Kitobni o'qish: «Бросок кобры»

«Гилель говорит: «…не суди ближнего твоего, пока не окажешься в его положении…»

Талмуд, Трактат «Поучение отцов»

ОТ АВТОРА

Эта история – вымысел. Все совпадения – случайны.

Но сюжет основан на реальности, где работа спецслужб – конструктивна, политика – прагматична, стремления – вечны, жизнь – конечна, а люди и Бог проявляют друг к другу взаимный интерес.

ГЛАВА I

Было утро московского летнего воскресенья 1997 года. Обычного утра выходного дня, каких будет еще немало. Москвичи стремились на юга. Приезжие утюжили столицу.

Полковник ГРУ Виктор Алексеевич Сирота ехал на новое место службы. Оно было не на Хорошевском шоссе, и не на Октябрьском поле. Здание, где ему придется служить, находилось в центре. Из окон его кабинета был виден Кремль.

Водитель, рядовой Трофимов, вел автомобиль «TOYOTA» очень осторожно. Даже его спина – прямая, напряженная, выказывала почтение новому начальнику. Герой Советского Союза Виктор Алексеевич Сирота с сегодняшнего дня служил в организации, которая называлась «107-й Загрантехстрой». Дело для него было новое, потому и волновался.

«Загрантехстрой» входил в систему Министерства обороны Российской Федерации. Организация поставляла автомобильную, дорожную и строительную технику братским странам. Туда же направлялись и специалисты. Сотни экскаваторов, поставленные «Загрантехстроем», рыли и копали землю по всему свету. Десятки бульдозеров планировали грунт, а тысячи автомобилей вывозили его. И это было правдой.

Но также правдой было и то, что основным видом деятельности конторы была секретная поставка различных видов вооружений в те же братские страны. По этому направлению «Загрантехстрой» был подчинен Главному разведывательному управлению Генштаба Российской Армии. Инженеры и техники не столько устанавливали башенные краны, как занимались наладкой систем вооружений, вербовкой агентуры и сбором разведывательной информации.

Полковник Сирота зашел в кабинет, снял китель, и, усевшись за стол, стал просматривать бумаги. Их было много. Приказы, рапорты и сводки. Но в них не было главного – готового решения одной трудной задачи, которую поставило перед ним командование. А решение это ему надо было сегодня доложить.

Собственно говоря, задача на первый взгляд была простой. От СССР на складах осталась масса вооружений. При передаче их с баланса на баланс, вдруг образовавшихся независимых республик, оставались неучтенными тонны и тысячи единиц «спецоборудования». Новые вожди бывших советских республик сейчас сами распродавали «излишки» вооружений. Но основная масса оружия всё же оставалась в России. Были заказчики. Они платили деньги. В некоторых случаях рассчитывались алмазами и нефтью. Маршруты доставки были «отбиты». Дело было за малым – найти надежных людей с коммерческой жилкой, которые могли бы всё организовать. Что называется, «от дверей до дверей». Именно полковнику предстояло найти этих людей, и помочь им в их нелегком, но благодарном труде. Больше ничего. Но простой задача выглядела только на первый взгляд. Не было у полковника кандидатов. С чего бы им быть у него? Но начальство приказало, и ему надо выполнять.

Лоб покрылся испариной. Кондиционер не помогал. В сотый раз складывал он, казалось бы, дважды два. Но в итоге не выходило четыре. Осторожный стук в дверь слегка отвлек его.

– Да! – громко сказал полковник;

Появился дежурный.

– Разрешите войти?

– Входите!

– Товарищ полковник! На 11–00 вас вызывают к товарищу генералу, – четко отрапортовал он;

– Хорошо! Свободны!

Сержант вышел. Сирота стал собирать материалы для доклада. В 10–45 он покинул кабинет, и направился к лифту…

Генерал-лейтенанта Чистова полковник Сирота знал давно. Еще с той поры, когда он был в звании старшего лейтенанта, а Чистов – подполковником. Потом судьба их не раз сводила на жизненных тропах, и отношения у них сложились хорошие. Настолько хорошие, что само назначение полковника на нынешнюю должность, не обошлось без одобрения Чистова. Сирота это знал. Поэтому, он где-то в глубине души, рассчитывал на то, что можно было объясниться, а не услышать в ответ трехэтажный мат.

Ровно в 11–00 пригласили к генералу.

– Разрешите, товарищ генерал-лейтенант? – спросил полковник, став по стойке «смирно».

– Проходите.

Дождавшись пока полковник покроет несколько метров кабинета, генерал пошел ему навстречу. Обменялись рукопожатием.

– Как на новом месте? Обживаетесь? – спросил начальник.

– Так точно, товарищ генерал!

– Хорошо. Ну… Докладывайте.

– Честно говоря, товарищ генерал, нечего докладывать.

– Причина?

– Нет людей. И нет идей, где их взять.

Чистов стал молча прохаживаться по кабинету. Сирота стоял навытяжку.

– Давайте присядем, Виктор Алексеевич.

Это было неплохим началом. Они сели у небольшого столика у окна. Несколько мгновений звенела тишина.

– Я вам обрисую общую обстановку, Виктор Алексеевич, – заговорил генерал. – Видимо вас не ввели в курс дела. Или ввели, но недостаточно… Реализацией имущества занимаемся мы и наши «вечные друзья» из КГБ. Других тут нет. Вы, я полагаю, об этом знаете.

– Так точно! Осведомлен.

– У ребят из «конторы» есть кадры. Их много. Сами понимаете…

– Так точно! Понимаю.

– Да… У них есть кадры, но нет доступа к имуществу. У нас есть имущество, но нет достаточно кадров. Кто может быть нам помощником? Ваши соображения по этому поводу?

– Я думаю, товарищ генерал, что нам могут быть полезны, например, наши пенсионеры.

– Почему?

– Проверенные кадры. Знают систему. Нуждаются сейчас в заработке.

– Согласен. Почему тогда не реализовываете?

– Пытался. Составил список. Но появились сомнения по некоторым людям.

– Какого рода сомнения?

– Они уже могут работать на КГБ. Виноват… На ФСБ.

– Это – сомнения? Или это – проверенные факты?

– Пока только сомнения, товарищ генерал. Провожу проверку. Но уже первые результаты по некоторым кандидатам подтвердили мои опасения.

– Люди работают на «соседей»?

– Так точно!

В кабинете опять повисла тишина. Генерал встал. Сирота пытался подняться, но начальник его остановил: «Сидите, сидите». Походив молча несколько раз от стола до дверей и обратно, Чистов вновь присел к столу.

– А что, Виктор Алексеевич, если поискать в других местах?

– Разрешите узнать, в каких, товарищ генерал?

– Ну, например, из числа лиц, ранее служивших с вами?

– Офицеров?

– Не только. Можно из числа рядового и сержантского состава. Есть у вас такие?

– Надо подумать, товарищ генерал. Не готов вот так сразу ответить. Но чувствую, что найду.

– Чувствовать мало! Надо быть уверенным, товарищ полковник!

– Я уверен, товарищ генерал! Найду!

– Так-то лучше. Сколько вам нужно времени на поиски?

– На поиски нужно, я полагаю, суток трое. Да на проверку еще суток двое понадобится.

– Хорошо. Даю вам 7 суток на всё про всё, начиная с данного момента. Ровно через 7 суток, или ранее, жду вас с докладом об успешном завершении поиска лиц и сбора информации! Задача ясна?

– Так точно, товарищ генерал! – отчеканил полковник;

– Вопросы?

– Никак нет!

– Хорошо! Выполняйте!

– Разрешите идти?

– Идите!

Полковник Сирота вышел из кабинета. Всё закончилось даже лучше, чем он предполагал.

Вернувшись к себе, он стал у окна, и задумался. Темно-серый цвет Москвы-реки соответствовал настроению. Это был не Днепр у родного Киева. Но вид реки все равно успокаивал. Глядя на противоположный берег, вспомнились строки из песни «Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля…». Мысли устремились куда-то далеко. Вдруг резко, будто автоматная очередь, затараторил телефон. Это вернуло полковника в реальность. Подняв трубку, он услышал в ней чей-то, до чертиков знакомый, голос:

– Товарищ полковник?

– Так точно…

– Сержант Арбит докладывает!

– Боря! Это ты! Ё – моё! Ты в Москве?

– Так точно, товарищ полковник! Приехал час назад. Решил вам сразу позвонить. Воскресенье, а вас дома нет. Вот, жена дала этот номер. Так что, думал, думал… Вы на работе… Но все-таки решил вам позвонить, товарищ полковник.

– Да кончай ты эту херню, «товарищ полковник…!» Слушай… Я сейчас на службе, как ты понял. Не очень могу говорить. Да и освободиться не смогу. Давай после работы встретимся? Ты, кстати, где устроился?

– Да, вот, как раз и нигде. Подвели меня связи. Хотел вас спросить. Можете звякнуть кому-нибудь?

– Ну, конечно! О чем разговор? Слушай… Идея! У нас есть гостиница. Для своих. В районе метро «Филёвская». Или «Измайловский парк»…? Черт его знает… Я уже подзабыл. В общем, так. Сейчас я всё выясню. Закажу там номер. И у меня будет повод свалить отсюда пораньше. Перезвони мне через часок. Сможешь?

– Конечно.

– Отлично! Я за это время всё устрою, и провожу тебя до места. Я за тобой заеду. В машине, и на месте, поговорим. Думаю, есть о чем, а?

– Виктор Алексеевич, ну… Гигантское спасибо! У вас теперь и машина служебная?

– Да! Целая «TOYOTA»! Да еще и с водителем.

– Теперь даже не знаю, смею ли я…

– Слушай… Завязывай ты с этим!

– С чем?

– Да с этим со всем! Спасибо по каждому поводу говорить… Смею ли я…?

– Ну, а как иначе?

– Иначе? Иначе мы с тобой сегодня квакнем по 100 грамм, и поговорим «за жизнь». Так говорили в твоей Одессе? В гостишке есть неплохое кафе, или буфет. Черт его знает! Уже не помню. Я там бывал давненько.

– О! Виктор Алексеевич! Ну, тогда вопрос.

– Давай.

– Я дико извиняюсь, конечно, но эта гостиница – не в казарме?

– Ты что? Обижаешь начальник? Какая казарма? Отель очень даже недурственный. Удобства. Тишина. Сам увидишь.

– А! Ну, тогда точно спасибо!

– Опять мимо, товарищ сержант! Я тебя что, в хлев поселю? В худшем случае, поедем ко мне домой.

– Нет, нет, Виктор Алексеевич! Ну, этого еще не хватало! Всё отлично! Не буду мешать. Через часок позвоню.

– Давай! До встречи!

Примерно через час Борис перезвонил полковнику Сироте. А еще через полчаса они уже ехали в авто и, перебивая друг друга, рассказывали о жизни, о детях, и о женах.

ГЛАВА II

Гостиница действительно оказалась на редкость хороша. С виду обыкновенная пятиэтажка, внутри хранила неописуемую роскошь. Дорогая мебель, одноместные номера, качественная сантехника, и никаких постояльцев. Борис их не увидел вообще.

Особый восторг вызывал буфет. Работал с раннего утра, и на завтрак, обед и ужин заранее можно было заказать всё, что пожелаешь. Вплоть до шашлыков. Это уже было слишком!

Дружеский обед начался в буфете, а продолжился в номере, куда официантка доставила заказ. Виктор Алексеевич привез с собой только торт «Птичье молоко» из ресторана «Прага», и дорогущую водку.

Когда первая волна воспоминаний сошла на нет, Арбит осторожно спросил Сироту:

– Виктор Алексеевич!

– Да, Боря.

– Несмотря на все выпитое и съеденное, я вижу, что вы как-то…

– Что?

– Ну, как-то… задумчивы. Может я не вовремя со своим приездом? Оторвал?

– Да перестань! Просто есть, о чем подумать.

– Ну, это как всегда…

– Как всегда… Есть одна херня… Может, тебя сам бог послал? Ты как, можешь меня выслушать? Готов?

– Виктор Алексеевич…

– Это я к тому, что хорошо сидим, а я тут со своей мутью все порчу…

– Да ничего вы не портите! Говорите!

– Пришла мысль.

– Очень хорошо! Не каждому дано. Не держите ее взаперти! Выпускайте!

– Даже не знаю с чего начать…

– Как говорил один мудрец «Начните с начала».

– С начала… Легко сказать.

– А я не тороплю.

– Ну, тут такое дело… Я получил задачу… В общем… Надо продать одним друзьям оборудование.

– Так.

– Спецоборудование…

– Кажется, понимаю.

– И, вот… Некому поручить. Понимаешь?

– Понимаю.

– Был сегодня у генерала… Получил… Дал мне срок 7 дней на поиски людей… И тут ты звонишь! Представляешь?

– Я ж знал, когда надо приезжать!

– Не! Ну, это просто…! Судьба!

– Так вы хотите, чтобы я этим занялся?

– Подумал об этом.

– Виктор Алексеевич… Скажу вам честно. Хоть мы и выпили, но чувствую, что мне это не нравится.

– Что именно?

– Не знаю… Как-то внутри…

– Интуиция?

– Может и она. Не знаю… Сейчас подумаю, скажу.

– Давай. Подумай. А я предлагаю еще по одной. Чтоб лучше думалось.

– Согласен. Наливайте.

Друзья выпили еще… И еще… Закуска позволяла. Наконец Борис как-то встрепенулся, и сказал:

– О! Я понял, что мне не нравится!

– В смысле еды?

– Нет. В смысле идеи. Об… Об… Об оборудовании.

– А! Давай! Говори!

– Алексеич! Только без обид!

– Пс…! Какие обиды!

– Точно?

– Гарантия! Как будто ты меня не знаешь…

– Ну, смотрите… Это ж очень серьезный вопрос. Я не знаю подробностей, но в принципе может получиться так. Я все сделаю. Потом еще раз, еще раз и еще раз. Наконец может наступить момент, когда я перестану быть нужным. А знаю я до хрена. И что со мной тогда сделают? Вопрос без ответа, да?

– Почему без ответа? Я тебе отвечу. Когда ты перестанешь быть нужным, тебя могут «усыпить», или отдать американцам «на разрыв».

– И все-таки вы мне это предлагаете?

– Дурак ты, сержант! За дешевку меня считаешь?

– Я просто спросил. Мы же договорились. Без обид.

– Договорились… Но я тебя когда-нибудь подводил?

– А я тебя?

– Не, ну бля…! Вот что время делает с людьми!

– Так я могу сказать то же самое. Люди меняются.

– Ты подумал, что я тебя хочу использовать, а потом сдать?

– Я просто спросил!

– Ни хера! Ты так подумал! Про меня! А я знаю, чего ты так подумал!

– Интересно. И чего?

– А я скажу!

– И скажите!

– И скажу! Потому что мне дали звезду героя за ту херню. А вам почти ни хера не дали. Потому что вы – солдаты, а я – офицер.

– Никто так не думает.

– Думаете! Я знаю!

– Это у вас всё в голове, товарищ полковник.

– Еще раз скажешь «товарищ полковник», и я…

– И что вы?

– И я уйду!

– Ну, вот… Начали за здравие…

Все замолчали. Сирота стал напряженно жевать лимон. Он склонился над столом, и только скрежет зубов выдавал его волнение. Вдруг он распрямился, и, глядя на Бориса, сказал:

– Ты думаешь, я живу спокойно? Ношу звезду, и вас не вспоминаю? Она на всех нас! Чтоб вы там не думали!

– Виктор Алексеевич! Да никто ничего не думает!

Борис подошел к Сироте, и положил ему руку на плечо. Полковник вздохнул. Потом еще. И вдруг поток слез рванул у него из глаз. Он не мог сдержать рыдания.

– Кому я это расскажу?

– А никому и не надо.

– Я бы и сегодня ничего не сказал. Так водка помогла…

– Ну и хорошо. Хоть какая-то от нее польза.

Друзья рассмеялись. Они вновь вернулись к столу. Помолчали… Разговор продолжил Сирота.

– У меня есть идея, как избежать печального финала.

– А у меня тоже есть идея. Как это всё сделать без меня.

– То есть?

– Есть кандидат. Своеобразная личность, конечно… Но… Может такой, вам и нужен?

