Kitobni o'qish: «Удар и спуск. Перелом»

Приобретение

- Такая бойкая девчушка, аж диву даюсь твоему прилежному обучению! - миссис Хендерсон с умилением наблюдала как маленькая гостья уплетает яблочный пирог кусочек за кусочком.

- Это все Полик. Он учится ещё лучше и заодно помогает мне. - с упоением проглотив очередную порцию гармоничной смеси теста, посыпки и яблок, Габи одарила Полика лучезарной улыбкой.

- Я...я...рад тебе помочь. - прикрывая пунцовое лицо своей порцией лакомства, Полик смущенно отвёл взгляд.

- Как поедите идите играть на улицу. Там отличная погода. - миссис Хендерсон заботливо потрепала волосы на головах подчивающейся ребятни.

- Я уже наелась! А ты? - Габи тут же соскочила со стула и устремила свой жаждущий приключений взгляд на своего менее заинтересованного компаньона.

- Да. Я тоже готов. - облизав палец, напудренный посыпкой больше остальных, Полик попытался спрыгнуть со стула.

Однако, к его удивлению, он не сдвинулся в сторону желаемого направления ни на сантиметр. Отчаянно дрыгая ногами, Полик вновь предпринял попытку слезть с злосчастного стула, но тот всей свой обивкой незримо вцепился в свой неугомонный груз. И тут заточенный мальчишка вспомнил. Недавно он и Габи неожиданным образом оказались в лесу. Подруга стоящего по стойке смирно мальчугана радостно бегала по округе и делилась наблюдениями, в то время как он сам то и делал, что кивал в ответ на её любознательные выкрики. Он не мог пошевелиться. Это вызывало в нем тусклую мешанину из чувств, хотя с виду все было в порядке. Он не чувствовал боли или сковывания и отчаянно желал сдвинуться, но лишь вертел головой.

- Полик, идем! - с задором схватив за руку своего друга, Габи едва заметно потянула его за собой.

- Скоро уже стемнеет. Поторопитесь. - провожающая детей мать постепенно начала убирать со стола.

Полик со всех сил попытался освободиться от оков мебели, но все было тщетно. В отличие от его собственных ощущений вскользь промелькнувшем воспоминании, сейчас он свободно мог двигать руками и ногами, но почему-то также не мог сдвинулся с места, на котором неведомым образом очутился до этого.

- Полик, ну хватит. Пора идти...

Полик, сконцентрировав все силы кои имелись в его детском организме, безрассудно дернулся в сторону, заодно вцепившись в осточертевший капкан. В ответ неподатливый стул, едва успев скрипнуть ножками, нехотя начал заваливаться в угоду оказанному импульсу. Полик с улыбкой на лице только через мгновение понял, что было весьма опрометчиво выбирать зоной посадки твердый пол.

***

Начав двигать языком по своей ротовой полости, Пол однозначно убедился в своём беспрекословном желании, захлестнувшим его с головой.

- В…в…воды. - размыкая практически слившиеся воедино губы, Пол сквозь болезненное наваждение все же успел понять, что его бренное тело находится в объятии одеяла, а не в каскадах жарких пустынных песков. Пускай по началу ему и казалось обратное.

Больничная койка, которая по задумке конструктора должна была блистать эргономическими удобствами, казалась Полу пыточным устройством замедленного действия. Приподнявшись на локтях в поисках живительной жидкости, чей запах так и норовил проникнуть в его ноздри, астеник резко сменил приоритеты. Причиной тому была острая боль в районе груди, которая айсбергом врезалась в его мыслительные процессы и по ощущениям, пронзила даже сердце.

Вновь прибитый к кровати адской болью Пол краем глаза заметил заветный способ подачи сигнала о помощи. Превозмогая нытье суставов, заложник ситуации тут же нажал на кнопку вызова медперсонала. Сколько могло бы длиться его ожидание было не ясно, но заботливая медсестра тут же открыла дверь в палату, словно часовой, вызванный по срочному приказу. Сама девушка была примерно одного возраста с её только-только очнувшимся пациентом. Прическа, собранная в аккуратную кубышку, не могла сокрыть красоту и блеск её чёрных волос. Рост её был чуть выше среднего и в этом не было субъективности, ведь туфельки без каблуков не могли накинуть ей желаемые сантиметры. Не смотря на полумрак и болевые ощущения, Пол не мог оторвать глаз от её лица, украшенного аккуратным носиком и слегка выделяющейся заячьей губой. Образ заботливой медсестры вызывал в нём необъяснимое чувство дежавю. Все её движение и черты казались Полу знакомыми и вызвали к внутреннему покою и уюту.

