Kitobni o'qish: «В твоем сердце – Моя обитель. Жизнь и учения Шри Ма Анандамайи»

Как все реки вливаются в океан, так и все течения мысли упокоиваются в Ма. Как воды рек не делают океан ни меньше, ни больше, так и Ма остается неизменной при любых обстоятельствах. Ничто не нарушает ее безмятежности. Она так же неизмерима, как океан. … Никто так и не узнал, кто такая Ма.

– Шри Шри 108 Свами Тривени Пуриджи Махарадж

Bithika Mukerji

In your heart – is My abode

Life and teachings of Shri Ma Anandamayi

Shree Shree Anandamayee Sangha

Kankhal, Haridwar

Публикуется с разрешения Shree Shree Anandamayee Sangha (Kankhal, Haridwar, India)

Перевод с английского: А. Никулина Редактор К. Кравчук

© Shree Shree Anandamayee Sangha, Kankhal, Haridwar, India, 1995

© ООО «ИД Ганга». Перевод, оформление, 2021

Шри Ма Анандамайи

(30 апреля 1896 г. – 27 августа 1982 г.)

Сегодня Шри Ма Анандамайи получила широкое признание как личность огромного духовного значения. Она родилась сто лет назад и ушла из жизни в возрасте 86 лет; нельзя, однако, сказать, что эти ограничения определяли ее абсолютную свободу – свободу быть собой при любых обстоятельствах. Она была воплощением радостной самодостаточности, которая пленяла сердца всех, кто оказывался рядом. Загадочная отрешенность ее личности превосходила всякое человеческое понимание, и все-таки эту отрешенность так смягчала ее сострадательная любовь ко всем живым существам, что она казалась людям ближе, чем самый понимающий друг. Она была Учителем, чьего наставления искали и ученые, и простые люди, и старики, и дети, люди иных культур и представители традиции. Хотя она постоянно путешествовала, казалось, она чувствует себя дома везде, и для нее нет чужих.

Во всех уголках Индии, а также за ее пределами люди видели в ней олицетворение своего внутреннего представления о Почитаемой, драгоценности их сердца. В Дакке, где она впервые получила признание, ее знали под именем «Мануш Кали», то есть «Живая Кали». Кали – главная богиня Бенгалии, чем вполне объясняется такой титул. Когда она уехала из Бенгалии и стала посещать другие провинции, ее присутствие вызывало подобную реакцию уже при первом ее появлении. На берегах священной Нармады ее приветствовали как «Деви Нармаду». В Мадурае взволнованные толпы, которые часами ждали, чтобы взглянуть на нее, приветствовали ее как «Богиню Минакши». В Пенджабе ее почитали не меньше, чем священный Гуру Грантх Сахиб¹. Во Вриндаване многоуважаемый махатма, Шри Харибабаджи Махарадж, узрел в ней божество, которое почитал – Господа Гаурангу. Синдхи², последователи Шри Удийябабаджи Махараджа, почитали ее как видимое воплощение своего божества Джхулелала. У одного почитателя-мусульманина во время медитации возникало ее видение: он видел ее с таджем³ на голове. Один ее христианский почитатель, сам того не ожидая, отметил: «Теперь у нас есть Лицо, в котором выражается Бог». Простые женщины с высокогорий Алморы говорили ей: «Теперь, когда с нами Ты, нам не нужно ходить в храм».

Один посетитель, ирландский журналист, откровенно спросил ее: «Прав ли я, если считаю Вас Богом?» Шри Ма отвечала: «Нет ничего, кроме Него одного: все и вся – формы Бога. Все в твоей личности – также форма Бога. В твоем лице Он также пришел, чтобы дать даршан». Посетитель упорствовал: «Почему Вы пришли в этот мир?» «В этот мир? – отвечала Шри Ма. – Я не где-то. Я – это Я Сама, покоящаяся внутри Себя».

В ходе той же беседы этот ирландец сказал: «Я христианин». Шри Ма ответила: «И я тоже, я христианка, мусульманка и кто тебе угодно».

В целом неподражаемая улыбка Шри Ма отметала все вопросы о ее идентичности. Однажды она ответила на вопрос почитателя такими словами: «Что за ребяческий вопрос; люди видят (во мне) разных богов и богинь, в зависимости от своих склонностей. Сейчас я та же, что была раньше и что буду потом, а еще я – все, чем ты или другой человек посчитаете меня… попробуй рассуждать так: страстная тоска (ищущих Истину) породила это тело. Вы все хотели этого, и вот вы нашли это. Больше ничего знать не нужно».