– Кто таков?

– Большой парень. Сам из Крыма. Сейчас работает в Москве. Одна из причин, по которым я здесь – это встреча с ним. Есть темы.

– Фамилия его как?

– Паламарчук. Константин Паламарчук.

– Что еще интересного можешь мне сказать о нем?

– Возглавлял в Крыму одну ОПГ. Свалил оттуда… Был вынужден… Здесь имел большие связи, поднялся.

– Связи где?

– Да… Даже не знаю, как сказать…

– Как есть, так и говори. Чего там?

– Ну… Криминал, конечно… Это понятно, да?

– Само собой. Но эта публика мне не нужна.

– А если я тебе скажу, что он меня когда-то с Еловским познакомил?

– С Еловским? Тем самым? Олигархом? Борисом Ильичом?

– Так точно.

– Не слабо! Теперь надо думать…

– Настораживает?

– Что?

– Ну… Знакомство с Еловским?

– Конечно. Такие ребята, как Еловский, случайных людишек к себе близко не подпустят. Ты представляешь, сколько вокруг них крутятся всяких разных, и рядом? Жаждут попасть им на глаза. Еловский – это власть. Высшая власть! Это бабки. Настоящие!

– Думаешь, мой парень не подойдет?

– Почему? Надо мне его «пробить», чтобы что-то сказать. «Пробьем», а там видно будет…

– А что волнует?

– Волнует…? Как бы он не был чьим-то, твой человек.

– Чьим, например?

– Конторским, например.

– Не думаю.

– Почему?

– Я бы знал.

– Откуда?

– Слухами земля полнится. Нет… Не думаю… Во всяком случае, в Крыму он с конторой не был связан. А чего ты вдруг подумал о конторе? Он же сейчас имеет дело с большими людьми. На черта ему КГБ?

– А Еловский, по-твоему, чей человек?

– То есть?

– Ну… Чей он человек? Кто его олигархом сделал? Думаешь, все они стали тем, кем стали, только потому, что они такие умные?

– А почему?

– Потому что в свое время были связаны с конторой. Вот, почему! Вызывали их в высокий кабинет в конце советской власти, и поручали. Не справился – рой могилу. Справился – живи на полную. И то… Пока кто-то другой больше не предложит.

– Так что? Идея не подходит?

– Нет! Почему? Отлично! Наоборот. Ты же сам сказал… Нам такой парень, может быть, и нужен. Я думаю, что он – в принципе идеальная фигура. Лишь бы согласился. Но надо «пробивать». Давай обсудим подробнее, кто он, и что он. Ты когда с ним встречаешься?

– Завтра должен. В понедельник.

– Тогда давай сделаем так. Обсуждай с ним свои вопросы, и сделай заброс о некой новой теме. Мол, сказать сейчас не можешь, надо уточнить. Если, в принципе, он свободен для новых веяний, то ты продолжишь этот разговор с ним через день-два. Как тебе такое развитие?

– Да… Можно… Но он может спросить, хотя бы в общих чертах, о чем идет речь? Может это – космос? А может, сельское хозяйство? Как-то неконкретно… Он парень резкий. Не любит, когда тянут кота за хвост.

– Тогда так. Очень аккуратно проведи зондаж. Вы же видитесь в понедельник не в последний раз?

– Нет. Мне от него нужен ответ на мои вопросы. Поэтому, думаю, именно день-два ему и понадобятся.

– Во! Отлично! Нам того и нужно. Я «пробью» его, и дам тебе знать.

– Тогда, как договариваемся о встрече?

– Ты действуешь по своему плану. На меня не обращаешь никакого внимания. Так? Как только я буду готов, я тебя найду сам.

– Хорошо. Но, смотри. Москва большая. Искушений много. Я могу и в театр пойти. И по магазинам. Придешь, а меня нет. Просто, чтобы ты не ждали зря.

– Борис Ильич! Не волнуйтесь. Уж чего-чего, а найти человека в Москве мы сможем. И быстро. Это я вам скромно обещаю.

– Ну, тогда… Когда говорят пушки, музы молчат…

– Нет! Пусть не молчат. Пусть музы еще немного просветят меня по поводу парня.

И Борис рассказал Виктору историю знакомства с Паламарчуком. Чем больше он рассказывал, тем более нравилась кандидатура полковнику ГРУ. В конце беседы Сирота уже чувствовал, что Костя Паламарчук может быть именно тем человеком, который ему нужен. Оставалось только выяснить, не связан ли он с «соседями». Это было не сложно. Дело нескольких дней. Гораздо сложнее было угадать настроение самого Паламарчука. У него могли быть иные жизненные планы. В конце концов, он мог просто испугаться. Но Сирота знал людей. Поэтому, страх был маловероятным исходом. Еще пару дней, и всё станет ясно.

Полковник Сирота и сержант запаса Арбит выпили еще. И когда они перешли к политике, вдруг оказалось, что сегодня – воскресенье, и дома ждут жена и дети. Самый неприятный момент таких встреч – прощание. И этот момент наступил. Пусть ненадолго. Всего на одну ночь. Но наступил. Тени воспоминаний и ушедших друзей должны были вернуться к себе, в небытие. Туда, откуда их вызвали Борис Ильич и Виктор Алексеевич.

ГЛАВА III

В понедельник любимый Театр Сатиры был выходным. Это определило весь распорядок дня. Можно было никуда не спешить. Хотя никуда не спешить в Москве вряд ли кому удаётся.

С Костей Паламарчуком Арбит встретился быстро. Механизм оповещения был ими разработан заранее. Поэтому сложностей не возникло. В назначенное время Бориса ждал автомобиль, который и доставил его в Архангельское. Ресторан, стилизованный под охотничий домик, радушно раскрыл свои двери. Именно так и подумал Борис, когда услужливый метрдотель провел его от входа к столику. За ним уже сидел Костя. Сантиментов при встрече не было. Но Арбит видел, что Костя рад. Борису тоже было приятно вновь увидеться с Паламарчуком. Он почти не изменился. Разве только прибавилось немного седины.

Поздоровались. Пожали руки. Официант терпеливо ждал. Сделали заказ. И только после этого, Костя, приняв непринужденную позу, начал разговор.

– Ну, рассказывай… Как дела?

– Да как дела…? Раз я здесь, и с тобой, значит не так, уж, и плохо?

– Наверное… Чем ты сейчас занимаешься в Крыму?

– Тем, чем и раньше занимался. Адвокатствую понемногу…

– Угу… А та херня с твоим задержанием, тебе не навредила?

– Только в плане нервов.

– А как так вообще вышло? Чего-то не поделил с судьей?

– Ой, Костя… Я тебя прошу… Давай не будем вспоминать.

– Хорошо, хорошо… Как скажешь… Извини. Не хотел тебе сыпать соль на рану.

– Ты и не сыплешь. Просто не хочу опять вспоминать. Это все равно, что возвращаться туда, и в то время. Понимаешь меня? Не хочу.

– Конечно… Понимаю… Я тут недавно в Днепр приезжал. Были дела по одному заводу… Так меня там менты «приняли», представляешь? Сучонок один подставил.

– Чем закончилось?

– Ну, чем? Ты меня здесь видишь? Значит все нормально. Порешали. Вытянули с меня кучу бабок… Поэтому, я тебя прекрасно понимаю.

– Очень хорошо. Как говорили в фильме «Доживем до понедельника»? «Счастье – это когда тебя понимают».

– Точно. Помню этот момент.

Принесли заказ. Официант аккуратно все разложил, и удалился. Можно было приступать к приему пищи.

– Как там Ваня Котов? – спросил Костя;

– Да нормально.

– Видитесь?

– Ну, конечно. Чай не в Нью-Йорке живем!

– И, слава богу!

– Чего так?

– Да был я там недавно.

– И…?

– Всё красиво, да. Но… Если бы я там делал то, что делаю здесь… Там такие срока дают!

– Моя теща в советские времена любила повторять: «Слава богу, что мы живем в СССР!»?

– Точно!

– Я смотрю, ты интересной жизнью живешь.

– В смысле?

– Ну… То ты в Днепре, то в Нью-Йорке. И везде нет житья приличным людям.

– Вот же! Но ты на еду налегай, а то остынет. Вот этот… Да, да… Ну, просто нет слов! Вкуснота, да!

Ребята несколько времени посвятили еде. Она действительно того стоила. За столиком рядом обедал солидный на вид человек. Как сообщил потом официант – «югославский дипломат». И хотя Югославии уже на карте мира не было, «дипломат» был с дамой, и вел себя уверенно. То ли эту даму Борис с Костей очаровали на дистанции, то ли дипломата, но от их столика прислали им шампанское. «Абрау-Дюрсо. Брют». Костя насторожился, и спросил, знает ли его Арбит. Получив ответ «Откуда?», Костя послал «югославу» коньяк «Martell». При этом взгляд его ничего хорошего не сулил. Дипломат взгляд прочел. История продолжения не имела. Война между бывшей Югославией и бывшим СССР так в тот день и не началась.

Однако этот случай помог Борису перевести разговор на серьезные темы. Официант откупорил шампанское, и разлил его по бокалам. Достойный напиток, дав обильную и шипящую пену, смягчил страсти.

– Натуральный углекислый газ. Не газировка какая-нибудь, – сказал Борис, смакуя вино, и рассматривая его сквозь хрусталь бокала;

– Может быть… Хрен его знает. Я в этом не рублю.

– Кстати… О натуральном… Есть тема… Скажи мне, а ты с Еловским видишься?

– Ну и переходы…! Видимся… Да… Иногда… По мере необходимости. А в связи с чем, вопрос?

– Да просто хотел узнать. Есть мысль. Я в 95-м году ему так и не ответил. Согласился поучаствовать в выборной компании, но так и не приехал. С этим задержанием… Неудобно получилось. Хотя… С другой стороны… У Еловского таких, как я – воз и маленькая тележка. Вряд ли он меня вообще помнит.

– Не, чего? Он тебя помнит. Во всяком случае, помнил. Как-то пару лет назад даже спросил меня о тебе.

– И что ты ответил?

– Рассказал ему твою историю. Подумал: «Жизнь длинная. Зачем портить отношения. Тем более, с такими людьми, как он». Верно?

– Все правильно. Спасибо.

– А ты чего хотел от него? Есть, что предложить?

– Есть, что ему предложить… И есть, что тебе предложить…

– Даже так! Интересно… Только я не представляю, чем ты его можешь заинтересовать. Человек сейчас на пике.

– Да… Человек на пике. Но, тем не менее…

– Ну, например?

– Хочу поучаствовать в выборах губернаторов.

– Кем? Кандидатом?

– Да, нет. Кандидатом… У меня ж украинский паспорт… В качестве технолога.

– И что тут нового? Думаешь, у него в них недостаток?

– Думаю, недостатка нет.

– Ну…? Так в чем соль?

– У него и в 95–96 тоже не было недостатка в технологах. Но все же он пригласил меня?

– А! Так ты хочешь схавать тот торт, который тогда не съел?

– Я хочу поработать, и заработать. Вот и всё. Надо расти. Чё там, в Крыму сидеть? Тоже мне, масштаб! Надоело! Одно и то же! Одни и те же истории! Один и тот же запах! Жена на мужа, сын на отца! А по уголовным делам… Все невиновны! Начинаешь читать материалы дела, разбираться, вопросы задавать, мама дорогая! Сам бы расстрелял.

– Ну… Что ты хочешь? Жизнь… Но мне понятно. Я же тебе тогда еще говорил, что в Крыму ловить нечего. Ничего хорошего там нет. Крым маленький, а жрать хочется всем. Вот и начинают мочить друг друга. Это тебе не Россия. Тут навалом всего. Даже, если кто и захочет, всё и всех не проконтролирует.

– Ну… Это как сказать…

– А вот так и сказать! Жизнь – здесь! А в Крыму ничего хорошего нет! – раздельно по буквам сказал Костя;

– Я с тобой не совсем согласен. Масштабы несравнимы, конечно. Но есть чем и в Крыму заниматься при желании. Но ты прав в главном. Жизнь – здесь. Здесь центр. А Крым… Это так, периферия. Как говорил один преподаватель в Харьковском юридическом институте: «Жизнь одна. И прожить ее надо в Крыму». Но речь сейчас не об этом. Я хочу, чтобы ты с Еловским обо мне поговорил уже в этот мой приезд. И я хочу с ним встретиться. Тоже сейчас.

– Это ты мне задание даёшь?

– Не задание… Пожелание.

– Послушай! Боря! Что за тон? Я у тебя не на зарплате!

– Тон? Тон простой. Хочу тебе тоже что-то предложить. В обмен.

– Ну, ну!

– Костя! Мне твой тон тоже не нравится. Ты не нукай! Я у тебя тоже не на зарплате! Мне одолжений не надо! Еще неизвестно, кто кому больше сделает… Ладно… Пойду я, наверное… Я заплачу за обед. Сколько там накапало?

Молнии сверкнули в глазах Паламарчука. Желваки заиграли на щеках.

– На обед я тебя пригласил, – наконец медленно выдавил он из себя. – Платить не надо. Оставь свои деньги при себе. Но я смотрю, ты, как был «бурый», так и остался. Не рискуй, мой тебе совет.

– Это что, угроза?

– Это не угроза… Совет…

– Советы дают тогда, когда их просят.

– А это по дружбе, бесплатно. И… давай попридержи коней. А то мы так никуда не приедем.

– Так ты первый начал.

– Что я начал? Ты таким тоном со мной не говори! Нужна встреча с Еловским или Хрендовским, ты вежливо обратись. А то ты мне задания даёшь! На такой ноте мы с тобой разойдемся.

– Тебе виднее.

– Раз мне виднее, то давай продолжим разговор.

– Давай.

– Тогда сейчас послушай меня внимательно! Я хочу, чтобы ты меня правильно понял. Один раз. И навсегда. Ты там что-то мне расскажешь… Предложение… Я от тебя еще ничего не слышал, а мне уже бутылки с пивом об уши открывают! Может твое предложение – говно! А может, и не говно! Я не знаю. Но это ничего не значит! Главное – уважение! Понимаешь? Где оно?

Арбит сидел тихо, и внимательно смотрел на Паламарчука. Борис почувствовал, что перегнул палку, что тон его был, наверное, не тем. Но признать это сейчас ему казалось неправильным. Один раз уступишь, потом начнут на тебе ездить. Паламарчук жил в таком мире, где закон прост – «стал на ноту, держи масть». Иначе будешь «мяником», то есть, слабаком. А с такими лучше дел не иметь. Себе дороже.

С другой стороны, понравилось бы Арбиту, если бы с ним так кто-то говорил? Вряд ли. Публика Костиного образца остро реагировала на тональность. И, если им что-то казалось неуважительным, или двусмысленным, следовало ждать реакции. Арбит сам так часто реагировал. С кем поведешься…

По своему опыту Борис знал, что в таких случаях не надо подаваться эмоциям, а следует действовать трезво, и наплевать на расчет. Слушать внутренний голос и чтить интуицию. А она ему подсказывала уладить конфликт. Тем более, произошел он из-за ничего.

Поэтому Арбит с легким сердцем, глядя на Паламарчука, сказал:

– Ты прав. Получилось с моей стороны неуважительно.

Костя вздохнул. Какое-то время смотрел себе под ноги.

– Я может… тоже зря так…, – наконец негромко сказал он. – Ну, наливай этого… Дюрсо. Абрау… А чё его так назвали? Может, в честь какого-то Абрау? А, может, какого-то Абрама?

– Скорее всего… Может быть, ты знаешь… Был Дюрсо Абрамом. Постеснялись так прямо назвать, и придумали «Абрау». Мол, это не Абрам, уважаемые товарищи! Не подумайте! Это – француз! Абрау зовут. А чего нет? Все может быть. ¹

Костя засмеялся, всё так же глядя себе под ноги.

– Тебе бы книги писать…

– Я подумаю…

– Так что там за вопрос? – в конце концов, неспешно спросил он;

– Вопрос… После этого «Дюрсо» трудно перейти к серьезному.

– А ты попробуй.

– Пробую… Ты знаешь, что такое ГРУ?

Улыбка быстро сошла с лица Паламарчука. Чувство настороженности застыло на нем.

– Конечно…

– Мой армейский товарищ сейчас там возглавляет одно направление.