- Наконец-то ты очнулся! Я так рада! – бдительная смотрительница с присущей её профессии прытью налила стакан воды и бережно приподняла голову Пола, дабы тот наконец мог вкусить желаемое.

Пол был слегка смущен уровнем оказанной заботы, но лишь соприкоснувшись с водой он более не мог обращать внимание ни на что другое. После того, как графин опустел, а жажда осушившего его была утолена, медсестра робко присела на край кровати, где находился её дражайший пациент. Её вид не намекал на ожидание россыпи благодарностей, но и уходить она не торопилась.

- Что с тобой было? - девушка, обладающая достаточно крепким телосложением, задала, как показалось, бессмысленный вопрос.

- Я не знаю. - не обратив внимания на фривольность незнакомки, бередившей его воспоминания, Пол и сам начал задаваться полученным вопросом.

- Ты не узнал меня? - с наигранным расстройством вопросила девушка. - Ты был намного наблюдательнее в детстве.

И тут опрометчивый чурбан понял почему его сердце и разум никак не могли перестать ворошить прошлое. Это же Габи - та самая девчушка, жившая по соседству и ставшая его другом ещё со школьной скамьи. Это та самая Габи, что так любила прыгать по лужам, смеяться во весь голос и просто проводить время с Полом. Протерев глаза, введённый в курс дела приятель вытаращился на "привет из прошлого" так, словно не до конца верил в случившуюся встречу.

- Габи? Но как? Где я? Как я сюда попал? - сыпля вопросами словно мелочью из прохудившегося кошелька, Пол вновь попытался соскочить с кровати, но тут же опомнился.

- Тебя привезли сюда две недели назад. Ты был в стабильном состоянии, но проведённая над тобой операция не прошло гладко. - без использования излишних медицинских терминов Габи разъяснила последние события хлопающему глазами приятелю.

- Но я не знаю…как очутился здесь. - для дедукции не было ресурсов, ведь последнее, что помнил Пол был его приступ в доме Майстеров.

- На сколько мне известно из твоей медкарты ты потерял сознание посреди улицы и был экстренно прооперирован в больнице. - информаторша охотно поделилась всеми известными ей данными.

- Бред… - сопоставив все, сыщик распознал отсутствие лжи в словах собеседника. - Не думал, что ты работаешь так близко. Ты ведь собиралась работать заграницей.

- Пол, мы сейчас за тысячу километров от дома. - с лёгкой печалью Габи посмотрела в окно, словно выхватывая из лунного света образы из детства.

- ЧТО?! - оторвавшись от перины и гаркнув во весь голос, крикун резко прервал свой вокализ хрипом и отдающимся в его собственной голове кашлем.

- Тише. Тебе сейчас нельзя напрягаться, а уж тем более кричать. - с предусмотрительным упреком Габи тут же уложила возникателя обратно на предписанное ему место.

- Что-то странное творится. Ты был доставлен посреди ночи, когда я была на дежурстве. Я сразу тебя узнала, но сомневалась, ведь хватило же тебе ума сменить имя. - цокнув, Габи поправила край одеяла обхаживаемого больного.

Но это было тщетно. Удерживая в голове идею фикс, коя уже укоренилась в его сознании методами Павлова, Пол судорожно пополз в сторону комода, стоявшего рядом. Габи тут же поняла его намерения и предупредив затевающийся идиотский и травмирующий поступок, сама вытащила из тумбы документы и вручила их в руки мазохиста. Пол не торопился заглядывать в свой паспорт. Он и так пребывал в недоумении, ведь герб, красовавшийся на главном документе каждого гражданина, на своём собственном паспорте был ему не знаком. Происходящий абсурд подходил к точке кипения и плеснул в лицо возможного бипатрида, как только тот открыл документ. Пауль Нойман. Дата рождения, где совпадает лишь год, место рождения не знакомое от слова совсем, прописка – явно чуждая. Единственное что осталось неизменным, это биологический пол. С мыслями о том, что с больничной койки будет тяжеловато решать бюрократические вопросы Пол решил восстановить картину произошедшего.

- Почему так больно? - Пол более не старался спонтанно истязать себя под пристальным взглядом надзирательницы.

