Kitobni o'qish: «Введение в практику внимательного наблюдения. Буддийское обоснование и практические занятия»

Bhikkhu Anālayo

Introducing mindfulness

Buddhist Background and Practical Exercises

Drawings by Dido Dolmen

Иллюстрации Дидо Долмена

Перевод с английского: Дмитрий Устьянцев

Публикуется с согласия достопочтенного Аналайо Бхиккху

© Сватан, перевод, 2022

© ООО ИД «Ганга». Оформление, 2022

Об авторе

Бхиккху Аналайо родился в 1962 году в Германии. В 1995 году он получил монашеское посвящение. После окончания университета в Пераденья в 2000 году, защитил степень доктора философии на тему Сатипаттхана-сутты. Эта работа, под названием «Сатипаттхана – Прямой путь к постижению», была опубликована в 2003 году издательством «Виндхорс».

Аналайо является профессором буддийских наук. Главный предмет его исследования – ранний буддизм и, в частности, такие темы, как китайские агамы, а также медитативная практика и положение женщины в буддизме. Кроме своих научных изысканий, он регулярно учит медитации. В данное время он постоянно находится в Центре буддийских исследований Барр в Массачусетсе, где большую часть своего времени проводит в безмолвном затворничестве.

Выражение признательности

Я выражаю признательность Крису Беку, Бхиккхуни Дхаммадинне, Энн Диллону, Джозефу Голдстайну, Линде Грейс, Джону Кабат-Зинн и Юка Накамуре за комментарии к черновикам этой книги, а также сотрудникам, членам правления Центра буддийских исследований Барр и всем оказывающим ему поддержку за оказанную мне помощь, столь необходимую для осуществления буддийской практики и написания этой книги.

Предисловие Джека Корнфилда

Для всех, кто интересуется корнями буддийской практики внимательности, эта книга может стать важным источником и долгожданным подарком. Уже распространившаяся на Западе «внимательность» чаще всего представляется как обращенная вовнутрь медитативная практика с закрытыми глазами, главным образом используемая для обретения покоя или же для избавления от стрессов. Когда учат другим способам использования внимательности, они часто рассматриваются как современное изобретение или нетрадиционные подходы, а не как то, чем это действительно является.

К счастью для нас, Бхиккху Аналайо в этой книге разъясняет саму суть внимательности и связанного с ней образа жизни в соответствии с тем, как это описывается в исчерпывающих учениях Будды, которые намного более обширные, чем то, что представлено здесь. В данном случае рассматривается внимательность, которая осуществляется в процессе принятия пищи, физического движения, в связи с излечением, а также внимательность по отношению к сострадательным отношениям и общению. К этому также относится внимательность по отношению к получаемым средствам к существованию, внимательное размышление, внимательное осознавание активностей ума и природы самого сознания.

В этой книге, как и во всех работах Бхиккху Аналайо, мы можем находить замечательные подарки, поскольку он является глубоким практикующим и всемирно признанным ученым, который может читать и сравнивать ранние буддийские учения на разных древних языках, обогащая нас пониманием этих фундаментальных текстов. Но еще более замечательно в нем, как в ученом, то, что он не привязан к жестким позициям, но показывает нам множество полезных точек зрения, которые можно найти в этих ранних текстах.

Такой подход находится в полном соответствии с многочисленными способами преподнесения Учения самим Буддой. В различных обстоятельствах на протяжение сорока пяти лет Будда широко применял разнообразные искусные методы, всегда стремясь отвечать на нужды тех, кого он обучал. В определенных, трудных для человека ситуациях он поощрял вовлечение в любящую доброту и взаимную заботу, тогда как в других сложных ситуациях советовал избавляться от любых привязанностей. Иногда он подвигал своих учеников к приложению весьма энергичных усилий, как если бы их волосы были объяты огнем, тогда как в иные моменты наставлял своих учеников применять расслабленную и мягкую практику оставления в покое. Иногда он сосредоточивал внимание на разложении и смерти, а иногда на внимательном развитии радости.

Внимательность всегда была в центре того, чему он учил. Как непревзойденный учитель, психолог, целитель и наставник, ведущий к освобождению, Будда предлагал множество различных форм тренировки внимательности. Бхиккху Аналайо показывает нам, насколько широко они применялись как универсальное средство для обретения понимания, используемое в его многочисленных аспектах, и, прежде всего, как путь к освобождению.

Имеются некоторые параллели с ранним распространением внимательности, которые теперь очевидны, когда тренировка внимательности распространяется в современном мире. Как буддийский учитель и западный психолог, я радуюсь, когда вижу, как буддийская внимательность и принципы Дхаммы включаются в психологическую клиническую практику, в когнитивную терапию, в традиции физического и эмоционального излечения, сострадание к себе и глубокое исцеляющее участие, в возделывание всего поля позитивной психологии. Такие программы, как Тренинг по осознанному принятия пищи с опорой на внимательное наблюдение (MB-EAT / ТОПП-ОВН), используемый для избавления от проблем с нарушением питания, а также Когнитивная терапия с опорой на внимательное наблюдение (MBCT / КТ-ОВН), которая применяется для избавления от депрессии, являются очевидным примером этого. Подобным же образом, преображающая сила тренировки внимательности также оказывает влияние на сферу медицины, на бизнес и образование, на разнообразные сферы искусства и на формирование здорового общества. Все семена для столь широкого использования внимательности обнаруживаются в ранних учениях, и польза от них признается универсальной.

Бхиккху Аналайо также показывает, как распространение фактора внимательности происходило во времена расцвета традиции Махаяны. То, что в Махаяне делался особый упор на идеал бодхисаттвы, когда огромное внимание было сосредоточено на сострадании, а также на практике недвойственности в более поздних традициях, имеет свои истоки и восходит к ранним текстам, к многочисленным детально разработанным учениям о внимательности.

Особенностью этого текста являются практики и упражнения, предлагаемые в конце каждой главы. Это наиболее важный момент. Недостаточно просто читать о всех этих старых и современных освобождающих учениях. Их следует практиковать.

Для этого Бхиккху Аналайо предлагает легко осваиваемые практики внимательности в каждом разделе этой книги. Здесь описываются простые практики для развития внимательности, начиная с внимательного принятия пищи и общего оздоровления. Далее мы развиваем внимательность к уму и телу, к нашему отношению к смерти, и, наконец, к самой природе ума. Замечательно то, что благодаря обращению внимания на ранние учения, на внутреннюю и внешнюю внимательность, Бхиккху Аналайо показывает, как мы можем индивидуально и коллективно использовать внимательность для достижения освобождающего понимания, а также для решения насущных проблем нашего глобального, социально взаимосвязанного, современного мира. И это то, в чем мы нуждаемся больше, чем когда бы то ни было.

Пожалуйста, читайте это без напряжения и медленно.

Наслаждайтесь мудростью, разумом и вдохновением.

Размышляйте над этим и применяйте на практике.

Таким образом, вы обретете большое благословение, К которому я также добавляю свое.