– Так.

– Мы встретились, поговорили.

– Когда?

– Вчера.

– И…?

– Ему нужны люди.

– Для чего?

– Для одной операции.

– Одноразово?

– Нет… Многоразово.

– Кого-то надо хлопнуть?

– Да нет. Им для этого нужен кто-то со стороны?

– Так вот же! Я и подумал… Странно как-то… Хорошо… Извини. Не хлопнуть кого-то. Тогда, что?

– Нужно продать спецоборудование…

– Хм! Стрёмное дело… Это ж государственный вопрос.

– Ну, а они кто? Кто тебе это предлагает?

– Ну, да… А чего они сами не могут?

– Видать не могут. Нет кадров. А если и есть, так уже засвечены.

– Ясно… А от меня что нужно?

– Ну, смотри… Я в курсе только в общих чертах. Не стал подробно расспрашивать. Чего ради, если я не собираюсь участвовать? Так? Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь.

– Или дольше живешь…

– Точно! В нашем случае, именно так.

– Ну… Хотя бы в общих чертах, ты знаешь что-то?

– В самых общих. Мой товарищ вообще сказал, чтобы с тобой говорить намеками.

– Намеками? В таком деле?

– Так я о том же.

– Итак. Ближе к телу…

– Да… У них есть оборудование.

– Это я уже понял.

– Есть покупцы.

– Кто?

– Да, черт их знает. Черномазые какие-то, наверно.

– Ладно. Дальше.

– Надо продумать маршрут, и доставить товар. Проследить, чтоб бабки перевели на определенные счета. Государство к этому не имеет никакого отношения. Понимаешь? Если вы спалитесь, никто за вас подпрягаться не будет.

– Это понятно. И…?

– Что и…?

– Дальше что? После всего.

– Вам надо будет «раствориться». На время.

Костя встал из-за стола, и подошел к огромному аквариуму. Постоял там, держа руки в брюках, и через пару минут вернулся назад.

– Успокоили рыбки? – спросил Арбит;

Паламарчук не ответил. Но через мгновенье спросил:

– Мои интересы?

– Это уже ты будешь с ним обсуждать. Зачем мне эти знания?

– Тоже верно…

Возникла тишина. Костя громко вздыхал. Взгляд его переходил от одной точки к другой. В ресторане, казалось, был слышен шум его мыслей. Официант принес пирожные, мороженое и фрукты. Косте было не до них. А, вот, Арбиту открылись новые возможности. Он их и использовал. Ему теперь стало легко. Он всё сказал. Пусть сейчас думает Костя. Костя и думал. Усиленно и напряженно. Люди, риски, деньги, перспективы. Всё крутилось в его голове, как в калейдоскопе. Такие возможности бывают раз в жизни! Черт возьми! Используешь ее, и ты – король. Один раз рискнешь, и ты обеспечен на всю жизнь. На несколько жизней! Не используешь, будешь жалеть. Больше такого никто не предложит. Второго шанса никто не даст. Но, и риски… Они, конечно, есть. И риски очень большие. Хотя… Боишься? Не рискуй. Иди на завод. Там все будет гладко, и небольшая зарплата стабильна. Пока не упадет балка на голову, или завод не закроют.

Костя представил себя на заводе, работающего за жалкие гроши на какого-то дядю. Ему стало смешно. Он вдруг засмеялся, и Арбит застыл с виноградиной в руке. Но опять наступила тишина, и каждый вернулся к своему занятию. Костя думал, Борис ел.

Как ни старался рационально мыслить Паламарчук, сами собой уже вызревали схемы и просчитывались варианты. В итоге, тяжело вздохнув, Костя сказал:

– Хорошо… Что по концовке? Мои действия?

– Если в принципе ты согласен, я сообщу товарищу, и он назначит время и место вашей встречи.

– Я в принципе согласен. Но пока только встретиться и поговорить. Ничего не обещаю. Надо все выяснить. Ты же понимаешь… А дальше видно будет.

– Очень хорошо. Я думаю, и меня, и товарища это пока устроит.

– Договорились. Да… И по Еловскому. Я сейчас постараюсь его найти. Даже не знаю, на месте ли он. Человек мира… Может он и не в стране… Но если он на месте, я договорюсь о вашей встрече.

– А я постараюсь найти моего товарища. И договорюсь о вашей встрече.

– Хорошо. Тогда что? По коням? Больше ничего не желаешь?

– Нет. Спасибо. Уже не желаю.

Рассчитавшись, Паламарчук и Арбит вышли из ресторана. Направились к машине. Но Костя, погруженный в свои мысли, все время ускорял шаг и вырывался вперед. Иногда только он оборачивался, проверяя, успевает ли за ним Арбит.

В машине почти молчали. Если и говорили, то ни о чем. В тот день они оба почувствовали, что перешли незримую границу, отделявшую их прежнюю жизнь, от того большого и неизвестного, что ждало их впереди.

ГЛАВА IV

Новенькая «BMW» неслась к Москве. Колеса будто скользили по асфальту. Паламарчук любил машины. Именно он открыл один из первых автосалонов в Крыму. Салон «прогорел». Крымский бизнес и чиновники искали новые авто, но не хотели за них платить настоящую цену. Поэтому в Крым был налажен маршрут доставки угнанных машин из Западной Европы. Они в Крыму шли «нарасхват». Авто из салона конкурировать с ними не могли. Салон пришлось закрыть.

Однако Костю это не огорчило. В очередной раз, убедившись в мелочности местных элит, Паламарчук стал снабжать качественными машинами небольшую группу истинных ценителей буржуазного автопрома.

Борис всё это знал. Сидя на заднем сидении, он вдруг вспомнил, как в конце 80-х «братки» из Тольятти пригнали в знак уважения Косте новенькую «ВАЗ-2109». Диво дивное в те времена! Паламарчук ее внимательно осмотрел, и спросил: «Ну, это же все равно «Жигули»?» Братва не обиделась. Но больше машин ему не дарила.

За этими мыслями время прошло быстро. Вот уже и гостиница выросла, как вдруг.

Арбит вышел из машины. Костя тоже.

– Ну, что? Как договоримся? – спросил Паламарчук;

– Я сейчас позвоню человеку.

– А, удобно? Вечер уже.

– Ну, вечер… Товарищ не обидится.

– Тогда как?

– Я переговорю, и дам тебе знать.

– Хорошо. Договорились. Также и у меня. Найду Еловского, дам знать.

Приятели попрощались, и заполненные мыслями, разошлись.

Едва войдя к себе, Борис направился к телефону, и набрал номер Сироты. Дома того не оказалось. Жена сказала, что он еще на работе. Рабочий телефон тоже не отвечал. Арбит стал раздеваться, намереваясь нырнуть в душ. Когда до цели оставалось совсем немного, тишину нарушил телефонный звонок.

– Да, слушаю вас, – взяв трубку, проговорил полуодетый Арбит;

– Привет, Боря! Ты звонил? – раздался голос Виктора Алексеевича;

– Ой! Приветствую, товарищ полковник!

– А чего «ой»? И опять это «товарищ полковник»…

– «Ой», потому что не ожидал. Как это вы узнали, что я звонил?

– А ты догадайся.

– Ума не приложу. Неужели стоит какой-то определитель номера?

– Не верится, да? Но, представь себе… На дворе конец XX столетья.

– Вот что значит, быть на острие!

– И не говори… Как у тебя дела? Всё в порядке? Гостиница?

– Да, да… Всё в порядке. Я звонил не из-за себя.

– Так.

– Мы виделись с моим приятелем.

– Тем самым?

– Так точно! Только что разошлись.

– Итог? Плюс, минус?

– Пока плюс. Но ему нужны детали. Сами понимаете…

– Конечно, конечно… А как он вообще отнесся к идее?

– Стойко.

– Ну… Это уже хорошо.

– Да, неплохо. Я и сам рад. Так как мы поступим далее?

– А вы на чем расстались?

– Мы расстались на следующем. Я сказал, что раз он в принципе согласен, то я передам это вам. Следующий этап – ваша встреча с ним.

– Ты на ней будешь, конечно?

– А нужно?

– Я думаю, да. А ты сам, что скажешь?

– Думаю, что я вас познакомлю, и пойду осматривать достопримечательности столицы.

– Не знаю…

– Виктор Алексеевич! Так будет правильно. Мне лишние знания не нужны. Если бы я брался за эту работу, другое дело. А так…

– Хорошо… Да будет так.

– Мои действия сейчас?

– Твои действия… Я должен доложиться командованию. Взять санкцию на встречу.

– Понимаю.

– Поэтому… Я сейчас подам заявку на доклад. Как доложу, по итогам тебя наберу. Устроит такой вариант?

– А у меня есть выбор?

– Выбор всегда есть. Ты, кстати, на сколько планировал остаться в Москве?

– До среды, вообще-то. На среду обратный билет.

– Ну, это маловато, брат.

– Маловато… Это же не отпуск. Домой надо.

– Домой надо, но мы же что-то планируем… Я не знаю, как все повернется. Может, ты и успеешь к среде. Сегодня понедельник. Но если не успеваем, в чем я лично не сомневаюсь, то о билетах не волнуйся. Я тебе оформлю нашу бронь, и ты поедешь домой в СВ, абсолютно бесплатно.

– Алексеич! Так может я у вас там, на полставки где-то на коврике посплю?

– В смысле?

– Ну, гостиница – копейки, СВ – бесплатно.

– А! Ты об этом… Ну, что-то мы еще можем…

– Хоть кто-то…! Ладненько… Спасибо большое!

– За что?

– За всё!

– Борь, не дури! Еще неизвестно, кто кому должен спасибо сказать. У меня был кризис жанра. А тут ты!

– Алексеич! Я от гордости уже под потолком вишу. Так надулся.

– И это мудро!

– Вы не меняетесь, товарищ полковник. Только звезды на погонах.

– Стараемся, товарищ сержант!

– Тогда, до связи?

– Договорились.

Борис положил трубку, и все-таки попал в душ. Упругие струи воды больно били по телу. Красный, как вареный рак, Арбит устроился на кровати после душа с твердым намерением посмотреть ТВ. Когда он открыл глаза, было уже утро.

В то же время, когда Борис разгонял остатки сна, генерал-лейтенант Чистов сидел в своем кабинете, и читал материал. Ему уже донесли о желании полковника Сироты доложить обстановку. Доклад должен был начаться через 30 минут. А пока генерал-лейтенант изучал рукопись.

Откровенно говоря, он сначала не понял, зачем ему положили на стол сей документ. Из сопроводительной записки, составленной офицером, следовало, что рукопись написана неким самодеятельным историком, кандидатом юридических наук, и касалась начального этапа Великой отечественной войны. Рукопись автор отправил в один известный журнал, а оттуда она попала, в конце концов, к Чистову на стол. Главный редактор издания интересовался, не содержит ли статья элементы гостайны, и не раскрывает ли автор военно-политические секреты.

Сперва Чистов хотел отказаться от рассмотрения этого материала на том основании, что это – всецело функция «комитета», то есть, ФСБ. Опытный военный аппаратчик, он во всем видел интриги и желание подорвать его авторитет, карьеру, влияние, власть. Но на бумаге уже имелись многочисленные визы начальствующего состава, и проигнорировать их не представлялось возможным. Кроме того, генерал очень интересовался военной историей, как впрочем, и многие другие старшие офицеры и генералы. Поэтому исследование исторического опуса какого-то юриста могло быть интересным.

До прихода полковника Сироты еще оставалось время, а прочитанное не давало генералу собраться с мыслями. В этом исследовании было нечто неосязаемое, что крепко зацепило невидимые струны в душе Чистова. Что это было, понять, пока не удалось.

В дверь постучали. На пороге вырос дежурный, и привычно отчеканил: «Разрешите, товарищ генерал-лейтенант?»

– Войдите! – ответил Чистов;

– Прибыл полковник Сирота с докладом!

– Пригласите!

– Есть! – ответил дежурный, и резво покинул кабинет.

Через минуту вошел Сирота.

– Разрешите?

– Входите, Виктор Алексеевич.

Уже по одному «Виктор Алексеевич» Сирота понял, что Чистов доволен его прибытием. Ведь, отпущенные на подготовку доклада семь дней, еще не прошли. Значит, у полковника есть, о чем доложить.

– Слушаю вас, товарищ полковник!

– Есть соображения по операции, товарищ генерал!

– Отлично… Отлично… Кстати… А как мы ее назовем?

– Не думал еще, товарищ генерал!

– А я, вот, подумал. Операцию назовем «Бросок кобры». Как вам?

– По-моему, то, что надо, товарищ генерал! Отражает суть.

Чистов довольно улыбнулся. Улыбнулся и полковник Сирота. Узкий круг приближенных к генералу сослуживцев знали, что Чистов склонен к занятиям литературой, пробовал перо под псевдонимом, но особого успеха не достиг. Тем не менее, склонность военачальника к литературным экзерсисам никуда не делась, и давала о себе знать в самые неожиданные моменты службы.

– Так я слушаю вас, Виктор Алексеевич! – после некоторой паузы вновь заговорил Чистов. – Вижу по внешнему виду, что вам есть, о чем доложить. Так?

– Так точно, товарищ генерал!

– Прошу! Присаживайтесь.

Приглашение присесть всегда означало особую расположенность Чистова к гостю. Полковник и это знал. Поэтому он решил сразу приступить к изложению сути дела, чтобы не разочаровывать начальника.

– Как только вы мне поставили задачу, товарищ генерал, я стал прорабатывать варианты. И тут мне позвонили. Звонил один мой товарищ, сержант, командир отделения. Мы с ним знакомы еще со времен моей службы в Афгане. Я был у них командиром роты…

– Так. Продолжайте.

– Этот сержант сейчас живет в Крыму. Стал адвокатом. Имеет широкий круг знакомых в самых разных сферах.

– Это понятно. С какой целью он вам позвонил?

– Приехал в Москву. Хотел встретиться.

– Он знает, где вы служите?

– Никак нет, товарищ генерал!

– Хорошо… Излагайте дальше.

– Когда он позвонил, я решил с ним поговорить о той задаче, которая мне поставлена.

– Почему вы так решили?

– Я его знаю, товарищ генерал! Видел в самых разных ситуациях. Я был уверен, что он – именно тот человек, который нам нужен.

– Как его фамилия?

– Арбит, товарищ генерал!

– Арбит? Он что, немец?

– Еврей, товарищ генерал!

Чистов глубоко вздохнул. Стал ходить по кабинету, погрузившись в себя. Через какое-то время он остановился, и медленно, как будто подбирая слова, сказал:

– Когда вы закончите доклад… Я расскажу вам то, о чем вы не знаете… Вы уже встречались с этим вашим товарищем? Этим… Арбит?

– Так точно, товарищ генерал! Встречался.

– Говорили?

– Так точно! Говорил!

– Вы что, баба, товарищ полковник?

При этих словах, Сирота подскочил со стула, и стал навытяжку.

– Никак нет, товарищ генерал!

– Почему раскрыли детали операции без моей санкции? – закричал генерал-лейтенант Чистов. – Инициативу решили проявить?

Кровь ударила в голову полковника. С высоты своего почти двухметрового роста, он смотрел на генерала, и тяжело дышал. Мощные бицепсы напряглись. Наконец он тихо и медленно заговорил.

– Разрешите напомнить, товарищ генерал. Вы поручили мне разработку этой операции. Мне было дано семь дней. Я управился за два. За ее результат я отвечаю. Проявил инициативу. Считаю это правильным! Родина уже дала оценку моим инициативам. И моим товарищам так же!

Герой Советского Союза, полковник Сирота, стоял в кабинете, как утес. Его глаза искрились. Губы плотно сжаты, как и кулаки. Генерал Чистов с удивлением смотрел на полковника. Он явно не ждал такой реакции. В его кабинете до этого никто так с ним не говорил. Генерал подошел почти вплотную к офицеру, и, глядя прямо в глаза, сказал:

– Ну, что ж… Достойный ответ! Благодарю! Рад, что служу с вами, товарищ полковник!

Сирота ничего не ответил, хотя тут к месту было что-то вроде «Рад стараться!» или «Служу народу России!»