- Дурачок, радуйся, что чувствуешь эту боль. Твоя операция была проведена на высшем уровне и несмотря на трудности закончилась успехом. - Габи была явно воодушевлена чудом, произошедшим с старым другом. - Но не нужно резко вскакивать и открывать шампанское. Ты должен пройти курс физиотерапии и реабилитации. Я буду помогать тебе всеми силами.

- Спасибо, Габи. - глядя в симпатичное лицо своей давней боевой подруги, Пол осознал полученный им подарок судьбы.

Если бы он столкнулся со всем этим безумием в одиночку, то наверняка искалечился бы не только физически, но и морально. Новое имя полученное поневоле, далекая страна, принимающая его как завсегдатая, а также факт того, что пусть он и переодет во все чистое, но все же по локоть измазан в крови Виджея давили на Пола и на его лишь недавно воспрявший ото сна рассудок. Для человека имя или же память о прошлом не являются фундаментальными потребностями для того, чтобы продолжать жить. Отсутствие таких незначительных вещей ни коим образом не мешают ему есть, спать, существовать в обществе, а также вести дела, к которым он привык. Но именно в момент своего без преувеличения библейского воскрешения Пол понял, что отныне ему не удастся вернуться к своей предыдущей жизни, как бы он того не хотел. Ему оставалось лишь по крупицам собирать то, что осталось от некогда цельной картины его бытия и на этих истерзанных обломках строить возможные пути своего будущего. Поначалу такая стратегия мгновенно утешила его раздробленное нововведениями сердце, желавшее конкретики и стабильности, но вернувшись к эпизоду в доме Майстеров, все нутро Пола зашлось легким ознобом омерзения и отвращения.

- Завтра начнем реабилитацию, а пока постарайся поспать. – уняв свое любопытство, Габи решила не изматывать Пола ностальгическими расспросами и чинно проследовала к выходу.

Оставленный на самоснедание чудом выживший везунчик не разделял счастья текущего момента. Да, он открыл глаза, но понимание того, при каких обстоятельствах он это сделал, вводило его в безжизненную прострацию.

Лунный свет, украдкой пробирающийся в усыпальницу израненного мальца, не пытался насмехаться над его несчастьем и просто буравил представленный себе кусочек пола своим чистым сиянием. Пол хотел бережно перевернуться на бок, но собственные ребра отчаянно сигнализировали ему о нежелании принимать на себя критическую нагрузку. Так и не совершив рискованный манёвр, подбитый сокол решил не выпутываться из сетей отчаяния через сон и погрузился в рефлексию последних дней. Секционный потолок, выполненный аккуратными квадратами, пришелся Полу местом для его мыслительных заметок, разбитых по смыслу и важности на квадраты. Это был верный ход, ведь лёжа на спине и не испытывая сильных болей, пациент наконец-то начал задаваться вопросами, на которые в большинстве своём ответов не находилось. "Что произошло в доме Майстеров? Почему я сейчас нахожусь в другой стране? Что сейчас с мамой? Как быть дальше? " - вопросы разрастались сетью загадок, опутывающих сознание Пола, который постепенно чуял неладное. Нет, дело было не в конспирологии, затмившей спокойный и размеренный поток его мыслей. Тут было что-то другое, что-то мягкое и уютное, укутывающее Пола с головы до пят. Видимо один из стаканов, опрокинутый им в порыве жажды содержал в себе растворенное снадобье, предусмотрительно подмешанное Габи в лучших соображениях. Не вовремя проявленная любезность постепенно втягивала самоотверженного следователя в пучины сладких снов, перемешанных с бурным беспокойством. Безответственно проваливаться в грёзы Пол не хотел от слова совсем, поэтому насущные вопросы были разрешены экстерном. Последнее воспоминания из Дома Майстеров были смяты до логичного лозунга - Дита виновата во всем. Своё странное местонахождение и выяснение сопутствующих обстоятельств Пол надеялся поручить Габи, а состояние матери станет ему известно утром, как только он доберется до местной станции связи. Главенствующий вопрос о том, что предстоит делать дальше Пол уже не смог вынести на повестку ночи. Окружающая тьма успела проникнуть в силящегося борца через ноздри, рот и опавшие глазницы и непринужденно убаюкала его заходящийся в конвульсиях разум.

