Kitobni o'qish: «Инсульт»

Торжество, посвящённое шестидесятилетнему юбилею директора, разгорелось до максимального веселья. Гости, накаченные спиртным, праздновали напропалую. Значительное количество разудалых мужчин и нарядных женщин танцевали под зажигательные ритмы хитов прошлых лет. Другая часть вместе с юбиляром курила на уличной веранде, с наслаждением выдыхая дым из лёгких. Оставшиеся гости усидели за столом, разделившись на пары и тройки, ведя неторопливые разговоры обо всём и время от времени стреляя искромётными тостами.

Я входил в число полупьяных, беседующих гостей. Моё настроение было на высоте, и я мог расцеловать весь мир, если бы население земного шара выстроилось цепочкой. Передо мной сидел мой коллега Дмитрий. Это был добродушный мужчина, сорока восьми лет, полноватого телосложения и хомячьими, раздутыми щеками. Он одновременно жевал бутерброды с красной рыбой и колбасой, поэтому сходство с хомяком в данный момент являлось идеальным. Но он был мне симпатичен. Дима являлся замечательным помощником и другом.

– Как тебе наш юбиляр, Ярик? – доверительно спросил Дмитрий, закончив с бутербродами.

Я откинулся на спинку стула.

– Вячеслав Константинович хорошо приготовил стол! Особенно угадал с напитками! – я погладил выпятившееся пузо, – мне здесь нравится. В принципе, Константинович – нормальный мужик!

– Соглашусь! – Димка пострелял глазками на тарелки с холодной курятиной. Выбрав грудинку, вгрызся крепкими зубами. – Изумительно вкусно!

– Удачно совпало, что наконец-то согласовали проект «Гечмиш». Ох, сколько мы намучились с ним! Особенно с чертежами.

– Сто раз переделывали, но всё-таки угодили заказчику.

– Не сто, а тысячу раз! – поправил я. – Фирмачи из «Гечмиш» остались довольными.

– Поработали на славу! – Дима перемалывал курятину как электромясорубка.

Я потянулся к бутылке и открыл пробку. Прицелившись к нашим рюмкам, наклонил горлышко.

– Попал в яблочко! Поработали на славу! На Славу Константиновича! – я захохотал, едва не пролив из бутылки пятилетний коньяк.

Димка добродушно усмехнулся. Мы взялись за рюмки и залпом выпили. Нашим координированным действиям могли бы позавидовать синхронистки.

– Дай здоровья Славе! – я произнёс запоздалый тост.

– Голова у него хорошо кумекает! – скривился от коньячной крепости Дмитрий. Он на мгновение задумался, – Кстати, Ярик, как твоя голова? Ты говорил, что целую неделю болела.

Я отмахнулся как от морских брызг.

– Нормально…, болит!

– Опасно не обращать внимания на продолжительную головную боль!

– Что тут опасного?

– Инсульт! – его глаза округлились. – Кровоизлияние в мозг. Ты слышал, что человека, у которого едва-едва случилось кровоизлияние в мозг, врачи просят улыбнуться?

– Зачем?

У Дмитрия промелькнуло испуганное выражение.

– Говорят, что улыбка может показать будет Человек жить или умрёт! Больной будто заглядывает в будущее, которое остальным недостижимо. Если оно тёмное, то больной не улыбается! Он готовится навсегда покинуть белый свет!

– Ерунда! Улыбка нужна, чтобы развеселить доктора и бригаду неотложки! – я громко расхохотался, – чтобы они вернулись на станцию и продолжили хлестать спирт!

– Не смейся над серьёзной темой, Ярик! Не дай Бог! – Димка поплевал через плечо. – Врач делает прогнозы. Считай, что ты скончался, если не смог улыбнуться!

– Ну и что?! Мы живём, значит, смерти нет! Когда она придёт, то на остальное уже будет наплевать. Сколько суждено прожить, столько и проживём! Соблюдать правильный образ не для меня. Только лишать себя удовольствия!

Дмитрий перестал жевать. Он глянул на меня. Я никогда не видел хомяка с раскосыми глазами.

– Ты не прав, Ярик! Мы с тобой люди немолодые. Поэтому надо за собой следить!

– Каким образом?

– Не знаю. Ну…, наверное, измерять давление…, таблетки…, пить!

Я налил ещё по одной.

– Давай пить, как назначил врач! – заржал я как истосковавшийся конь.

Дима не стал больше перечить. Лечение янтарной жидкостью не подвергалось сомнению.

– Вот я и говорю! – он пытался перекричать диско восьмидесятых из колонок. – Тоже займусь здоровьем. Сделаю операцию на сердце!

Несмотря на алкогольные пары, эта информация заставила меня встрепенуться. Моя головная боль отпрыгнула на запасной состав. Я сдвинул фокус ему на глаза, но попал на щёки. Моё опьянение тоже достигло уровня млекопитающих отряда грызунов.

– Димка, у тебя больное сердце? – с сомнением спросил я, так как его порозовевшие щёки говорили об обратном.