Ричард Лэнной, многие годы бывший ее почитателем, очень красноречиво выразил то, как Шри Ма проявлялась среди нас: «И все же [в ней] есть странность, особенность, неопределимое качество, которое так близко подходит к границам объяснимого человеком, что прилагательное „человеческий“ в ее случае оказывается неуместным, а „божественный“ – ничтожным. Многие считают, что Она была просто неповторимой… Всю свою жизнь она воплощала в себе высшее совершенство, свободное от усилий».

Шри Ма Анандамайи родилась в небольшой деревушке под названием Кхеора, в регионе, который ныне называется Бангладешем, 30 апреля 1896 г. Она родилась в благочестивой, уважаемой, но небогатой брахманской семье. При рождении ее нарекли Нирмалой Сундари Деви. Это имя переводится как «Безупречная красота», и оно, казалось, подходило ей, ведь из младенца она превратилась в миловидного ребенка. Маленькая Нирмала, беспечное и счастливое дитя, провела детство в благожелательной деревенской обстановке. Она была всеобщей любимицей – всегда готовой помочь и оказать посильную услугу всякому, кто ее попросит. Все деревенские жители, которые в основном были мусульманами, относились к ней с любовью и нежностью, которая сохранилась и по сей день. До сих пор мусульманское население Кхеоры называет ее «наша Ма».

Отец Шри Ма был благочестивым вайшнавом. Он был известен как превосходный исполнитель песен преданности Богу; его мелодичный голос неизменно трогал сердца слушателей. Иногда его даже сравнивали с Рампрасадом, святым-певцом из Бенгалии, который, как считается, своим вдохновенным пением вызывал присутствие Шакти. Мать Шри Ма была спокойной женщиной праведного нрава, которая полностью посвятила себя благополучию семьи. С годами стало ясно, что она отличалась от множества подобных женщин. Многие вспомнят ее как Свами Муктананду Гири, женщину в охристых одеяниях, которая сопровождала Шри Ма в ее странствиях.

Когда Шри Ма едва исполнилось тринадцать лет, ее выдали замуж за Рамани Мохана Чакраварти из Атпары. Их семья соблюдала традицию Шакти-упасаны⁴. В качестве несовершеннолетней невесты, Шри Ма приняли в семью старшего брата Рамани Мохана Шри Ревати Мохана и его жены Прамоды Деви. Она прожила с ними почти четыре года, пока Рамани Мохан находился в Атпаре и Дакке. Она оказалась вырванной из беззаботного детства в родительском доме и попала в непростую обстановку, где приходилось много физически трудиться в атмосфере строгой дисциплины. Она готовила, мыла, приносила воду, заботилась о детях и всячески прислуживала своей снохе. Тяжелый труд – удел деревенской женщины не только в Индии, но и во всем мире. Что отличало Шри Ма от девушек, попавших в подобные обстоятельства, так это ее идеальная и даже, можно сказать, чрезмерная исполнительность. Она неизменно сохраняла веселость, хорошее расположение духа и всегда готова была взять на себя чужие заботы. Ничто не было для нее обузой. Ее безмятежный и ровный нрав всегда оставался неизменным, невзирая на бездумное и несправедливое отношение со стороны старших. Легкий и счастливый настрой Шри Ма даже вызвал беспокойство ее новой семьи: он мог указывать только на недостаток ума. В детстве такое опасение также посещало ее родителей: возможно, девочка немного отставала в развитии, если не была такой озорной и проказливой, как другие дети? Лишь много лет спустя близкие товарищи Шри Ма осознали, что она неизменно упрочена в своем вани⁵, которое она часто повторяла: Jo ho jaye («Что бы ни случилось, да будет так»). Проницательные люди не сразу распознали, что Шри Ма была послушной, а не покорной и внушаемой. А ее безграничное сострадание изливалось в заботе о всяком, кто входил в сферу ее служения: семья, соседи, слуги, а также животные и растения ощущали волшебное прикосновение этого неподдельного интереса к их благополучию. Также ее отличало шаловливое чувство юмора, которое она беззаботно проявляла, выявляя слабости своих спутников, и которое доставляло ей, а возможно, и ее друзьям, немало тихой радости, но она никогда не высмеивала людей, поскольку в ней не было злобы. Ее всегда окутывала аура совершенства, но, тем не менее, ее спутников она никогда не подавляла. Напротив, мягкость ее обращения и улыбчивость пробуждали любовь в каждом, кто с ней общался.