Больница куда попал Пол была одной из лучших на континенте, но негласно имела статус реабилитационного центра. Местные специалисты и их навыки не были предназначены для проведения сложных операций, которые уже давно стали прерогативой столичных мастеров врачевания, чьи места работы находились исключительно в округе здания "Майстер Индастриз". Это в некоторой степени объясняло местонахождение страдальца, погрузившегося в сумбурный кинопоказ, организованный на внутренней стенке собственного черепа. Но переживать за его судьбу не было нужды, ведь Габи, как и целый штат высококвалифицированных сотрудников в который она входила, имели в своём арсенале не только многочисленные программы восстановления на любые случаи, но и нехилый по стоимости комплекс тренажеров и процедур, к которым Полу предстояло приступить утром.

Если бы в пустых больничных коридорах хоть одна пара глаз могла бы видеть Габи, идущую в припрыжку, то её радость не осталась бы для нее секретом. Однако время было позднее и лишь лёгкое потрескивание ламп аккомпанировало её незамысловатому танцу, салютующему встрече с порядком изменившимся, но все еще тем самым Поликом, чудом преодолевшим страшный диагноз. Вернувшись на сестринский пост, хозяйственная глава подручного персонала вновь принялась изучать реабилитационную карту своего компаньона, с которым в детстве они не только баловались и дурачились, но и учились. Стоило опустить момент того, что именно Габи была инициатором всех их шалостей, а Полик в свою очередь все же уговаривал непоседливую егозу больше времени уделять учебе. Взгляд наряженной в белое девушки, продолжая оставаться уверенным не смотря на отсутствие сна, профессионально скользил по витиеватым закорючкам рекомендаций и процедур заполняющим собой книжечку с именем Пауль Нойман на обложке. Дойдя до середины, Габи вновь приходилось возвращаться в начало шифровальных каракулей. Нет, дело было не в усталости, навалившейся на нее в ходе ночной смены и уж тем более не в отсутствии у неё врачебной компетенции, имевшейся через край. То и дело пролистывая страницы, она не замечала как в голове взамен медицинских терминов всплывали счастливые деньки, проведённые ею с Полом Хендерсоном. Нет, тогда ещё с Поликом. Школьные деньки, когда он самоотверженно оставался на продленку со своей самопровозглашённой защитницей, дабы поделиться с ней своими знаниями, времена, когда она, выхватив из ближайших кустов палку, отгоняла от него задиристых забияк. Все эти мгновения их детства приносились в сознании Габи и не давали ей сосредоточиться на прямых обязанностях. Зато хихикать над потехами прошлого она могла сколько душе угодно, чем и наслаждалась в пустой зале, пахнущей смешением лекарственных препаратов.

Проведя так добрые пятнадцать минут, Габи отложила из рук папку, которую уже успела перечитать вдоль и поперек за минувшие две недели и сладко потянулась. Её бдительность была известна во всех отделениях больницы, в связи с чем напарник ей не требовался. Такой расклад позволял ей получать неплохие премии по итогам работы, а также оттачивать навык чуткого сна, которым с недавних времён она могла бы воспользоваться даже, будучи на ногах. Сейчас столь отчаянные меры не требовались, поэтому внутренние часы ответственной руководительницы автоматически взвелись на пятнадцать минут и позволили ей уснуть в мгновение ока.

- Полик, ну хватит, идем домой! - сквозь года собственный голос девчушки казался ей излишне звонким.

- Я почти нашел его. - бормоча себе под нос, мальчуган продолжал копаться в бесконечной зелени леса.

- Это скорее всего выдумка. Ты же промок до нитки! - прячась под кроной разросшегося дерева, искательница приключений уже успела пожалеть о собственной болтливости по поводу расчудесного четырехлистного клевера.

- Он должен быть тут. Я знаю это. - охваченный азартом мальчишка никак не хотел отпускать мечту, затянувшей его в поиски по эффекту домино.

- Ну смотри! Я спрячусь, и ты будешь искать меня, а не клевер! - надув розовые губки, Габи, раздосадованная отсутствием должного внимания, придумала хитроумный план.