С mettā от Джека Корнфилда. Центр Спирит Рок, 2019

Введение

Цель этой книги – снабдить информацией о раннем буддийском происхождении практики внимательного наблюдения, вместе с практическими упражнениями, тех, кто уже воспользовался программой развития внимательности, осваивает соответствующее учение или же исследует то, что связано с этими программами. Для этого я попытался представить здесь главные аспекты внимательности, которые доступны тем, кто имеет лишь общее представление о буддийских учениях и не обязательно знаком со всеми специальными концепциями и терминами. Когда в ходе обсуждения появляются буддийские термины или понятия, я всегда стараюсь максимальным образом их разъяснить. Встроенные ссылки на другие мои публикации предназначены для того, чтобы читатели могли обратиться к теме, которая представляет особую важность для дальнейшего изучения.

Мое представление данной темы здесь опирается на источники из «раннего буддизма», относящиеся примерно к первым двум векам истории буддизма, начиная с пятого и вплоть до третьего веков до нашей эры. Главным историческим свидетельством этих первых двух веков являются «ранние проповеди», а также сравнительно немногочисленные артефакты и археологические находки из буддийских исторических мест, также относящихся к этому или немного более позднему историческому периоду. Ранние проповеди восходят к инструкциям и наставлениям, которые Будда устно передавал своим ученикам. В те времена записи для этих целей не использовалось, и поэтому на протяжение более чем ста лет эти учения передавались лишь изустно. Конечный результат этой устной передачи доступен нам сегодня в виде письменных текстов, широко известных как собрание «Палийских проповедей». Пали – это один из древнеиндийских языков.

Среди этих передаваемых изустно ранних проповедей содержатся некоторые представления о внимательном наблюдении. Очевидно, что наибольшее внимание в них уделяется внимательности на пути «к пробуждению», то есть к пробуждению к пониманию реальности, как она есть. Другим термином, связанным с целью практического буддийского пути, является «освобождение», которое имеет смысл освобождения ума от оков того, что рассматривается как три коренных загрязнения: жадность, ненависть и заблуждение. Согласно раннему буддийскому исследованию, нахождение под влиянием этих загрязнений ведет к таким действиям, которые причиняют ущерб нам самим, а также другим живым существам. Внимательность, при этом, является главным инструментом для распознавания этого влияния, а также для избавления от него посредством развития ясного видения реальности и постепенного освобождения ума от оков.

Ранняя буддийская доктрина представляет восьмеричный путь к освобождению от этих загрязнений, в том смысле, что систематическое развитие внимательности происходит во взаимодействии с другими семью факторами на этом пути. Иными словами, внимательность осуществляется в сочетании с другими качествами и практиками, многие из которых связаны с этическим поведением. Как седьмой фактор этого восьмеричного пути, внимательность имеет форму четырех «установлений внимательности (satipaṭṭhāna)». Ими являются:

1. прямое внимательное созерцание тела,

2. оттенки ощущения с точки зрения аффективных аспектов переживания (восприятия),

3. состояния ума и

4. «дхаммы».

Последнее соответствует особым буддийским учениям о том, каким образом следует направлять свой ум к освобождению, которые в совокупности называются «Дхаммой».

Восьмеричный путь к освобождению также встраивается в другое учение, которое известно как «Четыре благородные истины». Оно, в соответствии с традицией, считается первым учением, переданным Буддой после своего пробуждения. Судя по всему, эта конструкция из четырех истин была построена по образцу индийской медицинской диагностической схемы.

В основании этой диагностической схемы, или алгоритма, лежит принцип причинности, или «зависимого возникновения». В традиции ранней буддийской мысли принято считать, что все, что мы делаем или переживаем, – результат причин и условий. Некоторые из этих условий подчиняются нашему намеренному воздействию, и, в данном случае, внимательность может иметь существенное влияние.

В первой главе я буду более глубоко рассматривать эти аспекты ранней буддийской доктрины. Представленный здесь краткий обзор призван дать лишь первый набросок наиболее важных учений.

Путь к освобождению, как главная задача ранних буддийских учений, это не единственная установка, при которой внимательность может разворачивать свой полезный потенциал. Кроме этого, она также может применяться для таких медицинских целей, как снижение веса посредством внимательного принятия пищи, которое признавалось как один из аспектов внимательности уже в ранней буддийской традиции. Поскольку это уже является прецедентом современного клинического использования внимательности, в первой главе я начинаю с рассмотрения данного примера. Во второй и третьей главах я обращаюсь к этической внимательности, а также к связи между внимательностью и состраданием.

Опираясь на основу, заложенную в первых трех главах, в следующих главах, с четвертой по шестую, я обращаюсь к исследованию таких трех тем, как воплощенная внимательность, отношения между внимательностью и сфокусированным вниманием (как явствует в инструкциях по наблюдению за дыханием), а также связь между внимательностью и мудростью (лежащей в основе практике четырех установлений внимательности). Эти три темы нацелены на то, чтобы привести к постепенному углублению понимания ранних буддийских аспектов формальной практики внимательности.

Главы с седьмой по девятую посвящены более специальным аспектам внимательности. Ими являются важность простого осознавания (я использую «осознавание» здесь и в других местах как синоним для «внимательности»), связь между внимательностью и здоровьем, а также развитие внимательности к смерти. Все они выявляют определенные аспекты раннего буддийского использования внимательности, остающиеся актуальными и сегодня.

В последних трех главах я попытался дать общий обзор истории внимательности. Десятая глава начинается с добуддийских примеров, после чего рассказывается о стремлении Будды к пробуждению к внимательности. В одиннадцатой главе описываются практики медитации прозрения (также известные в палийской терминологии как vipassanā) со времен Будды и до настоящего времени, распространившиеся от Южной и Юго-восточной Азии вплоть до Запада. Здесь я постарался обрисовать доктринальное развитие, которое, очевидно, привело к определенной форме внимательности, развиваемой в этих традициях медитации прозрения. Далее, в двенадцатой главе продолжается рассмотрение исторического развития от раннего буддизма до недвойственных практик в гималайских и восточноазиатских буддийских традициях, известных как «Великое совершенство» или «Дзен» («Чань» или «Сон»). Эти три главы призваны показать все разнообразие моделей внимательности буддийских традиций, которые все имеют своим исходным пунктом богатые и многогранные учения раннего буддизма, связанные с внимательностью.

Внимательность – это то, что требует практики, чтобы быть понятым. По этой причине в конце каждой главы своего исследования я предлагаю практические инструкции. Последовательность глав в этой книге непосредственно связана с постепенным продвижением в процессе освоения данных инструкций, чтобы шаг за шагом они приводили к результатам внимательности. Эти наставления служат углублению практического понимания ключевых аспектов внимательности, а также делают их предметом индивидуального переживания.

Развитие в этих практических инструкциях делится на четыре группы по три главы в каждой. Первая тройка (главы с первой по третью) соответствуют практикам внимательности в повседневной жизни, в том смысле, что они могут быть легко выполнены, поскольку не требуют выделения времени для формальной медитации. Вторая тройка (главы с четвертой по шестую) представляет собой знакомство с полноценным осознаванием и внимательным наблюдением за дыханием, как более формальной практикой медитации. Инструкции, которые даются в следующих главах, продолжают иметь связь с различными способами внимательного наблюдения за дыханием. Третья тройка (главы с седьмой по девятую) сочетает восприятие дыхания со специальным применением внимательности. И последняя тройка (главы с десятой по двенадцатую) содержит инструкции для исследования различных подходов к внимательности, которые развивались в ходе истории, начиная с ранних буддийских истоков.