В возрасте 18 лет, по обоюдному согласию двух семей, Шри Ма приехала в Аштаграм, чтобы жить со своим мужем в месте его работы. В последующие годы Шри Ма обычно называла своего мужа «Бхоланатхом», потому и в нашем изложении мы будем использовать это имя. Ко времени ее приезда в Аштаграм мать сказала Шри Ма, что та должна уважать и слушаться своего мужа так же, как слушалась и уважала отца. Многие отмечают, что на протяжении жизни Шри Ма очень прислушивалась к мягким наказам своей матери. Бхоланатх-джи принял ее дружелюбно, но почтительно, что очень располагало к себе. На его плечи, казалось, легла обязанность быть бдительным стражем, что бережет бесценное сокровище. Сразу стоит сказать, что всю свою жизнь, до самой смерти в 1938 г., он нес эту обязанность со всей бдительностью и ответственностью.

О чистоте и совершенном целомудрии брака Шри Ма и Бхоланатха-джи написано много. Не совсем верно говорить так об их браке: лучше сказать, что подобные вопросы в их случае никогда не вставали. Бхоланатх-джи, очевидно, подпал под влияние прекрасной юной жены, которая готова была повиноваться любому его слову с образцовым спокойствием духа. Его соседи и близкие друзья сообщают, что он был совершенно удовлетворен их браком.

Из Аштаграма Бхолантха-джи перевели на работу в Баджитпур. Город Баджитпур приобрел особое значение для почитателей Шри Ма как место, где она выполняла разнообразные глубокие садханы. Как она пришла к этому, лучше всего передадут ее слова:

«Однажды в Баджитпуре я, как обычно, отправилась к пруду возле дома, где мы жили, на ежедневное омовение. Когда я обливала голову водой, меня посетила кхейяла: „Каково это – играть роль садхаки?“, так и началась лила». Вероятно, стоит немного пояснить эти два слова, которые постоянно употребляются в связи со Шри Ма. Слово кхейяла лучше всего понимать как спонтанную мысль, отличную от волеизъявления или стремления к некой цели. Обычно она формировалась из потребностей ее спутников. Проявившись, кхейяла обычно воплощалась в серии событий. Иногда постоянными просьбами можно было вызвать кхейялу, а также изменить ее. Шри Ма, казалось, с равной благожелательностью смотрит на любые последствия, возникающие из-за ее кхейялы. Слово лила можно перевести как «шутливая игра» – это деятельность, которая сама по себе является целью.

В случае Шри Ма одновременно с кхейялой приходило спонтанное действие, которое ее выражало. Вечером она, как всегда, подметала в своей комнате и других помещениях. Она зажгла благовония и обошла дом с лампой в руках. Когда Бхоланатх-джи пришел домой с работы, она позаботилась о его нуждах и не забыла даже приготовить кальян, который он курил после ужина. Когда Бхолантх-джи закончил все дела, она спросила, можно ли ей выполнить небольшую садхану. Он охотно дал свое согласие. Тогда Шри Ма села на пол в углу их комнаты и вслух начала повторять: «Хари, Хари, Хари…», скорее всего, потому, что в детстве отец научил ее петь это имя.

Бхоланатх-джи заметил, что постепенно ее начинает поглощать мир внутренней радости. Спустя несколько дней таких упражнений, он заметил, что Ма принимает йогические позы – асаны. Первой из них, возможно, была сиддхасана. Бхоланатх-джи, конечно, знал, что прежде она не изучала йогу и йогические асаны; они просто приходили к ней.

Однажды он сказал: «Почему ты говоришь: „Хари“? Мы не вайшнавы». Шри Ма сказала: «Тогда я буду говорить: „Шива, Шива“». Это удовлетворило Бхоланатха-джи.