Отвлеченность Полика от окружающего мира ради тщетных поисков была видна его пронырливой подруге невооружённым глазом, в связи с чем ей не потребовалось особого мастерства, дабы начать своё коварное отступление. Перешагивать трескучие коряги, которых по всему лесу было не счесть, Габи не утруждалась, ведь недостаток ее бдительности с лихвой компенсировался барабанящей по листве дождевой капелью. Держа в поле зрения своего излишне изыскательного героя, чей эриманфский вепрь до сих пор не желал даваться тому в руки, беглянка успела отбежать на приличное расстояние от точки начала исполнения своего замысла. Ей казалось, что было бы неплохо преподать урок мальчишке, чья мания уже перешагнула все границы и заставила скучать его единственного соратника. Но задор шалости резко сменился паническими нотками, когда Габи, юркнув за очередное дерево, уже не обнаружила в изначальном месте маяк из серого комбинезона. Такой расклад не вводил малолетнюю смутьянку в страх или панику, но беспокойство по поводу пропавшего без вести друга заставило её сорваться на крик.

- Полик! - выкрикнула виновница, делая протяжный акцент на каждой гласной букве.

Ожидаемой реакции не последовало. Вероятнее всего дело было в уже разошедшемся дожде, чьи упругие капли с неистовым самопожертвованием разбивались о земные препятствия с хлопками оваций. Идеи о том, что Полик решил предпринять хитрость в ответ, точно не могли быть допущены. Оглядевшись по сторонам, Габи решила сворачивать свою пантомиму, ведь небо уже начало постепенно окрашиваться в палитру сумерек. Самым логичным, что пришло ей в голову было возвращение по своим же следам, которые она успела запомнить. Пробежав напрямик к месту расставания, Габи все же поддалась панике, не обнаружив в округе знакомой фигуры.

- Полик! Ты где! - звонкий голосок заигравшейся барышни тонул в мириадах капель, каждая из которых охотно вбирала в себя частичку звуковых волн.

- Нашел! - из ближайших кустов послышался не только радостный окрик, но и шебуршание.

- Ты дурак! - едва завидев Полика, Габи тут же подлетела к нему и разразилась негодованием.

- Это тебе. - разжав кулак, активнейший участник поисковой операции представил свой трофей.

Четырехлистный клевер, который совсем недавно напитывался щедрыми дарами неба, смиренно ожидал своей участи под взглядами любопытных детей. Он был всего лишь крохотной частичкой развернувшейся вокруг экосистемы, но юным кладоискателям он представлялся как минимум одним из представителей чудес света. Кусочек чуда, о существовании которого ходили легенды, не стеснялся принимать на себя влагу, стекающую с кромки капюшона Габи. Девочка, одарённая мифическим Граалем, тут же забыла терзавшее её беспокойство и бросилась на шею своему отважному принцу. Слегка ошарашенный такой реакцией Полик тут же залился краской, но не спешил отстраняться от непредвиденных объятий. Габи даже не задумывалась о том, как он отреагирует на такой жест. Простояв так пару секунд, герой дня невольно проникся возникшим моментом. В его голове стремительными потоками разлились мысли о красоте окружающей природы, о том, что вся жизнь впереди и о своём невероятном везении. Последняя мысль не была сопряжена с клевером и его успешно завершившимся поисками. Дело было в человеке, что был сейчас рядом и подарил ему столь прекрасный миг.

- Ну что, пойдем? - скрашивая промозглость погоды своей лучезарной улыбкой, Габи бережно убрала клевер в заранее подготовленную баночку из-под солений.

Контейнер для хранения был выбран так, словно должен был вмещать как минимум охапку искомых растений. Полик слегка улыбнулся, не разобрав, к клеверу ли обращалась Габи или же к нему. Но все стало предельно ясно, когда радостная девчушка с размаху схватила за руку своего компаньона и устремилась к ближайшей тропке.

Пятнадцать минут иссякли, а это могло значить лишь одно. Разомкнув веки, Габи почувствовала прилив сил, которого по её расчетам должно было хватить до передачи смены. Но на этом все не заканчивалось, ведь сегодня у неё планировались невероятно важные мероприятия, в связи с чем переработка виделась ей все чётче и чётче. Тревожные кнопки пациентов, готовые принять на себя ответственность в случае нажатия, не будоражили покой, хранимый стенами медучреждения. Наслаждаясь идиллией, Габи не следовало так напрягаться, ведь в помещении за регистратурой её ожидала помощница, с которой они должны были сменять друг друга. На бумаге все получалось превосходно, но молодая стажерка, оставленная на попечение своей опытной наставницы, уже видела десятый сон, который Габи было обидно прерывать. "Она ещё успеет запомнить здесь каждую мелочь, ведь бессонных ночных часов на страже у неё будет много. " - так размышляла опекунша, чьё чадо и так бегало сегодня как угорелое. Думая, чем себя занять, страждущий хранитель покоя все же смог вычленить из минувшего сна ярчайшие кусочки.

