Kitobni o'qish: «Ленинград сражающийся, 1941–1942»

Фотография на обложке: © Анатолий Гаранин / РИА Новости

© Белозеров Б.П., 2022

© ООО «Издательство «Яуза», 2022

© ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Предисловие

Перед вами уникальная книга – «Ленинград сражающийся. 1941–1942 гг.», рассказывающая о суровом лихолетье во время Великой Отечественной войны, постигшем город Ленинград и его жителей. Он приобрел новое и только для него единственное название «Ленинград! Город-фронт!». И с этим именем он живет начиная с 8 сентября 1941 г. и по сегодняшний день как олицетворение мужества и стойкости, проявленных его защитниками на протяжении почти всех 900 блокадных дней. Вечером 18 декабря 1940 г. Гитлер подписал директиву на развертывание военных действий против СССР, которая получила порядковый номер 21 и условное наименование вариант «Барбаросса» (Fall Barbarossa). Планом предусматривался разгром Советского Союза в ходе одной кратковременной кампании. Главными стратегическими объектами были признаны Ленинград, Москва, Центральный промышленный район и Донецкий бассейн. Однако его создатели оказались не в состоянии верно оценить силу и прочность советского общественного и государственного строя. Они исходили из преувеличения политических, экономических и военных возможностей блока фашистских государств и недооценки мощи СССР – его экономического и военного потенциала, морального духа советского народа и боеспособности его Вооруженных сил.

В основу книги положен фактический материал, относящийся ко второму полугодию 1941 г. и 1942 г., подтвержденный архивными документами, значительная часть которых еще не публиковалась. Автор на основе огромного массива документальной базы, воспоминаний участников событий того времени показал высокую стойкость и самоотверженность защитников города как на фронте, так и в тылу, и этим он подчеркнул величие подвига ленинградцев в условиях начавшейся вражеской блокады. Показанная автором жестокая правда событий того тяжелейшего времени лишь подчеркивает значимость книги. Сегодня, спустя почти 80 лет после окончания самой страшной и кровопролитной войны, наш город хранит память о ней. Это дома, улицы, люди… И идя по городу, можно прочитать историю блокадного Ленинграда, узнать о жизни ленинградцев в осажденном городе. Это новое правдивое произведение об этой священной для советских людей войне – еще одно свидетельство великого подвига, свершенного нашим народом во имя свободы и независимости своей Родины, мира и прогресса.

Во время любой войны должен быть центральный орган, который бы руководил военными действиями. В книге уделено особое внимание работе представителей Ставки Верховного главнокомандования (создана 23 июня 1941 г.), военным, политическим и советским органам и их роли в организации защиты города. Тот подвиг, который совершили армия и народ в борьбе с фашизмом, не имеет себе равного в мировой истории. На дальних подступах к Ленинграду, особенно на Лужской оборонительной полосе, простиравшейся на 250 км от Финского залива до озера Ильмень, развернулись исключительно яростные и затяжные бои, зачастую не имевшие пауз, длившиеся сутками. Особый интерес представляют те сообщения автора книги, где он рассказывает, с каким упорством и героизмом создавалась оборона Ленинграда и с какой твердостью стояли кадровые и ополченческие части, сдерживая врага на подступах к городу и в боях в его пригородах.

Ярко и логично на страницах книги раскрыта оборона Ленинграда и роль Л. А. Говорова в превращении его в непреступную крепость.

Битва за Ленинград, как никакая другая битва Второй мировой войны, дала ценнейший опыт организации взаимодействия сухопутных войск с военно-морскими силами. Подчинение Балтийского флота и Ладожской военной флотилии в оперативном отношении Военному совету Ленинградского фронта было весьма эффективной формой организации взаимодействия сухопутных и морских сил. Сошедшие с кораблей моряки, сформированные в батальоны и отряды морской пехоты, отважно сражались на самых опасных участках Ленинградского фронта, наводя страх на хваленых германских вояк.

Помощь стране и сражающемуся городу, оказавшемуся в кольце вражеской блокады, учеными Ленинграда оказывалась непосредственным участием в научно-организационном управлении промышленностью, научной разработкой и внедрением наиболее важных, имеющих первостепенное оборонное значение исследований. Главное в деятельности ученых заключалось в поиске и разработке новых видов вооружения, боевой техники, оборонительных средств. Приводимые автором в книге события вызывают чувство уважения и гордости за нашу науку и технику, за ратный труд его создателей.

В книге упоминается немало славных имен и освещается деятельность отечественных ученых, командиров и инженеров, которые внесли личный вклад в создание оружия и боевой техники. Помощь стране и сражающемуся городу, оказавшемуся в кольце вражеской блокады, учеными Ленинграда оказывалась непосредственным участием в научно-организационном управлении промышленностью и ее отдельными предприятиями, научной разработкой и внедрением наиболее важных, имеющих первостепенное оборонное значение исследований. Главное в деятельности ученых заключалось в поиске и разработке новых видов вооружения, боевой техники, оборонительных средств. Приводимые автором в книге события вызывают чувство уважения и гордости за нашу науку и технику, за ратный труд людей науки. Б. П. Белозёров раскрывает огромную роль вузовских преподавателей и студенчества в организации истребительного и партизанского движения, в тяжелейшей работе по перевозке изможденных ленинградцев и грузов по Дороге жизни и др.

В данном исследовании немало внимания уделено состоянию внутренней безопасности Ленинграда, недопустимости слияния фашистских диверсионных и агентурных групп с местными антисоциальными элементами, что могло значительно усложнить криминогенную обстановку в блокированном городе. В предупреждении и срыве открытых или замаскированных преступных подрывных действий смело проявляли себя сотрудники ленинградской милиции и личный состав войск НКВД, велика их роль в охране войскового тыла и правопорядка в городе.

Название книги отображает ее содержание, проникнутое чувством патриотизма. Философский словарь определяет патриотизм как «нравственный и политический принцип, социальное чувство, содержанием которого является любовь к Отечеству, преданность ему, гордость за его прошлое и настоящее, стремление защищать интересы Родины». Сегодня любовь к Родине выражается не в словах и заверениях, а в конкретных делах, в самоотверженном, в том числе и ратном труде на благо Отечества, в преданном служении своему народу и готовности защищать его во время суровых испытаний.

Ленинград по праву снискал себе славу города-героя. Ибо его оборона была «эпопеей человеческого мужества, стойкости, самоотверженного патриотизма, одним из самых выдающихся, самых потрясающих массовых подвигов народа и армий во всей истории войн на земле». Этот подвиг никогда не изгладится из памяти живущих и грядущих поколений. Он всегда будет напоминать о советских людях 40-х гг. XX столетия, в едином порыве вставших на защиту своего социалистического Отечества, проявивших железное упорство, бесстрашие в борьбе, умение биться с врагом до победного конца. Ленинградская эпопея – неутихающий призыв, прежде всего к нашей молодежи, постоянно воспитывать в себе эти замечательные черты и качества.

Эта книга отличается прежде всего глубокой патриотичностью, масштабностью и объективностью освещения исторических событий. Главное место в ней по праву занимает описание событий Великой Отечественной войны. Она несет богатый идейный заряд, учит активности и самоотверженности в защите Отчизны, зовет к патриотическим подвигам во имя ее свободы и процветания. Несомненная заслуга книги «Ленинград сражающийся. 1941–1942 гг.» заключается в том, что в ней освещается духовная атмосфера жизни войск, влияние морально-политического фактора на ведение военных действий.

Книга доктора исторических наук Б. П. Белозёрова – одна из тех, которые учат подрастающее поколение граждан России преданности Родине, самоотверженности при выполнении патриотического и воинского долга и призывают не жалеть своих сил, а если требуется, и жизни во имя ее свободы и независимости.

Первый президент Межрегиональной общественной

организации «Академия военно-исторических наук»,

доктор военных наук, кандидат исторических наук,

профессор, генерал-майор запаса

Илья Горелов

Часть 1
1941 год

Введение

Город, основанный в излучине Невы и нареченный именем Петра Великого, в сознании каждого его жителя и всех побывавших здесь вошел под разными названиями: вторая столица, культурная столица, город славы трудовой, великий город, город театров и музеев, город науки и студентов и многие другие. Но в суровое лихолетье Великой Отечественной войны он приобрел новое и только для него единственного название «Ленинград! Город-фронт!». И с этим именем он живет начиная с 8 сентября 1941 г. и по сегодняшний день как олицетворение мужества и стойкости, проявленных его защитниками на протяжении почти всех 900 блокадных дней.

Жители военного Ленинграда, с 8 сентября 1941 г. оказавшиеся в кольце вражеской блокады, сразу же стали ощущать нарастание тех трудностей, которые выпали как на жителей города, так и его защитникам. Во-первых, это было связано с резким ухудшением продовольственного снабжения, вызвавшего дистрофию и смертность; во‑вторых, ожесточенная бомбардировка города и его кварталов, обстрелы из артиллерийских орудий не только уничтожали людей, но и лишали их крова, возможности укрыться от непогоды; и в‑третьих, отсутствие воды, тепла, транспорта значительно влияло на физическое и моральное состояние ленинградцев. Это была одна сторона жизни граждан, оказавшихся во вражеской блокаде. Но была и другая – нравственная, которая выражалась в усилении ненависти к захватчикам, их целям по уничтожению города на Неве и его жителей и проявлению у них воли к борьбе, к защите своей Родины и любимого города. Именно здесь пробуждались, утверждались и проявлялись те качества, которые свойственны русскому человеку, патриоту своей страны.

Огромный массив документальной базы, воспоминаний участников событий того времени и другие материалы свидетельствуют о высокой стойкости и самоотверженности защитников города как на фронте, так и в тылу, и этим подчеркивается величие подвига ленинградцев в условиях вражеской блокады. Жестокая правда событий того тяжелейшего времени, когда жизнь ежеминутно была связана со смертью не только в результате артиллерийских обстрелов и бомбардировок врагом города, но в большинстве своем от голода, холода и других лишений, которые человек был не в состоянии улучшить без социальной поддержки, помощи. Калорийность пищи, получаемой населением до 25 декабря 1941 г., равнялась: для рабочих – 1087 ккал, служащих – 581, иждивенцев – 460, детей до 12 лет – 684. Средняя физиологическая норма составляет 3200 ккал. Именно в силу этого смертность в декабре по сравнению с предыдущими месяцами выросла почти в пять раз. Только органы ЗАГС за декабрь 1941 г. зарегистрировали 52 881 умершего ленинградца¹.

Для сражающегося Ленинграда ценным являлось поддержание лучших традиций питерских рабочих, когда в условиях Гражданской войны на заводах и в мастерских ковалось оружие. С созданием оборонно-производственной базы за Уралом потребовалось вывезти из города много специального оборудования и станков, но цеха и вновь созданные мастерские продолжали работать. Перевезенный с Ижорского завода в Ленинград прокатный стан «Штифель» был смонтирован за рекордно короткий срок – 42 дня и 30 октября выдал первые тонны труб для создания боевой техники. Цеха и заводы перемещались с одного предприятия на другое. И теперь в тяжелейших условиях ленинградцы приспосабливали для производства оружия многие десятки больших и малых предприятий. На заводе музыкальных духовых инструментов производились детали для реактивных и артиллерийских снарядов. В учебных мастерских Горного института создавалась взрывчатка и ею снаряжались гранаты. С июля по декабрь 1941 г. ленинградская промышленность выпустила 713 танков, 480 бронемашин, 58 бронепоездов и бронеплощадок, 2405 полковых и 648 противотанковых пушек, 2585 огнеметов, 10 600 автоматов ППД, 9977 минометов, 3 075 500 снарядов и мин, 39 740 авиабомб, 2 280 000 гранат. Были достроены 84 корабля разных классов, отремонтированы 186 кораблей. Изготовлено 50 тыс. км военно-полевого провода, 142 тыс. телеграфных и телефонных аппаратов, 4200 радиостанций, около 3 млн пар армейской обуви и многое другое². Это вооружение получали полки и дивизии народного ополчения, пулеметные батальоны, партизанские отряды. Практически блокадный город, его промышленность обеспечивали свой сражающийся фронт значительными средствами борьбы с врагом.

В условиях тяжелейшего положения под Москвой это имело немаловажное значение. На танкоопасных направлениях Ленинградский фронт получал многое для прикрытия оборонительных рубежей. Такая помощь города, его промышленности фронту оказывалась в течение всех лет Ленинградской битвы, что свидетельствовало о единстве фронта и тыла в борьбе с ненавистным врагом.

По плану войска Ленинградского военного округа с началом военных действий всеми своими силами (17 стрелковых, 4 танковых и 2 моторизованные дивизии, 8 артполков РГК, 8 авиационных дивизий, 7 укрепленных районов, 13 пулеметных батальонов) должны были выйти на государственную границу и вместе с 11 пограничными отрядами, войсками НКВД по охране особо важных объектов промышленности и железнодорожных сооружений обеспечить надежную оборону Ленинграда. Однако военная обстановка складывалась не в пользу Красной армии и ее Северо-Западного фронта, соединения которого под мощными ударами немецких войск вынуждены были с тяжелыми боями отходить на Ленинград. Безусловно, гитлеровский план «Барбаросса» был продуман, взвешен с учетом всех сведений о состоянии войск Красной армии, их вооружения, способности командного состава использовать теоретические и практические знания по владению стратегией и тактикой на разных этапах войны. Г. К. Жуков писал: «…Я не могу присоединить свой голос к тем, кто считает дефективным стратегическое и тактическое искусство германских вооруженных сил. Это будет далеко не объективное суждение. В начале войны оно было на высоком уровне по отношению ко всем буржуазным армиям и находилось на более высоком уровне, чем оперативно-стратегическое искусство советских войск, так как опиралось на реальную силу и средства…»³ К сожалению, Красная армия этим не обладала, и нужно было время для серьезной организации всей этой работы. На примере Западного фронта видно, что в начале войны боевые порядки вследствие огромных потерь и общего недостатка сил и средств оказались неглубокими, строились, как правило, в один и редко в два эшелона. Фланги и стыки оставались необеспеченными. Противник умело использовал это обстоятельство. Безопасность армии всегда рассматривалась как первостепенная задача командиров и начальников всех степеней на этапах их боевого использования. Выдающийся теоретик военной науки Карл фон Клаузевиц постоянно подчеркивал важность обеспечения коммуникационных линий. Здесь должно быть «укрепление подходящих пунктов, хорошее обращение с населением, установление на тыловых путях строгой дисциплины, организация в занятой области хорошей полиции, настойчивая работа по улучшению дорог»⁴ и т. д.

Это не было учтено в довоенный период. Следует указать на то, что и пограничные части, и полки внутренних войск использовались не по своему назначению. Их нередко, а точнее, постоянно использовали на первой линии обороны или в наступлении. Они не только участвовали в боевых действиях, но и обеспечивали форсирование водных преград, проводили разведку боем, находились в составе штурмовых групп на решающих направлениях главного удара. Они несли большие потери. В некоторых частях оставались буквально единицы личного состава.

Крайне неблагоприятные обстоятельства, созданные фашистской агрессией, потребовали многоплановой социальной программы, связанной со спасением людей, их эвакуацией, трудоустройством, питанием и многими другими жизненно важными, точнее, необходимыми обстоятельствами, которые бы способствовали нашему советскому человеку быть патриотом в бою и труде. Генератором этой программы и движущей силой с первых часов войны выступили ВКП(б) и советское правительство. Война потребовала централизации управленческой сферы, жесткой дисциплины, усиления административных и командных методов руководства страной. Все это способствовало превращению страны в единый боевой лагерь для нанесения победного удара по агрессору.

Ленинградский фронт укреплял свои войска за счет частей и подразделений, уже получивших боевое крещение во многих сражениях с врагом на подступах к городу. 23 сентября по просьбе командующего фронтом Г. К. Жукова Военный совет Ленфронта преобразовал семь ополченческих дивизий (2, 4, 5, 6, 7, 1-ю гв. и 3-ю гв.) в кадровые соединения Красной армии – 85, 86, 13, 180, 56, 80, 44-ю стрелковые дивизии. Части и подразделения остальных трех соединений ополчения (1, 3, и 2-я гв. дно), обескровленные в боях на дальних и ближних подступах к Ленинграду, были влиты в 291-ю и 67-ю стрелковые дивизии.

Глава 1
Германский план «Барбаросса» и его преступно-коварный авантюризм

 
Германский фюрер бесноватый
В своем походе на Восток хотел
В 90 дней Россию захватить,
Ленинград с Москвою затопить.
Но это был лишь сон его,
А наяву – иначе все произошло!
 

Б. Рыбицкий

Планируя и осуществляя нападение на Советский Союз, господствующие круги Германии ставили своей целью уничтожить первое в мире социалистическое государство – захватить территорию и богатство, ликвидировать его общественный и политический строй, уничтожить государственную самостоятельность советских народов и превратить их в рабов. При попустительстве западных держав Германия создала огромный военно-экономический потенциал, использовав экономические и людские ресурсы оккупированных ею стран. До нападения на СССР фашистская армия имела двухлетний опыт ведения современной войны. Под натиском хорошо организованной и вооруженной армии сдавались практически без сопротивления одно за другим европейские государства: 1 сентября 1939 г. фашистская Германия напала на Польшу; 3 сентября Великобритания и Франция объявили войну Германии, но практической помощи Польше они не оказали. Англо-французские войска бездействовали, и в течение месяца германские войска разгромили польскую армию и оккупировали Польшу, ее правительство 16 сентября сбежало в Румынию. В апреле – июне 1940 г. германские войска захватили Данию и Норвегию. 10 мая вступили в Бельгию, Нидерланды, Люксембург и через их территории нанесли удар по Франции, которая 22 июня капитулировала. Большая часть Франции была оккупирована германскими войсками, южная ее часть была оставлена под властью профашистского правительства Петена… 10 июня в войну на стороне Германии вступила Италия, войска которой в августе захватили Британское Сомали, часть Кении и Судана, а в сентябре вторглись из Ливии в Египет, где были остановлены, а затем в декабре разбиты английскими войсками. В октябре 1940 г. окончилась неудачей попытка итальянцев развить наступление на Албанию и Грецию.

С поражением Франции угроза вторжения нависла над Англией, однако высадка немецких войск на Британские острова после ряда отсрочек превратилась в мероприятие по маскировке готовившегося нападения на СССР. С августа 1940 г. немецко-фашистская авиация начала массированные воздушные бомбардировки Англии, которые продолжались до мая 1940 г. и прекратились в связи с переброской главных сил авиации на восток для нападения на СССР.

Весной 1941 г. США высадили войска в Гренландии, а затем и в Исландии и создали там свои военные базы. Все более активной становилась война на море. В январе – мае 1941 г. британские войска при поддержке восставшего населения изгнали итальянцев из Восточной Африки, нанеся большой урон их флоту на Средиземном море. Для спасения итальянцев в Северную Африку был направлен немецко-фашистский корпус Роммеля. Предприняв наступление, итало-немецкие войска к апрелю 1941 г. вышли к ливийско-египетской границе. На Дальнем Востоке японские войска, развивая наступления в Китае, заняли его южные районы и оккупировали северную часть французского Индокитая. Агрессивный блок Германии, Италии и Японии продолжал усиливаться. По Берлинскому пакту Германии и Италии отводилась ведущая роль в создании «нового порядка» в Европе, Японии – в Азии. Этот пакт был направлен на дальнейшее развертывание агрессии и расширение Второй мировой войны, закреплял взаимные обязательства трех стран в оказании политической, экономической и военной помощи. К Берлинскому пакту позднее присоединились правительства Венгрии, Румынии, Словакии, Болгарии, Финляндии, Испании, Таиланда и некоторых других государств.

После разгрома Франции и изоляции Великобритании фашистская Германия сосредоточила основные усилия для подготовки войны против СССР. С целью создания южного стратегического плацдарма и овладения экономическими и людскими ресурсами для нападения на СССР, а также обеспечения операций в бассейне Средиземного моря войска фашистского блока в ходе балканской кампании 1941 г. вступили в Болгарию, оккупировали Югославию и Грецию (апрель), немецко-фашистские войска захватили о. Крит (май). Планируя нападение на Советский Союз, господствующие круги Германии преследовали империалистические разбойничьи цели. В присвоении несметных экономических богатств СССР и порабощении советских народов они видели неистощимый источник дополнительных прибылей. Кроме того, они рассматривали эту захватническую войну как решающий этап борьбы за политическое и экономическое господство в мире. Властители Германии, которые в первый период Второй мировой войны покорили большую часть капиталистических стран Европы или подчинили их своим интересам, рассчитывали на то, что после разгрома Советского Союза их господство над Европой будет непоколебимым как в военном, так и в экономическом отношении. И, опираясь на эту обеспеченную основу, они смогут вести дальнейшую борьбу против главных империалистических конкурентов – Англии и США.

Гитлер вынашивал мысль о военной кампании против СССР. 21 июля 1940 г. он отдал официальный приказ о подготовке плана этой агрессии. Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта Ф. Гальдер в своем дневнике записал: «Цель: уничтожение живой силы России… Затем присоединение к нам Украины, Белоруссии, Прибалтийских государств»⁵. 5 декабря 1940 г. Главнокомандующий сухопутными войсками фон Браухич и Гальдер представили имперской канцелярии это намерение в препарированной по-военному форме. Они полностью были согласны с Гитлером в том, что военная кампания будет простираться до Волги, откуда будут предприниматься «рейды» для разрушения более удаленных промышленных сооружений. На советской территории предполагалось создать «буферные» государства (Украина, Белоруссия, Латвия, Литва), одновременно должны были увеличиться территории генерал-губернаторства Румынии и Финляндии. В качестве оккупационных войск на Востоке планировали иметь постоянно около 60 дивизий.

18 декабря 1940 г. в ставке Гитлера прошло совещание, в ходе которого были подведены первые итоги блицкрига. Здесь же рассматривалась возможность начать военные действия против Советского Союза еще до того, как будет закончена война против Англии. Впервые к этому вопросу обратились ровно через месяц после капитуляции Франции, когда Гитлер поручил главному командованию сухопутных войск (ОКХ) разработать план вторжения в СССР. К декабрю фюреру было предложено несколько вариантов предстоящей кампании. В результате некоторые ключевые моменты нашли свое отражение в подписанной 18 декабря директиве с порядковым номером 21, вошедшей в план, получивший условное название «Барбаросса» в честь одного из императоров Римской империи, так почитаемой фашистами. По этой директиве германские войска должны были, следуя тактике блицкрига, в кратчайшие сроки продвинуться на такую глубину, чтобы русская авиация уже не могла бы наносить удары по германскому рейху. В конечном счете наступающие войска должны были выйти к Волге, чтобы в случае необходимости можно было силами авиации подавить последний остающийся у СССР индустриальный район на Урале.

На 13 июня 1941 г. вермахт насчитывал 8229 тыс. человек: 3960 тыс. – в действующей армии, 1240 тыс. – в армии резерва, 1545 тыс. – ВВС, 160 тыс. – в войсках СС, 404 тыс. – ВМФ, около 20 тыс. – в инонациональных формированиях и до 900 тыс. вспомогательного персонала – во всех родах войск⁶. Вермахт имел 208 дивизий, 1 боевую группу, 3 моторизованные и танковые бригады и 2 пехотных полка; 88 251 орудий и минометов, 5694 танка и штурмовых орудий и 6413 самолетов⁷. Пользуясь отсутствием сухопутного фронта в Европе, Германия смогла перебросить наиболее боеспособную часть своих войск на границу с СССР. Всего для нападения на Советский Союз было выделено 4600 тыс. человек: 3300 тыс. – сухопутные войска и войска СС, 1200 тыс. – ВВС и около 100 тыс. – ВМФ. Сухопутные войска имели 155 расчетных дивизий, 43 407 орудий и минометов, 3998 танков и штурмовых орудий; ВВС – 3094 самолета⁸. В полном составе были: армия «Норвегия» – 5 дивизий (2 пехотные, 2 горнострелковые и 1 дивизия СС); группа армий «Север» – 29 дивизий (20 пехотных, 2 моторизованных, 3 танковых, 1 дивизия СС, 3 охранные); группа армий «Центр» – 51 дивизия (31 пехотная, 5 моторизованных, 9 танковых, 1 кавалерийская, 2 дивизии СС, 3 охранные); группа армий «Юг» – 42 дивизии (25 пехотных, 4 легкопехотных, 2 моторизованные, 5 танковых, 1 горнострелковая, 2 дивизии СС, 3 охранные). Всего на границе с СССР имелось 127 дивизий. Помимо германских дивизий в войну с СССР вступали и сателлиты Германии, которые имели: Финляндия – личный состав ВВС и сухопутных войск – 302 600 человек (17,5 дивизии, 86 танков, 2047 орудий и минометов, 307 самолетов); Румыния – 358 140 человек (17,5 дивизии, 60 танков, 3255 орудий и минометов, 423 самолета); Венгрия – 44 000 человек (2 дивизии, 116 танков, 200 орудий и минометов, 100 самолетов); Италия – 61 900 человек (3 дивизии, 925 танков, 925 орудий и минометов, 83 самолета). Вооруженные силы государств-сателлитов насчитывали 766 640 человек, имели 40 дивизий, 323 танка, 6427 орудий и минометов, 913 самолетов⁹. Кроме того, Словакия и Хорватия выделили соответственно 51 и 57 самолетов. К 22 июня на границе не было итальянских войск, которые прибыли позднее. Всего силы Германии и ее союзников насчитывали 4 733 990 человек, 164 дивизии, 41 293 орудия и миномета, 3899 танков и штурмовых орудий и 4841 самолет¹⁰.

Вооруженные силы Советского Союза в условиях начавшейся Второй мировой войны продолжали расти. К лету 1941 г. они насчитывали 5373 тыс. человек. В сухопутных войсках имелось 303 дивизии, 16 воздушно-десантных и 3 стрелковые бригады. Войска имели 104 114 орудий и минометов, 23 140 танков и 18 570 исправных самолетов. Из этих сил в пяти приграничных западных округах имелось 177 расчетных дивизий (с учетом воздушно-десантных бригад). В западных военных округах СССР находились:

* Бригады учтены воздушно-десантные.

В этих войсках, в ВВС, ПВО и погранвойсках НКВД насчитывалось 2780 тыс. человек. Исходя из того, что немецкая армия имела вместе со своими союзниками армию численностью 4 733 990 человек, соотношение будет составлять 1:7. По орудиям и минометам (Красная армия – 43 872, а Германия – 41 293—1:1, по танкам и штурмовым орудиям Красная армия – 10 393, Германия – 3899—2,6:1; по самолетам Красная армия – 9576, Германия – 3841—2:1)¹¹. В общем плане можно судить о том, что противник по численности превосходил Красную армию, но уступал в оснащенности ганками и самолетами. Несколько иная картина наблюдалась по соотношению противостояния войск Красной армии и Германии по группам армий:

По отдельным армиям противостоящих групп можно увидеть преимущество в пользу Германии¹².

Каково же было соотношение сил по Западному ОВО и группе армий «Центр»¹³?

Сухопутные войска должны были действовать в составе трех групп армий: «Север», «Центр» и «Юг». При этом группе армий «Центр» ставилась задача силами ударных танковых и моторизованных соединений, наступающих из района восточнее и севернее Варшавы, разгромить войска противника в Белоруссии и на первом этапе операции овладеть высотами восточнее Смоленска как ключевыми позициями для последующего удара на Москву.

Группа армий «Север» наступала из Восточной Пруссии через Балтику на Ленинград. Только после овладения Ленинградом и Кронштадтом предусматривалось проведение наступательной операции по захвату советской столицы, г. Москвы.

Группа армий «Юг» должна была продвигаться от Люблина в общем направлении на Киев, чтобы крупными силами танковых соединений стремительно выйти на фланги и в тыл русских войск на Украине и достичь Днепра. Преследуя отступающего противника, войска должны были захватить на юге чрезвычайно важный в военно-экономическом отношении Донецкий бассейн. Германское командование рассчитывало осуществить задуманную операцию за 3–4 месяца.

Отдельным пунктом в директиве описывалось взаимодействие с союзниками, среди которых в качестве наиболее активных выдвигались Румыния и Финляндия. Задача Румынии заключалась в том, чтобы отборными войсками поддержать наступление южного фланга германских войск хотя бы в начале операции, сковать противника там, где не будут действовать германские силы, и в остальном нести вспомогательную службу в тыловых районах. Финляндия должна была прикрывать сосредоточение и развертывание отдельной немецкой северной группы войск и в дальнейшем захватить полуостров Ханко¹⁴.

По замыслу Гитлера наступление (операция «Тайфун») должно было завершиться взятием Москвы. К началу агрессии против СССР Германия располагала мощным экономическим потенциалом оккупированных стран Европы. Ей удалось сосредоточить на восточном направлении 153 немецких дивизии и 37 дивизий ее союзников.

Для ведения боевых действий против СССР на юго-западном направлении предполагаемого театра военных действий командование вермахта в рамках подготовки операции «Барбаросса» в короткие сроки создало мощный ударный кулак. Основу подготовленных для вторжения на Украину и Молдавию сил составила группа армий «Юг». Приготовили свои армии Румыния, Венгрия и Словакия, которых Гитлер решил привлечь для участия в «восточном походе».

Румынская действующая армия к началу войны состояла из 13 дивизий и 9 бригад. Из них 4 пехотные дивизии, 3 кавалерийские и 3 горнострелковые бригады, которые вошли в состав 11-й немецкой армии. Они расположились вдоль границы, севернее г. Яссы. Остальные соединения были включены в состав 3-й и 4-й румынских армий, находившихся еще в стадии доукомплектования. В ночь на 22 июня 1941 г. они начали двигаться на боевые позиции непосредственно у границы с СССР от г. Яссы до Черного моря.

Венгрия также к 22 июня подтянула к советской границе свою подвижную Карпатскую группу в составе 5 бригад (2 пехотные, кавалерийская и 2 моторизованные).

Словацкие вооруженные силы на советско-германском фронте были представлены армейским отдельным корпусом, состоящим из 2 пехотных дивизий (1-я и 2-я), которые использовали в тылу для охраны коммуникаций, и мобильной моторизованной бригады, состоящей из батальона легких танков, моторизованного, артиллерийского и саперного батальонов. При штабе корпуса (всего в его составе было по штату 40 393 человека) также находилась отдельная танковая рота и подразделение артиллерии.

В состав группы армий «Юг» (командующий генерал-фельдмаршал Ф. К. Рундштедт), развернутой против войск Киевского и Одесского военных округов, вошли: 6-я и 17-я полевые армии, 1-я танковая группа (на львовском направлении); 8-й венгерский армейский корпус (на советско-венгерском направлении); 11-я немецкая, 3-я и 4-я румынские армии (на бессарабском направлении); военно-морские силы на Черном море в составе 4 эскадренных миноносцев, 3 миноносцев, 2 вспомогательных крейсеров, 4 канонерских лодок, 2 минных заградителей и подводных лодок (главная база – Констанца).

В число вышеуказанных армий и соединений входило: 45 пехотных, 5 танковых, 4 моторизованные и 3 охранные дивизии, румынская танковая дивизия, 6 пехотных, 2 моторизованные и 4 кавалерийские бригады¹⁵.

Другая вражеская группа войск под названием «Центр» размещалась на границе от Гольдеппа до Владовы (протяженностью 550 км). Командовал ею генерал-фельдамаршал Ф. фон Бок. В ее составе находились 50 дивизий, в том числе 9 танковых и 7 моторизованных, 1 бригада. В группе армий имелось 2 ударные группировки, которые, наступая из района Сувалки, Бяле-Подляска по сходящимся направлениям на Слуцк и Минск, должны были соединиться в районе Смоленска в целях уничтожения советских войск в Белоруссии и создания условий для взаимодействия с подвижными войсками группы армий «Север».

На участке от Мемеля до Гольдона протяженностью 230 км развернулась группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала В. Лееба в составе 18-й и 16-й армий и 4-й танковой группы, а также 101-го командно-тылового района и резерва в размере одного армейского корпуса.

18-я армия имела: 26-й армейский корпус (291, 61 и 217-я пд); 38-й армейский корпус (58-я пд); 1-й армейский корпус (1, 2 и 21-я пд).

16-я армия имела: 10-й армейский корпус (30-я и 126-я пд); 28-й армейский корпус (122-я и 123-я пд); 2-й армейский корпус (121, 12 и 32-я пд); 253-я пехотная дивизия.

4-я танковая группа: 31-й танковый корпус (1-я, 6-я тд, 269-я пд, 36-я мд); 56-й танковый корпус (8-я тд, 3-я мд, 290-я пд); 3-я мотопехотная дивизия СС; 23-й армейский корпус (254-я и 251-я пд).

101-й командно-тыловой район: 206-я, 86-я пд, 207, 285 и 281-я охранные дивизии.

Итого в этой группе войск находились 21 пехотная, 3 моторизованные и 3 танковые дивизии. А также в полосе группы армий «Север» находилась в резерве главного командования 4-я моторизованная дивизия СС. Всего группа армий «Север» имела 28 дивизий, не считая 3 охранных (боевая ценность их была невелика, но уже в июле 1941 г. они использовались на переднем крае).

Германское командование, планируя свою агрессию против СССР, предусматривало все меры по перекрытию коммуникаций поставок Советскому государству вооружения от союзников. И здесь главным представлялся захват Мурманска и Архангельска, что делало немцев полными хозяевами в Баренцевом и Белом морях, а фактически и всего северного побережья СССР. Для боевых действий на северном участке фронта немцы выделили отдельную армию «Норвегия» (командующий генерал-полковник Н. Фалькенхорст) в составе: горнострелковый корпус (2-я и 3-я горнострелковые дивизии, 40-й и 112-й отдельные танковые батальоны; 36-й армейский корпус в составе 169-й пд и горнострелковой бригады СС «Норд»; 163-я отдельная пехотная дивизия. Итого в группе «Норвегия» находились 2 пехотные дивизии, 2 горнострелковые дивизии, 1 горнострелковая бригада, 2 танковых батальона. Кроме немецких войск на севере действовали и финские войска под общим командованием маршала К. Маннергейма: 1-я армия в составе 3-го армейского корпуса, 3-я и 6-я пехотные дивизии; карельская армия в составе 6-го армейского корпуса (5-я и 11-я пехотные дивизии и 1-я горнострелковая бригада), 7-й армейский корпус (7-я и 19-я пехотные дивизии), дивизионная бригада «Ойнонян» (2-я горнострелковая бригада и кавалерийская бригада).

Юго-восточная финская армия в своем составе имела: 4-й армейский корпус (8, 10, 12, 4-я пехотные дивизии); 2-й армейский корпус (2, 18, 15-я пехотные дивизии); 1, 14 и 7-я отдельные пехотные дивизии. Следовательно, финских войск, выделенных для боевых действий против СССР, имелось: 16 пехотных дивизий, 2 горнострелковые и 1 кавалерийская бригада. Их действия поддерживали 5-й немецкий воздушный флот и финские ВВС (всего 900 самолетов). Армия «Норвегия» должна была овладеть Мурманском, а финские войска содействовать группе армий «Север» в захвате Ленинграда¹⁶.

Таким образом, к 22 июня 1941 г. в трех группах армий из 179 пехотных (кавалерийских) дивизий Германия развернула на границе с СССР 119 (66 %), из 35 моторизованных и танковых дивизий – 33 (94 %) и из 7 бригад – 2. Кроме того, у границ Советского Союза приводились в боеготовое состояние 29 дивизий и 16 бригад союзников Германии. Всего в развернутой группировке Германии и ее сателлитов насчитывалось 173 дивизии и 18 бригад – около 5,5 млн человек¹⁷. Все эти военные формирования были полного состава, хорошо укомплектованы и вооружены. Помимо этих сателлитов вермахт рассчитывал и на другие государства: Италию, Испанию, а также и на националистические силы присоединенных к СССР западных областей.

Кроме 10 румынских и 15 венгерских дивизий Италия по личной инициативе Муссолини в ходе летней кампании 1941 г. предоставила в распоряжение Германии экспедиционный корпус в составе трех дивизий, который летом 1942 г. был расширен до армии. Хорватия и Словакия небольшими контингентами также участвовали в войне. Испания в знак благодарности за оказанную ей Германией помощь в годы гражданской войны выделила «Голубую дивизию», которая в июле 1941 г. была введена в бои в полосе действия Волховского фронта.

Что же мог противопоставить Советский Союз, его вооруженные силы германскому агрессору? К началу нападения фашистской Германии на СССР вооруженные силы нашей страны имели 303 дивизии и 22 бригады. Из них в западных военных округах дислоцировалось 166 дивизий и 9 бригад. В этих округах насчитывалось 2,9 млн человек кадрового состава Красной армии, а с учетом военнообязанных, призванных на сборы, и личного состава других ведомств – 3,4 млн, что составляло немногим больше половины состава Красной армии и ВМФ. Группировка германской армии у границ Советского Союза превосходила советские войска первого стратегического эшелона по личному составу в 1,9 раза, по тяжелым и средним танкам в 1,5, по боевым самолетам новых типов в 3,2; с учетом всех показателей общее превосходство было в пользу вермахта в 1,2 раза¹⁸.

Все группы армий германских войск обеспечивали три воздушные армии, в которых насчитывалось до 4,5 тыс. боевых самолетов. Наиболее крупными (до 1700 боевых самолетов) в соответствии с задачами групп армий являлись 2-й воздушный флот (фельдмаршал Кессельринг), который взаимодействовал с группой армий «Центр». Группу армий «Юг» поддерживали самолеты 4-го воздушного флота (генерал-полковник Лер; до 800 германских и 500 румынских самолетов), 1-й воздушный флот (генерал-полковник Келлер; до 1100 боевых самолетов) действовал на северном направлении.

По количеству дивизий, численности орудий и минометов войска групп армий «Север» и «Центр» превосходили войска Прибалтийского и Западного особых военных округов. По наличию же танков и самолетов было наоборот. Действительно, на направлениях главных ударов немецкое командование сумело создать превосходство над нашими войсками, которое было близко к подавляющему. Особенно это было очевидным в полосе группы армий «Центр». Что же произошло в отношении вооружения и, в частности, танков и самолетов? Красная армия имела на вооружении: легкие танки (Т‑26, БТ‑2, БТ‑5, БТ‑7), средние (Т‑28 и Т‑34) и тяжелые (Т‑35, КВ‑1, КВ‑2). В вермахте имелись лишь легкие (T-I, Т-II, Т‑35, Т‑38) и средние (Т-III, T-IV) танки, причем последние составляли 35,3 %. По таким своим тактико-техническим данным как мощность двигателя, скорость, они друг другу практически не уступали. По броне – БТ‑7 – 20 мм, Т‑34–45 мм, а Т-IIIф – 30 мм и T-IV – 50 мм – т. е. немецкие танки по броне на 5–10 мм были мощнее. По самолетам немецкие истребители Me‑109 f1 и Me‑110 f2 превосходили советские машины старых марок почти по всем параметрам. По бомбардировщикам немецкие Ю‑88А4, Хе-III Х‑6, Дo‑215 f‑2, Ю‑87 d1 превосходили наши ТБ‑3, ДБ‑3ф, СБ, ТБ‑7, за исключением Пе‑2, который по конструктивным данным был примерно равен немецким самолетам. Следует иметь в виду, что немецкие самолеты с учетом опыта войны в Европе прошли модернизацию и были приближены к более совершенным. Нельзя не отметить, что подготовка летного состава люфтваффе была лучше и он имел боевой опыт, у советских летчиков и налета не было (всего 30–180 часов, а у немецких летчиков – 450 часов).