– Не больное, но ноет!

– Давай пойдём с самого начала? – попросил я, готовым ухватиться за лист истории болезни.

– Хочу обратиться к врачам, чтобы они пересадили мне каменное сердце!

– Какое сердце? Каминное?

Моё воображение оказалось скудным. Я не мог представить хомячка с открытой топкой.

– Шутник, – я почувствовал подвох и решил, что Димка надо мной смеётся.

– Дурачок! – ласково обозвал Дима. – Глухой тетерев. Не камин, а камень! Это, брат, большая разница! Ещё не мешало бы мне скинуть пару килограммов.

– Ах, каменное сердце! – иронично протянул я, – чтобы уменьшить вес, наверное, надо пить на диване меньше пивка, Дим!

– Ты прав, Ярик! – неожиданно согласился коллега, – но нынешние реалии сами толкают на лишнюю кружку.

– Поясни? – я поставил локти на стол и положил внезапно потяжелевшую голову в сцеплённые в замок ладони.

Дмитрий встрепенулся.

– Объясню! Раньше я покупал баллон пивка. Полтора литра. Это была моя доза…, моя идеальная доза, которой хватало. Ровнёхонько три кружки по ноль пять и на этом моё состояние улучшалось. Мне было достаточно. А теперь что?

– Что? – я не понимал, куда он клонит.– Баллон так и остался баллоном с пивом.

– Не скажи, Ярик! Теперь я покупаю два баллона. Понимаешь, нет насыщения!

Я замотал головой.

– Димка, в чём подвох?

– Сейчас уменьшилась ёмкость баллона. Вместо полутора литров в баллоне – литр двести! Для чувства насыщения не хватает, сука, этих триста граммов!

Я прыснул.

– Димка, из второго баллона ты выпиваешь недостающие триста миллилитров?

– К сожалению, я допиваю второй баллон полностью. Я не привык оставлять! Отсюда лишний вес. Но согласись, это не моя проблема, а вина производителя!

Он посмотрел грустными глазами, отчего я затрясся от смеха. Его мысли показались мне логичными, но достойными критики.

– Димка, а ты напиши производителям, чтобы они пошли навстречу потребителям и вернули прежнюю дозировку.

– Эх, если было бы так просто и нас услышали, то черкнул пару строк, а так…у меня сердце сжимается от происходящей несправедливости! Зачем подлые производители так экспериментируют?

– Разве ты не догадываешься? – хмыкнул я.

– Тут и догадываться нечего. Обман и пыль в глаза народу! А ещё не нравится реклама, – он гневно сплюнул, – тьфу! «Дешевле не найдёте», «Ниже цены не бывает». Я поверю этой рекламе только в одном случае. Если они скажут: «Мы вернули цены двухтысячного года!».

– Димка, хочу тебя разочаровать, – я дотянулся до его плеча и полуобнял, – ты не дождёшься цен двухтысячного года! И магазинных баллонов с пивом по полтора литра, скорее всего тоже!

– Да, знаю! – цокнул он. – Давай ещё коньячка, Ярик!

Мы обновили приятный привкус алкоголя на языке. Гости занимались ритмикой, дрыгаясь под шлягер седой ночи.

– Знаешь, Ярик, мне так жаль этого парня! – навострив уши, признался Дима.

– Какого парня?

– Юрку Шатунова из «Ласкового мая». Такой он был обаятельный и приятный человек. Сирота. Детдомовское детство. Какой голос! Какие песни! Превратился в кумира без звёздной болезни! И, к сожалению, очень рано ушёл из жизни.

Я скорбно кивнул, так как тоже слушал его трогающие за душу песни. Дима продолжил.

– Знаешь, Ярик, когда узнал о его кончине, то расплакался. Ты скажешь – странно, что взрослый мужик плачет по какому-то певцу. Но сердце рыдало вместе со мной. Непроизвольно текли слёзы по щекам. Как оказалось, я горевал не один. Вся страна скорбела по любимому парню с ямочками. Я смотрел в интернете его похороны. Очередь, чтобы проститься с Юрой была нескончаемой и тянулась до бесконечности. Любовь народа была не искусственная, не сиюминутная, а твёрдая и постоянная. Признаться, Шатунов заслужил настоящую народную любовь. Он был достойным и честным человеком! Замечательным певцом. Только скажи мне, Ярик, разве Юра Шатунов не заслужил звания народного артиста?

– Он же умер. Звание ему теперь ни к чему!

Дима яростно замахал руками.

– Не скажи! Надо присвоить посмертно! Шатунов – народный артист России…, и всё…, точка! Мы знаем, что его талант был востребован, а народная любовь не умирает, не исчезает, не растворяется во времени. И вообще, будь моя воля, я причислил бы Шатунова Юру к лику святых! Он являлся страдальцем. Он видел прорву негатива в жизни…, перенёс и остался Человеком! Добропорядочным человеком! Вот о чём у меня ноет сердце! Не могу спокойно наблюдать за несправедливостью. Поэтому мне надо пересадить каменное сердце, чтобы не страдать и не видеть вопиющую несправедливость!