- А ведь и вправду... - слегка приподняв уголки губ, Габи решила ещё раз доказать себе, что это был не просто сон.

Небольшой бумажник, прошитый яркой фиолетовой ниткой и украшенный самодельным рисунком слона, податливо вынырнул из её кармана. В нём не было ничего особенного, кроме как факта того, что Габи сделала его сама. Многие, завидев такую подделку восхищались главой подручного персонала, которая не только усердно работала, но и находилась время для хобби. Содержимое кошелька так же не выделялось неординарностью, но одна вещица, ради которой сама поделка и была явлена свету, умудрялась нести в себе нечто большее, нежели банкноты и монеты. Четырехлистный клевер, сохранивший свой вид под слоем прозрачной смолы ничуть не поддался гнету времени. Повертев в руках кусочек детских воспоминаний, Габи в конце концов опомнилась и тут же взялась за телефон. Разговор с Полом напрочь выбил из её головы требование, которое было ей предъявлено вместе с его медкартой. "Как только пациент придет в себя срочно позвоните по указанному номеру." - надпись на стикере, вшитом в мед карту успела стать для Габи несущественной по прошествии двух недель. Но раз просили, значит это действительно важно. Телефон на сестринской посту нарушил тишину, окутавшую длинные коридоры. К удивлению Габи, человек на том конце провода мгновенно поднял трубку, словно ожидал этого звонка в любую секунду.

- Доброй ночи. Звоню по поводу пациента…Пауль Нойман. Буквально пару минут назад он приходил в сознание. - в манере предписанной аудиограммы выдала ничуть не заспанная главная сестра.

- Присмотрите за ним как следует. - загадочный голос, поставленный в лучшей манере, прервался гудками без каких-либо подробностей и объяснений.

Пожав плечами, Габи со спокойной душой положила трубку. Было бы лукавством сказать, что её спокойствие было вовсе не тронуто, ведь Пол, поступивший под её надзор при странных обстоятельствах, его ошарашенная реакция на собственные документы, а также звонок, который больше походил на тайное покровительство вместе наверняка составляли некую тайну для разгадки которой ей не хватало вводных данных. Пускай вымученно стабильное, но все же сопряженное с ночным бодрствованием состояние Габи и нельзя было назвать не бдительным, ей сейчас было тяжеловато строить догадки о судьбе своего друга, да и парочка кнопок вызова на приемной панели сигнализировали ответственной медсестре о ее необходимости паре пациентов, чей сон был прерван бытовыми нуждами. Оставлять пост без присмотра было плохой идеей, но у Габи и в этом вопросе все было на мази. Она обладала феноменальной памятью, которая помогала ей не только во времена обучения, но и сейчас, поэтому горевшие огоньки «217» и «452», обозначающие номера палат, не вынуждали ее заглядывать в медицинские карты лежащих там пациентов. Она прекрасно помнила какие именно лекарства и меры ухода требовались в них посреди ночи. Захватив все нужное с собой, она зашагала по тихим коридорам, словно блюститель порядка, готовый на все ради горожан вверенного ему участка.

***

Утренние лучи, пускающие зайчиков через блеск стальных ножек больничной койки, разливали по палате вереницу причудливых пятен, одно из которых так и норовило пощекотать глаза мученику, всю ночь подбиравшему для себя позу, которая хоть как-то вписывалась бы в рамки его анатомического комфорта. Попытки предпринимались до такой степени активно, что парочка болтов, служивших опорой всей конструкции уже не первый год, заметно ослабили свои позиции под давлением ног, которые ну никак не могли уместиться на стандартном койко-месте. Заслышав знакомый мотив фа мажора, раздавшийся из проигрывателя на сестринском посту, габаритный пациент был рад окончаниям мучений, которые он мог бы стоически перенести на полу, если бы не толика собственного здравомыслия и крики медсестры, отказавшей ему в этой затее самым доходчивым образом. Аллегретто смычковых инструментов в паре с бодрящим мужским баритоном сигнализировали о начале нового дня, от чего в коридоре послышался звук возни и причитаний некоторых больных, не разделяющих энтузиазм сопровождающей их боли музыки.