Из вышеприведенного следует указать истинные причины поражения нашей авиации на аэродромах и танков на танкодромах, дать обоснования этому трагическому периоду. Во-первых, полнейшая безответственность командного состава особых военных округов по приведению в боевую готовность своих войск, которое для армейского организма не требовало значительного времени. Начало войны с фашистской Германией выявило немало негативного, порой и предательского в деятельности командного состава, в том числе и старшего. Заместитель начальника 3-го управления НКО СССР Ф. Я. Тутушкин 8 июля 1941 г. в донесении И. В. Сталину указывал: «Вследствие неготовности частей ВВС Прибалтийского особого военного округа к военным действиям, нераспорядительности и бездеятельности некоторых командиров авиационных дивизий и полков, граничащих с преступными действиями, – около 50 % самолетов были уничтожены на аэродромах. Вывод частей из-под удара авиации противника не был организован. Зенитные средства обороны аэродромов отсутствовали, а на тех аэродромах, где эти средства были, – не было артснарядов. Руководство боевыми действиями авиачастей со стороны командиров 57, 7 и 8-й авиадивизий, а также штаба ВВС фронта и округа было поставлено крайне плохо. Связь с авиачастями с начала военных действий отсутствовала. Потери самолетов на земле только по 7-я и 8-й авиадивизиям составляют 303 самолета. Аналогичное положение по 6-й и 57-й авиадивизиям. Такие потери нашей авиации объясняются тем, что в течение нескольких часов после нападения вражеской авиации командование округа запрещало вылетать и уничтожать противника. Части ВВС округа вступили в бой поздно, когда значительная часть самолетов была уже уничтожена противником на земле»¹⁹.

Во-вторых, перебазировка авиачастей на другие аэродромы проходила неорганизованно, каждый командир дивизии действовал самостоятельно без указаний командования ВВС округа, посадку совершали где кому вздумается, в результате чего на некоторых аэродромах скапливалось по 150 машин. Так, на аэродроме Пильзино противник, обнаружив такое скопление самолетов, налетом одного бомбардировщика 25 июня 1941 г. уничтожил 30 самолетов.

В результате первого удара германских ВВС, начавшегося в 3:15 22 июня, было уничтожено 890 наших самолетов (из них 668 на земле, а 222 – в воздухе). К 12:00 22 июня наши потери возросли до 1111 самолетов, из которых 888 были уничтожены на земле, а 223 сбиты в воздухе. К вечеру того же дня наши ВВС лишились уже 1811 самолетов, из них 1489 на земле, а 322 в воздухе. Немцам этот день обошелся всего в 35 сбитых самолетов и около 100 поврежденных²⁰.

Аналогичное положение сложилось и с танками на Западном и Юго-Западном фронтах. Здесь наши войска потеряли 5948 танков, а немцы на всем фронте потеряли всего около 350 машин. Нес потери и советский Военно-морской флот. Они составили: 1 лидер, 3 эсминца, 11 подводных лодок, 5 тральщиков, 5 торпедных катеров и ряд других судов и транспортов. К концу 1941 г. Красная армия потеряла практически весь первый стратегический эшелон – наиболее подготовленные кадровые войска и боевую технику. Это поражение нельзя связывать с репрессиями командного состава 1937–1938 гг. Многие из него, возглавившие крупные воинские объединения, имели значительный опыт не только военной службы, но и боевой. Проходили Гражданскую войну, Испанию, советско-финляндскую кампанию, возглавляли военные округа и т. д. Следует назвать их имена.

Павлов Дмитрий Григорьевич (1897–1941), генерал армии (1941). Герой Советского Союза (1937). В Советской армии с 1919 г. Участник Первой мировой войны. В Гражданскую войну командир взвода, эскадрона, помощник командира кавалерийского полка, командир механизированной бригады. Участник войны в Испании 1936–1939 гг. С 1937 г. начальник автобронетанкового управления РККА, участник Зимней войны 1939–1940 гг. С 1940 г. командующий войсками Белорусского (Западного особого) военного округа, командующий Западным фронтом.

Кузнецов Федор Исидорович (1898–1961), генерал-полковник (1941). Участник Первой мировой войны. В Гражданскую войну командир полка. После войны – начальник пехотной школы, на педагогической работе в Военной академии им. М. В. Фрунзе, замкомандующего войсками военного округа, участник Зимней войны 1939–1940 гг. В 1940–1941 гг. начальник Военной академии Генштаба, командующий войсками ряда военных округов, в том числе Прибалтийского особого военного округа. В начале войны командующий Северо-Западным фронтом.

Кирпонос Михаил Петрович (1892–1941), генерал-полковник (1941). Герой Советского Союза. Участник Первой мировой войны, в Гражданскую войну командир батальона, начальник штаба, командир полка, начальник штаба стрелковой дивизии, начальник и военком военного училища. Участник советско-финской войны, командир дивизии, командир стрелкового корпуса, командующий войсками ЛенВО, с 1941 г. Киевского особого военного округа. В Великую Отечественную войну командующий Юго-Западным фронтом²¹.

И что, они – командующие особыми военными округами, которые в минуты могли превратиться во фронты, не знали, что необходимо было делать по прикрытию границы, рассредоточению самолетов, танков и боевых машин, усилению охраны ангаров и технопарков, мостов и переправ, складов и баз и др.? Что, они не знали о той тревожной обстановке на границе, которая требует укрепления пограничной полосы, создания оборонительных сооружений и многого другого, что обязаны знать и генералы, и полковники, в чьей власти находились армии, корпуса, дивизии и полки? Они должны были об этом знать не по директивам Генштаба, а по своему долгу. Но, к сожалению, не зная этого, они потеряли десятки тысяч плохо обученных бойцов и командиров, тысячи танков и самолетов, орудий и минометов, снарядов и других боеприпасов, способствовали немецкому командованию устраивать «котлы» и захватывать наших бойцов в плен…

План агрессивной войны Германии против СССР был изложен в директиве Верховного главнокомандования (ОКХ) от 31 января 1941 г. План «Б» предусматривал разгром СССР в быстротечной кампании. Намечалось уничтожить основные силы Красной армии западнее линии Днепр – Западная Двина. В дальнейшем планировалось захватить Москву, Ленинград, Донбасс и выйти на линию Архангельск – Волга. В плане «Б» проявились авантюризм германского политического и военного руководства, недооценка политической, экономической и военной мощи СССР, морально-политического единства советских народов.

В гитлеровских планах захватнической войны против Советского государства не случайно большое значение придавалось операции по захвату Ленинграда. Город – колыбель революции, славных традиций рабочего класса, крупнейший центр культуры и индустрии вызывал лютую ненависть фашистских захватчиков. В плане гитлеровского командования предусматривался не только захват Ленинграда, но и его разрушение, истребление его населения. 8 июля 1941 г. генерал Гальдер в дневнике записал: «Фюрер категорически подчеркивает, что он намерен сровнять Москву и Ленинград с землей. Это, по его словам, можно начать осуществлять с помощью авиации…»²²

Злодеяния фашистов с каждым днем становились все чудовищнее. После того как врагу не удалось сломить сопротивление защитников Ленинграда, немецко-фашистское командование начинает осуществлять варварский план разрушения города. Была издана секретная директива германского военно-морского штаба «О будущности Петербурга», в которой прямо говорилось: «Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли, после поражения советской России нет никакого интереса для дальнейшего существования этого большого населенного пункта… Предложено тесно блокировать город и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сровнять его с землей. Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты…»²³ В дальнейшем Верховное командование вооруженных сил Германии вновь и вновь подтверждало свое намерение разрушить город и истребить его население.

Готовясь к войне, в марте 1941 г. Гитлер так определил военные и политические цели войны против СССР: «Наша задача в России разбить вооруженные силы, уничтожить государство… Речь идет о борьбе на уничтожение». При этом имелось в виду «уничтожить жизненную силу России. Не должно оставаться никаких политических образований, способных к возрождению»²⁴. Начальник Генерального штаба сухопутных войск Гальдер тогда записал в своем дневнике это указание фюрера: «Если мы этого не сделаем, то хотя мы и разобьем врага, лет через тридцать нам вновь будет противостоять коммунистический враг. Мы ведем войну не для того, чтобы законсервировать врага»²⁵. В соответствии с этим в военных директивах говорилось, что война против России должна вестись с «неслыханной жестокостью». В инструкции «Военная подготовка в войсках» указывалось: «Помни о величии и победе Германии. Для твоей личной славы ты должен убить ровно 100 русских. У тебя нет ни сердца, ни нервов – на войне они не нужны. Уничтожив в себе жалость и сострадание, убивай всякого русского; не останавливайся – старик перед тобой, женщина, девушка или мальчик. Убивай! Этим ты спасешь себя от гибели, обеспечишь будущее своей семьи и прославишься навеки»²⁶.

Осуществление варварской цели – уничтожение советских граждан, и прежде всего комиссаров, основывалось на специальных документах. В «Инструкциях для специальных областей» в дополнение к директиве № 21 (план «Барбаросса») от 15 марта 1941 г. ведомству Гиммлера были поручены «особые задачи», которые вытекали «из борьбы до последнего между двумя противоположными политическими системами», Верховное командование вермахта и Верховное командование сухопутных войск быстро издали ряд приказов, в которых предписывалось вермахту активно участвовать в осуществлении программы политического террора и убийств в отношении граждан СССР. Сюда относился и пресловутый «приказ о комиссарах»²⁷.

6 мая 1941 г. прибывший к Главнокомандующему сухопутными войсками для выполнения особых задач генерал Мюллер, имея специальные полномочия, переслал первый оригинал приказа генералу Варлимонту, являвшемуся заместителем Йодля и начальником отдела L (оборона страны) в штабе оперативного руководства вермахта. В приказе говорилось, что все политкомиссары Красной армии, все другие функционеры, а также «прочие личности, имеющие политическую значимость, с которыми встретятся войска», должны быть немедленно расстреляны²⁸. В качестве дополнения через несколько недель после нападения на СССР последовала разработанная с согласия начальника отдела по делам военнопленных в Верховном командовании вермахта генерала Рейнеке инструкция начальника полиции службы безопасности и СД Гейдриха, который выступал за «изъятие», т. е. убийство всех «подозрительных военнопленных». Наряду с «приказом о комиссарах» и директивами по обращению с советскими военнопленными решающим документом по применению мер террора к гражданам Советского государства было подписанное Кейтелем 13 мая 1941 г. распоряжение «О военной подсудности в районе “Барбаросса”»²⁹. Оно требовало беспощадного отношения к гражданскому населению и уничтожения не только тех, кто оказывал сопротивление фашистским органам власти, но и их родных и близких. Разрешалось немедленно расстреливать и подозреваемых, что служило основанием для неограниченного террора и убийств.

Особая роль в плане «Барбаросса» отводилась абверу – органу военной разведки и контрразведки Германии. Этот специфический разведывательный орган был создан еще в 1919 г. С 1935 г. его возглавил адмирал Ф. В. Канарис. Абвер должен был обеспечить секретность военных приготовлений Германии к захватническим войнам, внезапность ее нападения и способствовать успеху блицкрига. Особенно важная задача отводилась абверу в подготовке агрессии и ведению войны против СССР. Он создал разветвленную сеть различных подразделений и массовую агентуру для сбора шпионских сведений военного характера, осуществления крупных диверсионных акций на территории различных стран, главным образом СССР, и разносторонней контрразведывательной деятельности германской армии. В числе боевых формирований абвера исключительные задачи возлагались на специальное разведывательно-диверсионное соединение «Бранденбург‑800». Эта воинская часть вначале в составе полка, а затем дивизии имела задачу проникнуть до начала фашистской агрессии на советскую территорию и выполнить ряд следующих задач:

1. Нарушать линии связи воинских частей с армейским командованием и штабами.

2. Выводить из строя боевую технику и вооружение Красной армии путем механического и взрывного действия и этим лишать возможности советские войска выполнять задачи по плану «Ч».

3. Захватывать железнодорожные и шоссейные мосты и переправы, уничтожать воинские гарнизоны и устанавливать свою охрану.

4. Захватывать аэродромы и обеспечивать прием своих самолетов.

5. Передавать своим огневым средствам координаты важных объектов для нанесения по ним артиллерийских и бомбовых ударов.

6. Всеми возможными средствами вносить панику в советские воинские коллективы и этим возмущать подчиненных против своих командиров.

7. Меткими выстрелами выводить из строя командно-штабной состав Красной армии, обезглавливать части и подразделения от управления ими.

8. Готовить на национальных территориях СССР восстания недовольных существующим режимом и использовать их в своей диверсионной деятельности.

Эти задачи требовали большого и специального умения личного состава «Бранденбург‑800». В его составе находились хорошо подготовленные диверсанты разных специальностей, способных выполнять задачи в сложных условиях и обстановке. Они владели оружием многих армий, вели разведку, минирование, обладали способностью к управлению различной боевой техникой; владели многими языками Советского государства. Бойцы «Бранденбурга‑800» свои задачи выполняли в форме Красной армии, пограничных и внутренних войск НКВД, милиции, морского и речного флота и др.

Диверсанты должны были оказывать содействие наступающим группам германских войск «Юг», «Запад», «Север» для быстрого продвижения их на Ленинград и Москву, вести борьбу с пограничными и внутренними войсками, прикрывающими отход частей Красной армии на новые оборонительные рубежи.

Первые парашютные группы из штурмового белорусского взвода (41 человек в форме РККА) были сброшены на советскую территорию 18 июня 1941 г. в районе г. Сувалки для совершения диверсий на железнодорожной ветке Столбцы – Барановичи партиями по 5–11 человек. Большая часть этой группы была ликвидирована органами госбезопасности. Вторая группа десантировалась в ночь с 21 на 22 июня западнее Минска, где провела диверсии на железной дороге и выступила навстречу немецким передовым частям. Десантники Варшавского комитета были заброшены на советскую территорию близ р. Буг.

С началом боевых действий против СССР абвер развернул активную работу по созданию диверсионных групп из эстонцев для захвата стратегически важных объектов и организации повстанческого движения на территории Эстонии. Действия боевой группы «Эрна» известны своей жестокостью по отношению к местному населению, лояльно относящемуся к Советскому государству и его Красной армии. В октябре 1941 г. в этой группе абвера был сформирован батальон «Бергманн» (1500 человек). Он состоял из пяти рот. 1-я – грузины и немцы, 2-я – уроженцы Северного Кавказа, 3-я – немцы и азербайджанцы, 4-я – грузины и армяне, 5-я – штабные из белоэмигрантов всех национальностей. Командный состав был представлен немцами.

Осознавая чрезвычайную опасность диверсионных подразделений «Бранденбург‑800», органы НКВД с первых же дней войны стали создавать оперативные группы, которые приняли на себя: а) подбор кадров для партизанских отрядов; б) выбор места их размещения и закладку баз с продовольствием и вооружением; в) организацию связи отрядов с Большой землей; г) проведение инструктивных занятий по вопросам разведки, контрразведки, диверсий и основам конспирации; д) о подборе командного и политического состава для партизанских отрядов и их структурных подразделений; е) обучение партизан маскировке и ориентированию на местности.

Следует особо подчеркнуть, что в обстановке первых месяцев войны немало кадровых командиров и сотрудников органов НКВД не обладали опытом партизанской войны и диверсионно-разведывательной деятельности, и первые партизанские и истребительные формирования несли большие потери. В противовес «Бранденбургу‑800» в конце июня 1941 г. началось формирование войскового соединения, получившего впоследствии наименование Особая группа при наркоме НКВД. Во главе этой группы находились комбриг П. М. Богданов, В. В. Гриднев. В октябре 1941 г. войска Особой группы были переформированы в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН) НКВД СССР в составе двух мотострелковых полков (батальонного состава). В состав этой воинской части входили многие спортсмены, и прежде всего те, кто обладал меткой стрельбой, лучники, метатели ножей и гранат, владеющие рукопашным боем, лыжники, водители мотоциклов и автомобилей и многие другие. В отряд принимались добровольцы-студенты, особую важность имели специалисты-радиолюбители и другие.

Эти подвижные и подготовленные боевые подразделения умело вступали в противоборство с немецкими диверсантами и выходили победителями. Многие из бойцов ОМСБОНа возглавляли партизанские истребительные отряды, стали организаторами разведки и инструкторами по подрывному диверсионному делу.

Бойцам ОМСБОНа, партизанам и истребителям, действующим в тылу немецких войск, приходилось соприкасаться не только с полевыми дивизиями врага, но и с охранными. Занятием советской территории и установлением оккупационного режима определялась и войсковая охранная структура для обеспечения порядка и борьбы с советскими партизанами. Каждая группа армий свой тыловой район обеспечивала охранными дивизиями. Тыловой район группы армий «Север» прикрывали 52, 201, 207, 281, 285, 286, 325 и 403-я охранные дивизии. Группу армий «Юг» прикрывали 221, 391, 444 и 455-я охранные дивизии. Командующим тыловых районов групп армий и штаба охранных дивизий помимо этих 15 дивизий были подчинены резервные части из так называемой службы охраны порядка в форме большого числа оборонных и охранных батальонов, а также части полевой жандармерии и службы тайной полевой полиции, службы управления «иностранные органы контрразведки». Командующим тыловыми территориями временно придавались и другие воинские части и подразделения. Помимо этого каждый тыловой район группы армий получал моторизованный полицейский полк, а каждая охранная дивизия – моторизованный полицейский батальон. В подчинение командующих тыловыми районами могли перейти 1-я и 2-я мотопехотные бригады СС, кавалерийская бригада СС, а также ряд отдельных полицейских частей специального назначения³⁰.

Командование групп армий уже в июле стало сообщать в центр о том, что войска подвергаются планомерным действиям партизанских отрядов. Так, группа армий «Север» 31 июля 1941 г. донесла командованию сухопутных войск о нападениях на немецкие части за линией фронта. Речь шла при этом, по всей вероятности, не о единичных действиях, так как уже 6 августа командование группы армий было вынуждено издать подробную инструкцию об организации и тактике боевых действий против появившихся в их области партизан и о возможностях их ликвидации³¹.

Следует особо отметить, что в условиях начавшейся войны у личного состава войск и органов НКВД обострилось чувство выявления в общей массе или индивидуально тех, кто являлся агентом германской разведки, шпионом или диверсантом. В период с 1 июля по декабрь 1941 г. армейскими чекистами во взаимодействии с войсками НКВД по охране тыла были задержаны и разоблачены свыше 1000 фашистских агентов, в том числе на Ленинградском и Южном фронтах – около 650, на Северо-Западном – свыше 300³².

Советско-германский фронт стал главным фронтом Второй мировой войны. Известно, что на советском Северо-Западе серьезную угрозу безопасности нашей страны, и прежде всего Ленинграду, представляла Финляндия. Она стремилась к сближению с Германией, рассчитывая на ее поддержку в плане создания «Великой Финляндии» за счет отторжения от СССР территорий Карелии и части Ленинградской области. Для этой цели в Финляндии была создана националистическая военная организация «Щюцкор», которая проводила диверсии и провокации на территории советской Карелии, пытаясь разжечь и вызвать недовольство карельского населения против советской власти. В 30-е годы значительно участились случаи нарушения границы со стороны контрабандистов и террористов ввиду того, что граница охранялась лишь на отдельных участках. В 1930 г. здесь было задержано 1174 нарушителя границы, в 1931 г. – 2488, в 1932 г. – 7207 человек³³.

В период с 1921 по 1935 г. на советско-финляндской границе произошло 58 вооруженных нападений на пограничную охрану, 61 вооруженное столкновение с бандитами и контрабандистами, 163 случая обстрела наших пограничных нарядов. За это время было задержано 21 937 нарушителей государственной границы. В боевых столкновениях погибло 15 пограничников и 37 были ранены. Потери противника составили 149 убитых и 83 раненых³⁴. Финляндия использовала террористические действия на границе с целью территориальных приобретений. Неоднократно с финской стороны вторгались банды численностью 20–40 человек и более. Чтобы прекратить эти вторжения, советское правительство заявило Финляндии, что при повторных вторжениях банд на территорию СССР оно будет расценивать подобные факты как начало военных действий со стороны Финляндии против СССР. В результате массовые вторжения в пограничной зоне прекратились, хотя одиночные нарушения границы продолжались. С середины 1930-х гг. Финляндия начала вести военное сотрудничество с Англией, Францией и Германией. В 1935 г. Германия предложила Финляндии заключить военный договор, по которому она брала на себя обязательства оказать финнам военную помощь, если начнутся боевые действия против Советского Союза. С этого времени Финляндия стала активно производить закупки различного вида вооружения. Только в 1936 г. у Англии она произвела военные закупки на сумму 22 млн марок, в 1937 г. – на 50 млн марок, а в 1938 г. – на 102 млн марок³⁵. В это время Финляндию стали посещать военные специалисты других стран с целью проведения консультаций. Так, с июня по август 1936 г. в Финляндии находилась группа японских и германских офицеров, которые изучали оборонительные сооружения, возводившиеся вблизи границы СССР, и дислокацию финских войск. В этот период были проведены военные маневры финской армии на Карельском перешейке. За период с июня по октябрь 1936 г. в пограничной полосе в Финляндии побывали японские офицеры (55 человек), немецкие и шведские офицеры, которые обменивались рекомендациями с японскими военными о создании оборонительных сооружений. И это было ежемесячно вплоть до 1939 г. В этот год советскими пограничниками было задержано 620 нарушителей границы, среди которых было разоблачено 60 агентов финских и других иностранных разведок³⁶.

1 сентября 1939 г. Финляндия объявила всеобщую мобилизацию, и с этого времени началась концентрация финских войск на советско-финляндской границе. Она завершилась 25 ноября 1939 г., и численность ее армии возросла в 7 раз. После разрыва дипломатических отношений с Финляндией Советский Союз использовал инцидент в Майниле для начала войны против Финляндии. 30 ноября 1939 г. в 8 часов утра без объявления войны на всем участке границы от Баренцева моря до Финского залива пограничные войска Мурманского, Карельского и Ленинградского округов вместе с войсками Красной армии перешли в наступление. Война с Финляндией длилась 105 дней и вошла в историю как Зимняя война. Она явно показала неготовность Красной армии к ведению боевых как наступательных, так и оборонительных действий. К этому следует добавить и низкую военно-организаторскую и тактико-боевую подготовку личного состава Ленинградского военного округа (командующий – командарм 2-го ранга К. А. Мерецков, член Военного совета А. А. Жданов). Войска развернулись на фронте протяженностью 1500 км: на мурманском направлении – 14-я армия (2 стрелковые дивизии), на кандалакшском, ухтинском и ребольском – 9-я армия (3 стрелковые дивизии), на петрозаводском – 8-я армия (4 стрелковые дивизии), на Карельском перешейке – 7-я армия (9 стрелковых дивизий, 1 танковый корпус, 3 отдельные танковые бригады, 13 артиллерийских полков). Боевые действия поддерживали 9 авиаполков и Балтийский флот.

Основной удар наносили войска 7-й армии (под командованием командарма 2-го ранга В. Ф. Яковлева) в общем направлении на г. Выборг (Випури), которое было признано главным. 8, 9 и 14-я армии своими действиями должны были сковать финские войска и не допустить их переброски в зону главного удара. На операцию отводилось всего от 7 до 14 дней. К этому сроку советские войска должны были выйти на рубеж Хельсинки – Тампере – Оулу – Кейми, что соответствовало захвату до 80 % территории Финляндии и должно было привести к ее капитуляции. Однако командование советских войск не учитывало, что многие войсковые соединения, переброшенные для войны с Финляндией из других районов страны, и тем более южных, не были соответственно экипированы и знакомы с тактикой ведения боевых действий в северных условиях.

Начавшаяся война показала неготовность боевой техники Красной армии к действиям в сложных климатических условиях. Здешние погодные и природные условия на нет свели значительное численное преимущество Красной армии в танках, артиллерии и авиации. Массивные многобашенные бронированные машины вязли в карельском бездорожье и превращались в обузу для пехоты, а их малокалиберные орудия не могли справиться с финскими укреплениями. Еще хуже обстояло дело с авиацией. Несмотря на то, что советские авиационные части, используемые во время финской войны, насчитывали достаточно большое количество боевых самолетов, в основном это были технически устаревшие модели. И если летом 1939 г. в ходе боевых действий у р. Халхин-Гол техническое несовершенство, а именно отсутствие радиосвязи, открытые кабины и плохая приспособленность самолетов к аэродромному обслуживанию, преодолевались самоотверженностью, изобретательностью и напряженным трудом летно-технического состава, то в условиях суровой зимы, когда положение усугубилось отсутствием обогревательных и антиобледенительных систем, нехваткой стартеров, водо- и маслонагревателей, этого сделать не удавалось³⁷. Масло на морозе густело настолько, что заправить им самолеты не было никакой возможности. Неоднократно на бомбардировщиках СБ от сильного мороза лопались масляные баки, а моторы на тяжелых ТБ‑3, гордости авиастроения, не могли запустить сутками. В результате этих упущений надежды на молниеносную победу после нанесения первого мощного удара не оправдались. За первый месяц войны войска 14-й армии продвинулись в глубь Финляндии всего на 150–200 км, 8-я армия вклинилась в финскую оборону на 50–80 км, а 9-я армия лишь на 35–45 км. Еще более скромных результатов на направлении главного удара добилась 7-я армия. Лишь к 10 декабря 1939 г. ее войска смогли преодолеть передовые позиции и предпольные укрепления финской обороны и выйти к переднему краю главной полосы укрепленной линии Маннергейма. Таким образом, вместо запланированного продвижения на 200–250 км к 10-му дню наступления частями Красной армии было преодолено в среднем 50–70 км. Попытка прорвать финскую оборону с ходу успеха не имела. Понеся большие потери, 29 декабря Красная армия остановила наступление. Стало ясно, что без соответствующей подготовки укрепления линии Маннергейма прорвать не удастся. Новый 1940 год войска Красной армии встретили, ведя незначительные оборонительные бои. Одновременно с этим производились перегруппировка войск и подтягивание резервов. При этом основные силы советских войск решено было сконцентрировать на Карельском перешейке. На этом участке фронта войска могли надежно закрепиться на достигнутом рубеже, так как только здесь, в их тылу, не оставалось отрядов противника. Близость и надежность связи с мощной тыловой базой, Ленинградом, наличие хороших дорог создавали условия для удовлетворительного снабжения войск.

В начале января участок фронта 7-й армии был сокращен со 100 до 43 км. Дополнительно была создана 13-я армия (командующий комкор В. Д. Грендель), взявшая на себя освободившийся участок фронта. В начале февраля также была создана 15-я армия (командующий командарм 2-го ранга М. П. Ковалев), действовавшая между Ладожским озером и пунктом Лаймола. Параллельно с этим были произведены перестройка управления войсками и смена командования. Действующая армия была выведена из подчинения Ленинградского военного округа и перешла непосредственно в ведение Ставки Главного Командования РККА. Командующим армией был назначен командарм 2-го ранга К. А. Мерецков. 7 января 1940 г. на Карельском перешейке был образован Северо-Западный фронт (командующий командарм 1-го ранга С. К. Тимошенко, член Военного совета А. А. Жданов) в составе 7-й и 13-й армий (24 стрелковые дивизии, танковый корпус, 5 отдельных танковых бригад, 21 артполк, 23 авиаполка). Северо-Западный фронт имел задачу: прорвать линию Маннергейма, разгромить основные силы противника на Карельском перешейке и на 13–18-е сутки выйти на рубеж Кексгольм – станция Антреа – Выборг. Главный удар наносился в общем направлении на станцию Антреа. Для глубокого обхода выборгской группировки противника через Финский залив была создана резервная группа Главного командования в составе кавалерийского корпуса, трех стрелковых дивизий и танковой бригады³⁸.

Вступая в войну с Финляндией и организуя боевые операции, Генеральный штаб и Наркомат обороны не обладали достаточной информацией о состоянии тех оборонительных укреплений, которые предусматривалось брать советским войскам на Карельском перешейке. Осознавая возможное военное столкновение с Советским государством на этом направлении, финское командование предприняло все меры к тому, чтобы создать здесь исключительно мощную оборонительную линию, способную выдержать любые попытки вражеских (советских) войск прорвать и разрушить создаваемые на большой глубине инженерно-боевые сооружения. Финское правительство обращалось за помощью к зарубежным странам и получало некоторую финансовую сумму и вооружение. США предоставили Финляндии заем в сумме 10 млн долларов. Англия поставила более 100 самолетов, 200 орудий, сотни тысяч снарядов, авиабомбы и противопехотные мины. Франция передала финнам 178 самолетов, около 500 орудий, более 5 тыс. пулеметов, миллионы снарядов, ручных гранат и другое снаряжение. Готовился и экспедиционный корпус в количестве 150 тыс. человек³⁹.

К началу 1939 г. с помощью немецких специалистов были построены аэродромы, способные принять в 8–10 раз больше самолетов, чем их имелось в ВВС Финляндии. Финское командование постоянно укрепляло свою оборону. Начиная с 1927 г. велось строительство линии Маннергейма, и к исходу 1939 г. этот укрепрайон имел ширину по фронту 135 км, глубину – до 95 км и прикрывал Кексгольмское и Выборгское направление, а также примыкал флангами к Ладожскому озеру и Финскому заливу. На этой территории было возведено свыше 2 тыс. долговременных огневых точек (дотов) и дерево-земляных огневых точек (дзотов), которые объединялись в опорные пункты по 2–3 дота и 3–5 дзотов в каждом, а последние в узлы сопротивления из 3–4 опорных пунктов. Главная полоса обороны состояла из 25 узлов сопротивления, насчитывающих 280 дотов и 800 дзотов⁴⁰.

Фашистская Германия внимательно следила за ходом боевых действий воюющих сторон. Она не просто следила. Она желала принять участие в этой войне. В это время советские войска начали генеральное наступление, направленное на прорыв укрепленной линии Маннергейма. Наступление началось утром 11 февраля 1940 г. Предварительно была произведена почти трехчасовая артподготовка, в ходе которой была уничтожена часть финских дотов. Интенсивность и плотность обстрела при артподготовке была мощной. Она способствовала продвижению танков. В первой линии штурмовых групп шли 34 огнеметных танка, изрыгая огневое пламя, выжигая в укрепленных бункерах и окопах финских солдат. За ними двигались 50 танков с десантом в буксируемых бронированных санях. Третий эшелон составляли два стрелковых полка. Здесь каждое отделение красноармейцев продвигалось, прикрываясь поставленными на полозья стальными щитами. Наконец, в четвертом эшелоне находился еще один стрелковый (пехотный) полк со щитами на полозьях для защиты личного состава. В своем распоряжении штурмовые группы имели 118 танков и 144 орудия. В этой сложной и тяжелой кампании 1939–1940 гг. проявилось особое видение начальника штаба артиллерии 7-й армии Л. А. Говорова места и роли орудийных систем. Он понимал, что в войне, где противник имеет сильную оборону, ее может прорвать только артиллерия большой мощности. Именно здесь артиллерия должна была предстать не просто как род войск, как вид или совокупность предметов вооружения, а как наука об устройстве, свойствах и способах боевого применения артиллерийского вооружения. С этой целью в составе артиллерийского вооружения должны находиться не только пушки, но и орудия большой мощности (орудия и минометы калибра 175–240-мм и более).

В первый день дивизии 7-й армии смогли вклиниться в систему обороны Суммского укрепленного узла. Через три дня командование фронта известило Москву о его прорыве. Финское командование, осознавая, что прорыв в районе Сумма ликвидировать не удастся, начало отводить свои войска на вторую полосу обороны, чтобы сохранить целостность фронта. Прорвать этот рубеж с ходу 7-й армии не удалось. После перегруппировки сил армии 28 февраля было возобновлено наступление. Рано утром этого дня началось предварительное разрушение важных целей в системе обороны врага. Для разрушения особо укрепленных огневых точек орудия выдвигались на открытые позиции и в ряде случаев целыми батареями вели огонь прямой наводкой. Артиллерийская разведка должна была выявить все огневые цели врага, как уничтоженные, так и сохранившиеся. На артиллерийском командовании лежала ответственная задача – полное подавление огневых средств врага и этим обеспечение пехоте штурма оборонительных позиций противника. В этот период тяжелая артиллерия армии наносила удар по укреплениям противника на одних участках, а на других подрывные группы готовили и осуществляли ручной подрыв дотов и дзотов в оборонительной линии врага. В результате войска 7-й армии сломали сопротивление противника и 2 марта вышли к его тыловой оборонительной полосе, охватив Выборгскую группировку с северо-востока. Финское командование вынуждено было начать отступление по всему фронту. Но 7-я армия, своими силами форсировав по льду Финский залив, обошла Выборгский укрепрайон с северо-запада и перерезала шоссе Выборг – Хельсинки. Сражение за сам город Выборг продолжалось вплоть до заключения перемирия. 2 марта войска 7-й армии вышли на подступы к Выборгу с юга, а части 13-й армии теснили финнов к реке Вуокса, угрожая Кексгольму. 7 марта 50-й корпус перерезал железную дорогу Выборг – Антреа. К 12 марта прорыв линии Маннергейма был по существу завершен. В 11 часов 13 марта стрельба по всему фронту прекратилась. Финны подписали мирный договор. По нему к СССР отходили весь Карельский перешеек с Выборгом, западное и северное побережье Ладожского озера с городами Кексгольм, Сортавала, Суоярви, территория восточнее Меркярви с Куолярви, часть полуострова Рыбачий и Средний, полуостров Ханко поступал на 30 лет в аренду Советскому Союзу для создания там военно-морской базы⁴¹.

Зимняя война убедительно показала, что участвующие в ней красноармейские части не обучены военному делу, не способны к выполнению своих солдатских и командирских обязанностей. Об этом прямо было заявлено на совещании в ЦК ВКП(б) 14–17 апреля 1940 г. Выступая на этом совещании, начальник артиллерии 7-й армии комкор М. А. Парсегов заявил: «Мы нашего противника не знали вообще. Данные, которые представляла нам разведка об укрепленных районах противника, свидетельствовали лишь об огневых точках. Но сколько их, что они представляют и тем более, чем насыщена линия Маннергейма, мы не знали». Комбриг П. С. Пшенников заявил о том, что «47 % красноармейцев и младшего комсостава не знают материальную часть своего оружия и тем более пулемета (ручного и станкового)». Комдив М. П. Кирпонос сказал: «В мирное время мы готовились воевать только летом, потому что зимой при 15-градусном морозе мы не имели права выводить в поле нашего бойца». Комбриг С. И. Оборин – начальник артиллерии 19-го корпуса еще резче высказался по организации боевой подготовки в условиях пониженных температур. Он заявил, что «командование препятствует этому, указав на то, что личный состав может обморозиться». На своем собственном опыте, как солдат старой русской армии, он сказал, что тогда выводили на занятия даже в 40-градусные морозы и не боялись обморожения⁴².

И. В. Сталин внимательно слушал всех выступающих, бросал реплики, поддерживал их и в заключение сказал: «…Мы победили не только финнов, мы победили еще их европейских учителей… Победили англосаксонскую оборонительную технику, французскую оборонительную технику. Не только финнов победили, но и технику передовых государств Европы, мы победили их тактику, их стратегию. Вся оборона Финляндии и война велись по указке, по наущиванию, по совету Англии и Франции, а еще раньше немцы здорово им помогали в строительстве оборонительной линии, которая строилась в Финляндии по их совету. Итог об этом говорит… главное в нашей победе состоит в том, что мы разбили технику, тактику и стратегию передовых государств Европы, представители которых являлись учителями финнов. В этом основная наша победа»⁴³.

И как же теперь все это понимать? Если бывшие командующие округами, возглавлявшие рода и виды войск, не принимали мер к тому, чтобы в войска поступали новейшая боевая техника, вооружение, и она поступала, хотя в малом количестве и недоработанная полностью, но поступала, и если основу «панцерваффен» в июне 1941 г. составлял танк T-III, подбивать которые было непросто, то в Красной армии основу бронетанковой техники составляли БТ и ТБ‑26, по броне значительно уступающие немецким (6–15 мм), да еще с бензиновым двигателем. На протяжении 10 лет эти танки стабильно осели в войсках, конструкторы и не думали о их совершенствовании. Но этой техникой – бронебойной, авиационной, артиллерийской и другой должны были овладевать командиры и рядовые уже как специалисты своего дела. А если пулеметчик, минометчик не знал матчасти своего оружия, не мог разобрать, собрать, почистить, смазать его – то это не боец, не тот воин, который способен сражаться с опытным противником-профессионалом и победить его. Но кто же в этом виноват? Безусловно, командиры всех степеней и прежде всего старшие, которые не сумели или не хотели организовать в своих войсках боевую подготовку личного состава. И не случайно командиры стрелковых полков и дивизий стремились всячески заполучить в свое подчинение подразделения пограничных и внутренних войск, зная, что они хорошо подготовлены в боевом, физическом и моральном отношении и способны выполнить боевые задачи.

Но здесь необходимо указать на то, что в период всех предвоенных лет фашистская Германия вела усиленную, целенаправленную пропагандистскую работу, проводимую рейхом и стремящуюся внести в сознание народов европейских государств понимание того, что Германия и другие страны чувствуют на себе постоянную угрозу нападения Советского государства, вторжения его войск. Эта опасность заставляла их укреплять свою обороноспособность и готовиться к войне. Это было хорошо продуманное морально-психологическое воздействие на умы населения Германии и ее союзников, что «нам нужно нанести удар по СССР и его вооруженным силам и этим, только этим, спасти наше государство». Убедительным подтверждением этого служат дневниковые записи министра пропаганды Германии И. Геббельса. В них выражена явная позиция оправдания своих преступных действий по отношению не только к СССР, но и к другим странам в целях завоевания мирового господства. Геббельс осуществлял целенаправленное психологическое воздействие на население рейха. Он был руководителем психологической войны против сопредельных с Германией государств, которые одно за другим становились жертвой его агрессии⁴⁴.

Намереваясь ликвидировать СССР как государство и использовать его ресурсы для установления мирового господства Германии, ее руководители не считали себя связанными правовыми и какими-либо иными нормами и договорами; на территории СССР предполагалось установить режим жесточайшего насилия, использовать любые средства для подавления сопротивления. Один из гитлеровских главарей А. Розенберг, инструктируя своих ближайших подчиненных, заявил: «На западе Германия вне опасности, а на востоке свободна для любых действий, которые пожелает фюрер»⁴⁵. Откровенно говорится об этом и в дневнике Геббельса: «Фюрер говорит: правдами или неправдами, но мы должны победить. Это единственный путь. Он необходим, верен и морален, а после победы кто спросит нас о методах ее достижения? У нас и так столько всего на совести, что мы не имеем права не победить, иначе весь наш народ и мы во главе его исчезнем вместе со всем, что нам дорого. <…> Наступление на Россию начнется, как только будет завершено развертывание соединений вермахта. На это уйдет еще около недели. Поход в Грецию несколько истощил запасы, поэтому подготовка к кампании в России заняла больше времени. Нам благоприятствует плохая погода на Украине, задержавшая созревание урожая и начало жатвы. Мы можем рассчитывать на получение большей ее части. Массированное наступление мы начнем в наилучшем стиле, крупнейшее, какое только знает человеческая история. Пример Наполеона больше не повторится. В первое же утро начнем бомбардировку из 10 тыс. стволов, используя мощные артиллерийские системы, которые предназначались для прорыва линии Мажино во Франции, но тогда не потребовались. Русские сосредоточились у границы. Это благоприятнейший случай для нас. Было бы более опасно, если бы они эшелонировались в глубину территории страны. У русских 180–200 дивизий, может быть, несколько меньше, в любом случае приблизительно столько же, сколько и у нас. По своему личному составу и материальному оснащению они не идут ни в какое сравнение с нашим вермахтом. Прорыв будет осуществлен на разных участках и начнет равномерно расширяться. По оценке фюрера, кампания в России займет около 4 месяцев, по моей – еще меньше. Большевизм рухнет как карточный домик. Нас ожидает беспримерное триумфальное шествие. Москва хотела бы избежать войны до тех пор, пока Европа не устанет и не истечет кровью, чтобы Сталин мог тогда большевизировать Европу и установить над ней свое господство. Эти замыслы мы перечеркнем. Наша кампания против России подготовлена настолько, насколько это вообще возможно… У нас столько резервов, что неудача полностью исключена. Кампания не имеет географических границ и будет вестись до полного уничтожения русских сухопутных сил. Если бы мы были слабыми, Россия напала бы на нас, навязала войну на два фронта. Наша акция воспрепятствует планам русских. Я оцениваю боевую мощь русских как очень низкую, более низкую, чем оценивает ее фюрер. Если какая-либо кампания может считаться надежной, то именно эта. Цель ее предельно ясна: большевизм должен быть уничтожен и изгнан из Европы. Мы не намерены восстанавливать в России царизм, мы введем истинный социализм»⁴⁶.