В заключение я свожу различные нити своего исследования воедино и связываю их с современным распространением внимательности, а также с текущей ситуацией, в которой мы, как люди, сталкиваемся с конфликтными ситуациями на этой планете. Я уверен, что внимательность может предложить многое, что позволит нам противостоять современному экологическому и климатическому кризису.

Глава I
Внимательность к принятию пищи

В этой первой главе я приступаю к своему исследованию внимательности в соответствии с ранней буддийской традицией, обращаясь к проповеди, в которой сообщается о том, как Будда учил внимательности своего склонного к перееданию мирского последователя, царя по имени Пасенади. Это учение, преподанное Буддой, а также его применение царем, является важным, поскольку оно перспективно для современного использования внимательности в целях оздоровления. Подобное применение иногда наталкивается на скептицизм в традиционных буддийских кругах и даже вызывает опасения в связи с кажущейся неправомерностью использования для этого религиозной практики, которая никогда не предназначалась для мирского применения. Поэтому история с царем Пасенади помогает нам развеять эти опа- сения.

После рассмотрения истории царя Пасенади я обращаюсь к собственно инструкциям, которые даются в этой связи. Затем я обращаюсь к рассмотрению пользы внимательного принятия пищи, в общем, а также внимательности к вкусу пищи, в частности. Различные аспекты внимательности, появляющиеся во время этих исследований, приводят меня к рассмотрению отношения между внимательностью и памятованием. Подводя итог своему исследованию в этой главе, я прихожу к выводу, что главное буддийское учение воспроизводит древнюю индийскую медицинскую диагностическую схему. Это учение, известное как «Четыре благородные истины», имеет связь с практикой внимательного принятия пищи.

Переедание царя Пасенади

В ранней проповеди (сутте) сообщается о том, что ученик Будды, местный правитель по имени Пасенади, обычно съедал очень большое количество пищи (см. 2018b, 2018e, 2019e и 2020d: 175–181). И вот, однажды, после очередного чрезмерного чревоугодия, он отправился на аудиенцию к Будде, поскольку тогда, из‑за своего переедания, он вдруг стал задыхаться. Будда, заметив это его состояние, изрек строфу о необходимости постоянной внимательности для того, чтобы знать меру в принятии пищи, что, в свою очередь, приводит к увеличению продолжительность жизни.

Царь Пасенади тогда попросил одного молодого человека, который присутствовал при этом, запомнить эту строфу, чтобы затем произносить ее во время каждого принятия пищи, пообещав ему регулярную оплату за эту услугу. Молодой человек согласился и стал делать, как его просили. И вот, благодаря постоянному напоминанию о необходимости быть внимательным во время еды, царь Пасенади научился сокращать количество съедаемой пищи. В итоге он похудел и стал более стройным. Эта проповедь завершается на том, что царь Пасенади, поглаживая свое тело, выражает благодарность за ту пользу, которую он получил благодаря этому наставлению Будды.

Данный эпизод ясно показывает, что в древней Индии инструкции, связанные с внимательностью, уже применялись в мирских целях, а именно для оздоровления. Выражаясь современными терминами, Будда прямо предписывал практику применения внимательности для избавления от переедания, которая приводит к успешному сбрасыванию лишнего веса. Кроме того, в этой истории отмечается другой индивидуум, который берет на себя роль, сравнимую с тренером. Ведь он даже получает регулярное жалование за то, что каждый раз повторяет в присутствии царя инструкции о внимательности, данные Буддой. Различные элементы в этом эпизоде могут служить примером для современного использования внимательности с целью достижения оздоровительного эффекта.

Инструкции по внимательному принятию пищи

Согласно этой подлинной палийской проповеди, собственно инструкция, которую дал сам Будда, звучит следующим образом (Anālayo 2018b: 39):

 
Те, кто постоянно внимательны,
Знают свою меру в употребляемой ими пище.
Тона их ощущения ослабляются,
У них замедляется старение,
а долголетие увеличивается.
 

«Тон ощущения» в данном случае не относится к эмоциям. Скорее, это аффективный тон того, что воспринимается (переживается). Этот тон может быть приятным и неприятным или же ни тем и ни другим, то есть нейтральным. В данном контексте, соответствующие тона ощущения, это, в частности, неприятные. Они могут следовать в результате голода или же в результате переедания. Благодаря знанию своей меры в еде, эти тона ощущения могут ослабляться. То есть, больше не чувствуются муки голода, а также неприятные тона ощущения в результате переедания.

Для того, чтобы достичь этой цели, в приведенной строфе наставлений указывается на необходимость внимательности, которая, на самом деле, должна быть «постоянной» внимательностью. Именно благодаря установлению непрерывной внимательности становится возможным ясно распознавать то, в какой момент для нас устанавливается предел. Переедание легче всего происходит в тот момент, когда мы теряем контроль и становимся рассеянными. Противоядием, которое противодействует этой рассеянности, является развитие ментального присутствия при помощи внимательности.

Польза от внимательного принятия пищи

Главной функцией внимательности в данном случае является сопровождение этого процесса принятия пищи ментальным присутствием и осознаванием. Такое присутствие внимательности помогает ясно различать вкус пищи, а также различать подаваемые телом сигналы наступающего насыщения. Поскольку ощущение голода постепенно ослабевает, то, рано или поздно, тело подает сигналы о насыщении пищей. Если это отмечается посредством внимательности, тогда становится очевидным, когда необходимое количество пищи уже поглощено. И также становится предметом непосредственного переживания, когда превышение определенного количества пищи причиняет дискомфорт. Соответствующее принятие пищи демонстрирует способность внимательности приводить нас в полное соответствие с тем, что происходит. Это осуществляется просто благодаря установлению ментального присутствия, вместо того чтобы, отключив осознавание, действовать в рассеянном состоянии.

Постоянное присутствие внимательности также приводит к тому, что пища пережевывается хорошо, вместо быстрого проглатывания, когда следующую ложку подносят ко рту еще до того, как была пережевана предыдущая порция пищи. В данном случае внимательность помогает нам замедлить этот процесс, что является еще одной характерной функцией внимательности, которая, в частности, полезна для приостановки поспешных реакций, а также препятствует тому, что делается в результате вредных привычек. Тем не менее, это не должно доводиться до крайности замедленного принятия пищи, поскольку является лишь способом уменьшить поспешность, что приводит к неторопливому принятию пищи. Благодаря установлению внимательности, становится все более естественным тщательное пережевывание, перед тем как проглотить, чтобы пища была хорошо подготовлена для хорошего переваривания.

Кроме ослабления неприятных тонов ощущения, данные инструкции также связывают эту практику внимательности с пользой замедления старения и продления жизни. Эти долгосрочные виды пользы выходят за пределы ощущения немедленного дискомфорта в результате переедания. Они ясно свидетельствуют о той важности, которая в этой инструкции придается пользе физического здоровья в результате практики внимательности. Таким образом, развитие внимательности может иметь как краткосрочную, так и долгосрочную пользу.