– Прошу, присаживайтесь, Виктор Алексеевич… Чего вы подскочили? Продолжайте! – как ни в чем не бывало, сказал Чистов;

Полковник не спеша сел в кресло. Надо было привести мысли в порядок, да и необходимый тон подобрать. Не было времени обдумывать природу выпада Чистова. Возможно, он имел целью попробовать Сироту «на вшивость», проверить уверенность полковника в правоте своих действий. Люди нерешительные, с сомнениями, в этой организации, ни в каком виде не принимались, ибо сомнения – это признак неуверенности, слабости. А в разведке слабым не место.

Возможно, это был просто выброс начальственного раздражения. В конечном счете, это было не так важно. Реакция полковника не была конъюнктурной, и, уж, тем более, театральной. Сирота действительно вспыхнул, когда почувствовал в тоне начальника оскорбительные нотки в отношении себя, своих действий, и в отношении своих товарищей. Он не думал о последствиях.

Но его реакция пришлась генералу по душе. В ней он видел то, что и желал – смелость, решительность, уверенность и готовность защитить друзей. Сирота во многом был непонятен, хотя Чистов знал его много лет. При своем гигантском росте и внушительном телосложении, полковник говорил негромко, мало матерился и почти не пил. Генерал себе слабо представлял, как офицер с такими качествами, мог с группой солдат уничтожить бандформирование численностью в 300 человек. Но когда ему представили несколько кандидатур для утверждения в должности начальника управления, он без сомнения остановил свой выбор на Сироте. Чистов не любил людей простых, как дважды два. Чаще всего они были глупы. Для выполнения поставленных задач, такие кадры не нужны. Вот Сирота – другое дело. Он старался быть простым, а это признак глубины. Не подличал, не обманывал, не интриговал. Был исполнителен и инициативен. А эти качества для армии редкость. Поэтому полковнику и нужна была небольшая проверка, для определения его координат. Пока он её прошел. Что будет дальше, покажет время.

– Так я слушаю вас, товарищ полковник! – вновь заговорил Чистов. – Докладывайте суть!

– Как я уже докладывал, у меня была встреча с моим товарищем. В ходе этой встречи я предложил ему взяться за осуществление операции.

– Что он ответил? С радостью согласился?

– Никак нет, товарищ генерал! Он отказался.

Брови генерала удивленно поднялись вверх.

– Вот как? Интересно… Я думал, что подобная публика сразу хватается за всё, что пахнет деньгами.

– Я не знаком с такой публикой! В моих товарищах таких нет, товарищ генерал!

– Продолжайте.

– Мой близкий, проверенный друг, сержант Арбит, отказался участвовать в нашей операции.

– Я это уже понял. Это всё?

– Никак нет! Не всё.

– Что ещё?

– В ходе разговора он предложил рассмотреть другую кандидатуру.

– Какую кандидатуру? Кого?

– Кандидатуру его знакомого.

– Еще одного… Арбита?

– Фамилия кандидата – Паламарчук. Судя по всему, он должен вас устроить, товарищ генерал!

– Да? Это почему?

– Не Арбит. К тому же возглавлял в Крыму одну из крупнейших организованных преступных групп.

Теперь уже вспыхнул генерал. Это был выпад. Может быть, он ошибся в полковнике? Отхлестать и выгнать? Убрать и вовсе из разведки? Все это Чистов мог. Но разве не он сам подбирал себе людей достойных и забористых? Теперь пожинай плоды, генерал!

Чистов подошел к Сироте. Тот попытался встать со стула. Генерал жестом остановил его.

– Поясните последнюю фразу, товарищ полковник, – негромко и размеренно проговорил генерал, глядя пристально ему в глаза;

– Арбиты вам не нравятся. Это я уже понял, товарищ генерал! Предлагаю Паламарчука.

Чистов хмыкнул.

– А что по поводу руководства ОПГ? – спросил он;

– Значит, есть организаторские способности. Может организовать крупное дело, товарищ генерал!

– С последним, согласен, товарищ полковник. А что до Арбитов… Хорошо… Сейчас поясню.

Генерал подошел к окну, и какое-то время стоял там молча. Он глядел на текущую за окном жизнь, и, казалось, не думал ни о чем. Наконец он вернулся к столу, и сел в кресло, рядом с полковником Сиротой.

– Я изучал ваше личное дело, Виктор Алексеевич. Мне известны обстоятельства ваших военных будней. Фамилия Арбит там фигурирует. Мне также известно, что он вам в воскресенье позвонил. Вы устроили его в нашей гостинице. Но прежде, из гостиницы позвонили мне, и спросили разрешения. Я его дал. Понятно, что мне известно и содержание вашего разговора. Это непростительная ошибка, товарищ полковник! Вести подобные беседы в нашей ведомственной гостинице! Мальчишество! Недомыслие!

– Я…

– Я еще не закончил, товарищ полковник! Далее… По поводу Арбитов, вообще и в частности… Вам, наверное, известно, что у истоков нашей разведки вообще, и военной разведки в частности, стояли братья Урицкие, Трилиссер, Слуцкий, Шпигельглас, Эйтингон, Серебрянский и тому подобные выдающиеся личности. Одна «Красная капелла» чего стоит! Я уже не говорю о Льве Маневиче! Это же легенда! Или взять, к примеру, генерала Мильштейна, которого я знал лично. Хотя… знал лично – это звучит несколько смешно. Я был начинающим офицером военной разведки, а он…! Еще одна легенда! Как-то раз проводил совещание, на котором довелось быть и мне. Вот и всё мое знакомство с ним… Но я отвлёкся… Таким образом, к лицам еврейской национальности, ничего, кроме глубокого уважения, испытывать не могу. Мои замечания по поводу вашего друга, Арбита, имели своей целью проверку глубины ваших убеждений. И более ничего! Прошу это иметь в виду!

– Я…

– Я всё еще не закончил, товарищ полковник!

Глаза полковника Сироты стали неожиданно влажными. В носу защекотало. Не дай бог еще генерал заметит! Но генерал не заметил. Или сделал вид. Чистов продолжал.

– Должен проинформировать вас еще вот о чем…

Генерал-лейтенант взял паузу. Пристально посмотрел на портрет президента Ельцина, и продолжил.

– Вся история Советской власти – это, по сути, история борьбы между партаппаратом и советскими спецслужбами. Партия создала спецслужбы для охраны государства рабочих и крестьян от внутренних и внешних врагов. В то же самое время, правдой является и тот факт, что с момента своего создания, аппарат боялся своего детища. Наша основная функция – это сбор разведывательной информации, как внутри страны, так и вовне. Верно? А раз так, то органы госбезопасности и разведки могли ее представлять партии в том или ином виде, в полном или в усеченном объеме. Так? Теоретически это возможно? Следовательно, у руководства партии всегда были подозрения на наш счет в неполноте представленных сведений, или, что еще хуже, в планах использования разведданных для захвата власти. Именно этим фактом объясняются чистки в рядах разведорганов, проводимые в разные времена, под разными предлогами. Сталин устранил Ягоду, Ежова, Абакумова. Хрущев – Берию. Брежнев – Шелепина, а затем и Семичастного. Правда, этих двух последних, не физически… Но повторяю. Лозунги всегда были разными, но истинная цель – одна. Поставить военную разведку и госбезопасность под полный контроль партии во главе со своими ставленниками. Вам понятна диспозиция, товарищ полковник?

– Так точно, товарищ генерал! Понятна!

– Очень хорошо! Тогда продолжу… Все перечисленные карательные меры по отношению к развед. сообществу, по большей части своей, несправедливые, привели к тому, что в органах госбезопасности действительно стали возникать намерения захвата власти. Так, например, Ягоду Сталин устранил не зря. Двадцать лет в госбезопасности что-то да значат! Правда, и Сталин был не прост! Он каждый день просматривал информационные сводки из трех источников – НКВД, ГРУ и ЦКК, Центральной контрольной комиссии. Был такой орган партийного контроля. Потом он стал называться КПК – Комитет партийного контроля. Если в одной из сводок не было отражено какого-то, более-менее значимого события, произошедшего в тот день в стране, Сталин сразу обращал на это внимание. И делал выводы… Вы, наверное, думаете, товарищ полковник, зачем я это вам рассказываю?

– Пронеслась такая мысль, товарищ генерал. Но, уверен, что сейчас все объяснится.

– Конечно. Все объяснится… Военная разведка в борьбе за власть участия не принимала. Мы не были так близки к высшей власти. Да и решали другие задачи. А, вот, наши доблестные «соседи», такие планы вынашивали. Первая попытка была сделана Берией. Аппаратчики сгруппировались, и уничтожили конкурента. Вторая попытка была более удачной. Андропов стал-таки Генеральным секретарем. Но длилось это недолго. Смерть вырвала его из наших рядов… Сейчас эти попытки опять в ходу. Наблюдаются определенные тенденции. Ельцин долго не протянет. И кто придет ему на смену? Вот в чем вопрос! Как говорил товарищ Гамлет.

– Разрешите спросить, товарищ генерал?

– Спрашивайте.

– Мы имеем кандидата?

– Не имеем. Откуда он у нас? Для того чтобы выдвинуть кандидата, нужно, как вы сами понимаете, иметь агентуру внутри страны. Причем агентуру определенного свойства. Наша для этого не подходит. Специфика не та.

– «Соседи» выдвигают своего?

– Не только они. Бывшие партийцы тоже не спят. «Красные директора»… Да, кого там сейчас нет…? Смотрите, кто у власти в этих, так называемых, «независимых государствах СНГ»? Бывшие партаппаратчики или «красные директора». Взять, хотя бы вашу родную Украину. Кто там сейчас президент? «Красный директор» Кучма. Это ничтожество угробит и госбезопасность, и военную разведку. Попомните мое слово! Но чекисты хотят взять реванш. Всерьез и надолго. У них многое для этого есть. Если произойдет то, о чем я сказал, партийцам конец, но и нам придется туго. Чекисты нам вспомнят, что мы им спуску никогда не давали. Ни здесь, ни за рубежом. ГРУ уничтожат. Зачем мы им? Войну они не начнут, а в мирной жизни мы им не нужны. Они так думают…

– И какие перспективы?

– Перспективы…? Операция «Бросок кобры» – вот перспектива!

– Не вижу связи, товарищ генерал! Виноват!

– Реализация специмущества, с оставлением средств на определенных счетах! Так понятно?

– Так точно, товарищ генерал! Понятно.

– Эти средства должны пойти на определенные цели. Если не получится сбалансировать влияние ЧК, мы должны иметь средства для жизни, независимо от ситуации в стране.

– Если я правильно понял, ситуация «наверху» сложная?

– Вы правильно поняли, товарищ полковник. А теперь, когда вы имеете всю полноту информации, продолжайте свой доклад.

– Есть продолжить докладывать, товарищ генерал!

Сирота откашлялся. Несколько секунд раздумий, и он стал говорить.

– Сержант Арбит предложил рассмотреть кандидатуру некого Паламарчука Константина. Уроженца Крыма. Сейчас он ведет бизнес в Москве. Бизнес криминальный. Несколько точек у Киевского вокзала, торговля угнанными машинами, «левый» алкоголь. Все, как обычно у этой братии… Но, что интересно. Паламарчук имеет нефтяной бизнес в Тюмени и энергетический бизнес в Красноярском крае. Он, также, является советником Ельцина по крымским вопросам. И что самое интересное – Паламарчук входит в круг общения Бориса Еловского.

– Даже так! Интересно! Это объясняет многое. Теперь понятно, как он стал советником Ельцина, например… Продолжайте.

– Как я уже докладывал, товарищ генерал, Паламарчук может быть нам полезен. Есть организаторские способности, большие связи. Видно по всему, что стремится к высотам.

– К каким?

– Полагаю к финансовым высотам, прежде всего.

– Связи с «конторой»?

– Не обнаружены. Имели место попытки его вербовки, но он на вербовку не пошел.

– Здесь, в Москве?

– Никак нет! В Крыму.

– И что? Это ему сошло с рук? «Соседи» оставили его в покое? Без последствий?

– Последствия были, товарищ генерал. Паламарчука должны были «хлопнуть» свои же. Якобы, бандитские разборки.

– А-а! Ну, конечно! Знакомый почерк… И что же?

– Паламарчук ушел.

– Это как же ему удалось? Имел специальную подготовку? Где он служил?

– Вообще не служил, товарищ генерал.

– Причина?

– Спортсмен.

– Вид спорта?

– Вольная борьба.

– Должен был быть у нас, в спортроте… Так как же он ушел?

– Арбит предупредил.

– А-а! Вот оно что…! Интересно… С какой целью Арбит это сделал?

– Сложно сказать. Я не расспрашивал.

– В материалах, которые ко мне попали из номера гостиницы, этого нет.

– Так точно! Нет. Но мы об этом говорили, когда Арбит провожал меня к машине. Кроме того, я имел информацию по Крыму от наших источников.

– Для Арбита это прошло без последствий?

– Предупреждение Паламарчука?

– Да.

– Можно сказать и так.

– Что это значит? Поясните.

– Последствия должны были наступить. И самые серьезные.

– Что же помешало?

– Паламарчук позвонил местному главарю, и пообещал его убить, если с Арбитом что-то случиться.

– Тот поверил?

– Видимо, так.

– Да… В интересном мире мы живем, Виктор Алексеевич. Вокруг такие страсти, а мы ничего об этом с вами не знаем.

– Так точно, товарищ генерал! Не знали. Не наша сфера. Но теперь, знаем.

– На чем вы с Арбитом остановились?

– Я взял паузу.

– С какой целью?

– Получить вашу санкцию на встречу с Паламарчуком.

– Что ж… Подведем некоторые итоги… Могу сказать, что вы неплохо провели эту часть операции.

– Рад стараться, товарищ генерал!

– Виктор Алексеевич… Оставьте это… С сегодняшнего дня можете обращаться ко мне «Иван Терентьевич». Иногда!

– Есть иногда обращаться «Иван Терентьевич»!

– Далее… Санкцию на встречу с Паламарчуком я вам даю! Дополнительных вводных нет. Обратите внимание на его видение возможности реализации имущества в третьих странах, и на способность организации банковского перевода средств. Это самое важное! Детали пока с ним не обсуждать.

– Понял, товарищ генерал!

– Хорошо! Благодарю за службу! Можете идти. Доклад вне очереди.

– Есть, товарищ генерал!

– Вопросы?

– Никак нет!

– Тогда свободны!

Сирота вышел из кабинета. Давно он так не напрягался. Белье взмокло, высохло, и опять взмокло. Полковник решил дать себе полчаса отдыха. А потом… А что потом? Нет никаких «потом»! К черту! Искать Борю Арбита, и к нему, по поводу подготовки встречи! В дороге отдохнешь. А поесть? Вот вместе и пообедаем.

Водитель, рядовой Трофимов, уже несколько минут сидел за рулем, и ждал команды от полковника. Все-таки странный он какой-то, этот полковник Сирота. Сел, сидит, молчит и крутит головой. Виктор Алексеевич как будто услышал мысли рядового Трофимова, очнулся, и спросил: «А чего стоим?» Трофимов начал нервничать. Полковник тоже. И только сейчас он вспомнил, что не сказал водителю ничего. Он был мысленно уже на встрече с Арбитом. «Извини, Трофимов», – промолвил Сирота. Назвал адрес. Машина тронулась, и через пару минут была уже в потоке такой же моторизованной пехоты москвичей и гостей столицы.

ГЛАВА V

Арбит, груженный сумками и пакетами, вошел в холл гостиницы. «Разрешите помочь, товарищ сержант?», – услышал он за спиной голос Виктора Алексеевича. «Разрешаю», – ответил Борис. Он поставил сумки, пожал протянутую руку полковника, и тут же попал в его объятия.

– Привет, Боря! Как тебе удается столько тащить?

– А вы в армию идите. Послужите там, поймете.

– Нет, серьезно! Как ты это всё дотащил?

– Папа бы сказал, что лошадям тут уже делать нечего.

– Точно! Как, кстати, родители поживают?

– Нормально. Только…

– Что «только»?

– Мама звонила недавно. Кажется, у нее нашли… То самое.

– Онко!?

– Угу.

– Вот, бл…! Ну, ты это… Не очень пока… Они же в Штатах?

– Да… В Штатах…

– Ну, там лечат.