Дневники Геббельса опровергают утверждения тех авторов, которые заявляют, что Германия к войне с СССР вообще не готовилась. Об этом же свидетельствуют и другие документы. Вот что пишет о подготовке к войне В. Шелленберг – руководитель одной из разведывательных служб гитлеровской Германии: «Нам нужно было не отставать от стремительного темпа запущенной на всю мощь военной машины. Час большого генерального наступления становился все ближе. “Невидимые фронты” уже пришли в движение. Много усилий потребовала маскировка нашего выступления против России. Необходимо было прикрыть информационные каналы противника: мы пользовались ими только для того, чтобы сообщать дезинформирующие сведения, например, о переброске войск и грузов на запад для подготовки возобновляемой операции “Морской лев”. О том, насколько Советы верили в эту дезинформацию, можно было судить по тому, что еще 21 июня русские пехотные батальоны, стоявшие в Брест-Литовской цитадели, занимались строевой подготовкой под музыку, готовясь к параду»⁴⁷.

Записки в дневниках Геббельса, сделанные в мае-июле 1941 г., показывают, в каких направлениях велась подготовка к нападению на СССР военным и другими ведомствами, самим Министерством пропаганды, какая судьба готовилась для Советского государства: «Создание великой [гигантской] державы западнее Урала не может снова встать на повестку дня, даже если бы нам для этого пришлось воевать 100 лет. Вся Прибалтика должна стать частью рейха. Крым с прилегающими районами (область севернее Крыма) должен быть включен в состав рейха. Приволжские районы и район Баку также. Финны хотят получить Восточную Карелию, однако ввиду больших залежей никеля Кольский полуостров должен отойти к Германии» (16 июня 1941 г.).

24 и 25 мая записано: «Обсужден вопрос о России. Она будет расчленена на составные части. Каждой республике – самостоятельность, главная идея: нельзя больше терпеть на Востоке единое гигантское государство».

6 мая 1941 г.: «Маскировка наших намерений и введение противника и общественного мнения в заблуждение осуществляются безупречно. В мире вовсю говорят о предстоящем вторжении вермахта в Англию и о близком по срокам возможном подписании военного пакта между Москвой и Берлином. Как тут не удивиться: что могло бы из этого получиться?! Над Англией сброшены листовки. Их текст наводит на мысль о готовящемся вторжении, наши лозунги и заявления уже начали оказывать свое воздействие на Англию. В России отмечаются некоторые моменты, связанные с подготовкой на случай войны: говорят о возможном переезде правительства в Свердловск, населению мало-помалу внушается мысль о серьезности положения в Европе, однако ясной линии в поведении руководства не просматривается. О серьезном сопротивлении никто не думает».

18 июня 1941 г. Геббельс записывает: «Дезинформация по поводу России достигла высшей точки. Мир наводнен всевозможными слухами, в которых не разберется теперь никто: выбор вариантов велик – от мира до войны. Каждый волен выбирать на свой вкус. Мастера по распространению слухов работают отлично. Новейший трюк: заявление о планируемой будто бы нами конференции о мире в Европе с обязательным участием России. Желанное для общественности и прессы блюдо. Некоторые газеты догадываются, чем оно пахнет. Они недалеки от истины. Возможно ли еще дальше обманывать Россию? Сомневаюсь. Во всяком случае, маскировка наших приготовлений день ото дня все прозрачнее».

Геббельс пишет: «Сводки нашего ОКБ чрезвычайно скупы. Это преднамеренно: у русских не должно быть ясного представления о положении наших частей и ходе событий на фронте. О наших намерениях и также действиях пусть догадываются сами. Сообщения русских о ходе боев неверны, но мы не даем опровержения, молчим» (26 июня 1941 г.). На следующий день он отмечает: «Москва разворачивает против нас страшную кампанию клеветы, на которую мы немедленно отвечаем, не остаемся в долгу, в пропаганде мы должны только наступать. Однако надо учесть, что русская пропаганда лучше, чем лондонская. Здесь нам противостоит искусный противник. Мы должны избегать в своей пропаганде заявлений, которые могут быть использованы против нас. Я дал указание не писать в газетах и не сообщать по радио о том, какие экономические выгоды даст нам победа над Москвой. Все должно ограничиваться полемикой в политической сфере. Я резко протестую против неумных заявлений о сроках победы, которые пытаются делать в Министерстве иностранных дел. Скажем, что победим через четыре недели, а потребуется шесть, тогда получится из большой победы своего рода поражение. Все больше проявляется сближение между Москвой, Лондоном и Вашингтоном. Я дал указание представить это в прессе как косвенное подтверждение давнего сговора большевиков и плутократов против Германии. Мы теперь опять нуждаемся в боевой прессе: агрессивной, атакующей, резкой».

Еще через неделю Геббельс пишет: «Русские упорно сопротивляются. Мы пытаемся сломить их моральный дух и упорство, используем подрывные радиопередачи, разбрасываем специально подготовленные листовки» (4 июля 1941 г.).

Уже в начале июля 1941 г. гитлеровское руководство поняло, что надежды на быстрый духовный и морально-психологический распад советского общества не оправдываются. По личному указанию Гитлера был начат, выражаясь словами Геббельса, «большой пропагандистский поход против большевизма». В дневнике сказано: «Пресса, радио, кино, все другие средства пропаганды будут использованы теперь на полную мощность. Главная цель – сорвать вуаль с Москвы, показать ее всем без маски. Это нужно и для заграницы, которая все еще никак не может освободиться от иллюзий в этой кампании. Я послал во Львов специалистов. Они должны подготовить материал о зверствах русских» (6 июля 1941 г.). В своей последней собственноручной записи от 8 июля 1941 г. Геббельс отмечает: «Красные испытывают прямо-таки детский страх перед нашими парашютистами и еще больший – перед слухами об их действиях. Мы поддерживаем такие слухи, вызываем панику, давая ложные сообщения о немецких парашютистах. В Москве, по достоверным данным, все выглядит в мрачном свете. Борьба с коммунизмом уже принесла нам много друзей. Нейтральная пресса поддерживает кампанию против большевиков. В нашей победе над Россией не сомневается больше никто».

Отдавая дань официальной пропаганде и памятуя, что дневники предназначены для будущих поколений, Геббельс 3 июля 1941 г. пишет: «Планы Москвы напасть на Германию и Западную Европу стали теперь очевидными без всяких сомнений». Поддержав тем самым версию МИД Германии, Геббельс не только нигде больше ее не подтверждает, но и, напротив, другими своими записями опровергает. Согласны с тем, что СССР не собирался нападать на Германию, и многие историки США и Англии. Так, крупный английский военный историк Б. Лиддел Гарт в книге «Вторая мировая война», законченной в 1970 г. и получившей широкую известность, пишет: «Своих генералов он (Гитлер) пичкал сообщениями, будто русские готовятся к нападению, которое необходимо срочно упредить. После перехода границы немецкие генералы убедились, как далеки были русские от агрессивных намерений, и поняли, что фюрер обманул их»⁴⁸.

Развернутая Германией более 80 лет тому назад политико-психологическая кампания по обвинению СССР в подготовке агрессии против европейских стран ныне подхвачена США. Они через свою военную организацию НАТО стремятся утвердить в сознании народов Европы мысль о том, что современная Россия представляет «русскую угрозу». Раздувая эту истерию, США пытаются укрепить свое лидерство, и прежде всего за счет объявления тогда СССР, ныне России «империей зла», этим противопоставить нашу страну западному миру. И все это делается с перспективным умыслом. Суть его состоит в том, чтобы Европа была лишена какой-либо самостоятельности и окончательно подчинилась США. Но это одна цель. Другая состоит в том, чтобы экономически подорвать нашу страну. В администрации США рассматривают, что принимаемые так называемые меры коллективной безопасности вынудят Россию значительно увеличить свои расходы на оборону. Вводимые же антироссийские санкции приведут к ухудшению качества жизни населения, повлекут за собой массовые протесты, что подтолкнет российских граждан к смене нынешнего руководства, с использованием сценариев «цветных революций».

Свое противостояние России Вашингтон подтвердил впервые открыто заложенными в свой бюджет расходами на противостояние России. Американцы уверены, что подобным образом должны рассуждать и многие другие, соседние с Россией страны, которые «коалиционно» поддержат соответствующие претензии. В этом свое давление на Россию должны оказать нацисты различных марок. И они активизируют свою деятельность. На Украине, в прибалтийских государствах развернулось движение за восхваление националистической идеологии, вознесение ее создателей. Ныне это происходит открыто и массово под защитой властных структур. Нацисты провозглашают лозунги «Литва – литовцам», «Украина – украинцам», «Латвия – латышам», «Эстония – эстонцам». Этим самым изгоняются другие народности, проживающие в этих государствах, и прежде всего еврейской, русской и других национальностей.

Нарастающая угроза военного нападения фашистской Германии была очевидна. Меры по предупреждению этой агрессии советским руководством предпринимались. В приграничных округах находилось более половины всей боевой техники. Однако советские дивизии были еще не укомплектованы, испытывали недостаток транспорта, средств связи. Танковые, моторизованные и авиационные соединения находились в стадии реорганизации и формирования. Большая часть танков и самолетов в приграничных округах была устаревших образцов: новые танки составляли лишь 18,2 %, новые самолеты – 21,3 %. Личный состав только начал осваивать новую технику. Ближе к границе начала выдвигаться и часть сил внутренних военных округов. 19 июня 1941 г. Наркомат обороны отдал приказ о маскировке аэродромов и других важных военных объектов. В тот же день Наркомат Военно-морского флота ввел во всех флотах повышенную готовность.

В 13:30 22 июня 1941 г. командование германских ВВС доложило об удачном бомбометании по советским аэродромам и военным базам. Общее количество уничтоженных советских самолетов составило 800, и это в первый день войны. Немецкой авиации без потерь удалось заминировать подходы с моря. Немецкие потери составили всего 10 самолетов⁴⁹. Успешные бои велись на всех направлениях. На фронте группы армий «Север» танковая группа Гёпнера (объединяющая 41-й и 56-й моторизованные корпуса, в которой находились 3 танковые и 3 моторизованные дивизии) овладела двумя неразрушенными переправами через р. Дубиса и развивала свое наступление. Однако уже самые первые бои показали, что командование советских войск умело выводило свои части и соединения из-под удара агрессора. Поэтому немецкое командование стремилось быстрее продвинуться в глубину советской территории с тем, чтобы своими танковыми клиньями окружить отходившие части Красной армии и продолжать наступление. По плану «Барбаросса» гитлеровское командование рассчитывало разгромить главные силы Красной армии в приграничной зоне и обеспечить тем самым беспрепятственное продвижение своих войск в глубь нашей страны. В то же время германское командование отмечало, что отдельные русские соединения проявляют упорство в бою, и нередки случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен⁵⁰. Одновременно командование групп германских войск указывает на то, что «русские не думают об отступлении, а, наоборот, бросают все, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся немецким войскам. При этом верховное советское командование, видимо, совершенно не участвует в руководстве операциями войск. Причины таких действий противника неясны. Полное отсутствие крупных оперативных резервов совершенно лишает командование противника возможности эффективно влиять на ход боевых действий. Однако наличие многочисленных запасов в пограничной полосе указывает на то, что русские с самого начала планировали ведение упорной обороны пограничной зоны и для этого создали здесь базы снабжения. Из всех известных нам оперативных резервов противника в настоящее время неясно пока лишь местонахождение Псковской танковой группы. Возможно, она переброшена в район между Шауляем и Западной Двиной, однако пока эта группа, видимо, еще не вступала в бой против группы армий “Север”»⁵¹. Автор военного дневника, видимо, имел в виду 1-й механизированный корпус Ленинградского военного округа (Северного фронта), который вступил в бой в июле 1941 г. северо-восточнее Пскова.

Нельзя не отметить, что германское командование не рассчитывало, что «блицкриг» может просесть на советских оборонительных рубежах, пусть даже наскоро сооруженных. 25 июня Гальдер записывает: «Противник организованно отходит, прикрывая отход танковыми соединениями, одновременно перебрасывает большие массы войск с севера к Западной Двине на участок между Ригой и Екабпилсом». И далее: «На фронте группы армий “Центр” возникли неизбежные затруднения, которые обычно возникают при маневре для боя с перевернутым фронтом. Русские, окруженные в районе Белостока, ведут атаки, пытаясь прорваться из окружения на север в направлении Гродно, а перед фронтом 4-й армии – в южном направлении, что нарушает ход нашего продвижения на восток…»⁵²

Следует особо отметить, что, несмотря на исключительно сложное положение, в котором они оказались, некоторые части Красной армии, находившиеся в окружении или под его угрозой, доставляли врагу немало беспокойства за его тыловую безопасность. В дневнике Гальдер отмечает: «В тылу группы армий “Север” серьезное беспокойство доставляют многочисленные остатки разбитых частей противника, часть которых имеет даже танки. Они бродят по лесам в тылу наших войск. Вследствие обширности территории и ограниченной численности наших войск в тылу бороться с этими группами крайне трудно»⁵³.

Вполне понятно, что первые 10 дней войны для Сталина были временем ошеломляющих неожиданностей, потрясений и поисков выхода из положения. Начало войны сложилось неблагоприятно для советских войск. Мощный удар гитлеровской военной машины обрушился на них, когда они находились на положении мирного времени. Не будучи приведенными в боевую готовность и не закончив стратегического развертывания, наши войска оказались рассредоточенными на фронте в 4,5 тыс. км и в глубину более чем на 400 км⁵⁴. На направлениях своих главных ударов враг имел тройное и даже пятикратное превосходство в силах. Войска приграничных округов вынуждены были вступать в борьбу разрозненно, без необходимого воздушного прикрытия и артиллерийской поддержки.

Временной отрезок, прошедший с завершением Зимней войны до начала германской агрессии, был слишком короток, и требовалась воля государственного и военного руководства по решительному обновлению и усовершенствованию вооружения Красной армии. Маршал Советского Союза А. М. Василевский указывает на серьезные просчеты, допущенные высшим советским руководством: «Во-первых, не было проведено отмобилизование и развертывание вооруженных сил Красной армии, перевод их полностью в боевое положение в приграничных округах, вывод их в соответствии с планом на боевые рубежи, организации четкого взаимодействия с артиллерийскими и танковыми войсками и авиацией, то это, несомненно, позволило бы нанести врагу при его вторжении на нашу территорию какое-то поражение и этим сорвать или задержать его продвижение на какой-то период времени. Во-вторых, разведорганы не доводили поступающую в какой-то мере объективную информацию о военных приготовлениях фашистской Германии к войне с СССР и некоторую обособленность разведуправления от аппарата Генштаба, несмотря на то, что начальник этого органа являлся одновременно и заместителем наркома обороны. В-третьих, с учетом всех мероприятий, проводимых Германией по подготовке своих войск к агрессии против СССР, как то: переброска и сосредоточение своих войск к границам с СССР, нарушения воздушной границы с целью разведки советских укреплений, активизацией шпионской деятельности и других, определялись меры по совершенствованию оперативного плана сосредоточения и развертывания вооруженных сил для отражения врага с запада. План предусматривал, что военные действия начнутся с отражения ударов нападающего врага; что удары эти сразу разыграются в виде крупных воздушных сражений, с попыток противника обезвредить наши аэродромы, ослабить войсковые и особенно танковые группировки, подорвать тыловые и войсковые объекты, нанести ущерб железнодорожным станциям и прифронтовым крупным городам. С нашей стороны предусматривалась необходимость силами всей авиации сорвать попытки врага, завоевать господство в воздухе и, в свою очередь, нанести решительные удары с воздуха. Одновременно ожидалось нападение на наши границы наземных войск с крупными танковыми группировками, во время которых наши стрелковые войска и укрепленные районы приграничных военных округов совместно с пограничными войсками обязаны будут сдержать первый натиск, а механизированные корпуса, опирающиеся на противотанковые рубежи, своими контрударами вместе со стрелковыми войсками должны будут ликвидировать вклинившиеся в нашу оборону вражеские группировки и создать благоприятную обстановку для перехода советских войск в решительное наступление»⁵⁵.

С маршалом A. M. Василевским можно согласиться в том, что планы прикрытия и стратегического развертывания на случай войны действительно имелись, и в них вносились соответствующие уточнения. Но они должны были работать на укрепление обороны, на готовность отражения нападения врага. А этого и не видно по их осуществлению, состоянию вооружения и боевой техники, обученности войск и их готовности к защите своей родины. И тем более следовало обязательно учесть те серьезные недостатки, а точнее, просчеты, выявленные в ходе Зимней войны 1939–1940 гг. И здесь выделить следующее: а) в чем причина того, что военные округа, их армии, корпуса и соединения к началу войны не имели достаточно устойчивой связи в лице радио, а продолжали пользоваться проводной наркомсвязью? Это касалось и связи Генштаба с войсками округов, а затем и фронтов; б) кто препятствовал производству и выпуску новых орудийных, танковых, авиационных и других видов вооружения; в) почему поднятые перед войной тысячи запасников для формирования новых соединений в различных округах неделями перемещались от станции к станции по круговой, но не к пунктам назначения; г) почему боевые самолеты не рассредоточились по разным аэродромам, а, наоборот, сосредоточивались на одном, что позволяло фашистским летчикам бомбовыми ударами уничтожать наши самолеты, и т. д.

5 мая 1941 г. на выпуске слушателей Академии Красной армии И. В. Сталин обратил внимание будущих командиров крупных воинских коллективов на то, что за последние годы Красная армия прошла и проходит перестройку. Особо он подчеркнул, что значительно возросло количество дивизий и численность личного состава в них (300 дивизий). Из них – 1/3 механизированные, 2/3 танковые. Увеличилась броня танков и их огневая мощь. Серьезные изменения происходят в авиации. Одновременно И. В. Сталин обратил внимание на то, что наши школы и академии отстают от поступления боевой техники и вооружения в войска и подготовка новых военных кадров ведется по старым программам. В своем выступлении он обратил внимание на то, что германская армия ведет войну под лозунгом захватнической, завоевательной войны. Этот лозунг означает, что германская армия ведет войну за завоевание других стран, подчинение других народов Германии⁵⁶.

Завершая свое выступление, И. В. Сталин подчеркнул: «Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий. Нам необходимо пересмотреть наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная армия есть современная армия, а современная армия – армия наступательная»⁵⁷. Несмотря на то, что запись данной встречи была строго-настрого запрещена, и тем более выступление Сталина, оно стало известно и сразу же было использовано как доказательство агрессивности СССР, приписывая ему едва ли не подготовку к нападению на фашистскую Германию⁵⁸.

Новое командование Красной армии, понимая всю сложность складывающейся военно-политической обстановки в мире, считало необходимым принять ряд предупредительных мер.

15 мая 1941 г. нарком обороны С. К. Тимошенко и начальник Генерального штаба Г. К. Жуков представили председателю СНК СССР И. В. Сталину документ «Соображения по плану стратегического развертывания Вооруженных сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками по состоянию на 15 мая 1941 г.». В этом документе говорилось об организации прочной обороны и прикрытия государственной границы в течение 3–4 недель путем проведения скрытого отмобилизования и сосредоточения войск с целью обеспечения защиты от возможного и внезапного удара противника. Казалось, что этот документ обязывал все государственные и военные структуры провести целый комплекс мероприятий по принятию необходимых мер по отражению агрессии. И командующие округами должны были оперативно организовать весь комплекс этих работ. В их числе – создание оборонительных рубежей в 20–30 км от границы, несомненно, при хорошей маскировке. Однако этого не было сделано. 4 июня 1941 г. разведотдел Западного особого военного округа подготовил для командующего доклад, в котором четко обозначил положение германских войск и их значительное численное увеличение, накопление боевой техники, горючего и боеприпасов и другого имущества для использования в наступательном бою. Генерал армии Д. Г. Павлов ознакомился с данным документом, но мер никаких не принял. А ведь все говорило о подготовке германских войск к вторжению. Хотя еще было время для приведения в боевое состояние приграничной полосы. Но «боевой» генерал ничего не предпринял и пренебрег своими обязанностями. Он даже не удосужился полученные разведкой сведения донести до наркома обороны, да и лично Сталина. Здесь должен был возобладать здравый смысл того, что угроза стране явная, врагом сосредоточены немалые силы и средства для нападения. Д. Г. Павлов не принял эти факты для своего командного действия, но он этим сковал инициативу многих командиров соединений, считавших, что нужно мощно укреплять не только приграничную полосу, но и вторые, третьи рубежи, продумать всю систему предупреждения проникновения моторизованных вражеских войск в глубину фронтового тыла. А дни шли, приближался час расплаты жизнями тысяч, десятков тысяч красноармейцев и командиров, генералов уже этого фронта, да и других за свою нерешительность к принятию смелого боевого решения. К 20-м числам июня картина в округе выглядела так. Войска 3, 10 и 4-й армий находились в местах постоянной дислокации. Управление 13-й армией продолжало оставаться в Могилеве. Из глубины территории выдвигались 2, 21 и 47-й стрелковые корпуса. До границы им предстояло пройти от 150 до 400 км. В промежутках между Лидой и Днепром располагались 6, 7 и 8-я противотанковые бригады, 17-й и 20-й механизированные корпуса и 4-й воздушно-десантный. Оба мехкорпуса были в стадии формирования, имели количественно 63 и 94 танка, слабо вооруженную пехоту, крайне малое количество автомобилей. У противотанковых бригад отсутствовали средства буксировки орудий. Значительная часть войсковой артиллерии находилась в отрыве от своих соединений. В Белостокском выступе сосредоточилась основная часть войск первого эшелона – хорошо укомплектованные боевой техникой 6, 11, 13-й механизированные, 6-й кавалерийский корпуса. Это вполне отвечало замыслу наступательных действий советских войск. Сувалковская группировка гитлеровцев по отношению к нашим войскам занимала охватывающее положение. Увы, о том, что в случае успеха противника мы окажемся под угрозой окружения, тогда и не думали⁵⁹.

Следует особо подчеркнуть, что И. В. Сталин не препятствовал наркому обороны С. К. Тимошенко использовать предоставленное ему законом право на призыв в армию некоторых возрастов из запаса для участия их в учебных сборах или маневрах. И оно было использовано полностью, что позволило лишь частично укомплектовать некоторые войсковые соединения в приграничных военных округах. Однако же настоящая войсковая мобилизация для 14 военных округов Указом Президиума Верховного Совета СССР была объявлена в середине первого дня нападения фашистской Германии на наше государство⁶⁰. С середины мая 1941 г. по директивам Генерального штаба началось выдвижение ряда армий – всего до 28 дивизий из внутренних округов в приграничные, положив тем самым начало выполнению плана сосредоточения и развертывания советских войск на западных границах. В мае – начале июня 1941 г. на учебные сборы было призвано из запаса около 800 тыс. человек, и все они были направлены на пополнение войск приграничных западных военных округов и укрепленных районов.

Посмотрим, как же размещались войска Красной армии к началу войны. Они располагались вдоль государственной границы согласно существующему на тот момент так называемому плану прикрытия. В Ленинградском военном округе (командующий генерал-лейтенант М. М. Попов) оборона границы планировалась на фронте 1670 км, для чего войска округа организовали пять районов прикрытия. При этом оборона участка границы от Баренцева моря до Ладожского озера (около 1000 км) возлагалась на 14-ю и 7-ю армии, а участок, расположенный между Ладожским озером и Финским заливом, обороняла 23-я армия. Всего для прикрытия границы в округе планировалось использовать три армии в составе шести стрелковых и механизированных корпусов (всего 31 дивизия). Однако реально на 22 июня 1941 г. Ленинградский военный округ имел в своем составе 3 стрелковых и 2 механизированных корпуса (15 стрелковых, 4 танковых и 2 моторизованные дивизии и 1 стрелковая бригада). Все войска находились в пунктах постоянной дислокации и в лагерях, 1-я танковая дивизия перевозилась из района Пскова в район Алакуртти, 11-я стрелковая дивизия начала передислокацию в состав 8-й армии Прибалтийского военного округа, 52-я стрелковая дивизия выдвигалась на Мурманское, а 104-я стрелковая дивизия – на Кандалакшское направления.

Прибалтийский особый военный округ (командующий генерал-полковник В. И. Кузнецов) на фронте около 720 км планировал создать три армейских района прикрытия силами 8, 11 и 27-й армий. При этом особое внимание уделялось обороне 300-киломметровой границы с Восточной Пруссией, и прежде всего направлений на Ригу, Даугавпилс и Вильнюс. Охрана морского побережья от Хажалу до Паланги возлагалась на 67-ю стрелковую дивизию, 12-й пограничный отряд и Либавскую военно-морскую базу Балтийского флота, а для обороны островов Эзель и Даго выделялась 3-я отдельная стрелковая бригада. На государственной границе к началу войны находились только 10-я стрелковая дивизия и три батальона от 90, 125, 5, 33, 188-й стрелковых дивизий. Войска частями были приведены в боевую готовность, отдельные соединения выдвигались в новые районы.

К границе совершали марш три стрелковые дивизии и еще одна (11-я) перевозилась из Ленинградского военного округа и выгружалась из эшелонов юго-восточнее Шауляя, а два стрелковых корпуса находились на переформировании в пунктах постоянной дислокации. 3-й и 12-й механизированные корпуса были подняты по тревоге и выдвинуты в район боевого предназначения согласно плану прикрытия. Всего командованию округа удалось привести в боевую готовность шесть стрелковых дивизий из 19 имеющихся в округе⁶¹.

Западный особый военный округ (командующий генерал армии Г. Д. Павлов) планировал осуществить прикрытие своего участка государственной границы силами 3, 10, 13 и 4-й армий. Для этого предусматривалось создать 4 армейских района прикрытия на фронте протяженностью 470 км. Армиям прикрытия для выполнения задач выделялось 5 стрелковых корпусов, 4 механизированных корпуса (8 танковых и 4 моторизованные дивизии), кавалерийский корпус, 2 кавалерийские дивизии, 14 стрелковых дивизий, 4 смешанные авиационные дивизии, 6 артиллерийских полков, противотанковые бригады и 4 пограничных отряда. Кроме того, в непосредственном подчинении командования округа находились 21-й и 47-й стрелковые корпуса, 17-й и 20-й механизированные корпуса, 4 танковые, 2 механизированные и 11 авиационных дивизий и 2 противотанковые бригады. К началу войны в основном все войска Западного особого военного округа находились в пунктах постоянной дислокации. Основные части 10-й армии располагались на Белостокском выступе вблизи границы в лагерях и казармах. Из внутренних районов, расположенных на расстоянии до 400 км от госграницы, выдвигались 4 стрелковых корпуса (2, 21, 44 и 47-й). Части 30-й танковой дивизии проводили тактические учения, 42-я стрелковая и 22-я танковая дивизии готовились к учению, которое было отменено в последние часы перед началом войны. Всего в распоряжении командования округа имелось 8 стрелковых, 6 механизированных корпусов и кавалерийский корпус (24 стрелковые дивизии, 12 танковых, 6 моторизованных, 2 кавалерийские дивизии)⁶².

В Киевском особом военном округе (командующий генерал-полковник М. П. Кирпонос) оборона государственной границы возлагалась на четыре района прикрытия на общем фронте протяженностью 860 км. При этом основной упор делался на защиту киевского направления. Для обороны районов планировалось разместить 5, 6, 26 и 12-ю армии (17 стрелковых и кавалерийских дивизий), 4 механизированных корпуса (8 танковых и 4 моторизованные дивизии), 5 авиационных дивизий. На 22 июня 1941 г. в распоряжении командования Киевского особого военного округа находились 11 стрелковых, 8 механизированных и 1 кавалерийский корпус (26 стрелковых, 6 горнострелковых, 16 танковых, 8 моторизованных и 2 кавалерийские дивизии). Эти войска размещались в местах постоянной дислокации, а также на полигонах, в стационарных и временных лагерях и находились на марше. Стрелковые соединения резерва округа находились в 100–150 км от госграницы.

Одесский военный округ (командующий генерал-полковник Я. Т. Черевиченко) на фронте протяженностью 790 км вдоль границы с Румынией организовал два района прикрытия силами 35-го и 14-го стрелковых и 18-го механизированного корпусов, 2-й и 9-й кавалерийских дивизий, пограничных частей НКВД и Дунайской военной флотилии. Кроме того, в резерве командования округа имелись 48-й стрелковый корпус, 74-я стрелковая дивизия и 2-й механизированный корпус, которые располагались на территории округа, но находились в распоряжении главного командования. Оборона побережья от Одессы до Керченского пролива обеспечивалась 9-м стрелковым корпусом, двумя стрелковыми и кавалерийскими дивизиями во взаимодействии с силами Черноморского флота. Всего в составе войск прикрытия насчитывалось 25 дивизий, из них 4 танковые, 2 моторизованные и 6 авиационных. Реально на начало войны в Одесском военном округе находилось 4 стрелковых, 2 механизированных корпуса и кавалерийский корпус (13 стрелковых, 3 горнострелковых, 4 танковых, 3 моторизованных и 3 кавалерийских дивизий).

Охрана морских рубежей Советского Союза была возложена на Северный (командующий контр-адмирал А. Г. Головко), Краснознаменный Балтийский (командующий вице-адмирал В. Ф. Трибуц), Черноморский (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский) флоты, Пинскую (командующий контр-адмирал Д. Д. Рогачев) и Дунайскую (командующий контр-адмирал Н. О. Абрамов) военные флотилии⁶³.

В середине мая 1941 г. приграничные округа получили указание о форсировании строительства укрепленных районов на новой государственной границе, а спустя месяц, 16 июня, ЦК ВКП(б) и СНК СССР вынесли специальное постановление «Об ускорении приведения в боевую готовность укрепленных районов». В конце мая – начале июня была призвана на военные и учебные сборы часть приписного состава, что позволяло довести некоторые дивизии до необходимой численности.

Партийные органы западных областей особое внимание обращали на мобилизационную готовность. В мае Бюро ЦК КП(б) Белоруссии заслушало доклад командующего Западным особым военным округом Д. Г. Павлова «Об обстановке на границе и состоянии войск округа». Бюро рекомендовало обкомам повысить бдительность, мобилизационную готовность предприятий и учреждений. 26 мая ЦК КП(б) Белоруссии принял специальное постановление «Об организации на территории Белоруссии постоянных групп и отрядов по уничтожению авиадесантов противника». 6 июня 1941 г. Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление «Об ответственности наркомов, директоров предприятий, начальников железных дорог, начальников главков за подготовку и выполнение мобплана по боеприпасам». В нем указывалось: «2. Предупредить наркомов, директоров предприятий, начальников главков и начальников железных дорог, что они лично несут ответственность за первоочередное выполнение заказов по производству боеприпасов и за обеспечение сырьем, материалами, полуфабрикатами заводов и цехов, изготавливающих боеприпасы»⁶⁴.

16 июня 1941 г. ЦК ВКП(б) своим постановлением «О порядке организации Всесоюзных социалистических соревнований по отраслям промышленности» указал на то, что ВЦСПС стоит в стороне от организации социалистического соревнования в отраслях промышленности, не участвует в разработке условий этих соревнований, не контролирует их, не обобщает трудовой опыт… И потребовал непосредственного участия в организации и руководстве социалистическим соревнованием совместно с наркомами⁶⁵.

За несколько дней до начала войны, 19 июня, в соответствии с решением Политбюро ЦК ВКП(б) было дано указание о создании Северо-Западного, Западного, Юго-Западного, а несколько позднее и Северного фронтов, а 21 июня Политбюро решило организовать еще один фронт – Южный. Объединялись единым командованием армии второй линии (резерв Главного командования). Одновременно Политбюро назначило ответственных за руководство фронтами и армиями второй линии, членов Военных советов.

При знакомстве с соотношением сил противостоящих сторон по состоянию на 22 июня 1941 г. часто встречается разночтение в представленных данных о количестве войск той и другой стороны, причем некоторые из них существенные. Так, в словаре-справочнике «Великая Отечественная война 1941–1945» указывается: «…На территории западных приграничных военных округов (Прибалтийского, Западного, Киевского особых, Ленинградского и Одесского военных округов) находилось 170 дивизий (103 стрелковых, 40 танковых, 20 моторизованных, 7 кавалерийских) и 2 бригады. Эта группировка насчитывала 2680 тыс. человек, 37,5 тыс. орудий и минометов (без 50-мм), 1475 новых танков (KB и Т‑34), 1540 боевых самолетов новых типов, а также значительное число устаревших конструкций⁶⁶. Однако имелось только 54 стрелковых и 2 кавалерийские дивизии против 103 дивизий германских войск, имевших здесь 12 танковых дивизий, причем в первом эшелоне, т. е. наших дивизий было в два раза меньше⁶⁷.

Не вдаваясь в оценку виновности командующего Западным фронтом генерала армии Д. Г. Павлова и его подчиненных в первую декаду начавшейся войны, приведшей к серьезному поражению войск и стремительному продвижению моторизованных частей германской армии, следует указать, что, во‑первых, излишняя самоуверенность, совмещенная с самовосхвалением, убеждала Павлова, что он сумеет прикрыть свой 470-километровый участок государственной границы силами 3, 10, 13 и 4-й армий. Для прикрытия выделялось 5 стрелковых корпусов, 4 механизированных корпуса (8 танковых и 4 моторизованные дивизии), кавалерийский корпус (2 кавалерийские дивизии), 14 стрелковых дивизий, 4 смешанные авиационные дивизии, 6 артиллерийских полков, противотанковая бригада и 4 пограничных отряда. Кроме того, в непосредственном подчинении командования округа находились 21-й и 47-й стрелковые корпуса, 4 танковые, 2 механизированные и 11 авиационных дивизий и 2 противотанковые бригады. Всего в распоряжении командования округом имелось 8 стрелковых, 6 механизированных корпусов и кавалерийский корпус (24 стрелковые, 12 танковых, 6 моторизованных и 2 кавалерийские дивизии). Всего – 44 дивизии. Из внутренних районов, расположенных на расстоянии до 400 км от госграницы, выдвигались 4 стрелковых корпуса (2, 24, 44 и 47-й). Части 30-й танковой дивизии проводили тактические учения. 42-я стрелковая и 22-я танковая дивизии готовились к учению, но оно было отменено в последние часы перед началом войны⁶⁸. Непосредственно на границе, осуществляя ее охрану, находились только пограничные войска. И эта огромная махина живой силы и боевой техники оказалась без управления, прежде всего со стороны главного лица – командующего фронтом генерала армии Д. Г. Павлова. Это сравнимо с тем дирижером, который не способен управлять оркестром, в данном случае – огромном, судьбоносном для десятков и сотен тысяч людей. Им была утрачена связь не только с Генеральным штабом, но и со своими армиями. Все они оказались в неведении, что им предпринять…

Артиллерийские полки были выведены на учения, боевая авиация не была рассредоточена на полевых аэродромах, а располагалась скученно в местах постоянной дислокации. В результате вражеских налетов 22 июня авиация Западного особого военного округа потеряла 738 самолетов, из них 528 на аэродромах. Немецкие летчики добились абсолютного господства в воздухе.

Д. Г. Павлов пытался переломить ход событий на фронте, овладеть ситуацией, но, не обладая достаточными знаниями в сложившейся военной обстановке, он часто принимал ошибочные решения. В бесплодных атаках войска изматывали свои силы, теряли личный состав и боевую технику, также бесцельно расходовали боеприпасы и горючее.

Штабом фронта и армий не были организованы разведка и ее боевое прикрытие. Это не позволяло командованию знать истинное сложившееся положение, в котором оказались войска, и выработать решение по выводу войск из окружения.

Начальный период войны показал, что войска фронта не обладали достаточным уровнем выучки личного состава, наблюдалось явное отсутствие тренировок по организации и взаимодействию войск в бою, операций, опыта командования частями и соединениями в полном составе. Театр военных действий и в первую очередь укрепрайонов, полевых позиций и аэродромов не был подготовлен к боевым действиям.

Бывший начальник штаба 4-й армии генерал Л. М. Сандалов пришел к выводу: «Нет сомнения, что командование войск и штаб Западного фронта, командование и штабы армий… несут большую ответственность за поражение войск и потерю Белоруссии в начальный период войны»⁶⁹.

Нельзя согласиться с такими утверждениями, что причинами поражения Красной армии в начальный период войны является отсутствие профессионального командного состава корпусов, дивизий, полков, как стрелковых, так и механизированных, танковых, авиационных и др. По имеющимся данным по состоянию на 22 июня 1941 г., в 62 стрелковых корпусах, входивших в боевой состав Красной армии, командиры имели звания: генерал-лейтенанта – 6, генерал-майора – 48, полковника – 2, комбрига – 3, комдива – 2, комкорпуса – 1. В 29 механизированных корпусах в звании генерал-лейтенанта находились – 3, генерал-майора – 25, комдива – 1. Во главе 17 кавалерийских корпусов: генерал-лейтенант – 1, генерал-майоров – 8, полковников – 8. Корпуса и бригады воздушно-десантных войск возглавляли: генерал-майоры – 5, полковники – 9, подполковники – 2. То же наблюдалось и в дивизиях. Из 368 стрелковых, танковых, механизированных, кавалерийских и воздушно-десантных дивизий: 126 – возглавлялись генерал-майорами, 211 – полковниками, 8 – комбригами, 4 – подполковниками и только две – майорами.

22 июня 1941 г. огромная германская военная машина, как и в 1812 г. наполеоновская армия, без объявления войны, вероломно, всей своей воздушной и наземной махиной обрушилась на Советское государство, взрывая и уничтожая города и села, убивая взрослых и детей, стремясь как можно быстрее проникнуть в глубь нашей территории. Начальник Генерального штаба Красной армии Г. К. Жуков вынужден был признать: «Внезапный переход в наступление в таких масштабах, причем всеми имеющимися и заранее развернутыми на важнейших стратегических направлениях силами, т. е. характер самого удара во всем объеме нами не был предусмотрен. Ни нарком, ни я, ни наши предшественники Б. М. Шапошников, К. А. Мерецков и руководящий состав Генерального штаба не рассчитывали, что противник сосредоточит такую массу бронетанковых и моторизованных войск и бросит их в первый же день мощными, компактными группировками на всех стратегических направлениях с целью нанесения сокрушительных рассекающих ударов»⁷⁰.

Началась долгая, напряженная, крайне сложная битва советского народа с германским фашизмом и теми, кто встал под его преступные знамена.

Профессор В. Д. Данилов указывает, что к 10 июля немецкие войска продвинулись в глубь советской территории на главном, западном, направлении – на 450–600 км с темпом продвижения 25–35 км в сутки, на северо-западном – на 450–500 км с темпом 25–30 км в сутки, на юго-западном направлении на 300–350 км с темпом 16–20 км в сутки. При этом потери вермахта за этот период составили около 40 % танков от первоначального состава, из них 20 % – боевые потери; 900 самолетов, на Балтике – 4 минных заградителя, 2 торпедных катера и 1 охотник⁷¹. В личном составе сухопутных войск потери вермахта с 22 июня по 26 сентября 1941 г. составили 534 970 человек убитыми, раненными и пропавшими без вести⁷².