Внимательность к вкушению

Другой аспект применения внимательности к простой повседневной активности, такой как принятие пищи, соответствует восприятию вкуса употребляемой пищи. Курс обучения снижению уровня стресса с опорой на внимательность включает упражнение, которое демонстрирует соответствующий потенциал. Данное упражнение предполагает медленное и внимательное пережевывание изюма. Кабат-Зинн (1990 / 2013: 15) сообщает, что это простое упражнение позволяет понять следующее:

Они действительно чувствуют вкус изюма, как будто в первый раз… зачастую некоторые приходят к выводу, что если бы мы ели так все время, то ели бы меньше и получали бы больше удовольствие и удовлетворение от вкуса пищи.

С медицинской точки зрения, вкус является интегральным аспектом подготовительной фазы правильного переваривания, когда пища еще находится во рту, поскольку это ведет к увеличению выделения секреций желудка. Благодаря установлению внимательности во время принятия пищи, все функции организма в ходе этого процесса будут осуществляться надлежащим образом. Таким образом, внимательность может помочь восстановить здоровое отношение к приему пищи и, в то же самое время, она приводит к улучшению физического здоровья.

Здесь также интересно отметить то, как сам Будда относится к вкусу пищи (Anālayo 2017g: 202). Он полностью ощущает вкус, хотя и без какой бы то ни было привязанности к нему. Пример, который Будда приводит в данном случае, может служить вдохновением для развития внимательного принятия пищи.

Такое внимательное принятие пищи может раскрывать важный аспект внимательности, а именно укорененность в текущем моменте. Вместо мысленного блуждания в переживаниях прошлого или будущего, а также в связанных с этим ассоциациях, установление внимательности во время принятия пищи дает возможность находиться полностью в текущем моменте вкушения. Поскольку это состояние происходит прямо сейчас, простое пребывание вместе с ним автоматически приводит нас прямо в средоточие здесь и сейчас. Несмотря на кажущуюся простоту, внимательность к вкушению может стать мощным инструментом для обретения твердой опоры осознанности всякий раз, когда мы обычно принимаем пищу.

Поскольку при приеме пищи мы полностью пребываем в моменте вкушения, нам также становится легче оставить это вкушение, как только оно приходит к своему естественному прекращению. Развив во время принятия пищи нашу способность оставаться полностью здесь и сейчас благодаря внимательности, далее мы можем распространить это состояние и на другие активности. Обладание умением пребывать в текущем моменте посредством внимательности имеет многообразные последствия, а также оно крайне важно для медитативной практики четырех установлений внимательности (Anālayo 2019d), с чем я буду более детально разбираться в следующей главе.

Внимательность и памятование

Эта практика внимательности по отношению к принятию пищи привносит еще один важный аспект внимательности, который является потенциалом улучшения памяти (см. 2017c: 26–34, 2018c, 2018d, 2018h, и 2020d: 11–46). Внимательность может приводить к этому результату в двух связанных друг с другом случаях. Один из них состоит в том, что вследствие установления позиции открытой восприимчивости, внимательность облегчает появление в уме нужной информации. Другой полезный эффект внимательности связан с тем, что впоследствии припоминается. Чем более мы внимательны к происходящему, тем легче это вспоминается по прошествии времени.

Ярким примером этого потенциала является упражнение внимательного вкушения изюма, о чем уже говорилось выше. В отличие от большого количества изюма, съеденного ранее в рассеянном состоянии, переживание внимательного вкушения одной изюминки может стать столь необычным переживанием, что оно легко вспоминается даже по прошествии долгого времени. Это переживание делает особенным не сам изюм, который, конечно же, в основном не отличается от прочего изюма, но наличие внимательности. Такое внимательное принятие пищи приводит некоторых выполняющих это упражнение к пониманию того, что они, на самом деле, никогда прежде не вкушали изюм. Увеличивающееся потребление информации, происходящее из намеренного обращения внимания, активизирует этот потенциал внимательности и приводит к усилению памяти.

Связь с памятью, которая появляется таким образом, раскрывает важную грань внимательности. Быть внимательным означает действовать с таким сосредоточением внимания, что позже мы можем нечто ясно вспомнить. Предположим, что мы слушаем какой‑то разговор и намереваемся позднее его обобщить (не опираясь на записи). Ставя такую цель, мы будем стараться делать все, чтобы оставаться внимательным и не отвлекаться. Снова представим себе, что мы, направляемые проводником, впервые идем по какому‑то пути, зная, что в следующий раз нам придется следовать тому же пути уже самостоятельно. В такой ситуации будет крайне важно внимательно следить за всем, чтобы таким образом запомнить каждый поворот. Это именно то, что может быть осуществлено благодаря внимательности, а именно полное восприятие доступной информации таким образом, чтобы позже ее можно было легко воспроизвести.

Правильное воззрение

Хотя на это не было явно указано в проповеди для царя Пасенади, потенциал внимательности, как способ решения проблемы переедания, может быть понят благодаря учению о важности буддийской доктрины. Это учение известно под названием «правильное воззрение». Его основная идея состоит в том, что для осуществления действий на благо себе и другим, а не во вред, нам необходимо обладать способностью видеть вещи с правильной точки зрения.

Когда определяют параметры этой правильной точки зрения, то, вслед за Буддой, используют диагностическую схему, широко применявшуюся в древней индийской медицинской практике. Этот диагностический алгоритм, похожий на тот, что используется и в наши дни медициной, может быть, в общем, представлен как состоящий из следующих четырех аспектов: диагноз, этиология, прогноз и план лечения.

Определенно Будда применял эту древнеиндийскую диагностическую схему, излагая свое самое первое учение после достижения пробуждения и назвав его «Четырьмя благородными истинами» (Anālayo 2015c: 347–388, 2016a: 267–299, и 2016b: 9–16). Применимо к проблемам человека, это учение о Четырех благородных истинах можно понимать как включающее распознавание следующих вещей:

1. Диагноз: мучительные последствия тех проблем, с которыми мы сталкиваемся;

2. Этиология: то, каким образом мы сами создаем это страдание в результате страстного желания и привязанности;

3. Прогноз: имеется возможность ослабить это страдание посредством развития различных подходов;

4. План лечения: практический путь, который применяется для достижения этой цели.

Соответственно, в случае приема пищи, первой ступенью является четкое выявление мучительного страдания, к которому приводит переедание, а также его вредное воздействие на наше здоровье. Какими бы ни были иные условия, приводящие к перееданию, мы можем научиться принимать ответственность за свои реакции на них. Такое принятие ответственности происходит вместе с ясным пониманием того, что, в принципе, можно не действовать под влиянием этих импульсов. Практика достижения не деяния вследствие этих импульсов состоит в установлении внимательности во время принятия пищи, в соответствии с инструкциями, данными царю Пасенади.

Таким образом, учение о Четырех благородных истинах может плодотворно применяться как для избавления от переедания, так и в других ситуациях. Основополагающий принцип здесь – ясное и честное признание действительного проявления страдания (1). Затем мы определяем то, как мы сами ему содействуем. Каковы причины и условия, ведущие к страданию, и что в них может быть изменено (2)? Это, в свою очередь, приводит к видению нашей цели, которое появляется из переживания страдания (3). Следование к этой цели затем требует делания практических шагов, приводящих к ослаблению и, в итоге, к преодолению вредных привычных склонностей, которые причиняют нам страдание (4).