Замена Имени никак не повлияла на крийи⁶садханы. Шри Ма говорит, что при повторении этих слов не видела зрительных форм. Был только звук. Эти слоги, казалось, были резонансным отзвуком вездесущего ритма. Ее тело словно настраивалось на ритм той Cилы, на которой зиждется все сущее. Ее тело как бы стало инструментом, на котором исполняли космическую музыку. Казалось, будто она слилась со звучанием букв, которые произносила: ее конечности, все ее тело ритмически двигались, словно то были вибрирующие энергией танцевальные формы неземного танца, направляемого внутренней Силой. Иногда она по многу часов лежала совсем без движения, полностью погрузившись во внутреннее блаженство. В такие моменты ее тело излучало сияние, которое видели другие люди.

Бхоланатх-джи видел ее в таком погруженном состоянии, никогда не сомневаясь в подлинности этих проявлений; ему даже удавалось отмести враждебные комментарии некоторых соседей, которые не могли понять, что на их глазах происходит раскрытие магнетической личности Шри Ма, которая получила кхейялу: раскрыться в роли садхаки.

Около шести лет Шри Ма вела жизнь паломницы на пути духовных исканий; в это время она сама дала себе посвящение и затем стала практиковать более систематично. Бхоланатх-джи осознал, что с ним рядом присутствует необычайное воплощение Божественной Силы. В первый год этого проявления он и сам принял посвящение от Шри Ма, как страстно того хотел. В их отношениях появилось новое измерение: они стали общаться как Гуру и ученик, хотя Шри Ма никогда не изменяла своей установке полного повиновения и почтения к желаниям Бхоланатха-джи.

Об этом периоде своей жизни Шри Ма говорит: «Садханы, с помощью которых человек пытается достичь Cамореализации, бесчисленны. И каждая из них имеет бесчисленные аспекты. Все они открылись мне как мои проявления». В последующие годы она рассказала о своих переживаниях на закрытых собраниях аскетов, ученых и других джиджнасу (искателей Истины). Пандитов восхитило, что она знает все принципы веры, во всех их доктринальных подробностях. Шри Ма говорила, что даже тогда она не поведала и тысячной части того, что открылось ей за годы глубокой садханы. Однажды, в 1922 г., она стала блюсти мауну, молчание. Такое молчание стало знаком завершения садханы. После периода мауны она начала беседовать с посетителями на религиозные темы.

Из Баджитпура Шри Ма и Бхоланатх 10 апреля 1924 г. переехали в Дакку. Бхоланатх стал управляющим садов Шахбага, входивших во владения Навабзади Пьяри Бано. Многие люди, которые знали их в Аштаграме и Баджитпуре, имели связи в Дакке. Поползли слухи, что молодой домохозяйке из садов Шахбага дарованы великие духовные силы. Из любопытства ее стали навещать разные люди, и навсегда становились ее почитателями.

По ортодоксальным обычаям тех времен, Шри Ма появлялась перед людьми с закрытым лицом. Она говорила лишь в том случае, если Бхоланатх-джи просил ее с кем-то поговорить. Женщины, конечно, всегда могли свободно посещать ее, и вскоре вокруг нее образовалась целая толпа. Мужчины оставались в неблагоприятном положении, поскольку не могли не учитывать общественного мнения, но здесь Бхоланатх-джи сыграл важную роль. Вскоре на него стали смотреть как на Бабу Бхоланатха, личность, тоже обладающую авторитетом. Под его покровительством толпы людей превратились в растущее, но дружное семейство.

Среди ее первых почитателей были Шри Джйотиш Чандра Рой, который в этих кругах был известен как «Бхаиджи»; Шри Шашанка Мохан Мукхерджи (позднее Свами Акханданандаджи) и его дочь Адарини Деви, известная всем почитателям как Гуруприйя Деви, или Диди, Шри Нишиканта Митра, Шри Пран Гопал Мукхерджи, Шри Ниранджан Рой, Шри Бааул Чандра Басак (который до конца жизни был другом Бхолантха-джи) и многие, многие другие. Бхоланатх пригласил родителей Шри Ма приехать в Шахбаг и остаться там. Их стали называть «Дидимой» (мать Матери) и «Дадамашаи» (отец Матери). От них почитатели Дакки узнали о детстве Шри Ма. Сестры и братья Бхоланатх-джи с их семьями через много лет тоже собрались в Дакке. Одна из сестер заметила: «После смерти отца мы довольно сильно отдалились; теперь же благодаря Бадхутха-курани (ласковое прозвище жены брата) наша семья воссоединилась».