Глава 2
Ленинград – сражающийся город

 
Был самый трудный 41-й.
Судьба решалась всей страны.
На острие сражений страшных
Встал город на берегах Невы.
Его фашисты долго били,
Сломить, однако, не смогли!
 

Б. Рыбицкий

Готовясь к войне, фашистская Германия и ее вожди взвешивали все плюсы и минусы своего нападения на Советский Союз. Как к этому отнесутся Англия, Япония, Америка и другие государства, будут ли они заинтересованы в быстром успехе германских войск в разгроме СССР и станут ли взаимодействовать с «великой Германией» по дальнейшему устройству мира? Именно это и предопределяло скоротечность «похода на Восток». Да, удар фашистской авиации по нашим аэродромам, базам, быстрый захват мостов и переправ позволяли передовым отрядам германской армии успешно продвигаться вперед.

Безусловно, тактическая внезапность нападения германских войск на территорию СССР показала, что в пограничной зоне сопротивление врагу было слабым и не всегда организованным. Без воздушного и зенитно-артиллерийского прикрытия оказались пограничные и воинские гарнизоны, аэродромы, командные пункты и др. Отсутствие нормальной связи и взаимодействия не позволяло командирам умело организовывать отступление, выходить на запасные рубежи и вести бой. Однако там, где были волевые командиры, умеющие руководить войсками, врагу приходилось нелегко. Так, 22 июня в местечке Руцево близ Лиепаи начальник штаба 12-го пограничного отряда майор В. А. Черников в течение нескольких часов со своими бойцами сдерживал атаки превосходящих сил 291-й немецкой пехотной дивизии, дождавшись подошедших подразделений 67-й советской стрелковой дивизии⁷³. 13-я пограничная застава лейтенанта А. В. Лопатина 90-го Владимиро-Волынского пограничного отряда героически дралась в окружении врага до 2 июля 1941 г.

22 июня началась оборона города и порта Лиепая (Либава). Здесь части 67-й стрелковой дивизии 8-й армии, подразделения военно-морской базы, двух батарей береговой обороны и батареи железнодорожной артиллерии, а также военно-морского училища командного состава противовоздушной обороны под руководством генерал-майора Н. А. Дедаева вместе с жителями города мужественно до 27 июня отражали атаки превосходящих сил противника⁷⁴.

В сложнейших условиях, под вражеской бомбардировкой взлетали в воздух советские самолеты и смело вступали в бой. В первый день войны 28 самолетов 124- го истребительного авиационного полка 9-й смешанной авиадивизии вступили в решающую схватку с немецкими самолетами. В тяжелом бою младший лейтенант Д. В. Кокорев совершил воздушный таран. Немецкий истребитель рухнул на землю. Кокореву удалось посадить свой самолет на поле. Командир звена 12-го истребительного авиационного полка младший лейтенант Л. Г. Бутелин таранил бомбардировщик противника. Командир звена 46-го истребительного авиационного полка старший лейтенант И. И. Иванов таранил вражеский истребитель. В этот день совершили воздушные тараны заместитель командира этого полка по политчасти старший политрук А. С. Данилов, заместитель командира эскадрильи 123-го истребительного полка лейтенант П. С. Рябцев, штурман эскадрильи этого же полка лейтенант С. М. Гудимов, командир звена 728-го истребительного полка младший лейтенант Н. П. Игнатьев, командир звена 67-го истребительного авиационного полка старший лейтенант А. И. Макляк⁷⁵.

Летчики, сумевшие поднять самолеты в воздух, смело вступали в воздушные бои с противником и наносили ему ощутимые потери. Только в результате воздушных таранов, совершенных советскими летчиками, было уничтожено 10 самолетов противника. Всего же по донесению фронтов 22 июня было уничтожено на месте 120 немецких самолетов. И так было на всех фронтах, где решительные и энергичные командиры принимали руководство боем на себя и личным примером поднимали бойцов на борьбу с германскими захватчиками. Уже на третий день войны командование группы армий «Север» заявило о том, что войска на всем фронте отражали танковые контратаки противника. В этих боях немецкие части соприкоснулись с нашими тяжелыми танками КВ‑1 и средними Т‑34. Группа армий «Север», окружая отдельные разрозненные подразделения отходящих войск Красной армии, стремилась их пленить, разоружить и передать охранным частям. Главная задача состояла в том, чтобы расширить захваченный плацдарм для развития наступления.

Находящиеся уже в тылу вражеских войск советские части доставляли серьезное беспокойство врагу. По тылам немецких войск двигались советские танки, которые могли закрыть дыры прорыва. Действительно, в направлении Даугавпилса 21-й механизированный корпус Северо-Западного фронта на пять суток (с 27.06 по 2.07) задержал наступление 56-го моторизованного немецкого корпуса⁷⁶. 29 июня войска этого же фронта вели тяжелые оборонительные бои на рубеже р. Западная Двина от Риги до Крустпилса и в р-не Резекне. 12-я мотострелковая дивизия упорно обороняла переправы у Крустпилса. Однако противнику удалось захватить их и овладеть плацдармом на правом берегу Западной Двины. Ставка советского главного командования, предвидя возможность прорыва вражеских войск через Западную Двину и стремясь надежно прикрыть здесь ленинградское направление, отдала приказ командующему Северо-Западным фронтом одновременно с организацией обороны по рубежу р. Западной Двины подготовить и занять выгодный для обороны рубеж по р. Великая с имеющимися укрепленными районами в Пскове и Острове. Для этой цели к указанному рубежу сосредоточивались переданные в распоряжение фронта два стрелковые и один механизированный корпуса⁷⁷. 2 июля войска фронта продолжали вести тяжелые бои в районе Риги, Мадоны, на подступах к Резекне, отходя постепенно в Полоцкий укрепленный район. В связи с угрозой прорыва противника к Пскову и Ленинграду командование фронта все свои резервы стало сосредоточивать в районе Пскова, Острова, Дно и организовывать оборону по рубежу р. Великая. Приводились в боевую готовность Опочковский и Себежский укрепленные районы. И здесь велись тяжелые оборонительные бои с наступающими войсками 4-й танковой группы германской армии. 4 июля противник овладел г. Островом, но был выбит из него. В течение ночи он опять оказался в руках немцев. Этот город не раз переходил из рук в руки. В целях недопущения врага к Пскову группа саперов 50-го инженерного батальона под командованием младшего лейтенанта С. Г. Байкова сумела под огнем противника взорвать 8 мостов через р. Великую и тем самым задержать его на крупном оборонительном рубеже на ближних подступах к Пскову. За этот героический подвиг С. Г. Байков был удостоен звания Героя Советского Союза⁷⁸.

10 июля 1941 г. в 15:00 началась оборонительная операция 7-й армии Северного фронта на петрозаводском и олонецком направлениях. Согласно приказу Маннергейма Карельской армии финнов ставилась задача изолировать друг от друга и разбить части Красной армии, оперирующие на северо-западном и северо-восточном побережье Ладожского озера и озера Янис-Ярви, чтобы развить далее наступление в направлении Олонца и Лодейного Поля.

7-я армия (командующий армией генерал-лейтенант Ф. Д. Гореленко) была растянута на очень широком фронте (500 км) и не смогла отразить наступление превосходящих немецко-финских войск и вынуждена, изматывая силы противника, отходить в восточном и юго-восточном направлениях. Финны, прорвав оборону 7-й армии на направлении главного удара, стали выдвигаться на Лоймолу и далее на Ведлозеро. Семь дней шли ожесточенные бои. 16 июля противнику удалось прорваться к северо-восточному побережью Ладожского озера, расчленив при этом 7-ю армию на две части. Перед финнами открывалась возможность быстро выйти к Вуоксинской водной системе и нанести удар с тыла по Выборгской группировке Красной армии. Обстановка на Карельском перешейке серьезно осложнилась. Именно тогда, учитывая сложившуюся обстановку, главнокомандующий войсками северо-западного направления перебросил с Карельского перешейка отдельные части (полк 198-й моторизованной дивизии, полк 136-й противотанковой бригады, два горнострелковых батальона, танковые части, бронепоезд, 65-й штурмовой авиационный полк, 112-ю разведывательную эскадрилью) на усиление 7-й армии и образовал на петрозаводском и олонецком направлениях две оперативные группы: Петрозаводскую (командующий генерал М. А. Антонюк) и Южную (командующий генерал В. Д. Цветков) с задачей прикрыть эти важнейшие направления. Через день обе группы перешли в наступление. Петрозаводская группа наносила удар по центру Карельской армии в направлении Ведлозеро, Колатсельта, а южнее, по правому флангу армии противника в направлении Салмиярви, Питкяранте. Тяжелые бои здесь шли в течение трех недель, и своим упорным сопротивлением войска 7-й армии только к 30 июля остановили наступление армии финнов на рубеже западнее населенного пункта Кудом Губа, Шатозеро и южнее до Ладожского озера. В ходе оборонительных боев войска 7-й армии хотя и отступили на 140–150 км в глубь нашей территории, но все же измотали противника, нанесли ему значительные потери и в конечном итоге вынудили его перейти к обороне. Особую роль в этих боях сыграли подразделения 2-го танкового полка 1-й танковой дивизии из состава 1-го механизированного корпуса с частями усиления. По состоянию на 22 июня в танковых частях 7-й армии имелось 169 боевых машин, в том числе танков KB – 4, Т‑28 – 13, БТ‑7 – 29, БТ‑5 – 54, Т‑26 – 17, огнеметных танков – 32, БА‑10 – 14, БА‑20 – 5. К 1 августа 1941 г. безвозвратные потери всех танковых средств составили 51 единицу и 28 требовали капитального ремонта. Боеспособными оставались 81 боевая машина⁷⁹. В боях 23-я армия за период с 22 июня по 1 августа 1941 г. потеряла 58 боевых машин из 141 имеющихся в ней.

Июль 1941 г. не был радостным для германского командования. Оно соприкоснулось со множеством проблем, которые касались объективного знания состояния его войск, наличия и месторасположения его резервов и вооружения. Многие вопросы возникали у командования вермахта о пополнении действующих групп армий, обеспечения войск боезапасом, продовольствием, транспортировкой раненых и больных и многое другое. Так, на 17-й день войны (8 июля) Ф. Гальдер в своем дневнике указывает: «Сведения о противнике: из 164 выявленных нами стрелковых дивизий противника 89 целиком или большей частью уничтожены. На фронте остались 46 боеспособных русских стрелковых дивизий. 18 дивизий скованы на других участках (против финнов – 14, на Кавказе – 4), 11 дивизий, очевидно, находятся еще в тылу, в резерве. Из 29 выявленных нами танковых дивизий 20 целиком или большей частью уничтожены, 9 дивизий еще полностью боеспособны». Гальдер делает вывод о том, что с такими силами Красной армии не предоставлялась возможность создать сплошной фронт на наиболее важных направлениях, и, видимо, командование Советов ставит задачу перед собой с вводом резервов измотать контратакующие германские войска и задержать их наступление возможно дальше к западу. Генерал предполагал, что попытки командования Красной армии создать резервные формирования обречены на провал, ибо оно не имеет резервных офицерских кадров, и прежде всего в танковых и других войсках⁸⁰.

8 июля 1941 г. Гитлер на совещании в ставке еще раз подтвердил свое непоколебимое решение сровнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, «которые в противном случае мы будем кормить в течение зимы». Задачу уничтожения этих городов должна выполнить авиация. Для этого и следует использовать танки. Это будет «народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще»⁸¹.

Следует учитывать и то, что в советских механизированных и моторизованных частях военных округов, и прежде всего на границе с Германией, имелось более 15 марок танков. Причем значительное количество составляли слабомощные машины (танки и бронеавтомобили). В составе бронетанковых войск Красной армии имелись такие средние и тяжелые танки, как Т‑34, KB, которые выпускались в течение всей войны.

Танкисты не очень любили легкобронированные (толщина брони от 6 до 35 мм) и слабовооруженные (27-мм пушка, «ШВАК» и 7,62-мм пулемет ДТ) боевые машины с пожароопасным бензиновым двигателем. Танкисты БМ‑2 называли «братская могила на двоих». Но характерно то, что эти легкие машины были хорошо подвижные и имели высокую проходимость. Средние бронеавтомобили БА‑10 и легкие танки Т‑70 были вооружены 45-мм пушками, однако их маневренность и проходимость оставляли желать лучшего. В ходе войны все эти легкие типы танков и бронеавтомобили были сняты с производства.

Стремление некоторых командующих немецкими группами войск к более энергичному продвижению в глубь советской территории оказывалось не всегда успешным. Теперь приходилось обеспечивать далеко ушедшие вперед танковые группы моторизованными частями, а в тылу их действовали части Красной армии, нанося удары по боевой технике и личному составу. 13 июля Гитлер, внося в план операций свои уточнения, потребовал, чтобы решающей задачей группы армий «Север» являлся выход в район севернее озера Ильмень, закрытие прохода между озерами Ильмень и Ладожским, блокада Ленинграда с востока. Южнее Ильменя следует выставить заслон в районе Старой Руссы⁸². Далее Гитлер требует: «Необходимо организовать терроризирующий воздушный налет на Москву, чтобы нарушить организованную эвакуацию предприятий и опровергнуть пропаганду противника, которая говорит об истощении наступательной мощи Германии»⁸³. На этот же день в докладе генерала Буля звучало, что степень боеспособности подвижных соединений вермахта составляет 50 %. Потери в танках – 50 %, в личном составе – для восполнения полностью израсходованы запасы батальона⁸⁴. Этот день, 13 июля, был своего рода аналитическим, подведшим некоторые итоги состояния войск и боевой техники группы армий. Германская разведывательная авиация с 22 июня потеряла в процентном отношении: «Хеншель‑126» – 24 %, «Фоке-Вульф‑189» – 15 %, «Юнкерс‑88» – 33,3 %, «Мессершмитт‑110» – 39 %, «Дорнье‑17» – 20 %, «Физелер‑156» – 13 %. И в то же время советская авиация перед фронтом группы армий «Север» имела 354 боевых самолета⁸⁵.

Представляя в своем дневнике сведения о противнике, Ф. Гальдер указывает, что 15 июля на фронтах группы армий «Север» действовали 208 самолетов противника, группы армий «Центр» – 855 и группы армий «Юг» – 626 советских самолетов⁸⁶. Следовательно, если только в один день военно-воздушный флот Красной армии смог поднять в воздух и направить на бомбардировку, отражение воздушных атак 1689 самолетов, то это говорит о многом. Сам Гальдер сомневается в этих цифрах, объясняет недостаточной полнотой разведывательных данных в отдельных районах. Но в то же время 16 июля он записывает: «В районе западнее Старой Руссы отмечена сильная противовоздушная оборона противника (зенитная артиллерия). По данным воздушной разведки, шоссе Старая Русса – Дно пригодно для использования, а по данным наземной разведки, этого шоссе вообще не существует. Возможно, что шоссе построено только частично. На дорогах, идущих от западного берега Ильменя к Луге, наблюдается движение автомашин и конных повозок. В Луге обнаружена зенитная артиллерия. Авиация противника совершает налеты на соединения корпуса Рейнгардта и наши пехотные дивизии, движущиеся вдоль восточного берега Чудского озера. Здесь отмечается сильная противовоздушная оборона противника (истребительная и зенитная артиллерия). В общем, в действиях авиации противника ясно чувствуется твердое и целеустремленное руководство»⁸⁷.

16 июля 1941 г. Гитлер провел совещание с рейхсминистром Розенбергом, рейхсминистром Ламмерсом, фельдмаршалом Кейтелем, рейхсмаршалом Герингом и своим заместителем по партии Борманом о целях войны против Советского Союза. Основными тезисами выступления фюрера были: а) Теперь важно не раскрывать своих целей завоевания перед всем миром. «Главное, чтобы мы сами знали, чего мы хотим». Мотивировка действий перед миром должна исходить из тактических соображений. Мы ничего не говорили о своих намерениях, когда завоевывали Норвегию, Данию, Голландию и Бельгию. «Мы и впредь будем умными и не будем этого делать»; б) Нужно снова подчеркивать, что «мы были вынуждены занять район, навести в нем порядок и установить безопасность». «Все необходимые меры – расстрелы, выселения и т. п. мы, несмотря на это, осуществляли и можем осуществлять». «В основном дело сводится к тому, чтобы освоить огромный “пирог” с тем, чтобы мы, во‑первых, овладели им, во‑вторых, управляли и, в‑третьих, эксплуатировали».

Империя лишь тогда будет в безопасности, если западнее Урала не будет существовать чужого войска. «Защиту этого пространства от всяких возможных опасностей берет на себя Германия».

На вопрос Геринга, какие районы обещаны другим государствам, Гитлер сообщил, что Антонеску хочет получить Бессарабию и Одессу; венграм, туркам и словакам не было дано никаких определенных обещаний; Прибалтика, Крым с прилегающими районами и волжские колонии должны стать областями империи; Бакинская область – немецкой концессией; финны хотят получить Восточную Карелию; Кольский полуостров с богатыми никелевыми месторождениями должен отойти к Германии. Гитлер заявил, что хочет сровнять Ленинград с землей, а затем отдать его финнам. «Гигантское пространство должно быть как можно скорее замирено. Лучше всего этого можно достигнуть путем расстрела каждого, кто бросит хотя бы косой взгляд»⁸⁸.

17 июля 1941 г. Гитлер издал приказ о гражданском управлении во вновь оккупированных восточных областях. Гражданские власти в этих областях подчинялись рейхсминистру по делам оккупированных восточных областей. Рейхсминистром был назначен Розенберг. Вся полнота военной и административной власти на этих территориях оставалась в руках командующих войсками вермахта, назначаемых Гитлером и подчинявшихся начальнику штаба Верховного главнокомандования вермахта (ОКВ – Кейтелю). Командующие войсками обязаны были помогать рейхскомиссарам в решении административных и политических задач. В области гражданского управления осуществление требований вермахта возлагалось на рейхскомиссаров. По всем другим вопросам рейхскомиссары подчинялись рейхсминистру. Специальным указом Гитлера в тот же день полицейская охрана вновь оккупированных восточных областей возлагалась на рейхсфюрера СС Гиммлера⁸⁹.

Знакомясь с документами первых недель начавшейся войны с Германией, приходишь к выводу, что проведение большой мобилизации в СССР привело бы к более тяжелым последствиям начального периода войны. Призыв 600 тыс. в апреле – мае 1941 г., во‑первых, покрыл то количество военнослужащих, которые увольнялись в запас, а также должны были участвовать в проведении обязательных сборов на тактические маневры и учения. Во-вторых, призыв по мобилизации запрашиваемого военными значительного числа призывников произвел бы негативное впечатление не только на германское руководство и его сателлитов, но и другие страны, в том числе Англию и США, которые бы обязательно посчитали этот призыв подготовой СССР к нападению, т. е. поддержали бы заявление Германии о готовности СССР к нападению на нее. В-третьих, призыв значительной массы мужского населения не позволил бы уже по опыту Зимней войны 1939–1940 гг. обучить этих призванных элементарной военной подготовке, да, видимо, и обеспечить их необходимым вооружением и снаряжением. Следовательно, при неминуемой фашистской агрессии во вражеском плену оказалось бы значительно больше бойцов и командиров, попавших в гитлеровские концлагеря. В-четвертых, эти первые военные недели выявили тех боевых руководителей, которые оказались патриотичнее, преданнее, ответственнее, честнее и порядочнее в защите своей родины и в личном примере для рядовых защитников страны. Если бы этот призыв был проведен, то он вынудил бы вносить серьезные коррективы в кадровую и организационно-штатную структуру Вооруженных сил СССР, что потребовало бы не только значительного расширения армии, но и соответствующей материальной базы. На данном этапе важно было полнее использовать уже имеющиеся кадровые структуры (батальоны, полки, дивизии), находившиеся в тыловых районах страны, и их готовить к боям в различных их видах. Следует отметить, что уже 25 июня 1941 г. И. В. Сталин, понимая, что врага первым встретили пограничные и оперативные полки НКВД, обратился к Л. П. Берия с просьбой о формировании 15 стрелковых дивизий на базе кадрового состава НКВД. Основой каждой дивизии должны являться 500 человек командного и 1000 человек рядового состава. 14 июля 1941 г. ставка ВГК образовала Фронт резервных армий (командующий – командующий пограничными войсками в Белорусском особом военном округе генерал-лейтенант И. А. Богданов). В состав фронта вошли шесть армий, четырьмя из которых командовали генералы пограничных войск К. И. Ракутин, И. И. Масленников, В. А. Хоменко, В. Н. Долматов. Все армии прошли боевое сколачивание, организационно-штабную и войсковую подготовку в предельно сжатые сроки. 19 июля Ставка Верховного командования приказала командующему Фронтом резервных армий силами 29, 30 и 28-й армий провести наступательную операцию по окружению противника в районе Смоленска⁹⁰.

16 июля 1941 г. Государственный Комитет Обороны принял решение о подготовке резервов в системе НКО и ВМФ. В соответствии с ним при НКО была создана специальная группа по формированию дивизий, противотанковых и артиллерийских полков, которая в августе 1941 г. была развернута в Главное управление формирования и укомплектования войск Красной армии⁹¹.

18 июля генерал Ф. Гальдер в дневнике записал: «Группа армий “Север”, а) Существенных изменений не произошло. В районе Опочки противник пытается атаками пробить путь к своим изолированным частям и вывести их из окружения. Все атаки отбиты; б) Аэрофотосъемки района Бологое, который, если судить по трофейным документам, очевидно, является центральной базой снабжения сухопутных войск (артиллерийские парки, склады имущества противохимической защиты), в) Обнаружены передвижения на стороне противника с севера: 1) от Старой Руссы и Великих Лук на Бологое; 2) в районе западнее Москвы к Вязьме, которая, очевидно, является конечным железнодорожным пунктом снабжения войск; 3) из района южнее линии Смоленск – Москва, откуда эшелоны с эвакуированным имуществом движутся в северо-восточном направлении; 4) очень большое движение эшелонов с запада на Кременчуг»⁹². Но здесь представляет интерес запись, внесенная в дневник: «На фронте группы армий “Север” продолжалось подтягивание тылов и пехоты вслед за наступлением танковых соединений 4-й танковой группы. Противник направляет свежие силы против левого и правого флангов этой группы. Однако, поскольку наши пехотные соединения уже подошли к фронту танковой группы, это не представляет большой опасности»⁹³.

Не менее важным в плане состояния боевой техники, и прежде всего бронетанковой, для германской армии являлось низкое ее качество. На российских дорогах, а точнее, бездорожье, эта техника быстро выходила из строя, особенно страдали от пыли и грязи моторы. Боевые и не боевые потери бронетанковой техники уже в первый месяц войны показали, что многие моторизованные и танковые дивизии вермахта имели укомплектованность техникой всего на 50 %, а некоторые еще меньше. Ответственный за укомплектование войск, и прежде всего бронетанковых и механизированных, генерал-майор Буле в первую неделю войны докладывал, что 5-я танковая дивизия в целом будет готова к боевым действиям только к 1 августа 1941 г., а 23 июля он заявил, что безвозвратные потери в танках составляют 20 %. Наиболее сильно пострадали 11, 16, 3, 17, 18, 19, 1 и 8-я танковые дивизии. В отдельных соединениях потери составили 50 %. И Буле подчеркивает, что необходим восьмидесятидневный отдых для пополнения подвижных соединений⁹⁴. Поездки Буле в войска свидетельствовали о серьезном положении, связанном с дополнением экипажей танковых и пехотных дивизий. По состоянию на 1 августа 1941 г. группа армий «Юг» потеряла 63 тыс. человек, а пополнение получила всего 10 тыс.; группа армий «Центр» потеряла 74,5 тыс. человек, а получила 23 тыс.; группа армий «Север» потеряла 42 тыс. человек, а получила всего 14 тыс.⁹⁵.

Гитлер, в отличие от Сталина, был действительно маньяком. Он мыслил завоевать мировое господство не только над всеми европейскими странами, но и усилить свое влияние в странах Северной Африки, захватить господство в Средиземном море. Он считал, что как только война на востоке перейдет из фазы разгрома вооруженных сил противника (СССР) в фазу экономического подавления противника, на первый план выступят задачи дальнейшей войны против Англии, к осуществлению которых тогда следует немедленно приступить. Такими задачами являются: подготовка наступления через территорию между Нилом и Евфратом из Киренаики и через Анталию, а возможно, с Кавказа через Иран. Первое направление, которое всегда будет находиться в зависимости от морских коммуникаций и поэтому останется подверженным всяким не поддающимся учету случайностям, будет второстепенным театром военных действий…⁹⁶ Эти задачи были изложены в директиве ОКВ № 32 от 11.06.1941 г., когда речь шла о завоевании Средиземного моря, Северной Африки, Ближнего и Среднего Востока при одновременном возобновлении «осады Англии», т. е. об очередном этапе завоевания мирового господства. Вслед за этим нацистскому руководству рисовалась перспектива завоевания Индии и перенесения боевых действий на Американский континент⁹⁷. 3 июля, на 12-й день войны, Гитлером эти намерения были озвучены.

Не все складывалось удачно, как замышляло германское командование, в отношении Ленинграда. Во-первых, шел второй месяц войны, а Прибалтика еще не была занята немецкими войсками. Боевые действия продолжались в Эстонии; во‑вторых, сражающиеся части Красной армии отвлекли на себя значительные войска германской армии, которые вели бои в районе Великие Луки, Торопец. В-третьих, танковый корпус Рейнгардта (танковая группа Гепнера), остро нуждавшийся в материально-техническом имуществе, не имел возможности обеспечить запчастями свою технику. В-четвертых, 2-й армейский корпус встретил в районе Холма сильное сопротивление противника, что задержало его продвижение. Под Лугой кроме 8-й танковой дивизии в бой вступала 3-я моторизованная дивизия, что явно свидетельствовало о введении в бой новых сил противника. И в этих непростых условиях Гитлер 30 июля 1941 г. отдает приказ, который был изложен в директиве ОКВ № 34. В нем говорилось: «Группе “Север” продолжать наступление на Ленинград, окружить его и установить связь с финской армией; группе армий “Центр” перейти к обороне, на ее правом фланге провести наступление с ограниченной целью – занять выгодные исходные позиции для последующей наступательной операции против 21-й армии Центрального фронта. 2-ю и 3-ю танковые группы, как только позволит обстановка, вывести из боя и ускоренно пополнить и восстановить их; группе армий “Юг” продолжать операции против советских войск западнее Днепра, захватить плацдармы в районе Киева и южнее, уничтожить 5-ю армию Юго-Западного фронта»⁹⁸.

Такое решение было обусловлено возросшим сопротивлением советских войск и непрерывным ростом потерь немецких армий, особенно в танковых группах. Гитлер считал, что в создавшихся условиях одновременное наступление на Ленинград, Москву и в сторону Донбасса уже невозможно, и решил сначала добиться намеченных целей под Ленинградом и на юге Советского Союза, а наступление на Москву остановить. Пожалуй, это был первый случай с начала Второй мировой войны, когда немецко-фашистские армии вынуждены были перейти к обороне на главном стратегическом направлении фронта⁹⁹.

Немецкое командование всячески стремилось повысить боевую готовность тех резервных батальонов, которые поступали на пополнение групп армий. Солдаты этих частей и подразделений приобретали навыки борьбы с танками противника, умение работать с огнеметным оружием, действовать решительно после нанесения мортирного огневого удара по долговременным укреплениям противника, умело использовать самозарядное оружие и оптические прицелы. Особое внимание уделялось бесшумному овладению передовыми траншеями русских войск и умению действовать в ближнем бою.

Германские офицеры удивлялись, что в тактике русских войск практически ничего не изменилось с периода финской кампании. Русская тактика наступления была такова: трехминутный огневой налет, потом пауза, после чего атака пехоты с криком «Ура!» глубоко эшелонированными боевыми порядками (до 12 волн) без поддержки огнем тяжелого оружия, даже в тех случаях, когда атаки проводятся с дальних дистанций. И тогда невероятно большие потери несли русские. Несомненно, такая тактика была и прежде, в начальных боях, но затем она менялась под воздействием боевого опыта пограничных войск и морской пехоты. Здесь тихо, бесшумно, ползком к переднему краю врага, к охране тех или иных объектов: сняли часовых и в траншеи – рукопашный бой, гранаты, лопаты, кинжалы, армейские ножи и т. д. Другим явно выраженным недостатком (если можно так считать) являлось то, что занимаемые советскими войсками новые рубежи не готовились заранее: не отрывались окопы для одиночного бойца, отделения, взвода и огневых средств. И здесь, несомненно, были повинны все командиры: от командующих армией до командира отделения. Солдата необходимо было защитить окопом, взаимодействием соседа, огневой поддержкой. Нередки были факты самоустранения от переднего края командиров рот, батальонов и т. д. Кстати, немецкая пехота это умело использовала.

Гитлер понимал, что боевой успех в битве с Красной армией, да и не только с ней, может быть достигнут при наличии в составе германской армии достаточно сильных, обновленных танковых соединений. Поэтому он требовал от своих конструкторов боевых машин создания более совершенных и значительно превосходивших советские танки Т‑34 и KB, но он сразу же дал указание на то, что все новые танки должны оставаться в Германии с целью: во‑первых, не допустить утечки тактико-технических данных новых машин; во‑вторых, готовить сразу же здесь танковых специалистов; в‑третьих, формировать целые соединения и полными их направлять на фронт. И далее, Гитлер заявил, что оставшиеся без танков соединения будут пополняться за счет таких же соединений, а освободившиеся специалисты будут направляться в Германию для овладения новыми боевыми машинами.

Август 1941 г. не был благоприятным для германских войск, рвавшихся к победным реляциям по всем направлениям. Следует особо подчеркнуть, что командование групп армий с самого начала вторжения на советскую территорию рассчитывало на решающие удары своих моторизованных и танковых сил и авиации и этим достичь не только разгрома советских войск, но и парализации их дальнейших действий. Но, видимо, командование вермахта многого не учло, может, даже и не предполагало об особенности характера русских военачальников, которые обладали нестандартным, неординарным мышлением и в особые минуты его полно использовали. В дневниковой записи за 15 августа Ф. Гальдер указывает: «В районе севернее Николаева перехвачена еще одна крупная группа противника. Вследствие этого приостановлено продвижение 16-й танковой дивизии на Херсон. Ликвидация противника в западной части излучины Днепра, у Канева, идет крайне медленно, и, кроме того, эта операция носит характер фронтального вытеснения противника, в то время как она должна была преследовать цель отрезать противнику пути отхода к Днепру.

Группа армий “Центр”: командование группы армий еще не решило, сдать или удерживать дугу фронта у Ельни. Атаки противника продолжаются. По-видимому, в районе южнее Ельни имеются только слабые силы противника… Группа армий “Север”: здесь опять сказывается недостаток смелости предпринять рискованные шаги. Войска, наступающие в направлении Новгорода на участке озера Ильмень, Нарва, добились хороших результатов: фронт противника прорван, в тылу у него никаких войск нет. Нам потребуются некоторые резервы, чтобы прикрыть у Новгорода наш восточный фланг. Группа армий со своей стороны ничего для этого не делает. Командование группы армий хочет вывести и перебросить на северный участок фронта 3-ю моторизованную дивизию, в то время как на этом участке уже действуют 1-я и 58-я пехотные дивизии, Кроме того, туда же прибывает и 26-й армейский корпус из Эстонии. Таким образом, северный фланг и без того оказывается достаточно сильным. Напротив, на южном фланге никаких резервов нет, к тому же обстановка в районе Старой Руссы сковывает действующие там дивизии»¹⁰⁰.

В эти дни наблюдалась противоречивость в выработке решений ОКБ по определению своих действий на лужском и других направлениях. Ф. Гальдер в дневнике указывает: «Есть намерения приостановить наступление на центральном участке фронта у Луги именно тогда, когда как раз понадобится сковать там противника и не дать ему возможности перебросить свои силы на фланги наших войск, где успешно развивается наше наступление. ОКБ снова ввязалось в это дело. Опять возникло большое беспокойство по поводу небольших сил противника, прорвавшихся в районе южнее Старой Руссы. Это беспокойство беспочвенно, тем более что прорвавшийся противник уже приостановлен нашими войсками, спешащими сюда со всех сторон. Фюрер потребовал, чтобы группа армий “Центр” бросила в этот район не менее чем целую моторизованную дивизию. Опять мы повторяем старую ошибку, позволяя одной смело действующей русской дивизии сковать три-четыре наших дивизии. При таком положении, т. е. при слабости наших сил в условиях бесконечно больших пространств, мы никогда не добьемся успеха. Однако фон Лееб считает, что для проведения операции западнее Чудского озера будет достаточно трех дивизий…»¹⁰¹

17 августа в группе армий «Север» была начата переброска на север корпуса Шмидта. Командование группы армий из-за вклинения противника вынуждена, к сожалению, задержать 3-ю моторизованную дивизию в районе южнее озера Ильмень, вместо того чтобы направить ее вслед за войсками 1-го армейского корпуса¹⁰². Представляет интерес то, что каждый день командование группы армий «Север» получало разведсведения о том, что в районе озера Ильмень, у г. Холма, Старой Руссы обнаружены советские сибирские дивизии и т. д. 18 августа фельдмаршал фон Лееб сообщил Ф. Гальдеру о том, что он озабочен положением на участке 10-го армейского корпуса. Все солдаты выдвинуты в первую линию. Войска переутомлены. Противник продолжает оказывать сопротивление в районе севернее Старой Руссы. Здесь для использования в первой линии остаются только саперные роты. Лееб указывает: «Мы надеемся, что обстановку несколько разрядит контрудар, который нанесет Манштейн силами дивизии СС “Мертвая голова” и 3-й моторизованной дивизии. Сегодня вечером эти войска должны сосредоточиться на исходных позициях. Выход с передней линии одной дивизии продлится до завтрашнего вечера. За это время на этот участок сможет быть подброшена с юга 18-я моторизованная дивизия. Против 28-го армейского корпуса западнее Луги действуют четыре русские дивизии. На этом участке наши части не могут продвинуться вперед. 209-я пехотная дивизия слишком слаба для ведения наступательных действий. Полицейская дивизия также не способна наступать. В связи с этим части 28-го армейского корпуса должны наступать в западном направлении. 4-я танковая группа должна перебросить к Луге часть своих сил с севера»¹⁰³. В своем дневнике Ф. Гальдер указывает на то, что ему позвонил фон Лееб, чтобы доложить о положении дел группы армий «Север», что эта группа выполняет требования главкома, сможет ввести в действие моторизованную дивизию в качестве второго эшелона 1-го армейского корпуса только к завтрашнему дню…¹⁰⁴

Обстановка на советско-германском фронте складывалась так, что дорога к Ленинграду для агрессора была не из легких, каждый его шаг был сопряжен с большими потерями. А они росли. За период с 22 июня по 31 августа 1941 г. потери германской армии только по сухопутным войскам на Восточном фронте составили 14 457 офицеров, 395 541 унтер-офицер и рядовой, всего 409 998 человек, или 11,5 % средней численности германских войск (по сухопутным войскам) к общей численности 3,78 млн человек¹⁰⁵. Многие корпуса и дивизии имели половинчатую и даже меньшую укомплектованность. Бронетанковые части также несли большие потери, отдельные соединения имели всего лишь 24 % боеспособных танков¹⁰⁶. В этой сложной обстановке пополнение германских войск личным составом, боевой техникой, боеприпасами и продовольствием становилось более затруднительным. Во-первых, формирование бронетанковых соединений осуществлялось на территории самой Германии; во‑вторых, представляемые армией заявки на потребное количество боеприпасов и узлов (запасных частей) к автотехнике не соответствовало наличию на войсковых складах; в‑третьих, железнодорожное полотно (колея) на многих участках не подверглось перешиву в соответствии с европейским (германским) стандартом, что затрудняло своевременность доставки грузов в заявленные пункты; в‑четвертых, в это время активизировалась боевая и диверсионная деятельность советских партизанских отрядов и разведывательных групп в тылу немецких войск и др. Следует особо подчеркнуть, что в командовании сухопутных войск группы армий «Север» стал наблюдаться процесс несогласованности, а точнее, недоверия друг к другу и тем более к Гитлеру как Верховному главнокомандующему. 21 августа 1941 г., на 61-й день войны, Гитлер издал директиву № 441412/41, определяющую основные решения для всей восточной кампании. Директива гласила: «Предложения главного командования сухопутных войск от 18.08 о продолжении операции на Востоке расходятся с моими планами. Я приказываю следующее:

1. Важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на р. Донец и блокирование путей подвоза русскими нефти с Кавказа. На севере такой задачей является окружение Ленинграда и соединение с финскими войсками.

2. На редкость благоприятная оперативная обстановка, сложившаяся в результате выхода наших войск на линию Гомель – Почеп, должна быть незамедлительно использована для проведения операций смежными флангами групп армий “Юг” и “Центр” по сходящимся направлениям. Целью этой операции являются не только вытеснение за Днепр 5-й русской армии частным наступлением 6-й армии, но и полное уничтожение противника, прежде чем его войска сумеют отойти на рубеж Десна, Конотоп, Сула. Тем самым войскам группы армий “Юг” будет обеспечена возможность выйти в район восточнее среднего течения Днепра своим левым флангом совместно с войсками, действующими в центре, продолжать наступление в направлении Ростов – Харьков.

3. От группы армий “Центр” требуется, чтобы она, не считаясь с планами последующих операций, бросила на проведение вышеупомянутой операции такое количество сил, которое обеспечило бы выполнение задачи по уничтожению 5-й русской армии и в то же время позволяло группе армий отражать атаки противника на центральном направлении на таком рубеже, оборона которого потребовала бы минимального расхода сил. Решение выдвинуть левый фланг группы армий “Центр” на возвышенность у Торопца и сомкнуть его с правым флангом группы армий “Север” остается без изменений.

4. Захват Крымского полуострова имеет первостепенное значение для обеспечения подвоза нефти из Румынии. Всеми средствами, вплоть до ввода в бой моторизованных соединений, необходимо стремиться к быстрому форсированию Днепра и наступлению наших войск на Крым, прежде чем противнику удастся подтянуть свежие силы.

5. Только плотная блокада Ленинграда, соединение с финскими войсками и уничтожение 5-й русской армии создадут предпосылки и высвободят силы, необходимые для того, чтобы согласно дополнению к директиве № 34 от 12.08 можно было предпринять успешное наступление против группы войск Тимошенко и разгромить их»¹⁰⁷.

Стремясь как-то задержать продвижение противника, командование Северного, а затем Ленинградского фронта спешно проводило формирование дивизий и полков, которые, не обученные и слабо вооруженные, бросались на наиболее угрожаемые участки фронта. Так было во второй половине июля при одновременных ударах противника на Петрозаводск, Олонец и Ивановское. В середине августа это повторилось в большем масштабе, когда противник одновременно с прорывом фронта на новгородском направлении разорвал фронт 8-й армии и повел наступление на участке Ивановское, Сабек и на Карельском перешейке (Сортавала, Кексгольм). В конце августа и в первых числах сентября мощное и одновременное наступление 18-й, 20-й мотодивизий, 90-й пехотной дивизии и 12-й танковой дивизии немцев от Саблино на Ивановское и Мгу вынудило 23-ю армию беспорядочно отступать, теряя все артминометное вооружение трех своих стрелковых дивизий, отходя на новый рубеж¹⁰⁸.