Краткий итог

Применение внимательности к такой своей повседневной активности, как принятие пищи, с целью улучшить здоровье, уже осуществлялось в ранней буддийской практике и не является современной инновацией. Применение этой практики раскрывает для нас некоторые ключевые аспекты внимательности. Одним из таких потенциалов внимательности, приводящим к пониманию того, что происходит, является установление ясности ума вместо ментального отключения и вхождения в «режим автопилота». Соответствующий аспект состоит в том, что внимательность может помочь нам оставаться укоренными в текущем моменте, вместо того чтобы блуждать в прошлом и будущем. Кроме того, она может знакомить нас с элементом замедления темпов нашей активности и, тем самым, помогать нам прийти в себя. Благодаря установленной внимательности мы учимся быть восприимчивыми таким образом, что позже нам становилось легче вспоминать ранее произошедшее.

Практические рекомендации

Время, когда мы принимаем пищу, может стать благоприятной возможностью для постепенного ознакомления с внимательностью, но только в том случае, если мы можем не спешить, стремясь как можно скорее закончить трапезу. Для начала лучше всего было бы есть молча, хотя, в итоге, вы сможете, по крайней мере, некоторое время сохранять внимательность, даже если будете не одни, или будете с кем‑то разговаривать. Использование времени приема пищи для развития внимательности позволяет нам познакомиться с этим качеством в своей жизни, без необходимости выделять для этого специальное время, искать подходящее место или принимать определенное положение тела. После того как вы на собственном опыте поймете пользу, получаемую от внимательности, будет легче настроиться на выделение времени и нахождение места для дальнейшего развития этой практики. Но, для начала, когда мы приступаем к принятию пищи, лучше всего просто постараться сделать внимательность своим спутником.

С установленной таким образом внимательностью мы постепенно начинаем исследовать различные аспекты процесса принятия пищи. Каким образом пища воспринимается перед тем, как ее кладут в рот? Какой у нее вкус, когда она находится во рту? Пережевывается ли она надлежащим образом перед тем, как мы поднесем ко рту следующую ложку? Это исследование может принимать форму постепенного разворачивания, сравнимого с тем, как распускаются лепестки цветка на солнце. При этом не должно быть напряжения, и к этому не следует относиться слишком требовательно. Все, что необходимо, это, по мере возможности, проливать свет внимательности на текущий момент. Есть дни, когда мы слишком устали или напряжены, чтобы выполнять это полноценным образом. В таком случае нам необходимо стараться не чувствовать никакого негатива, но просто осознавать, что такова данная ситуация. После пасмурных дней, рано или поздно, снова появляется солнце. Точно так же и здесь, рано или поздно, мы обретаем способность снова приобщиться к обогащающему присутствию внимательности во время принятия пищи.

Таким образом, практикуя регулярно, мы сами сможем увидеть пользу внимательности. Соответственно, мы сможем полнее переживать вкус пищи, без чрезмерной привязанности ко вкусу. Наше физическое здоровье улучшится, поскольку мы будем чувствовать, когда наступает насыщение пищей. Соответствующим образом, пища может выполнять свои прямые функции, а именно поддержание функционирования тела. С момента установления внимательности по отношению к принятию пищи, она может постепенно распространять свое благотворное воздействие на другие сферы нашей жизни. К некоторым из них я обращусь в следующих главе.

Глава II
Этические аспекты внимательности

В предшествующей главе исследование внимательности в связи с принятием пищи навело меня на мысль, чтобы сделать краткое замечание относительно главного учения раннего буддизма, каковым является «правильное воззрение», состоящее из «Четырех благородных истин». Далее я, в частности, рассматриваю четвертую истину, связанную с действительным путем практики. И это дается в контексте развития внимательности, которая в ранней буддийской традиции неразрывно связана с нравственностью, или этикой.

Я снова начинаю с рассмотрения истории царя Пасенади, соотнося данные ему наставления, касающиеся внимательного наблюдения за принятием пищи, с тем, что в других проповедях говорится о его личности, а также о категории тех учений, которые он получил при других обстоятельствах от Будды. Затем я исследую имеющуюся необходимость в этическом основании для практики внимательного наблюдения, когда она используется как часть пути к освобождению в раннем буддизме. Я также исследую практические способы применения внимательности внутри или снаружи. И от роли этики, как основания для практики внимательности, я, далее, перехожу к дополнительной перспективе, когда само нравственное поведение становится объектом внимательного памятования.

Учения, обращенные к царю Пасенади

В ранних проповедях сообщается о нескольких встречах Будды и царя Пасенади, что позволяет поместить эти данные ему наставления, связанные с внимательным наблюдением за принятием пищи, в более широкий контекст (см. Anālayo 2020d: 180f). Общий обзор различных диалогов между ними, как сообщается в некоторых проповедях, наводит на мысли о том, что внимательное принятие пищи может быть единственным полученным царем учением этой медитации, по крайней мере, в той мере, в которой эти учения были записаны. Проповеди во время других встреч с Буддой касались различных тем, но не имели особого отношения к медитации.

Кроме того, исходя из соответствующих проповедей, складывается впечатление, что Пасенади после этого продолжал свою обычную активность мелкого правителя в древней Индии, включая военные действия. Ведение войны не просто сочетать с базовым моральным кодексом мирского буддийского последователя, который предполагает практику пяти предписаний мирянина. Первым является воздержание от намеренного убийства любого живого существа, тогда как остальные предписания связаны с отказом от воровства, от половой активности, которая может причинять вред другим, от лживых слов и от принятия опьяняющих веществ.

В других проповедях, не связанных с царем Пасенади, сообщается о том, что Будда выражает однозначную и решительную позицию против военных действий, указывая на вредные кармические последствия, которые влечет за собой участие в сражении (Anālayo 2009a). Поэтому можно с полной уверенностью утверждать, что ученику-мирянину, который полностью посвящает себя практике учения Будды, следует рекомендовать воздерживаться от участия в военных конфликтах. И хотя Будда, конечно же, знал о военной деятельности Пасенади, он, очевидно, не проявлял никаких сомнений, когда учил царя внимательности к принятию пищи.

Закладывание нравственного основания

Это, тем не менее, не означает, что установление нравственного и этического основания не является важнейшим в ранней буддийской практике, а также непременным требованием для развития внимательности, как части пути к освобождению (что в ранней буддийской традиции означает полное и необратимое освобождение ума от загрязненных состояний). В некоторых проповедях сообщается, что Будда требовал от своих последователей-монахов, чтобы они закладывали крепкий фундамент в виде нравственности, как основание для эффективной практики медитации. В одной из проповедей даже утверждается, что целью учений Будды, связанных с нравственностью, является поддержание формального развития внимательности (см. Anālayo 2018i: 148 и 2020d: 133f). Такое формальное развитие предполагает наличие четырех «установлений внимательности», каковыми являются наблюдение за телом, тонами ощущения, состояниями ума и дхаммами (особые учения Будды). Я буду более детально разбирать это в следующей главе. Основополагающим условием для их развития является то, что поддержание нравственного поведения приводит к освобождению от сожаления, которое, в общем, поддерживает медитативную практику.