– Я ей то же самое сказал.

– Ну, вот, видишь… Что она ответила?

– Ответила, что в Штатах люди тоже умирают.

Ребята стояли у лифта. Он уже несколько раз открывал двери, и, не дождавшись пассажиров, с грустцой их закрывал.

– Ты, это… Ильич… Извини меня, – тихо проговорил Сирота. – Я же не знал… Просто спросил о родителях…

– Да все нормально, Алексеич. Спасибо, что спросили. Вы ж не знали…

Хорошее настроение, как ветром сдуло. Борис стоял в лифте рядом с Сиротой, но он был где-то далеко. Даже не заметил, как полковник взял все его сумки, и занес в номер. Только там Борис очнулся.

– Ой! Вы все сумки занесли! Черт…!

– Боря! Не напрягайся, я тебя прошу. Сходи в ванную, если нужно. Приведи себя в порядок. Я никуда не спешу. Потом пойдем, пообедаем. Жрать хочу! Я приглашаю.

Борис так и сделал. Решил нырнуть под душ. Полегчало. Душ – лучшее средство от почти всего. Когда вышел оттуда, увидел, что полковник смотрит по телевизору мультики, и смеется. На молчаливый вопрос Бориса, он ответил просто: «Смешно», и продолжил смотреть. Арбит успел переодеться, а полковник всё смотрел шедевры Диснея.

– Ну, что? Пойдем? Или здесь сначала поговорим?

– Пойдем, Борь, пойдем. Басни соловья не кормят.

С этими словами, полковник встал из кресла и подошел к Борису. Он показал пальцем куда-то вверх, затем приложил его к губам, и с этим вышел из номера. По дороге решили поесть в первом же попавшемся ресторане. На удивление, готовили там прекрасно. А цены…! Они поразили друзей своею простотой.

– Хотел тебя сегодня пригласить в «Прагу», – начал разговор Сирота, едва усевшись за столом;

– Чего ж не пригласили? Денег жалко стало?

– Как ты, вот, всё…? В точку.

– Знаю людей.

– А мне, вот, вроде положено их знать, а всё как-то… Каждый раз какие-то новые открытия.

– Какое последнее?

– Мой шеф…

Арбит удивленно вознес брови вверх.

– И такое бывает? – спросил он;

– Представь себе… Сам удивляюсь.

– Можете рассказать?

– Конечно. Но сначала скажу тебе о своей лопушистости.

– Лопушистости? Ну, сегодня день каких-то откровений с открытиями.

– В воскресенье с тобой встретился, и забыл обо всем на свете. Потерял бдительность, так сказать. Вот еще, поц!

– Что случилось?

– Да накатили мы с тобой по сто грамм! Потом разговоры пошли на всякие темы…

– И что? Неприятности? Сказали что-то лишнее?

– Ну… почти. Главное то, что всё было в номере.

– Нас слушали?

– Угу…

– Вот, бл…! И что теперь?

– Ничего. Просто шеф выписал…

– Ему доложили?

– Ну, выходит, что так. Знает все наши с тобой разговоры.

– Ну и…? Вы же все равно хотели со мной это обсудить. Так обсудили это в гостинице.

– Ага! Не все так просто… Эта запись, представляешь, сколько рук прошла?

Вовремя принесли заказ. Пауза пришлась как нельзя кстати. Официант подчеркнуто вежливо раскладывал тарелки. Так вежливо, что друзья на это обратили внимание. Наконец он как-то странно подвинулся к Сироте, и полушепотом произнес: «Тех, кого вы ищете, сейчас тут нет!» Сирота оторопел. Почему-то тоже шепотом он спросил официанта: «А кого мы ищем?» Официант сделал глаза, и таинственно ответил: «Я понимаю». Полковник какие-то секунды смотрел на него, а потом сказал: «А-а! Ну, тогда продолжайте наблюдение».

Арбит за всем этим смотрел с интересом. Едва официант ушел, Сирота закрыл лицо руками, и стал хохотать. Смеха почти не было слышно, но плечи било частой дрожью.

– Кто это? – спросил Борис. – Вы его знаете?

– Да первый раз вижу, – ответил полковник, вытирая слезы. – Он, наверное, нас с кем-то перепутал.

– Перепутал? Вы думаете, он к каждому подходит, и такое говорит? Может у них в ресторане сервис такой? Сдачу не дают, а следят за всеми.

Тут уже они рассмеялись оба.

– Так что ты говоришь? День откровений и открытий? – спросил Сирота;

– Именно он. Надеюсь еда тут без систем слежения?

– Сейчас проверим.

Друзья принялись за еду. Все были голодны. Бориса вымотала беготня по магазинам, Виктора Алексеевича – доклад Чистову. Если в еде и были средства слежения, они пали жертвой в борьбе с голодом. Но, расправившись с первым взносом ресторана в эту борьбу, Сирота сказал:

– Таможня даёт добро.

– Пардон… Что?

– Был на докладе у шефа. Он дает санкцию на встречу с этим… Паламарчуком.

– Ну, так отлично!

– Да… Неплохо…

– Что-то не так?

– Да нет. Все нормально. Просто на докладе был больше часа. Наслушался там всякого…

– Не восприняли идею?

– Та… В общем… Всего не объяснишь. Давай обсудим лучше твоего товарища. Расскажи мне о нем более подробно.

– Что вас интересует?

– Тип характера, слабости, сильные стороны. Что его может вывести из равновесия? Отношение к деньгам? В общем, вот по такой схеме.

Борис рассказывал долго, иллюстрируя рассказ примерами из жизни. Сироту это впечатлило. В конце концов, он выработал представление о человеке. И тут бы им перейти к деталям, как вновь появился тот самый официант… Закатывая глаза и делая пассы руками, он поставил на стол десерт. Виктор отвечал ему томным взглядом.

– Мне кажется, вы уже понимаете друг друга без слов, – сказал Борис;

– И мне так кажется. Пора сваливать.

Покончив с десертом, и все-таки оставив щедрые чаевые, ребята вышли из ресторана. Водитель, рядовой Трофимов, выскочил из машины, чтобы открыть начальству дверь.

– Не надо, Трофимов! – скомандовал полковник. – Следуй за нами! Мы пройдемся. Ты не возражаешь, Борь?

– То, что надо!

– Ну, тогда продолжим.

– Или закончим?

– Вот это вернее. Сейчас важно, чтобы ты с ним договорился о встрече. Место и время он должен сообщить заранее.

– Насколько заранее?

– Ну, за сутки, как минимум.

– С чем это связано?

– «Отобьем» место, проверим его. Людей поставим на всякий пожарный.

– Это ещё зачем?

– Борь…! Я ж при должности… Кто меня отпустит на встречу с криминальным авторитетом просто так?

– Да? А я хожу просто так.

– Ну, ты… Счастливый человек… А мне, вот, меньше повезло. Поэтому сделай так, как я прошу. Хорошо?

– Конечно! И, вот еще что…

– Да.

– Алексеич!

– Да… Говори!

– Должен спросить.

– Давай.

– Ему там ничего не грозит?

– Где?

– На встрече.

– Абсолютно мимо! Зачем нам это?

– Не знаю… Я должен был спросить. Не обижайтесь.

– Да какие обиды? Все правильно! Ты молодец, что спросил! Но… Об этом даже думать не моги. Ты мне веришь?

– Нет, не верю.

Полковник положил руку на плечо Арбита, и как в далекие армейские времена, они пошли молча. Зачем тут слова? Все было ясно и без них.

ГЛАВА VI

Устройство встречи Паламарчука с полковником Сиротой много времени не заняло. Все были в ней заинтересованы.

Сначала полковник хотел пригласить Паламарчука к себе в кабинет. Пусть проникнется обстановкой! Строгая пропускная система, постовые в конце коридоров, барражирующие генералы и вид из окна на Кремль, всегда действовали на разномастных гостей гипнотически. Они готовы были выполнить любое задание Родины ещё до того, как его узнавали. Но, поразмыслив, Виктор Алексеевич решил так не поступать. Ему не нужно было подавлять собеседника. Ему нужно было наладить с ним контакт. А для этого кабинет не походил. Там сразу устанавливались отношения «хозяин – гость», или «начальник – подчиненный».

По тому, в чем, и как быть одетым, Сирота также испытывал «маятник». Сначала пришла мысль вообще придти на встречу в «гражданке». Мол, парень, я такой же, как и ты. Только на службе. От этой мысли Сирота сразу отказался. От нее пошла вонь. Такой, как и ты… Черта с два! Я не такой, как ты! Поэтому ты ко мне приходишь на встречу, а не наоборот. Послужи с моё, поешь говнеца! Тогда мы будем с тобой ровней. Но, если не ровня, тогда, что? Надеть Звезду Героя, чтобы сразу понял, с кем имеет дело? Нет! Никуда не годится! Это еще что такое? Звездой торговать? Не пойдет!

Советоваться не с кем было. Поэтому полковник Сирота решил действовать просто. Он явится на встречу в своей обычной форме.

Костя оценил этот жест. Он сам тщательно обдумывал свой внешний вид, в котором предстояло встретиться. Особое внимание уделил обуви. Давным давно, еще во времена крымского этапа жизни, его как-то задержало СБУ. Тогда Паламарчук услышал фразу, сказанную бывалым чекистом молодому сотруднику: «Ты сразу смотри на обувь! По ней определишь, нужен нам этот человек или нет!» Костя запомнил это на всю жизнь. Поэтому он был одет в джинсы и отличную сорочку. Но обувь была очень дорогой!

Арбит такими мыслями себе голову не забивал. Он был в Москве на пару дней. Важно было другое – не опоздать на встречу вообще. Виктор Алексеевич предложил забрать его в гостинице, и поехать вместе. Такое же предложение поступило от Паламарчука. Борис выбрал нейтральный вариант – каждый добирается сам. Встречаемся на месте.

На Пушкинской площади народу была тьма. Арбит приехал чуть раньше. Мысленно поздоровался с поэтом А.С. Пушкиным, и стал ждать. Среди цветастой толпы он хотел определить «наружку» ГРУ, но из этой затеи ничего не выходило. Он не мог поверить, что вон та девушка в короткой юбке, может быть капитаном военной разведки. Но поиски увлекли. Отрезвил его голос Сироты.

– Пытаешься определить «топтунов»?

– Здрасьте, Виктор Алексеевич! Откуда вы знаете? Точно! Давно вы тут?

– Да только подошел. Мои на тебя мне показали, и спросили: «Этот ваш друг?»

– О! А я тут все глаза проглядел. Стараюсь вычислить. Ну, покажите хоть одного.

– Вот, стоит! – сказал Сирота, указывая на памятник поэту.

Друзья поздоровались и обнялись. Но не успели они о чем-то поговорить, как сзади услышали вопрос: «Не помешаю?» Это было Костя.

– Я не опоздал, – сказал он;

– Да я вижу. Просто мы приехали чуть раньше, – ответил Боря. – Вот, познакомьтесь! Виктор Алексеевич. Костя.

Полковник и Паламарчук поздоровались. Разница в росте дала о себе знать, и было видно, что Косте это не в радость.

– Ну что, господа? – спросил Борис, когда представление было закончено. – Я свое дело сделал…

– Не! Ну, так не пойдет! – запротестовал Сирота. – Ничего у тебя не выйдет. Едем все вместе.

– Боря, мне надо с тобой о встрече с тем человеком, о котором ты просил, поговорить, – поддержал Сироту Паламарчук.

– С каким человеком? – спросил Борис;

– Ну, с каким? С тем самым! С каким? – начал нервничать Костя;

– Не, ребята! Послушайте! – начал Арбит. – Я вам там не нужен. Мне оно зачем? Я не участвую. А по встрече с человеком… Виктор Алексеевич! Я извиняюсь! Буквально пара слов с Костей.

– Конечно, конечно! Говорите, сколько нужно, – ответил Сирота, и отошел в сторону.

Арбит и Паламарчук остались наедине, и Костя сообщил, что Еловский прилетает в Москву через два дня. График встреч у него напряженный, но Костя постарается в нем поместить и разговор с Борисом. На том и порешили. Арбит направился к полковнику и, уверив его в своей бесполезности на разговоре между ним и Костей, попрощался и ушел.

Паламарчук и Сирота остались вдвоем.

– Ну, что? Где продолжим разговор? – спросил полковник;

– Так мы его еще не начинали…

– Хорошо. Где начнем разговор?

– Где скажете.

– Я так понимаю, ваши люди за нами тоже наблюдают?

– По вашей фразе «тоже наблюдают» я соображаю, что и ваши люди, тоже наблюдают…

– Кажется, мы начали с полного взаимопонимания.

– Так это же хорошо.

– Куда поедем? – спросил Сирота;

– Чтобы не было всяких подозрений, предлагаю… Куда глаза глядят. Как вам такое предложение?

– Лучшее. И куда глаза глядят? Вот, ваши, например?

– Садимся по машинам, по кольцу, и… направо. Или налево.

– Подходит.

– Едем в одной машине, или каждый в своей?

– Каждый в своей. Кто первый?

– Вы. Я за вами? – полуспросил Костя.

Новые знакомые разошлись по машинам, и вскоре группа авто, совершив маневры, остановилась у неприметного ресторана. Полковник и Паламарчук вошли внутрь, и сели за столик. Небольшой зал вдруг наполнился посетителями. Они как будто были незнакомы, но всех их, как магнитом, притягивала пара в центре зала. Посетители вращались вокруг них, как атомы вокруг ядра. А атомы, тем временем, рассматривали меню.

– Что будете есть? – спросил Виктор Костю, изучая список;

– Да сейчас чего-нибудь выберем. Вы намекаете, что вы меня пригласили?

– Так, так и есть.

– Предлагаю не отягощать. Каждый за себя. Как вам вариант?

– Пойдет.

Сделали заказ. Пока его реализовывали на кухне, полковник решил начать.

– Боря вам объяснил суть вопроса?

– В самом общем виде.

– Хорошо. Я тогда введу в курс дела. В общем, так… Кого я представляю, вам известно?

– Лучше сами скажите. Чтобы не было недоразумений.

– Главное разведывательное управление Генштаба Российской Армии.

– Да. Именно так мне и говорили. Чем я могу быть полезен такой солидной организации?

– Солидная организация имеет излишки оборудования.

– Какого?

– Специального.

– И…?

– Его надо реализовать.

– Внутри СНГ?

– Нет. У них своего добра хватает.

– То есть, они нам конкуренты?

– В некотором смысле.

– В каком?

– У них свои покупатели, у нас – свои.

– То есть, покупатели есть? Искать не надо?

– Нет, есть. Но если найдете еще, тоже хорошо. Оборудования хватит на всех.

– Так. Я продал. И что дальше?

– Дальше надо бабки перегнать на определенные счета.

– По какой цене будет продаваться? Кто ее устанавливает?

– Цена законтрактована.

– Значит, я на нее не влияю?

– Нет. Если только найдете своих покупцов. Тогда…

– Ясно. Счета, где будут?

– Вам укажут.

– Я понимаю, но… Это оффшоры, или где-то в Европе, Африке, Америке?

– Вам укажут.

– Вы не знаете?

– Вам укажут.

– Зачем в этой схеме я?

– А кто?

– Ну, у вас есть товар, покупатель, наверное, еще и средства доставки. Так зачем я?

– А как вы себе это представляете? Чтобы офицеры армии этим занимались?

– Ну, а как раньше было? Кто этим занимался? Не офицеры армии?

– Раньше… Раньше был СССР, и все это было официально. Или неофициально, но под контролем советской власти.

– Ага! Значит всё это нелегально?

– Почти.

– Так не бывает. Или законно или нет.

– Я вам скажу так. Об этих операциях знает небольшая группа лиц.

– Наверху?

– А где еще? Внизу?

– Государству от этого что-то обломится?

– Не уверен.

– Оборудование нигде не числится?

– Так точно.

– О! Уже становится яснее. Мои интересы?

– Процент от сделки.

– Какой процент?

– Примерно, до десяти процентов.

– Конкретно?

– Первая сделка – семь процентов, последующие – десять.

– Неплохие бабки.

– Очень неплохие.

– Риски?

– Они есть.

– Я об этом и спрашиваю. В гробу карманов нет. Неохота быть самым богатым парнем на кладбище. Так, какие риски? И где они?