В эти же дни группа армий «Север» в районе Луги сумела окружить группировку советских войск и преследовала прорвавшиеся наши части. 22 августа главнокомандующий сухопутными войсками Браухич получил от Гитлера памятную записку, в которой разъяснялось, что разбить Россию можно только путем «уничтожения людских ресурсов русских вооруженных сил» и «захвата или по крайней мере уничтожения экономической базы, необходимой для воссоздания русских вооруженных сил». Для этого, по мнению Гитлера, нужно в первую очередь осуществить «захват русских позиций в Прибалтике» и овладеть «районами Украины и Причерноморья, являющимися важной сырьевой и продовольственной базой для воссоздания русских вооруженных сил». Обосновывая необходимость поворота 3-й танковой группы на север и 2-й танковой группы на юг, Гитлер указывал, что группа армий «Север» своими силами «не в состоянии в ближайшее время обеспечить продвижение своих правофланговых соединений на Ленинград» и что выход войск правого крыла группы армий «Центр» (2-я армия и 2-я танковая группа) на линию Гомель – Почеп создаст одну из редких возможностей, чтобы группа армий «Юг» с помощью этих войск могла бы «уничтожить наверняка крупные силы противника и улучшить при этом исходную базу для продолжения запланированных операций».

Более двух месяцев прошло со дня вторжения германских войск на территорию СССР, но решающих успехов по выполнению плана «Барбаросса» не имелось. Само главное командование сухопутных войск (ОКХ) находилось в раздвоенных мыслях: с одной стороны – есть план, утвержденный Гитлером, и последующие директивы по его неуклонному выполнению, а с другой стороны – реальность этого плана, возможности его осуществления отсутствуют. Видимо, это понимали и те, кто обязан был выполнять задуманное. Так, командующий 2-й танковой группой генерал-полковник Гудериан (группа армий «Центр») 23 августа заявил, что 24-й моторизованный корпус невозможно бросить в наступление на юг через Стародуб из-за: 1) совершенно непригодного состояния дорог, которые не позволяют подвозить горючее; 2) из-за состояния самих войск, которые не могут участвовать в наступлении без предварительного отдыха и пополнения. Действительно, боевая численность пехотной дивизии в группе армий «Центр» сократилась в среднем на 40, в танковых дивизиях на 50 %¹⁰⁹. И это было твердое решение Гудериана. Однако утром 24 августа под воздействием убежденности фюрера о целесообразности и необходимости этого наступления Гудериан был вынужден согласиться с проведением операции на юге и сделать все возможное для реализации этой идеи¹¹⁰.

Это согласие Гудериана впоследствии ему аукнулось. Он с целью экономии времени и сохранения моторесурсов проводил передвижение своих войск непосредственно перед фронтом противника, и это привело к тому, что противник, естественно, атаковал его восточный фланг. Кроме того, причина такого положения состояла в том, что его части, продвинувшиеся далеко на восток, оторвались от войск 2-й армии, в результате этого образовалась брешь, которую противник использовал, атаковав Гудериана также и с запада. В силу всего сказанного наступательная мощь южного крыла войск Гудериана настолько понизилась, что он всех стал обвинять, ругать и на всех жаловаться¹¹¹.

Ценой больших потерь группе армий «Север» удавалось продвигаться в направлении Ленинграда. 21 августа начались бои за Ленинград на ближних подступах. Войска 42-й армии, развернутые на позициях Красногвардейского укрепрайона, вступили в бой с противником, вышедшим к Красногвардейску и перерезавшим южнее города шоссе и железную дорогу Ленинград – Луга. 22 августа советские войска вели бои на ораниенбаумском направлении. Противник был остановлен северо-восточнее Копорья. Положение Ленинграда, становившегося уже городом-фронтом, значительно осложнялось тем, что 20 августа германские войска, подтянув свежие силы, возобновили наступление на Таллин и вышли к его пригородам. Безусловно, важное значение в создании прочной обороны на подступах к Ленинграду имела упорная борьба за Таллин, полуостров Ханко, Моонзундские острова. Оборонять эти районы должны были войска Красной армии, но в связи со сложившейся в ходе войны обстановкой руководство обороной Ставка Верховного главнокомандования возложила на Военный совет Краснознаменного Балтийского флота (КБФ). Тогда в состав гарнизона Моонзундских островов входили 3-я отдельная бригада 8-й армии Северо-Западного фронта и части береговой обороны Краснознаменного Балтийского флота (всего около 24 тыс. человек). Острова Сааремаа (Эзель), Муху (Моон) оборонялись отдельной стрелковой бригадой, батальоном моряков, эстонским стрелковым батальоном, двумя инженерно-строительными батальонами и четырьмя отдельными ротами (всего около 19 тыс. человек), острова Хиума и Вормси – двумя стрелковыми и двумя инженерно-строительными батальонами и подразделениями погранотряда (всего 5 тыс. человек). Защитники островов располагали 142 орудиями береговой, полевой и зенитной артиллерии, 60 минометами, 795 пулеметами. Береговая артиллерия состояла из 17 батарей (всего 54 орудия калибра от 100 до 180 мм). Кроме того, на островах базировались 6 торпедных катеров, 17 тральщиков и несколько вспомогательных судов, а на аэродроме острова Сааремаа (Эзель) находились 13 истребителей. Общее руководство обороной островов осуществлял комендант береговой обороны Балтийского района генерал-лейтенант А. Б. Елисеев. 28 августа был оставлен город Таллин и гарнизон островов Моонзундского архипелага оказался в глубоком тылу противника, продвигающегося к Северной столице Советского Союза. В создавшихся условиях даже временное удержание Моонзундского архипелага имело большое оперативное значение, так как это, во‑первых, отвлекало часть германских сил, наступавших на Ленинград, во‑вторых, на островах базировались силы флота, которые препятствовали проникновению германских кораблей в Рижский и Финский заливы, и, в‑третьих, с расположенных на островах аэродромов советская дальняя и морская авиация наносила бомбовые удары по военно-промышленным центрам Германии и ее столице.

Для захвата островов Моонзундского архипелага германское командование выделило 61-ю и 217-ю пехотные дивизии, артиллерийские, инженерные части и авиацию. Всего около 50 тыс. человек. Высадку войск и их действия на островах поддерживали с моря 3 крейсера и 6 миноносцев. Первая попытка высадки десанта на острова была предпринята немцами 6 сентября 1941 г. Она была сорвана умелыми действиями гарнизона Моонзундского архипелага, поддержанными огнем береговых батарей острова Осмуссар. В ходе второй попытки, осуществленной 8 сентября, германским частям удалось высадиться на острове Вормси. После трехдневных упорных боев советские войска оставили этот остров¹¹².

14 сентября немецкий десант высадился на острове Муху. Бои продолжались в течение четырех суток, после чего гарнизон острова вынужден был отступить. На рассвете 17 сентября германские части форсировали мелководный пролив Вяйке. Начались бои на острове Сааремаа. Широкомасштабные действия противника вынудили советское командование отказаться от ведения боевых действий на данном фронте и отдать приказ на отвод войск на заранее подготовленные оборонительные рубежи полуострова Сырве. С 22 сентября на этом участке начались бои, продолжавшиеся в течение двух недель. Несмотря на упорное сопротивление советских войск, немцам удалось прорвать оборону. В ночь на 3 октября остатки гарнизона защитников Сырве были эвакуированы на остров Хиума. 12 октября частям вермахта удалось высадиться на о. Хиума. 13 октября гарнизон получил приказ военного совета КБФ начать эвакуацию на о. Ханко и о. Осмуссар. До 22 октября удалось вывезти 570 человек. Оставшаяся на острове часть гарнизона продолжала героически сражаться с врагом и должна была покинуть его на катерах, присланных с о. Ханко. Однако вышедшие оттуда 22 октября катера так и не смогли прорваться¹¹³.

Положение Ленинграда продолжало усложняться. 25 августа немецкие части заняли Лугу. Перешел в наступление германский 56-й моторизованный корпус. В целях ограничения и возможного приостановления наступления действий германских войск принимается решение о создании 48-й армии. Основу ее составила 1-я стрелковая дивизия НКВД, усиленная двумя ротами танков Т‑26 и KB и одним дивизионом 155-мм гаубиц¹¹⁴. Силами этой дивизии и отдельной горнострелковой бригады предполагалось не только удержать ст. Мга, но и отбросить противника из района Мги в южном направлении. 1-й стрелковой дивизии НКВД уже 21 августа пришлось вступить во встречный бой в районе Ивановского и Павлово (у устья р. Мга) против 122-й пехотной дивизии, введенной в этот день противником в сражение из второго эшелона. Враг пытался форсировать р. Неву и, развивая наступление, соединиться с финскими войсками на Карельском перешейке. Части стрелковой дивизии НКВД минометным и артиллерийским огнем успешно отразили атаку противника и сами перешли в наступление. Враг с большими потерями отступил. Но у ст. Мга наши войска постигла неудача. Не выдержав удара 20-й моторизованной дивизии врага, части отдельной горнострелковой бригады оставили Мгу и отошли в северном направлении. С 1 по 16 сентября 1-я стрелковая дивизия НКВД и отдельная горнострелковая бригада отражали беспрерывные атаки 122-й пехотной и 20-й моторизованной дивизий противника в районе севернее Мги. Вражеские части по-прежнему стремились выйти к р. Неве и форсировать ее. Одновременно они пытались выйти к южному берегу Ладожского озера. Боевые действия 1-й стрелковой дивизии НКВД поддерживали своим огнем корабли КБФ, расположенные на р. Неве (эсминцы «Строгий», «Стройный» и крейсер «Максим Горький»).

Неутешительные данные германской авиационной разведки стали сильно беспокоить немецкое командование, узнавшее об увеличении количества у Красной армии боевых и других самолетов. По состоянию на 21 августа разведка представила следующие данные: истребителей – 750, бомбардировщиков – 650, самолетов прочих типов – 700. Всего противник, т. е. Красная армия, имеет в своем составе 2400 боевых самолетов плюс к этому 1100 учебных и, кроме того, на заводских аэродромах находятся еще 200 самолетов. Таким образом, в зоне действия немецкой авиации воздушной разведкой противника было выявлено до 3700 самолетов¹¹⁵. Представляет интерес заявление Ф. Гальдера о том, что, несмотря на тяжелое потрясение, выпавшее Красной армии и ее командирам, она сумела до настоящего времени (до 28 августа) сохранить и разместить в первой линии 110 дивизий (хотя по своей боеспособности они соответствуют 65 немецким дивизиям), во второй линии и тылу – 40 дивизий. После боев у Великих Лук противник также сумел сохранить в первой линии прежнее количество дивизий, подтянув сюда несколько дивизий из тыла. В тылу у него осталась 21 дивизия¹¹⁶. Причем это касалось только советских дивизий, стоявших перед группами армий «Центр» и «Север»¹¹⁷.

Офицерский корпус германских сухопутных войск ежедневно терял 200 офицеров. Потребность в них в связи с потерями до ноября составляла 11 тыс. человек. Гальдер считал, что можно будет заполнить эту потребность за счет окончивших офицерские курсы и за счет офицеров запаса. Но этим можно удовлетворить только 8 тыс. офицерских вакансий¹¹⁸.

5 сентября состоялось совещание у Гитлера. В числе главных вопросов на нем ставились: Ленинград; наступление на войска Тимошенко; сражение на юге. При рассмотрении первого вопроса указывалось: 1) Ленинград. Цель достигнута. Отныне район Ленинграда будет «второстепенным театром военных действий». Исключительно важное значение Шлиссельбурга. Для полного окружения Ленинграда по внешнему кольцу (до Невы) потребуется 6–7 дивизий. Сильные пехотные части сосредоточить по возможности за Невой. Окружение с востока; соединение с финнами.

Танки (корпус Рейнгардта) и авиация (части 1-го воздушного флота) возвращаются в прежнее подчинение. Необходимо очистить от противника побережье. Соединение с финскими войсками следует попытаться осуществить в районе Лодейного Поля. 2) Наступление на войска Тимошенко¹¹⁹. Плотно охватить противника! Наступление начать по возможности через 8–10 дней. Задача – окружить и уничтожить. 3) Из района Ленинграда на юг перебросить одну танковую и две моторизованные дивизии. Независимо от этого позже из района Валдайских высот будет наступать 16-я армия¹²⁰.

8 сентября немецкие войска прорвали нашу оборону у Шлиссельбурга – Ленинград оказался блокирован с суши. Связь с городом, его снабжение с этого времени производились лишь по воздуху и по Ладожскому озеру. Фронт под Ленинградом практически стабилизировался до середины октября. Бои носили местное значение. Все попытки противника форсировать Неву и организовать наступление навстречу финской армии на Карельском перешейке были отражены. В этот день немецкая авиация произвела первый массированный налет на Ленинград: на город было сброшено 6327 зажигательных и 48 фугасных (весом по 250–500 кг) бомб. Чудовищные планы уничтожения города и его населения стали проводиться гитлеровцами с первого дня осады. 4 сентября 1941 г. немцы начали обстрел города из 240-мм орудий, подтянутых в район ст. Тосно. Снаряды разорвались на ст. Витебская-Сортировочная, на территории заводов «Салолин», «Красный нефтяник» и «Большевик». На другой день артиллерийскому налету подверглись жилые кварталы города. Вскоре батареи тяжелой артиллерии противника заняли огневые позиции в нескольких километрах от юго-западной окраины Ленинграда, а также в Пушкине и на Дудергофских высотах. Начался почти непрерывный обстрел города. Насколько были интенсивны артиллерийские обстрелы в осенние месяцы 1941 г., можно судить по тому, что с 4 сентября по 30 ноября Ленинград обстреливался 272 раза общей продолжительностью 430 часов. В отдельные дни артиллерийский огонь не выпускал население из убежищ по 18 часов подряд. По данным штаба ПВО Ленинграда, в сентябре по городу было выпущено 2214 снарядов, в октябре – ноябре – 5115 и в декабре – 2456. Всего в 1941 г. в городе разорвалось 13 077 артиллерийских снарядов¹²¹. В среднем в этом году снаряды падали на заводы, улицы и площади города более 27 дней в месяц. Свободными от артобстрела были только 12 дней.

6 сентября, почти одновременно с артиллерийскими обстрелами, начались налеты бомбардировочной авиации. В этот день была объявлена 129-я воздушная тревога. После этого первого налета начались массированные удары вражеской авиации с широким применением зажигательных бомб. 9, 10 сентября и в последующие дни немецкая авиация подвергала жестокой бомбардировке Ленинград, особенно налету были подвергнуты Выборгский, Приморский, Смольнинский, Кировский, Куйбышевский, Московский и Василеостровский районы города. За четыре месяца 1941 г. на Ленинград немецкая авиация сбросила 3493 фугасных и 66 200 зажигательных бомб. В результате артиллерийских обстрелов и бомбардировок с воздуха в городе погибло 4483 и ранено 15 543 человека¹²².

Теперь перед городом, его военным и гражданским руководством встала исключительно важная задача – мобилизовать все свои силы, всю энергию и волю на организацию обороны, на собирание всего необходимого для отражения натиска врага, на преодоление блокады, на превращение города в сражающийся фронт. Безусловно, осажденный Ленинград надеялся, нет, он был уверен в том, что не будет брошен, оставлен наедине с врагом, он знал, что будет поддержан, в том числе и активными боевыми действиями других фронтов и армий. И он был поддержан. Враг все сильнее и сильнее ощущал ненависть к себе и удары старым и новым оружием. 6 сентября 1941 г. войска Резервного фронта в ходе Ельнинской операции освободили г. Ельню. В этой битве на Смоленской земле храбро сражалась 24-я армия, которой командовал К. И. Ракутин, в недавнем прошлом начальник штаба пограничных войск Ленинградского погранокруга.

10 сентября соединения Ленинградского фронта приступили к осуществлению Синявинской наступательной операции. Цель ее заключалась в прорыве блокады Ленинграда. Однако советским войскам удалось лишь захватить в районе Московской Дубровки небольшой плацдарм. В этот же день завершилось Смоленское сражение, в ходе которого советские войска нанесли тяжелый урон германской группе армий «Центр» и вынудили их перейти к обороне на главном направлении.

Серьезное беспокойство у советского военного и политического руководства вызывало положение Ленинграда в связи с захватом немецкими войсками Шлиссельбурга (Петрокрепости). Выйдя к южному берегу Ладожского озера и к Неве от Шлиссельбурга до Усть-Тосно, немецкие войска пытались форсировать реку, чтобы развить наступление в северо-западном направлении навстречу частям финской армии, отстоявшим от них по прямой на расстоянии 60 км. Однако все попытки вермахта переправиться через Неву были отбиты 1-й дивизией НКВД (полковник С. И. Донсков) и частями 115-й стрелковой дивизии (генерал-майор В. Ф. Коньков). Финские войска также не смогли преодолеть эту узкую полосу и пробиться навстречу немцам. Севернее Ленинграда 23-я армия после ожесточенных августовских боев сдержала натиск частей и соединений финской армии перед Карельским укрепленным районом. Германское командование в целях выполнения задуманного плана создало 9 сентября две группировки из соединений 4-й танковой группы и 18-й армии: одну – в составе восьми дивизий западнее Красногвардейска и другую – в составе трех дивизий юго-восточнее Колпина. Главный удар враг наносил из района Скворцы в направлении Красное Село, Урицк, Ленинград; вспомогательный – из района южнее Колпина вдоль Московского шоссе на Ленинград. Наступление противника на Красногвардейск началось 9 сентября. Четыре дня на этом участке фронта шли непрерывные бои. 2-я и 3-я гвардейские дивизии народного ополчения, 1-я бригада морской пехоты и пулеметно-артиллерийские батальоны Красногвардейского укрепленного района отражали яростный натиск врага. Весь день 9 сентября немецкие войска пытались преодолеть Неву. Одновременно они рвались к Ленинграду с юга, для соединения с финской армией на Карельском перешейке. Атаки немецких войск с левого берега Невы были отбиты специально созданной Невской оперативной группой. К югу от Ленинграда события развивались более драматично. Там, на узком участке от Колпина до Ропши, удар пришелся по соединениям 42-й и 55-й армий, которыми командовали генералы Ф. С. Иванов и И. Т. Лазарев. Их войска и штабы нуждались в лучшей организованности, в дисциплине и стойкости, но более всего в мастерстве, которого так не хватало только что сформированным соединениям и объединениям. 12 сентября 42-я армия оставила Красное Село. До Ленинграда оставалось 10 км. Угроза городу была реальная. Еще 9 сентября Сталин, Молотов, Маленков, Берия в телеграмме К. Е. Ворошилову и А. А. Жданову указывают: «Нас возмущает ваше поведение, выражающееся в том, что вы сообщаете нам только лишь о потере вами той или иной местности, но обычно ни слова не сообщаете о том, какие же вами приняты меры для того, чтобы перестать, наконец, терять города и станции. Так же безобразно вы сообщили о потере Шлиссельбурга. Будет ли конец потерям? Может быть, вы уже предрешили сдать Ленинград? Куда девались танки KB, где вы их расставили, и почему нет никакого улучшения на фронте, несмотря на такое обилие танков KB у вас? Ведь ни один фронт не имеет и половинной доли того количества KB, какое имеется у вас на фронте. Чем занята ваша авиация, почему она не поддерживает действия ваших войск на поле? Подошла к вам помощь дивизии Кулика – как вы используете эту помощь? Можно ли надеяться на какое-либо улучшение на фронте, или помощь Кулика тоже будет сведена к нулю, как сведена к нулю колоссальная помощь танками KB? Мы требуем от вас, чтобы вы в день два-три раза информировали нас о положении на фронте и о принимаемых вами мерах»¹²³.

В Ставке Верховного главнокомандования осознавали, что в это сложное время, когда оперативно-боевая обстановка на фронтах, и тем более на Ленинградском, меняется исключительно быстро, требовалось принятие смелых решений, а к этому маршал К. Е. Ворошилов и другие, входившие в круг командования фронтом, не были готовы. И. Сталин был расстроен тем, что Г. К. Жуков, связанный с проведением Смоленского сражения, не может выехать в Ленинград и принять на себя командование фронтом. С освобождением Ельни Г. К. Жуков доложил И. Сталину о результатах боев за Ельню и о своей готовности вылететь в Ленинград. В своих воспоминаниях Г. К. Жуков указывал на то, что И. В. Сталин, посылая его в сентябре 1941 г. на Ленинградский фронт, сказал: «Езжайте под Ленинград. Ленинград в крайне тяжелом положении. Немцы, взяв Ленинград и соединившись с финнами, могут ударить в обход северо-востока на Москву, и тогда обстановка осложнится еще больше»¹²⁴.

12 сентября 1941 г. генерал армии Г. К. Жуков, прибывший в Ленинград вместе с группой генералов, сменил на посту комфронта К. Е. Ворошилова, который убыл в Москву. Новый командующий вместе с Военным советом фронта принимал решительные меры, чтобы предотвратить прорыв врага в Ленинград. Обладая волевым характером, он быстро оценил обстановку и, опираясь на мощную поддержку партийной организации города, без промедления приступил к действиям. Он переводит значительное число моряков с кораблей в сухопутные части; снимает некоторые войсковые соединения с Карельского перешейка и ставит их на особо опасные участки в районе Урицка и Пулковских высот; формирует резервные части, пополняет их рабочим ополчением, в составе которого была значительная часть коммунистов – рабочих заводов Ленинграда; снимает часть зенитных орудий, расположенных в городе, и использует их как противотанковые средства. Собрав в кулак около 50 тыс. воинов, оснастив новые части техникой, Жуков предпринимает контрудар в направлении Колпино – Ям-Ижора, стараясь прорвать боевые порядки противника и нанести фланговый удар основной группировке немецких войск, наступавшей на Ленинград¹²⁵.

42-я армия, усиленная 5-й дивизией народного ополчения, 10-й стрелковой дивизией, 701-м полком 142-й стрелковой дивизии, получила приказ не допустить вторжения немецких войск в город через Пулковские высоты и Горелово. По свидетельству Г. К. Жукова, Военный совет Ленинградского фронта направил часть зенитных орудий на самые опасные участки обороны для борьбы с немецкими танками и принял меры по усилению инженерного оборудования обороны в районе Пулковских высот. Исходя из неспособности генерала Ф. С. Иванова управлять армией, вместо него командующим 42-й армией был назначен генерал И. И. Федюнинский. Армия укреплялась дополнительными силами, строились оборонительные сооружения и боевые рубежи. В спешном порядке на усиление 42-й армии выдвигались части 21-й дивизии НКВД и 6-й дивизии народного ополчения. Корабельная артиллерия КБФ сосредоточила основной огонь по 4-й танковой группе и 18-й армии. Генерал армии Г. К. Жуков потребовал изменить характер боевых действий, перейти к активной обороне, нанести ряд контрударов и непрерывно контратаковать противника, который предпринимал все усилия по захвату новых населенных пунктов и укреплению в них. Соединениям 18-й немецкой армии удалось выйти непосредственно к пос. Володарский, танковой группе захватить Финское Койрово и подойти к Пулковским высотам. 42-я армия отошла на Пулковский рубеж, строительство которого так и не успели завершить. Генерал армии Жуков ввел в бой находившуюся в резерве 10-ю стрелковую дивизию. Совместно с 11-й стрелковой дивизией и 5-й дивизией народного ополчения она 14 сентября после артиллерийской подготовки контратаковала противника. В итоге ожесточенных боев вражеские войска были выбиты из Сосновой Поляны и Финского Койрово. Поселки Володарский и Урицкий по несколько раз переходили из рук в руки. Ценой больших потерь врагу все же удалось захватить их и 16 сентября выйти на побережье Финского залива. Сухопутные коммуникации 8-й армии оказались отрезанными от Ленинграда. 10-я стрелковая дивизия, оттесненная к Петергофу, была передана в подчинение этой армии.

Обстановка складывалась чрезвычайно сложная. 17 сентября Г. К. Жуков отдал приказ, суть которого сводилась к тому, что за оставление без письменного приказа рубежа Лигово, Верхнее Койрово, Пулковские высоты, Шушары, Колпино все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу.

Военный совет фронта направил в этот же день военным советам 42-й и 55-й армий строжайший приказ, в котором говорилось, что рубеж Лигово – Кискино – Верхнее Койрово – Пулковские высоты – районы Московской Славянки, Шушар и Колпино имеют особо важное значение в обороне южной части Ленинграда и поэтому должны быть удержаны во что бы то ни стало. «Ни шагу назад! Не сдавать ни одного вершка земли на ближних подступах к Ленинграду!» – требовал приказ. И войска выполнили это требование. Непрерывными контратаками они вынудили немцев перейти от наступления к обороне и нанесли им большие потери, остановили их наступление на рубеже Урицк – восточная окраина городов Пушкин, Колпино. Германское командование вынуждено было отказаться от дальнейших попыток захватить Ленинград штурмом¹²⁶. 12 сентября 1941 г. фронт 42-й армии стабилизировался на рубеже Лигово – Нижнее Койрово – Пулково, 55-й армии – по линии Пулково – Большие Кузьминки – Путролово – Новая. 20 сентября советские войска отбили у врага Новый Белоостров. Фронт на Карельском перешейке стабилизировался по р. Сестре. Начались ожесточенные бои на Невском «пятачке» – левобережном плацдарме у Московской Дубровки.

23 сентября фашистские войска захватили Петергоф. Они пытались развивать наступление на фронте от Пулковских высот до Финского залива, нанося главный удар по позициям 5-й дивизии народного ополчения, но успеха не имели: вражеские атаки повсюду разбивались о стойкость защитников Ленинграда. В тылу врага, восточнее Шлиссельбурга, высадился десант моряков-балтийцев. Они с боем пробивались к Ладожским каналам, но закрепиться не смогли. Не принесла успеха повторная попытка высадить озерный десант, которую предприняли моряки-ладожане 25 сентября.

Блокада Ленинграда вызвала немало разных мнений среди германского генералитета и прежде всего о дальнейшей судьбе восточной кампании. Одни заявляли, что вермахт победоносно и скоро закончит эту войну в России. Другие были убеждены в том, что Япония вступит в военные действия с советскими войсками на Дальнем Востоке. Многие были уверены в активизации боевых действий вермахта в Азии и Африке. Естественно, все расчитывали, что Финляндия также проявит больше решимости в завоевании карельских земель, и др. Однако германская разведка, в том числе и службы абвера, заявляли о том, что для групп армий «Центр» и «Север» по-прежнему остаются опасными участки западнее Брянска, восточнее Смоленска, Волховское направление и др. Попытки некоторых командующих группами войск вермахта заполучить в свое подчинение целые соединения из войск групп «Центр» и «Север» для усиления наступательных операций встретили категорическое «нет». Командующий группой армией «Центр» генерал-фельдмаршал Бок заявил: «В центре (на восточном участке фронта группы армий “Центр”) главные усилия противник, как и прежде, сосредоточивает перед фронтом 20, 9 и 8-го армейских корпусов. Группа армий “Центр” сковывает на этом 120-км участке фронта 27 стрелковых, 5 танковых и 7 резервных русских дивизий, а всего – 39 соединений»¹²⁷. Командующий группой армий «Север» генерал-фельдмаршал Лееб категорично требует оставить в его распоряжении корпус Рейнгардта и 8-й авиационный корпус¹²⁸.

Отличительной особенностью частей и соединений фронтов во втором полугодии 1941 г. являлось то, что в структуре частей Красной армии произошли значительные изменения. Если в первые месяцы войны войска представлялись стрелковыми дивизиями, бригадами, полками и батальонами, артиллерийскими, зенитно-артиллерийскими полками, батальонами и дивизионами, то уже в декабре 1941 г. в штатную структуру стали входить такие части, как противотанковые полки и батальоны, гвардейские минометные дивизионы, понтонно-мостовые батальоны, аэросанные батальоны, лыжные полки и батальоны, отряды морской пехоты, инженерно-саперные батальоны, отдельные бронепоездные батальоны и др. Уже их название свидетельствует о том, что начавшаяся война внесла коррективы в штатно-войсковые структуры и потребовала создания частей, которые больше соответствовали интересам боя. Ставка не стремилась передавать все свои соединения, а накапливала их на формирование новых фронтов, резервных армий и специальных соединений. Большое внимание уделяется созданию и обеспечению войск радиосвязью. Особую значимость приобретало рождение гвардейских соединений и частей. Их днем рождения считается 18 сентября 1941 г., когда за массовый героизм, мужество личного состава, высокое воинское мастерство 4 стрелковые дивизии 24-й армии генерал-майора К. И. Ракутина были переименованы в гвардейские. 18 сентября приказом народного комиссара обороны № 308 дивизии 100-я (командир генерал-майор И. Руссиянов), 161-я (командир полковник П. Москвитин), 127-я (командир полковник А. Акименко) и 153-я (командир полковник Н. Гаген) стрелковые дивизии были преобразованы в 1, 2, 3 и 4-ю гвардейские стрелковые дивизии. Это явилось началом создания советской гвардии. В трудные дни Ленинградской битвы на помощь городу пришли 3-я и 4-я гвардейские дивизии.

Но далеко не все успешно шло в 54-й армии, которой командовал маршал Г. И. Кулик. К действиям его армии у Ставки было немало серьезных претензий.

Защитники Ленинграда знали, что население и других советских городов, оказавшись в окружении, не опускает руки, а проявляет свою решимость, чтобы разорвать вражеское кольцо. 22 сентября 1941 г. советские войска нанесли в восточном секторе обороны Одессы комбинированный удар: высадку морского десанта, воздушного десанта в тыл противника и одновременное наступление сухопутных сил. Противник был отброшен на 5–8 км, но прорвать кольцо не удалось. Положение блокированного Ленинграда оставалось тяжелым. 12 сентября 1941 г. в порт Осиновец прибыл первый конвой судов, доставивший для Ленинграда 800 т зерна. С этого дня начала действовать водная трасса Дороги жизни, из портов Нижняя Ладога и Кобона до порта Осиновец. В этот же день в блокадном городе было произведено второе снижение продовольственных норм по карточкам: рабочим и ИТР стали отпускать по 500 г хлеба в день, служащим и детям до 12 лет – 300 г, иждивенцам – 250 г. С 1 октября рабочим и ИТР стали выдавать по 400 г хлеба, а остальным категориям населения по 200 г в день. Следует отметить, что 15 сентября в Одессе были введены карточки на отпуск воды для нужд населения.

Для того чтобы облегчить положение блокированного города, Ставка ВГК решила провести наступательную операцию с целью деблокады Ленинграда. Наступление должно было вестись на Синявинском направлении силами 54-й армии извне и войск Ленинградского фронта из блокадного кольца. Начало операции было намечено на 20 октября. Однако германское командование, стремившееся как можно быстрее овладеть городом и высвободить силы для действия на московском направлении, 16 октября начало наступление своих войск в северо-восточном направлении через Тихвин на Лодейное Поле. В нем приняли участие 39-й моторизованный корпус 16-й немецкой армии и 1-й армейский корпус 18-й армии, имевшие задачу прорвать оборону советских войск и соединиться с финнами на р. Свирь.

Развернулись встречные бои. Наступательная операция войск Ленинградского фронта, начавшаяся 20 октября, осталась незавершенной. Одной из причин послужило то, что в это время германская армия начала очередное наступление на Москву, и в этих условиях ставка ВГК не только не усилила войска Ленинградского фронта резервами, но и, напротив, была даже вынуждена часть сил фронта, участвовавших в боях на Синявинском направлении, перебросить на Волховское. 8 ноября германским войскам удалось захватить г. Тихвин и тем самым перерезать последнюю железную дорогу, по которой до Ладожского озера перевозились грузы для блокированного Ленинграда. В последующие дни немцы вплотную подошли к Волхову и железнодорожной ст. Войбокало. Это создало чрезвычайно опасную ситуацию для Ленинграда и не только. Ставка Верховного главнокомандования настоятельно потребовала от руководства обороны города, от военных советов фронта и армий осознания всей остроты создавшегося положения и принятия решительных мер. Дальнейшее продвижение частей вермахта было остановлено на этом рубеже. Это позволило советскому командованию несколько усилить резервами 54-ю армию Ленинградского фронта и непосредственно подчиненные ей (Ставке) войска 4-й и 52-й армий и подготовить операцию, вошедшую в историю как Тихвинская наступательная операция. 12 ноября войска 52-й армии (командующий генерал-лейтенант Н. К. Клыков) перешли в наступление в районе Maлой Вишеры и после упорных боев 20 ноября овладели ею. 19 ноября начала наступление в районе Тихвина наносившая главный удар 4-я армия (командующий генерал армии К. А. Мерецков, с 16 декабря – П. А. Иванов). Прорвать оборону германских войск удалось лишь в начале декабря, когда в результате удара советских войск на Ситомлю создалась угроза окружения Тихвинской группировки. В ночь на 9 декабря войска 4-й армии штурмом овладели Тихвином. 15 декабря советские войска освободили Ситомлю, а 16 декабря – Большую Вишеру. Войска 54-й армии (командующий генерал-майор И. И. Федюнинский) оборонялись до 25 ноября, 26 ноября они нанесли контрудар и разблокировали участок железной дороги Тихвин – Волхов.

17 декабря 1941 г. Ставка Верховного главнокомандования образовала Волховский фронт (командующий генерал армии К. А. Мерецков). В состав фронта вошли 4, 52, 59, 26-я армии. В конце декабря (27 декабря) войска 4-й и 52-й армий Волховского фронта вышли к р. Волхов на фронте Кириши – Новгород, захватили на левом берегу плацдармы в районе Лезни, Хмелище, севернее Грузино и продолжали вести бои по их расширению. Большим достижением войск Ленинградского фронта явилось завершение Тихвинской наступательной операции (начало 12 ноября). В ходе операции войска 54-й и 52-й армий прорвали оборону противника, разгромили его Тихвинскую группировку и продвинулись в полосе до 150 км на глубину до 40–50 км. К концу операции они вышли на рубеж севернее Погостье, Кириши и на р. Волхов на участке Кириши, Грузино, Селище, Дубровка, захватив плацдарм на западном берегу р. Волхов севернее и южнее Грузино. В ходе этой операции были освобождены Тихвин, Будогощь и Малая Вишера. Враг был отброшен в исходное положение, с которого 16 октября он начал свое наступление на Тихвин.

7 января 1942 г. завершилась Московская наступательная операция, в ходе которой советские войска разгромили ударные группировки врага, нанесли поражение 38 вражеским дивизиям и продвинулись на запад на 100–250 км. Этим ударом войск Красной армии была снята непосредственная угроза Москве.

Северо-Западный фронт в этот же день начал Старо-Русскую наступательную операцию против немецко-фашистских войск 16-й полевой армии. Не оставался в стороне от активных боевых действий и Волховский фронт. 7 января началась Любанская наступательная операция с целью деблокады Ленинграда. 13 января 54-я армия Ленинградского фронта вновь перешла в наступление в общем направлении на Тосно. Одновременно начали наступление и соединения Волховского фронта. 18 января, выполняя задания командования Северо-Западного фронта, партизаны 2-й ленинградской партизанской бригады в тяжелом ночном бою захватили и несколько часов удерживали большую часть г. Холм – важнейшего опорного пункта врага. Противнику был нанесен большой урон. Но в этом же ночном бою погибли командир отряда «Дружный» В. И. Зиновьев, посмертно удостоены звания Героя Советского Союза и секретари райкомов партии Ф. Е. Барулин и П. В. Селецкий¹²⁹.

25 декабря 1941 г. в блокадном Ленинграде была произведена первая прибавка хлебного пайка. Рабочие и ИТР стали получать по 350 г, служащие, иждивенцы и дети по 200 г. На фронте паек – 600 г, в тыловых частях – 400 г. 24 января 1942 г. нормы выдачи хлеба были вторично повышены в Ленинграде. По рабочей карточке теперь выдавалось 400 г хлеба в день, служащим – 300 г, детям и иждивенцам – 250 г. В пригородах, Сестрорецке и Ораниенбауме рабочим и ИТР выдавалось по 350 г, всем остальным – 200 г печеного хлеба.

С глубоким уважением, признательностью и безусловной гордостью за стойких и смелых бойцов и командиров Красной армии и всех защитников Ленинграда отозвался французский генерал Ш. де Голль. В своем выступлении 20 января 1942 г. он сказал: «Германская армия, почти полностью брошенная начиная с июня 1941 г. в наступление на всем протяжении этого гигантского фронта, оснащенная мощной техникой, рвущаяся в бой в погоне связавших новыми успехами, усиленная за счет сателлитов, из честолюбия или страха за свою судьбу с Германией, – эта армия отступает сейчас под ударами русских войск…

Страдающая Франция вместе со страдающей Россией. Сражающаяся Франция вместе со сражающейся Россией. Повергнутая в отчаяние Франция вместе с Россией, сумевшей подняться из мрака бездны к солнцу величия»¹³⁰.

Внимательно следя за ходом боевых действий противоборствующих сторон, генерал Ш. де Голль был восхищен величайшим мужеством советских воинов в борьбе с коварным врагом в лице фашистской Германии. Несомненно, у генерала щемило сердце от того, что французы не обладали таким мужеством и прежде всего не ценили так свою независимость, поэтому скоро и сдались агрессору.

А битва на российских полях нарастала.

5 апреля 1942 г. Гитлер подписал директиву № 41 о переходе от вынужденной обороны к наступлению. В ней указывалось: «Благодаря выдающейся храбрости и самопожертвованию солдат Восточного фронта германское оружие добилось в оборонительных боях величайшего успеха огромнейшего масштаба. Враг понес тяжелые потери в людях и технике. В своем стремлении использовать мнимые первоначальные успехи этой зимой он в значительной мере израсходовал главные силы своих предназначенных для дальнейших боев резервов. Как только позволят погодные условия и характер местности, германское командование и войска восстановят свое превосходство и опять возьмут инициативу в свои руки, чтобы навязать противнику собственную волю». По общему замыслу Гитлера и его генералитета германской армии и ее союзникам следовало, сохраняя прежнее положение на фронте группы армий «Центр», добиться на севере падения Ленинграда и установить связь с финнами по суше, а на юге осуществить прорыв на Кавказ. Большим приоритетом преобладало южное направление, на котором планировалось сосредоточить все наличные войска с целью уничтожить противника на подступах к Дону и затем овладеть кавказскими нефтяными районами и перевалом через Кавказский хребет¹³¹. При этом окончательный захват Ленинграда и овладение восточной Карелией, по планам Гитлера, «остаются целью в той мере, в какой это позволит положение в районе окружения и высвобождение прочих достаточных сил»¹³².

Глава 3
Военные, политические и советские органы и их роль в организации защиты города

 
Война бушевала над городом.
Фашисты, не в силах прорваться,
Снарядами, бомбами, голодом
Пытались сломить ленинградцев.
 

А. Молчанов

Вероломное нападение фашистской Германии на нашу страну вызвало массовое возмущение советских людей, выражающих готовность к защите своей родины. Особенно это проявилось в Ленинграде, оказавшемся главной целью германской агрессии. Жители города, осознававшие величие Ленинграда как исключительного центра мировой культуры, как крупного промышленного индустриального города, как города высокой нравственности и уважения друг к другу, восприняли варварское нападение фашистской Германии как лишение их всех благ, как уничтожение их благополучия. Высокое осознание всего этого, гордость за свое имя «ленинградец» вселяло в сердца и души его жителей чувство сопричастности в решении судьбы города на этом кроваво-жертвенном этапе проклятой войны, навязанной фашизмом. Именно эти морально-патриотические начала были заложены и в душах партийных и советских руководителей города, которые в трудные минуты приняли на себя определение задач и путей борьбы с германским фашизмом. Поэтому с началом известия о варварской бомбардировке советских границ рано утром 22 июня в Смольном были собраны партийные, советские и военные руководители, чтобы выработать первичные меры по приведению города и области в боевую готовность. Секретарь горкома партии А. А. Кузнецов на этом экстренном совещании дал указания о ближайших задачах, связанных с начавшейся войной. На рабочие места были вызваны партийные, советские, комсомольские работники, директора предприятий, парторги ЦК и… началась военно-организаторская и массово-политическая работа по защите своей страны и города.