Случай с царем Пасенади показывает, что получение инструкций по внимательному наблюдению для таких мирских целей, как улучшение здоровья, не давалось вместе с установлением крепкого основания в виде нравственных и этических ограничений. Это означает, что роль этики в связи с практикой внимательности тесно связана с теми целями, которым эта практика служит. Если речь идет лишь об улучшении здоровья, то, вероятно, не обязательно применять такие же высокие этические стандарты, которые необходимы для вступающих на путь к освобождению. Определенно, это не значит, что этические ограничения могут быть просто отброшены как ненужные. В действительности, нравственное поведение и практика внимательности тесно взаимосвязаны, и, на самом деле, развитие внимательности естественным образом увеличивает внимательность к этике, а также формирует нашу способность и готовность к более строгому нравственному поведению. Если коротко, то все это является вопросом постепенного развития.

Здесь также будет уместно отметить, что вопрос состоит не в простом разделении между этическим совершенствованием мирян и монахов. В одной из проповедей рассказывается об одном мирянине, который был опытным практикующим четырех установлений внимательности, достигшем уровня чистоты ума, который не позволял себе намеренно убивать даже насекомое (Anālayo 2016b: 70). Такой индивидуум не смог бы принимать участие в военном сражении или же вовлекаться в некоторые виды чувственной активности, в которые позволял себе вовлекаться царь Пасенади.

Высокий уровень достижения, которого достиг этот мирянин, является одним из примеров, где показывается, что ранние буддийские наставления о четырех установлениях внимательности не были предназначены исключительно для монахов. Поскольку эти наставления и инструкции главным образом обращены к монахам, то легко может возникнуть впечатление, что они предназначены лишь для них. Тем не менее, подобные формы обращения следует понимать с точки зрения норм и правил в древней Индии. При обращении к скоплению людей, эти нормы и правила требовали обращаться к тем, кто считался наиболее достойным и уважаемым в этом собрании (Collett и Anālayo 2014). Подобный обычай мог даже принимать такую форму, когда к группе друзей обращались по имени ее предводителя, которое в этом случае называлось во множественном числе. Иными словами, когда учения о четырех установлениях внимательности обращали к монахам, соответствующие инструкции точно так же обращались и к мирянам.

Внутренняя и внешняя внимательность

Не только монахи, но и миряне должны соответствовать высокому стандарту нравственного поведения, если они все свое время посвящают практике внимательности. И, на самом деле, этика является неотъемлемой частью такой практики. То, как мы ведем себя или говорим, как мы взаимодействуем с другими, должно становиться тем, что я обычно называю «поддерживающим внимательность поведением». И это, в свою очередь, соответствует четвертой из Четырех благородных истин, о которой говорится в последней главе. Четвертая истина связана с самим путем практики, который используется для того, чтобы достичь постепенного уменьшения желания и привязанности.

В ранней буддийской традиции практические требования этой четвертой истины объясняются с точки зрения «благородного восьмеричного пути». Этот путь ведет к внутреннему благородству ума, и он восьмеричный в том смысле, что состоит из восьми следующих факторов:

1. правильное воззрение,

2. правильное намерение,

3. правильная речь,

4. правильное действие,

5. правильный образ жизни,

6. правильное усилие,

7. правильная внимательность,

8. правильное сосредоточение.

Основополагающее понимание Четырех благородных истин – первый фактор этого пути, то есть «правильное воззрение». Вторым фактором является «правильное намерение», которое отражает важность наших желаний и предпочтений. Они должны согласоваться с базовой диагностический схемой, представленной Четырьмя благородными истинами. Таким образом формируется основа для правильной этической ориентации речи (3), действий (4) и образа жизни (5). Эти три фактора благородного восьмеричного пути соответствуют нравственному поведению.

Необходимость упорядочить слова, действия и способы получения средств к существованию таким образом, чтобы они способствовали внимательности, может, в свою очередь, быть связана с аспектами самой внимательности. Эти аспекты часто встречаются в ранних проповедях, где проводится разделение между внимательностью ко внутреннему и внешнему. Хотя смысл этого разделения не вполне ясно формулируется, и более поздние традиции также представляют целый ряд различных точек зрения на применение внутренней и внешней внимательности, мне представляется вполне правомерным предположить, что это относится к внимательному наблюдению за тем, что происходит внутри нас самих, а также за тем, что происходит с другими, то есть, во внешнем мире. (см. Anālayo 2003b: 94–102, 2013: 17f, 2018f: 1970f, 2018i: 35–40, 2020b, и 2020d: 234f).

Влияние внимательности к внутреннему и внешнему аспектам наших действий может быть условно проиллюстрировано на примере с убийством. Как было кратко отмечено выше, это является первым из пяти предписаний, обычно принимаемым теми, кто полностью посвящает себя следованию учениям Будды, будучи мирским последователем, поскольку монахи принимают дополнительные обязательства, включая безбрачие. Совершение такого деяния, как убийство, становится намного более затруднительным, когда мы развиваем внимательность снаружи, обращая осознавание на то, как убийство воздействует на жертву. Такое расширение перспективы не позволяет нам фиксироваться лишь на причинах, могущих мотивировать наше желание убивать. Вместо этого, с внимательностью ко внешнему, мы все больше осваиваем принятие во внимание внешних последствий того, что мы делаем с другими.

В частности, в случае убийства, это может вести к существенному смещению перспективы. Соответственно, что касается такой расширенной перспективы, в проповедях рекомендуется размышлять над тем, что мы сами не хотим быть убитыми (Anālayo 2017g: 19). И то же самое касается других, поскольку они тоже не хотят быть убитыми. Опираясь на связь наших предпочтений с предпочтениями других, а также на развитие в связи с этим сочувствия, для нас становится невыносимо причинять другим то, от чего мы сами, безусловно, хотели бы избавиться. Как мы можем убивать других, если они хотят оставаться живыми точно так же, как и мы сами?

Чем глубже мы вовлекаемся в развитие внимательности, тем в большей степени мы замечаем этические последствия своих действий. В результате увеличения чувствительности к результатам наших собственных действий, становится почти неизбежным усиление нашего стремления совершенствовать и укреплять свое нравственное поведение. Таким образом, нравственное поведение становится тем, что растет вместе с нашей практикой внимательности.

Памятование о нравственности

Установление в нравственном поведении служит не только основанием для внимательности, но и становится объектом для практики внимательности в виде памятования. Таким образом, наша практика внимательности может вести к укреплению этического основания, и наше более совершенное нравственное поведение также может становиться объектом для такой практики внимательности, как памятование.

Практика памятования, как таковая, связана с памятованием об аспекте внимательности, которое кратко отмечалось в предыдущей главе. Главная идея памятования о нравственности состоит в обращении внимания на нашу этическую добросовестность, как источник вдохновения. Такое памятование появляется в стандартном списке из шести практик, где рассматриваются следующие объекты (см. также Anālayo 2017g: 225–231 и 2020d: 17–20):

• Будда,

• провозглашенное Буддой учение,

• сообщество благородных учеников Будды,

• наше собственное следование нравственности,

• наше собственное проявление щедрости,

• наше собственное осуществление совершенных качеств, которые схожи с тем, чем обладают небесные существа.