– Ну, смотрите… Первое. Вас могут подставить конкуренты.

– Что значит, подставить?

– Это значит, все, что угодно… Нужны пояснения?

– Нет. Что еще?

– Второе.

Тут принесли, наконец, заказ. Наступил естественный перерыв. Но длился он недолго. Есть не хотелось никому. Поэтому Костя предложил продолжить разговор.

– Так что там, второе?

– Второе. Вас могут кинуть сами заказчики.

– Как?

– Начать ломать комедию. Не принимать заказ, тянуть с оплатой и так далее. Папуасы… От них всего можно ожидать. Они же знают, что товар не совсем законный… Понимаете?

– Понимаю. И что тут вы можете предложить?

– Не знаю. Много чего… От связей с местным правительством до вооруженных бригад. На ваше усмотрение. Общих правил нет.

– Так… С этим ясно… Что еще?

– Самое поганое – это третье.

– А! Так всё, что было до этого, это еще не самое плохое. Интересненько! Что же там на закусь?

– На закусь – американцы. Оборудование – это же политика…

– Да… Что здесь можно предпринять?

– Ничего. Те же конкуренты вас могут сдать им.

– И вы ничего не сможете сделать?

– Если американцы сцапают, ничего. Сейчас не СССР.

– Так надо сделать так, чтобы не сцапали.

– Вот об этом я и хотел сказать. Мы ж разведка. Поэтому… Как только что-то узнаем, дадим знать. В конце концов, не только мы с вами в теме. Есть очень большие ребята, которые заинтересованы в том, чтобы всё было хорошо. Если мы накроемся, они ничего не получат, кроме скандала.

– Что еще?

– Еще…? Того, что я сказал, мало?

– Много. Но есть еще. Я знаю.

Полковник посмотрел на Паламарчука. Отвел взгляд. Потом остановил его на Косте прочно.

– Вас могут убрать, когда вы перестанете быть нужным, – негромко, но отчетливо сказал Сирота. – Вы – Борин приятель. Не хочу подлости. Хочу, чтобы все было предельно ясно.

Тишина была ответом. Костя принялся за еду. Но, не потому, что хотел есть, а потому что нужно было подумать.

– Ладно, – наконец сказал он. – Семи смертям не бывать, а одной не миновать. Не нырнешь, не будешь, какая вода. Теплая или холодная. Давайте, попробуем.

– Давайте.

– Мои действия дальше?

– Я доложу итоги разговора наверх, а там… Я с вами свяжусь. В любом случае. И еще одно… Понимаю, что это лишнее, но… Должен предупредить. Наш разговор… Сами понимаете… Его не было. Если где-то что-то всплывет… Вы, я знаю, на связи с Еловским… Ни слова ему!

– Виктор Алексеевич…! Не надо продолжать. Я такие разговоры слышу уже лет двадцать. И о том, что их не было, столько же. Так что… Не надо…

– Я должен был это сказать…

– Сказали? Всё. Куда я с этим пойду?

– Ну и отлично. Рад был познакомиться. Действительно. Приятно иметь дело с людьми, которые быстро соображают. Нам такие и нужны.

Полковник отсчитал деньги, положил их на стол, встал из-за стола, и сделал шаг в направлении выхода. Костя провел его до дверей. Там они и попрощались. Сделка была почти заключена.

ГЛАВА VII

Генерал-лейтенант Чистов изучал сводку донесений о положении в стране, когда ему доложили о прибытии полковника Сироты. Чистов распорядился пригласить.

– Разрешите войти, товарищ генерал? – четко произнес полковник;

– Да! Входите!

Сирота прошел в центр кабинета. Чистов остался сидеть у стола, продолжая чтение. Генерал поднял на полковника уставшие глаза, и указал ему на стул.

– Вот… Читаю сводку о положении в стране… Черт знает, что такое! Полный бардак! Местный суверенитет…! Отдали страну на откуп новоявленным удельным князькам! А князьки эти – под полным контролем местных преступных группировок! Каждый живет своей жизнью. И где центральная власть?

– Но в Америке, например, так же, товарищ генерал. Разве нет?

– В Америке… Мы не в Америке! Да и в Америке не так, товарищ полковник! Было бы так, Америки бы уже давно не было! Вы думаете, там позволят вот так…!

– Разрешите узнать разницу?

– Во-первых, в Америке есть партийная система. Пусть попробует какой-нибудь деятель избраться в губернаторы или в Конгресс без поддержки партии! Я бы хотел на него посмотреть! Далее… Когда этот деятель избирается, он полностью зависит от центрального бюджета. Перекроют ему финансирование каких-нибудь общегосударственных проектов, и он тогда запоёт…! Кроме того, не забывайте товарищ полковник, о железной руке правосудия! Есть там местная полиция. И что? Чуть, какое сложное дело, или поступил сигнал о злоупотреблениях, сразу на место выезжают сотрудники центрального аппарата ФБР или Генеральной прокуратуры. Во как! А вы говорите Америка…! Нам еще до Америки…! Как до Луны ползком!

– Ну, они там тоже не сразу такими стали, товарищ генерал.

– Согласен. Не сразу. Но они сразу знали, чего хотят. А тут…! Чего хотят эти… новые…? Демократы…! Бездельники и воры! Вот что я вам скажу! Вы только посмотрите, что они с армией делают! Финансирования нет! Обеспечения нет! Новых систем вооружений нет! Учений, и тех нет! Оборонные предприятия закрываются! Им армия не нужна! Но, как говорил Наполеон: «Кто не хочет кормить свою армию, тот будет кормить чужую». Посмотрим, что они скажут, когда им жареный петух в задницу клюнет! Кто их будет защищать, демократов этих?

– А вы полагаете, товарищ генерал, что возможно нападение на Россию?

– А вы так не полагаете?

– Думаю, это маловероятно, товарищ генерал.

– Почему вы так думаете?

– Штаты уже как будто не враги, а Китаю нужно еще лет сто, чтобы с нами тягаться.

– Не будьте так наивны, товарищ полковник! Наши территории и природные ресурсы никого не оставят равнодушным. И в первую очередь, американцев и Китай! Так что, надо держать порох сухим. А ваши пацифистские настроения меня настораживают. Это что такое? Откуда? Может, вы в Афганистане мало получили? Или скажете, что Америка к этому не причастна?

– Нет, не скажу, товарищ генерал. Америка причастна. Сам видел.

– Каким образом?

– Да… Был случай…

– Изложите.

– Даже не знаю, с чего начать… В общем… Однажды прибежал к нам местный активист, кажется, из группировки ХАЛК. Или ПАРЧАМ…? ² Черт его знает, товарищ генерал. Честно скажу. Не помню. Но не в этом дело… Ему как будто срочно нужна была наша помощь. Кто-то там попал в засаду, что ли… Во всяком случае, он нам так сказал… Мы – по машинам… Прибываем на место, а там никого… Только этот активист сразу куда-то исчез, а из всех щелей выбежали «духи» с автоматами… Стали полукольцом… Впереди только обрыв.

– Эх! Что ж это вы, товарищ Сирота…! Заманили вас в засаду, как мальчишку…! Дальше.

– Дальше… Дальше я уже попрощался с жизнью. Организовать оборону не было никакой возможности. Голое место, и вокруг «чебуреки». Малейшее шевеление – и они откроют огонь.

– Так.

– И тут видим… Стоит в отдалении на возвышенности человек, замотанный в платок. Но по всему видно, что европеец.

– Интересно…! И что?

– Арбит ему чего-то крикнул по-английски… Он помолчал, а потом что-то сказал этим… «зверям».

– И что они?

– Слиняли… Виноват, товарищ генерал! Ушли!

– Не может быть!

– Как оказалось, может, товарищ генерал… Сам бы не поверил, если бы кто рассказал… Но… Что было, то было…

– Так вы думаете, что тот европеец был не европейцем, а американцем?

– Я не думаю, товарищ генерал. Я знаю. Спустя день, два, разведка доложила, кто он, и что он.

– Как командование отнеслось к происшествию?

– Меня чуть не отдали под трибунал.

– Арбиту что?

– Благодарность… Но вот что характерно…

– Да. Что?

– Наша разведка, оказывается, об этом американце знала, и должна была его захватить в плен. А если не удастся захватить, то уничтожить.

– Так. И что?

– Но после нашего эпизода, руководитель разведгруппы решил с ним встретиться.

– Встретиться?

– Так точно, товарищ генерал!

– Интересно! Дальше.

– Встреча произошла. Майор ему выразил благодарность. Но предложил покинуть нашу зону. Во избежание, так сказать…

– Что американец?

– Внял.

– Да… Чего только не бывает… Вот видите, Виктор Алексеевич, рыцарство не чуждо нашего солдату!

– Американцам тоже, товарищ генерал!

– Я об этом и говорю. Всегда есть место, как бы это сказать… Оставаться человеком! Вот так!

– Так точно, товарищ генерал!

У Чистова явно улучшилось настроение. Глаза заблестели, руки полотно сжатые в кулаки, сложились за спиной. Генерал подошел к окну… Воды Москвы-реки текли всё так же, как и сама жизнь, ровно и неумолимо. Это настраивало на философский лад. В этом течении было что-то, если не вечное, то предельно нерушимое. И это придавало жизни хоть какой-то смысл.

Генерал-майор постоял так некоторое время. Отвлекшись от дум, он вспомнил о полковнике, который всё еще был в его кабинете.

– Виноват, Виктор Алексеевич, – проговорил он. – Ваш рассказ увел меня в сторону. Многое вспомнилось… Так с чем пожаловали?

– Хочу доложить результаты встречи с Паламарчуком.

– Паламарчуком…? Напомните…

– «Операция кобра», товарищ генерал. Паламарчук – возможный кандидат для ее реализации.

– Ах! Да! Точно! Прошу, товарищ полковник! Докладывайте.

– Итак, товарищ генерал. Произошла моя встреча с этим Паламарчуком.

– Подробностей пока не надо. Вы мне скажите итог.

– Итог таков. Считаю, что кандидат подходит.

– Подходит… На чем основана ваша убежденность?

– На личных ощущениях, товарищ генерал! Паламарчук вел себя естественно, вопросы задавал по делу, лишнего не спрашивал.

– Встреча была вдвоем?

– Так точно, товарищ генерал!

– Так что вы предлагаете, товарищ полковник?

– Предлагаю начинать реализацию.

– Начинать реализацию…

Генерал несколько раз прошел по кабинету в полной тишине.

– Вы верите в бога, товарищ полковник? – наконец спросил он;

– Сложный вопрос, товарищ генерал.

– Почему?

– В Уставах и Приказах Министра обороны о боге ничего не сказано. Но, с другой стороны… Во время несения службы, чего только не бывало… Поверишь во всякое, товарищ генерал… Разрешите вопрос?

– Да, конечно. Спрашивайте.

– С чем связан ваш вопрос о боге?

– Да так… Много всяких случайностей вдруг образовалось…

– Что имеется в виду?

– Ну, взять хотя бы случайный приезд Арбита. Зачем он приехал в Москву? Звонок вам… Его связь с Паламарчуком… И тут начало нашей операции… Не кажется ли вам это странным? Если не считать, конечно, это проявлением божественного промысла… А, полковник?

– Я так не думал, товарищ генерал.

– А если подумать.

– Если подумать, выглядит совпадением, конечно. Случайностью. Но как говорил товарищ Маркс «Цепь случайностей – есть закономерность». А с Марксом спорить трудно, товарищ генерал. Поэтому, я думаю, что совпадения есть, но они не являются результатом действий каких-то враждебных нам сил. Если вы об этом, конечно.

– Об этом, товарищ полковник! Именно об этом! Не подстава ли это наших дорогих «соседей», чекистов?

– Сто процентов, конечно, дать не могу, товарищ генерал. Но уверен, что нет! Не подстава!

– Хорошо, если так…

– Это так, товарищ генерал. Слишком много надо было им предусмотреть. Сейчас на Украине нет людей такого уровня планирования. Что же они, подослали ко мне Арбита?

– А почему бы и нет?

– Потому что он на это не пошел бы, товарищ генерал. Это раз. Да и неизвестны мне его связи с «конторой». Это два. Зачем подсылать человека из Крыма в Москву?

– Конкуренция, товарищ полковник! Украина сама сейчас активно распродает специмущество. Допустим, узнали они, что мы планируем реализовать большое количество оборудования. Узнали, кто этим будет заниматься. Мы с вами. Легко обнаружили ваши связи на Украине. Родственные, служебные. Проанализировали разные возможности, и решили, что ваш армейский друг, Арбит, лучший вариант. Может он – вообще офицер СБУ? Работает под прикрытием? А? Как вам такое? Вы знаете, проверяли? Нет! Не знаете, потому что не проверяли. А, ведь, подобное возможно?

– Теоретически возможно.

– Выглядит правдоподобно?

– Вполне, товарищ генерал.

– То-то и оно, товарищ полковник! Запомните! Мы не верим в совпадения! И в случайности тоже не верим!

– Согласен, товарищ генерал! Тогда… Каковы мои действия?

– Ваши действия… Вы же не задержите вашего друга для допроса с пристрастием?

– Никак нет, товарищ генерал! Хотя бы потому, что он не был инициативной стороной в этом деле. Разрешите напомнить, товарищ генерал, что это я ввел его в общий курс операции. И предложил ему участвовать тоже я.

– Я помню об этом. Если бы не это обстоятельство, то и разговор был бы другим. Поэтому сделаем так… Вы его спросите. Прямо и честно! Так как только умеете вы! Глядя прямо в глаза! Малейшее сомнение, и мы сворачиваем это направление операции.

– На совсем, товарищ генерал?

– На время. Пусть все уляжется.

– Каковы мои действия в случае отсутствия сомнений?

– По Арбиту никаких действий.

– А по операции?

– Начинайте подготовку к практической фазе!

– Результаты моего разговора с Арбитом вам сразу доложить?

– Вообще не докладывать! Это ваша ответственность, товарищ полковник! Вы ответственны за ход операции, за ее исход! Я ясно выразился?

– Так точно, товарищ генерал! Вполне ясно!

– Тогда свободны! Доклад – по необходимости! Но, только после начала практической части. В случае сворачивания направления операции, срочный доклад! Вопросы?

– Никак нет, товарищ генерал!

– Хорошо. Тогда выполняйте!

– Разрешите идти?

– Идите!

Полковник Сирота вышел от Чистова с тяжелым сердцем. Ему предстояло допросить своего товарища, Борю Арбита! Вот… черт! Сам втянул человека, а теперь еще и давай, спрашивай! Но, с другой стороны, ответственность за исполнение операции всецело лежит на нем, и если что-то пойдет не так, полковнику не сносить головы. Не помогут, ни Звезда Героя, ни отличный послужной список. Под трибунал тоже не отдадут. Скорее всего, все кончится быстро, и, на первый взгляд, естественно. Хорошо бы еще и безболезненно. Полковник не боялся, и ни о чем не жалел. Требования жанра… Он их знал. Но умирать так рано тоже не хотелось. Это было как-то глупо. Поэтому, будем выполнять приказы командования, и не думать о чувствах… Мозг так и работал, а, вот, сердце… Сердце ныло. Водитель, рядовой Трофимов тихо тронул машину с места. Хотя и не знал куда. Странный полковник Сирота опять ничего не сказал.

ГЛАВА VIII

На следующее утро Виктор Алексеевич приехал в ведомственную гостиницу чуть позже восьми часов утра. Боря Арбит был в душе, когда в дверь номера постучали, и ничего не слышал. Полковник постучал настойчивее. Настолько настойчивее, что едва прикрытый полотенцем, и весь мокрый Арбит, побежал открывать дверь с твердым намерением дать настырному посетителю в нос. Раздраженный Сирота встретился с раздраженным Арбитом. Но настроение быстро изменилось, когда они увидели друг друга.

– Привет, Борь! Извини! – проговорил полковник. – Не вовремя?

– Да все отлично. Я сейчас. Только вытрусь.

Арбит исчез в ванной. Сирота стал просматривать утренние телеканалы.

– Привет, Виктор Алексеевич! – сказал, улыбаясь, уже сухой, одетый Борис, и протянул полковнику руку.

– Привет!

Друзья обнялись.