В глубине души я был полностью согласен с другом, но сомневался, что мы дождёмся воплощения подобных фантастических идей.

– Ну, ты загнул, Димка! Лик святых – это чересчур! Но за посмертное звание народного артиста Юре Шатунову я без сомнения отдаю свой голос!

«Знает седая ночь не все мои тайны,

но даже и ты помочь,

не можешь и темнота твоя.

Мне одному совсем, совсем ни к чему!», – прозвучали последние аккорды, словно исполнитель присутствовал при разговоре мужчин и высказал свою грустную точку зрения.

– Покурим? – Дмитрий привстал.

– Пошли. Составлю компанию!

Мы обогнули стол и приблизились к танцплощадке, в которой нас попытались удержать. Я удачно увернулся, а тучный Дима едва не поволок за собой и не уронил на пол нетрезвую женщину, которая легкомысленно вцепилась в него мёртвой хваткой.

– Задолбала эта Мила! – неприязненно сказал Дима, когда нам удалось оказаться на улице.

Я усмехнулся. Мила являлась нашей сотрудницей, которая не пользовалась в коллективе уважением и многие старались ограничить с ней общение, в основном из-за её скверного и взбалмошного характера. К большому сожалению, ей были непостижимы добрые слова. Создавалось впечатление, что она их совсем не знает. Мила пользовалась преимущественно злыми и язвительными оборотами речи, не силясь заменять их эвфемизмами. К тому же она обладала удивительным свойством находить везде негатив. А её не к месту пошлые и плоские шутки доводили мужскую часть коллектива до белого каления. Клиенты фирмы также не испытывали к ней особенную страсть, вынужденно обращаясь в самую последнюю очередь.

– Димка, сегодня Милка воспылала к тебе любовью! – шутливо ввернул я. – Зря отказываешься!

Ощерившись, Димка достал мягкую пачку и, ловко встряхнув, выудил сигарету. Закурив, спрятал пачку в карман.

– Пусть пристаёт, но к другим! Её внимание мне чуждо! – высокопарно высказался он, – пожалуй, я не один мужчина на фирме. Пусть найдёт других кандидатов. Например, тебя!

– Спасибо, но у меня есть любимая жена! – я сделал вид, что отгоняю мух.

Он добродушно рассмеялся моей пантомиме. Затем доверительно сказал:

– Знаешь, почему на сердце ещё неспокойно, Ярик?

Пожав плечами, наблюдал, как озорно горит красный огонёк на кончике его сигареты.

– Скоро произойдёт конец света! – зрачки хомячка округлились от ужаса, превратившись в совиные.

Я снисходительно посмотрел на полноватого истерика. От уважения к Димке посмеяться в голос не рискнул.

– Ого! Опять конец света? Вроде недавно только пережили. Откуда ты это взял?!

– Я смотрел одну телепередачу. Там рассказывали, отчего в древности вымер животный мир на Земле.

– Бог ты мой, Димка! – я скрестил руки в замок. – Ты шутишь?! Учёные давно доказали, почему вымерли динозавры! Это уже не секрет! Добавить нечего!

– Ученые предположили, что это не основная причина! – язвительно добавил коллега. – Существует иной, наиболее правильный вариант! Скажи, почему вымерли динозавры?

Я не знал, о чём наболтали в лженаучной телепередаче, но интуитивно понял, что мой ответ окажется неверным. Однако я не мог смолчать. Димка должен был услышать правду, которая давным-давно была известна человечеству.

– Потому что…, – я потянул время, словно выстраивал цепочку предположений, – …, они вымерли от мороза. Попросту говоря, замёрзли! Понятно?

– Ярик, твоя версия ошибочна! – он победно расхохотался, а затем надул щёки, – то есть отчасти она соответствует истине. Тираннозавры, брахиозавры, велоцирапторы жили с первобытным человеком в мире и согласии. Мудрому человечеству удалось их одомашнить. И скажу откровенно, что наши предки перешли наш нынешний и современный уровень. Это в учебниках было решено обозвать их древними и глупыми, а населяющие землю двуногие были умнейшими людьми…, до определённого времени!

Мне стал интересен дальнейший мозговой штурм, который преподнёс мой друг. Я вскинул палец к виску, будто распределял бюджет.

– Теперь скажи, Ярослав, отчего наступил жуткий холод? – официально спросил Димка.

Я посмотрел, как сигаретный пепел обломился и разнёсся по воздуху, подхваченным весенним ветерком.

– Жуткий холод наступил в результате столкновения астероида с Землёй, – нравоучительно произнёс я, будто учил с бестолковым учеником стихотворение, – огромная завеса пыли надолго закрыло Солнце, лучи которого не имели возможности пройти сквозь толщу облаков. Вас устраивает официальная версия, уважаемый Дмитрий?

– А сейчас я скажу тебе, как произошло на самом деле! – шмыгнул коллега.