В 17:00 часов вышел специальный выпуск газеты «Ленинградская правда», в котором было помещено обращение к советскому народу, первые военные указы, резолюции митингов рабочих коллективов Ленинграда. «193-миллионный советский народ, – говорилось в передаче Ленинградского радио, – как один, встает на великую войну с гнусным фашизмом, посмевшим напасть на наши границы. Успех этой войны будет решаться нашими славными пехотинцами, артиллеристами, танкистами, саперами, летчиками на поле боя. И в такой же степени успех войны будет решать каждый из нас на заводе, в колхозе – всюду, где родине нужны труд и наша готовность к жертвам»¹³³. Именно это и побуждало руководителей города и области к более четкой, продуманной организации своей работы, но уже «по-военному».

Ленинградская парторганизация была одной из крупнейших в стране, имела боевые и трудовые традиции. На 1 июля 1941 г. в ее рядах насчитывалось 198 829 коммунистов. Она состояла из 19 районных организаций (15 – внутри самого города, 4 – в городах Колпино, Кронштадт, Петергоф, Пушкин, подчиненных Ленинградскому городскому совету). Они объединяли 153 531 коммуниста. В 72 районах области действовали 12 городских и 72 районных парторганизации. В них было 45 298 коммунистов¹³⁴.

Вся работа областной и городской парторганизаций с первых дней войны протекала в сложной и тяжелой обстановке и была подчинена интересам фронта. Первоочередными задачами являлись: мобилизация резервов в Красную армию, организация народного ополчения, создание партизанских отрядов, истребительных батальонов, широкое строительство оборонительных рубежей и всесторонняя помощь Красной армии в создании и обеспечении вооружением и боевой техникой, эвакуация населения и имущества в тыловые районы страны. Эти задачи потребовали от руководства перестройки всей работы на военный лад, высокой организованности и оперативности. Партийные комитеты направили в высшие военные органы управления – Военные советы фронтов и армий своих представителей. Уже утром 22 июня 1941 г. военные комиссариаты города приступили к подготовке проведения мобилизации ленинградцев в действующую армию. Военкоматы города должны были в сжатые сроки и строго по плану собрать в местах формирования воинских частей тысячи людей для доставки их на пункты приема. В городе были развернуты десятки мобилизационных пунктов. Явка мобилизованных осуществлялась организованно. Она прошла при высоком патриотическом подъеме всех ленинградцев, желающих поскорее отправиться на фронт. Только за два дня, 22 и 23 июня, на сборные пункты военкоматов явились с повестками и без них около 100 тыс. ленинградцев, требовавших отправить их в действующую армию. На сборные пункты шли и стар и млад. Приходили кадровые питерские рабочие, защищавшие Петроград в 1918–1919 гг., сюда шла и молодежь, доказывая, что она должна быть там, куда идут их отцы и братья. Военный комиссар Ленинграда Ф. Ф. Расторгуев подчеркивал, что «успешному проведению в течение нескольких дней мобилизации сотен тысяч ленинградцев в армию способствовало то, что этим также занималась ленинградская партийная организация… Она поддержала инициативу трудящихся города и приступила к созданию добровольных формирований – армии народного ополчения. 27 июня на совещании секретарей районных комитетов партии были одобрены и приняты положения, которые определяли организационный состав ополченческой армии. Тогда было принято решение, что каждый район Ленинграда формирует у себя по одной дивизии численностью 10–12 тыс. человек и ряд частей специального назначения. Был также определен принцип комплектования – им стал производственный признак, т. е. каждый завод или фабрика имели право формировать свои роты, батальоны и полки. Разрешалось применять семейный принцип “укомплектования мелких подразделений”¹³⁵.

В эти первые военные дни на промышленных предприятиях города – заводах «Электросила», «Красный выборжец», «Светлана», «Русский дизель», «Кировский», «Адмиралтейский», фабриках им. Урицкого, «Скороход», В. Слуцкой и др., воинских частях, на кораблях, в учебных заведениях – шли митинги, на которых ленинградцы заявляли о своей готовности встать на защиту Родины и родного Ленинграда. Перед тысячами тех, кто получил предписания об уходе на фронт, выступали ленинградские артисты. Художники Союза советских художников (ССХ) издавали антифашистские сатирические плакаты под девизом: «Фашизм – враг человечества!», «Смерть фашизму!». Они же участвовали в проведении маскировочных работ на аэродромах, кораблях, зданиях предприятий города. Был утвержден список важнейших промышленных, культурных и коммунальных объектов города, которые подлежали технической маскировке.

С большим подъемом ленинградцы встретили весть о формировании армии добровольцев Ленинграда. 30 июня началась запись в эту армию. В 16 районах города отборочные комиссии приступили к этой работе. К 10 июля число добровольцев достигло 110 тыс. человек. Иначе говоря, за 10 дней было отобрано людей более чем на 10 дивизий. 2/3 ополченцев имели возраст до 35 лет. Более 30 % составляла партийно-комсомольская прослойка. Но военную подготовку прошли только 55 % записавшихся в добровольцы. Заслуживает внимания то, что значительная часть ополченцев проходила боевую подготовку в массовых оборонных организациях и многие владели военными специальностями: артиллеристы, танкисты, снайперы, медсестры и др. Однако ополченцы старших возрастов от 35 до 50 лет, а их было значительное число в Ленинградской армии народного ополчения (ЛАНО), не владели навыками военной подготовки. Особые проблемы при формировании ополченческих дивизий возникали с созданием специальных частей: артиллерийских и танковых полков, саперных подразделений, связистов и др. В артиллерийские и танковые подразделения направлялись рабочие тех заводов, где создавали танки и пушки, а саперные подразделения комплектовались за счет строительных организаций. С переходом дивизий ЛАНО на казарменное положение с 5 июля они приступили к боевой подготовке, была организована также и командирская учеба.

Параллельно формированию первых трех дивизий народного ополчения, артиллерийско-пулеметных батальонов, истребительно-партизанских полков и партизанских отрядов шло создание специальных истребительных батальонов для борьбы с десантами противника. Это была одна из серьезных задач, вызванная диверсионно-подрывной деятельностью специальных фашистских войск. 24 июня 1941 г. СНК СССР принял постановление «О мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе». Тогда предполагалось, что служба абвера обязательно будет забрасывать в наш тыл свои диверсионные группы, задачами которых будут являться: ликвидация оборонно-промышленных объектов, узлов связи, мостов и переправ, нарушение железнодорожного и шоссейного движения и др. Поэтому важно было создать такую обстановку в прифронтовой полосе, чтобы агентура врага и тем более диверсанты не смогли проникнуть внутрь нашей территории и осуществлять свою коварную деятельность. В числе основных направлений по обеспечению безопасности в тылу наших войск были четко определены наиважнейшие: выявление и розыск вражеских агентов и террористов, забрасываемых фашистской разведкой в тыловые районы СССР; борьба с парашютными десантами и диверсантами противника; ликвидация разведывательно-диверсионных групп противника; ограждение важных военных и промышленных объектов, железнодорожного транспорта, узлов и линий связи от подрывных действий шпионов, диверсантов и других враждебных элементов; обеспечение сохранности государственной и военной тайны и др.¹³⁶. Исходя из того, что работа по формированию таких частей особого назначения требовала специфики их подбора, определения функциональной пригодности к выполнению задач, связанных с высокой ответственностью и риском, важно было, чтобы при призыве их в эти структуры обязательно присутствовали те, кто по долгу своей деятельности был связан с особенностями не только профессиональных, но и морально-нравственных качеств. В связи с этим в составе комиссий находились ответственные работники партийных органов, курирующие службы безопасности, а также представители самих органов НКВД и НКГБ. Следует особо отметить, что включение в партизанские истребительные формирования приобретало форму секретности и обязывало каждого желающего вступить в эти формирования и дать подписку о неразглашении. Так, в составе штабов 16 партизанских отрядов Карельского фронта заместителями командиров по разведке являлись семь представителей органов НКВД, в центральном штабе партизанского движения (ЦШПД) – девять направленцев из войск и органов НКВД¹³⁷.

В эти дни в Ленинграде наблюдался патриотический подъем населения и прежде всего научной интеллигенции и рабочего класса, что выливалось в поступающие предложения о производстве различного вида нового вооружения и методах борьбы с врагом. Поднялась интенсивность труда рабочих коллективов по выпуску оружия и боевой техники. Для решения особо важных и срочных дел, вызванных военной обстановкой, постановлением ЛК и ЛГК ВКП(б) была создана Комиссия по вопросам обороны Ленинграда. В нее вошли члены Политбюро, секретарь ЦК ВКП(б), первый секретарь ЛК и ЛГК ВКП(б) А. А. Жданов (председатель), секретарь горкома ВКП(б) А. А. Кузнецов (зампредседателя), обкома ВКП(б) Т. Ф. Штыков, председатели исполкомов областного и Ленинградского городского совета депутатов трудящихся Н. В. Соловьев и П. С. Попков.

2 июля в городе была создана комиссия для разрешения текущих хозяйственных вопросов в условиях военного времени во главе с П. С. Попковым. На эту комиссию возлагались ответственные задачи по определению предприятий, выпускающих оборонную продукцию, о работе городского транспорта и его использовании в оборонных целях, о продовольственном снабжении города и рабочих оборонных предприятий и многие другие неотложные задачи, встающие перед городом, становившимся фронтом. А он действительно приближался к стенам Ленинграда. 4 июля завязались бои за г. Остров. На следующий день он был захвачен врагом. 9 июля был оставлен г. Псков. Начались ожесточенные бои частей Лужского участка Северного фронта и 48-й армии Северо-Западного фронта. Части Лужского бригадного района ПВО вели ожесточенные бои с фашистской авиацией. 10 июля ГКО принял постановление об образовании трех главных командований стратегических направлений: северо-западного – в составе Северного и Западного фронтов, Северного и Балтийского флотов; западного – в составе Западного фронта и Пинской военной флотилии; юго-западного – в составе Юго-Западного и Южного фронтов и Черноморского флота. В Главное командование северо-западного направления вошли: Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов (главнокомандующий), секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Жданов (член Военного совета), генерал-майор М. В. Захаров (начальник штаба).

Именно в эти дни главные силы фашистских армий «Север», круто повернув на северо-восток, перешли в наступление на Ленинград. Завязались ожесточенные бои на его дальних подступах. Началась героическая оборона Ленинграда. Одной из важных задач, вставших перед партийными и советскими организациями города, являлось наращивание производственных мощностей оборонных заводов по производству вооружения, ремонту подбитых танков, орудий, бронемашин и стрелкового вооружения. Все танковые предприятия в августе и в начале сентября 1941 г. были переданы Ленинградскому фронту. Формируемые дивизии и батальоны народного ополчения направлялись на передний край без боевого обучения. 6 августа 2-й стрелковый полк 3-й дивизии народного ополчения овладел д. Сяндебе (северо-западнее Олонца), 8 августа 2-я дивизия народного ополчения сдерживала наступление врага на Кингисеппском направлении, 12 августа войска 3-й дивизии народного ополчения держали оборону на р. Луга; части 1-й дивизии народного ополчения 11 августа заняли боевые позиции в районе Волосово. Эта же дивизия 18 августа сражалась в восточном секторе лужской обороны. 29 августа на участок Тосно и Колпино была выдвинута 4-я дивизия народного ополчения.

Складывающаяся обстановка под Ленинградом становилась чрезвычайно опасной. Возможностей помочь осажденному городу у Ставки ВГК на данном этапе не имелось. Военному и политическому руководству города приходилось самим искать выход, с тем чтобы остановить продвижение немецких войск. Известно, что в вооруженной борьбе главную силу имеет ударный «кулак» в виде танковых и моторизованных соединений, поддерживаемых живой силой, способной не только завоевать определенную территорию, но и удержать ее. Первые ополченческие дивизии были направлены на передовую и заняли свои боевые рубежи на наиболее угрожаемых участках, усиливая своим присутствием войска Ленинградского фронта. Другая часть ополчения овладевала особенностями тактической подготовки в составе стрелковых подразделений, приобретая боевой опыт. Но фронт требовал большего числа боевых дивизий, чем первые, сформированные наспех. Бюро Ленинградского горкома партии 13 июля сочло необходимым создать резервную армию народного ополчения, или так называемый «второй эшелон ЛАНО», уже непосредственно для обороны города. В соответствии с этим постановлением в городе было развернуто военное обучение всех мужчин от 17 до 55 лет. В первую очередь подлежали военному обучению более 50 тыс. человек. Особенностью этих формирований являлась организация военного обучения непосредственно на предприятиях. Здесь занятия проводились после работы по 2–3 часа или же до работы. Командно-инструкторский состав выделялся из командиров запаса, работавших на этих же предприятиях. Руководство ходом военного обучения резервной армии возлагалось на штаб ЛАНО и районные дивизии народного ополчения, а после их реорганизации – на районные военные группы обучения¹³⁸.

На 10 августа 1941 г. военное обучение в городе проводилось в 957 организациях с охватом более 100 тыс. человек¹³⁹. 16 августа партийным активом города было принято решение об усилении помощи сражающемуся фронту. В этих целях в городе стали создаваться рабочие батальоны. Исходя из явной угрозы городу и учитывая особую роль этих батальонов, командный состав подбирался и утверждался Военным советом обороны Ленинграда. Рабочим батальонам было выдано вооружение: винтовки, гранаты, бутылки с горючей смесью.

Учитывая особую сложность положения, в котором оказался Ленинград, он был разбит на сектора обороны: Кировский, Московский, Невский, Калининский, Выборгский, КБФ – внутренняя часть города, а также Северный, Юго-Западный и Южный, создаваемые на наиболее угрожаемых направлениях, где противник мог попытаться прорваться к городу с севера (из района Сестрорецк – Белоостров), с юга (Колпино – Пулково) и юго-запада (из района Красное Село – Урицк). Были назначены начальники – командиры и штабы секторов. Рабочие батальоны проводили боевую подготовку непосредственно на боевых рубежах своих секторов.

Для всех оборонявших эти рубежи главным было одно требование – защищаться до последнего человека. Сражающийся город должен биться с врагом до последнего человека, способного держать оружие. В последние августовские дни прямо из цехов отправлялись рабочие Ижорского завода на передовую и занимали рубеж в 2–3 км от родного завода.

26 августа 1941 г. в Ленинград Центральным комитетом ВКП(б) и ГКО была направлена комиссия уполномоченных в составе В. М. Молотова – зампредседателя СНК, Г. М. Маленкова – члена ГКО, А. Н. Косыгина – заместителя председателя СНК, Н. Г. Кузнецова – наркома ВМФ, П. Ф. Жигарева – командующего ВВС, Н. Н. Воронова – начальника артиллерии Красной армии. Задача этой высокопоставленной группы состояла в том, чтобы оказать помощь военным, партийным и государственным органам Ленинграда в определении комплекса тех мер, которые бы способствовали организации внутригородской, противоартиллерийской и противовоздушной обороны города, определить мероприятия по снабжению его и фронта продовольствием, эвакуации населения и предприятий промышленности.

Уполномоченные ГКО, направляемые в Ленинград, проанализировали сложившуюся военную обстановку и возможности ее улучшения, разработали план, который 29 августа был представлен в ГКО. В него вошли наиболее жизненно важные мероприятия, позволяющие не только улучшить положение сражающегося города, но и укрепить его позиции. В числе их: эвакуация промышленных предприятий оборонного значения с рабочими, эвакуация населения численностью 250 тыс. человек женщин и детей и 66 тыс. человек населения с прифронтовой полосы, решение о немедленном переселении из пригородов Ленинграда немецкого и финского населения в количестве 96 тыс. человек (в Казахстан – 15 тыс., Красноярский край – 24 тыс., Новосибирскую обл. – 24 тыс., Алтайский край – 12 тыс. и Омскую обл. – 21 тыс.). Все мероприятия следовало провести в течение 10 дней.

Особо важное значение имело донесение И. Сталину о наличии продовольственных товаров в Ленинграде и необходимости создания здесь к 1 октября полуторамесячных запасов продовольствия, для чего с учетом текущего потребления к этому сроку отгрузить: муки пшеничной – 72 тыс. т, муки ржаной – 63 тыс. т, крупы – 7800 т, мяса – 20 тыс. т, рыбы – 4 тыс. т, сельди – 3,5 тыс. т, масла животного – 3 тыс. т. Не менее важна была просьба Молотова, Маленкова, Косыгина и Жданова о том, чтобы возложить ответственность на Микояна и Кагановича за срочную отгрузку и продвижение указанных продуктов в Ленинград¹⁴⁰.

Представители ГКО, видимо, находились в недоумении, когда в самом городе, а также Колпине, Кронштадте, Петергофе и Пушкине с 18 июля была введена карточная система снабжения продовольственными и промышленными товарами, и карточки получили 2 652 461 человек, но в Ленинграде же продолжалась коммерческая торговля продовольствием. Именно тогда представители ГКО предложили прекратить коммерческую торговлю продуктами питания в Ленинграде и нормировать отпуск чая, яиц, спичек. Одновременно вносилось предложение: «С сентября установить месячные нормы чая рабочим и служащим – 25 г, иждивенцам и детям – 12,5 г, яиц рабочим и детям – 10 шт., служащим – 8 шт., иждивенцам – 5 шт.; спички рабочим и служащим – 6 коробок, иждивенцам – 3 коробки»¹⁴¹.

Чрезвычайно сложная боевая обстановка, складывающаяся на северо-западном направлении, и угроза, нависшая над Ленинградом, потребовали принятия чрезвычайных мер и прежде всего организационных, связанных с обороной города. 20 августа 1941 г. приказом Главного командования северо-западного направления (ЗСН) и постановлениями горкома ВКП(б) и Ленгорисполкома были определены основы организации обороны непосредственно города и создан Военный совет обороны Ленинграда, в который вошли от ЛГК ВКП(б) А. А. Кузнецов, Я. Ф. Капустин и Л. М. Антюфеев. Был образован и штаб. Тогда же было решено сформировать на предприятиях и в учреждениях 150 отрядов народного ополчения (рабочих батальонов), подготовить их к уличным боям¹⁴². Понимая всю сложность, связанную с предстоящей обороной города, И. Сталин 22 августа в разговоре по прямому проводу с К. Е. Ворошиловым и А. А. Ждановым высказал ряд серьезных замечаний по созданию нового органа управления – Военного совета обороны Ленинграда (ВСОЛ). Он указывает: «1. Вы создали Военный совет Ленинграда. Вы должны понимать, что создавать военные советы может только правительство, или по его поручению Ставка. 2. В Военный совет Ленинграда не вошли ни Ворошилов, ни Жданов. Это неправильно. И даже вредно политически… Словно Жданов и Ворошилов не верят в оборону Ленинграда… Это дело надо исправить. 3. В своем приказе… вы ввели выборность батальонных командиров. Это неправильно организационно и вредно политически. Это тоже надо выправить. 4. По вашему приказу… выходит, что оборона Ленинграда ограничивается созданием рабочих батальонов, вооруженных более или менее слабо, без специальной артиллерийской обороны. Такую оборону нельзя признать удовлетворительной, если иметь в виду, что у немцев имеется артиллерия.

Мы думаем, что оборона Ленинграда должна быть прежде всего артиллерийской обороной… Надо занять все возвышенности в районе Пулково и других районах, выставить там серьезную артиллерийскую оборону, имея в виду морские пушки… Без такой базы рабочие батальоны будут перебиты»¹⁴³.

И. Сталин требует: «Немедленно отмените выборное начало в батальонах, ибо оно может погубить всю армию. Выборный командир безвластен, ибо в случае нажима на избирателей его мигом переизберут. Нам нужны, как известно, полновластные командиры. Стоит ввести выборность в рабочих батальонах – это сразу же распространится на всю армию, как зараза. Жданов и Ворошилов, потрудитесь войти в Военный совет обороны Ленинграда. Ленинград не Череповец и не Вологда. Это вторая столица нашей страны. Военный совет обороны Ленинграда не вспомогательный орган, а руководящий орган обороны Ленинграда. Представьте конкретный план обороны Ленинграда. Будет ли у вас кроме основной укрепленной линии создана и другая, более узкая укрепленная линия? Если будет, то каким образом?»¹⁴⁴

И как бы в подкрепление своих предложений И. Сталин 26 августа 1941 г. делегирует В. М. Молотова – заместителя председателя ГКО, Г. М. Маленкова – члена ГКО, Н. Г. Кузнецова – народного комиссара Военно-морского флота, А. Н. Косыгина – заместителя председателя Совнаркома СССР, П. Ф. Жигарева – командующего ВВС Красной армии и Н. Н. Воронова – начальника артиллерии Красной армии уполномоченными ГКО для рассмотрения и решения совместно с Военным советом Главного командования Северо-Западного направления и Военным советом Ленинградского фронта всех вопросов обороны Ленинграда и эвакуации предприятий и населения из него¹⁴⁵.

История свидетельствует о том, что в те исключительно сложные дни боевых действий, когда решалась судьба Ленинграда, да и всей страны, Верховный главнокомандующий И. Сталин находил время, чтобы вникнуть во все, что делалось там. Он, обладая тактичностью в отношении принимаемых решений по организационным вопросам, требовал более продуманных, взвешенных и оперативно необходимых мер. Одновременно, как Верховный главнокомандующий, он требовал объективности, правдивости и ответственности представленных донесений. И. В. Сталин видел, что на этом важном направлении делается много нужного, и делается благодаря высшей ответственности партийно-советского руководства. Далеко не так вели себя партийные и советские работники ряда городов в эти первые не только часы войны, но и дни. Представляет интерес письмо членов штаба обороны г. Ельня Смоленской области в Политбюро ЦК ВКП(б) от 1 июля 1941 г. В нем указывается: «…успехам, временно достигнутым немцами на определенных участках Западного фронта (в частности, на Минском направлении), во многом, если не во всем, способствовала паника, царящая в командирской верхушке отдельных воинских частей, и паническая бездеятельность местных партийных и советских органов.

Мы свой вывод подтверждаем некоторыми характерными факторами. На территории нашего района действует войсковая авиаединица… С первых дней военных действий это соединение не получало точных боевых заданий, т. е. личный состав (летчики) на заданном курсе не обнаруживал объекта и вынужден был искать цели по своему усмотрению. И подчас разгружали бомбовые люки, не создавая необходимого боевого эффекта…

Если на первый день такую вещь можно как-то прощать, то, нам кажется, положение сейчас не улучшено, а наоборот, ибо у командования этого подразделения царит полная растерянность, т. е. стоит только ночью пролететь над районом неизвестному самолету (а при существующем у них порядке почему-то все ночью летящие самолеты для них неизвестны), как они поднимают панику о высаженном десанте противника, вопят о помощи, чтобы поднять боевые дружины, созданные у нас в районе… и в ночь с 26 на 27 июня вели бой с мнимым десантом врага, а когда мы приехали со своей боевой дружиной из числа коммунистов и комсомольцев, то обнаружили безобразнейший факт, т. е., оказывается, они всю ночь гонялись за призраком опасности, неизвестно в кого стреляли и в результате смертельно ранили двух бойцов.

Не лучше, а еще хуже дело обстоит с руководством районным со стороны Смоленского райкома и облисполкома. С 22 июня мы не получаем никаких указаний о нашей деятельности, особенно в последние дни, когда над Смоленском начали появляться вражеские самолеты. Ни секретарь обкома (Д. М. Попов), ни председатель облисполкома (Р. Е. Мельников) не дали ни одного указания и совета и даже не отвечали на телефонные запросы, хотя, по точным данным, на Смоленск сброшено пока не более 10 бомб, из них часть не разорвалась. Почти единственная директива, которую получили 27 июня 1941 г., датированная 23-м числом этого месяца, где облисполком требует сведения о состоянии церквей и молитвенных зданий в районе. Читаешь эту директиву и невольно думаешь: неужели сейчас нечем заняться? Получилось так, что каждый район предоставлен сам себе…»¹⁴⁶

Авторы данного письма Валуев (первый секретарь Ельницкого РК ВКП(б)), Гусев (второй секретарь Ельницкого РК ВКП(б)), Шарков (Ельницкий райвоенком, интендант 2-го ранга) в заключение пишут: «Убедительно просим политбюро ЦК ВКП(б) и лично Иосифа Виссарионовича Сталина ударить по паникерам и всем, кто способствует порождению паники, принять необходимые меры в отношении местных партийных и советских органов, в частности, по Смоленской области, ибо если и дальше каждый командир и руководящий советский и партийный работник начнут заниматься эвакуацией своей семьи, то защищать Родину будет некому. Наше дело быть на фронте, а жен и детей, если это потребуется, эвакуируют специально созданные органы»¹⁴⁷.

С началом войны поток писем Сталину возрос. Писали все: от рядового до генерала, от рабочего до конструктора, от крестьянина до председателя или директора колхоза (совхоза). Писали школьники, окончившие 10-й класс, и их учителя, писали студенты и профессора. Этот поток людской боли и переживаний и исходившие от сердца предложения, как победить, и многое другое выплеснулось в людское горе, обнажив тот слой населения, который знает, что будет трудно, но надо пережить, побороть и… победить. Но был и другой слой – он значительно тоньше, но… был. Например, это касалось эвакуируемых ленинградских и московских детей в Ярославскую область. Так, на 1 августа 1941 г. из Москвы и Ленинграда было эвакуировано 250 тыс. школьников в Рязанскую, Тульскую, Ярославскую области. По результатам проверки отделом школ управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) были выявлены серьезные недостатки, недопустимые в отношении детей. 22 августа 1941 г. оргбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О детях, эвакуированных из Москвы и Ленинграда», в котором указывалось: «ЦК ВКП(б) установил, что в Тульской, Ярославской, Рязанской и других областях для эвакуированных детей до сих пор не созданы нормальные бытовые условия и не обеспечено их надлежащее медицинское обслуживание.

Во многих районах дети живут скученно, в неприспособленных помещениях. Так, например, в Тотаевском и Любомском районах Ярославской области дети спят на полу. В ряде районов Рязанской и Ярославской областей нет бань, и дети со времени приезда ни разу не мылись. Медицинское обслуживание не организовано. Во многих интернатах совершенно отсутствует медицинский надзор. Вследствие антисанитарных условий, плохого снабжения и совершенно неудовлетворительного медицинского обслуживания имеется немало случаев заболеваний и даже смерти детей.

ЦК ВКП(б) считает, что неудовлетворительные бытовые и санитарные условия жизни эвакуированных детей являются результатом безответственного отношения со стороны органов Наркомпроса и Наркомздрава к заботе об эвакуированных детях. Местные партийные и советские организации также мало уделяют внимания этому важному делу…»¹⁴⁸

В августовские дни 41-го ежедневно нарастала угроза городу, и она была реальной. Хроника событий второй половины августа была такова: 16-го – наши войска оставили г. Кингисепп, райцентр Ленинградской области; 17-го – противник оккупировал Нарву; 19-го – враг захватил восточную часть Новгорода; возобновлено наступление финских войск на петрозаводском и олонецком направлениях; 20-го – немецкие войска захватили станцию и рабочий центр Чудово, перерезали железнодорожную магистраль Ленинград – Москва; 22-го – вражеские войска перешли в наступление из района северо-восточнее Кингисеппа в общем направлении на Котлы; 24-го – после полутора месяцев обороны Луги советские войска оставили город; 25-го – из района Чудово противник возобновил наступление вдоль шоссе Москва – Ленинград. К исходу дня он овладел Любанью. Оказалось открытым направление на Тосно и Мгу; 28-го – советские войска оставили Таллин; 29-го – фашистские войска захватили Тосно и вышли к Колпино; 30-го – головные части 16-й немецкой армии, внезапно свернув с Московского шоссе, ворвались в Усть-Тосно и Ивановское, вышли на левый берег Невы и установили там орудия и пулеметы; 31-го – финские войска заняли Териоки (Зеленогорск).

Ухудшение обстановки требовало принятия решительных мер по усилению обороны города, мобилизации всего и вся не просто для противостояния врагу, но и нанесения ему сокрушительного удара. В эти же августовские дни были проведены следующие мероприятия. 16-го – в боевую готовность приведен Красногвардейский укрепленный район. В ряды его защитников влились 236 политбойцов – добровольцев из Новосибирской области и Красноярского края. 17-го – горком партии разослал секретарям райкомов и председателям райисполкомов приказ Ставки Главного Командования армии с требованиями: частям и подразделениям, попавшим во вражеское окружение, «самоотверженно сражаться до последней возможности, беречь материальную часть как зеницу ока, пробиваться к своим по тылам вражеских войск, нанося поражение фашистским собакам». 18-го – началось формирование комсомольского противопожарного полка в составе 16 рот и трех отдельных взводов численностью 1600 человек. 19-го – Ленинградский городской комитет партии дал указания промышленным предприятиям города немедленно приступить к производству 45-мм противотанковых пушек, в Ленинском районе города было принято решение о формировании рабочих батальонов. Заводам этого района было поручено привести в исправность танк и две бронемашины. Этот пример был поддержан и в других районах. Началась эвакуация ленинградских театров и других художественных учреждений. 20-го – издан приказ Главного командования СЗН, требовавший преградить врагу путь к Ленинграду. Приказ заканчивался призывом: «Бейтесь до последней капли крови, товарищи, держитесь за каждую пядь земли, будьте стойки до конца». В Смольном состоялось совещание партийного актива. К. Е. Ворошилов указал на военную опасность для города, а А. А. Жданов перечислил задачи Ленинградской партийной организации на новом этапе борьбы. 21-го – средства массовой информации Ленинграда распространили по радио воззвание Главного командования СЗН ко всем трудящимся города Ленина. В нем указывалось: «Над нашим родным и любимым городом нависла непосредственная угроза от немецко-фашистских войск» – и призывалось встать как один на защиту Ленинграда, дать отпор врагу»¹⁴⁹.

Для организации ускоренного продвижения к Ленинграду воинских грузов ЛК ВКП(б) направил инструкторов отдела железнодорожного транспорта на узловые станции Волховстрой, Тихвин, Лодейное Поле, Мга. На Ижорском заводе приступили к формированию рабочего батальона (72-й отдельный Ижорский пулеметно-артиллерийский батальон). Партизанская разведка Кировского района возле поселка Введенский обнаружила фашистский аэродром, а в Заполье – штаб и крупные мехчасти врага. 22 августа в соответствии с указанием Ставки ВГК Военный совет Северного фронта разработал план обороны Ленинграда. Им предусматривались перегруппировка войск, усиление существовавших и сооружение новых укрепленных рубежей. Ставка ВГК приказала Военному совету 52-й резервной армии немедленно приступить к рекогносцировке и строительству в восточной части Ленинградской области полевого оборонительного рубежа: Новая Ладога – Волховстрой – Б. Будогощь – М. Вишера – устье Волма – Крестцы – Любища и далее к озеру Селигер. Ленинградский горком партии принял постановление об обеспечении рабочих батальонов бутылками с зажигательной смесью. Они предназначались для уничтожения танков врага. 23 августа Ставка ВГК разделила Северный фронт на Ленинградский и Карельский. Командующим войсками Ленинградского фронта был назначен генерал-лейтенант М. М. Попов, Карельского – генерал-лейтенант В. А. Фролов. Комиссия по оборонительному строительству рассмотрела вопрос о создании дополнительных оборонительных сооружений Красногвардейского укрепрайона, при Военном совете Ленфронта был создан отдел по организации и руководству партизанским движением в тылу противника. 24 августа расширен состав Военного совета обороны Ленинграда. В него вошли К. Е. Ворошилов и А. А. Жданов. Все постановления и решения этого совета подлежали обязательному выполнению партийными, советскими и хозяйственными организациями и гражданами города. В этот день политрук 28-й танковой дивизии А. К. Панкратов, когда кончились патроны и гранаты, грудью навалился на вражеский пулемет и заставил его замолчать. Тем самым дал товарищам возможность ворваться в Кирилловский монастырь под Новгородом. За этот подвиг посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Это был первый в войне такой пример самопожертвования во имя Родины. 25 августа в целях укрепления общественного порядка постановление исполкома Ленгорсовета и областного Совета депутатов трудящихся запрещало пребывание граждан на улицах Ленинграда, Красногвардейска, Слуцка, Пушкина, Колпино, Петергофа, Ораниенбаума и других населенных пунктов с 22:00 до 05:00 без установленных пропусков. 26 августа началось срочное сооружение Пулковской позиции, составлявшей тыловой рубеж Красногвардейского УРа. В этот же день ЛК и ЛГК ВЛКСМ приняли решение о формировании комсомольского полка по охране революционного порядка в Ленинграде. Он создавался в помощь органам милиции. 27 августа Бюро обкома ВКП(б) и Леноблисполкома приняли постановление «О мероприятиях по выполнению постановлений ГКО о строительстве оборонительных сооружений на участке Северо-Западного направления». На заводе им. Калинина были изготовлены первые реактивные снаряды для «катюш». Производство этого типа боеприпасов в Ленинграде было поставлено на поток. 28 августа ГКО отменил до особого распоряжения свое постановление от 26 августа о немедленной эвакуации из Ленинграда танкового производства. Всю бронетанковую продукцию, выпущенную ленинградскими заводами до 10 сентября, разрешалось передать Ленинградскому фронту. 29 августа ГКО объединил Главнокомандование северо-западного направления с командованием Ленинградского фронта. Ранним утром 29 августа через станцию Мга (до ее захвата гитлеровцами) успели проскочить последние два поезда с эвакуированными ленинградцами. Дальнейшая эвакуация по железной дороге была прервана. Из Ленинграда на восток было отправлено 282 эвакопоезда – 636 203 человека, в том числе 147 500 беженцев из Прибалтийских республик и Ленинградской области. Военный совет обороны Ленинграда отдал распоряжение районным штабам и командованию батальонов ополчения немедленно привести в боевую готовность подразделения, находившиеся на казарменном положении. Принятое 30 августа постановление ГКО «О транспортировке грузов для Ленинграда» предусматривало создание водного пути через Ладожское озеро, что становилось основной магистралью сообщения Ленинграда со страной¹⁵⁰.

ГКО упразднил Военный совет обороны Ленинграда, передав его функции Военному совету Ленфронта. 31 августа ставка ВГК утвердила предложение Военного совета Ленфронта о превращении Слуцко-Колпинского сектора Красногвардейского укрепленного района в самостоятельный укрепленный район и о формировании 42-й и 55-й армий для прикрытия важнейших подступов к Ленинграду. Секретариат ЛГК ВКП(б) принял решение о выпуске для населения Ленинграда настенного бюллетеня («Последние известия»)¹⁵¹. В Доме Красной армии им. Кирова была открыта выставка «Великая Отечественная война советского народа против германского фашизма».

В эти напряженные месяцы ленинградская партийная организация направляла своих представителей в действующую армию Ленинградского фронта, народное ополчение, партизанские истребительные отряды, в систему органов НКВД для обеспечения безопасности города-фронта. Значительная часть была эвакуирована со своими предприятиями. Казалось, что силы ее иссякнут. Но нет. В августе 1941 г. в ряды ВКП(б) партийной организации Ленинграда было принято 628 человек членами партии и 389 кандидатами в ее члены. В комсомольскую организацию вступили 953 юноши и девушки. Все партийные организации города в своих рядах насчитывали 86 823 коммуниста, из них 71 129 членов и 15 694 – кандидата в члены партии. В городе действовали 19 районных и 2172 первичные организации. В комсомольской организации города находились 63 855 человек¹⁵².

Представляет интерес и тот факт, который свидетельствует о солидарном отношении советских людей к городу, находившемуся в чрезвычайно сложном положении. Если в августе было эвакуировано из Ленинграда 187 278 человек, то одновременно в город прибыло 25 628¹⁵³.

Город напрягал свои усилия. Продолжалась работа по созданию новых ополченческих дивизий и пулеметно-артиллерийских батальонов. До конца сентября 1941 г. он послал на фронт 10 дивизий ЛАНО, 15 пулеметно-артиллерийских батальонов и другие ополченческие формирования общей численностью более 135 тыс. человек. 2 сентября в газете «Известия» была опубликована статья Председателя Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинина под названием «Не бывать фашистам в Ленинграде!», в которой говорилось: «Ленинград, его население покажет фашистским насильникам, что значит защищать родной город, родную страну. Фашистские угрозы не пугают ленинградцев, а бить фашистов, удобрять ленинградскую землю фашистским отребьем – это услуга германскому народу, это тяжелая, требующая много сил, уменья и геройства задача. Но в этом деле и велика честь, выпадающая на долю ленинградцев»¹⁵⁴.

Вполне понятно, что Военный совет фронта, до предела загруженный руководством боевыми действиями, на которых сосредоточивались все его помыслы, не мог уделить много времени перестройке организации снабжения. Естественно, продвижение немецких войск перед Военным советом выдвигало первоочередную задачу – остановить врага, не допустить его вторжения в город. 2 сентября Ленгорисполком проводит первые сокращения продажи хлеба гражданскому населению. Была введена карточная система. С этого дня рабочие стали получать 600, служащие и иждивенцы по 300 г хлеба в день. Однако немало продуктов все еще использовалось нерационально. Государственный Комитет Обороны решительно потребовал от Военного совета принятия крутых мер по экономному расходованию продовольственных запасов. Военным советом совместно с городским комитетом партии и Ленгорисполкомом принимается ряд дополнительных мер по экономии продовольствия. В их числе: ликвидируется коммерческая сеть ресторанов и столовых, прекращаются производство пива, мороженого, выпечка пирожков. В столовых вводится частичный зачет продуктов в счет нормы, полагавшейся по карточкам. Все продукты во всех гражданских организациях, войсках и на флоте берутся на строгий учет. Данные об остатках продовольствия передавались под ответственность руководителям предприятий или интендантам фронта и через каждые 10 дней представлялись Ленгорисполкому и в комиссию уполномоченного ГКО. С 3 сентября штабом Ленинградского фронта стал Смольный, где размещались областной и городской комитеты ВКП(б), исполкомы городского и областного советов депутатов трудящихся. В нем сконцентрировалось руководство всеми подразделениями боевой, оборонно-производственной, хозяйственно-экономической, культурно-массовой работы. Эти функции корректировались по мере усложнения военного и продовольственного положения города. 8 сентября фашистская авиация совершила массовый налет на Ленинград. На город было сброшено 6327 зажигательных бомб. Возникло 183 пожара, в том числе 108 в жилых домах, сгорели продовольственные склады им. Бадаева. В этот же день бомбардировка повторилась. На этот раз упало 48 фугасных бомб. Была повреждена главная водопроводная станция города. От бомбежек погибли 24 и ранено 124 ленинградца¹⁵⁵. В это же время противник из крупных населенных пунктов по границам сектора Струги Красные – Новоселье – Псков – Карамышево – Порхов двинул моторизованные подразделения, стремясь рассечь территорию, занятую партизанами, окружить и уничтожить их. 9 сентября крупные танковые силы врага перешли в наступление на Красносельском направлении. Части соединений 42-й армии и поддерживавшая их артиллерия флота встретили противника яростным сопротивлением. 12 сентября, на 83-й день войны после яростных атак противник захватил город и районный центр Красное Село, овладел Ропшей, охватил с трех сторон Красногвардейск. Бои переместились в предместье Ленинграда. 13 сентября противник, вклинившись на стыке нашей 8-й и 42-й армий, прорвался к поселку Володарского и Урицку. Его танковые части захватили Финское Койворово, подошли к Пулковским высотам. К концу дня пал Красногвардейск. На фронте создалась критическая обстановка. Командование 21-й стрелковой дивизии НКВД в этот день издало приказ № 3, в котором указывалось:

«1. Противник напрягает огромные усилия и ставит своей целью захватить г. Ленинград.

2. Дивизия обороняет г. Ленинград с юга от Финского залива до р. Нева и далее на восток до Заневки, имея основную задачу – не допустить противника в город и уничтожить его на подступах, одновременно прикрывает отход частей Красной армии на второй рубеж.