В случае памятования о своей собственной нравственности, главным объектом практики является наш нынешний уровень нравственной целостности. Такое памятование может зарождать радость и, тем самым, поддерживает наши обязательства продолжать совершенствовать свое нравственное поведение. Все, что нужно, это лишь обратиться вовнутрь себя, отмечая, что поведение, которого мы придерживаемся, это не причинение вреда ни нам самим, ни другим. Связанная с этим основополагающая процедура состоит во внимательном признании как своих недостатков, так и достоинств, а также в принятии своих достоинств, как причины для радости, после этой честной оценки. Это не означает закрывать глаза на свои нравственные недостатки. Тем не менее, вместо фиксации этих упущений и самобичевания, мы можем использовать благотворную радость устремления к добродетельному нравственному поведению, как главную движущую силу для усиления своего морального роста.

Практика принятия нравственности как источника радостного памятования устанавливает подходящие рамки для истинного желания поддерживать укрепление нравственного основания. Это работает намного лучше, чем чувство вины или подчинение более высокому авторитету, в качестве основания для практики нравственной дисциплины. В связи с этим, Аджан Амаро (2015: 68) говорит следующее:

…данный подход к этике является более прагматическим, чем догматическим, поскольку он смещает перспективу от указывания людям, что им следует делать, к тому, что помогает нам приносить пользу себе и другим … здесь нет внешнего авторитета, который осуждает или поощряет, но вместо этого … данный подход решительным образом переносит ответственность за благополучие на самого индивидуума.

Если коротко, то мы можем перейти от нравственности, которая опирается на чувство вины, к этике, опирающейся на радость, которая может заполнить все аспекты нашего поведения таким образом, что она становится способствующей нашей внимательности. Принимаемое таким образом нравственное поведение, как основание для практики внимательности, может принести дополнительную пользу тем, что будет служить объектом для практики памятования.

Краткий итог

Нравственное поведение – необходимое основание для практики внимательности, которая направлена на достижение освобождения. Необходимость в этом прочном основании не занимает эту же позицию, когда внимательность используется для таких мирских целей, как улучшение здоровья. Тем не менее, истинная практика внимательности рано или поздно оказывает влияние на нашу нравственную чувствительность и естественным образом ведет к желанию сделать более совершенными наши нравственные стандарты.

Особенно полезным для этики может быть направление внимательности как на внешнее, так и на внутреннее, когда отмечают то, насколько другие подвергаются воздействию с нашей стороны. Эти дополнения внимательности развиваются внутренне в смысле наблюдения за тем, что происходит внутри нас. Оба этих вида внимательности в сочетании приводят к полному осознаванию того, что происходит, благодаря чему улучшается наша способность умело и гармонично взаимодействовать с другими. Поддержание нравственного поведения таким образом, как неотъемлемая часть практики внимательного наблюдения, может, в свою очередь, служить объектом внимательного памятования.

Исследование представленных тем в этой главе направлено на расширение того видения, которое обретают, когда внимательность применяется как внутренне, так и внешне. Это отражает основополагающее качество широкого видения, как важного аспекта внимательности, который можно сравнить с широкоугольной оптикой для фотоаппарата. Достигаемое в результате этого широкое видение любой ситуации не только более богато в плане деталей, но оно также может видеть то, как вещи взаимодействуют друг с другом, тем самым интегрируя различные точки зрения. В отличие от узкого и сосредоточенного на самом себе видения, этот аспект внимательности способствует открытости ума и, в некоторой степени, естественным образом питает сочувствующую заботу о других. К теме сострадания я обращусь в следующей главе.

Практические рекомендации

Практическая рекомендация в связи с тем, что было изложено в этой главе, может сводиться к необходимости для практикующего исследовать внешние аспекты внимательности в своей повседневной жизни. Такое исследование строится на нашем базовом освоении внимательности, обращенной вовнутрь, посредством практики внимательного принятия пищи. Кроме того, оно также продолжает постепенно привносить внимательность в нашу жизнь таким образом, что для этого не требуется выделять специальное время и место.

Цель внешней внимательности – это простое рассмотрение того, до какой степени мы можем увеличивать свое осознавание характера влияния наших действий на других. Это может определяться не только исходя из того, что другие нам явно сообщают, но также и по их интонации голоса, выражению лица и занимаемой позы. Любое усилие, вложенное в эту практику, очень быстро приведет к совершенствованию нашей способности общаться и взаимодействовать с другими более умело и более гармонично.

Кроме того, практика внимательности также может применяться к конкретной повседневной деятельности. Например, в течение нескольких дней мы можем пытаться увидеть, каково это, когда мы полностью внимательны, просыпаясь утром или ложась спать ночью. Затем мы можем осваивать внимательность во время ежедневной чистки зубов. Все это может делаться в духе веселого исследования. Также это может стать своего рода индивидуальным исследованием, которым занимаются, чтобы самим увидеть, к какой разнице в восприятии может привести внимательность.

Опираясь на заложенное таким образом в нашем собственном опыте основание, мы можем оценить, насколько аспекты нашей обычной жизни и повседневной активности становятся более способствующими внимательности. И также мы можем научиться определять способы поведения, которые защищают нас от стрессов, излишнего напряжения и рассеянности, а также от потери связи с самим собой. Потеря связи с собой обычно происходит, когда мы переходим в режим автопилота во время занятия определенным родом деятельности. Тем не менее, замечая это, мы можем исследовать, нет ли альтернатив для такого привычного поведения, если мы, так или иначе, сможем применять внимательность для улучшения своего благополучия, а также для оживления этих областей своей жизни. Таким образом, мы постепенно учимся становиться более живыми, имея больше связи с внутренним и внешним, а также все более внимательными.

Глава III
Внимательность и сострадание

Вслед за внешними аспектами внимательности, рассмотренными в предыдущей главе, в этой я обращаюсь к связи между внимательностью и состраданием. И здесь я начинаю с рассмотрения природы сострадания, в соответствии с тем, что описывается в ранних буддийских проповедях. Затем я исследую связь между состраданием и внимательностью. Следующей темой моего рассмотрения является необходимость опоры на практику внимательности для того, чтобы иметь возможность вовлекаться в сострадательную активность обучения других. В последней части этой главы я исследую медитативное развитие сострадания и сравниваю практику внимательности с развитием mettā.

Сострадание в раннем буддизме

Развитие сострадания в медитативной практике раннего буддизма происходит вместе с определенной этической подоплекой, которая связывает его с темами, которые были рассмотрены в предыдущей главе. Если коротко, то сострадание укоренено в намерении не причинять вред (Anālayo 2017e: 86f). Поэтому развитие сострадания прямо противопоставляется намерению вредить другим или безжалостным действиям, не говоря уже об отнятии жизни. Опираясь на крепкое основание такого нравственного самоограничения, сострадание идет еще дальше. Оно делает это посредством налаживания контактов с теми, кто страдает, имея в качестве мотивации желание помочь и защитить их, в соответствии с общим стремлением не причинять никакого вреда другим. Таким образом, укоренившись в намерении не причинять вреда, расцветает прекрасный цветок сострадания.