– Что так рано, Виктор Алексеевич? Вус трапылось, как говорили в Одессе.

– Это что значит?

– На одесском – «что случилось». Смесь идиш с украинским.

– А…! А то я понял только «трапылось».

– Так, что случилось?

– Ничего не случилось. Просто надо поговорить.

– Хорошо. Давайте поговорим. Что сейчас делаем?

– Для начала, позавтракаем. Тут, кажется, неплохое кафе, в этой гостинице? Ты проверял?

– И не раз. Каждое утро проверяю. Очень прилично.

– Тогда пойдем, позавтракаем. А то я ничего не ел. Спешил тебя застать.

Финский лифт бесшумно доставил ребят на первый этаж, где и располагалось кафе. Буфетчица Лена была рада гостям. Особенно Борису. Его нетипичный юмор, южный вид и темперамент не могли оставить русскую девушку равнодушной. Она даже поменялась сменами с подругой, чтобы каждое утро кормить этого парнишку завтраками. Ел он с аппетитом, расхваливал еду, и только взгляд выдавал истинные желания гостя. «Вот, котяра!», думала буфетчица, сладко представляя его в себе. Он ей нравился. Вежливый. И всегда чистый и трезвый.

Но сегодня чернявый парень Боря был не один. Рядом с ним – какой-то громила-полковник. Знала бы… Не менялась бы на этот день… Черт бы его побрал, этого полковника! Это ж надо! Именно сегодня! В день, когда она решила, наконец, ответить на приглашение гостя посетить его номер! А завтра, как ей сообщили в администрации, гость выезжает. Хотя… Он уже несколько раз продлевал проживание. Может и в этот раз так будет?

– Так, что желаете? – вежливо, с многозначащей улыбкой, спросила Лена.

– Мы желаем, мира во всем мире, – ответил Борис.

– Этого нет в меню.

– Жаль…! Тогда яичницу о трех яиц.

– И всё?

– Нет! Ну, что вы? Разве мы похожи на таких? Нам еще пару бутербродов с икоркой, мясное ассорти, потом кофейку с вашими пирожками с творогом. Ну и то, что пожелает товарищ полковник, конечно.

Буфетчица Лена недобро посмотрела на Виктора Алексеевича, но с улыбкой спросила:

– Так чего желает товарищ полковник?

– Чего я желаю? Да того же, что и товарищ сержант. Или ты сказал, что ты – генерал? – спросил Арбита Сирота.

– Маршал, – с серьезным лицом ответил Борис.

– Поверили?

– Наверное. Поэтому так и обслуживают.

– Ну, так мне того же, что и товарищу маршалу, – попросил полковник.

– Что? И бутерброды, и ассорти, и яичницу?

– Так точно! И кофе! И пирожки с творогом!

Лена ушла, обернувшись на Бориса. Они обменялись улыбками. Но улыбка сошла с лица Арбита, когда он посмотрел на Сироту.

– Вас что-то гнетет, Виктор Алексеевич? Я вижу.

– Да нет. Просто надо поговорить. Я же сказал…

– Ну, так, давайте поговорим.

– Что, здесь?

– А чего нет? Или здесь тоже уши?

– Да черт его знает. Может и есть… Давай поедим, как люди. Без нервов. С чувством, с толком, с расстановкой. А потом пройдемся. Как тебе такой план?

– Принимается.

– Ну… Тогда за дело!

Лена принесла заказ, а друзья его планомерно стали уничтожать. Если они и говорили в это время, так только о качестве пищи. Оно было восхитительным!

Закончив завтрак, друзья решили пройтись до Измайловского парка, и там, уж, поговорить. По дороге Борис спросил Виктора о жене и дочерях. Всё было хорошо и ровно. В свою очередь Сирота спросил Арбита, помнит ли он бойца по фамилии Калашников.

– Ну, конечно! – ответил Борис. – Вовка Калашников. Из Харькова. Второй номер пулеметного расчета.

– Так точно!

– А чего вы спросили?

– Да была тут история… В общем… Он был ранен. Помнишь?

– Ну, конечно. Хромал потом.

– Точно, точно. Хромал. Пару месяцев назад был я в Бурденко. ³ Плановая проверка. И, представляешь, встречаю его там! Случайно. На прогулке. Хорошо поговорили так. Как-то тепло. Он был там, на излечении… И, вдруг, мне звонят оттуда!

– Чего?

– Умер он.

– Вот, бл…! От чего?

– Хрен его знает. Сердце, говорят… Вроде всё было в порядке… Ничего серьезного…

– Бл…! Он был со мной одногодка…! Надо помянуть!

– Обязательно! Сегодня же!

– А чего вы раньше не рассказали?

– Не хотел тебе портить настроение.

– Ну, начинается…! Это жизнь… А чего он на Украине не лёг? Есть же военные госпитали.

– Не знаю. Может, думал, что в Бурденко понадежнее?

Друзья шли какое-то время, не разговаривая. Первым заговорил полковник.

– Жизнь… Да… Когда его надо было забирать, оказалось, что некому.

– То есть как, некому? А родители, жена?

– Из родителей – только мама. После инсульта. Побоялись ей сообщать по телефону. А жена… Они в разводе были.

– И что?

– Отказалась она этим заниматься. Ей позвонили. Она сказала, что не может. Спросили, что тогда делать? Ответила – что хотите. Тогда меня и нашли. Предложили кремировать его здесь. На месте. Да и дело с концом.

– Вы, что?

– А что я!? Он чё, собака? Не, ты мне скажи, Боря! Он – собака…? Организовал я его доставку в Харьков. Позвонил туда в областной военкомат. Хоть мы сейчас как будто и в разных странах, но все равно… Военком молодец! Проникся. Всё организовал. Даже салют!

– Да ты что!?

– Да! Представляешь?

– Вот молодец! Надо было бы его как-то отблагодарить…

– Уже!

– То есть?

– А я летал на похороны. Договорились с военкомом поддерживать связь. Таких ребят не много.

– Это точно… Спасибо ему!

Какое-то время опять шли молча. О чем было говорить? Каждый из них думал примерно об одном и том же. Жизнь, смерть… Грань между ними тоньше волоса. Вот был человек, и вот его нет… Иногда и крякнуть не успеешь… Смерть ходит по пятам. Избитая фраза, но всё так и есть. И что остается от человека? Кто тебя вспомнит? Ведь человек жив, пока его помнят. Вопросы, вопросы, вопросы… Вечные. Лет сто назад их тоже, наверное, себе кто-то задавал. И тысячу лет тому назад, тоже. Думали, как и нынешние, что будут жить вечно. А вышло не так. Уходит человек, а с ним уходит целый мир. Друзья, родственники, знания, воспоминания… Разве это справедливо? А почему, нет? Перестанут умирать люди, это, ж, сколько нас будет? И каждому надо есть, и где-то спать! От этой мысли Боре вдруг стало смешно. Он и хмыкнул.

– Ты чего? – спросил его Сирота;

– Да так… Сначала думал о Вовке, о жизни, о смерти… А потом подумал, что было бы, если бы люди вдруг перестали умирать. Сколько им надо было бы еды, одежды и жилья…!

– Да…

Дорожки Измайловского парка располагали к философскому способу мышления. Они были длинны и тенисты. Березы, схожие с русскими женщинами, были такими же, как и они – стройными, красивыми, покорными. Ласково, нежно и неторопливо колыхались их ветви, как будто хотели тебя обнять, погладить, успокоить. Обстановка была сродни кладбищенской. Говорить не хотелось ни о чем. Но пришли они сюда именно для этого. Чтобы поговорить. И полковник Сирота решился. Начал он неспешно. Тоном, под стать обстановке.

– Чего это я, вдруг, вспомнил о Калашникове, сам не знаю… Вообще об этом и не думал говорить. Нахлынуло как-то… Мне нужно с тобой поговорить о другом. Совсем на другую тему.

– Хорошо. Давайте.

– Борь! Говорим прямо. Без всяких там…

– Конечно.

– Был я на докладе у командования. По поводу всей этой кутерьмы… Операции, Паламарчука и так далее.

– Как вы, кстати, поговорили тогда с Костей? Нормально? Подошел парень?

– Все прекрасно.

– Так, что не так?

– А это всё.

– ??????????

– Все это вызвало кучу вопросов у начальства. И по тебе, в том числе. Слишком все гладко.

– О! Начинается! Я так и знал! Когда всё плохо – это плохо. Когда всё хорошо – это еще хуже. И я здесь при чем?

– Начальство не верит в случайности.

– Что это значит?

– Это значит, что начало нашей операции, твой приезд в Москву, знакомство с Паламарчуком… Всё вышло как-то, уж, слишком…

– Гладко?

– Сладко.

– Ну, так сложилось. Чем я могу помочь? Всё изгадить? Или прежде чем ехать в столицу, спросить вас, не начинаете ли вы какую-то операцию? Это будет нормально, не подозрительно? Или не надо было вам звонить? Что-то я не пойму, чем я вызвал подозрения? Что я не так сделал? Кроме того, я именно от вас узнал, обо всех этих планах, Виктор Алексеевич.

– Я всё помню.

– Тогда спрошу вас еще раз. Чем я вызывал подозрения?

– Ты их не вызывал.

– А кто?

– Да никто! Я ж тебе объясняю. Все как-то сложилось очень, уж, удачно. Вот у начальства и возникли сомнения. Даже спросили, верю ли я в бога…

– Пс! Хотят и его опросить?

– Наверное… Если бы могли, то привлекли бы его к работе. Он много чего может. Такой бы нам пригодился…

– Так какие возникли сомнения? В чем?

– Не подстава ли это чекистов, например.

– И что я должен на это ответить?

– Не знаю. Тебе решать.

– То есть?

– Борь! Я не хочу лезть в твои дела. Понимаешь? Твои отношения с СБУ, милицией, бандюками и прочее… Меня это никак не касается. Ты – адвокат. Но… Ты – мой друг. И всегда им будешь.

– Ну, хоть за это спасибо…

– Заканчивай! Я не для того всё это тебе говорю. Мне просто нужно твое слово, что это не подстава «конторских» с Украины, например. Мои вопросы… Всё это не моя блажь. Я спрашиваю ровно настолько, насколько это имеет отношение к делу, и настолько, насколько меня будет пытать начальство.

– Так… Виктор Алексеевич. Я вам облегчу задачу.

– Давай. Только не груби. Я тебя прошу!

– А я и не планировал. Как говорил товарищ О. Бендер: «Грубиянов нам не надо. Сами грубияны».

– Вот, вот. Так что ты хотел сказать?

– Все будет проще, если я скажу, зачем приехал в Москву.

– О! Это будет отлично! А то меня и об этом спросили.

– Если бы я не знал вашу контору, подумал бы, что какие-то перепуганные люди работают в ней.

– Они не перепуганные. Они – предусмотрительные. Жизнь их такими сделала… Сам знаешь… Так ты не обидишься, если я спрошу, зачем ты приехал в Москву?

– При других обстоятельствах я бы вообще этот разговор закончил. Но сейчас… Я же сам предложил рассказать. Я вам так скажу… Я вас понимаю, Виктор Алексеевич.

– Точно понимаешь?

– Алексеич… Сам бы себя вел так, будь я на вашем месте. Это ж работа…

– Ну, мне гора с плеч!

– Так вот. Я приехал в Москву на встречу с Костей. Хотел поговорить с ним о том, чтобы он опять меня связал с Борисом Еловским.

– Могу спросить, зачем?

– Конечно. Сейчас вовсю идут выборы губернаторов. Хотел попасть в какую-нибудь бригаду.

– В смысле?

– В смысле, в бригаду технологов.

– А! Зачем тебе это?

– Деньги. Зачем? В Крыму у народа денег нет. Обеднели люди. А все эти… бизнесмены, бандюки, они свои вопросы решают сами. Я им не нужен. А, если бы и был нужен, так не знаю, взялся бы или нет. Поэтому, подумал, что можно было бы подзаработать здесь. Относительно честные деньги… И суммы вполне… Можно жить.

– Да… Это неплохая идея… Перспективная.

– Серьезно? Вам нравится?

– Конечно! А почему нет?

– Так я ответил на ваш вопрос, Алексеич?

– Да, да. Вполне. Я его смогу представить начальству. Ты ж понимаешь…?

– Конечно.

– Скажи мне тогда, пожалуйста, вот еще что… Ты с Еловским уже встречался?

– Нет. Его нет в стране. Должен быть со дня на день. Костя известит.

– Так… Ясно… Отлично… Все это легко проверяется и перепроверяется… Отлично!

– Еще что-то?

– Как ты думаешь, если мы начнем, Костя будет молчать? Не расскажет, например, Еловскому?

– А зачем ему это делать?

– Ну, не знаю… Прикрыться, например.

– Да нет! Он не того калибра человек. Он вам что сказал? Что берется?

– Да.

– Ну… Тогда можете быть спокойны. Сделает все в лучшем виде. А чего вы меня не спрашиваете, буду ли я молчать?

– Не напрашивайся на комплимент…! Еще вопрос.

– Угу.

– Скажи мне, вот что… Так. На всякий случай… Может быть, у тебя есть выходы на частные авиакомпании? Сейчас они развились, как грибы после дождя. На базе бывших авиаотрядов. Теперь в каждой области своя фирма… Цирк! Хорошо еще, если ее возглавляет знающий человек. А то берут иногда таких баранов…! Не отличит самолет от трактора. А людей перевозят…!

– Смотрите, Алексеич. На сегодняшний день таких знакомых у меня лично нет. Но… В Крыму есть авиакомпания «Атлант». Она из этих, о которых вы только что говорили. Но её возглавляет как раз знающий человек. Полковник ВВС в отставке. По-моему, даже из летного состава. Я его лично не знаю. Но найти выход можно будет легко.

– Он под кем работает?

– Под одной крупной ОПГ. Не подойдет?

– Нет. Чего? С ними можно будет, как раз, легче договориться. Это лучше, чем с СБУ.

– А вы думаете, бандиты работают без надзора со стороны государства?

– Я похож на наивного? Или новичка? Просто, если связываться напрямую с СБУ, то будет цепь подлиннее. А так… У нас будет больше времени на всякие предосторожности. Понимаешь? А СБУ… СБУ мы нейтрализуем… Ну, это пока предварительный разговор. На всякий случай, так сказать… Пока необходимости не возникло. Но может возникнуть. Надо быть готовым. Подготовить всякие запасные варианты.

– Я извиняюсь, конечно… Но в России таких фирм разве не больше? По-моему навалом.

– Навалом. Но они все… В общем… Как ты думаешь, я стал бы тебя спрашивать просто так?

– Думаю, не стали бы.

– Правильно думаешь. Тут свои тонкости…

– Хорошо. Я просто спросил. Не хотел влезать в детали.

– Да ты и не влез. Но я тебе коротко, всё-таки, скажу. Все наши подобные фирмы работают под контролем. Или под нашим, или «конторы». Начнем действовать – сразу попадаем под ненужный надзор. Понимаешь?

– Так точно.

– Вот в этом всё и дело. Надо максимально сохранить секретность. На максимально длительный период времени. Рано или поздно, все станет известно. Мы ж с тобой не маленькие. Понимаем.

– А я вам сразу об этом сказал. Поэтому и отказался. Станет известно, и что дальше? Отдадут на разрыв… И бабки не помогут, и воспользоваться ими не успеешь. На хрена мне такое счастье?

– И я, и я, и я, того же мнения. Помнишь, в каком-то мультике были такие слова?

– Угу.

– Ты, Борь, поднял большую тему. Я об этом все время сам думаю. Но мне сложнее… Поля для маневра нет. Я ж на службе…

– Ну, тут я мало, чем могу быть полезен. А, вот, Костя… Все равно он, я думаю, сам будет держать эту тему в голове. Не так он прост. Тем более, у него есть много всяких возможностей. В любом случае, безвыходных положений не бывает. Просто люди не всегда находят выход.

– Я так не думаю. Безвыходные положения бывают. Тонущая подлодка, например. Куда с нее деваться, а?

– Ну, это не наш случай.

– Жизнь покажет. Посмотрим… А пока нужно встретиться с Костей. И начинать!

– Докладывать начальству не будете?