Не обращая внимания на больничную суматоху, гигант, чей ночной долей были лишь небольшие эпизоды дремы, желая смыть тень усталости со своего лица пригнулся над раковиной, не желая смотреть на настенное зеркало до благоговейного омовения холодной водой. Напор воды из крана был достаточен для утреннего умывания, но вот ладони, собирающие его раз за разом, были столь выдающихся размеров, что каждая прохладная горсть набиралась в них с некоторой задержкой. Стерев с лица оттиски усталости, банщик наконец мог взглянуть на себя. Рыжие волосы, отросшие до неприличной по меркам столичного офисного этикета длинны, влажными прядями перекрывали половину лица, где выразительные глаза и выдающийся подбородок остались неизменными даже с столь необычной прической. Зачесав волосы назад, столичный цирюльник достал бритвенный станок и кусочек мыла и приступил к финальной стадии наведения марафета. Для этого был радостный повод, ведь ему предстояла встреча, которую он так долго ждал. Гребенка, чьи зубья больше напоминали иссохшийся со временем деревенский забор, едва ли могла привести в порядок отросшие локоны.

Закончив с наведением порядка, красавец, собирающий на себе взгляды всей женской части коллектива больницы, вышел в коридор, где его уже поджидала засада. Он подозревал, что гомон за дверью был явно не с проста, но все же решил попасться на уловку притаившихся оперативников.

- Вернер! - гурьба малышей, незаметно ускользнувших из-под надзора сестры детского отделения, была рада видеть своего приятеля.

Поприветствовав всех улыбкой и приподнятой ладонью, предводитель ребятни тут же рассмешил её скорченной гримасой.

- Вам не следует убегать вот так. Я сам уже собирался идти к вам. - попытка Вернера вразумить ребят была ловко отстранена от целевой аудитории её протестными возгласами.

- Эти тётки в халатах опять отступят тебя со всех сторон и у нас будет меньше времени поиграть! - самый бойкий мальчишка выдал очень точное наблюдение.

- Ну что же, тогда вам нужно сопроводить меня, но будьте бдительны! Операцию нужно провернуть незаметно! - вступив в игру, сенсей поведал начинающим ниндзя основы их дела.

Показательно присев на корточки, Вернер, походящий на утку переростка, всем своим видом вызывал добрые улыбки проходящего мимо персонала.

Дети активно последовали примеру руководителя операции и слегка неуклюже поплелись за ним, иногда теряя равновесие из-за столкновений между собой. Вереница «утят» была милейшим зрелищем, которое никто не хотел прерывать, ведь каждый понимал - звонкий детский смех был куда лучше, нежели ворчание соседа по койке, потрескивания радио, вещающего о проигрыше национальной команды, или же шуршания газеты, в которой говорилось о падении индекса местной биржи. Многие пациенты понимали это и находили в доносившихся из коридора детских возгласах некоторую поддержку собственному недугу, ведь медикаментозное лечение очень важно, но собственный позитивный настрой также играет немаловажную роль.

Прошагав так до дверей детского отделения, вереница лазутчиков радостно хлопала в ладоши, ликуя от собственного успеха. Провал был невозможен, ведь медсестры, едва завидев объект своего внимания за столь забавным досугом, сами отводили взгляд по причине резко появившихся из неоткуда дел. Такой расклад не смущал детей, ведь они были довольны возможностью перехитрить взрослых, а также провести время в компании своего друга, именовавшегося в их кругах "Вождь рыжая грива". Корпус больницы, где маленькие пациенты проходили лечение, лишь недавно обновился после ремонтных работ. Свежие рисунки сказочных зверушек, то тут, то там красующиеся на стенах, не могли не радовать глаз, а прорезиненное напольное покрытие исключало травмы даже при самой активной игре. Вдобавок, обновленный игровой зал пополнился разнообразными видами досуга, способными угодить даже самым придирчивым детским умам. Ворвавшись в свою обитель, дети мигом превратили царящий там порядок в творящийся хаос. Чувствуя общее настроение, Вернер мигом смекнул необходимость перевоплощения из героя в страшного Вернзиллу, чьё нападение маленьким горожанам было необходимо отбить любой ценой. Пехота плюшевых игрушек пала, не оказав практически никакого сопротивления, в то время как град из бросаемых мячиков заметно замедлил вышагивающего захватчика.