Учитывая, что главная направленность сострадания связана с не причинением вреда кому бы то ни было, то, в случае с царем Пасенади, Будда проявил свое сострадание, увидев, в каком ужасном состоянии находился этот царь. Поэтому, стремясь помочь царю прекратить его вредные действия, Будда дал ему надлежащее наставление. И это наставление было мотивировано состраданием, хотя в него и не входили инструкции, связанные с развитием сострадания. Вместо этого, они касались лишь внимательности.

Тем не менее, сострадание, в общем, находится в тесной связи с внимательностью и, в частности, с его внешним применением. Именно благодаря все более увеличивающейся чувствительности к тому, что другие подвергаются влиянию наших действий, в результате направленной вовне внимательности, мы естественным образом стремимся делать все, чтобы избежать причинения другим вреда. И, в результате поддержания развития внимательности ко внешнему, сострадание возникает неизбежно.

В некоторых более поздних буддийских традициях значение сострадания изменяется, очевидно, по той причине, что там делается упор на принятие страдания других на себя (Anālayo 2017e). Это соответствует изменению представления относительно абсолютной цели буддийских практикующих, которые, к тому времени, стали стремиться сами стать буддой. Обладающие соответствующим устремлением следуют пути «бодхисаттвы», то есть того, кто стремится достичь состояния будды. Поскольку Будда является выдающимся и превосходным индивидуумом, данный путь требует значительно большей подготовки и усилий, чем благородный восьмеричный путь раннего буддизма, сводящийся лишь к освобождению от желаний и привязанности.

Сострадание становится центральной мотивацией для вступления на этот путь бодхисаттвы, ведущий к становлению буддой, который может раскрывать путь к освобождению и показывать его другим. Для того, чтобы уберечь тех, кто следует пути бодхисаттвы, от соблазна отказаться от своего возвышенного устремления, в некоторых традициях сострадание становится во многом связанным с сопереживанием ощущениям боли и мучения тех, кто погружен в страдания. Логическое основание для этого состоит в том, что решимость следовать долгим и трудным путем к будущему состоянию будды будет усиливаться, если страдание других переживается как свое собственное.

Однако же сострадание раннего буддизма состоит не в том, что стараются почувствовать страдание других, которое неизбежно будет беспокоить того, кто практикует таким образом. Вместо болезненных переживаний, развитие сострадания в раннем буддизме ведет к радости и счастью, хотя, в то же самое время, оно остается укорененным в том, что главный упор делается на непричинении вреда. Такое сострадание может иметь форму стремления и приложения усилий к тому, чтобы погруженные в страдание освобождались от него. Такое искреннее желание, чтобы другие освободились от вреда и беспокойств, затем становится главной мотивирующей силой для осуществления соответствующих действий, направленных на достижение этой цели. Такое устремление, несмотря на ясное видение страдания других, не фиксируется на самом беспокойстве, но обращается к тому, чтобы освободить других существ от вреда и боли. Благодаря опоре на эту позицию, такое сострадание может становиться радостным переживанием.

Связь между состраданием и внимательностью

Как кратко отмечается в предыдущей главе, вторым фактором благородного восьмеричного пути, который опирается на курс, определяющийся первым фактором – правильным воззрением, является правильное намерение. Этот второй фактор обычно состоит из трех видов намерения:

• отречение, в отличие от потворства чувственным удовольствиям,

• отсутствие недоброжелательности в отличие от ненависти,

• отсутствие причинения вреда, в отличие от жестокости.

Первый из этих трех видов намерения – отречение, в отличие от потворства чувственным удовольствиям – может быть связан с историей царя Пасенади, рассмотренной в первой главе. Благодаря внимательности во время принятия пищи, он преодолел свою склонность к потворству чувственным удовольствиям, связанным с перееданием. Это может быть рассмотрено как практическое применение намерения отречения.

Второй вид намерения – отсутствие недоброжелательности, в отличие от ненависти, – связанный с качеством любящей доброты или благожелательности, также известен как mettā. Это качество является прямой противоположностью ненависти или недоброжелательности. В ранних проповедях mettā упоминается чаще, чем сострадание, и оно может рассматриваться как закладывание основания для появления различных видов доброты или милосердия в процессе обычной мирской деятельности, откуда и происходит сострадание.

Последний из этих трех видов намерения – непричинение вреда, в отличие от жестокости – является, в свою очередь, прямым отражением сострадания. Этот вид намерения косвенно помещает сострадание в рамки благородного восьмеричного пути, в том смысле, что непричинение вреда, столь важное для представления сострадания в раннем буддизме, является частью правильного намерения.

Из трех видов намерения, первый довольно‑таки отличается от остальных двух, в то время как отсутствие недоброжелательности и непричинение вреда имеют близкую связь. Возможно, причина того, что они выделяются как отдельные, а не объединяются в один вид намерения, состоит в важности избавления как от недоброжелательности, так и от причинения вреда.

Так же, как недоброжелательность или ненависть во многом совпадают с причинением вреда, но не тождественны ему, mettā и сострадание во многом совпадают, но не тождественны. Они отличаются в тонких нюансах того отношения, которое ими зарождается. В ранних проповедях mettā и сострадание равно направлены на всех живых существ, из чего следует, что они могут иметь один и тот же объект. Поэтому ясно, что различие между ними не может быть связано с их объектом, когда предполагают, что сострадание является простым mettā, направленным на тех, кто страдает. Напротив, различие состоит в их фактическом настрое. В частности, mettā, или благожелательность принимает форму развития дружеского отношения к тем, с кем мы встречаемся. Тогда как сострадание сочетается с особой направленностью на избавление от любого возможного причинения вреда или ущерба.

Кроме факторов благородного восьмеричного пути, которые уже рассматривались в предыдущей главе, развитие четырех установлений внимательности формирует, в свою очередь, седьмой фактор этого пути. Ему предшествует шестой фактор правильного усилия, состоящий в приложении усилия к тому, чтобы преодолевать вредные состояния ума и развивать благотворные. За фактором правильной внимательности следует восьмой и последний фактор этого пути, а именно правильное сосредоточение. Это означает безмятежность и спокойствие ума, внутренний покой и счастье, которые достигаются благодаря развитию первых семи факторов восьмеричного пути (Anālayo 2019c). Здесь мы снова перечисляем эти восемь факторов для наглядности:

1. правильное воззрение,

2. правильное намерение,

3. правильная речь,

4. правильное действие,

5. правильный образ жизни,

6. правильное усилие,

7. правильная внимательность,

8. правильное сосредоточение.

Таким образом, сострадание вместе с mettā являются центральными аспектами правильного намерения (2), которое формирует восьмеричный путь. За этим правильным намерением стоит диагностическая схема Четырех благородных истин в виде правильного воззрения (1). Внимательность, которая развивается посредством четырех установлений внимательности (7), в свою очередь, является центральным аспектом медитативного осуществления пути. Это имеет своим основанием предшествующие факторы поддерживаемого внимательностью нравственного поведения в виде речи (3), действия (4) и образа жизни (5), а также фактора, который улучшает нравственное качество нашего ума посредством правильного усилия (6). Внимательность же, в свою очередь, ведет к достижению сосредоточения (8).