3. Весь личный состав дивизии должен отстоять город Ленина. В борьбе за город Ленина личный состав должен встать непреодолимой стеной – и ни шагу назад без приказа командира. Не может быть трусости и паникерства в рядах дивизии. Всякий, кто попытается без приказа командира отойти или впасть в панику, будет жестоко наказан в соответствии с законом военного времени и уничтожен как трус и изменник делу рабочего класса. В боях за город Ленина мы не одни, все трудящиеся города грудью встали на защиту великого города, колыбели революции. На нас, на защитников города Ленина, вся страна возлагает ответственность за его целостность…»¹⁵⁶

Особенностью этого приказа, подписанного заместителем командира дивизии полковником Гусевым и военным комиссаром Громовым, является то, что его принятие было обусловлено действительно чрезвычайной обстановкой, сложившейся под Ленинградом на этом направлении. В эти напряженные сентябрьские дни каждый ответственный ленинградец понимал, что его место сейчас на передовой, где решается судьба города, а вместе с ним и всей страны. Военный совет КБФ 14 сентября опубликовал обращение воинов-балтийцев к трудящимся города. В нем говорилось: «Мы даем всем священную, нерушимую клятву: пока бьется сердце, пока видят глаза, пока руки держат оружие – не бывать фашистской сволочи в городе Ленина»¹⁵⁷. В Красную армию были мобилизованы 88 работников обкома, горкомов и райкомов партии, исполкомов областного и городского советов депутатов трудящихся и направлены на передовую.

Ко всем бедам и страданиям, вызванным боевыми сражениями, враг добавлял и голодную смерть, заставляя урезать скудные хлебные пайки фронтовикам и горожанам. 12 сентября проводится второе сокращение хлебной нормы. Рабочим стали отпускать по 500, служащим и детям по 300, иждивенцам по 250 г хлеба, личному составу, находившемуся на котловом довольствии (сюда относились учащиеся ремесленных училищ и школ ФЗО, пожарные команды, военизированная охрана фабрик, заводов, железнодорожного транспорта и формирования МПВО города) по 500 г, мобилизованным на строительство оборонительных укреплений по 500 г, причем исполкомы райсоветов и руководители предприятий и учреждений во избежание двойного расхода хлеба обязаны были отбирать хлебные карточки на время выполнения заданий у тех, кто призывался на работу за город.

15 сентября Военный совет фронта утвердил мероприятия по выводу из строя важнейших промышленных, энергетических и других оборонных объектов Ленинграда, утвердил планы уничтожения военных кораблей, разрушения железнодорожных сооружений. Началось минирование более 140 крупных промышленных объектов¹⁵⁸.

Станочный парк и другое оборудование Кировского завода перевозили на производственные площадки Выборгской стороны. Рабочие-кировцы, как коммунисты и комсомольцы, так и все беспартийные активисты, были переведены на казарменное положение. Именно в этот решающий период на память организаторам обороны города приходили слова В. И. Ленина: «Раз дело дошло до войны, то все должно быть подчинено интересам войны, вся внутренняя жизнь страны должна быть подчинена войне, ни малейшее колебание на этот счет недопустимо»¹⁵⁹.

Самой напряженной и трудной была ночь с 16 на 17 сентября. В эту ночь военное, партийное и советское руководство ждало попыток прорыва немецко-фашистских войск в южную часть города. Бои на этом участке достигли наивысшего напряжения. По тревоге был поднят весь партийный актив Кировского, Московского, Ленинского и Володарского районов. Заняли назначенные рубежи рабочие батальоны и отряды. Заводы готовились к круговой обороне. Получив оружие, у баррикад и в траншеях расположились работники райкомов партии и комсомольцы. Военный совет фронта требовал: «Ни шагу назад! Не сдавать врагу ни одного вершка земли на ближних подступах к Ленинграду. Войскам, обороняющимся у южных границ города, было приказано любой ценой удержать ключевые позиции обороны – рубежи Лигово, Кискино, Пулковские высоты, а также районы Московской Славянки, Шушар и Колпино»¹⁶⁰.

17 сентября генерал армии Г. К. Жуков, вступивший в командование фронтом, издал приказ № 0064 об ответственности за несанкционированное оставление занимаемых рубежей. Несмотря на принимаемые командованием и Военным советом Ленинградского фронта меры по стабилизации положения, на Урицком направлении врагу удалось 17 сентября захватить Слуцк (Павловск), ворваться в г. Пушкин и закрепиться в нем. Развернулись яростные бои за Пулковские высоты. 19 сентября фронт 42-й армии стабилизировался на рубеже Лигово – Нижнее Койрово – Пулково, 55-я армия – по линии Пулково – Большое Кузьмино – Путилово – Новая¹⁶¹. 19 сентября германская авиация обрушила на город свой бомбовый удар. Шесть раз объявлялась воздушная тревога. Фашистская авиация сбросила 528 фугасных и 1435 зажигательных бомб. Вражеские бомбардировщики взорвали ряд зданий на Суворовском пр., 5. Большой пожар охватил здание госпиталя. В результате обвала стен и стремительного распространения огня погибло 600 раненых бойцов и командиров¹⁶². Сам госпиталь был выведен из строя на долгое время, и городским властям пришлось искать и оборудовать новые здания под госпиталь. В городе было развернуто более 80 госпиталей. И в целях улучшения госпитального дела и обслуживания раненых бойцов и командиров были прикреплены 150 предприятий, учреждений и организаций города¹⁶³.

В эти напряженные дни, когда на переднем крае решалась судьба Ленинграда, в самом городе шла интенсивная работа по перебазированию предприятий из южных районов в северные. Станки и оборудование завода им. Жданова грузили на баржи, железнодорожные платформы, автомашины и вывозили на заводскую площадку, которая находилась на берегу Невы. Через две недели станки стояли на новых местах. 20 сентября советские войска отбили у врага Новый Белоостров. Фронт на Карельском перешейке стабилизировался по р. Сестре. Начались ожесточенные бои на Невском пятачке – левобережном плацдарме у Московской Дубровки. Из резерва ставки ВГК в Жихарево на пополнение 54-й армии, которая вела бои по деблокаде Ленинграда, прибыли 3-я и 4-я первые гвардейские стрелковые дивизии, удостоенные этого звания за массовый героизм, мужество и воинское мастерство в Смоленском сражении¹⁶⁴.

Фашистская авиация 21 сентября начала массированные налеты на Кронштадт и стоявшие на рейде основные силы Краснознаменного Балтийского флота. Цель этой воздушной операции врага – уничтожить боевые корабли и подавить артиллерию фортов, чтобы лишить защитников Ораниенбаумского плацдарма огневой поддержки флота. Не достигнув желаемых результатов, к концу месяца противник прекратил массовые налеты. 23 сентября захватив Петергоф, фашистские войска пытались развить наступление на фронте от Пулковских высот до Финского залива, нанося главный удар по позициям 5-й дивизии народного ополчения, но успеха не имели: вражеские атаки повсюду разбивались о стойкость защитников города. 30 сентября началась Московская оборонительная операция. Гитлеровское командование перебросило во второй половине сентября из-под Ленинграда на Московское направление танковые и моторизованные соединения 4-й танковой группы. Это несколько облегчило положение защитников Ленинграда. Но в этот же день завершилась Ленинградская оборонительная операция, которая продолжалась свыше 80 дней. Враг был остановлен. Его попытка захватить город с ходу была сорвана. Сентябрь 1941 г. для Ленинграда и его жителей был чрезвычайно напряженным. Противник вел систематические обстрелы и бомбардировки города. Только в сентябре были совершены 23 налета на город и сброшены 991 фугасная и 31 398 зажигательных бомб. 26 дней в этом месяце город обстреливала артиллерия врага. Посты МПВО зарегистрировали 5364 разрыва снарядов. От них погибло 1554 человека.

Не сумев захватить город, германское командование группы армий «Север» решило своей блокадой удушить его, рассчитывая на свою артиллерию и авиацию. Враг сбрасывал бомбы на заводы города, на важнейшие индустриальные и культурные центры.

Особенностью города во время вражеской блокады являлось то, что между военными и гражданскими властями было полное взаимопонимание. Так, 10 октября политуправление Ленфронта возвратило в Октябрьский РК ВКП(б) группу политбойцов для использования их по специальности в промышленности. 12 октября Куйбышевский райком партии созвал активных участников борьбы с зажигательными бомбами в районе и просил их распространить опыт этой борьбы среди местного населения. Это способствовало более грамотному обезвреживанию фашистских авиабомб. В эти октябрьские дни перед советскими и партийными органами встала неотложная задача, связанная с ужесточением экономии продовольственных товаров, их хранения и транспортировки, ликвидацией очередей в магазинах и столовых¹⁶⁵. Одновременно в Новую Ладогу и Гостинополье прибыла группа ответственных ленинградских работников во главе с председателем Ленгорисполкома П. С. Попковым, которые должны были выявить возможность увеличения перевозки продовольственных товаров в Ленинград и увеличения оборота судов на Ладоге. Ленинградский горком партии и Ленгорисполком обязали районные комитеты и райисполкомы срочно провести во всех организациях города строгий учет продовольственных товаров и сырья. 27 октября Ленинградский областной комитет партии принял постановление «О доставке в Ленинград на самолетах мяса, масла, сыра и сгущенного молока». На основании этого постановления Хвойнинский РК ВКП(б) и райисполком сумели собрать продовольствие и самолетами направить его в Ленинград¹⁶⁶. 31 октября партийные комитеты области и города приняли постановление «О производстве витамина С из хвои». Заготовку лапок хвои должен был проводить Лензаготплодовощеторг, а производство хвойного настоя было поручено ликеро-водочному заводу и другим предприятиям города. Перед органами военного и государственного управления в осенние дни 1941 г. встала исключительной сложности задача по дальнейшему превращению Ленинграда в город-фронт. И это вызывало, во‑первых, укрепление оборонительных позиций по всему периметру обороны города; во‑вторых, создание обороны на местах возможного десантирования вражеских штурмовых и спецгрупп; в‑третьих, усиление противовоздушной обороны за счет увеличения средств ПВО и их боевых расчетов; в‑четвертых, продолжение мобилизационных работ по формированию частей и подразделений для Ленинградского фронта и обеспечения безопасности города.

Одной из важных задач, вставших перед партийными и советскими органами Ленинграда, явилось обеспечение воюющего города оружием и боеприпасами. Тогда все возможные помещения, где можно было производить и собирать, ремонтировать оружие, были задействованы под цеха, мастерские и сборные пункты. Значительную часть оружия и боеприпасов фронт получал отсюда. Не случайно этот опыт ленинградцев был предложен для других городов, оказавшихся в сложной военной ситуации. 24 октября 1941 г. газета «Правда» опубликовала статью «Развернуть вовсю производство оружия и боеприпасов», в которой говорилось: «В героическом городе Ленина возродились прекрасные традиции Гражданской войны, когда на каждом заводе, в каждой мастерской ковалось оружие для фронта. Ленинградцы приспособили для производства оружия многие десятки больших и малых предприятий. Опыт ленинградцев используют москвичи. Этот опыт должен быть заимствован всюду…»¹⁶⁷

Война сжала, спрессовала обычные сроки производственно-установочных циклов до минимума, вызывая удивление и восхищение этими темпами. Характерной особенностью оборонных заказов являлось наличие фронтовой программы предприятия, согласованной с руководством завода и парторгом ЦК и утвержденной райкомом партии. Ход выполнения программы подвергался обсуждению, где уточнялись или дополнялись какие-то положения по производству оборонной продукции. Так, о состоянии выполнения оборонных заказов на заводах К. Маркса, «Русский дизель», им. Кирова, «Электросила» и др. обсуждение проходило в Выборгском райкоме партии (27.10), Володарском (13.11), Московском (19.11). Работы по производству оружия и боеприпасов нередко проводились в бомбоубежищах, и там же рабочие посменно отдыхали.

С захватом немецкими войсками 8 ноября Тихвина была прервана железнодорожная связь, и 9 ноября 1941 г. ГКО обязал гражданскую авиацию обеспечить с утра 10 ноября вылет в Ленинград 50 транспортных самолетов и ВВС Красной армии, 10 тяжелых бомбардировщиков, которые должны были доставлять в город не менее 200 т продовольственных грузов ежесуточно¹⁶⁸.

Загруженные 9 ноября транспортные самолеты 21 ноября доставили защитникам города 211,8 т продовольствия. В конце ноября на ленинградские аэродромы ежеминутно прибывали по 120 самолетов с грузом¹⁶⁹.

Военный совет фронта, партийные и советские органы города приняли решение о том, чтобы использовать на питание жителям города выбракованных лошадей предприятий и организаций, а также рогатого скота пригородных совхозов. Это было какое-то подспорье на некоторое время для голодающего населения.

Немецкие войска продолжали наступление в направлении станции Войбокало, чтобы кратчайшим путем выйти к южному берегу Ладожского озера и сорвать перевозки в Ленинград по Дороге жизни. Однако части 154-й армии в упорных боях сумели отразить и остановить противника у с. Шум. Немецко-фашистское командование не отказывалось от своей идеи захвата Ленинграда штурмом и на северо-западном направлении держало 53 дивизии и 7 бригад. Около половины этих соединений находилось непосредственно под Ленинградом. Командование группы армий «Север» намеревалось быстрее покончить с Ленинградом и высвободить свои силы для действия на главном московском направлении. Еще в сентябре 1941 г. оно поставило задачу своим войскам нанести удар через Тихвин на Лодейное Поле, соединиться с финскими войсками на р. Свирь и тем самым полностью блокировать город. В этих целях были сосредоточены в районе Кириши, Любань и южнее части 39-го моторизованного корпуса и почти весь 1-й армейский корпус. Эта группировка должна была нанести главный удар в направлении Грузино, Будогощь, Тихвин, Лодейное Поле и выйти на р. Свирь навстречу войскам левого крыла группы армий «Центр», которые после овладения г. Калинином должны были наступать на Вышний Волочек¹⁷⁰. Успешное продвижение войск противника на этих направлениях позволило бы ему также создать угрозу коммуникациям Карельского фронта и, кроме того, окружить войска 54-й армии, действовавшие к западу от р. Волхов. Германское командование рассчитывало наступлением на Тихвин и взятием его ускорить победу под Москвой и выиграть быстрее всю войну. Действительно, в середине октября фронт от Ладожского озера до озера Ильмень проходил по линии Липка – Вороново – Кириши и далее по восточному берегу р. Волхов. Этот рубеж протяженностью около 200 км обороняли 54-я армия Ленинградского фронта (генерал-лейтенант М. С. Хозин), 4-я и 52-я армии (генерал-лейтенант В. Ф. Яковлев и генерал-лейтенант Н. К. Клыков), подчинявшиеся непосредственно Ставке Верховного главнокомандования, и Новгородская армейская группа (НАГ) Северо-Западного фронта. 54-я армия, готовясь к наступательной операции с целью деблокады Ленинграда, обороняла 35-км рубеж Липки – Вороново (иск. болото Малуксинский Мох). 4-я армия обороняла рубеж от болота Малуксинский Мох через Кириши и далее по правому берегу р. Волхов до устья р. Пчевжа протяженностью свыше 50 км. В состав армии входили 27-я кавалерийская, 285, 311 и 292-я стрелковые дивизии, 119-й отдельный танковый батальон, один корпусной артиллерийский полк и один инженерно-понтонный батальон. Укомплектованность частей и соединений армии была невысокой. Оперативная плотность в среднем составляла 12–13 км на дивизию. В октябре войска армии на правом фланге вели бои местного значения с целью улучшить свои позиции¹⁷¹. Одноэшелонное построение 4-й армии не обеспечивало необходимой глубины обороны и, следовательно, снижало ее устойчивость, а при незначительном резерве (один стрелковый полк) командующий армией не смог бы оказать существенное влияние на ход боев в случае, если бы противнику удалось вклиниться в оборону армии. Условия местности и, в частности, наличие в полосе армии труднопроходимого болота Соколиный Мох протяженностью свыше 10 км и на ее левом фланге крупной водной преграды – р. Волхов позволили бы командующему вывести из первого эшелона часть сил и создать сильный резерв или второй эшелон и использовать его для создания глубины обороны или нанесения контрудара по вклинившемуся противнику. Но командующий армией этого не сделал¹⁷².

Боевая обстановка, ее напряженность и безусловная опасность, нависшая над городом, повысили ответственность военных, партийных и советских руководителей за его судьбу, за его сохранение от разрушений фашистской авиацией и артиллерией. Одновременно уделялось большое внимание вооружению, материально-техническому обеспечению личного состава войск фронта. Характерным примером служит факт, казалось бы, не столь значительный, но имеющий исключительно важное значение для повышения боеготовности войск. А. А. Жданов, находясь в начале ноября в войсках, узнал, что передовые немецкие части уже поставлены на лыжи и одеты в белые халаты, а в наших войсках этого нет. Возвратившись в Ленинград, он вызвал начальника тыла генерал-майора Ф. Н. Лагунова и потребовал объяснения, почему наши передовые части не обеспечены лыжами и маскировочной одеждой. Лагунов доложил, что халаты через 6–7 дней будут готовы, задержка произошла из-за позднего размещения заказа на фабриках, а с лыжами произошла осечка – их оказалось очень мало на складах военведа. Но, подумав, Лагунов добавил: «Лыжи есть у гражданских лиц и организаций, им теперь они не нужны, но требуется время, чтобы их собрать. Интендантство не предполагало, что так рано выпадет снег и установится зима». Доклад Лагунова встревожил Жданова, он встал и несколько раз прошелся по комнате, затем остановился перед картой, на которой яркой чертой была нанесена линия фронта. Эта черта в виде петли зловеще охватывала Ленинград. Показав рукой на карту, Жданов сказал: «Немцы свои части в районе Шлиссельбурга уже поставили на лыжи, а ведь они ходить-то на них как следует не умеют. А мы не готовы. Беспечность, преступная беспечность. Ждали зиму в декабре, а она, видите ли, наступила с первых дней ноября. Война, товарищ Лагунов, ставит неожиданные задачи, и надо уметь решать их быстро, вы же и интендантство пребываете в летаргии. <…> Обидно за подобных вам соотечественников, вы русский человек, можете и обязаны опережать иноземцев. <…> Вот вам три дня. Если к этому времени не будут готовы лыжи и халаты, помните – мы находимся в осажденной крепости, а законы войны суровы для всех нарушителей»¹⁷³.

Осознав все, что произошло, генерал Лагунов развил энергичную деятельность: круглые сутки швейные фабрики и мастерские промкооперации шили маскировочные халаты, отовсюду свозили лыжи и отправляли в войска. Приказание было выполнено в указанный срок.

В целях улучшения управления войсками, находившимися восточнее р. Волхов и под Тихвином, Ставка ВГК приняла решение образовать Волховский фронт. Для выработки решений о действиях войск на северо-западном направлении 12 декабря Ставка ВГК провела совещание с участием командования Ленинградского и Волховского фронтов, а также командующих 26-й и 59-й армиями, подчинявшихся непосредственно Ставке. Создание Волховского фронта во второй половине декабря позволяло подвести итоги декабрьских боев, побед и поражений в них, оценить способность военных, партийных и советских органов по взаимодействию, находить более решительные формы в борьбе с ненавистным врагом. В декабре основной задачей городского и районных комитетов партии и советов депутатов трудящихся являлась борьба с голодом и холодом. И теперь полно использовались возможности Дороги жизни. Но главной задачей, связанной с боевыми действиями, являлось обеспечение фронта оружием и боевой техникой. И эта задача оставалась важной и в 1942 г.

Глава 4
Сражающийся город нуждался в решительных и мудрых полководцах

 
Война бушевала над городом.
Фашисты, не в силах прорваться,
Снарядами, бомбами, голодом
Пытались сломить ленинградцев.
 

Л. Молчанов

Год за годом отдаляет нашу память о тех изуверских замыслов, которые предрекал германский фашизм¹⁷⁴, и прежде всего его вождь – Гитлер, великому русскому городу Ленинграду, Санкт-Петербургу. Судьба его была предопределена в плане «Барбаросса». Здесь четко обозначилась задача группе армий «Север», которая должна была, наступая из Восточной Пруссии, во взаимодействии с группой армий «Центр» уничтожить советские войска, сражавшиеся в Прибалтике: «лишь после обеспечения этой неотложной задачи, которая завершится захватом Ленинграда и Кронштадта, – указывается в директиве, – следует продолжать наступательные операции по овладению важнейшим центром коммуникаций и оборонной промышленности – Москвою»¹⁷⁵. Следовательно, в плане «Барбаросса» на первом месте стояла задача захватить Ленинград. Выступая на совещании высшего руководства вермахта в рейхсканцелярии 14 июня 1941 г., т. е. непосредственно перед нападением на СССР, Гитлер сказал: «…взятие Ленинграда, так же, как и покорение Украины, индустриальной Донецкой области и нефтяных районов Кавказа, является одной из решающих оперативных целей новой войны»¹⁷⁶. Но Гитлер имел и другую цель, связанную с судьбой Ленинграда. Этот замысел зрел у Гитлера. 16 июля состоялось «совещание у Гитлера», на котором присутствовали Розенберг, Ламмерс, фельдмаршал Кейтель и другие. На просьбу финнов о передаче Ленинграда им фюрер заявил: «Ленинград сначала сровняем с землей, а затем передадим финнам»¹⁷⁷.

В застольных беседах в неформальной обстановке Гитлер делился своими откровениями: «Для господства над другими народами Германия должна упразднить границы Европы, достичь Урала, установить там границу». При этом «Россию следует полностью уничтожить. Москву, Ленинград стереть с лица земли, а их названия и упоминания вычеркнуть из географии и истории»¹⁷⁸. Блокада давала Гитлеру желаемую возможность осуществить долговременную варварскую цель уничтожения Ленинграда и его жителей. Геббельс озвучил эту стратегию Гитлера следующим образом: «Раз Петербург окружен, то его план (Гитлера. – Б.Б.) состоит в том, чтобы разрушить снабжение этого города авиацией и артиллерией. От этого города, вероятно, немного останется»¹⁷⁹.

В ночь на 26 сентября 1941 г. в кругу своих ближайших соратников Гитлер откровенно заявил: «Я могу представить себе, что иные хватаются за голову: как только фюрер может уничтожить такой город, как Петербург! Конечно, думаю, я совсем другой. Я не мог бы никогда видеть страдания и переносить боль. Но если я знаю, что раса в опасности, тогда чувство уступает место холодному рассудку. Я вижу только жертвы, которые потребуют будущие, если сегодня жертвы не принести»¹⁸⁰. Как можно понимать такие умозаключения человека, нет, не просто человека, а вождя – фюрера немецкой расы, наделенного исключительной властью уничтожать миллионы, десятки миллионов людей ненавистных ему государств с огромным числом жертв своих соплеменников во имя мирового господства? Безусловно, это осознанное желание быть властелином мира, несмотря ни на что. К сожалению, «такие личности» имеются и сегодня, которые стремятся быть «гегемоном мира». Но Гитлер был не одинок в своих планах. Так, командующий 4-й танковой группой генерал-полковник Гёпнер еще в мае 1941 г. заявил, что война должна вестись как «…древняя борьба германцев против славянства, защита европейской культуры от московско-азиатского наводнения, от обороны еврейского большевизма». Защита европейской культуры должна «…иметь своей целью разрушение нынешней России и вестись поэтому с немыслимой жестокостью¹⁸¹.

Нацисты, по мнению историков из ФРГ, «ставили себе цель уничтожить вообще какое-либо государственное образование в Восточной Европе, в чем они видели указующий перст судьбы»¹⁸². Особенно радикальный план уничтожения города и его населения проводился в отношении Ленинграда. И вполне закономерно, что заявления фюрера к 8 ноября 1941 г. перед собравшимися по поводу годовщины мюнхенского путча (ноябрь 1923 г.) об уничтожении голодом населения Ленинграда было встречено национал-социалистической прессой бурными аплодисментами¹⁸³. Автор не ставит перед собой цель раскрыть всю маниакальность (ненормальность) гитлеровской психики, да и его окружения по уничтожению Советского государства. Она известна и осуждена. Но в отношении Ленинграда и судьбы его жителей она была чудовищной. Гитлер твердо указывал: во‑первых, город жестко блокировать. Все заявления и просьбы о сдаче будут отвергнуты; во‑вторых, создать в городе режим голодной жизни и привести к массовой смертности населения; в‑третьих, применить химическое оружие; в‑четвертых, путем обстрела артиллерией и непрерывной бомбежки с воздуха сровнять город с землей; в‑пятых, разрушенный город затопить, чтобы их названия (Москвы и Ленинграда) были вычеркнуты из географии и истории. Эти планы были вскрыты на Нюрнбергском процессе¹⁸⁴. Чудовищные планы уничтожения города и его населения немецким командованием стали проводиться в жизнь с первых же дней осады.

О масштабах сентябрьских воздушных бомбардировок можно судить по количеству в Ленинграде пожаров. Их было зарегистрировано 282 и возгораний 11 250. Да, они были ликвидированы, но здания сгорели и люди остались без крова, пусть блокадного крова, но теперь и без него. Всего за время блокады с 6 сентября 1941 г. по 16 сентября 1943 г. на город было сброшено 4643 фугасных и 102 520 зажигательных бомб, на его улицах разорвались 148 478 артиллерийских снарядов. Общие потери мирных горожан от огневого штурма врага составили 50 529 человек, в том числе 16 747 убитых и 33 782 раненых¹⁸⁵.

Знание о замыслах германского командования по уничтожению Ленинграда и практическому его осуществлению убеждало ленинградцев в том, что враг коварен, хитер и не следует ждать какой-либо пощады от его коварных замыслов, а нужно объединяться, вооружаться и сражаться с ним, защищая свой город и себя от подлых германских разбойников. Город превращался в сражающий фронт.

В военно-исторической литературе периода 1941–1945 гг. Ленинград называется «осажденный город», «город-крепость», «героический город», «непобедимый». Но чаще звучит название «Ленинград – город-фронт!».

Почему же это название больше подходит к городу, выдержавшему почти 900-дневную блокаду? За это время фашисты обрушили на Ленинград свыше 100 тысяч фугасных и зажигательных авиабомб, выпустили около 150 тыс. снарядов. От голода, болезней, вызванных вражеской блокадой, город потерял минимум 800 тысяч своих сограждан. Что же следует понимать под названием «город-фронт»? Во-первых – способность города организоваться в первые минуты вражеской агрессии и выработать меры по приведению себя в боевую готовность по встрече немецких войск. Уже в 00:30 22 июня с получением директивы наркома обороны о приведении войск округа в боевую готовность руководители партийных и советских органов стали собирать тех, кто должен был находиться в Смольном на своем посту. В 03:40 истребительная авиация ПВО установила на подступах к Ленинграду и над самим городом круглосуточное патрулирование, а на аэродромах – дежурство групп самолетов-истребителей. В 09:10 начальник МПВО Ленинграда Е. С. Лагуткин приказал отрывать щели на окраинах города, личному составу участковых команд быть в боевой готовности, вызывать автотранспорт. Начали действовать 400 наблюдательных пунктов.

В 13:25 состоялось заседание Военного совета ЛВО с участием зам. наркома обороны СССР генерала армии К. А. Мерецкова, секретарей ЛГК и ЛК ВКП(б) А. А. Кузнецова и К. Ф. Штыкова, на котором обсуждалась сложившаяся обстановка и определялись меры приведения в боевую готовность войск округа и проведения мобилизации в городе, и так продолжалось до позднего вечера. В 01:40 батарея мл. лейтенанта А. Т. Пимченкова у ст. Дибуны подбила вражеский бомбардировщик, направлявшийся к Ленинграду. Горящая машина приземлилась близ Юкков, экипаж был взят в плен. Это была первая победа зенитчиков. В 01:45 23 июня летчик лейтенант А. В. Чирков вылетел на перехват фашистских бомбардировщиков, которые прорывались к городу на Неве, сбил ведущую машину, а вторая обратилась вспять. Впоследствии он был удостоен звания героя Советского Союза. И так проходили все 900 дней.

Во-вторых – массовое стремление ленинградских (питерских) рабочих, интеллигенции, молодежи встать на защиту своего города и сражаться с врагом до его поражения. Началась мобилизация по призыву в Красную армию, создание истребительных батальонов, и к 5 июля их было создано только в области 79. Более 900 рабочих Кировского завода записались в боевые дружины. Всего же на защиту родного города поднялись все жители, около 500 тыс. ленинградцев строили оборонительные сооружения, 300 тыс. ушли добровольцами в народное ополчение, в ряды Красной армии и партизанские отряды. Были сформированы 10 ополченческих дивизий, 7 истребительных полков, 16 отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов общей численностью около 150 тыс. человек. 20 тыс. влились в батальоны МПВО, 17 тыс. – в истребительные батальоны. Вместе с кадровыми частями и соединениями в составе Ленинградского фронта принимали участие и шли к победе стрелковые дивизии из ленинградского ополчения: 85-я Краснознаменная Павловская (2-я дно), 44-я Краснознаменная Чудовская (3-я гвардейская дно), 49-я Краснознаменная Кингисеппская (6-я дно), 56-я Краснознаменная Пушкинская (7-я дно), 80-я Любанская ордена Кутузова 2-й степени (2-я гвардейская дно), 13-я Домбровская (5-я дно), 86-я Картусская стрелковая дивизия (4-я дно).

В-третьих – определение и осуществление первоочередных задач по организации обороны города на ее дальних и ближних подступах. Начиная с 29 июня в Ленинграде, Пушкине, Колпине, Петергофе и Кронштадте была введена трудовая повинность для выполнения оборонных работ. Она распространялась на все трудоспособное население (мужчины от 16 до 50 лет, женщины от 16 до 45 лет). Военный совет северо-западного направления с первых дней войны начал организацию обороны на подступах к Ленинграду и создание оборонительных рубежей, организацию взаимодействия флота и наземных войск, укрепление побережья Финского залива и Ладожского озера. 16 июля Военный совет северо-западного направления рассмотрел ход боевых действий и обстановку на фронтах, утвердил сроки окончания строительства Лужского рубежа и наметил меры повышения боевой активности Балтфлота и ускорения формирования ополченческих дивизий. 1-й этап работ по созданию Лужской оборонительной полосы выявил серьезные недостатки в инженерном отношении. 18 июля группа ученых Ленинградского научно-технического общества строителей при участии представителей ряда проектных и строительных организаций обсудили положение с оборонным строительством в городе и прифронтовых районах г. Ленинграда и вынесли свое заключение: «Мы считаем необходимым: А. Сохраняя существующую организацию оборонного строительства в городе (штаты МПВО города и районов, Ленжилуправление и районные управления), усилить эту систему, немедленно перебросить туда не менее 200 инженеров, архитекторов и техников в качестве: а) районных, участковых, квартальных инженеров и техников РЖУ; б) районных руководителей аварийно-восстановительными бригадами; в) управляющих наиболее крупными домами, в первую очередь там, где необходимо провести срочное строительство убежищ и укрытий…

Б. Создать специальную военно-строительную организацию для производства фортификационных, дорожных, мостовых и гидротехнических работ, а также оборонно-жилищного бытового и санитарного строительства в тыловой и прифронтовой полосе г. Ленинграда.

Для этого необходимо распоряжением Военного совета округа организовать Военно-полевое строительное управление ЛВО на базе существующего Военно-строительного управления ЛВО. Во главе управления следует поставить авторитетного, энергичного и инициативного человека, хорошо знакомого с организацией строительных работ в больших масштабах.

На базе существующих строительных трестов (№ 16, 40, 55 и др.) следует создать строительные участки (районы), подчиненные в административном отношении Военно-полевому строительному управлению.

При строительных участках (районных) создать специализированные строительные отряды…»¹⁸⁶

23 июля по мобилизации на строительство Лужского укрепленного рубежа должны были выехать 105 тыс. ленинградцев, а на строительство Красногвардейского – 87 тыс. человек¹⁸⁷.

24 июля 1941 г. Комиссия по строительству укрепленной полосы в составе А. А. Кузнецова (председатель), П. С. Попкова, Н. В. Соловьева, Т. И. Шевалдина, Б. Г. Галеркина, Н. Н. Семенова, И. М. Зальцмана, П. А. Зайцева (помощник командующего по УР, генерал-майор), Б. В. Бычевского (начальник окружного инженерного управления Северного фронта, подполковник) распределила обязанности членов: Попков П. С. – мобилизация рабочей силы инженерно-технических работников и транспорта в их местах работы; Соловьев Н. В. – мобилизация рабочей силы по области, организация питания и медицинского обслуживания, снабжение стройматериалами; Галеркин Б. Г. – производство фортификационных сооружений; Семенов Н. Н. – организация ПТО (противотанковой и противопехотной обороны); Зальцман И. М. – организация артвооружения и кадры; Рашкин В. М. – обеспечение механизмами и шанцевым инструментом; Карасев – производство и доставка бетонных точек, надолбов и колючей проволоки; Басов Г. И. – распределение заказов промышленности и производства мин, взрывчатки и всевозможных сюрпризов; Воротов Г. Г. – контроль за ходом выполнения фортификационных работ на укрепленных рубежах; Шеховцов Н. Н. – организация учета проводимой работы…¹⁸⁸

Это заседание комиссии имело важное значение в организации оборонительных работ и особенно на лужском направлении. 29 июля 1941 г. Военный совет Северного фронта, подводя итоги работы комиссии по проверке хода строительства оборонительных сооружений на Лужском рубеже, указал на то, что некоторые руководители оборонительных работ своих задач не выполняют, и было принято решение начальника УНСа 91 Ротштейна и комиссара УНС Устюжанина от должности отстранить. В ходе проверки их деятельности на ответственном задании было выявлено: 1. Мобилизованные бригады рабочих, так же как и сельское население, работают не на первоочередном участке Лужского рубежа, а на значительном удалении от него. 2. Квалифицированные рабочие 40-го треста и участка № 2 НКВД использовались не на строительстве огневых точек, где требуются квалифицированные рабочие силы, а на земляных работах. 3. Строительство противотанковых рвов до сих пор ведется неправильно, пологие скаты и ширина основания, достигающая 6 м, может позволить танкам задним ходом легко выходить изо рва или же свободно проходить по основанию рва. Никаких других противотанковых сооружений у танкового рва не строится (ловушки, надолбы, завалы и т. д.). 4. Доты и дзоты не строятся. 5. Оборонительные работы ведутся бессистемно. До сих пор план оборонительных работ не согласован с командующим Кингисеппским сектором и не доведен до исполнителей – начальников участков. 6. Начальник и комиссар УНС‑91 Ротштейн и Устюжанин к работе относятся формально, на участках не бывают, управление расположено за 40 км от строительства оборонительных рубежей. Мобилизованные рабочие из Ленинграда расставлены неправильно, их труд не организован, технической помощи не оказывается. Командированные комиссией 100 человек инженеров и техников-строителей до сих пор по участкам не распределены. Имеющиеся 40 автомашин и 3 автобуса держат при управлении загруженными разным имуществом, тогда как на ст. Молосковицы, Веймари находятся строительные материалы и не вывозятся, рабочую силу за несколько километров перебрасывают пешком¹⁸⁹. В документах не удалось установить меру наказания данным лицам, но факт не просто безответственности, а, видимо, и умышленного вредительства имел место. Военный совет учел это на будущее и более ответственно стал подходить к подбору руководителей на важные участки оборонительных работ.

Постановлением Военного совета указывается: «Начальнику УНСа 91 т. Михайлову немедленно, совместно с командованием Кингисеппского сектора определить места строительства огневых точек, приступить к строительству последних. Сопротивляемость огневых точек (дзоты и доты) должна обеспечить от снарядов калибра 152 мм. Иметь ниши для боеприпаса и убежища для личного состава. Все это должно быть тщательно замаскировано. Впредь строительство противотанковых рвов, эскарпов, завалов и т. д. должно идти вместе со строительством огневых точек. 4. В двухдневный срок средствами автобата со ст. Молосковицы и других мест вывезти в места строительства сборные конструкции дотов, надолб и проволоку»¹⁹⁰.

Для прикрытия оборонительных рубежей направлялись воинские части и добровольные соединения. На Лужский рубеж отправилась 1-я (Кировская) дивизия народного ополчения. На проводах к ополченцам обратились старые рабочие Кировского завода, которые заявили: «Гоните врага с нашей священной земли, бейте его беспощадно, наносите ему сокрушительные удары… вперед, доблестные бойцы, за Родину! Вперед, вас ждет победа!»¹⁹¹ На подступах к Пскову завязалось ожесточенное танковое сражение. На рубеже р. Череха 7 июля столкнулись более 100 советских танков и до 350 танков противника. Но врагу с ходу прорвать оборону советских войск не удалось. У деревни Ивановская 14 июля в неравную борьбу с колонной танков и мотопехотой противника вступили бойцы под командованием Н. И. Зорникова. Четверо смельчаков – Н. И. Зорников, И. А. Зайцев, П. А. Жульев, П. П. Яковлев гранатами и бутылками с зажигательной смесью уничтожили 3 танка и бронемашину. Они пали смертью героев, но не пропустили врага¹⁹².

В-четвертых, – внутренняя оборона Ленинграда и ее состояние. Каждый город, оказавшийся под угрозой вражеской оккупации и сражающийся с вражескими силами на подступах к себе, обязан предусмотреть значительный круг обязательных мероприятий по созданию своей внутренней обороны. Город – это живой организм, здесь живут, трудятся тысячи различных коллективов, объединяющих десятки, сотни, тысячи и миллионы людей со своими взглядами, характерами, сознанием и многими другими качествами. И чем скорее будут приняты эти меры, тем лучше для города, оказавшегося в сложном положении. Ленинград явился именно таким городом, где с первых дней началось проведение мероприятий по внутренней обороне города (ВОГ). 27 июня 1941 г. начальник гарнизона в соответствии с Указом Президиума Верховного совета СССР от 22 июня 1941 г. объявил в г. Ленинграде военное положение, которым определялось время работы учреждений и организаций местного и областного значения, театров, парков, киноклубов, торговых предприятий, предприятий общественного питания, предприятий коммунального обслуживания и др. Все они должны были заканчивать работу не позднее 22:45. Запрещалось движение по городу легкового транспорта и пешеходов с 24 часов до 4 часов утра. Они могли передвигаться лишь только на основании специального пропуска¹⁹³. В этот же день начальник МПВО Ленинграда полковник Е. С. Лагуткин издал приказ о развертывании ПВО в связи с введением в городе угрожающего положения. В нем определялись сигналы МПВО о воздушной, химической тревоге и отбое их, установление круглосуточного ответственного дежурства по МПВО на предприятиях, учреждениях, учебных заведениях, домохозяйствах, общежитиях и др. Заслуживают внимания конкретные положения данного приказа: «6. Специально оборудованные помещения коллективной защиты (убежища) привести в полную готовность для укрытия в них граждан по сигналу “воздушная тревога” и выделить ответственных лиц по наблюдению за состоянием убежищ, их заполнением и соблюдением укрывавшимися установленного порядка. 7. Руководителям предприятий и учреждений, а также службе жилищ и убежищ города отрыть убежища полевого типа в местах по указанию исполкома районных Советов депутатов трудящихся. <…> 10. Очистить чердаки жилых, общественных и промышленных зданий, лестничные клетки от разного рода материалов и загромождающих их предметов. Проверить все имевшиеся около зданий и сооружений стационарные пожарные лестницы, неисправные отремонтировать. 11. Руководителям предприятий, учреждений и управхозам жилых домов провести на чердаках, имеющих перекрытия, по деревянным и металлическим балкам равномерную засыпку 10-сантиметровым слоем песка или высушенной глины. 12. Очистить от горючих предметов все площади ближе 4 м от каменных, 6-ти – от смешанных и 10-ти – от деревянных зданий. 13. Руководителям предприятий, учреждений и управхозам жилых домов обеспечить наличие в своих хозяйствах необходимого количества бочек с водой, ведер, ящиков с песком и противопожарного шанцевого инструмента (лопаты, киркомотыги, ломы, топоры, багры, гидропульты, совки с длинными ручками для уборки зажигательных бомб). <…> 18. За нарушение установленных правил местной противовоздушной обороны руководителей организаций, учреждений, предприятий и населения привлекать к уголовной ответственности по законам военного времени»¹⁹⁴.