– Потом. Как сказало начальство «Ответственность за исход операции – на вас». То есть, на мне. Так что…

– Как вы договорились с Костей о связи?

– Через тебя.

– О! Мне это нравится…! А что вы будете делать, когда я уеду домой?

– Будем скучать.

– Связываться как будете, я имею в виду.

– А! Связываться… Ну, пока ты уедешь, все решится. Если начинаем, то способ связи, конечно, найдем. А пока ничего нет… Зачем мне ему давать какие-то координаты? Или брать его? Логично?

– Логично то логично… Но делать из меня почтальона… Я почтальон?

– Ты лучше, чем почтальон! Ты – организатор и вдохновитель всех наших побед! Чем была раньше партия.

– Вы не подлизывайтесь, Виктор Алексеевич! Тем более, про вдохновителя и организатора никому ничего не говорите. А то потом на меня спишут всю недостачу!

Полковник и Арбит рассмеялись. Возврат с дорожек парка к цивилизации был легким. Сложные темы обсуждены, острые углы обойдены. Теперь Сироте дорога – в казённый дом. То есть на работу. Борис же имел еще задания в магазинах. А вечером… Вечером помянем бойца Советской Армии, рядового Калашникова из Харькова. Покойся с миром, Вова!

ГЛАВА IX

Генерал-лейтенант Чистов ехал из Главка. Новые вводные, чуть заметное изменение тональности докладчиков, на первый взгляд незаметная тревога в глазах начальника Главка, не ускользнули от внимания Чистова. Прослуживший в штабах более двадцати лет, генерал безошибочно мог определить изменение температуры окружающей политической среды. Если бы не этот его талант, быть бы ему уже давно на пенсии. Но он не на пенсии. Генерал возглавлял многопрофильную структуру, сочетающую в себе элементы разведывательной деятельности, коммерческого производства, внешней и внутренней политической конъюнктуры. С таким набором разнообразных функций, в мире существует не так, уж, и много фирм. Одну из них, возможно наиболее значимую, поручили возглавить именно ему, генерал-лейтенанту Чистову. Это много о чем говорило.

Однако сегодня, побыв на совещании и поговорив после него с руководством, Чистов ощутил нечто совсем новое, что-то неотвратимо приближающееся, как рок судьбы. Ему теперь было о чем подумать. Из всего услышанного и сказанного руководством, генерал понял главное – где-то там, наверху, принято решение о замене Ельцина.

Место, где принимали подобные решения, не было так, уж, и далеко от Чистова. Он даже лично знал людей, их принимающих. Но это ничего не меняло. Чистов не влиял на принятие решений. А значит, он должен был им слепо подчиняться. Подобное положение дел всегда раздражало генерала. Вся его упорная работа над карьерой, как раз, и была направлена на то, чтобы самому принимать решения или участвовать в их разработке. На определенном уровне так оно и было. Но уровень этот был не тот, какой сам для себя установил Чистов. Еще бы на пару ступеней вверх!

Во времена правления КПСС путь для достижения высоких целей был ясен. Далеко не все их достигали. Только избранные. Но сейчас, во времена правления, так называемых, демократов, правила игры и вовсе не были определены. Оттого государственные решения принимали бывшие завлабы, комсомольские работники среднего уровня, и сомнительного качества офицеры.

Как явствовало из полунамеков начальника Главка, высказанных Чистову на аудиенции, в высших слоях политической атмосферы начался активный отбор кандидатов на место следующего президента России. Подобные слухи циркулировали и раньше. Но то, что ближний круг Ельцина уже стал конкретно этим заниматься, Чистов узнал только сегодня. Схема отбора преемников поражала простотой. Кандидатов будут «обкатывать» на крупных должностях. А, затем, по итогам работы, узкий круг приближённых примет решение о дальнейшей их судьбе. В этот узкий круг приближенных входили члены семьи самого Ельцина, и некоторые из богатейших людей России. Борис Еловский был среди них.

Однако не это настораживало Чистова. Все олигархи, все лица, так или иначе имеющие отношение к приятию решений о преемнике Ельцина, были людьми, что называется, «не чужими для КГБ». Чекисты сумели насытить ближний круг президента своими ставленниками, и это влияло на выбор кандидатуры. А, вот, военных, и тем более, военных разведчиков, не было там и на дистанции двухсот кабельтовых. Поэтому не только Чистов, но и генералы, стоящие повыше него, с тревогой наблюдали за последними колебаниями российской политической конъюнктуры. Выбор не того кандидата мог иметь фатальные последствия для руководства армии и военной разведки.

Когда генерал-лейтенант прибыл к месту службы, его ждал дежурный с рапортом. В числе прочего, была и просьба о докладе полковника Сироты. Генерал решил начать именно с него.

Полковник возвышался в кабинете генерала, как одинокий дуб. Эта схожесть только усиливалась, когда он шелестел бумагами.

– Так вы утверждаете, товарищ полковник, что ваша встреча с этим Паламарчуком произошла, и вы начали активную часть операции, – то ли спрашивал, то ли констатировал факт генерал. – Да вы присаживайтесь!

– Благодарю вас, товарищ генерал, – ответил полковник, устраиваясь в кресле, – Так точно! Так и есть! У меня произошла встреча с Паламарчуком. Я отдал ему все необходимые документы, а также проинструктировал по ведению первого дела. Именно по данному поводу я и решил доложить вам.

– Что ж… Это правильно. Наши африканские друзья извещены?

– Так точно, товарищ генерал! Лично мной.

– Каков календарный план?

– На данный момент идет погрузка оборудования. Через двое суток груз должен прибыть на место.

– Неплохо… неплохо… Докладывайте мне о ходе операции ежедневно! В случае необходимости, доклад вне очереди!

– Есть, товарищ генерал!

– Ну-с, посмотрим, на что способен этот гражданский тип… Перечисление денег за груз пойдет на тот счет, который мы вам предоставили?

– Так точно!

– Сколько вы договорились оставить за услуги этому Паламарчуку?

– За первую поставку – семь процентов от общей суммы сделки. В дальнейшем, если всё будет идти нормально, я увеличу его долю до десяти процентов.

– Он не возражал?

– Никак нет, товарищ генерал. Посчитал это справедливым.

– То есть, он не жадный?

– Не могу знать, товарищ генерал. Но в данном случае проявил себя дальновидным человеком.

– С чего такой вывод?

– А что бы он выиграл, если бы начал торговаться с первого раза? Он сам не знает, как пойдет дело. Так зачем ему требовать больше того, что ему предложили?

– Разумно… А как ваш приятель, Арбит? Проверку, как я понял, он прошел?

– Так точно! Он приехал в Москву по личному делу. По данному поводу и встретился с Паламарчуком. Мое предложение просто совпало с их общими интересами. Есть, правда, один момент во всём этом, товарищ генерал… Разрешите доложить?

– Докладывайте.

– Арбита в свое время Паламарчук знакомил с Еловским.

– Так… Интересно. Продолжайте.

– Еловский, в 1995 году, предложил Арбиту участвовать в избирательной кампании Ельцина. Арбит согласился, но… не сложилось… У Арбита возникли личные обстоятельства… И, вот, сейчас он приехал в Москву для встречи с Паламарчуком с целью восстановления связи с Еловским.

– Что Арбиту нужно от Еловского?

– Участие в избирательной кампании кандидата на пост губернатора.

– Кого-то конкретно?

– Нет. Любого.

– Хочет подзаработать?

– Так точно!

– Понятно… Так что вас, Виктор Алексеевич, в этом вопросе заинтересовало? Или насторожило?

– Никак нет! Не насторожило. Но я подумал о том, что если Арбит наладит связь с Еловским и получит работу, нам это может оказаться полезным.

– В каком плане?

– Ну… Например, мы могли бы инфильтровать в процесс генерала Лебедя. И даже его брата, Алексея. Каких-то других офицеров, генералов…

– Так… Продолжайте.

– Это я в том смысле подумал, что мы могли бы, таким образом, усилить свой политический вес. Не говоря уже о разных экономических интересах в регионах.

– Да… Неплохо… Интересная мысль, идея… И, что самое важное, своевременная. Вы молодец, товарищ полковник! Признаться, не ожидал. Тем более, приятно удивлен… Какие ещё есть мысли?

– Есть мысль задействовать в доставке нашего груза украинские частные авиакомпании.

– Аргументы?

– Дешевле. Это раз. Кроме того. Задействуя свои связи в СБУ и Министерстве обороны Украины, мы обойдем ненужное внимание со стороны ФСБ или не тех людей в ГРУ. Это два.

– Зачем господам украинцам нам помогать?

– За деньги.

– У них же есть свое оборудование, которое нужно продать.

– А мы на их добро не претендуем, товарищ генерал. И на транспорт тоже. Мы же задействуем частные компании.

– Думаете, они на это пойдут?

– Уверен, товарищ генерал.

– На чем основана ваша уверенность?

– На знании. Они за деньги на многое пойдут. На то, что закроют глаза на нашу работу с их компаниями. И, вообще… Я – украинец, товарищ генерал.

– Мне это известно.

– Я родился, учился и вырос там. Мой отец – старший офицер госбезопасности. Поэтому, с уверенностью могу сказать, что на Украине мы можем иметь полную свободу рук.

– Тут вы, пожалуй, правы, товарищ полковник. Все эти вопли о независимости… Мы сейчас и так имеем там полную свободу рук. «Соседи», кстати, тоже. Так что… Не могу не спросить вас, Виктор Алексеевич… А вам не обидно, что на Украине всё вот так вот складывается?

– Обидно, товарищ генерал. Но у меня есть свое объяснение этому. Могу пояснить.

– Конечно! Прошу!

– У власти на Украине были, есть и еще долго будут бывшие партаппаратчики, «красные директора» и агенты КГБ. Все эти «патриоты», «националисты» и прочая публика… Вы же лучше меня знаете, товарищ генерал, на кого они работают… Так что, они не подведут! Обворуют страну, распродадут, и все это под крики «Ганьба!»

– «Ганьба» – это что значит?

– «Ганьба» – это «позор» на украинском.

– А…! Продолжайте.

– Поэтому, мне обидно за страну. Могли бы сделать из нее рай! Но жадность и отсутствие чувства государственности, собственного достоинства, сделают свое дело! Жаль…! Но не я принимал решение по развитию определенного сценария.

– А кто? Как вы думаете? Кто вообще разгромил Союз? Как, по-вашему?

– Я думаю, что американцы приложили к этому руку.

– Американцы… Ну… И американцы тоже… Как нет одной таблетки от всех болезней, так и нет односложного ответа на вопрос: «Кто развалил СССР?» Тут сложилась совокупность факторов. И подрыв экономики, и неспособность существующей социально-экономической модели соответствовать требованиям развивающегося мира… Тут много чего сложилось, завязалось в один узел, так сказать… Но главное не это. Главное в том, что ушла вера, не стало идеологии. Люди перестали верить в идеалы коммунизма, разуверились во всём. После смерти Сталина, еще Хрущева можно была назвать последним бессребреником. А уже Леонид Ильич…, тот любил деньги, и остальные радости мира. Променяли Маркса на зеленые бумажки! Всё это накапливалось, и в какой-то момент исправить что-то уже было нельзя.

– То есть, коммунистическая идеология себя изжила, оказалась нежизнеспособной?

– Я этого не говорил.

– Но из ваших слов это следует.

– Из моих слов следует только то, что та система, которая была создана Сталиным, себя изжила! Люди так жить уже не могли, и не хотели. Надо было творчески подходить к развитию марксизма-ленинизма! Как это сделал Китай, например. Видали? Во как! Молодцы! А здесь… Одни лозунги да воровство. Народ-то всё это видел!

– Из-за этого, в результате, погиб СССР?

– По большому счету, да. Из-за этого. Все можно было преодолеть. Мы и не такое преодолевали! Но… Добили же Союз старые, никчемные споры мелких людишек.

– Виноват! Что имеется в виду?

– Я имею в виду дрязги между партийным аппаратом и КГБ. При Горбачеве КГБ захотело ослабить влияние партаппарата. Чекисты стали провоцировать межнациональные конфликты, например. Вспомните Тбилиси, Баку, Фергану, Приднестровье… Они же стали организовывать искусственный дефицит товаров первой необходимости. Исчезли табак, мыло, мужские носки, и так далее.

– С какой целью они это делали? Это ж все равно, что рубить сук, на котором сидишь…

– А чекисты не предполагали такого конца. Они просто хотели ослабить Горбачева, а в идеале, его убрать. Тогда же им и пришла мысль о том, чтобы самим, наконец, стать у руля страны. И всё! Но тут вмешались местные партийные божки, лидеры, всяких там, «народных движений». Прежде всего, из Украины, Грузии, Прибалтики. Все они были агентами КГБ, но поняли, что другого такого удобного случая отделиться не будет. Отделишься, и сам станешь красть, незаконно обогащаться. Никто на тебя из Москвы уже не крикнет. Вот, что ими двигало на самом деле! Ну, а для народа всё это сладенько припудрили сказочкой о благе независимости. Вот, мол, заживем без Москвы! И что из этого вышло…? Такое уже в истории было. Вон, возьмите Африку. Была прекрасная страна Родезия. Наука, экономика, медицина…! Но кому-то это всё мешало. И подняли крик о правах местных аборигенов. И что в результате? Родезия превратилась в Зимбабве…! Я не сравниваю, конечно, африканцев с украинцами, но аналогии напрашиваются сами собой.

– Да, товарищ генерал. Ничего хорошего! Но, будь моя воля, я бы написал другой сценарий.

– Не сомневаюсь, товарищ полковник. Но писали сценарий не вы. Поэтому, все вышло так, как вышло. Или, как говорил Кравчук: «Имеем то, что имеем». С другой стороны, может и неплохо, что с Украиной всё так складывается? У них был шанс. Исторический! И как они им воспользовались? Что мы видим? Одни воры сменяют других. Но, говоря откровенно, нам это на руку. Мы будем это поощрять. И продвигать будем людей корыстных, жадных и ущербных! Чекисты делают ровно то же самое. Пока у власти Ельцин, украинцам волноваться особо не о чем. Но что будет, когда Ельцина сменят чекисты?

– Или наш человек…

– Или наш человек… Тогда панам из Украины станет худо. Это я гарантирую. И, в конце концов, мы восстановим Россию в её прежних границах! Так будет лучше для всех. А пока же… Неплохой анализ мы провели с вами, Виктор Алексеевич, а? И действия ваши я полностью одобряю.

– Рад стараться, товарищ генерал!

Чистов неспешно прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Так он делал всегда, когда тщательно что-то обдумывал. Сирота напряженно ждал. Он понял, что разговор не закончен, и неизвестно куда тот может привести.

– Да… И, вот, еще что…, – наконец заговорил генерал. – Есть некоторые новости… Они могут иметь к нашему делу самое непосредственное отношение… Вы меня внимательно слушаете, товарищ полковник?

– Я – весь внимание, товарищ генерал!

– Это хорошо… Был я тут на совещании… Имел после него беседу с начальником Главка… В общем… Ситуация для нас складывается не самым лучшим образом.

– В какой области?

– В политической! В политической области, товарищ полковник! Начали активно искать замену Ельцину. А нас там нет! Понимаете, чем это нам грозит?

– Понимаю, товарищ генерал.

– Очень хорошо, что понимаете. Сегодняшний ваш доклад… Ваши предложения попали почти в точку. Только этого недостаточно. Мы не влияем на процесс подбора кадров.

– Так, может, товарищ генерал, мы сможем влиять на людей, которые влияют на процесс подбора кадров?

– Может… Только все они – люди КГБ. Как они стали олигархами? Благодаря кому? Нам? Нет! Благодаря «конторе». Так что, малейшее движение в сторону от ЧК – и «соседи» заменят одного олигарха на другого.

– Так может быть, мы сможем на этом сыграть?

– Каким образом?

– Предложим «крышу», например. Защиту от «конторы».

– И этого маловато будет… Нам бы предложить кого-то своего…! Вот это было бы дело!

– Давайте предложим.

– Кого?

– Пока никто на ум не приходит, товарищ генерал.

– Вот то-то и оно! Нет у нас никого. Нет подготовленного человека… Говорил когда-то с нашими. Так они всё на потом откладывали. Отдали такой вопрос на откуп «соседям»! Черт бы их побрал!