Этот приказ был опубликован в газете «Ленинградская правда» № 51 от 27 июня 1941 г. Приказом начальника НКГБ СССР по Ленинградской области и г. Ленинграду и начальника управления НКВД СССР по Ленинграду и области № 0061/00157 для координации оперативных мероприятий по охране безопасности и социалистического порядка 22 июля 1941 г. был создан оперативный штаб в составе: зам. начальника УНКГБ по ЛО Огольцов, начальник управления пограничных войск Ленинградской области Г. А. Степанов, зам. начальника УНКВД по Ленинградской области Е. С. Грушко и начальник пожарной охраны УНКВД ЛО М. К. Сериков. Однако 26 июня Г. А. Степанов был заменен начальником УНКГБ по ЛО и г. Ленинграда И. И. Ивановым и командиром 21-й мед НКВД М. Д. Папченко¹⁹⁵.

В условиях начавшейся войны активизировалась диверсионно-разведывательная деятельность германских органов спецслужб. Враг принимал все меры по проникновению в тыл наших войск и проведению здесь диверсионно-шпионских акций. И он рассчитывал на их успех. В своих коварных замыслах особое место германская разведка отводила дезорганизации советского тыла путем шпионажа, диверсий, распространением ложных слухов и т. д. Накануне войны была создана широкая сеть шпионских центров. В разработанной программе агентам определялись следующие задачи по сбору сведений: о дислокации штабов воинских частей и учреждений; о составе флота на Балтике и местах базирования подводных лодок; о численности паровозного парка Ленинградского железнодорожного узла; о расположении действующих заводов и фабрик и выпускаемой ими продукции; о местах расположения ложных заводов, замаскированных под действующие; о материальном положении и политико-моральном состоянии населения Ленинграда и др.¹⁹⁶. Безусловно, основным объектом подрывных действий фашистской разведки, и прежде всего абвера, в годы войны являлись действующие войска Красной армии. В их расположение и на коммуникации враг забрасывал тысячи шпионов, диверсантов, террористов, в большинстве случаев обеспеченных радиосвязью. Многие шпионско-диверсионные группы и агенты абвера с первых дней войны действовали против Северо-Западного фронта, Северного, а затем и Ленинградского.

Диверсионные центры особое внимание уделяли таким объектам, которые можно было бы использовать для взрыва стабильности и безопасности внутри Советского государства. К ним относились лагеря и колонии НКВД, где содержались осужденные как за политические, так и уголовные преступные деяния. Проникновение на эти объекты, организация там бунтов и восстаний и тем более захват их, по мнению абверского руководства, могли значительно подорвать безопасность советского тыла, нарушить ритм его трудовой жизни и тем более оборонного производства. Понимая опасность возможности такой ситуации, Наркомат внутренних дел СССР уже 23 июня 1941 г. направил распоряжение местным органам НКВД разработать и ввести в действие мероприятия по предотвращению диверсионных актов на действующих и строящихся объектах лагерей и колоний. 24 июля Ленинградское УНКВД своим приказом потребовало:

«1. В 24 часа проверить и усилить общую и наружную охрану промышленных объектов УИТЛК, складов с оружием, взрывчатыми и отравляющими веществами, теплоэлектроцентралей, электростанций, силовых установок, насосных башен и других уязвимых объектов.

2. Созданному в УИТЛК оперативному штабу немедленно ввести в действие оперативные планы охраны объектов.

4. Сформировать боевые группы содействия по охране из проверенного вольнонаемного состава лагерей и колоний. На важнейших объектах ввести круглосуточное дежурство руководящего состава.

5. Лиц, не выполняющих установленных мероприятий по предотвращению пожаров, взрывов, аварий – немедленно предавать суду»¹⁹⁷.

26 июня 1941 г. начальник УНКВД Ленинграда и области Н. М. Лагунов издал приказ «О мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе». Этим приказом для обеспечения своевременной успешной борьбы с воздушными десантами и диверсантами противника была создана оперативная группа во главе со ст. майором Огольцовым (начальник опергруппы), капитаном милиции Назаровым (заместитель начальника опергруппы), полковником Антоновым (начальник штаба). Основное назначение этой опергруппы заключалось в формировании и управлении истребительными батальонами (ИБ) для борьбы с диверсионными группами противника. Формирование этих батальонов должно быть завершено к 18:00 27 июня 1941 г. В приказе указывалось: «5. Истребительные батальоны комплектовать из числа проверенных, смелых, самоотверженных коммунистов, комсомольцев, советских активистов, способных владеть оружием, без отрыва от их основной работы. 6. Начальникам истребительных батальонов для успешного выполнения возложенных на них задач широко использовать агентурно-осведомительную сеть органов НКВД и НКГБ и наряду с этим создать в колхозах, совхозах и отдельных промышленных предприятиях свои группы содействия. На эти группы возложить информацию истребительных батальонов о всех случаях появления парашютных десантов и диверсантов противника в районе деятельности ИБ. 10. В случае возможной высадки противником многочисленного парашютного десанта или группы диверсантов – начальники истребительных батальонов обязаны привлекать к помощи близко расположенные воинские части НКВД и Красной армии. 13. Истребительным батальонам предоставляется право использования в необходимых случаях всех видов местного транспорта и связи (автомашин, мотоциклов, велосипедов, лошадей, подвод, телефона, телеграфа, радио и др.). 16. С личным составом истребительных батальонов организовать ежедневные учебные занятия по 4–6 часов в день без отрыва от производства по 80-часовой программе с силами начсостава батальона и местных ОСОАХ организаций. Изучение программы закончить не позднее 15 июля»¹⁹⁸.

Город не медленно, а быстро превращался во фронт и прежде всего укреплял свой оборонительный пояс на дальних и ближних подступах. Вынужденная оборона Ленинграда устанавливала новые стандарты сложностей для оборонных сооружений. Но главной особенностью этого важного и необходимого процесса являлось соединение военной власти с политической волей местных партийных и советских органов. 27 июня в Смольном состоялось чрезвычайное заседание Военного совета Северного фронта, где был дан анализ складывающейся обстановки на северо-западном направлении и определены меры по укреплению обороны Ленинграда. Тогда Ленинградский областной и городской комитеты партии приняли постановление по оказанию помощи инженерному управлению Северного фронта в строительстве оборонительных сооружений вокруг Ленинграда и Ленинградской области. Были назначены особо уполномоченные от исполнительных комитетов областного и городского Совета депутатов трудящихся. На основании распоряжения военных властей объявлялась трудовая и гужевая повинность западной части Ленинградской области, где начали возводиться укрепления, – в Кингисеппском, Гдовском, Сланцевском, Псковском, Островском и Палкинском районах¹⁹⁹. На следующий день такая же повинность была объявлена для населения южной и северной частей Ленинградской области в Батецком, Оредежском, Осьминском, Лужском, Лодейнопольском, Подпорожском, Вознесенском, Винницком и Пашском районах, где немедленно стали развертываться оборонительные работы²⁰⁰.

Военные инженеры и строители были разочарованы увиденным состоянием старых оборонительных сооружений, воздвигнутых до 1939 г. вдоль бывшей советской границы. Они были разрушены, заброшены и уже не были приспособлены к встрече танковых и пехотных частей врага. Теперь требовалось время, силы, техника и материалы, в том числе и вооружение для того, чтобы эти бывшие сооружения подготовить к обороне. К сожалению, и сегодня пытаются скинуть всю ответственность за такое состояние укрепрайонов на такие обстоятельства, как: во‑первых, якобы эти УРы не являлись главной силой обороны, строились новые; во‑вторых, «чистки в армии», начатые в 1937 г. и продолжавшиеся до войны, привлекли к ответственности тех, кто должен был отвечать за их состояние, а к ним относились штаб ЛенВО и специальное управление Генштаба за состояние УРов. Возможно, что командование Красной армии и, следовательно, штабы ЛенВО не предполагали стремительного продвижения войск вермахта, и положение с каждым днем ухудшалось и становилось для советских войск чрезвычайно опасным. Германская армия выполнила директиву № 21 по операции «Барбаросса» от 18 декабря 1940 г. Задачей этой операции было уничтожение Красной армии, а не захват определенных территорий и достижение политических целей; в ней указывалось: «Силы русских сухопутных войск, находящихся в западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого движения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено. Путем быстрого продвижения должна быть достигнута линия, с которой русские военно-воздушные силы будут не в состоянии совершать налеты на территорию германского рейха»²⁰¹. Гитлер был убежден в том, что с ликвидацией Красной армии большевистский режим падет сам собой. В стране воцарится такой же хаос, как и в 1918 г. Гитлер стремился не допустить увеличения численности Красной армии за счет призыва в нее по мобилизации. Его настораживали те цифры – 800 тыс. человек, которые были призваны в Красную армию для проведения сборов. Для уничтожения Красной армии Гитлер сосредоточил на востоке 4,5 млн человек живой силы²⁰². Вместе с ними финны предоставили для участия в войне 14 дивизий, румыны – 4 дивизии и 6 бригад в первом эшелоне и 9 дивизий и 2 бригады в резерве²⁰³. Командованию Германской сухопутной армии ОКВ подчинялись все войска стран оси на восточном театре военных действий. Они были подразделены на армию «Норвегия», действующую на Крайнем Севере, а также группы армий «Север», «Центр» и «Юг» с четырьмя танковыми объединениями, развернутыми по всему фронту от Балтийского до Черного морей. Эти армейские группировки поддерживались германской авиацией.

Германским группировкам предстояло окружить и уничтожить основные силы Красной армии у границы и помешать боеспособным частям противника отступить на «широкие просторы русской территории».

Немецкая группа армий «Север» под командованием фельдмаршала Вильгельма фон Лееба в составе 18-й и 16-й армий, а также 4-й танковой группы общей численностью в 6 армейских и 2 моторизованных корпуса с тремя охранными дивизиями и армейским корпусом в резерве (общее количество – 21 пехотная, 3 танковые и 3 моторизованные дивизии, 3 охранные и 1 полицейская, всего – 31 дивизия). Все эти соединения были полного состава, а точнее – пехотные и армейские соединения насчитывали по 15 тыс. человек, хорошо вооружены и обладали массированной наступательной подвижностью. Следовавшая за танками пехота окружала силы противника, а танковые части развивали успех в его глубоком тылу. Следует подчеркнуть, что значительную часть германской армии составляла хорошо вооруженная пехота с артиллерией и подразделениями обеспечения на механизированной и конной тяге. Особую оснащенность имели танковые дивизии, в которые входили 2–3 танковых батальона штатной численностью 150–200 танков, а также 5 пехотных батальонов – 4 на грузовом транспорте и 1 – на мотоциклах. В танковую дивизию входили разведывательный, саперный батальоны и три артиллерийских дивизиона, оснащенные орудиями, буксируемыми автомобилями и тракторами. Также здесь находились батальон связи, противотанковая и зенитная артиллерия. Численность танковой дивизии достигала 17 тыс. человек. Мотопехотные дивизии вермахта состояли из новотанкового батальона, семи мотопехотных, 3–4 артиллерийских батальонов²⁰⁴.

Излюбленными тактическими приемами германских генералов являлись котлы, в которые благодаря высокой маневренности «загонялись» части Красной армии, отрезанные от своих основных войск, зажатые со всех сторон вражеской артиллерией, лишенные связи, оказавшиеся без огневого и материального обеспечения.

До 10 июля 1941 г. войска Северо-Западного фронта, прикрывавшие Ленинград с юго-запада, вели тяжелые оборонительные бои на рубеже Пярну, Тарту, восточнее Пскова, Пушкинские Горы, Опочка. 8-й армией командовал генерал-майор П. П. Собенников.

Вторжение немецко-фашистских войск в пределы юго-западной части Ленинградской области поставило перед советскими армиями, действовавшими на северо-западном направлении, задачу не допустить прорыва врага к Ленинграду и на коммуникации, связывавшие город со страной, а также прикрыть главную базу Краснознаменного Балтийского флота – Таллин.

Большинство дивизий Северо-Западного фронта с первых дней войны вели напряженные и ожесточенные оборонительные бои. Противник нес большие потери, однако и наши войска оказались сильно ослабленными, тем более они не получали пополнения²⁰⁵. В частях и соединениях фронта имелось всего 1442 орудия и миномета всех систем и калибров²⁰⁶. Слабая обеспеченность войск артиллерией, минометами, танками, самолетами и другими видами вооружений объяснялась тем, что за время тяжелых 18-дневных оборонительных боев и вынужденного отхода на 500 км в глубь страны наши войска не имели возможности реализовать боевые средства и транспортные машины, получившие даже незначительные повреждения от огня противника или оказавшиеся неисправными по техническим причинам. Они вынуждены были их уничтожать или оставлять на поле боя. Потери наших войск в материальной части, особенно в танках и артиллерии, были настолько велики, что многие механизированные соединения фактически превратились в стрелковые, имея значительный недокомплект в людях и боевой технике.

В военно-исторической литературе причиной поражения Красной армии в начальный период Великой Отечественной войны считается обезглавливание войсковых соединений, т. е. отсутствие высшего командного состава в лице генералов. Используя конкретные данные, это следует опровергнуть. Ленинградский военный округ, с первых дней преобразованный в Северный фронт, по состоянию на 22 июня 1941 г. имел в своем составе три армии (7, 14 и 23-ю), в которые входили 19, 42, 50-й стрелковые и 3 механизированных корпуса, и все они возглавлялись генерал-лейтенантами и генерал-майорами. В их составе находилось 18 стрелковых, механизированных и авиационных дивизий. Из них – 13 возглавляли генералы-майоры, а пять – полковники. Помимо этого фронту подчинялись два корпуса: 1-й механизированный и 2-й ПВО, во главе которых находились генерал-майоры. В их подчинении имелись 9 стрелковых, танковых, механизированных, истребительно-авиационных дивизий, из которых четырьмя командовали генерал-майоры, четырьмя – полковники и только одной истребительно-авиационной дивизией – подполковник. В подчинении фронта находились 6 укрепленных районов (Карельский, Мурманский, Псковский, Сортавальский, Кексгольмский, Выборгский). В Северный фронт входили Лужская оперативная группа (генерал-лейтенант К. П. Пядышев) и Кингисеппский участок обороны (генерал-майор В. В. Семашко). По состоянию на 1 января 1942 г. Ленинградский фронт представляли 5 армий (8, 23, 42, 54 и 55-я) и Приморская оперативная группа. Всеми армиями командовали генерал-лейтенанты (3) и генерал-майоры (2). Приморская оперативная группа представлена 48-й стрелковой дивизией (командир – полковник). Двадцатью девятью стрелковыми дивизиями командовали: генералы (9), полковники (20). В подчинении фронта находились 6 стрелковых, смешанных и истребительно-авиационных дивизий, которыми командовали: одной – генерал-майор, остальными – полковники. Многие из командиров соединений прошли сложный боевой путь, участвовали в сражениях и умело показали себя в различного рода боях. Однако были и обстоятельства, которые не позволяли им проявить свои командно-боевые способности на многих участках советско-германского фронта и тем более на северо-западном и Ленинградском направлениях. Несомненно, быстрые темпы наступления германских моторизованных частей и продвижение их в глубь страны не позволяли многим командирам организовать сопротивление своих войск и препятствовать окружению. Складывающаяся угрожающая обстановка для страны требовала оперативного создания войсковых резервов. На их формирование направлялась значительная часть командного состава, который брался из действующей армии. В большинстве случаев негативно влияла частая смена руководящего командного состава армий и штабов. Так, в период с начала войны и по 25 декабря 1943 г. 55-я армия сменила 9 начальников штабов, а, например, генерал-майор А. С. Цветков трижды назначался на эту должность. Во 2-й ударной армии сменились 8, в 59-й армии – 7, а в 23-й армии – 6 начальников штабов²⁰⁷. Следовательно, на Северном, а затем Ленинградском фронте дивизии возглавляли генералы и полковники, а не майоры и капитаны, как пытаются представить некоторые авторы в своих работах. Безусловно, с масштабностью развертывания боевых действий и создания фронтовых объединений на советско-германском фронте потребность в командных кадрах дивизий, бригад, полков и батальонов резко возросла. Тем более формирование армий народного ополчения, партизанских отрядов и специальных войск также требовало значительных командных кадров. Они шли из досрочных выпусков военных академий и училищ, курсов командного состава запаса. Абсолютное большинство этих кадров показало свою способность возглавлять части и подразделения, стремилось быстро войти в круг своих командирских обязанностей, формировать в себе необходимые командные качества, познавать боевое мастерство и в особенности – работу с подчиненными. Действительно, многие запасники стали в будущем хорошими командирами и даже военачальниками. Но, к сожалению, в рядах генералитета имелись те, кто, во‑первых, открыто предал интересы своей родины, встал на путь измены. Во-вторых, некоторые генералы всячески уклонялись от активного участия в боевых операциях, в тяжких боях, где должны были проявиться командная воля и решимость. К их числу следует отнести генерал-лейтенанта Иванова Ф. С. Командуя 8-й и 42-й армиями на Северном и Ленинградском фронтах, он не только показал отсутствие необходимых знаний как начальник, но и не обладал достаточными способностями управления войсками. В период с 21 августа по 9 сентября 1941 г. мощными ударами врага была рассеяна 8-я армия, и Иванов 25 августа доложил командующему фронтом генерал-лейтенанту Попову М.М: «Сейчас основную угрозу для командования и управления представляет отсутствие почти 100 % полковых командиров, начальников штабов и командиров батальонов»²⁰⁸.

С образованием Красногвардейского укрепленного района была сформирована 42-я армия, которую возглавлял Ф. С. Иванов. Следует отметить, что положение этой армии несколько облегчалось тем, что ее боевые действия на западном фасе укрепленного района поддерживались огнем корабельной артиллерии КБФ. Командование группой армий «Север» провело перегруппировку своих войск и сосредоточило перед Красногвардейским районом 5 пехотных, 2 танковые и 1 моторизованную дивизию, создав плотность: на 5 км – одна дивизия. Другие группировки противника в составе трех дивизий (121, 96 и 122-я) также готовились к наступательным операциям в районе Красногвардейска. Войскам противника противостояли четыре левофланговые дивизии 8-й армии (генерал-майор И. И. Щербаков), значительно ослабленные предшествующими боями; две дивизии 42-й армии (генерал-лейтенант Ф. С. Иванов), четыре дивизии 55-й армии (генерал-майор И. Г. Лазарев) и резерв командующего фронтом в составе двух стрелковых дивизий и одной бригады морской пехоты. Эти силы оборонялись на фронте протяженностью около 100 км. По количеству дивизий соотношение сторон было примерно равным. Но следует учесть, что штатная численность и фактическая укомплектованность вражеских дивизий и их боевое состояние было значительно выше. Немецкая авиация господствовала в воздухе. 9 сентября противник после сильной артиллерийской и авиационной подготовки своими 38-м армейским и 41-м моторизованным корпусами начал наступление на Красное Село. Первые атаки его были отбиты, но к вечеру 9 сентября он сумел вклиниться в нашу оборону на 10 км по фронту на глубину от 1 до 3 км. К. В. Ворошилов приказал командующему 42-й армией Ф. С. Иванову 10 сентября приступить к мощной артподготовке и начать контратаку силами 3-й дивизии народного ополчения (полковник Котельников В. П.). Вечером 10 сентября Рейнгардт ввел в бой первую танковую дивизию 41-го моторизованного корпуса. Его войска сумели выйти к шоссе Красногвардейск – Красное Село, заставив ополченцев отступить на север. Рейнгардт усилил танковую дивизию и этим усложнил положение наших войск на этом направлении. И. В. Сталин, осознавая всю сложность положения, в котором оказывается Ленинград, и предчувствуя особую опасность, 29 августа в своей телеграмме членам ГКО Молотову и Маленкову, переданной через секретаря горкома партии А. А. Кузнецова, с большой тревогой указывает: «Только что сообщили, что Тосно взято противником. Если так будет продолжаться, боюсь, что Ленинград будет идиотски глупо сдан, а все ленинградские дивизии рискуют попасть в плен. Что делают Попов и Ворошилов? Они даже не сообщают о мерах, которые следует предпринять после такой опасности. Они заняты изысканием новых рубежей отступления. В этом они видят всю свою задачу. Откуда у них такая бездна пассивности, чисто деревенской покорности судьбе? Что за люди – ничего не пойму. В Ленинграде имеется много танков, много авиации, эресы. Почему эти важные технические средства не действуют на участке Любань – Тосно?.. Что может сделать против немецких танков какой-то пехотный полк, выставленный командованием против немцев, без этих технических средств? Почему богатая ленинградская техника не используется на этом решающем участке? Не кажется ли тебе, что кто-то нарочно открывает немцам дорогу на этом решающем участке? Что за человек – Попов? Чем, собственно, занят Ворошилов? И в чем выражается его помощь Ленинграду? Я пишу об этом, так как очень встревожен непонятным для меня бездействием Ленинградского командования. Я думаю, что 29-го ты должен выехать в Москву. Прошу не задерживаться»²⁰⁹.

Для Сталина это сообщение было неожиданным, потому что в этот же день ему шли сообщения одно за другим, как «О плане эвакуации предприятий из Ленинграда», «Об эвакуации населения из Ленинграда», «О наличии продовольствия в Ленинграде», «О выселении из пригородов Ленинграда населения немецкой и финской национальностей»²¹⁰. И это были донесения В. М. Молотова, Г. М. Маленкова, А. Н. Косыгина и А. А. Жданова. 4 августа состоялся разговор Сталина с командующим Юго-Западным фронтом М. П. Кирпоносом и первым секретарем ВКП(б) Украины Н. С. Хрущевым, в котором он, Сталин, настоятельно их просил не допустить немцев на левый берег Днепра, создать совместно с Буденным и Тюленевым крепкую оборонительную линию от Херсона и Каховки через Кривой Рог, Кременчуг и дальше на север по Днепру, включая район Киева на правом берегу Днепра. При этом Сталин ссылался на опыт Ленинграда, где наряду с оборонительными рубежами налажено машиностроительное производство по выпуску оборонной продукции и эресов (реактивных снарядов)²¹¹.

Сталин серьезно был обеспокоен создавшимся здесь положением и явной угрозой городу, и не только ему, а всему региону и Москве.

Он понимал, что генерал М. М. Попов не обладает способностями как в военном, так и в политическом отношении, и в сложившемся положении тот был отстранен от должности командующего Ленинградским фронтом и назначен начальником его штаба. К. Е. Ворошилов до этого был освобожден от должности Главкома северо-западного направления и назначен командующим Ленинградским фронтом. И. Сталина беспокоило то, что командование Ленинградского фронта и его Военный совет не знают истинного положения своего фронта и не могут разобраться в этом. Назначение К. Е. Ворошилова на должность командующего фронтом не решало этой проблемы. Здесь нужен был волевой, решительный военачальник, обладающий широким кругозором, мышлением, способностью к анализу и принятию взвешенного решения. Таким, по мнению Сталина, мог быть Г. К. Жуков. Но положение на Западном фронте складывалось так, что 24-я армия генерала К. И. Ракутина сумела создать такую обстановку, что Ельнинская группировка противника была разгромлена под Ельней и город освобожден. Это для Москвы имело исключительно важное значение. 4 сентября И. Сталин вместе с маршалом Б. М. Шапошниковым вступил в переговоры с командующим Ленфронтом К. Е. Ворошиловым и членом Военного совета А. А. Ждановым. В самом начале переговоров И. Сталин потребовал, чтобы никаких иных лиц у аппарата не было, сославшись на то, что «нам не внушает доверия ваш начальник штаба, найдите ему сегодня замену и направьте в наше распоряжение». И. Сталина удивило то, что командование Ленинградским фронтом не знает о том, что под Тихвином стоят две их авиационные дивизии, которые Кулик (маршал) прибрал себе. И это в то время, когда противник усиленно применяет свою авиацию против наших стрелковых войск. И. Сталин засомневался в сообщенных ему Ворошиловым сведениях о том, что якобы бомбардировщики при низкой облачности не могут летать. Сталин ответил: «Сегодня (т. е. 4 сентября), несмотря на облачность, авиация из Тихвина по заданию Кулика успешно бомбардировала немцев южнее станции Мга. Попросите хорошенько вашего Новикова, и тогда он найдет средства для бомбежки при облачности…»²¹².

Направляя Г. К. Жукова командующим Ленинградским фронтом вместо К. Е. Ворошилова, Сталин с тревогой сообщил ему: «Положение катастрофическое. Я бы даже сказал безнадежное. С потерей Ленинграда произойдет такое осложнение, последствия которого просто трудно предвидеть. Окажется под угрозой удара с севера Москва»²¹³.

Следует иметь в виду, что Сталин, видимо, надеялся на какое-то понимание союзниками по антигитлеровской коалиции создавшегося положения на советско-германском фронте и тем более под Ленинградом, имеющего в перспективе угрозу германского вторжения и в Англию. 3 сентября 1941 г. он отправил Черчиллю письмо, в котором обрисовал ухудшающееся положение на Украине и под Ленинградом, сетовал на отсутствие второго фронта и масштабы материальной помощи, а также намекал, как отразится на Великобритании поражение Советов. В письме Сталин предлагал Черчиллю отправить 25–30 дивизий в Архангельск или через Иран в помощь Красной армии. 15 сентября Черчилль в своем ответе отметил «полную нереальность» предложения²¹⁴.

Вместе с Жуковым прибыли в Ленинград генералы И. И. Федюнинский и М. С. Хозин. Жуков принял командование Ленинградским фронтом и назначил Хозина начальником штаба фронта. Жуков Г. К. приостановил выполнение плана по уничтожению важных объектов Ленинграда. Он сразу же попытался разобраться в сложной боевой обстановке у стен сражающегося города и 14 сентября доложил начальнику Генерального штаба Маршалу Советского Союза Б. М. Шапошникову об обстановке на фронте, где подчеркнул: «Обстановка в южном секторе фронта значительно сложнее, чем казалось Генеральному штабу. К исходу сегодняшнего дня противник, развивая прорыв тремя-четырьмя пехотными дивизиями и до двух танковых дивизий, вышел на фронт Новые Сузи, что южнее Пулково 2 км, Финское Койрово, северная окраина населенных пунктов Константиновка, Кауппилово, Горелово, Аннино, Копорье, Ропша, Глядино и развивает наступление в северном направлении. Район Красногвардейска и дороги, идущие с Красногвардейска в Пулково, также занимаются противником. Таким образом, на этом участке фронта положение очень сложное. Это положение усугубилось тем, что у командования в районе Ленинграда не было никаких оперативных или тактических резервов. Сейчас приходится приостанавливать наступление и развитие прорыва осуществлять случайными отрядами, отдельными полками и вновь формируемыми рабочими дивизиями. К исходу сегодняшнего дня мною будет организована на путях движения противника система артиллерийского огня, включительно до привлечения морской, зенитной и прочей артиллерии. Собираю минометы и, думаю, к утру смогу на основных направлениях подготовить плотный заградительный огонь. Для взаимодействия с пехотой, которую к исходу дня расположу на вышеуказанном рубеже, привлеку всю авиацию фронта и КБФ и, кроме того, соберу до сотни танков непосредственно на южной окраине Ленинграда. На линии Мясокомбинат – Рыбацкое – Морской порт развертываю дивизию НКВД, которую усиливаю пока 100 орудиями. Имею в виду в дальнейшем собрать еще не менее 100 орудий. Вот все по обстановке непосредственно под Ленинградом»²¹⁵.

15 сентября Г. К. Жуков в своем приказе 0043 поставил задачи 8, 42 и 55-й армиям по разгрому Красносельской группировки врага. В нем указывалось «4. 42-й армии прочно удерживать рубеж Финское Койрово, Пулково. Главными силами армии перейти в наступление в направлении Красное Село, Дудергоф. К исходу 15 сентября овладеть Лаговла, Красное Село. Граница слева – прежняя. 5. 55-й армии упорно оборонять занимаемый район, не допустить прорыва танков и пехоты противника, особое внимание уделить направлениям Александровка, Шушары и Федоровское»²¹⁶.

На следующий день, 16 сентября, Г. К. Жуков ставит в приказе конкретные задачи 42-й армии в отражении наступления противника в направлении Финского залива «1. Задачи армии на 17 сентября – не допустить противника к Финскому заливу в направлении Урицк, Петергоф и захвата Пулковских высот».

1. В приказной части Г. К. Жуков требует:

«а) перемалывать противника в районе Старо-Паново, Горелово, Константиновка, Финское Койрово артиллерийским огнем и систематическим воздействием авиации, подготавливая тем самым условия для ликвидации прорвавшейся к Ленинграду группировки противника и восстановления положения;

б) 21 сд (21-я мотострелковая дивизия НКВД) занять рубеж отм. 10,5, отм. 16,2, Ново-Койрово, отм. 20,3, Кискино. Передовые отряды установить с задачей не допустить прорыва вдоль Лиговского канала;

в) в течение ночи районы Урицк, Сосновая Поляна, Ивановка очистить от мелких групп противника и освободить дорогу Ленинград – Стрельна.

2. Правее 8-я армия восстанавливает положение на своем левом фланге. Левее 55-я армия, закрепившаяся на занимаемых рубежах, имеет задачу не допустить прорывов противника в направлении Александровка, Шушары и вдоль Московское шоссе…»²¹⁷

16 сентября силы, которые были приданы 42-й армии, заняли позиции во втором эшелоне за укреплениями армии от Финского залива через Лигово, Мясокомбинат и Рыбацкое вдоль реки Невы. Жуков категорически запретил командирам отводить войска от линии фронта без разрешения, а Сталин подкрепил его запрет, издав суровый приказ, в котором пообещал без всякой жалости расправляться с «саботажниками» и фашистскими «прихвостнями», прекращающими бой по своей воле²¹⁸.

С утра 16 сентября немецко-фашистские войска возобновили наступление во всей полосе обороны 42-й армии и на левом фланге 8-й армии. Особенно ожесточенные бои развернулись за пос. Володарского, Урицк и за Пулковские высоты. На яростные атаки противника части и соединения 42-й армии и создаваемой ударной группировки 8-й армии ответили смелыми и решительными контратаками. Некоторые населенные пункты по несколько раз переходили из рук в руки.

Командир 14-го полка В. А. Родионов вспоминал: «Порой казалось, что нам не остановить вражеский натиск. В такие моменты на помощь приходила Балтийская морская артиллерия. Шквал мощных залпов морской артиллерии, и прежде всего линкора “Петропавловский”, взрывал атаки гитлеровцев»²¹⁹.

Несмотря на героическое сопротивление войск 42-й армии и активный характер этих боевых действий, противнику все же удалось захватить Урицк. Командующий фронтом Г. К. Жуков отправил своего заместителя генерала И. И. Федюнинского изучить обстановку в 42-й армии. Прибыв в штаб армии, Федюнинский застал там генерала Ф. Е. Иванова: он сидел, обхватив голову руками, и не мог толком объяснить, где находятся его войска. Начальник штаба армии генерал-майор Г. А. Ларионов доложил, что 42-я армия «держится буквально чудом». Иванов просил разрешения перевода в тыл своего штаба, но Федюнинский наотрез отказал ему в этом. Жукову он доложил, что боевой дух 42, 8 и 55-й армий сломлен. Узнав, что Иванов перевел штаб в безопасное место под прикрытие фундамента Кировского завода, Жуков приказал Федюнинскому: «Принимайте 42-ю армию, и побыстрее»²²⁰.

В трудные сентябрьские дни партийные организации города собирали защитников и направляли их на все рубежи переднего края. Полки 5-й дивизии народного ополчения включились в борьбу с врагом у Глиняной Горки, деревень Верхнее Койрово, Гонгози и Венерязи. 500 коммунистов из партийного актива города были направлены на передовую. Рабочие отряды предприятий переводились на казарменное положение. К взрыву были подготовлены 140 крупных промышленных объектов. 16 сентября началась внутригородская эвакуация населения из южных районов, которым угрожало вторжение врага в северную часть, наиболее удаленную от поля сражения. В ночь на 17 сентября бои на Урицком направлении достигли наивысшего ожесточения. В этот день все силы сражающегося Ленинграда были подчинены задаче – остановить попытки прорыва врага в город. Четыре вражеские дивизии, поддерживаемые авиацией и артиллерией, предпринимали настойчивую попытку прорвать оборону на этом рубеже, но получили жестокий отпор. В контратаку на Старо-Паново была брошена группа из резерва начальника войск НКВД генерала Г.А Степанова – батальон 85-го железнодорожного полка НКВД, 750 политбойцов 14-го полка и подразделение ополченцев. Внезапный удар этой группы начался удачно – бойцы достигли вражеских окопов и навязали гитлеровцам рукопашную схватку. Взять Старо-Паново не хватило сил, но выходы из Урицка были надежно прикрыты. Последующие попытки врага атаковать позиции дивизии успеха не имели. Враг был остановлен и перешел к обороне. В дальнейшем Маршал Советского Союза К.Г Жуков в числе особенно отличившихся в отражении удара врага через Лигово и Пулково первой называет 21-ю стрелковую дивизию НКВД²²¹. Следует отметить, что организованность, дисциплина и стойкость создали дивизии боевой авторитет, и именно на 109-ю стрелковую дивизию (тогда 21-я стрелковая дивизия НКВД) командование 42-й армии возложило общее руководство операциями на данном участке фронта. Дивизии был оперативно подчинен ряд полков других соединений. Умело маневрируя, искусно организуя силы, дивизия создала прочный район обороны и сопротивления. Дивизия была удостоена ордена Красного Знамени и почетного наименования «Ленинградская». Это была единственная дивизия, получившая такое высокое наименование.

Не все было гладко в организации боевых сражений с врагом, и Г.К Жуков в докладе Шапошникову с печалью обращает внимание на то, что «на Красногвардейском направлении гвардейские части серьезно не дрались, так как противник, прорвавшись перелесками, обошел их с фланга и с тыла, и под воздействием обхода противника 3-я дивизия полностью разбежалась. Вторая дивизия разбежалась частично. И в эту зияющую дыру устремился противник. Сейчас приходится принимать пожарные меры и наводить должный порядок в частях. Части 42-й армии дерутся исключительно плохо, и, видимо, настоящей борьбы и расправы с трусами и паникерами в этой армии не было. Думаю, в ближайшие дни наведем порядок и заставим драться, как полагается. Если придется, не остановимся ни перед какими мерами»²²².

Видимо, Ставка ВГК поддержала решительные меры, принимаемые командующим Ленинградским фронтом Г.К Жуковым, и 21 сентября утвердила перемещения в командном составе фронта. В директиве указывалось:

«1. Ставка Верховного Главнокомандования утвердила назначения: Командующим 42-й армией – Героя Советского Союза генерал-майора Федюнинского И. И.

Членом Военного совета 42-й армии – корпусного комиссара Клементьева Н. Н.

Заместителем командующего Ленинградским фронтом по тылу – генерал-майора интендантской службы Лагунова Ф. Н.

Фронтовым интендантом – бригадного интенданта Новоселова П. И. Командиром 10-й сд – генерал-майора Духанова М. П.

2. Командира 10-й сд генерал-майора Фадеева за пьянство и разложение дивизии от должности отстранить, арестовать и предать суду военного трибунала.

3. Генерал-лейтенанта Мордвинова как несоответствующего занимаемой должности и неспособного обеспечить работу управления тыла фронта от должности освободить и зачислить в распоряжение Военсовета фронта.

4. Командующего 42-й армией генерал-лейтенанта Ф. С. Иванова как неспособного руководить армией с должности снять и зачислить в распоряжение Военного совета фронта.

5. Члена Военного совета 42-й армии бригадного комиссара Курочкина как неспособного обеспечить руководство боевыми действиями армиями с должности снять и зачислить в распоряжение Военного совета фронта»²²³.

Безусловно, готовясь к вторжению в город, командование германской группы армий «Север», и прежде всего 18-й армии, через авиацию, свою агентуру, пленных командиров и бойцов Красной армии стремилось узнать, как ведутся инженерные работы в блокированном Ленинграде. Особенно их интересовало размещение артиллерийских батарей внутри города. «В специальном донесении командования 18-й армии от 31 октября указывалось: “Позиции батарей находятся рядом с пересечением Краснокабацкого и Детскосельского шоссе и далее на западе рядом с внешней кольцевой дорогой Автово в 200 м к северу железнодорожной линии. Здесь находятся орудия 76-мм калибра. Зенитная батарея в составе шести тяжелых орудий находится непосредственно на железнодорожных мостах через Волховку. Два бетонных дота, укрепленных броневыми листами, расположены на южной стороне железнодорожной насыпи по обе стороны от железнодорожных мостов, проходящих через проспект Стачек. Баррикады и заграждения на улицах находятся: на проспекте Стачек – А (рядом с Автово, в нескольких метрах севернее железнодорожного виадука), Б (рядом с Автово‑1, на углу Турухтанная), В (на пересечении площади Стачек и Детскосельской улицы), Д (на углу Чугунной улицы), Е (в нескольких метрах к югу от виадука через проспект Стачек). Баррикады сооружены из наполненных песком трамвайных вагонов. В остальных случаях они сделаны из толстых досок, между которыми засыпан песок. Баррикады укреплены рельсами и другими металлическими деталями. Далее баррикады находятся на Московской площади, на углу Международного и Двинского проспектов, на железнодорожном виадуке через Московское шоссе и на улице Комарова вплотную к восточному въезду на Охтинский мост”. В сообщении указывалось местонахождение штаба 42-й армии – в маленьком переулке между проспектом Стачек и улицей Детскосельской, а точнее, во втором доме к востоку от проспекта Стачек приблизительно в 260 м южнее ее пересечения с Детскосельской улицей. Командованию 18-й армии было известно и наличие минных полей, которые были установлены западнее деревни Шушары на протяжении трех километров. Мины размещались на расстоянии 10 м друг от друга. Каждые 10 мин были снабжены взрывателями и могли быть подорваны одновременно. На главных улицах были сооружены из бетона доты с пулеметами и полевыми орудиями. Мосты через Неву днем закрывались для общественного транспорта, за исключением моста Лейтенанта Шмидта. Вход в город с южной стороны был почти невозможен. Здесь был установлен сильный контрольно-пропускной режим, который осуществляли посты войск НКВД. Эти посты проходили через всю прифронтовую полосу и вплоть до города; и днем и ночью от проходящих требовалось знание пароля. Пароль менялся очень часто»²²⁴.

Жители нынешнего Санкт-Петербурга помнят подвиги своих защитников в первом и последующие годы великой битвы с фашистской Германией и ее сателлитами. Память о них запечатлена в наименованиях воинских соединений, в памятниках и монументах славы. Все дивизии НКВД, вступившие в битву с германскими войсками осенью 1941 г., прошли дорогой славы всю войну: например, 1-я стрелковая дивизия НКВД получила наименование «46-я Волжская ордена Суворова 2-й степени стрелковая дивизия», 20-я дивизия НКВД – «92-я Краковская стрелковая дивизия», 21-я дивизия НКВД – «109-я Ленинградская ордена Красного Знамени стрелковая дивизия».

Память о бойцах и командирах войск НКВД 21-й – 109-й стрелковых дивизий, остановивших германские полчища под стенами Ленинграда, увековечена в памятниках и обелисках, установленных в городе и его пригородах: