Kitobni o'qish: «Ступеньки»

Чёрный Пролог

За круглым столиком в полутёмной части зала ресторана сидели роскошные русалки. Они неторопливо вели спокойные разговоры и ожидали Блэки. Главенствовала над компанией Морская Ведьма – обворожительная дама с тремя глазами и высокой авангардной причёской, похожей на морскую звезду. По правую руку от неё сидела Лексаэлла Тайрус, платиновая длинноволосая блондинка с холодным, отстранённым лицом. По левую восседала Рина Вронски, светловолосая представительная женщина с обжигающим, ошпаривающим взглядом. Четвёртая – Пета Кирия, рыжеволосая стройная девушка с капризно вздёрнутым носиком и злой улыбкой. А между ней и Лексаэллой стоял свободный стул.

Раскрылась дверь, и вошла Блэки. С модной сумочкой, в короткой юбке и меховом полушубке, цокая каблуками. Её высокий хвост, собранный из копны густых чёрных волос, задорно подпрыгивал в такт ходьбе. Она шла к подругам, виляя бёдрами и изображая полное довольство жизнью.

Блэки шла так, чтобы словить больше восторженных взглядов мужчин. Она успела состроить глазки полудюжине парней до того, как изящно сесть. Соблазнительно закинула ногу на ногу. Юбка чуток приподнялась и обнажила край высоких кружевных чулков. Блэки пожеманилась, погримасничала враз замолчавшим подругам и полезла в сумочку. Подруги смотрели хищницами, акулами. В глазах Петы и Рины вспыхнули искры нетерпения. Их начальница подалась вперёд. Только пепельноволосая Лексаэлла оставалась ко всему безучастной, будто бы не проявляя интереса.

– Вот она, – Блэки выгрузила из сумочки в самый центр столика нечто, завёрнутое в бумажную салфетку. – Подвеска Инферно, первый из трёх Ключей. О, было нелегко выследить следы. Но ещё труднее – их затереть! Пришлось убить парня. Но как нам вместе было хорошо! – Блэки закатила голубые глазки, нежно и мечтательно захлопала ресничками. – Такой морячок!

Начальница плавным движением взяла свёрток. Развернула его, посмотрела. Жаркоокая Рина вспыхнула, увидев содержимое, и едва не задрожала от страсти и алчности:

– Это наше. Блэки отлично всё провернула. Наше!

– Да, наше, Рина, – кивнула Морская Ведьма. – Всё по-честному. Блэки, ты ведь ничего не нарушила, не засветилась?

– Я же сказала – следы все затёрла. Морячок мёртв. Хоть и было безумно жаль. Я всё проверила, кроме него, о Подвеске никто не знал. Да и он сам не знал, что это Ключ в Ад.

– Поверить не могу, как Паук мог так просчитаться, – коварно и презрительно хихикнула рыжеволосая Пета. – Подкинуть Подвеску Инферно к смертным глупым людишкам!

– Даже Демиурги совершают ошибки, Пета, – поучительно заметила начальница. – Рина, звони Масочнику. Пусть пригоняет Дарти.

Жаркоокая достала мобильный телефон, отошла к занавешенному окну. Начальница завернула Подвеску Инферно обратно в салфетку. И одобрительно взглянула на Блэки:

– Тебе нужно выписать премию, дорогая моя фрейлина.

– От двух горячих морячков на необитаемом острове я бы не отказалась, – снова кокетливо похлопала глазками Блэки.

Пета фыркнула и не скрывая неприязни посмотрела на Блэки. Пета считала её любимицей Морской Ведьмы, выскочкой. Но ведь и она сама, Пета, не хуже!

– Я тоже заслуживаю премию. За устранение Кавандайка, – заявила рыжеволосая.

– Ты кое-что не доделала, дорогая. Устранишь Фразис и Платтер, получишь премию в тройном размере.

Всё это время холодная, неприступная пепельноволосая Лексаэлла наблюдала за разговором. В льдистых глазах таился интерес, колючий, как мороз при абсолютном нуле. Она прошипела, и от её шёпота всех подруг обдало волной пурги:

– Фразис и Платтер – наши большие проколы. Из-за них, Блэки, у тебя могло не получиться качественно затереть следы со своим морячком.

– Что ты имеешь в виду, Лексаэлла? – Блэки скептически улыбнулась краем губ.

– То, что Паук к нам скоро наведается.

– Что же, тогда всё решается путём разговора. Слово – вот наше главное оружие. Слово, песня. Ты споёшь ему, Пета. Тогда тем более заслужишь премию, – теперь Морская Ведьма благосклонно посмотрела на рыжую.

К ним подошла Рина, закончив говорить по телефону:

– Дарти едет. Масочник за свою услугу желает личной аудиенции с тобой, Трёхглазая. По поводу освобождения его лучших друзей из тюрьмы, куда их запрятали ищейки Паука.

– Пока освобождение Химеры Фобос и Профессора Зло не входит в мои планы. Через пару-тройку месяцев мы вернёмся к этому вопросу. Если он ждёт ответа незамедлительно, так и скажи ему, что у меня большая очередь и всё занято до февраля-марта следующего года, – распорядилась Морская Ведьма Трёхглазая.

***

Эта же ночь, позже

Дарти хотел уйти от Масочника ещё в марте, когда ему удалось получить кровь сильного мага для возвращения демона. Когда Дарти узнал, что Масочник собирается вызвать не могущественного представителя Ада, а лишь мелкую бесовку Августину, он разочаровался в шефе окончательно.

Столько усилий положено, столько собрано компонентов для Ритуала – и всё ради мелкой сошки, – презрительно думал Дарти. Он порывался уйти к давнему коллеге, а теперь к лютому врагу Масочника – Дэйлу Крампу. Ранее Дэннис Корим по прозвищу Масочник, скрывающийся под именем Виктора Шнайдера, работал с Крампом вместе в Концерне Наука Плюс Магия. Но потом они жестоко поссорились, и Крамп вознамерился его убить. Убийства не состоялось, зато у Корима теперь обезображено и сожжено лицо. Из-за чего он постоянно носит нелепую клоунскую белую маску с растрёпанными резиновыми волосами и толстыми губами. Поверх маски Масочник ещё надевает очки и шляпу, дополняя дьявольский гротескный образ.

Дарти хорошо знаком с деятельностью Концерна Наука Плюс Магия. Ведь у Масочника остались секретные файлы, носители информации – их удалось похитить у Крампа в момент его бегства. И Дарти проникся интересом найти Крампа и заявить о желании учиться у него.

Но Крамп исчез – его едва не убил враг, непонятный человек по кличке Химик. Позднее Масочник по своим каналам узнал, что Химик как одержимый ищет Крампа везде где только можно, и Крамп ушёл в глубокое подполье. У Масочника целая сеть осведомителей, мощная и разветвлённая. Большую часть её усилий Масочник тратит, чтобы узнавать как можно больше о врагах.

Из-за исчезновения Крампа Дарти продолжал работать с нелюбимым учителем. Ритуал по вызову интересующего демона Августины долго не получался. Масочник и Дарти искали, в чём же дело. Они ночами и днями штудировали книгу «Демонология» Абриуса Месциуса, могущественного средневекового колдуна. Абриус сам вызвал нескольких демонов и описал все подробности.

Демонесса, которую хотел вызвать Масочник, не древняя. Она стала демоном совсем недавно, несколько десятилетий назад. Об этом демоне Масочник узнал от соратницы Химеры Фобос. Химера сейчас находится в тюрьме особо строгого режима, посаженная со своим братом Профессором Зло.

– О том, что Августина стала демоном, Химера узнала от Аркмондиуса, своего демона-приятеля, – говорил Масочник Дарти. – Химера давно хотела её вызвать. Она знала эту девочку до того, как девочка стала демоном.

Дарти презрительно морщился, когда шеф на него не смотрел. Якшаться с капризной девчонкой, наверняка слабачкой, неустойчивой! А чтобы вызвать её – требуются громадные ресурсы! Итак, ритуал не удавался. Выяснилось, что Ад – как отдельное измерение Абсолютного Зла и Черноты – Инферно – не пускало Авугстину. Нужен был Ключ. Особый Ключ от Ада.

Пока это выяснялось, прошли месяцы. Ещё месяцы ушли на то, чтобы Масочник получил аудиенцию у Трёхглазой – своей начальницы. Когда Масочник объявил ей, что он и Химера хотят вызвать из Ада Августину, Трёхглазая тоже заинтересовалась. Она тогда похвалила подчинённого за выгодное предложение.

– Проведите ритуал, вызовите Августину, Ключом мы вас снабдим.

И вот, сегодня Масочник получил долгожданный звонок. Он тут же погнал Дарти в ресторан, напутствуя, чтобы тот использовал мощную Мантию Тени: никакие Охотники не должны выследить его! Дарти проскользнул незамеченным до ресторана и обратно к Масочнику, принеся Ключ от Ада.

– Я принёс Подвеску. Русалки сказали, что дадут её нам только до момента Вызова. Потом Трёхглазая лично придёт и заберёт обратно.

– Так на Ключик мы пока не претендуем. Августина – вот наш главный козырь.

– Вы хотите нянчиться с этой низшей бесовкой-молокосоской как в яслях? – не скрывал недовольства Дарти.

Масочник опасно сверкнул на него глазами, прекрасно видневшимися в прорезях маски за стёклами толстых очков:

– Ты нарываешься, Дарти, за непочтение. Жаль, что Профессор Зло в тюрьме сейчас, он бы тебя посадил на свой стульчик.

Дарти с неприязнью передёрнулся. Он понял, о чём говорит Масочник – о смертельном орудии пыток. Стуле, сев на который, можно поджариться, начиная с мозгов и заканчивая телом. Дарти довелось мельком увидеть труп, присевший на этот стул. Труп принадлежал томберу Невиллу Крафту – одному из любимцев Химеры.

– Ты не разочаруешься в Августине. Возможно, даже влюбишься! Она ведь предстанет нежной девой шестнадцати лет во всём соку, – обещал Масочник.

Они начали Ритуал. Для него всё давно подготовлено. Их прежние попытки – репетиции. Дарти и сейчас по инерции считал это «репетицией». Он думал, что снова ничего не получится. Дарти не знал, как работает Ключ от Ада, и уж тем более не подозревал, насколько это мощный Артефакт. И ни Дарти, ни Масочник не задумались о том, что Трёхглазая в тот самый момент пристально наблюдала из своего Шара за ходом Ритуала.

Для Ритуала они всегда выбирали это место. Чтобы разверзнуть Окно и извлечь из Инферно демона, необходимы зоны, где схлёстываются магические потоки и пребывают нужные эгрегоры. Сейчас они находились на месте гибели Августины. В заброшенной школе под снос, на пятом этаже, в бывшем кабинете биологии.

Здесь жизнь шестнадцатилетней Августины Симболи трагически оборвалась около тридцати лет назад. Все говорили, что это самоубийство или несчастный случай. Версию с убийством никто не рассматривал. Но по факту это подлое беспрецедентное убийство. Августину убили её одноклассники. Издеваясь над ней, они вытолкнули её из окна. Девушка погибла от многочисленных переломов и разрывов внутренних органов.

Когда Августина погибла, в школе проводили разбирательства, выявили нарушения в техниках безопасности. Школу закрыли, она превратилась в заброшенное здание. Дарти с отвращением думал, что Августина предстанет перед ними забитой девочкой, истекающей кровью, искалеченной, молящей о пощаде.

На этот раз ритуал удался! Вопреки тому, как показывают в пафосных фантастических фильмах, не было разверзываний порталов, огня, шума и взрывов. Дарти привычно прочитал заклинание, он помнил его слова наизусть. Масочник тоже пошептал с надетой на голову Подвеской Инферно. Подвеска выглядела как металлическая часть древнего обруча-диадемы, надеваемой на чело.

– Августина Симболи! Приди, мы призываем тебя, Августина! Дарти, приступай. Я чувствую её приближение. Из нас двоих ты сильнее, как ни прискорбно. Твоя кровь и кровь той девчонки должны смешаться, кровь девчонки уже высохла почти за девять месяцев. За это время забеременеть и родить можно!

Дарти вздохнул несколько раз глубоко и тяжело, сделал надрез на руке кинжалом. Он достал подготовленную и много раз использованную в подготовительных ритуалах пробирку с засохшей и почти выветрившейся кровью какой-то магички. Над этой пробиркой Масочник всё время дрожал как курица над яйцом. Кровь молодого чернокнижника покапала в пробирку. Дарти помотал её, встряхивая, подошёл к учителю и капнул на Подвеску.

Когда они оглянулись к окну, откуда тридцать лет назад подростки вытолкнули свою одноклассницу, девушка уже стояла там. Окно-Прорыв в Инферно открылся в момент Призыва, на несколько секунд, пока капли крови чернокнижника, смешанные с кровью не знакомой Дарти магички, окропляли Ключ.

Накануне Дарти нарисовал у окна пентаграмму по всем правилам учебников колдовства. Пентаграмма нужна, чтобы иметь контроль над демоном, приказывать ему. Она призвана постоянно напоминать, что в этом мире хозяин тот, кто демона вызвал. Дарти неоднократно сам в рамках обучения вызывал мелких лярв и чертей. Те всегда оставались в пределах пентаграммы, совершая мелкие пакости, повинуясь приказам молодого чернокнижника. Окно-Прорыв открылся ровно в пентаграмме, и девушка стояла пока в пределах круга.

Но в следующий момент она совершила невозможное – то, от чего у Дарти брови резко поползли в миг. Осмотревшись по сторонам, девушка шагнула вперёд и вышла за пределы пентаграммы. После чего направила свой взор именно на Дарти, смотря на него в упор.

Дарти и не подозревал, что её демоническая форма будет настолько человечной. Обычно демонам, находящимся в аду долгое время, не удаётся сохранить визуально и тем более физически плотное тело, похожее на человеческое. Демоны выглядят как сгустки чёрной зловещей энергии, а особо высшие адские твари имеют жуткие монстроподобные формы. И чтобы жить среди людей, они вынуждены искать себе «оболочки» – подходящие тела для вселения. Как правило, они выбирают тела умерших недавно людей. Причина – чтобы эти тела были без разложения и чтобы их никто не искал.

Девушка, представшая перед Дарти и Масочником, оказалась именно девушкой – не демоншкой, как Дарти называл её уже про себя. Худенькая, среднего роста, в старенькой школьной форме, которую носили тридцать лет назад, с тёмными волосами до плеч и в очках. Она производила впечатление невинного, беззащитного ребёнка. Но её уверенный шаг из пентаграммы и прямой пристальный взгляд мигом обрубили обманчивое восприятие. Столкнувшись с её глазами, Дарти понял, что заблуждался относительно Августины, считая её «ничего не значащим бесом».

– О, как ты прекрасна! – Масочнику всё равно, что демонша без позволения вышла из пентаграммы и бесцеремонно их разглядывает. Он принялся льстить этой милой очкарице, совершил полупоклон, что совершенно не свойственно его коварной подлой циничной натуре. – Ты великолепна! Августина, мы так давно ждали! Я так рад этой встрече!

Дарти догадался: если Масочник так расшаркивается перед «ребёнком», значит, она – нечто более опасное, чем примерная ученица средней школы.

Августине не до Масочника. Её заинтересовал Дарти.

– Ты один из тех, кто вызвал меня. Твоя кровь. Ты мне нравишься. В отличие от примеси. И как ты выглядишь, мне тоже нравится. Я побуду тобой.

Проговорив это певучим и местами страстным голосом с придыханием, Августина вплотную подошла к Дарти и схватила его за запястье. Дарти широко открыл глаза, тут же чувствуя продирающий всё тело ожог. Он осознал – шеф прав. Августина сильно понравилась ему. И когда она до него дотронулась, обжигая всё его существо, подпаливая душу адским огнём, Дарти ощутил нечто похожее на блаженство. Оно вплотную смешалось с болевым шоком, и он тут же рухнул на пол без сознания.

Перед Масочником возник ещё один Дарти. Его облик только что приняла Августина. Настоящий Дарти лежал в глубокой коме, его тело чуть дымилось и пахло серой, хотя видимых ожогов не виднелось.

– Он классный. Его зовут Дарти, – проговорила Августина тихо голосом Дарти. И рассмеялась точно так, как смеётся юный чернокнижник: – Меня зовут Дарти, о да! А ты кто такой, дядя?

– Я ваш покорный раб, ваше высочество, – Масочник, увидев демонстрацию способностей демонессы, ещё более завосхищался ею и припал на одно колено. – Ты потрясающая. Ты разорвала круг пентаграммы…

– А, вот этот дурацкий рисунок на полу? – Августина-Дарти оглянулась на пентаграмму и презрительно посмотрела туда. – Зачем вам это? Вы что, пытались меня закабалить?

Её взгляд, вновь обращённый на Масочника, засветился угрозой.

– Прости, это просто дань традиции. Мы не хотели тебя закабалить, напротив… Мы хотим работать вместе с тобой.

– С какой это стати? – с вызовом спросила Августина-Дарти, встав нахальную позу и презрительно глазея на Масочника.

– Мы открыли тебе проход из Ада… хотим попросить об услуге, хотим, чтобы ты… кое-что сделала для нас.

– Ты издеваешься? Я ничего не буду делать. Вызовите себе чертей на побегушках. Ну-ка отдай сюда Ключ, и я пойду.

– Это… невежливо. Это противоречит условиям древнего договора между магом и демоном. Услуга в оплату за вызов. И душа в оплату за услугу. Мы можем всё обсудить. Мы можем предложить тебе души всех твоих обидчиков, чтобы ты терзала их, чтобы они мучились вечно.

Лицо лже-Дарти перекосилось в презрительно-отвратительной ухмылке:

– Думаешь, я клюну? Мелкая низкая месть, возможно, смогла бы меня соблазнить лет тридцать назад. Но сегодня у меня другие планы. Ты так и не дал мне ключ, смертный.

Лже-Дарти надвинулся на Масочника. Масочник испугался. Ситуация выходила из-под контроля. Но своего страха он не показал. Тело Дарти высокое, ловкое и сильное, и Августина, превратившаяся в него, этим преимуществом воспользовалась. Она мигом набросилась на Масочника – а тот был грузным, свалила его с ног. От неожиданности Масочник потерял равновесие. Но в следующую секунду он выхватил небольшой пистолет и выстрелил.

Он промахнулся, но разозлил Августину. Та, находясь в облике Дарти, схватила упавшего Масочника за маску, сорвала её. Под маской обнажилось обезображенное лицо, больше похожее на разъеденное язвами, обожжённое лицо трупа, много лет пролежавшего в земле. Августина приложилась рукой к этому лицу. Масочник почувствовал несусветную боль, заорал и затих.

Августина превратилась в идентичного Масочника – в его одежде, в его Маске. Она удовлетворённо хмыкнула, сорвала с Масочника Ключ – Подвеску Инферно и, зажав её в руке, направилась в сторону лестниц.

– А ну стой, Августина. Предлагаю тебе контракт Огня и Воды, – внезапно услышала Августа-Масочник властный голос сзади.

Она яростно оглянулась, сверкая злобой в глазах. Кто ещё там подкрадывается? Её взгляд вперился в высокую женщину в длинном синем платье и с необычной причёской, в форме морской звезды. У этой женщины три глаза. Августина немного удивилась:

– А ты чего ещё за образина?!

– В твоём Инферно тебя не учили хорошим манерам, деточка. Но это поправимо. Ты отстала от жизни. Ты не знакома со мной и считаешь меня образиной. О, так это тоже поправимо. Подойди ко мне, дай мне Ключ и подпиши со мной Контракт Огня и Воды.

Августина хотела ответить как можно более дерзко. Но не смогла. Трёхглазая, насмешливо смотря на юную ретивую и капризную демонессу, простёрла вперёд руку. Из ладони вырвалось синее сияние, похожее на выплеск воды. Августина опомниться не успела, как грузным телом Масочника пролетела через пол-кабинета биологии, сметая остатки стульев и другой мебели, ударилась в стену, шмякнулась и сползла по ней вниз. Её оболочка-тело Масочника тут же исчезла. Августина оказалась в изначальном обличи очкастой школьницы и стала медленно подниматься.

Трёхглазая степенно подошла к ней, подняв с пола Подвеску Инферно. Её Августина случайно выпустила в полёте из рук.

– Теперь ты работаешь на меня, Августа. Я – Морская Ведьма и Богиня Вод Морских. А ты лишь маленький огонёк, один из мириад пылающих огней Инферно. Ты служишь мне. Подписывай Контракт, – Трёхглазая протянула Августине лист бумаги и перо.

Августа смотрела на новую работодательницу волком. Но пришлось подписать. За тридцать лет пребывания и обучения в Аду у самого верховного демона Солсо, заместителя Дьявола, Августа превратилась в особенно могущественного демона. Однако, против Морской Ведьмы она пока проигрывала.

Часть 1. Восшествие на ступеньки

Тёмно-Белый Пролог

За последнее время Аманда сдружилась с Матильдой. Их объединило совместное расследование, где помощь Матильды Дарксон – Охотницы Земли и потомственной Истребительницы Демонов, представительницы древнего рыцарского ордена, была незаменима.

Их плотное общение по работе перетекало в общение за жизнь. Они обе поняли, насколько близки духовно. Аманда благословила тот день, когда появилась Мод.

Матильда пришла в качестве учительницы в одну из средних школ, где училась Клот Итчи, агент 001, подчинённая Аманды. Мод вела одиночную войну с группировкой демонов под предводительством Даркскара. Из гордости Охотница Земли не рассчитала силы и могла бы проиграть, не вмешайся любознательные Клот и её напарник Ром. Они вместе победили Даркскара и его приспешников. Матильду завербовали в Только Для Ваших Глаз.

Сдружившись с ней, Аманда Беллок иронизировала сама с собой. Сама она – Огневица, представительница Стихии Огня. Мод Дарксон – Охотница Земли, со способностями к телепатии. Недавно у Мод открылся ещё один дар, перешедший ей по наследству от предков-рыцарей Ордена Истребителей Демонов. Мод научилась считывать предсмертный след с мёртвых, их последние мысли, видения перед смертью. Пока дар некротелепатии проявлялся нестабильно. Мод затрачивала огромную энергию, буквально валяясь пластом после каждого сеанса.

Сегодня подруги засиделись допоздна на Рецепции Главной Базы за обсуждениями текущих дел. Примерно 4-5 месяцев назад, в августе, объявились особо опасные враги. ТДВГ удалось раскрыть несколько аномальных преступлений. За преступными группировками-организаторами стояли силы, более угрожающие и мощные, чем Даркскар с его демоническими дружками.

Мод с восхищением смотрела на подругу, держа чашку с кофе в изящной руке, украшенной перстнями-оберегами и браслетами:

– Я до сих пор не могу отойти от восторга, как тебе это удалось! Ты расколола этих мерзавок, кроме тебя это бы не смог сделать никто! Я бы точно не смогла, даже используя телепатию. Вернее, я бы морально не смогла насильственно залезть к ним в мозги. А ты смогла это сделать, даже не прибегая к демонстрации Силы!

Аманда тоже смотрела на подругу с не меньшим восхищением – ей нравилась энергичность Мод и то, как она хорошо выглядит. Бодрая, с ярко горящими синими глазами. Причёска как всегда на высоте – шикарная шевелюра каштановых волос такая свежая, будто накануне у неё не было бессонной ночи на рейде. Сама же Аманда украдкой иногда пудрила и мазала специальной целебной мазью синяки под глазами.

– Ничего сложного, – махнула рукой Аманда. – Все люди одинаковые. Мотивы похожие. Не то что у не-людей. Вот будь они не-людьми, их расколоть было бы труднее. Да, Долин Фразис не-человек, однако её прошлое поведение всё же более склоняется к Белизне, нежели к Черноте. Поэтому с ней всё вышло относительно просто. Ей нечего терять. Вдобавок, ей импонировало хорошее отношение в тюрьме. Всё, о чём она мечтала всю жизнь – это комната с книгами. Мы подарили ей одиночную камеру и море книг.

– Я знакома с досье Долин – бывшей Бубновой Дамы, – кивнула Мод. – Но Орнелла Платтер – какой ей резон с нами сотрудничать? Её мужья работали на наших врагов. И тем не менее, поговорив с тобой, она пошла нам на встречу – как?!

– О, с Орнеллой ещё проще. Её мотив – выживание. Она молода, надеется на лучшее будущее. Я ей намекнула, чем чреват её грешок десять лет назад, когда она тюкнула Лакриса. И потом я кожей почувствовала, как у неё засосало под ложечкой! – усмехнулась Аманда. – Наш новый союзник – чернокнижник Пад Овашип рассказал кое-какие подробности о Лакрисе. Что тот сотрудничал с Чёрным Орденом. Я сказала Орнелле, что с ней будет, если Чёрный Орден вздумает проверить, кто убил их слугу и пытается манипулировать. Ещё показала ей фотографии трупов Кавандайка и Снэцки, которых обнаружили задушенными в их камерах.

– Неужели всё просто?! – изогнула аккуратную бровь Мод.

– Я не буду вдаваться в подробности. Результат получен – значит, всё просто, – Аманда тактично замолчала.

Она не стала говорить подруге, что с Орнеллой пришлось возиться несколько дней, прежде чем она заговорила. Шантаж, умасливания. Нет, Аманда не применяла методов физического воздействия: переговоры и только переговоры.

С Долин вышло проще, потому что Долин к моменту ареста уже почти «переметнулась» на Белую Сторону, разочаровавшись в своём учителе Бубновом Тузе. Но с Орнеллой возиться стоило – Орнелла знала больше, лучше и глубже о Чёрном Ордене.

Тут Аманда вспомнила ещё об одном небольшом вопросе и задала его подруге:

– Мод, а какие новости о юноше, за которым мы присматриваем?

– Прекрасные новости, – улыбнулась Мод. – Мой старинный друг Боднар говорит, что одиннадцатиклассник Симони подаёт надежды. Проявляет интерес к учению – это прекрасный знак. Ещё с ним дружит наша агент ноль-ноль-пять.

– Мне это известно, – благосклонно кивнула Аманда. – Скоро мы донесём ему, кто он. И будем его обучать уже по нашей программе. Но всё равно сейчас с ним, как и с любым неоперившимся вагантом, следует держать руку на пульсе: как бы не нахулиганил раньше времени.

– О, юноша Симони не нахулиганит. Он примерный мальчик, на фоне современной молодёжи. Он такой же примерный, как агенты ноль-ноль-один, ноль-ноль-три и ноль-ноль-пять.

– Агенты ноль-ноль-один, ноль-ноль-три и ноль-ноль-пять, о да, примерные, – иронично усмехнулась Аманда. – Особенно ноль-ноль-один, да. Да эта троица – не черти из тихого омута, а дьяволы дьяволов!

Аманда и Матильда вот-вот были готовы перейти на разговор о стажёрах, учениках-воспитанниках – ведь обе не лишены педагогических талантов. Аманда тренер по борьбе и куратор стажёров, Мод – учительница и очень любит детей. Но их идиллическое кофепитие прервалось срочным вызовом на рацию Аманды.

– Кто это? – спросила Мод настороженно. Она интуитивно поняла, что случилось нечто серьёзное.

– Скорпион, – кратко ответила Аманда и ответила на вызов: – Приём. – Послушав коллегу, Аманда из расслабленной и полулежащей в кресле леди превратилась в сосредоточенную напряжённую хищницу. И ответила: – Да. Мы поняли. Выезжаем с Пантерой. Отбой.

Аманда посмотрела на Мод:

– Пантера, у нас труп. Скорпион и Грифон утверждают, что не-человек. Проверяли через Теневую Сторону – Белёсый След указывает на угрозу несанкционированного Возвращения. Следы убийцы обрублены. Это может быть что угодно – начиная от недоразумения в виде пьяного отморозка-наркомана и заканчивая убийством со стороны Чёрного Ордена. Впрочем, если этот не-человек сам Чёрный, то большой вопрос нашим союзникам, кто его так убил и так наследил.

– Поехали разбираться. Скорпион не говорил подробностей? – Мод, она же Пантера, с готовностью встала и шагнула вслед за Амандой в сторону Лифтовой колонны.

– Подробности мы посмотрим сами. Пока ребята держат Мантию Отвода Глаз. Вдобавок Скорпион выезжает за счёт использования служебного положения начальника Особого Отдела ГБРиБ. Труп заметил первым Грифон. Чудом он сделал это раньше простых смертных обывателей. Лишние свидетели тут ни к чему.

Ехали молча, в другой конец города. Но быстро и без препятствий: Аманда взяла демоусмобиль, с ультра совершенной системой навигации, выбирающей кратчайший маршрут. Часы показывали два часа ночи, пробок не было. До улицы Гордости женщины добрались за двадцать с лишним минут. Аманда сетовала, что и это слишком медленно: она запланировала сказать профессору Демоусу, чтобы тот усовершенствовал программу.

Скорпион вызвал подруг за дом номер 21. В самом доме располагался модный ресторан, где сейчас гремела ночная жизнь.

– О, да здесь жарко! – ахнула Мод, увидев громко орущую пьяную молодёжь у ресторана. – Скорпиону, должно быть, тяжело удерживать Мантию при таком количестве свидетелей буквально в паре метров.

– Скорпиону не привыкать, – улыбнулась Аманда. Её немного рассмешила забота Мод об их коллеге.

Способности Скорпиона – опытнейшего Охотника Воды и потенциал его магического тока позволяли скрыть не то что труп в подворотне – а целое поле брани. Вдобавок, с ним Грифон, наверняка поделился энергией.

Женщины припарковали машину, вышли в направлении ресторана. Пару раз их окликнули и засвистели. И было чему восхищаться: точёная высокая фигура Мод в полушубке и облегающем платье. Густые медового цвета красиво развевающиеся поверх пальто волосы Аманды привлекали много внимания. Но Аманда сделала магический жест в сторону заинтересовавшихся представителей противоположного пола. Те сразу отвернулись, принялись клеиться к рядом стоящим девушкам.

– Да уж, Мантию Отвода Глаз Скорпиону удерживать, пожалуй, тяжело, – вынуждена согласиться Аманда.

Едва они завернули за угол здания, как всё увидели. Под погасшим фонарём на запорошенном снегом асфальте лежал труп. Руки распластаны в обе стороны, будто он обнимал небо, улетая туда. Глаза широко раскрыты в удивлении. Голова слегка запрокинута назад. Тело в неестественной позе, будто парализованное.

Чуть поодаль в тёмном дворе припаркован чёрный катафалк. Опершись на него, Грифон попивал чай. Широкополая шляпа, надвинутая на лоб, скрывала пол-лица, однако Грифон прекрасно разглядел пришедших коллег. Голова чуть качнулась, изображая приветствие. Его арбалет висел на поясе на ремнях, видневшийся из-под длинного раскрытого плаща.

Скорпион стоял у фонаря и задумчиво глядел на труп. Когда Аманда и Мод подошли к нему, Охотник Воды негромко произнёс:

– Смерть наступила два часа назад. В полночь.

– Время демонов, время развертывания порталов в миры – средоточия зла на астральном уровне, – Мод намекнула о гипотезе, что убийцей мог быть демон.

Но Скорпион отрицательно покачал головой:

– Исключается. Мы проверяли.

– Это не обычное убийство, – Аманда прищурилась, глядя на труп. – Парень – анхом. Уже выяснили, как его зовут?

– Звали, – поправил Грифон, ставя стаканчик с чаем на бампер катафалка и подходя к коллегам. – Лим Дункалс его звали. Вот его бумажник.

Грифон осторожно поддел носком ботинка снег, успевший запорошить рядом валяющийся раскрытый бумажник.

– Удачно он выпал. Трогать не пришлось.

Мод склонилась, подула, чтобы сбить снег, вчиталась в фамилию. Пока Охотница Земли изучала документы покойника, Аманда опрашивала:

– Что ещё удалось узнать?

– Мы были на Теневой Стороне, – ответил Скорпион. – Белёсый След начинается в ресторане, обрывается здесь. Много примесей Чёрной Воды. Процентов на девяносто это наши «подружки» Сирены. Да и ты посмотри на его лицо. Кавандайк, Снэцки имели аналогичное умиротворение в момент смерти.

– Сирены и раньше совершали похожие убийства молодых мужчин на улицах, мы с тобой помним, – кивнула Аманда. – Но они действовали всё же аккуратнее. Грифон, как ты его обнаружил?

– Я ехал проведать Иргуса. Он живёт в этом доме, на последнем этаже, должен был мне передать реактивы. Я был у него в половину первого, учуял колебания из-за Белёсого Следа. Так я его тут и нашёл. Его уже заприметила некая дамочка, пришлось подчистить ей память. Я сразу же поставил удерживать Мантию, провёл исследования. Увидел, что анхом – вызвал Скорпиона.

– Ясно, – кивнула Аманда. – И ты, конечно же, думаешь – будь ты тут хотя бы на полчаса раньше, смог бы что-то поменять.

– Не думаю. Хорошо, что ты захватила с собой Пантеру, – Грифон красноречиво кивнул в сторону трупа.

Аманда жёстко посмотрела на коллегу:

– Нет. Пантера сегодня не будет работать. Мы провернём всё сами.

Но Мод, услышав, что речь идёт о ней, поднялась с корточек. Аманда, Грифон и Скорпион отметили, что Мод побледнела. Она твёрдо возразила подруге:

– Огневица, всё в порядке. Я проверю его, – и кивнула Грифону. – Я только хочу узнать – удалось определить его Метку и Сторону?

– Нераскрывшийся, – кратко ответил Скорпион.

– Лим Дункалс. Я всё смотрела на имя, дату рождения… Знать бы, как звали его бабушку по линии отца. Есть такая некая Феоктиста Дункалс, она из нашего Ордена. Я училась у неё лет семь назад, незадолго до её смерти. И она рассказывала, что у неё есть внук по имени Лим. Лим – редкое имя, вот я и подумала.

Грифон внезапно ответил то, о чём умалчивал:

– Нераскрывшийся Охотник Земли, так что вполне возможно, что он внук названной тобою дамы.

Аманда так прямо и спросила:

– А чего молчал?

– Нечёткость, – кратко пояснил Грифон, имея в виду, что у него были сомнения в правильности своей гипотезы. – Разрывало между Охотником Земли, лесным магом или ведьмаком. Стихия Земли очевидна, хотя по гороскопу Лев.

– Ох, и Феоктиста говорила, что у её внука Лима день рождения в августе. Лим Дункалс, двадцать семь лет. Что же, давай почитаем твои последние мысли, и пусть они помогут найти твоего убийцу, – Мод выдохнула, настроилась на изменённое состояние сознания и присела на корточки возле головы покойника.

Чтобы прочитать мысли мертвеца, ей не требовалось касаться его – нужно сесть поближе, окутать своей аурой угасшее, умершее тело, область головы, шестой и седьмой чакр.

Аманда взволнованно наблюдала за подругой. Она строго посмотрела на Грифона, и тот, галантно улыбнувшись ей, кивнул, подошёл поближе к Мод, чтобы удержать её, если она вдруг потеряет сознание. Скорпион прищурился, наблюдая и навострив чутьё. Аманда понимала, что её коллега Охотник Воды продолжает ещё удерживать Мантию Отвода Глаз. Параллельно Скорпион просматривал Астрал и пытался получить ещё больше информации об убийстве.

Мод коротко и тихо вскрикнула и, как и предполагала Аманда, начала падать. Грифон мягко подхватил её сзади за плечи, потом ловким движением поднял на руки, чтобы она не упала на асфальт и не замёрзла. Аманда без слов подошла к подруге и дотронулась до её лба, с укором смотря на Грифона. Она слегка винила его, что подруга напряглась и выложилась. Аманда не умела исцелять – она подарила Мод часть своей энергии. Грифон тоже это сделал – через руки.

Мод очнулась через несколько минут. Веки её задрожали, она прошептала:

– Всё в порядке. Я увидела. Да, он был нашим, потомком рыцарей, как и я, но не знал… Феоктиста не стала ему передавать, она и сыну своему не передавала… Но его убийство – это объявление войны!

Грифон поставил очнувшуюся коллегу на землю. Мод возбуждённо продолжала:

– Это русалка, да. Очень обольстительная, и её зовут Блэки. Она убила его не просто так. Она забрала у него что-то очень ценное, важное, что ему давала Феоктиста. Нечто мощное… Это и оставило Белёсый След, а вовсе не сам бедный Лим Дункалс.

– У меня были подобные предположения, – проговорил медленно Скорпион. – След слишком яркий, не характерный.

– Я взгляну сама, ожидайте, – кратко бросила Аманда и быстро вошла на Теневую Сторону.

Первым делом Огневица оценила Мантию Отвода Глаз. Мантия поставлена хорошо, куполом на радиус около трёх метров. В плетении Мантии угадывался стиль Скорпиона: чётко, аккуратно, без зазоров и надолго. Два часа произошло после убийства, убили посреди людного места, в двух шагах от входа в шумный ресторан. А труп никто так и не нашёл. Но когда Аманда осмотрела Белёсый След, она расстроилась. Мод права, сказав, что это объявление войны.

Белёсый След на Теневой Стороне говорит о влиянии передвижений, действий и мыслей анхома на ткань Мироздания. Белёсый След может оставить анхом, даже не знающий, что он анхом, в том месте, где должно свершиться что-то важное, кардинально изменяющее ход событий.

Скорпион справедливо предположил, что такой яркий След, раскалывающий Мироздание в этой области Теневой Стороны, мог спровоцировать Возвращение. Оно случалось, когда анхома, не выполнившего свою миссию, кто-то убивал против воли Рока. Этот анхом возвращался, чтобы убить своего убийцу и довершить миссию. Но то, что прочитала в посмертных мыслях Лима Мод, меняло всю картину. Лим не станет Возвращённым и не пойдёт убивать русалку голыми руками. Лим останется мёртв.

И тот факт, что русалки забрали у Лима – артефакт, переданный ему Феоктистой – тоже грубейшее нарушение Баланса. Белёсый След кричал о войне!

Аманда вернулась с Теневой Стороны, пробыв там три минуты. Во внешнем мире прошло более двадцати – время на Теневой Стороне замедляется в семь раз. Коллеги ждали. Мод оправилась от сеанса некротелепатии, порозовела, Грифон угощал её чаем. Аманда раздражённо произнесла:

– Лим Дункалс – это брошенная перчатка. Нам объявлена открытая война. Они были заинтересованы, чтобы мы нашли этого Охотника слишком поздно. Остаётся выяснить: первое – про исчезнувшую вещь и для чего она вдруг понадобилась Сиренам. Этим займёшься ты, Скорпион. Я уверена, что это не простая морская ракушка или сушёная морская звезда. Второе – про Феоктисту, как и почему эта вещь к ней попала и почему она оказалась у Лима. Пантера, с тебя подробности. И третье. Грифон, ты должен рассказать про своего ученика Иргуса. А также тебе пора бы давно определиться со Стороной. Ты очень нужен Тьме и Белизне, подумай об этом, не оставайся равнодушным Серым-Нейтралом. Я уверена, что ты примешь правильное решение. У меня всё. Скорпион, вызывай наших полицейских.

Её коллеги, каждый из которых сильнейший опытный Охотник – негласно признавали её авторитет. В ТДВГ Аманда старше по званию чем Грифон и Мод, завербованные не так давно. Скорпион имел с Амандой равнозначный статус, но он тактичный джентльмен и не возражал, когда Огневица превращалась в командира. Она это делала нечасто, по необходимости. Грифон, Скорпион и Мод – каждый из них воин-одиночка. Но Аманда – как полководец и лидер – чётко представляла: если они останутся воинами-одиночками, Чёрному Ордену победить их будет легко. Нужно объединить усилия и стихии вместе.

И то, что возле тела погибшего Дункалса сейчас собрались представители четырёх Стихий, ещё раз подтвердило: Противостояние Стихий перешло в фазу яростной войны. Огневица – Огонь. Пантера – Земля. Скорпион – Вода. Грифон – Воздух.

Многие убийцы знают друг друга

Если у человека есть знакомые, и каждый из них имеет похожий род занятий или хобби – с большой вероятностью все они знакомы между собой. Многие программисты, программирующие на одном языке, знают друг друга. Многие музыканты знают друг друга и дружат друг с другом.

Мы часто удивляемся, когда оказываемся совсем в новом месте, но связанным с нашей деятельностью, и встречаем там своих или общих знакомых. Люди говорят на это – «Мир тесен», «Наш громадный город Укосмо – это большая деревня, где все друг друга знают». На Земле более шести миллиардов человек, и все друг друга знают, о да.

Мы не перестаём изумляться. Я не перестаю изумляться.

Роджер сидит напротив меня и хвастается:

– Однажды я всадил нож в спину демону. Да так всадил – что он застрял! Нет, не нож застрял в демоне. Кстати, вот этот самый нож, тесак, да, который ты держала! Демон застрял. Перед тем, как всадить ему нож между крыльев, я толкнул его ногой, и он угодил рогами в клозет… Разрази меня гром, тысяча извинений за такую похабщину, но ведь ты же сама просила поделиться историей про то, что убийство может быть смешным. Его и сгубило то, что он застрял – в следующий миг я как раз выдернул нож и отсёк ему хвост. А потом через раны обесточил его. Он ничего поделать не мог! Это было в тысяча шестисотом. Или тысяча шестьсот первом?.. Сейчас уже так не смогу обесточить демона, увы. Но всё ещё впереди!

Роджер – вампир, и ему более пятисот лет. Выглядит он, конечно, гораздо моложе. Лет через десять я и сама буду выглядеть рядом с ним ровесницей. Мы познакомились в начале этого года, в январе. Сейчас декабрь, да, скоро будет год, как мы знакомы. Роджер весел, эпатажен, обладает заразительной харизмой и чёрным юмором.

А ещё он мне рассказывает некоторые вещи. Их мне не рассказывает начальство, но я любопытная, и знать мне это хочется. Общение с Роджером запретное в некотором роде. Мои редкие визиты в гости в Усадьбу Адская Кухня, где он живёт со своей тётей-ведьмой княгиней Онилией Драгон и лучшим другом вервольфом Йэном Гудингом, тоже запретные. Я изыскиваю всякую возможность, чтобы незаметно съездить сюда, в окрестности города Рака. Стараюсь это делать между миссиями и когда знаю, что для родителей долгий отъезд чёрт знает куда останется незамеченным.

Всего удалось погостить здесь пять или шесть раз. Безумно хотелось бы чаще. Мы с Роджером с каждым разом становимся всё большими корешами. Я пока не знаю, считать ли его другом или просто приятным собеседником. Всё-таки мы с ним разные.

Он кое-чему обучал меня. Некоторым преступным навыкам и приёмам. Например, я научилась заправски мухлевать в картах и вскрывать замки отмычками. Роджер рассказал и отработал со мной технику, как найти и украсть незаметно ценные вещи из комнаты, даже когда там люди. Или как обокрасть человека. То есть как работают карманники.

Сегодня меня чёрт за язык дёрнул ещё кое-что спросить. Моё время подходило к концу – через полтора часа уйдёт последний автобус в сторону Укосмо, а до автобуса мне ещё идти через пол-леса.

– Да, я заказывала эту историю. И неспроста. Я не буду ходить вокруг да около, ты случайно не знаешь что-нибудь про закрытую и секретную школу киллеров Вененум?

Роджер ответил с лёту:

– Конечно знаю! Но откуда знаешь о ней ты?

Я ответила честно:

– Один мой друг там учился. Его туда направляло наше начальство. Я решила, что ты можешь знать. Потому что он сказал, что это древняя, элитная школа не то ниндзя, не то ассассинов. Я его всё выспрашивала о названии, он только вчера раскололся. Мы переписывались по сверх защищённому каналу сообщений в наших микро-компьютерах. Моё начальство меня не стало посвящать, поэтому я выспрашивала у него эту информацию под страхом трибунала, на наш страх и риск!

– Это не удивительно. Школа существует вне зависимости от твоего начальства. И обычно те случайные лица, что о ней узнают, становятся клиентами её выпускников, сечёшь? – Роджер пристально посмотрел на меня в упор. Угрожающе. Я знала, что он шутит.

– А ты откуда знаешь? – парировала я. И изволила пошутить: – Смотрю, до сих пор живой ходишь!

– Во-первых, я не могу умереть при всём желании, ты знаешь. А во-вторых, я не случайное лицо для этой школы. Я там преподавал.

– Э… Что?! Карамба! Серьёзно?! – не сдержавшись, едва не заорала я от потрясения, что бывают такие совпадения.

– Да, лет пять или шесть назад. Искал себе ученика, пробовал, да всё не те там фрукты.

– Ох, Роджер. Если бы мне не надо бежать на автобус… Я ведь не понятно когда приеду сюда снова! А что ты там преподавал?

– Ближний сабельный бой. Или абордажный бой. Да, твой автобус через час двадцать. Съешь ещё пирожков с мясом, и я тебя провожу! Хотя, ты же знаешь, я бы с удовольствием захватил тебя в плен! – Роджер заботливо, как добрый дядюшка, пододвинул ко мне тарелку с пирожками с мясом.

Я машинально взяла один. В голове возникла куча мыслей:

– Послушай, я заинтересовалась этой школой. Там учат навыкам, как убивать одним мизинцем. Как убивать на расстоянии. Это мне всё друг рассказывал. Вернее, это я его заставляла рассказывать. Он категорически заявил, что такому меня учить не будет, потому что это конфиденциально. Однажды мы с ним подрались, он мне показал шикарную боевую технику, и этому он научился там. Но ты же ведь такому сможешь научить?

– Клот, а почему тебя интересует мастерство убийства? Ты же добрая, – Роджер посмотрел на меня искренне заинтересованно.

– Я ни разу никого не убивала. Ну… несколько раз было в процессе заданий, что из-за моих действий или совместных действий коллег наступал несчастный случай с врагами, и они погибали… Но я боюсь – ты прав, я добрая. Вдруг ко мне подойдёт такой враг, что я дам слабину и не смогу его убить?

– Зачем ты думаешь об этом? – спросил мягко Роджер.

– Карамба, с тобой как на сеансе психотерапии! – я злобно захрумкала пирожком.

– Да, психотерапевтом мне тоже довелось побывать. Вернее, не совсем. Скорее психиатром. Это было в тысяча восемьсот девятом, в чумной лечебнице. Знаешь, я подумаю над твоим запросом. Кстати, как зовут твоего этого друга?

– Его зовут Антонио Тенбрук, он из Танреса. Вряд ли вы… – «пересекались», хотела добавить я скептично, но Роджер расхохотался:

– Тенбрук! Ну конечно! Не удивлён, что ты с ним на короткой ноге! Да вы два сапога пара! Давно с ним в доле? Ворюга тот ещё, знатный ворюга.

У меня отвисла челюсть:

– Роджер. Ещё одно слово, и я с ума сойду! В кого пальцем на улице не ткни – ты всех знаешь!

– Так тебе и надо! – гримасничал он. – А то заумность тебе не к лицу! Теряешь марку, перестаёшь котироваться как Сорвиголова!

– Я тебе ещё покотируюсь! – погрозила я кулаком. – Уж не хочешь ли ты сказать, что учил Антонио Тенбрука сабельному бою?

– Хочу ли я сказать? Как хочешь. Да, я учил его сабельному бою.

– А он знает, кто ты?

– Нет, что ты! Я совсем что ли по-твоему оголтелый, чтоб всем напропалую вопить, что я вампир?! Мне пришлось подчистить ему память, использовать вампирский гипноз, – тут Роджер совершенно искренне стыдливо опустил глаза.

Я в негодовании:

– Зачем!?

– Он увидел кое-что, что не должен был видеть. Как я не отражаюсь в зеркале.

– И всё?! И ты за это стёр ему память?

– О себе. О своей личности. Поэтому если ты у него спросишь – помнит ли он мастера Уильсона, он скорее всего недоуменно пожмёт плечами. Но навык остался. Он любит бить слева и сверху, как левша. Потому что я левша и учил его такому обманному приёму.

– Карамба! Мой автобус! А время идёт… – вздохнула я, доела пирожок и встала.

Ведь надо ещё одеться, выйти. Пока мы шли через тёмный дремучий лес по узкой, протоптанной в снегу тропинке, Роджер выдал посреди болтовни о пустяках:

– Я подумал и вот что решил. Ты просишь, чтобы я научил тебя неким секретным техникам. Я давно за тобой наблюдаю, что тебя тянет ко всему запретному. Что же, я научу тебя кое-чему. Но ты должна для этого стать моей ваганткой. То есть ученицей.

– Твоей ученицей? То есть я должна стать вампиром?

– Не обязательно. Хотя это было бы забавно, если бы ты стала вампиром! Надо найти какого-нибудь низшего или среднего вампира, чтобы он тебя обратил – я-то этого сделать не могу физически, – Роджер имел в виду, что он вампир-Отступник.

Отступником называется тот, кто заключил договор с высшими демиургическими силами, что не будет пить кровь людей и будет наоборот защищать людей от произвола чёрных сил.

– Так что надо, чтобы быть твоей ученицей?

– Признать меня как твоего Мастера. Наставника, да.

– Э… сдавать тебе экзамены, ходить на сессии, типа того? – мне стало смешно. – А чему ты собрался меня учить, что за секретные техники?

– Я смогу научить тебя магии. Показать тебе Огонь.

– Магии! – ахнула я. – Ты шутишь! Как ты меня научишь магии? Я человек, ни разу не держащий в руках волшебную палочку!

– Маг – не тот, кто держит волшебную палочку. Маг – тот, кто умеет управлять энергиями вокруг с помощью внутренней энергии, магического тока. Тот, кто умеет изменять и преобразовывать реальность. Тот, кто умеет делать так, чтобы обстоятельства работали на него. Помнишь наши январские приключения? Ты видела демонстрацию всякой магии. Вот чему я бы смог тебя научить.

Мы подходили к автобусной остановке. Роджер пояснил:

– Обрати внимание, кучка ожидающих автобус стоит метров на десять от остановки. Это я их туда «отодвинул». Чтобы мы смогли поговорить так, чтобы никто не услышал. Я тебя тоже могу научить так «поставить» людей в нужное тебе место, чтоб не мешали и не лупали.

Я непонимающе смотрела на «наставничка». Он с ума сошёл! Так настойчиво хочет учить меня магии. А может, держит меня за дуру? Проверяет реакцию? Типа, что я сейчас такая наивная загорюсь – «Вау! Магия, дадададада!». Но меня-то на мякине не проведёшь! Роджер должен это прекрасно понимать. Я отчеканила подчёркнуто чопорно:

– Маги, как ты сам говоришь, обладают внутренней энергией. У меня такой энергии нет. Следовательно, управлять мне нечем. Я мало понимаю, о чём ты говоришь. Я бы лучше научилась тому, что знаю, что мне понятно. Например, более совершенным техникам единоборств, или развила бы те мышцы, которые у меня не развиты.

– Магия в тебе – та самая мышца, которая не развита!

– Нет у меня никакой магии, мы оба это знаем!

Подошёл мой автобус. Роджер грустно посмотрел на него, задумчиво на меня и сделал пас рукой. Пассажиры опомнились, побежали к автобусу.

– Приходи почаще. Подумай.

Я посмотрела на него, пытаясь разгадать – то, что он мне говорил – очередная шутка? Но не могла понять, что имел в виду пятисотлетний вампир. Мы слишком разные друг для друга. Я не понимаю его мир. Я видела часть этого мира, в рамках некоторых спецазаданий. Но я не понимаю его и не вижу себя в нём. Я человек. Какая магия?!

Когда оплатила проезд в автобусе и посмотрела в окно, чтобы помахать Роджеру, его не было. Осознала, что немножко обиделась на вампира за то, что он стёр память Антонио. Он мне друг более близкий и понятный, чем Роджер. Антонио человек, как я.

***

Роджер видел через деревья, как Клот ищет его взглядом из окна автобуса. И не находит. Потом автобус уехал.

«Урок начинается, когда что-то рушит твою зону комфорта. Ты делаешься недовольна тем, что что-то не соответствует твоим ожиданиям, выбивается из твоего опыта. Как бы я хотел, чтобы ты меня услышала, у себя в голове. Но ты должна сделать этот выбор сама. Я не могу на тебя влиять. Я не хочу, чтобы ты была второй Агнессой…».

Его кольнуло неприятной болью. Внутренней. Не физической – физическую боль он почти разучился чувствовать, адаптировался к ней из-за своего вампирического организма. Год назад он влюбил в себя Агнессу, девушку-Свет, чтобы отвратить её от власти демонов и переметнуть на сторону союзников. Она покорилась ему, пришла к его соратникам в бою, и они выиграли битву. А потом Агнессы не стало. Роджер отдавал себе отчёт, что отчасти это случилось из-за его грубого вампирского приворота. И теперь Роджер не хотел больше никем манипулировать, ни на кого давить и тем более применять вампирские привороты.

Он вспомнил, как Сорвиголове стало неприятно, когда он упомянул, что стёр память её другу.

«Она может и перестать приходить к нам. Не из-за того что испугалась. А из-за того, что могла увидеть во мне гадкие черты, ту тьму, что я не прячу. Но она сама тёмная, хоть светлее меня».

Роджер вышел из-за деревьев и услышал позади себя голос давнего товарища:

– Когда человек рождается – он ещё не знает о том, насколько он могущественен. Если ему не повезло попасть в хорошую семью – он получает дозу демотиваторов в виде установок, ограничивающих убеждений. То нельзя, это запрещено, сюда не ходи, туда пойдёшь – сорвёт крышу. Человек вырастает, зажатый в рамки ограниченности. Он превращается в медведя, которого держали в клетке и дали свободу. Он не видит этой свободы и продолжает ощущать себя в клетке. Он думает о себе – «Я не могу, у меня не получится, кто я такой». И когда ты говоришь этому человеку – «Эй, приятель, да ты можешь, просто сделай!» – он смотрит на тебя как на полоумного. И ещё больше перестаёт верить себя.

Роджер медленно оглядывается.

– Подслушивать нехорошо.

– Я и не подслушивал. А всего лишь учуял. Я Охотник, мне это можно по долгу службы, – констатирует факт Скорпион.

На нём привычная чёрная кожаная куртка, а пол-лица скрыто под чёрной кожаной маской. Человек в Маске, господин С, так его называют в мире не-людей. Кто-то зовёт его Водником. Маска ему нужна не для пафоса, эта маска – часть его магического оружия, помогает в концентрации. Она так и называется – Охотничья маска.

– Тебе ещё рано её учить. Она не готова, – качает головой Скорпион.

– А я так не считаю. Ты сам с ней занимаешься два с лишним года. Чего ты медлишь? Ждёшь, когда Чёрный Орден заграбастает её в свои лапы, как это случилось со многими, кого мы проворонили?! – Роджер проговорил это спокойно, даже с наигранной весёлостью. Но Скорпион уловил, что Роджер недоволен его «нотациями».

Охотник Воды смягчил градус:

– Ты прав, да, она почти созрела. Дай ей ещё два-три месяца. Она сама к тебе придёт.

– Да я уж понял. На неё опасно давить, она вон сама на меня ух как давит! Я сегодня еле выкрутился. Она у меня такое выспрашивать начала! И попробуй не ответь, – Роджер шутил. Но выдавать ученицу он не намерен.

– Удел всех наставников – отвечать на вопросы вагантов. Порой вагант для мастера – король. Ведь тот, кто задаёт вопросы – перехватывает инициативу и лидирует. Но я пришёл не за тем, чтобы перетирать педагогические темы. Удачно я застал тебя здесь. То, что я тебе сейчас скажу, Дрэгон, только для ваших глаз.

– Ну как всегда, кто бы сомневался! Скорпион пришёл забивать стрелку!

Вампир и его друг Охотник Воды отошли поглубже в лес. Скорпион тихо обрисовал суть темы:

– Русалки убили потомка Ордена Истребителей Демонов. И забрали у него одну вещь. Вещь всколыхнула Ткань Баланса настолько, что последствия могут быть необратимыми. Я не буду говорить красивые слова, но мы словили ультиматум от Трёхглазой. Война перешла в открытую фазу, до этого были лишь мелкие диверсии.

– Что за вещь?

– Мы это пытаемся выяснить. У меня к тебе будет персональное поручение. Мне нужно, чтобы ты последил за томберами. Они активизировались. На этот раз есть подозрения, что они собираются сделать нечто крупное. Либо уже сделали. Например, вызвать высшего демона или иную гадость в наш мир. А ещё через томберов можно выйти на русалок.

Роджер некоторое время помолчал. Затем уточнил:

– Я работаю один? Или мне подключить тяжёлую артиллерию, Гудинга, например?

– Нет. Не в этот раз. Ты работаешь один, Дрэгон, – твёрдо подтвердил Скорпион.

– Понял тебя. Сделаю как можно скорее.

– Отлично. Тогда дам тебе некоторые наработки, чтобы тебе легче было стартануть.

Они углубились в лес дальше. Скорпион заговорил тише. У Роджера появилась работа, и она на ближайшие дни полностью займёт его с головой.

Слово за слово

– Вы представляете, кто у нас преподаёт теперь биологию? Профессор Боднар! Раппус Боднар, да! Помните, как года полтора назад мы расследовали катавасию с демоном снов? Ученик этого Боднара демона в наш мир и выпустил, помните? – увлечённо рассказывала Джейн. – Он принял только у одной меня биологию автоматом и сказал, чтоб я к нему не ходила.

Пит уточнил:

– Значит, вы ладите со старичком.

– Да, он снабжает меня нужной литературой по оккультизму! Сакральные значения карт Таро. Я же ведь ещё обучаюсь у госпожи Макоил, – Джейн понизил голос до конфиденциального шёпота.

– Ого! У вас там прям школа магии и волшебства! Хочу к вам, – хохотнул Пит.

Мы бодрым шагом шли по лесопарку «Хороший Путь». Джейн и Пит – мои лучшие друзья детства и напарники. Нас завербовали в Только Для Ваших Глаз вместе, два с половиной года назад. Мы прошли уже много расследований. В любой миг на нас могло свалиться ещё одно. Но сегодня мы просто гуляли. Джейн обещала нам устроить знакомство со своим одноклассником. Она про него прожужжала все уши. Пит хихикал, что она в него втюрилась, но Джейн в ответ на это дулась и фыркала:

– Ничего ты не понимаешь! Он с нами одной крови! Его бы к нам, в Только Для Ваших Глаз!

– Всех не завербуешь, – улыбнулся Пит подобно умудрённому опытному агенту.

Джейн много говорила об оккультизме, психологии, магии. Моя подруга открыла в себе экстрасенсорные способности и развивала их под руководством госпожи Макоил – медиума и контактёра.

«Вот кому надо пойти учиться у Роджера», – думалось мне между делом.

Джейн обладает всеми внешними атрибутами ведьмы. Огненно-рыжие густые волосы, кудрявые как у цыганки. Зелёные глаза, веснушки. Любит с детства гадать на картах. Взахлёб читает книги по психологии: ведь все маги в первую очередь психологи.

Одноклассник Джейн перевёлся в её школу в прошлом году. Джейн несколько раз говорила, что нам всем надо встретиться. Да вот руки-ноги не доходили. И сегодня такой день, когда одноклассник оказался в наших краях. Нас Джейн успела окончательно заинтриговать, когда объявила:

– Он так же как мы изучает аномальные явления и хочет в Главное Бюро Расследований и Безопасности!

– А каким образом он изучает аномальные явления? – поинтересовалась я. – В теории или на практике?

– О, а это он сам нам пусть расскажет, – хитро заулыбалась Джейн. И принялась энергично махать: – А вот и он! Эдди!

В нашу сторону, скрипя снегом под ботинками и держа руки в карманах, направился парнишка. Мы с Питом позже обменялись мнениями, что представляли себе Эдди совсем по-другому. Пит думал, что Эдди – мускулистый мачо, в кого Джейн втайне влюбилась. Я думала, что Эдди – низенький очкарик-блондин, и что Джейн его выделила как человечка, над которым нужно взять шефство.

Он среднего роста, то есть немногим выше меня и чуть ниже Пита. Тёмные прямые волосы, растрёпанные в разные стороны из-под шапки – не то чтобы длинные, но и не короткая стрижка ёжиком, как у большинства обычных парней. Потёртые джинсы, короткая куртка.

Лицо Эдварда одновременно простодушное и хитрое. Неопытная, не поднаторевшая в чтении людей личность может решить, что Эдди – простачок, которого не составит труда обвести вокруг пальца. Эдди выглядит моложе своих шестнадцати. Я разглядела, что он себе на уме. Мысленно дала ему сто очков вперёд: мне всегда нравились тёмные лошадки. Сложные в разгадке люди более глубокие и интересные. Общение с ними больше обогащает опыт, чем общение с людьми из серии «будь проще, и к тебе потянутся».

– Эдвард Симони, – поздоровался он, пожал нам руки. Хорошее, уверенное рукопожатие, прямой взгляд.

– Долой официоз, разреши моим лучшим друзьям называть тебя Эдди! – встряла дипломатка-Джейн.

– Конечно, без проблем. Мне так даже больше нравится, – широко улыбнулся Эдди. Открытая, искренняя улыбка.

– Я предлагаю просто пройтись по парку. Погода хорошая, – предложила Джейн.

Все согласились.

– Приятное знакомство. Я много слышал о вас. У вас ещё есть так называемые боевые погоняла, верно? Детектив и Секирбашка, я не путаю? – манера Эдди непринуждённо вступать в разговор порадовала меня. Когда он назвал наши с Питом клички, мы оба прыснули.

– Ого! Какая интересная получилась модификация! Настоящее секретное погоняло для боевого погоняла, погоняло в квадрате, карамба! – хохотала я.

– Ты путаешь, – поправил Пит. – Я Сыщик.

– А я Сорвиголова. Хотя Секирбашка мне нравится, – расплылась я в улыбке, наверное, она получилась кокетливой, потому что Эдди слегка отвёл глаза.

– А моё погоняло в квадрате – Алая Ведьма! После этого думаю – а не покрасить ли мне волосы в кроваво-красный цвет? Рыжий и так вроде считается красным, но красный будет смотреться авангардно и андеграундно, – смеялась Джейн.

– Это будет смотреться жутко и инфернально! Ты будешь похожа на демоншу с красными волосами! Тебе ещё не хватает красных рожек, красных крылышек и красных копытц!

– Каких копытц, я тебе что, красная дойная корова?! – Джейн воинственно замахнулась на Пита. Быстро сориентировалась в следующую секунду подняла снежок: – Получай! Это мой снежкобол! Я Рыжая Ведьма, мне подвластны все стихии!

– С вашего позволения, я вступлюсь за честь дамы, – Эдди галантно поднял снежок и тоже запылил его в Пита.

Я вступилась за кавалера – нашего Сыщика, ибо два на два выгоднее, чем два на один. Когда знакомство начинается с потасовки – настоящей ли, или тренировочно-игровой – оно, как правило, перерастает в крепкую дружбу. Когда мой снежок чуть не сбил с Эдди шапку, и он в ответ с гарканьем «Секирбашка!!!» принялся активно давать сдачи – это было равносильно подписанному контракту во взаимной приязни и симпатии.

Пока мы играли в снежки, я отметила его отличную спортивную подготовку, ловкость, тактические ходы и при этом – галантность. В Пита он кидал снежки нещадно, целился в открытую грудь. Нам с Джейн он старался попасть некрупными снежками в ногу или руку. В этой потасовке мы, как щенята разных, но похожих друг на друга пород, проверяли – кто во что горазд.

– Ну вот, бизнес-знакомство, называется! Эдди, я надеюсь, мои лучшие друзья тебя не обидели? Мои лучшие друзья, я надеюсь, Эдди вас не обидел? – запыхавшаяся, но очень весёлая ведьмочка взяла на себя роль дипломатки.

– О, для меня большая честь сразиться с такими доблестными воинами! – Эдди, тоже жутко довольный, пожимал нам всем руки.

Он улыбнулся:

– Я уверен, что мы сработаемся, – это он произнёс, пожимая руку мне и глядя мне в глаза. Словно его фраза адресовалась мне лично.

Тёмно-серые глаза мечтателя-хитреца. Я вспоминала детские приключенческие романы про пиратов, поиски сокровищ, где главные герои – такие вот парнишки. Они дают отпор негодяям благодаря сноровке, смекалке. Они остаются с душой ребёнка, с распахнутым настежь сердцем. Удивительно, что Эдди такой сохранился. В шестнадцать лет люди обычно делаются более матёрыми, озлобленными, пережившими несколько трагедий и потрясений.

Джейн вдруг ахнула:

– Ах, ребята, я так хочу горячий кофе! Или чай! Просто попить горячее! Там есть палатка, продают шикарный кофе! Я туда сейчас схожу…

Пит тут же принялся ухаживать за подругой:

– Лучше давай я схожу. Какой тебе принести?

– Я бы сама хотела выбрать… Или давай сходим вместе?

– С удовольствием! Вы с нами, коллеги? – обратился к нам с Эдди Пит.

И тут дёрнул меня чёрт отказать. Я покачала головой, решая и за себя, и за Эдварда:

– Мы вас тут подождём. Если вас не затруднит, принесите и нам что-нибудь. Наугад, сюрпризом.

Джейн и Пит ушли, беззаботно болтая между собой. Я поймала себя на том, что в последнее время отдаляюсь от них. Что тому виной? Те расследования, что я провожу одна, а они проводят вместе? Те знания, что я получаю?

Эдвард начал непринуждённо болтать:

– А я был сегодня в спортивном магазине. Это который на Травяной улице. Ваши края. Джейн узнала, и пригласила меня на эту встречу. Я очень рад, говорю это честно! Самое лучшее знакомство. Нет, поверь, я такое говорю не каждым своим новым знакомым. А ты была в этом спортивном магазине? Я присматривал себе пневматическую винтовку, чтобы летом заниматься стрельбой.

– Ты профессионально занимаешься стрельбой? – я ещё больше зауважала Эдди.

– Не то что бы профессионально. Так, в тире стреляю, но пришёл к выводу, что лучше самому. Мой дедушка обещал сводить меня на охоту, я и хочу тренироваться. Джейн говорит, что вы тоже стреляете. А из чего вы стреляете?

– Из всякого, – не стала я скрывать.

– Как-нибудь нужно собраться, пострелять вместе, – бросил Эдди и сменил тему, посмотрев вдаль: – Я хотел бы иметь при себе оружие, которое можно носить незаметно. Вроде ультра лёгкого пистолета, замаскированного, например, под женскую помаду, как показывают в шпионских боевиках. Не под женскую помаду, конечно, а под мужские вещи.

– Под мужскую помаду, – пошутила я, Эдди хохотнул, я полюбопытствовала: – Зачем тебе оружие? Защищаться?

– Защищать, – ответил Эдди задумчиво. Он выдержал паузу и проговорил слишком тихо: – У меня соседка есть. Она, как мне кажется, в беде.

– Почему, что с ней? – навострилась я.

– Она уходить ночью стала из дома. Я чутко сплю. Слышу – дверь хлопает. А она девушка такая домашняя. Я в глазок наблюдал сначала. Вся в чёрном, косметикой чёрной малюется. Хотя обычно никогда не красится. Сегодня я за ней пошёл, ну, в смысле, ночью. Живём мы рядом с кладбищем на улице Гордости. Это недалеко от улицы Боер, где Джейн живёт. Вот, и Мрия прямиком на кладбище. А там люди в балахонах, песнопения. Я прятался и жалел, что нет оружия. Я бы их всех перестрелял. Давно хочу на охоту ходить с дедом, он всё говорит – маленький я. В тире тоже я давно стреляю. Решил сегодня съездить, посмотреть винтовку. Ух, не знаю, зачем я тебе это рассказал, забей, это бред.

Эдди отвёл глаза. Я так и замерла. То, что рассказал наш новый друг, напомнило о деле, что я вела год назад.

– А эти… что на кладбище собрались, точно не готы? – начала осторожно выспрашивать я.

– Нет. Готы прикалываются, собираются на кладбище, чтоб кайф словить. Там – нет. Там люди в балахонах делали обряд. Вроде бы даже кого-то клали на могильный камень. Огонь зажигали – я ещё думаю, сейчас сторож застукает, полицию вызовет. Но никакого сторожа, словно куплен он, либо ему обеспечили покой, что называется.

– А вот такой вот знак тебе не знаком? – я решила пойти до конца и наштриховала на снегу палочкой круг, в нём месяц спадающей Луны и заштриховала место тьмы.

Эдди так и замер. Он ошеломлённо посмотрел на меня:

– Ты откуда знаешь? Этот знак я утром видел на том самом месте, с утра тоже сгонял на кладбище, наскоблен был на плите. Ты кто?

– Дед Пехто и Конь-в-Пальто. Знаю, – выдохнула я и посмотрела на Эдди. Увидела за его спиной, как в нашу сторону идут Джейн и Пит.

Ровно год назад. Операция «Лайнонна». Томберы. Наши самые заклятые враги. Тогда ТДВГ поймала всех главарей, и они должны сидеть в тюрьме. Химера Фобос, Профессор Зло, Масочник.

Я знаю лично, насколько опасна их деятельность. Тогда чуть не пострадал Пит – мы его едва не потеряли. Он был загипнотизирован, подвергся психическому воздействию. Его сейчас ни за что нельзя вмешивать! И Джейн – тоже. Во время последней операции, когда мы уже почти всех взяли, её чуть не убили. Она потом признавалась, что ей долго снились кошмары про её смерть и смерть Пита. Мне не снились – хотя меня тоже пытались убить.

Мне нужно срочно на Базу, вытрясти информацию про томберов из начальников! Из Аманды и Майло. Я прошипела Эдди на ухо:

– Послушай, Эдди. То, что я тебе сейчас скажу – только для твоих ушей. Я знаю всё про этот знак и сектантов. Предлагаю поработать вместе. Только ты и я. Джейн и Пита сюда вмешивать нельзя. Я тебе потом расскажу, почему. Договорились? – я протянула ладонь Эдди. И посмотрела ему в глаза.

Он серьёзно кивнул и пожал руку.

Джейн и Пит подошли:

– Вот, мы принесли чай с облепихой, а кофе с лимоном! Кто что желает? – Пит принялся нас угощать.

– Пусть первой выбирает дама, – предложил Эдди. Я увидела, что он разительно поменялся. Только что был серьёзным, сосредоточенным, а теперь снова стал весёлым. Добродушно-простодушным. Я выбрала кофе с лимоном.

Сумбур в голове продолжался. Как лихо Эдди мне это рассказал! Что его подвигло на это? Он едва меня знает! Хотя – как это – едва? Джейн наверняка его со мной так хорошо заочно познакомила, что он меня считает чуть ли не за родственницу. Когда происходит знакомство с другом друга и этот друг похож на твоего друга – всё значительно облегчается. Границы размыты, ты начинаешь доверять с ходу, принимаешь за своего.

И так ведь – слово за слово! Начал с невинной темы, говорить про спортивный магазин, стрельбу, дедушку, охоту.

Я тоже хочу научиться убивать врагов, победить в себе слабину. Я тоже имею страх и желание защититься. Или защитить кого-то. Мой настрой последних дней передался Эдди. Нашлись точки соприкосновения. Я пытаюсь разузнать о секретной школе убийц Вененум, о новых приёмах борьбы, воздействия – особенно если враг окажется сильнее меня. Эдди, говоря о соседке, искал того, кому можно выговориться, объективного слушателя.

Он спросил – кто я? Но кто ты сам, Эдвард Симони? Мы успели обменяться телефонами.

***

– Августа. По условиям контракта Воды и Огня, ты работаешь на нас в обмен на уплату. Ты пашешь на нас за каждый квант энергии, за каждый фотон магического тока, что мы платим тебе. Пашешь со многократным тщанием и рвением, поняла, дитя? – Блэки елейно улыбалась, приподнимая голову Августы за подбородок.

Августа недовольно фыркнула, бесясь от того, что не может перевоплотиться в русалок, принять их облик, не может никак и ничего с ними сделать, лишить их энергии. Её глаза из-под очков опасно сверкали. Она резко дёрнула головой, избегая сомнительного ласкового поглаживания Блэки. Сначала она пробовала противостоять Трёхглазой и её фрейлинам, но потом поняла, чем это чревато, и решила быть хитрее.

– Вы мне заплатите, – прошипела демонесса. – Авансом. Я хочу видеть Химеру – раз. Я хочу разделаться с носительницей грязной крови – два. Я хочу видеть Масочника и всех его людей своими рабами, чтобы они поклонялись мне как Главному Мертвяку – три.

Блэки изобразила притворное недоумение, поцокала языком:

– Ох, ц-ц-ц-ц, ну мы подумаем, рассмотрим твою первую просьбу. И да, третью, пожалуй, тоже можно рассмотреть. Но только после того как ты отработаешь по всем статьям. Но объясни, дитя, насчёт второй просьбы, чем тебе так не угодила кровь? Ведь Масочник по сусекам собирал и еле добыл.

– Грязная кровь. Она причинила мне боль. Если бы Масочник не был набитым идиотом, я бы решила, что он попытался убить меня.

– О, неужели в самом деле?! – Блэки в притворном ужасе отшатнулась, схватившись руками за лицо. – Видишь ли, Августа, вторю твою просьбу никак нельзя удовлетворить. Потому что Трёхглазая хочет, чтобы ты сделала всё, чтобы эта носительница пришла к ней и тоже работала на неё, как и ты.

Августа промолчала. Она вскипела внутри от бешенства.

– Зато ты теперь можешь превращаться в неё. И в Дарти. Не имея с ними контакта – ты можешь дистанционно превращаться в тех двух магов, из крови которых тебя вызвали. В этом есть преимущество. Убивать её ты не имеешь права. Но поиздеваться вдоволь – можешь, удовлетворишь этим свои амбиции. Ты же умный демон, Августа! Поиздевайся над той, кого ненавидишь на уровне крови, над своим кровным врагом – получи удовольствие! Убьёшь двух зайцев – себе приятно сделаешь и начальнице. И Морская Королева отплатит тебе сполна, да и премию ещё даст! – Блэки говорила это совсем сладко.

Она лила мёд в уши, пела русалкой, прохаживаясь рядом с Августой, подбираясь всё ближе и ближе – словно приручая дикую кошку. И Августа подыграла ей. Она дьявольски ухмыльнулась и стала превращаться в ту, чьей кровью она вызвана.

Через несколько секунд перед Блэки стояла высокая девушка, тоже ровесница Августы. Но без очков, с прямыми тёмными волосами до плеч, прямыми густыми бровями, довольно большим носом, стройная, атлетического телосложения. Блэки довольно усмехнулась в ответ.

– Пусть Морская Ведьма немедленно отправит меня к этой твари – Сорвиголове. Я замещу её, я разрушу её жизнь, полностью украду. Сделаю так, чтобы никто ничего не заметил, вытесню её. Она станет никем. Морская Ведьма заберёт её. А я буду наслаждаться триумфом.

– Да, Августа, милое дитя, да! – Блэки теперь нежно обняла Августу сзади за плечи и прижала к себе как дочь. И также нежно зашептала. – Ты такая умница! Знаешь, про эту, как ты её называешь, «тварь», много рассказывали Масочник и Химера. Эта «тварь» входит во враждебную нам организацию, основанную Пауком. Находясь вот в этом самом облике, ты проникнешь в эту организацию, войдёшь в доверие к остальным. И разрушишь там всё! Ха-ха-ха! – легко рассмеялась Блэки.

Шаловливый, озорной, кокетливый смех. Августа дьявольски улыбнулась.

– Такая работа мне по душе. Уже начинаю чуть переставать жалеть, что вы заставили меня подписать этот контракт!

– С нами ты выйдешь на новый уровень! С нами твои желания исполнятся! Вода не часто благосклонна к Огню, а когда Вода и вовсе готова платить Огню за хорошую работу – такое на моей практике впервые! Цени это, дитя моё! – поучительно мурлыкала Блэки.

Внезапная встреча

Когда меня, Пита и Джейн завербовали в Только Для Ваших Глаз, я часто думала – почему выбор пал именно на меня.

С Питом всё ясно. Майло Стимвитз, он же Скорпион – наш начальник и его старший двоюродный брат. Близкие родственники, одна шайка-лейка, – понятное дело! Да и сам Пит – личность незаурядная. В последнее время всё больше проявляется как талантливый детектив, умеет играть в шахматы, любит каратэ, умён, начитан.

С Джейн тоже всё ясно. Спортивная, весёлая, любит психологию и гадания на картах. С ней легко. Она первая подошла и познакомилась к нам с Питом, когда мы, шестилетки, игрались в песочнице. Джейн Сенксон – ведьма. Потомственная, как она скромно иногда поясняла нам: якобы её генеалогия и корни имеют ведьм и знахарок и по отцовской, и по материнской линии.

С мной до сих пор не ясно. Обычная девочка. Если бы я не попала в Только Для Ваших Глаз – кем бы я была? Наверное, такой же домашней и тихой, какая я есть. Почему меня называют Сорвиголова? Потому что я сама себя так назвала. Возможно, у меня глубокие психологические проблемы, раз я ловлю кайф от стрельбы и борьбы и люблю, когда мне дают спецзадания.

Иногда я думаю, что меня завербовали в ТДВГ «до кучи». Чтобы Питу и Джейн не было скучно. Потому что я с ними дружу. С Питом я дружу с момента, как наши мамы, моя и госпожа Ривел, ходили вместе беременными нами. Правда, Пит вылез на белый свет на четыре месяца раньше меня. С Джейн мы вместе с Питом дружим лет с шести, так собралась наша неразлучная троица. Ещё иногда я думаю, что меня завербовали в ТДВГ, потому что я живу рядом. Но по такой логике могли и завербовать кого угодно из наших соседей. Или почтальона, или разносчика пиццы – они ведь каждый день ходят по нашей улице!

База находится в 18-м доме-особняке в квартале частных домов «Хороший Путь», на той же улицы живём я и Пит. Я пришла сегодня на Базу за ответами. Знакомство с Эдди показало: наклёвывается расследование.

На Базе на Рецепции я застала начальницу Аманду Беллок не одной. Аманда общалась с Матильдой Дарксон, моей школьной учительницей биологии. Года два назад я и наш друг и напарник Ром, агент 004, фактически «завербовали» Мод к нам в ТДВГ. Она выслеживала в одиночку демона. Я тогда ничего не знала про демонов, но мне стало понятно, что учительнице нужна помощь. Мы с Ромом стали незримыми наблюдателями за борьбой Мод и зловещего демона Даркскара, и вмешались вовремя. А потом вместе приняли бой. Совместными усилиями мы победили, Мод в результате осталась в ТДВГ.

Биология была позавчера. Я тогда отметила, что Мод выглядела рассеянной и уставшей, что за ней водилось чрезвычайно редко. Она отпустила наш класс пораньше с последнего урока. Когда я спросила её, всё ли в порядке, могу ли я помочь, Мод твёрдо ответила, что всё в полном порядке, и посоветовала мне отдохнуть.

Мы поздоровались, Мод душевно улыбнулась мне, Аманда – по-деловому. Видимо, мои коллеги обсуждали нечто конфиденциальное: при моём появлении разговор замер.

– Ты на тренировку? Зал свободен, он твой! Тир – тоже. Да уж, обленились все в последнее время, кроме тебя, агент ноль-ноль-первый! – весело сделала мне ироничный комплимент Аманда.

– Вынуждена тебя разочаровать. Я тоже обленилась, ибо я не на тренировку, – покачала я головой.

– Вот как? Про тебя я знаю, что ты наверстаешь! С чем пожаловала?

– Мне нужно… – я гадала, сразу в лоб задать вопрос или не стоит, я ведь сама могу выяснить нужную мне информацию по базам данных.

Но я подумала, что раз у Аманды и Мод серьёзный разговор, то моя тема может быть лишней. Предпочту узнать сама.

– Мне нужно кое-что посмотреть, в Терминале.

– О, да это всегда пожалуйста! Ты ведь уже не стажёр, ноль-ноль-первый, чтобы спрашивать разрешение, – Аманда деликатно напомнила мне о повышении. Оно произошло в августе, после того как нам – Великолепной Шестёрке – на смену пришли «свежие кадры».

– Благодарю, – кратко кивнула я. – Не буду более мешать.

– Да ты и не мешаешь! Кстати, – Аманда, извиняясь, что она сейчас не может уделить внимание и по-дружески пообщаться, добавила: – хочу тебя порадовать радостной вестью. Кое-кто тебя тут поминал, желая проверить, достаточно ли хорошо ты учила химию.

Я замерла.

– Грифо… то есть Рикардо… то есть агент Кэпчук здесь?! – я чуть растерялась, не зная как называть старшего коллегу по субординации. – Вернулся из своей затяжной командировки?!

– Какая буря. Думаю, Грифон их тоже переживёт, только ни за что не покажет, едва ты отчитаешься ему по всем формулам! – улыбнулась Аманда.

Вот уж порадовала она меня! По-настоящему. Я пулей выскочила с Рецепции. Но как только оказалась в коридоре – растерялась: я ведь не спросила, где Грифон? Искать его по всей базе – это смешно. Да и то дело, о коем сообщил Эдди – важное.

Я призвала самообладание и приняла взвешенное решение, направившись в компьютерный Терминал.

Грифон, он же Рикардо Кэпчук – наш агент. А ещё он гений. И убийца. Да, вот так, три в одном. Точнее, четыре в одном: мы с ним дружим. Примерно как с Роджером. То есть я слишком мало знаю о Грифоне, но всегда хочется знать больше. Загадочная личность. Хотя, казалось бы, его биография лежит на поверхности и известна каждому из коллег, кто участвовал в расследовании, связанным с Рикардо.

Мы познакомились около полутора лет назад. Тогда я и мои коллеги расследовали аномальные явления в одном из городских пансионатов. Там заправляла группа сумасшедших учёных под предводительством Дэйла Крампа – опасного гада, заключавшего сделки с демонами. В этом пансионате Кэпчук маскировался под пациента-гостя. Он назвался не своим именем, а именем умершего друга, учёного Ромео Нельсона.

И Рикардо, и Ромео оба гениальные химики. Они работали над веществом. С его помощью человек может стать полностью невидимым. А это означало абсолютную власть и всемогущество – ведь невидимка может вообще всё. Пройти туда, куда нужно, и ни одна камера бы не засекла, убить кого угодно – и никто бы никогда не понял, кто убийца, и так далее. За веществом охотился Крамп, он убил Ромео. Рикардо потом охотился за Крампом. Не сколько в отместку за то, что погиб его друг – сколько из принципа. В момент апогея этой охоты, я и мои коллеги вновь встретили Грифона. Мы тогда сразились с Крампом, и Грифон сбросил его в чан с кислотой. Как Крамп когда-то сбросил его друга. Но я и Грифон увидели, как Крамп вылез из этого чана и исчез.

Мой начальник Майло Стимвитз предложил Грифону работать на нас. Грифону кто-то из наших предлагал и раньше, выйдя на него несколько лет назад. Но Грифон тогда бросил «Я подумаю». Майло он не отказал. Вообще, Майло сложно отказать – он всегда делает такие предложения, от которых невозможно отказаться. Я думала, что Грифон согласился на нас работать потому, что с помощью ТДВГ он мог бы быстрее найти Крампа.

В августе у меня, Пита и Рикардо было совместное расследование. Мы изучали деятельность двух ведьм. Они пытались вызвать Бога Акул. Грифон, сражаясь с Лизавьетт, узнал у неё о Крампе. И пустился по следам Крампа, уехав в неизвестном направлении. В начале августа. Мне он тогда велел – «Учи химию». Обещал вернуться через месяц. Но месяца на четыре задержался.

Его многие из коллег сторонятся, кое-кто даже побаивается. И не мудрено: Грифон обладает такой харизмой, что умеет внушать страх и холод на расстоянии. Мне же он внушал дикий интерес. Всегда мрачный, угрюмый, сдержанный, вместо лица – каменная маска бесстрастности. Я видела его в бою – он безжалостен к врагам и убивать умеет быстро. Такой не заколеблется, когда нужно будет кого-то убить. А вот в себе я в этом отношении не уверена. Поэтому я в последние дни и ищу, как мне научиться преодолевать этот страх.

«Зачем тебе это?» – спросил меня Роджер позавчера.

Я не могла ответить. Вернее, могла, но это было бы слишком долго. Копание в себе. Кушетка психоаналитика. Роджер не психоаналитик. Он больше смахивает на разбойника, после встречи с коим самое оно бежать к психоаналитику!

Мне кажется, Грифону я бы смогла это объяснить.

Антонио это объяснить я точно не смогу. Я теперь боюсь поднимать в переписке эту тему. Он напугал меня, поставив ультиматум – что если я ещё раз с ним заведу речь об убийствах и о школе Вененум, мы вынуждены перестать писать друг другу. А это, как он потом приписал в постскриптуме, разобьёт ему сердце. Мне пришлось извиниться за неуёмное любопытство и пообещать, что я его больше никогда не буду про это спрашивать.

Если томберы вернулись – мне рано или поздно предстоит сцепиться с ними. Смогу ли я убить безжалостно ту же Химеру Фобос, Масочника, Профессора Зло? Или буду смотреть в их глаза, видеть там хорошее, доброе, и промахнусь, или не смогу? И тогда они свернут шею мне или кому-то из моих лучших друзей…

Компьютерный Терминал бесстрастно даст мне ответы на вопросы. Я знала имена главных томберов – Мэри Зиг, Пауль Зиг, Дэннис Корим. Благодаря ускоренным алгоритмам, разработанными нашими программистами, я получила свежие данные о заклятых врагах ТДВГ.

Мэри Зиг сидит в засекреченной тюрьме строгого режима «Альфа-13», арестована в декабре прошлого года группой ТДВГ быстрого реагирования города Авесома.

Пауль Зиг сидит в той же засекреченной тюрьме, арестованный тогда же.

Дэннис Корим…

Не сидит.

Дэннис Корим посажен в эту же тюрьму, вместе с Зигами. А когда наступил март, значилось, что он в розыске! Как Корим мог сбежать из особо охраняемой секретной тюрьмы, всего через три месяца? Наверняка ему помог тот, кто стоит над организацией «Томберы».

Я начала вспоминать расследование девятимесячной давности. Мы охотились за Крампом вместе с Грифоном. У Крампа были пособники, и они оказались связаны с Томберами. Главные томберы – Зиги и Корим – были уже на тот момент в тюрьме. Но у Могильщиков длинные щупальца, много связей. Мы поняли, что эти связи действуют на большом расстоянии. Несколько людей Крампа и его приспешников из мафии на похищали Пита. Он потом говорил, что у него брали кровь для ритуального жертвоприношения, вызвать демона. И ещё Пит говорил, что видел Корима. Мы тогда подумали, что у него могла быть галлюцинация. Его опрыскали чем-то, чтобы лишить дееспособности. Пит тоже потом так думал. Ни у кого из нас не укладывалось в голове, что Корим мог сбежать!

Выходит, наши коллеги продолжают искать Корима. Корим, возможно, затаился, а сейчас решил действовать. И устраивать эти сходки на кладбищах.

Эдди прав. Мне нужно взять это дело.

Ровно год назад он и меня похитил – чтобы принести к Химере и Профессору Зло. Они устроили надо мной пытки, подослали ко мне одного из своих маньяков, Крафта. Мне удалось его побить и скинуть на одну из их пыточных машин. Они загипнотизировали Пита и заставили его убивать меня. Ему удалось скинуть с себя в оковы гипнотической программы и обратить удар против Химеры. Потом там появился Майло, всё разрулил, томберов схватили. Но не надолго.

Успокоиться. Перевести дыхание. Нужно всё разложить по полочкам. Я подняла голову от компьютера и увидела в дверях Грифона.

Некоторое время мы смотрели друг на друга. Замерев. Словно в поединке, изучая друг друга. Я «напала» первой – к чему откладывать?

– Корим всё-таки бежал тогда, в марте. Ты что-нибудь про него знаешь, где он?

– Что ты можешь сказать о свойствах серной кислоты? – парировал он.

– Две молекулы водорода, одна молекула серы, четыре молекулы кислорода. Для человека токсична, несъедобна, пить нельзя, зато можно использовать в пытках, – отчеканила я. – Так что там с Коримом?

Его взгляд мог выдержать не каждый. Я это умела – потому что он позволял. Он слегка усмехнулся, решив отложить экзамен:

– Использовать в пытках. У кого ты учила химию? Впрочем, догадываюсь. Химия, та её часть, которая изучает смешение вещества, получение нового вещества с иными свойствами – нужна не для того, чтобы соорудить бомбу и взорвать школу.

– Карамба, минуточку! Не надо взрывать школу, её уже однажды пытались взорвать! Мне нужно доучиться там всего полугодие. Э… а для чего нужна часть химии, которая изучает смешение вещества? – до меня дошло, что Грифон на что-то подбивает меня, пытается заинтриговать. Стало любопытно.

– Ты как инертный газ. Стремишься заполнить собой всё пространство, вроде бы везде, но при этом нет. Она нужна, чтобы в мозгу выстроились связи, необходимые для постижения смешения энергий и тканей пространств.

– Пардон, – изрекла я. – Вот уж не знала! Какие энергии будем смешивать? Ой, погоди, ты так и не сказал про Корима!

– Корим меня мало интересует. Если он и сбежал – его поимка дело случая.

Грифон замолк. Я догадалась в правильном направлении и осторожно спросила, уняв весёлость, появившуюся от радости встречи:

– Ты искал Крампа. Нашёл?

– Нахождение Крампа – тоже дело случая. Я нашёл немало следов. Но подвалила работа: Крампа придётся отложить до лучших времён.

Грифон шагнул назад, в коридор, откуда пришёл, быстро осмотрелся. Потом шагнул в компьютерный Терминал и плотно прикрыл за собой дверь. Проговорил тихо:

– Чёрная Вода. Аманда, Мод и Скорпион против, чтобы об этом знал кто-либо, кроме нас четверых. Но я бы хотел, чтобы ты знала. Тебя нужно начинать готовить.

Я ничего не поняла:

– Чего?.. – наверное, я глупо вылупилась на Грифона. По лицу агента Кэпчука проскользнула смесь снисходительности и недовольства.

Он соизволил пояснить:

– Чёрная Вода объявила войну в открытой стадии. Твои оба любимых начальничка – Стимвитз и Беллок, а также твоя любимая учительница Дарксон против, чтобы кто-то ещё из наших принимал участие в этой войне. Считай, я тут с тобой сплетничаю как бабка, лузгающая семечки. Они трое и я – понимаем, что войну мы вчетвером не погасим. Скорпион подключил Шакалов и ещё кое-кого в подмогу. Война Чёрной Воды всегда начинается с войны за таланты – в буквальном смысле этого слова. Они будут искать новых, сильных адептов, из рядов Белой Стороны или неоперившихся, не определившихся. Они будут делать всё, чтобы переключить им мозги, выучить их под себя. Если мы опередим их – мы выиграем. Ты ведь не зря спросила про Корима. Если задумала куда-то влезать – действуй осторожно. Увидишь что-то не понятное, появятся вопросы – иди ко мне.

– Карамба, Грифон, ну ты и загрузил! Это что, новая форма экзамена по химии? – попыталась я пошутить. – Давай с самого начала. Чёрная Вода – это что?

– Русалки. Ты знаешь о русалках, не отнекивайся. Скорпион говорил тебе.

– Русалки… – пробормотала я, озадаченная. – Допустим, в августе мы с тобой одну из них ловили. То есть морскую богиню акул. Скорпион говорил, что она стояла за событиями, связанными с Всемирным Днём Контакта. Мафиозная группировка Игуана, фирма Внеземное Дело, Империя Кавандайка – это её подчинённые. Только я до сих пор не уразумею, что это за русалки, как они выглядят, как с ними бороться. Мне они представляются чем-то вроде демонов, но я понимаю, что они не демоны.

– О нет, они не демоны, – не спеша подтвердил Грифон. – Помощнее будут. Особенно Трёхглазая. Она – та, кто очень опасен.

– Трёхглазая. Кажется, я уже слышала о ней, – задумчиво проговорила я.

– Я бы всё отдал, чтобы ты только слышала, а видела по крайней мере только один раз, и то чтобы это был её труп. Итак, подведём итог. Я захожу – ты спрашиваешь меня про Корима. Естественно, не буду выдавать тебя начальству – выдашь себя сама, если захочешь. Не буду препятствовать твоему расследованию. Но при этом я не буду равнодушно наблюдать, если Трёхглазая решит с тобой познакомиться.

– Со мной? Если она такая могущественная богиня, какое ей дело до меня, обычной школьницы?!

– Не обычной, Сорвиголова. Говоришь, ты не понимаешь, что такое русалки. Чтобы понять и разобраться во всём, тебе нужна теоретическая база. О практике я пока молчу – это чисто твой выбор.

– Практика? Э… кстати, спасибо за комплимент по поводу моей необычности, – я попыталась кокетливо улыбнуться.

– Это не комплимент. Я не умею говорить комплименты. А практика – то, что я тебе сказал в самом начале. Управление совмещением энергий, тканей пространств и всё такое.

– Это случайно не магия?

– О магии говорить пока рано. Раз ты даже не понимаешь такого элементарного понятия, как русалки.

– Хорошо, – кивнула я. – Теоретическая база, говоришь. Это что-то тайное?

– Да, это что-то тайное. Что тебе Скорпион, может, когда-нибудь и расскажет – но только пока он решит, что тебе это знать можно, что твои мозги не расплавятся – твою душу уже восемь раз перепродадут на торгах. Я ни в чём не критикую Скорпиона. Он друг мне и он по-своему прав. А по-моему, прав я.

Грифон изобразил на лице что-то вроде мимолётной весьма самодовольной усмешки. Я подошла к нему и протянула руку:

– Я принимаю вызов. Хочу вступить с тобой в сделку. За последние три дня ты второй, кто говорит мне обиняками про то, что мне надо учиться. Учиться я люблю. Но при условии, что понимаю, зачем это нужно мне и что это будет не бесполезно.

– Догадываюсь, кто был первый, кто тебе это сказал. И знаю, что ты любишь учиться. Больше, чем кто-либо из вас, юнцов. Да, подтверждаю, что мы в доле. Всё, что ты узнаешь от меня – это только для твоей серной кислоты, Сорвиголова, – Грифон пожал мне руку.

У Рикардо есть способность заинтриговать и исчезнуть. Не зря он создатель вещества, делающего человека невидимым. Нет, он не растворился в воздухе. Он вышел, но сделал это настолько быстро, плавно, стремительно, что я почти не заметила. Потому что наш сговор открывал передо мной двери в очередные запретные встречи. Я от этого подвисла, прозевала его уход-исчезновение.

«Что ж, я научу тебя кое-чему запретному. Но ты должна для этого стать моей ваганткой. То есть ученицей», – говорил Роджер. Итог моего посещения Базы сегодня. Первое. Я удостоверилась, что Корим, опасный преступник, изобретатель психологического оружия, основатель секты Томберов, сбежал из тюрьмы и 9 месяцев бродит на свободе. Второе. Я стала ваганткой Грифона.

Внезапно я подумала, что хочу снова съездить в Адскую Кухню. И сказать Роджеру, что я согласна быть и его ваганткой. Роджер чудак, считает, что у меня есть магия. Но у меня её нет. Тогда пусть расскажет мне хотя бы теоретическую базу! В ближайшее время обязательно съезжу в Кухню! Роджер уже не казался мне «другим», «чужаком». Но в ближайшее время не получилось.

***

Коллинз сидел на сцене зала бара-клуба Скомато и лениво наигрывал на клавишах. Его глаза полуприкрыты. Он то ли медитировал, то ли думал, но не о мелодии – его руки, путешествующие по чёрному и белому полотну синтезатора, жили самостоятельной жизнью.

Мангуст насвистывал песню «Бесконечность» за столиком и потягивал пиво:

Точит острый свой зуб

На тебя кровный враг,

Твой зловещий суккуб,

Демон, дьявол, маньяк

Ты готов убивать

За добро и людей,

Сможешь чувства унять,

Вонзить нож меж бровей?..

Шрам слишком тихо сидел в сторонке, читал один из трактатов по магической химии и целительству. Они втроём ожидали их лидера, Нианию Дор. Она должна вот-вот прийти и привести новенькую.

Лунного Охотника не было – пропадал на охоте. Хи тоже в отъезде – отправили по основной, «человеческой» работе в командировку. Даже уборщик Вангелис не шуршал своей шваброй. Поэтому в зале сидели эти трое.

– За тебя встанет рок, выбор определён… – свистел Мангуст. И вскочил, принявшись возбуждённо ходить из угла в угол: – Нет, ну вообще! Чёрные обнаглели! Похитить Ключ, который предназначался нам!

– Мангуст, уймись. Перестань орать, – лениво сделал замечание Коллинз. – Никому Ключ не предназначался, и ты это знаешь. Конкурентная борьба. Он взят по нашему недосмотру, всё честно.

– Всё честно!? Ты очешуел что ли!? Ты сам покрылся чешуёй, превратился в русала, раз так покрываешь их! – взвился Мангуст.

– Я смотрю на ситуацию сверху. Абстрагируясь.

– Сверху он смотрит! Абстрагировался он! Это называется пофигизм! Дезертирство! – Мангуст обличительно ткнул в сторону Коллинза пальцем и надулся.

– Ребята, успокойтесь. Каждый прав по своему, – Шрам примирительно захлопнул книгу, из неё тут же во все стороны полетела древняя пыль. – Да, прав Коллинз. Мы профукали этого Дункалса. Парню двадцать пять лет было, а мы, едва его тюкнули, начали локти кусать по поводу того, что он был рыцарем Охотничьего ордена. Ни он не знал, ни мы не знали. Во многом тут и моя ответственность – как знающего, и ответственность всех уцелевших рыцарей, в том числе Пантеры, и ответственность Скорпиона. А то, что украден Ключ и украден русалками – ответственность Воздушников! Охотников Воздуха мало. А те, что есть – нейтральщики, гордые слишком. Не хотят переходить в Белизну. Но прав и Мангуст: то, что Ключ сейчас находится у Чёрных – недопустимо.

Коллинз поддержал Шрама:

– Что до твоей ответственности, а также до ответственности Пантеры, Скорпиона и иже с ними – тут воля Рока всё решает. Никто не знал. Сегодня у нас прокол – завтра у Чёрных. Говорю же – конкурентная борьба. В следующий раз будем умнее. Да, свою ответственность мы понесём. Но без самоуничижения и без обвинения друг друга. Чёрный Орден только и ждёт, когда мы им уподобимся и грызться между собой начнём, как щенки-вервольфы.

– В следующий раз, – передразнил Мангуст. – Следующего раза может и не представиться. Они, вон, как вдарили! По Ключу, сразу так, нехило!

– Мангуст, с каких это пор ты стал пессимистом? – насмешливо поинтересовался Коллинз.

– С тех пор, как ты стал оптимистом. Я должен тебя балансировать, как-никак, – парировал Мангуст.

Тут же в зал стремительной походкой вошла Ниания. Первым делом учинила разнос Мангусту:

– Опять пиво?! А ну убирай, живо! Я не хочу, чтобы неофитка уверилась, что мы тут все пьянь подзаборная. Я ведь чуяла, что тут будет либо алкоголь, либо Дрэгон. Специально спустилась проверить.

– Ты разве не с ней? – удивился Шрам. Мангуст поспешно опрокинул в себя пиво, побежал относить кружку под барную стойку.

– Я оставила её наверху. Если бы тут был Дрэгон, я бы его выперла. Он ведь тоже может нагрянуть с минуты на минуту, я предупредила Боба и Тага, чтоб уболтали его. Всё, вроде чисто здесь, пойду за ней.

Ниания ушла. Мангуст присвистнул:

– Обалдеть, столько церемоний ради этой девушки! Кто она?

– Скорпион разве тебя не просвещал? – спросил Шрам. – Это неогермитка, мы должны натаскать её по нашей методике.

– Я слышал, что неогермитка! Но почему алкоголь нельзя держать на столе, даже пиво? У неё что, аллергия? И раз с Поставщиком ей нельзя пересекаться – значит, на вампиров тоже аллергия?

– Дело не в аллергии, Мангуст, – улыбаясь, пояснил Шрам как неразумному ребёнку. – Эта девушка культурная, и от нас ждёт того же самого.

Открылась дверь, теперь вошла Ниания вместе с девушкой. Их пара представляла собой разительный контраст. Ниания, стройная, высокая молодая женщина, с ярким макияжем, больше напоминающим боевую раскраску, вся в чёрном, в коже, в металле – браслеты, шипы, чёрная бондана на голове, длинные чёрные прямые волосы. Рядом с ней – ангельское создание, худенькая и хрупкая дева, примерно на полголовы ниже Ниании. Натуральная блондинка, волосы нежными локонами обрамляют лицо – одухотворённое, с громадными голубыми глазами. Одета в белую блузку, длинную целомудренную юбку классического покроя, из украшений – лишь изящный кулон с камушком под цвет глаз. Ниания рядом с ней выглядела сущим демоном, порождением и воплощением Черноты. Именно невольно – сама Ниания одна из самых рьяных воительниц против Чёрного Ордена!

И этот контраст подчёркивал Белизну, нежность пришедшей девушки. Девушка волновалась, оказавшись в окружении колоритных ребят. Мангуст принялся галантно представляться, протягивать руку, Шрам и Коллинз тоже представились. Девушка назвала своё имя:

– Очень приятно. Меня зовут Айрэнн Бенинг. Можно просто Айрэнн.

– Нам тоже чертовски приятно! Упс, я хотел сказать – чрезвычайно приятно! – Мангуст поправился под строгим зырканьем Ниании.

Их отношения напоминают отношения старшей вечно одёргивающей сестры и младшего шкодившего братишки. Но таков сценарий их «игры». Ниания и Мангуст – такие друзья, что глотку друг за друга перегрызут с гораздо большей вероятностью, чем друг другу.

– Я надеюсь, наш союз будет долгим. Я, правда, так рада, что нас… соединили, – Айрэнн попыталась сказать речь, но продолжала волноваться. Она то смотрела в глаза ребятам, то пугливо отводила взгляд. – Конечно, хотелось бы, чтобы это единение было не при таких обстоятельствах, как сейчас. Я готова сделать всё, чтобы помочь общему делу. Но знаю очень мало. Я поняла, что нам угрожают силы, превосходящие все армии мира. Не могли бы вы… просветить меня поподробнее? Видите ли, я… кое-что могу, почти два года практикуюсь, и благодаря моим друзьям-неогермитам овладела заклинаниями. В основном это магия природы и земли. Но сейчас ситуация такова, что любой вклад, даже самый малейший, будет полезен. А я бы не хотела, чтобы мой вклад был малейшим, я хочу больше.

Айрэнн эта речь далась не просто в силу природной стеснительности и новизны обстановки. Она вымученно посмотрела на ребят. Трое парней явно заворожены этой девушкой – настолько она походит на ангела, спустившегося с неба. Мангуст, Шрам и Коллинз долго ничего не говорили, лишь смотрели на Айрэнн, готовые внимать её голосу бесконечно. Спасла неловкое положение Ниания. Ласково положив ладонь поверх робко сжатых кулачков неогермитки, рокерша тихо произнесла:

– Да, наш союз будет долгим. Мы все друзья, мы все Белое Братство. Даже те, кто считают себя тёмными. Мы научим тебя тому, что знаем, и научимся сами у тебя. Отныне Скомато – твой дом, мы все – твои братья и сёстры. Давайте же ознаменуем наш союз угощением. Мангуст, разыщи, пожалуйста, Мака или хотя бы Вангелиса, пусть организуют чаепитие! Коллинз, почему так тихо в зале, где музыка?

– Я репетировал, музыку выключил, мешала. Я готов сыграть свою музыку, лично для тебя, Айрэнн, в честь знакомства, – Коллинз улыбнулся одной из своих самых загадочных и обаятельных улыбок.

Айрэнн лишь робко опустила глаза, большая часть её белых волос упала вниз, закрыв лицо. Ниания проговорила с юмором:

– Коллинз у нас музыкант знатный. Когда он предлагает кому-то сыграть или спеть – это значит, этот кто-то ему очень понравился. А завоевать его расположение ух как непросто!

– Ниания шутит! Я предельно открытый и компанейский, я вообще рубаха-парень! – усмехнулся Коллинз.

– Понеслось, – добродушно проворчал Шрам. И обратился к Айрэнн: – О наших делах, военном совете, обсуждении мы ещё поговорим. Мы бы не хотели, чтобы первая встреча с нами превращалась в бюрократию. Поэтому да, Ниания права, отдыхай, расслабляйся. Считай – это тоже часть процесса обучения!

То ли Шрам нашёл нужные слова, то ли Айрэнн потихонечку адаптировалась к новым лицам, но она расслабилась немного. Мангуст разыскал бармена Мака в закромах Скомато и велел ему уважить гостью – иначе от грозной мадам Ниании не поздоровится! Мак весело полетел исполнять служебный барменский долг, а Мангуст чуть задержался в коридоре. Вернее, задержали его! Прямо из стены выскочил Поставщик. Он же Дрэгон. И он же никто иной как Роджер Уильсон.

– Что, не ждали? – хохотнул он. – Тысяча чертей, решил я швырнуться по вашим этим катакомбам. Крысы у вас хоть куда! Но кошки будут вкуснее. Здорово, Мангуст, разрази тебя гром!

Мангуст на мгновение оторопел, но быстро успокоился. Поставщик решил шмыгнуть в Скомато с чёрного хода – через старые и местами заброшенные подземелья, да ещё и с Теневой Стороны. Этим объяснялось то, что он вышел прямо из стены.

– Ух, напугал! Здорово, здорово.

– Напугал?! Тебя!? Мельчаешь, брат! Я-то думал, тебя на мякине не проведёшь!

– Ты слишком скромный, называя себя мякиной. Ты тот ещё крепкий орешек, Дрэгон, – широко улыбнулся Мангуст.

– Оставь эту лесть! Я всего лишь обычный вампир, я всем об этом говорю, напропалую, на каждом углу, да! Всем своим – я имею в виду. Ну да ладно, отставим сантименты. У нас война, малыш. Думаю, ты в курсе, – Дрэгон, снабжавший Скомато ромом и свежими сплетнями, стал серьёзнее тучи.

Он взял Мангуста за плечи и заглянул в глаза:

– Скорпион у вас был?

– Был, – кивнул Мангуст и вздохнул. – И тоже мы с ним поговорили о войне.

– И у меня он был. Велел мне следить за могильщиками. Он уверен, что Трёхглазка им что-то задала вытворить непотребное. Держим ухо востро.

– Держим-то держим, только поздняк метаться. Ключ Инферно проворонили.

Поставщик помрачнел ещё больше:

– Значит, всё-таки Ключ. Скорпион узнал, значит, да.

– Мы узнали, совместно. Он, Шрам и Коллинз провели магический акт. А потом Скорпион послал к нам девушку, неогермитку. Чтобы мы за ней присматривали, как телохранители, – зашептал Мангуст особенно тихо. – Она вон у нас там сейчас сидит, наши ей зубы заговаривают. Милая девушка, тихая только. Скорпион считает, что Трёхглазая нанесёт первые удары по вагантам. Вот у тебя есть ваганты, Дрэгон?

– Есть одна, – уверенно ответил он. – Милая девушка, только ни черта не тихая. Такая Трёхглазку в бараний рог закатает, едва я возьмусь за её подготовку, – Дрэгон воинственно потряс кулаком. И снова вздохнул, повторяя: – Значит, Ключ. Дежа-вю. Вспоминаю шестьдесят шестой, пресловутый, чтоб ему акула в глотку…

– Тысяча девятьсот шестьдесят шестой? – спросил Мангуст.

– Куда загнул? Тысяча шестьсот шестьдесят шестой! – прошипел Поставщик, лицо его перекосилось от злобы. Было это умелой актёрской игрой или на самом деле больным воспоминанием – Мангуст так и не понял. Чёрт поймёт, вампиров этих. – Знаешь, как всё пойдёт, Мангуст? Только между нами, усёк? Скажу тебе, потому что ты вагант Скорпиона, а Скорпиона я уважаю. Сначала один Ключ. Потом на очереди второй. И третий. А потом Трёхглазка такое учудит – что мама и не снилось! Готовьтесь к Армагеддону местного масштаба.

– То, что ты говоришь, Дрэгон – капитан Очевидность, – вздохнул Мангуст. – Нет, я не сетую, что спокуха закончилась. Спокуха для нас всегда непруха, нам самый кайф от прорухи! Я боюсь. Не за себя – за друзей. За тех, к кому привязался. За тех, кого успел узнать, полюбить. Вот поганая эта война. Зачем их только придумывают?! Войны людей бессмысленны. Войны не-людей – по мне так ещё бессмысленнее.

– Нет, малыш, нет, – Дрэгон отеческим жестом приобнял взгрустнувшего Мангуста за плечи. – Видишь ли, войны не-людей нужны для того, чтобы люди продолжали не просто выживать – а жить. Продолжали дела. Продолжался круговорот душ, эволюция душ. А привязанности – их быть не должно, вообще, никак и никаких. Никакой любви, никакой семьи. У людей поговорка – один в поле не воин, лучше уж гуртом. У нас всё с точностью наоборот – один в поле воин, каждый умирает в одиночку. Когда война – да, мы объединяемся для масштабности, но любая привязанность, любой намёк на созависимость – и мы погибли. Только бесстрастность, только самоконтроль.

– Я понимаю это, – ответил Мангуст. – И всё равно, страх никуда не уходит. Ты ведь тоже боишься, Дрэгон, признайся.

– У каждого свои страхи. Ты вот боишься, что твои друзья – Чёрная Леди, З, Шрам – падут в бою. А я боюсь другого. Не буду тебе говорить, чего. Выстоим. Прорвёмся. И не через такие абордажи проходили. Желаю тебе Бесконечности и Тьмы, брат. Тьма укроет, Бесконечность даст мудрость.

Поставщик помолчал немного и потом тихо прошипел:

– Раз Чёрная Леди и остальные ребята заняты тихой милой девушкой – мешать не буду. Передай им, что я приходил, и что могильщиков я взял на себя. Ежели что – чтоб я вам не мешал на городских кладбищах, а вы – мне. Бывай, брат. Скорпиону привет, как увидишь.

Мангуст моргнул, а когда открыл глаза, Поставщика рядом уже не было.

– Эй, Мангуст, где ты там застрял? Приходи пить чай, Айрэнн с тобой хочет познакомиться поближе! – услышал он весёлый зов Ниании.

Мангуст с теплом улыбнулся. Чай, посиделки с друзьями. Покой, идиллия. Редко такое бывает, потому что спокуха – это непруха. Когда воин не воюет – он мёртв. Но чай, посиделки с друзьями – так прекрасно. За такие редкие мгновения этой непрухи не грех иногда и душу заложить. Он быстро побежал обратно в зал.

Зелёные черви не любят сморчков

Мы с Эдди мигом нашли друг в друге деловых партнёров. У меня не было неловкости, когда я ему позвонила после посещения Базы, никаких мыслей – «ой, да что он про меня подумает?». У Эдди тоже не было неловкости. Напротив, он сразу стал меня зазывать в гости, заверил, что в этот вечер – сегодня – он свободен.

Эдди живёт в другом конце города – в тех краях, где и Джейн, на соседней с ней улице Гордости. Там неподалёку есть кладбище, где мы с Питом два года назад, в самом начале карьеры, имели миссию, выслеживали одного гипнотизёра.

Приехала к Эдди уже довольно поздним вечером. Он мне сразу предложил чаю. Я не отказалась.

– Я, вообще-то, люблю какао. Но за компанию выпью чаю. Или, может быть, тебя угостить какао?

– Если ты любишь какао, я тоже за компанию выпью с тобой какао. Мне без разницы, я люблю пить всякое, – улыбнулась я гостеприимному хозяину.

– Что, прям всякое? И серную кислоту тоже? – хихикнул Эдди.

Ох уж эта мне серная кислота! Уже второй раз за день про неё слышу. Ох уж это мне какао! Я люблю какао. А ещё его любит Скорпион. Мой начальник Майло Стимвитз. На Базе я его сегодня так и не видела.

Кухня у семейства Симони маленькая, но уютная. Чувствуется любовная женская рука опытной хозяйки. Должно быть, мама Эдварда замечательная женщина. Что, в сущности, я знаю об Эдди? От Джейн я знаю одно: он классный, он «нашей породы», «в доску свой», ему можно доверять. От самого Эдди я знаю, что у него дед увлекается охотой и сам Эдди не прочь обзавестись огнестрельным оружием.

Мы поднесли кружки к ртам одновременно. Эдди пришла мысль чокнуться:

– За совместную удачную миссию! – усмехнулся он.

Мы чокнулись. Я избрала деловой тон:

– Знаю, куда вляпалась твоя соседка, и сейчас расскажу. А ты потом расскажешь про соседку.

– Мне импонирует такой подход, – одобрительно кивнул Эдвард. – Так что, это секта? Это ты вычитала в книжках или на форумах? Я так понял, у них вот этот знак, по которому они узнают друг друга – что-то вроде метки членов тайных обществ.

– Это и секта, и субкультура в одном лице. К сожалению, я не вычитала в книжках. Мне пришлось иметь с ними дело год назад. Они тогда чуть не захапали Пита. По этой причине я настаиваю, чтобы ни Пит, ни Джейн не знали, что мы с тобой занимаемся этим делом.

– Питера?! Не может быть! Он совсем не производит впечатление зомбанутого!

– Мы с Джейн и ещё с парой друзей его вытащили. Поэтому и не производит.

– Ну вы даёте! И давно вы этим занимаетесь? Борьбой с сектами?

– Эдди, дай мне, пожалуйста, договорить, – попросила я. – Это дело деликатное. Я должна решить, что нужно сказать, а что нет – не потому что не доверяю тебе – тебе я как раз очень доверяю – а чтобы тебя не запутать.

– Понял, извини. Спасибо за доверие, я ценю это, – Эдди протянул мне руку, я пожала её.

– Не стоит. Итак, наши враги называют себя томберами. Это общество людей, помешанных на смерти, мертвецах, кладбищах. Заправляет этой шайкой-лейкой организация «Могильщики». Они занимаются гипнозом, психологическим оружием, технологиями, воздействующими на мозг. Они привлекают изучение магии, потусторонних сущностей, чтобы получить ещё большую власть и влияние на людей, на своих жертв.

Затем я рассказала Эдварду о томберах и Могильщиках всё, что знала и видела сама – не понаслышке.

Томберы, они же Могильщики занимаются распространением аномальных явлений, призывом их себе на службу и самовольным вмешательством в жизнь людей.

После того, как трое их главарей – цыганка-мошенница Мэри Зиг, её брат гениальный физик Пауль Зиг и сумасшедший маньяк-учёный Дэннис Корим объединились, они основали секту томберов. В секту вступают подростки и молодые люди.

Основная идеология: есть особая раса – мертвецы. Те, кто отказался от мира живых людей, кто прошёл через мистические обряды. Мертвецам якобы доступны тайные знания и сверх способности, например, быть неуязвимыми, по-другому ощущать мир. На самом деле эти «сверх способности» достигаются психической обработкой, переходом в трансовые, изменённые состояния сознания. И есть живые – враги мертвецов. Основная цель мертвецов-томберов – выискивать себе подобных среди живых, убеждать их, что они – их братья, привлекать на свою сторону. Используют гипноз, убеждения, мистику, оккультизм. Любят песни про мертвецов. Похожи на готов, а точнее, на помесь готов и сатанистов.

Цель – когда мертвецов будет достаточно, они составят армию мёртвых, к ним явится их Избранный Предводитель, Главный Мертвяк. И поведёт их в бой уничтожать всех живых.

Особо продвинутых, преданных мертвецов-томберов Масочник, Химера и Профессор Зло раньше отслеживали и переводили в главное подразделение Томберов – в саму организацию «Могильщики». То есть секта – это кузница кадров.

Одно из подразделений этой организации носило название Школа Зомби Химеры. Это был большой воспитательный полигон. Ранее он находился в катакомбах заброшенного кафельного завода в ближайшем пригороде Укосмо.

Их стихия огонь, обряды связаны с огнём, со сжиганием. Знак – Луна во мраке. Многие делают себе такую тату. Их слоган Смерть есть Начало. А также внушение: Ты мёртв – ты свободен.

Чтобы стать томбером, следует пройти обряд на кладбище – пройти через символическую смерть и огонь, а ещё набить тату. Многие томберы, кто высокой касты или претендуют на более высокий уровень иерархии, должны пройти через убийство. То есть убить живого, жертву на алтаре.

Их сборища часто происходят на кладбищах. Они обожают всё, что связано с кладбищами, смертью, мертвецами, могилами, склепами, могильными памятниками.

Безусловно, идеология и таинственность этой секты привлекает подростков – не таких как все. Их в этой секте принимают, почитают за своих. Подросток отказывается от реальности, уходит в секту и начинает уже жить в особых местах, где собираются Томберы. Он ведёт двойную жизнь, при этом внешне не меняется – его родители поздно что-либо замечают, а кто-то и вовсе не бьёт тревогу, списывая всё на подростковый период.

Стадии и ранги (по нарастающей иерархии):

Неофит – самая начальная ступень, посвящённый.

Зомби-ученик – тот, кто зачислен в Школу Зомби недавно и проходит Семь Кругов Посвящений.

Зомби-солдат (робот-убийца, машина-убийца) – специально обученный воин. Их обучают не чувствовать боль и не чувствовать ничего другого – ни сожаления, ни упрёков совести.

Вербовщик – более продвинутый томбер, которого обучают не только убивать, но и навыкам гипноза, обработки.

Главный Жрец-Зомби – наиболее приближённый к Мастерам томбер, фаворит. Владеет большими полномочиями, властью, имеет высокий уровень знаний о гипнозе, о технологиях. Вправе их применять по своему усмотрению. Пользуется наибольшей свободой воли, но при этом почитает Мастеров своими отцами и матерями.

Мастера (их трое) – Химера Фобос, Профессор Зло, Масочник.

Главный Мертвяк – личность Х. Тот, кто курирует и крышует Могильщиков.

Неофитов ещё не приводят в святая святых, то есть в логова томберов. Они ограничиваются только базовыми удовольствиями вроде обрядов на кладбище. Чтобы стать зомби-учеником в Школе Зомби, нужно, чтобы неофит убил кого-то или совершил иное достижение, по усмотрению Мастера или Главного Жреца-Зомби. Иногда неофит становится жертвой для другого неофита, чтобы дать ему входной билет в Школу Зомби. Иногда Главный Жрец-Зомби может принести неофита в жертву на глазах у других неофитов для подтверждения власти и авторитета Главного Мертвяка. Неофит считается полностью обработанным, когда считает высшим счастьем и блаженство умереть от рук Главного Жреца-Зомби на глазах сотоварищей, и предстать перед Главным Мертвяком уже посмертно.

Также неофиту необходимо пройти через символическую смерть: порвать все связи с миром живых, отречься от всего дорогого, от людей, увлечений. Неофит обязательно должен взять имя мертвеца.

В моде культа Томберов придумывать себе истории и легенды о том, как они умерли. Взяв имя умершего человека, часто вычитанное на могильном камне, томберы стараются узнать, догадаться или придумать, как тот человек умер. Они почитают могилы этих умерших. Иногда пытаются вызвать их духов. Всё это происходит во время обрядов на кладбищах.

Томберов вычислить сложно: продвинутые и те, кто занимаются вербовкой, похожи на обычных людей или одиночек с редкими увлечениями – оккультизм, спиритизм. В миру Томберы могут одеваться обычно, у них нет дресс-кода или отличительных признаков. То есть они не обязательно ходят выряженные как готы. Этим они и опасны, что шифруются. Общаться они тоже могут вполне обычно, на обычные темы.

Томберы обожают мрачную музыку. Чем мрачнее – тем лучше. Многие томберы творческие люди, пишут стихи, песни, исполняют их в своём кругу. Есть также несколько чисто томберских музыкальных групп, негласно признанных таковым. Одна из таких групп – Шалый Вопль.

Вербовщиками чаще становятся красивые утончённые девушки – соблазнительницы, суккубки. А Роботами или зомби-солдатами – юноши крепкой комплекции. Иногда бывает наоборот. Обычно вербовка происходит с противоположным полом.

В ход идут программы самовнушения, генная инженерия, радиоволны, механизмы. Это разрабатывал Профессор Зло. Солдатам – живым мертвецам вводятся препараты, из-за чего они становятся не чувствительными к боли, не способными на переживание. Машины убийства. Их называют роботами.

– Сейчас ситуация такова. Ровно год назад, тоже в конце декабря, их главную троицу поймали и посадили в тюрьму строгого режима. Но в марте один из них сбежал. Это Дэннис Корим, Масочник. Он ещё скрывается под именем Виктора Шнайдера – человека, которого он убил. Я предполагаю, что сейчас он замышляет вернуться на прежние рельсы. Теперь я готова послушать про твою соседку, эту Мрию.

Эдвард меня не перебивал. Слушал внимательно, вникал в каждое слово. На его лице отражалась колоссальная умственная работа. Несколько раз в процессе своего рассказа я украдкой приглядывалась к нему, пыталась заметить недоверие, удивление, возмущение. Ведь в глазах обывателя я несу ахинею; обстоятельства дела о томберах больше похожи на сюжет комикса. Но Эдвард напоминал разведчика, получающего подробную вводную к секретному заданию от начальства.

Когда я закончила, он произнёс:

– Я так и думал. Что оружие мне понадобится. Что Мрия попала в дурную компанию. Расскажу про неё, что знаю. Её полное имя Мрия Дункалс. У неё есть папа и мама, она единственный ребёнок в семье. Да, вот ещё что. Несколько дней назад у неё погиб дядя, младший брат её отца. Дядя живёт… то есть жил тоже здесь недалеко, в другом доме, один живёт, поскольку не женат. Вот что меня смутило, у неё умер дядя – а она и пошла на кладбище, на эти дьявольские обряды, вся накрашенная как готка, хотя раньше за ней такое не водилось.

Мрия стеснительная, тихая. Да, пожалуй, её можно назвать «не такая как все», как ты говоришь, она идеальная мишень для этой секты. Мои и её родители… ух, наверное, ты сейчас смеяться будешь, это так глупо. Они нас сватают. Хотят, чтоб мы встречались типа. Оно понятно, мне шестнадцать, ей пятнадцать, скоро мы станем совершеннолетними, и лучше пусть мы поженимся как знакомые люди. Так родителям будет это спокойнее, чем Мрия себе выберет не понятно какого жениха, а я непонятно какую невесту. Мрия – она… не то что бы мне нравится, нет, я ещё даже не задумывался о девушках. Но после этих всех разговоров родителей чувствую за Мрию ответственность. Потребность её защищать, ведь она очень робкая. Вот почему меня обеспокоило, что она куда-то ходит по ночам. Вот почему я пошёл за ней следить. Клот, у меня сейчас такое чутьё, что тебя будто боги послали! – воскликнул Эдвард и ударил ладонью по столу, взглянул на меня восторженно, как искатель приключений – на дракона.

– Да что ты?! – улыбнулась я в ответ.

– Видишь, я неотвязно думаю о Мрие, что она молчаливо позволяет затянуть себя в болото. И что раз я решил вмешаться, мне нужны помощники. И тут – ты! Как хорошо, что я тебя знаю, Джейн столько о тебе рассказывала. Причём ни разу не сплетничала, ни разу не гадости! Сразу видно и понятно, что вы лучшие подруги!

– Ты оскорбляешь Джейн и меня, думая, что Джейн вообще про кого-то способна рассказывать гадости! Я вызываю тебя на ещё одну снежковую дуэль! – пошутила я.

– Ой, я сдаюсь! – Эдвард поднял руки вверх. – Признаю свою ошибку. Но сама посуди, девочки ведь сплетничают, всегда нет-нет – да завидки у них, обидки. Я хорошо общаюсь с девчонками. Не потому что я бабник, пока ещё ни разу ни-ни, хотя мои одноклассники… Ух, всё, – Эдвард изобразил фэйспалм, совсем «заскромничал», правда, больше театрально, чем по-настоящему.

Я уже не удержалась от добродушного смеха и поддержала новоприобретённого боевого товарища:

– Я тебя поняла, продолжай. За Джейн я тебя простила, так уж и быть, не буду хоронить тебя в снежном сугробе собственного производства.

– Ох, ах, ты спасла меня, Клот! Я веду к тому, что в мире нет случайностей. Я увидел, что Мрия в беде, и кое-что задумал. Авантюрное, безумное.

– Я поняла тебя. Ты пошёл покупать оружие, потому что задумал напасть на тех, кто может причинить Мрии вред, – договорила я.

– Именно, – закивал Эдвард. – У меня ведь прям руки чешутся пойти и кого-нибудь подстрелить. Сектанта какого-нибудь. Тогда в парке я сам не знаю, зачем я тебе начал это говорить. Ты случайно не вампир? Говорят, вампиры умеют и мысли читать, и заставлять сказать всю подноготную, самое сокровенное. А ещё демоны так умеют…

Я прищурила один глаз и хитро улыбнулась:

– Что ты знаешь о вампирах?

– Я много читал, много смотрел фильмов. И ужастики все пересмотрел про вампиров, и документальные смотрел – передачи всякие. Вот бы подружиться хотя бы с одним вампиром! Они, должно быть, забавные типы!

– О да. Очень забавные, – мечтательно проговорила я.

– Ты тоже в них веришь? Что все вот эти фильмы – не врут? Что есть доля истины во всех мифах, сказаниях? – полюбопытствовал Эдди.

– Верю? Ха! Да я вот знаю парочку. Как-нибудь тебя познакомлю.

– Ух, ну ты даёшь! Секту разгромила в одиночку, с вампирами дружишь! Можно, я в тебя влюблюсь? – Эдди шутил, это понятно по его весёлым хитрым глазам.

– Влюбляйся на здоровье, мне будет только приятно, – «позволила» я.

– Уже влюбился! – рассмеялся Эдди. И, пошутив, сделался вновь серьёзным, деловым. – Я не буду тебя спрашивать, кто ты, на кого работаешь, сразу видно, что ты не совсем простая. Мы будем сотрудничать только в рамках этого дела. Как только Мрия будет в безопасности – разойдёмся, если захочешь. Ты можешь отказаться, я пойму. Хочу сегодня осмотреть то место, где они проводили обряд. Понимаю, что прошло много времени. Они могли все следы стереть. Но лучше поздно, чем никогда. Я хочу посмотреть, чья эта могила, где они собирались.

– Я с тобой! – с готовностью вскочила я.

Эдвард удивился:

– Не сейчас. Мне нужно переодеться, в общем, да и надо бы полуночи дождаться. Сейчас кладбище ещё открыто, то есть там могут быть посетители.

– Хорошо, я дождусь с тобой полуночи, – спокойно села я. И пояснила: – Если ты, конечно, не против.

– Конечно, я не против! – Эдвард не просто обрадовался – испустил вздох облегчения. – Спасибо, что так прониклась. Я ведь никто, и Мрия никто.

– Ты не никто, Эдди. Ты любимый одноклассник и друг моей лучшей подруги Джейн. Джейн про тебя тоже много рассказывала, – широко улыбнулась я.

– Вот это да! Джейн тоже наш брат-рыцарь! Скажу тебе по секрету, мне кажется, она ведьма. В хорошем смысле этого слова! Когда я перевёлся в её школу, она ко мне первая подсела. Я вообще самодостаточный, в смысле, не робкого десятка, а Джейн решила меня защищать от задир, вроде её братца! Я так ржал! Мы с Уолли несколько раз дрались, причём не всерьёз, а так, бодались, и я всегда побеждал!

– Кстати, а зачем ты перевёлся в школу Джейн? Тебя выгнали за непослушание? За драки?

– Не-е, к сожалению, – хохотнул Эдвард. – Хотя, мне бы прибавило гордости прослыть хулиганом, тут мне ещё учиться! Школа, где я учился, невезучая в плане преподавателей. Там текучка, маленькая зарплата. Преподаватели ещё большие лодыри, чем ученики, прогуливают уроки. Я был там отличником. А сейчас в школе, где учится Джейн, я троечник – мой нормальный уровень. Моя бывшая школа ничем не лучше школы на улице Мандаринов.

– А что за школа на улице Мандаринов?

– Она заброшенная, вот уже тридцать лет. Говорят, там был несчастный случай, то ли пожар, то ли кто-то из окна выпал, но с тех пор так и стоит, с заколоченными окнами. Это буквально через две улицы.

После такого импровизированного военно-делового совета Эдвард провёл меня в свою комнату. Я прекрасно знаю принцип «покажи мне свою комнату, и я скажу, кто ты».

Поэтому я окинула его личное жилое пространство профессиональным взглядом. Как учил Скорпион. Он преподавал отдельную серию уроков, как определять характер, склонности и жизненные мотивы человека по тому, как тот обустраивает жилище.

Комната Эдварда не большая. Первое, что бросалось в глаза – рабочее место. Стол, окружающие полки и всё, что на столе. Очень много книг. Они лежали повсюду – на полу, на полках, на столе, на кровати – книгам не хватало места. Кроме книг и компьютера на столе размещались занятные предметы и приборы: лупы, весы, перочинные ножики, баночки, пиротехника, гвозди, гильзы, дротики. Над столом висела пробковая доска, а на одной из стенок шкафа – меловая доска. Доска утыкана кнопками с бумажками, записками, распечатками. На меловой доске указаны не понятные символы и обозначения. Один из ящиков стола приоткрыт, оттуда буквально вываливались блокноты, все исписанные, затёртые, в закладках.

На стенах вместо молодёжных постеров музыкантов и футболистов висели: карты города и окрестностей; схема анатомии, скелета и мышц человеческого тела; периодическая таблица химических элементов; физические формулы; схема солнечной системы с названиями планет и крупных астероидов; календарь с подробным указанием лунных циклов. Между книгами стояли занятные статуэтки и кое-где висели амулеты и обереги. На дверном косяке начертаны-выскоблены ножиком руны и оккультные символы.

Комната фрика или сектанта. Или маньяка, одержимого мальчика с отклонениями. Так могло показаться обывателю. Но не мне. Мне эта комната напомнила наш кабинет Шестёрки на Базе.

Я подошла к пробковой доске. Не удивилась, обнаружив вырезки из газет про аномальные явления. Больше всего про демонов, бесов, сведения очевидцев о том, что в кого-то вселился демон. На одном пожелтевшем листочке перечислены имена самых «популярных» демонов вроде Астарота, Вельзевула, Баала. Когда я увидела имя демона Вине, вздрогнула. В августе мы с Грифоном и Питом буквально ловили этого демона.

Я подумала о том, что Эдди бы идеально прижился в ТДВГ. Если бы сложилось так, что в раннем детстве Эдди подружился бы с Джейн и потом они бы подружились с Питом – их бы троих и завербовали. А на меня бы вообще никто внимания не обратил.

Эдди вернулся. С хитрой, загадочной улыбкой шагнул в комнату. Я рассматривала как раз в этот момент его доску. У Эдварда не было ни капли смущения, ни попытки оправдаться:

– Демоны существуют. Иначе такая уйма людей бы о них не писала. Я знаю, что они ходят между нами, вселяются в людей. Эти феномены исследовали учёные. Про вампиров я пытаюсь найти доказательства, тоже думаю, что вампиры существуют. Но демоны – точно.

– Ты видел хотя бы одного? – посмотрела я на Эдди прямо в глаза.

– Нет. Но хотел бы. И хотел бы, чтобы в этот момент у меня было ружьё. Заряженное не патроном, а каким-нибудь средством от демонов. Не святой водой уж точно – святая вода, как мне кажется, для сильного демона ерунда.

– Да, демоны существуют, – кивнула я, снова переводя взгляд на список демонов на пробковой доске.

– Ты не смотришь на меня как на сумасшедшего. И Джейн тоже не смотрит. Я не водил в эту комнату больше никого. Я не прогадал с Джейн и с тобой.

– Я не смотрю на тебя как на сумасшедшего, потому что кое-кого из этого списка демонов я знаю лично, – призналась я.

Мы с Эдди обменялись многозначительными, красноречивыми, почти заговорщическими взглядами.

– Будем уважать секреты друг друга, – произнёс Симони.

– Если не секрет, как объясняешь предкам эти свои «хобби»?

– Мои предки мировые вообще-то. У мамы четыре высших образования по гуманитарным наукам, среди них культурология, мифология народов, аналитическая и трансперсональная психология. Она преподаёт и ведёт консультации клиентов у себя в офисе, используя карты Таро. Папа занимается бизнесом, ему не важно, чем я увлекаюсь – главное, чтоб хорошо учился и умел общаться с людьми. Он обучает меня техникам переговоров. Папа настаивает, чтобы я всё знал, был подкован в любых областях, поскольку широкий кругозор и умение всем интересоваться – залог успеха в любом бизнесе.

– Ты говоришь, в школе ты троечник. Но с таким багажом книг ты уже давно должен заочно заканчивать второе высшее, вундеркинд!

– Я троечник, потому что во-первых я ленив, во-вторых, учителя иногда не понимают меня. У меня может так быть, чтобы параллельные прямые пересекались, а по правилам средне-школьной геометрии такого быть не может. На уроках истории я часто путаю даты и называю не те, что в учебнике, а те, что по другому летосчислению альтернативной истории. Сами школьные знания ни о чём. Общаясь с людьми и особенно с девчонками, я получаю больше. Девчонки вообще кладезь мудрости!

– Ты говоришь, что ты не бабник, но ты казанова и дон жуан в кубе точно! – хохотнула я.

– Ух, вот чёрт, я спалился! – засмеялся Эдвард.

Итак, Мрия. Кто и где её подцепил из Томберов? Должно быть, в школе. Я узнала, что Мрия учится не в школе, где Эдди и Джейн, а в той, откуда Эдди перевёлся. Раз там учителя лодыри и взяточники, вполне возможно, что в среде учеников криминогенная обстановка. Об этих предположениях я сказала Эдварду. Спросила, когда он был на кладбище, не видел ли того, с кем Мрия общалась больше всего. Он ответил, что видно было плохо, но что там была группка человек десять точно. Он прокараулил их бесовские деяния почти до рассвета. На рассвете все начали расходиться, Мрия пошла домой.

Я запросила у Эдди подробную карту кладбища, подходных путей, узнала, на какие улицы выходят его ограды и заборы с севера, юга, востока и запада. И мы отправились туда.

В декабре ночи самые длинные, они начинаются уже в четыре-пять вечера, а полночь – это всегда чаща ночи, её апофеоз. Чтобы попасть на кладбище, мы прошли всего мимо трёх домов. Я поразилась – насколько близко живёт Эдди к кладбищу.

– Ты хорошо знаешь это кладбище? Что оно из себя представляет, похоронен ли кто из знаменитостей, случались ли тут какие хулиганства или аномальные явления, связаны ли с этим местом городские легенды?

– Нет, ничего такого. Никаких знаменитостей нет, но кладбище старое. Некоторые могилы аж с конца девятнадцатого века.

Итак, ничем не примечательное кладбище. Томберы такие и выбирают. Чтобы тихо-спокойно там собраться, чтобы их никто не видел.

Эдвард показал место в ограде, где она погнута, и можно пролезть худому человеку. Мы с Эдди худые, поэтому пролезли. На кладбище темно, свет фонарей сюда уже не поступает. Я достала очки и надела их.

– Что это у тебя?

– Очки ночного видения.

– Вот это да! – усмехнулся Эдвард. – Забавно смотришься! Ночью в тёмных очках. А хорошо видно?

– Ну как бы не так, как днём, но достаточно. Примерь.

Эдди примерил:

– Ух ты, классно! Я по-прежнему уважаю твои секреты, не буду спрашивать, откуда у тебя такая вещь. Захочешь – скажешь сама, не захочешь – так тому и быть, – он вернул мне очки.

Мы прошли ещё несколько метров вглубь, между деревьями и могилами, по неглубокому снегу. Я остановилась и посмотрела на Эдди:

– А ты как видишь? Ты тут уже второй раз, судя по всему, ночью.

– Я просто вижу. Вблизи я хорошо вижу в темноте, вот вдали пока не очень. Но вблизи достаточно, чтобы в свежевырытую могилу не свалиться, – пошутил Эдди. – У меня это с детства. Все удивлялись. Родаки сначала били тревогу, думали – куриная слепота. Я ночью иногда книжку читаю, всё вижу, буквы – вообще без света. Ну, там если фонарь какой-нибудь в окно светит – в комнате для меня вообще светло как днём.

Однажды, во время одного из моих визитов в гости в Адскую Кухню, Роджер похвастался, что отлично видит в темноте. Что у вампиров, как у существ ночи, это врождённое. Может быть, Эдди – вампир, но не знает об этом?

– Вот, я шёл сюда. Потом, за могилой вот этого дедушки – направо. Вон склеп стоит, явно богатый тип тут похоронен, отгрохали ему склеп. Потомок князьёв или графьёв. Теперь смотри прямо вперёд, видишь, могила лётчика?

– Где? – вокруг много могил.

– Вот, прямо совсем. Ещё плита такая большая и маленькие самолётики на надгробии. Я сюда пришёл, пополз потом, потому что увидел их. В метрах двадцати примерно – вон туда, смотри, левее. А здесь я залёг в засаде и наблюдал.

Скоро Эдди, объясняя ориентиры, довёл меня до могилы:

– Я потом днём ещё раз сходил сюда, вернулся, осмотрел могилу. Увидел этот знак, что ты мне показала.

– Чья могила-то?

– Не знаю. Я не запомнил. Они тусовались вокруг нескольких могил. Знак я увидел на одной, где плита ещё лежачая. Вот сейчас и посмотрим имя. Вот эта могила.

Мой новый боевой товарищ показал могилу. Снег утоптан. Ощущалось, что тут побывали. Меня это насторожило. Могилу эту часто посещают! Эдвард достал фонарик и посветил на могилу вблизи, на кромку, где кто-то ножом выскоблил знак «Луна во мраке» – метку томберов.

– Вот, увидела?

– Да, – кивнула я.

– Теперь посмотрим, кто тут похоронен. Странно лежит могильный камень. Я решил, что они выбрали эту могилу по двум причинам – она в глубине кладбища, хорошо скрыта, не просматривается с улицы. И вторая причина – камень большой, сюда можно класть человека. Они сюда кого-то клали, руками водили, пели песнопения. Поэтому я не придал значение имени, моё упущение.

– Ничего страшного, сейчас посмотрим. Ты и так проделал колоссальную работу, – поддержала я приятеля.

Камень прямоугольной формы, длиной метра полтора, шириной полметра – как будто саркофаг, на половину ушёл в землю – в снег. Кроме Луны во мраке, нет больше никаких обозначений. Я пригляделась к пространству рядом с камнем. Ограды нет. Росло несколько старых, толстых деревьев.

Я обратила внимание на ещё один камень – маленькое, уже обычное надгробие, покосившееся. Оно располагалось ближе всех к этой прямоугольной плите-«саркофагу».

– По-видимому, это и есть могила, где они собирались, а этот камень тут в качестве украшения или остатка склепа, разрушенного, – предположила я.

– Ух, я даже на неё внимание не обратил! Смотри-ка, как снегом запорошило.

Мы с Эдди принялись очищать снег от могильной плиты, чтобы узнать имя, кто похоронен. Эдди сначала взбудоражился. И было отчего! По мере того как из-под его перчатки, смахивающей снег, появлялись выскобленные, уже истёршиеся от старости, времени и погодных условий буквы, Эдди ахал:

– Ого! Сим… Фамилия – начинается на «Сим»! Вдруг тут мой однофамилец? Или родственник?

Но оказалось – фамилия мертвеца совпадала с фамилией Эдварда только тремя первыми буквами. Скоро мы раскопали:

Симболи Августина

29.12.1950-29.12.1966

– Вот это да! Тут похоронена молоденькая девушка, – присвистнул Эдди.

– Да, наша ровесница. Она умерла в день своего рождения. Ужасно, должно быть.

– Как она выглядела? Фотографии нет. Интересно, от чего она умерла? Коклюш, дифтерия, туберкулёз, рак…

– Или несчастный случай. Попала под машину, выпала из окна… – предположила я.

– Выпала из окна? – Эдди внимательно посмотрел на меня. – С чего ты решила?

– Не знаю. Приплелось, машинально я это сказала. Ты вот про школу ту говорил, что её закрыли то ли из-за пожара, то ли из-за того, что кто-то из окна выпал.

Ещё мне не понравилась дата – 29 декабря. У Томберов особое отношение к этому дню. Скорпион признался мне год назад, когда мы завершили операцию «Лайнонна», что в этот день состоялась битва между главарями Томберов и теми, кто им противостоял. И зло тогда победило.

Мы снова многозначительно посмотрели друг на друга, и…

Незнакомец внезапно вышел между старыми дубами, буквально из ниоткуда. Тип высокого роста, широкоплечий, с угрюмым бледным лицом, всклокоченными тёмными волосами, в куртке и штанах – старых, потёртых цвета хаки. Или цвета «грязной зелени».

Он вышел на нас и нагло надвигался, пока мы вздрагивали и недоумевали, откуда сей красавец явился:

– Вынюхиваем, значит? – его голос утробный, угрожающий, с еле сдерживаемым опасным бешенством. – Здесь недалеко свежая могилка. Через несколько минут там будете вынюхивать.

Он собрался что-то сделать – то ли выхватить нож, то ли ещё что, но Эдди отреагировал быстрее. Он принялся спокойно, размеренно, уверенно говорить:

– Да, ошибочка, признаём, мы тут задержались. Мы изучаем жизнь города по могилам его жителей. Но вы здесь тоже задержались, следовательно, вы тоже не легально. Поэтому про вас тоже можно сказать, что вы вынюхиваете. И если вы нам угрожаете, мы вправе угрожать вам. Только давайте не будем всё усложнять. А для начала просто познакомимся. Как вас зовут?

Пока он это говорил, тип, казалось, раздумал на нас нападать. Он угрюмо и злобно смотрел на нас снизу вверх – мы оба ниже его примерно на голову. Смотрел нехорошим, изучающим взглядом. Как мужик-шовинист на переговорах на женщину – «она, что, у вас ещё и разговаривать умеет?!»

– Слушай, ты. Сморчок недоделанный, – прошипел тип, едва Эдди доброжелательно взглянул на него в ожидании продолжения конструктивного диалога. – Вздумал мне зубы заговаривать? Не прокатит.

– Уже прокатило. Вы не нападаете, а значит, выслушали меня и готовы общаться дальше. Эй, а с какой это стати я Сморчок?! – Эдди обиделся – притворно или нет, не важно.

Тут я поняла, что тип не повёлся на нашу игру, а подыграл, чтобы усыпить уже нашу бдительность:

– Берегись! – крикнула я, увидев, что тип всё-таки стремительно выхватил нож и налетел на Эдди.

Я налетела на доли секунды быстрее. Удачно ударила так, что нож у него выпал. Тут же этот тип схватил меня, без проблем поднял над землёй и швырнул в деревья и могильные камни. Я еле успела сгруппироваться, чтоб не удариться головой, но шмякнулась я будь здоров как больно.

– С тобой я попозже разберусь, куклёнка! – прорычал негодяй и снова набросился на Эдди.

Нож валялся под их ногами. Между ними завязалась нешуточная битва. Этот тип бил Эдварда, но Эдвард амортизировал удары. Тип шипел:

– Я придушу вас голыми руками. Чтоб не вынюхивали мне тут! Ты спросил как меня зовут? Зелёный Червь меня зовут! Запомни это, Сморчок! Зелёный Червь отныне будет приходить к тебе в кошмарах!

Зелёный Червь зажал Эдди на земле, принялся его душить. Он совершенно забыл про меня. Я налетела на этого громилу и обрушила серию массированных ударов – как меня учили Скорпион и Аманда. Это дало возможность Эдварду подняться. Тип откатился от меня, тоже быстро поднялся.

Мы стояли друг напротив друга – мы с Эдди на одной стороне, ощерившиеся, в боевой стойке. Этот тип – на другой стороне. Между нами – могила этой молодой умершей девушки. Тип утёр кровь, вытекшую из носа:

– Я вас урою. Сейчас я вас так урою – что пожалеете, что вообще родились!

В следующий миг тип начал шептать слова на непонятном языке, неотрывно смотря на нас. Он поднял руки вверх, развёл их чуть в стороны. Между его рук забегали чёрные вихри.

– Ого! Да он фокусник какой-то… – зашептал возбуждённо Эдди. – Смотри, что творит!

Между чёрными вихрями появились синие молнии. Всё это нагнеталось между его рук… Тип продолжал смотреть на нас в упор, продолжал шептать вязь слов из грубых согласных и шипящих. До меня дошло быстрее:

– Нет, он не фокусник. Он не-человек! Или демон! Бежим отсюда! – я схватила Эдварда за рукав.

Мы испугались и убежали. Зелёный Червь не побежал вслед – он смеялся. Смеялся торжествующим смехом, запрокинув голову. Поле битвы остались за ним. Смельчаки позорно смылись. И к счастью, он не стал посылать нам вслед жуткую тучу.

– Мы ещё встретимся, Сморчок! Куклёнка, я тебя ещё поубиваю, не расслабляйся! – крикнул он.

Мы добежали до ограды совершенно не в том месте, как сюда заходили. Подстёгнутые ужасом от того, что могли пасть жертвой сверхъестественных сил, мы перепорхнули эту ограду. Чудом штаны не порвали! Потом мы как оголтелые, на чистом адреналине, бежали мимо домов и дворов, удивляя редких прохожих.

Добежали до дома Эдварда, забежали в подъезд, потом в квартиру и плотно закрыли дверь.

Посмотрели друг на друга, выдохнули и… расхохотались. Наш постстрессовый синдром выражался в истерическом смехе.

– Хахаха! Ой не могу! Зелёный Червь! Назвал меня Сморчком – это гриб. Сморчок – не приятно звучит, как будто я без конца сморкаюсь, то есть как будто я сопливый. Чёрт, он это и имел в виду. А тебя куклёнкой называл, я бы его за это на дуэль вызвал!

– Он не-человек, Эдди. У него это… магический ток. Я уже такое видела. Это не фокус. Он чёрный маг, возможно некромант! – возбуждённо проговорила я.

– Маг… Вот это да…

– Он из их шайки-лейки, Эдвард! Наверняка их главарь. Там около этой могилы свято место пусто не бывает, ты видел, сколько там следов? Туда табуны томберов ходят. И он пас нас, либо пришёл проводить свой ритуал, увидел посторонних, решил пугнуть.

– Он на нас набросился, будто хотел побить. Ну, избить – не убить, нет. А может, он просто псих ещё вдобавок.

– У него нож был. И он хотел напасть внезапно, убить тебя. Но не рассчитал, что нас двое.

– Но если он нас хотел убить, то почему он не стал своим этим электрическим током… то есть демоническим током в нас пулять?! Я такое видел в первый раз! Я думал – такое только в комиксах бывает!

– Возможно, он передумал нас убивать. Если он из томберов – он мог узнать меня. Ему могли передать на меня данные, как я выгляжу. Я ведь их враг, из-за меня у них тогда сорвалось с попыткой завербовать Пита. Как бы там ни было – сегодня нам повезло. Иной раз отступление – единственный разумный выход.

– Мы бежали как трусы, поджав хвост. Хотя да, ты права, против этого тока, как ты его называешь, не попрёшь. Ух, вот бы я тоже мог владеть таким током!

– Я бы тоже не отказалась. Но повторяю – нам чертовски повезло. Нас спасло каратэ. И наша реакция.

– Твоя реакция, Клот. Спасибо, что прикрыла, – Эдди горячо пожал мне руку.

– Не стоит. Ты бы сделал то же самое.

– Ты настоящая боевая подруга. Мы отлично сработались, на мой взгляд! Ух как ты его – туда, сюда, раз-этак! Потом ещё раз – ать его, ать его!

– Он умеет драться неплохо. И силы недюжинной. Но стоит отдать ему должное: когда он меня кинул, словно позаботился, чтоб я не поранилась.

– Да он джентльмен! Может, куклёнка – это в его угле зрения как комплимент? – хихикнул Эдди.

– Сморчок тоже комплимент. Если он имел в виду именно гриб, а не синоним к слову «сопляк».

– Интересный он тип!

– Возможно, именно он и завербовал Мрию. Меня удивляет его поведение. Он странный. То, что он из томберов – очевидно. Возможно, приставленный охранник, следит, чтобы место ритуалов было чисто. Отпугивает посторонних. Сначала начал говорить. Потом решил ножиком тебя пырнуть. Потом полез просто драться. Если бы хотел убить – не дрался бы, а взял бы и убил. Потом продемонстрировал, что владеет сверхспособностями, страху нагнал. Если такие типы ходят сейчас в услужении у Масочника – война с Томберами будет ох какой непростой.

– Позволь мне помочь тебе в этой войне. Я хочу отблагодарить тебя за то, что ты помогаешь мне отбить у них Мрию.

– Эдди, мы с тобой повязаны одной кровью теперь. Поэтому куда ж ты денешься, с подводной лодки? – усмехнулась я.

– Как насчёт какао? Только надо бы раны зализать, а то он мне все рёбра пересчитал, нужно проверить, не поломал ли парочку.

Мы отправились зализывать раны.

***

Трёхглазая смотрела в Шар и хмурилась. Блэки как всегда слишком импульсивна, своевольна – а Трёхглазая поспешила её похвалить, да ещё и при других подругах. Блэки заверила, что следов она не оставила – а она оставила, это раз. Блэки убедила Морскую Королевы и фрейлин в том, что убитый был простым смертным – это два.

Нет, у Блэки не было целей обмануть подруг. Скорее всего, Блэки просчиталась, недооценив хитрость и коварство Паука. Лексаэлла сквозь воду глядела: Тёмный Маг снова остался в выигрыше, подстроив всё так, что Русалки вынужденно нарушили Баланс. И привлекли внимание Охотников. Раньше времени.

– Не так надо было устранять Дункалса, – сетовала Рина. Она находилась возле начальницы. Безумно красивая блондинка с глазами, обдающими волной горячего пара как в бане. – Блэки надо было сначала тебе его показать, моя Королева. Или хотя бы кому-то из нас.

– Блэки действовала правильно. Самостоятельно. Это была её задача – выследить Ключ. У каждой из нас стояли свои задачи. Я поговорю с Блэки за её просчёт.

– Кто бы мог подумать, что Дункалс – Охотник Земли, хоть и не раскрывшийся. Его надо было обрабатывать, чтобы он не только принёс Ключ нам на блюдечке, но и играл на нашей стороне, – злилась Рина.

– Не к чему ворошить прошлое. Пусть сейчас Блэки споткнулась и подвергла меня будущему неприятному разговору – в будущем она исправится, – благосклонно улыбнулась Трёхглазая. – Паук идёт. Шар заволакивает тьмой, я уже не могу больше следить за моими подданными.

– Сам Паук, Демиург Тьмы снизошёл до тебя, моя Королева! И это устроила Блэки своей ошибкой. Да за её такую ошибку нужно наградить! – не известно, чего было больше в словах Рины – искреннего восхищения или сарказма.

Рина превратилась в пар и поспешно исчезла, выветрившись из залы в вентиляционное окно. Трёхглазая села в царственной позе в кресло, положила вечно молодые руки на подлокотники, уверенно откинулась на спинку.

В комнате потемнело. На Трёхглазую опустился Оттенок Теневой Стороны. Все краски исчезли, стены и мебель тоже. Не исчез только её Шар, он засветился, зависнув в воздухе рядом с Морской Королевой, недовольно засверкал чёрными сполохами, сопротивляясь охватывающей его Тьме. Шар напрямую связан с третьим глазом Трёхглазой, поэтому деться он никуда не мог. Кресло Трёхглазая тоже «прихватила» с собой в образовавшийся переход на Теневую Сторону, чтобы удобнее сидеть.

Перед Трёхглазой из сгущения Тьмы и Тени вышел Тёмный Маг. Тот, кто называет себя Линсо Паук, Мрака Творец. У него много имён и обличий. Он везде и нигде одновременно. Один из четырёх главных Демиургов Мироздания. Тот, кто управляет Тьмой. Не Чернотой, не Белизной, не Светом. Он пришёл к Морской Королеве поговорить.

Предстал в одном из любимых обличий. Высокий человек, неопределённого возраста. Отличительные черты – длинные чёрные как смоль волосы, высокий цилиндр, чёрный плащ. Хитрая усмешка. И задушевный хриплый вкрадчивый голос Тьмы в Ночи.

Трёхглазая, Богиня Вод Морских, Русалка, которой несколько тысяч лет, прекрасно осознавала, насколько он могущественен. По сравнению с ним она – песчинка во всех океанах Вселенной. Но она не позволила себе испугаться, подобострастничать и вскакивать с насиженного места в присутствии самой Тьмы. У богов разговоры происходят на ином уровне, нежели чем у людей.

Паук слегка приподнял цилиндр, галантно кивнул и уселся в такое же кресло, как у Трёхглазой. Кресло образовалось напротив Морской Королевы. Паук тоже сел раскованно, залихватски закинув нога на ногу. Он подманил к себе плавающий в воздухе чёрный лакированный Шар Трёхглазой, заглянул туда одним глазком, увидел то, что ему нужно, и удовлетворённо хмыкнул. Трёхглазая ничего не говорила, она смотрела на Тёмного Мага и ожидала, что он скажет. Ведь он инициатор этой аудиенции.

– Твои девочки проштрафились, Трёхглазая, – тон его чрезвычайно весел, будто речь шла об игре.

Трёхглазая улыбнулась одним уголком губ:

– Твои мальчики и девочки – тоже, Паук. Да, мы упустили Дункалса, но и вы тоже его упустили.

– Дело не в Дункалсе. Он разменная монета, мы с тобой это понимаем. Ключ, Трёхглазая. Именем Королевы Морской, Ключ! – торжественно провозгласил Тёмный Маг и медленно простёр вперёд руку, раскрывая ладонь. – Ты отдашь мне его добровольно?

Трёхглазая усмехнулась:

– Я отдам тебе его добровольно. Но с одним условием. В обмен на того, кого ты присмотрел себе в ученики.

– Так я присмотрел себе в ученики Дункалса. А вы его тюкнули. Ключ, – повторил Паук, насмешливо глядя на Морскую Королеву.

– Дункалса мы быстрее углядели. Таков наш замысел. Право первой ночи, ты же знаешь. Кто первым встал, того и тапки. Всё по справедливости. У тебя всего один «Глаз», а у меня их три, – весело, в тон Пауку, проговорила Трёхглазая.

– Хорошо, давай поиграем, – Паук убрал руку и невозмутимо положил её на подлокотник. – Я пошлю к тебе того, кого я присмотрел себе в ученики. Удастся тебе уломать его подписать Чёрный Контракт – он твой. Не удастся – он мой. Но Ключ ты отдаёшь мне по-любому. Считай, ты по-любому выигрываешь: ведь у тебя в запасе несколько дней попользоваться этим Ключом. Имей в виду: малейшее баловство с твоей стороны или со стороны твоих девочек – на вас будет Охотник.

– Ах, напугал, – Трёхглазая притворно расширила все три глаза и расхохоталась: – Да, давай поиграем. Присылай своего ученичка. И посимпатичнее – мои девочки соскучились по красивым обаятельным мальчикам.

– Твои девочки зажрались на красивых обаятельных мальчиках. Поэтому я пришлю к тебе девочку. На днях. Делай с ней что хочешь. Но Ключ отдашь.

– Ты точно замыслил подлянку. Свою любимую игру в поддавки. Но учти: рано или поздно просчитаешься. Демиурги ведь тоже совершают просчёты, они такие же совершенные, как мы, а совершенный – от слова совершать, – коварно улыбнулась Трёхглазая.

– Ты ведь понимаешь, зачем я дал тебе Ключ, пусть и всего на пару дней. Как дал – так и взял.

– Прекрасно понимаю, Тёмный Маг. Ты Тёмный, я Чёрная. С тобой проще договориться. Я ценю это.

– Будешь злоупотреблять нашим союзом, Богиня Вод Морских – знаешь, чем это чревато. Пожалуй, нет резона дальше точить с тобой лясы, отвлекать тебя от важных морских дел. Мы друг друга поняли.

– Поняли, – кивнула Трёхглазая.

Паук в миг исчез. Вместе со своим креслом. Шар остался висеть в воздухе, недалеко от места, где сидел Тёмный Маг. Трёхглазая догадалась, что Демиург Тьмы успел узнать из Шара то, о чём узнала Трёхглазая. Демиургам закон не писан. От Тёмного Мага ничего не утаить.

Но как он распорядится тем, что знает? Устроит большую игру, сплетёт множество нитей. Трёхглазая остро понимала, что её Паук уже вплёл в паутину. Но она знала, как её разорвать и выйти из этого не выгодного ей союза. Большая надежда на Масочника и демоницу. И ещё большая надежда – что ей – Трёхглазой – удастся уломать ученика или ученицу Паука подписать Контракт. Паук ведь пришлёт к ней ту, кого избрал для Испытания Трипорталом. Если это будет совсем неоперившийся вагант – Трёхглазая выиграет, а с ней и весь Чёрный Орден и её главная богиня – Чёрный Демиург Сона. Паук любит поступать с учениками по принципу «выплывет – не выплывет». Трёхглазая устроит так, чтобы для Паука ученик «не выплыл». Уж она постарается!

Часть 2. Подъём по ступенькам

Тёмно-Чёрный Пролог

Масочник приказывал проводить Ритуалы на нескольких кладбищах одновременно. Он стремился быстрее нагнать упущенное время, сформировать армию Томберов, взамен разгромленной в прошлом году из-за облавы ТДВГ. Он уже располагал несколькими мощными вербовщиками. Некоторые из них, в частности, Зелёный Червь, обладают сильными магическими способностями.

Дарти не одобрял массированную наглую преступную деятельность учителя. Масочник переставал скрываться, уверился в безнаказанности и в том, что ТДВГ махнуло на него рукой. Дарти решил, что будь он на месте Масочника – действовал бы более тонко, осторожно и изощрённо.

Прошло несколько ночей с той роковой ночи, как вызвана Августа прямо из Ада. Масочник под давлением Трёхглазой присягнул Августе как Главному Мертвяку, чтобы удовлетворить амбиции капризной демонессы. Теперь Августа верховодила в секте-организации Могильщиков в качестве полноправной единоличной властелинши. Масочник работал на неё как обычный рядовой томбер. Это именно Августа потребовала больше армии, ритуалов, вербовать больше подростков, и Масочник с ней солидарен. Зелёный Червь и другие вербовщики занимались в спешном порядке обучением «солдат-зомби».

Дарти понимал, что рано или поздно их найдут. Устроят облаву. Дарти знал, что у Томберов есть хитрые враги, по мощности под стать Могильщикам. Но Масочник зачастую недооценивал своих врагов. Августа же пока слишком мало знала о таких врагах, как организация ТДВГ, куда входит немало белых и светлых магов. С точки зрения знания устройства этого мира Августа – незрелый демон. Однако, её амбиций, сил и способностей – больше, чем у многих известных Дарти старших демонов. Как такое могло быть? Как получилось, что демонша – сущее дитя, получила такое могущество?

Дарти пытался намекнуть учителю, чтоб он был осторожнее, не слушал слепо Августу, а пытался бы научить демонессу тому, что в этом мире не всё будет плясать под её дудку. Но Масочник не слушал. В качестве трудовой повинности сегодня Масочник послал Дарти на одно из кладбищ, на проведение обряда, курировать и контролировать томберов. Обряд проводил вербовщик, завербованный пару дней назад – то есть не опытный. Среди «свиты» шестеро «зомби». Они ничего не умели: обычные ребята с промытыми мозгами, готовые воспринимать приказы старших по иерархии томберов. Ритуал по промывке мозгов проходил над двумя молодыми людьми. Их вербовщик привёл сюда из колледжа, где он учился.

Сегодня утром эти двое были ещё «нормальными», пришли на пары. Но к ним подошёл их одногруппник, поведал, что знает, как исполнить заветные желания, знает место, где их будут любить и понимать. Они заинтересовались, он привёл их на кладбище. Дал им вещества-напитки, влияющие на мозг, делающие сознание податливым и подверженным внушению. Они превратились в овощи, были опьянены, пребывали в состоянии эйфории. Девушку без конца трясло от беспричинного смеха. С лица парня не сходила осоловелая улыбка. Вербовщик положил их на могильную плиту-алтарь. Шестеро «зомби» расставлены вокруг – они должны давать дозу энергии для ритуала и обеспечивать примитивную охрану. Вербовщик шептал заклинания, заклятия и проклятия.

Дарти стоял в стороне, скептически хмыкал, наблюдая за этой сценой. Он думал, насколько ему тут всё противно, насколько всё осточертело. Как ему надоело быть подкаблучником Масочника. Крамп делся неизвестно куда, связи с ним нет и не предвидится. Он бы уже несколько дней назад ушёл – если бы не демоница Августа.

При всём неприятии и отвращении, Августа успела очаровать и привязать к себе Дарти. За дни, что прошли с первого раза, когда Августа прикоснулась к нему и обожгла чёрной демонической силой, Дарти принялся собирать информацию про неё. Он узнал, что она не всегда была демоном. Отгоняя от себя эти мысли, Дарти против своей воли пытался увидеть в Августе что-то чуть более светлое, чем её новоприобретённую за последние тридцать шесть лет демонскую природу.

Он готовился уйти от Масочника уже в тот день, как пришёл в себя после контакта с демоном и массированного оттока энергии. Но Августа не позволила. Нет, демонша ему ничего не приказывала: она вызвала его жгучий интерес. Он и она теперь повязаны общей кровью, ритуалом вызова.

Августа к одному лишь Дарти относилась благосклонно и умеряла свои капризы. Она понукала Масочником и другими Томберами. Зелёный Червь, этот страшный тип, от кого практически у всех Томберов шли мурашки – и тот ходил по струнке под взглядом Августы. Но к Дарти Августа относилась практически на равных – как к партнёру. Дарти уже сто раз укорил себя за ошибку, за неправильное предвзятое отношение к Августе. Августа – особо ценный демон.

«Уйти от Томберов, от гнусного Шнайдера – и взять Августу с собой. Убедить её быть со мной, и вместе мы достигнем небывалых вершин могущества. Вместе с Августой я стану таким властелином, что сам Масочник, так много времени издевающийся надо мной, будет ползать у меня в ногах!» – вот о чём думал Дарти.

А что сейчас? Августа играется, зазря растрачивает ресурсы на томберов. А томберы – мелкая сошка, кучка заблудившихся людишек, помешанных на готике и деградационной идеологии про мертвецов. Дарти давно хотел поговорить с демоницей наедине, но это никогда не удавалось: она всегда на виду у Масочника. И Зелёный Червь, словно змей, чувствовал к Дарти неприязнь и подозрение.

Дарти знал, что он сможет предложить Августе. Августа, при всём её демонизме, оставалась робкой, закомплексованной, ранимой девочкой. Она нуждалась в защите, опёке. Дарти готов любить – надо бы ему только этому научиться, понять, как правильно полюбить «светлую» сторону Августы, чтобы управлять её чёрной демонической сущностью.

По этой причине Дарти отвлёкся. И слишком поздно обнаружил нападение. А слежку накануне Дарти и вовсе не заметил. Редкостная беспечность для чернокнижника, жаждущего управлять таким сильнейшим демоном, как Августа!

Первым делом Поставщик набросился на вербовщика и вырубил его размашистым ударом, оглушив и уронив на притоптанный снег. «Жертвы»-неофиты на алтаре истерически засмеялись – им казалось, что они видят вокруг смешные мультики. «Зомби»-солдаты опомнились и принялись неумело нападать на Поставщика. И хотя их шестеро и они отличались дюжим ростом – умений им не хватало. Реакции их заторможены из-за действия специального вещества, поглощающего их сознание. Поэтому нет ничего удивительного, что один-единственный Поставщик оглушил и вырубил шестерых сравнительно быстро. Ему даже не пришлось доставать свой излюбленный тесак, который он несколько веков вогнал демону между крыл.

Дарти ничего не мог понять. Явился тип, всего один, и плашмя положил семерых! Кто он такой, мать его за ногу?! На всякий случай Дарти быстро соорудил и накинул на себя мощную Мантию Тени. И когда Поставщик склонился над жертвами на алтаре, начал нашептывать им Сонное Заклятье, чтобы обезопасить их сознание от шока, погрузить в сон, Дарти вероломно напал.

Он выскочил из-под Мантии Тени совсем близко с Поставщиком и со всего маху вонзил тому нож под ребро слева, искренне надеясь, что причиняет тяжёлую колотую рану в сердце, не совместимую с жизнью. Второй свободной рукой, сжимая камень, он ударил одновременно Поставщику сзади по голове.

Поставщик потерял сознание лишь на доли секунды. Он стал оседать. Дарти поспешно выхватил нож из тела врага, отскочил. Поставщик же, вместо того чтобы упасть навзничь, истекая кровью, оказался на одном колене. Сгорбился. Руками упёрся в снег, вниз не капнуло ни капли. Потом медленно повернул голову в сторону Дарти:

– Я всё, конечно, понимаю, юноша, тебе захотелось проверить, что будет, если ты попытаешься со мной немного поиграть. Но зачем, акула тебе в пасть, дырявить мою рубашку?! Мне её тётя подарила между прочим! Будешь сам зашивать.

Дарти удивлённо рассматривал того, кто заговорил с ним весело, при этом с наигранным театральным апломбом возмущения. Тип выпрямился, Дарти отметил, что он высок, а ещё что он опасен – это Дарти понял, столкнувшись с ним глазами. Юный чернокнижник умел разбираться в себе подобных и умел чувствовать, кто сильней, кто слабей. Этот был сильней.

Тип неуклонно пошёл на него:

– Может, ты объяснишь, в чём тут, собственно, дело, м-м-м? Или ты предпочитаешь поговорить в более спокойной обстановке, за чашечкой горячей кошачьей крови?

Дарти принялся шептать заклятье, но понял, что не успеет. Тогда он снова с ножом напал на Поставщика. Его нож тут же оказался блокирован громадным пиратским тесаком. Оружие Поставщик выхватил незнамо как:

– Не так быстро, юноша. Ты ведь стоял в сторонке и наблюдал, как будто тебя тут ничего не касается, не так ли? И тем не менее, я чую в тебе чёрную метку. Ты как колеблющаяся Личина. Да, пожалуй, надо тебе обеспечить более спокойную обстановку для переговоров. Ты пойдёшь со мной.

Дарти не успел понять как, но в его голове потемнело, сознание ушло. Последнее, что до него дошло: он попал во власть особо сильного и достаточно древнего вампира. Ему, возможно, несколько столетий. Только Дарти не успел определить – чёрный он или белый. Но судя по тому, как он безжалостно и исподтишка набросился на томберов – вряд ли белый. Как знал юный чернокнижник, белые всегда гуманные, добрые. Этот совсем не гуманный. Дарти вырубился.

Поставщик, только что применивший сильнейший вампирский гипноз с наведением глубинного сна и морока, с усмешкой поглядел на распростёртого перед ним на снегу юношу. Он мигом обыскал его, обезоружил, прихватил все магические причиндалы, амулеты и артефакты чёрной магии, что нашёл. Потом взвалил Дарти на плечо и шагнул в Теневую Сторону, откуда, собственно, и взялся здесь на кладбище.

Ночью все грифоны серы

Мы с Эдди договорились, что он будет наблюдать за Мрией, начнёт контактировать с ней. Если Мрия находится под гипнотической программой, она может вести себя агрессивно. А если ей ещё не очень промыли мозги, то Эдвард может стать для неё шансом – идти ей дальше к томберам или остаться жить обычной жизнью. Я же пообещала Эдди, что найду зацепки, узнаю, где могут базироваться томберы.

У меня есть ещё моя «вне рабочая» жизнь – это школа. Пренеприятнейшая обязанность. Я не могу допускать разгильдяйства и скатиться в трояки. Это навлечёт на меня подозрения родителей, учителей, одноклассников, то есть ненужное внимание. Я учусь хорошо, во многом благодаря тому что быстро осваиваю материал. Когда я стала секретным агентом – я продолжала делать вовремя домашку, поднимать активно руку, когда учителя проводили опросы. В глазах одноклассников возник стереотип, что я ботаник. «Королева Ботанов» – так меня прозвали. Мне льстила эта кличка, потому что это идеальное прикрытие. Моих родителей никогда не вызывали в школу, не отвлекали от важных рабочих дел.

В школе у меня только две отдушины, ради чего туда ходить не так противно, как если бы этих двух отдушин не было.

Первая отдушина – уроки биологии. Там я имела возможность общаться с Мод, моей коллегой. Сегодня биологии нет. Зато была вторая отдушина: мои школьные товарищи. Одноклассник Тим Коган, школьный гангстер, главарь шайки «благородных разбойников». В своё время Коган и его дружбаны Джиллс, Вайл, Мэрмот и Локуст мне помогли в двух расследованиях. Первый раз я выручала соседа по парте от дурной компании, куда он попал в силу собственной покладистости. Второй раз мне пришлось спасать школу от троих одноклассниц-террористок. Они хотели взорвать мою альма-матер. Вот почему я так неодобрительно отреагировала на шутку Грифона про бомбу.

Мы сильно сблизились с Когановской шайкой. Причём не только я – Джейн и Пит тоже. Когановская шайка без конца зазывала нас на тусовки. В одно время мы с Питом и Джейн ходили на вечеринки чисто из интереса. Но потом тусовки стали носить оттенок обывательских: пиво, девчонки, обжимая с ними по углам – и мы отошли от этого.

На одну из таких тусовок Коган привёл Лайнонну. Пит сразу с ней сошёлся, а потом чуть не стал «зомби». Выяснилось, что Лайнонна была нашим агентом из другого города. Её настоящее имя Венера Шарп. По роковому стечению обстоятельств её родственниками оказались главари Томберов – Мэри и Пауль Зиги. Они закабалили Венеру, сделав её рабыней. Венера сначала думала нанести по ним удар, сдать ТДВГ, но оказалась подвержена гипнозу. Пита с её помощью подвергли психической обработке и он едва не ушёл к Томберам. Потом Венеру наши коллеги изолировали от её ужасных родственников и направили в секретную школу на реабилитацию. Что с ней – я не знала, но надеюсь, что всё в порядке. В сущности, девушка ни в чём не виновата: такая же жертва томберов как Мрия.

С Коганом и его ребятами я остаюсь в хороших, дружеских отношениях. Несмотря на приземлённые хобби и мышление вроде пивка попить, они отличаются редкостным благородством. Они никогда не смеются надо мной, Питом и Джейн как над чудаками, уважают нас. И вовсе не потому что я иногда помогаю им с уроками. Внутри они остаются порядочными ребятами. Разве только Локуст немножко скользкий, приспособленец и лицемер, да и то он легко попадал под влияние Когана и умел эту свою скользскость унимать.

Коган продолжал зазывать на вечеринки. И не обижался, что мы отказываемся, наоборот, интриговал, соблазнял и всячески мотивировал прийти к нему на очередной сабантуйчик. Вот и сегодня Коган сразу принялся меня зазывать. Ему в голову не пришло спросить, где я была первый урок. Зато это пришло в голову моей классной руководительнице Софии Серджион. Пришлось объяснять, что у меня болит голова – то правда. Голова болела от напряжения, от недосыпа. Госпожа Серджион перепугалась, почти насильно отправила меня домой.

Так я получила временное освобождение от занятий. Дома я смогла прийти в себя, выпить анальгетик. Поделав уроки, я отправилась на Базу.

Нужно решать, что делать с томберами, как помочь Эдди с Мрией. Вычислить базирование-логово Масочника и направить туда облаву-подкрепление. Но чтобы вычислить – надо наблюдать, засечь их на кладбище, определить главного вербовщика. А потом следить, куда он пойдёт, ожидать, что он приведёт к Масочнику. Но учитывая, что у томберов появились такие экземпляры, как Зелёный Червь, ситуация усложнялась. Кто он – Зелёный Червь? Демон? Я вспомнила, как у него всё начало клубиться между рук, чёрная дыра, чёрные молнии, и меня передёрнуло. Что бы с нами было, пошли он в нас эти молнии? Горстка пепла? Две лягушки?!

Я поняла, что объективно одна здесь не справлюсь. Нужно подключать начальство, в идеале – Майло. Майло знает о томберах всё. Ведь этого его младшего кузена Пита Могильщики год назад чуть не пропустили через мясорубку.

Ещё оставалась Мрия. Вдруг она знает, где Масочник? Как вывести её на разговор? Вдруг Эдди сможет это сделать? Тогда не надо ходить по кладбищам.

И ещё мне хотелось узнать, кто же похоронен в той могиле. Что за Августина Симболи. Томберы собирались в удобных им местах. Неофитам полагалось брать имя покойника. Вполне возможно, кто-то из неофитов будет так теперь называться – Августиной Симболи. Возможно даже Мрия.

Мне пришлось поднимать архивы и базу данных мертвецов. Сама того не замечая, я заинтересовалась девушкой. В графе её смерти стояла ссылка на несчастный случай.

Пришлось повозиться с каталогом, чтобы найти нужные материалы. В процессе поисков я стала обладателем папки с пурпурной окантовкой «Дело о школе номер 1273». Когда узнала адрес этой школы, то обалдела. Только вчера мы с Эдди говорили про неё!

Та самая школа на улице Мандаринов. Ныне заброшенная. Закрыта 36 лет назад. По причине несчастного случая. Погибла Августина Симболи, трагически случайно выпав из окна с пятого этажа. Из кабинета биологии.

Вот это номер! В архивной папке приводились планы-схемы этой школы, документы противопожарного и другого освидетельствования. По ним в процессе разбирательства смерти Августины выявились значительные нарушения в пожаробезопасности. Школу закрыли на ремонт, всех учеников распустили или перевели в другую школу.

У Августины была только мать. Она родила дочку от неизвестного мужчины в довольно позднем возрасте – в 42 года. Эта мать скончалась около пятнадцати лет назад от сердечной болезни.

В архиве есть фото этой девушки. Когда я взглянула на них – вздрогнула. Августина внешне очень похожа на меня.

Нет, не двойник. Но если бы мельком посмотреть на её и на мои фотографии, снятые в одном и том же ракурсе – нас можно легко спутать. Один и тот же типаж, я бы сказала. У Августины волосы и причёска точь-в-точь как у меня – тёмно-русые, средней длины до плеч, и чёлку она носила густую, как у меня. Фигура тоже как у меня – худая, стройная. Единственное, что нас отличало – очки. Я не ношу очков. У Августины очки большие, в толстой немодной оправе. Они делали её вид жалким, комичным. Вот почему над ней издевались всякие придурки. Её глаза запуганные, зрачки расширены, лицо бледное, губы сжаты. Словно когда её фотографировали, она знала, что выпадет из окна. Бедняжка.

Потом я подумала – на кой чёрт я столько времени угрохала на эту девчонку из случайной могилы?! Но, с другой стороны, почему её дело у нас в архиве, почему на папке пурпурная окантовка? Пурпурный цвет означает особую секретность. Может быть, дело в школе – её закрыли по аномальным причинам?

Я решила отложить это дело. Вернулась из архива на первый этаж Базы, когда уже начинался вечер. Захотелось перекусить. Едва зашла в наш буфет в правом крыле, то столкнулась нос к носу с Рикардо Кэпчуком. Он делал горячий сладкий чай. С серной кислотой, наверное. Когда мы поздоровались, он красноречиво намекнул:

– Мой рабочий день здесь на сегодня закончен. Через пару минут я еду в свой морг, – и посмотрел на меня.

Рикардо знал, что я умная. Что я пойму. Но тем не менее, я изобразила удивление:

– А как… так быстро?.. То есть можно же у нас, в кабинете Шестёрки, например, или…

– Не здесь, – отрезал Рикардо. – И уж точно не у вас в кабинете Шестёрки. Там, кстати, ноль-ноль-три и ноль-ноль-пять в данный момент шарят.

Он предлагал выбор. Поехать с ним на «уроки». Или поздороваться с Питом и Джейн. Ведь я разминулась с ними, пока копалась в пыльном архиве. Может быть, у них миссия? Джейн, выходит, сразу после школы сорвалась и приехала сюда из своих краёв, раз она здесь! На буднях она на Хороший Пути приезжает только в исключительных случаях. Грифон на Базе редкий гость. И нельзя упускать шанса, когда он вот так с ходу готов уделить мне время и внимание. Я сосредоточенно кивнула:

– Я с тобой.

– Пошли, – Грифон одним глотком опрокинул в себя свой чаёк и не дожидаясь моей реакции, стремительно вышел вон из буфета.

Мне пришлось хвостиком устремиться за ним, но Рикардо в коридоре резко развернулся и поглядел на меня сверху вниз, снисходительным тоном тихо произнёс:

– Я ожидаю от тебя сознательности и что ты не станешь компрометировать ни себя, ни меня. Подхвачу тебя через четверть часа у твоего дома. Попей пока чаю.

Карамба! Ну и игры он устроил! Как будто ему запрещено общаться со мной и рассказывать секретные вещи! Детский сад! Или он так специально притворяется, интригует, чтобы пробудить ещё больше любопытства?

А в Антикварной комнате я тут же нос к носу столкнулась со своим начальником. Он заходил, я выходила.

– И куда это мы летим, на какую-такую несанкционированную миссию, интересно? – Майло в отличном настроении и сейчас склонен дружески поболтать со мной.

Майло мне не просто начальник. Он мой сосед и друг. Но Грифон назначил встречу… карамба, уже через 10 минут возле моего дома, и если я начну долго и серьёзно говорить с Майло о томберах, я упущу нечто ценное и важное. Я ответила боссу:

– Как всегда, узнавать Истину.

– Будь осторожна, узнавая Истину – как бы она не узнала тебя, – многозначительно посмотрел на меня начальник. – У меня есть к тебе дело.

Ну вот, начинается! И здесь я нарасхват.

– Дело? Срочное? – заколебалась я, немного начиная нервничать – как всё навалилось, одно на другое.

– Не волнуйся, потерпит. Вижу, что у тебя шило горит, не буду задерживать. Забегай на днях, я здесь.

Он дружески сжал моё плечо. Мы переглянулись. Нас с ним связывает слишком много. Был момент, когда мы прошли сквозь огонь, воду и медные трубы. Мне бы не хотелось что-то скрывать от Майло, обманывать его.

– Да, я сама хочу с тобой поговорить. Когда у тебя будет время, – выдохнула я.

– Сейчас я свободен. Можем поговорить в Оконной, только заварю себе какао, – любезно предложил Майло.

Вот ведь невезуха! Надо бы остаться, рассказать ему про Эдди, про томберов. Но – Грифон! Я вздохнула немного обречённо, прекрасно понимая – Майло занятая персона, и такие моменты, когда он полностью в моём распоряжении, буквально доступ к начальнику – представляются ох как нечасто. А если учитывать, что я на привилегированном положении – соседка, почти родственница – так швыряться такими шансами редкостное кощунство!

Что выбрать?

Я дала обещание в сделке с Грифоном, взяла на себя обязательства. Грифон не тот, кто будет ждать, повторять два раза, давать лишние шансы. Да и по отношению к нему не слишком честно, если я сейчас пойду на попятную и скажу – «Знаешь, Рикардо, мне некогда с тобой болтать, мне начальник дал более приоритетную задачу». Это будет нечестно и предательством по отношению прежде всего ко мне самой. Потому что мне хочется знать, что же такого мне расскажет Грифон.

Итак, миссия или ученичество?

Я выбрала ученичество. Рассудила так – без лишних знаний я не могу продвигаться дальше. В конце концов, Грифон тоже знаком с Масочником, с делом о томберах. Может, он что подскажет, как нам быть с Эдди с его соседкой Мрией?

Поэтому я сказала любимому начальнику, соседу и другу:

– Я не свободна, увы, – и вздохнула.

Майло не обычный начальник. Обычный бы непременно начал дуться, орать, призывать к субординации. Майло именно друг. Он абсолютно спокойно ответил:

– Значит, в другой раз.

Оба мы прекрасно понимали, что этот другой раз мог появиться ещё ох как не скоро. Но я сделала выбор и Майло его уважил.

– Удачи тебе в поиске Истины, – пожелал искренне он.

Я извинительно улыбнулась. Мне было гадко на душе так наплевательски поступать по отношению к начальнику. Он меня уже заочно простил – ещё до того как я появилась на свет. Он меня завербовал в ТДВГ. Он знал, на что идёт, завербовывая обычную девочку, с тараканами в голове. Ничем не примечательную. Порой мне казалось, что слишком уж много у меня этих привилегий, что я их совсем не заслужила.

Грифон пунктуален. Он подъехал к калитке моего участка ровно через 15 минут после того как мы с ним встретились в буфете. Рикардо передвигался на чёрном катафалке – таков его стиль. В длинном багажнике-салоне у Грифона всегда лежит запасной гроб. И не всегда пустой. Ведь Рикардо рассекал по городу на служебной машине, его основная работа – транспортировать обнаруженные трупы. По совместительству на полставки он работает в крематории, в морге на улице Теней. Куда мы с ним ехали.

Я села рядом, мы не обменивались словами, только взглядами. В его взгляде как всегда бесстрастность. Лёгкая полуулыбка, мимолётная. Вот что я уловила на его мрачном загадочном лице. Грифон радовался, что ему удалось подцепить меня на крючок любопытства.

Мы с ним тоже прошли многое. Не такой огонь, воду и медные трубы как с Майло, и совсем не много секретов нас с Грифоном объединяло, но всё же. Грифона я пока не могла считать слишком близким, закадычным другом, хотя хотелось бы. Мы только начали сближаться, как он уехал более чем на 4 месяца. Сейчас мы заново пробивали границы взаимной замкнутости. Я снова чувствовала себя рядом с ним глупой, некомпетентной салагой, кто в сущности я и есть. Грифон умеет подавлять, внушать если не чувство своего превосходства, то намекать на свою огромную внутреннюю силу и власть – точно.

Грифон не склонен к болтовне. Он по натуре мрачен, угрюм и сдержан. Он ехал, смотрел на дорогу, на меня вообще ноль внимания. Меня это устраивало. Я собралась с мыслями.

Прикатили. Уже стемнело. Грифон так за время дороги не проронил и ни слова. Но меня это не смущало. У многих из коллег Кэпчук вызывал желание поскорее уйти из того помещения, где он находился. Рикардо излучал такую энергетику, мрачность, что это могло напугать кого угодно. С ним хорошо общается Майло, они буквально кореши. Аманда тоже с ним хорошо общается. Ведь она официально считается начальницей Грифона, потому что она старше по званию и опыту-стажу в ТДВГ. Ещё на одном из уроков биологии (после урока, естественно), когда мы с Мод задержались в кабинете, она обмолвилась, что «Рикардо – милый», и загадочно улыбнулась. Мод умная, проницательная, вдобавок телепатка. Она совершенно правильного мнения о Грифоне. Рикардо – милый. По-своему.

И по-моему тоже.

Но всё равно я чувствовала некую дистанцию, субординацию и всё такое. Ведь Грифон старше, опытнее, гениальнее, сильнее, во всём лучше меня. Мне ли относиться к нему как к закадычному другу – как я, например, отношусь к Питу и Джейн, могу их запросто хлопнуть по плечу или устроить потасовку, игру в снежки?

Мы вошли в морг через заднюю дверь.

– Привычка. Грешу тем, что тайком вожу к себе всяких покойников, в обход охраны. Но сегодня Барни нет.

Барни – охранник в этом морге. Я его знаю. Грифон объяснял охраннику, что водит иногда к себе студентов-медиков на практику. Сегодня я – настоящая студентка на практике.

– Покойников водишь? Карамба! Познакомишь?

– Не всё сразу, вагант.

– Кстати, что такое вагант?

Мы шли по коридору, чеканя шаг в сторону маленького кабинетика рядом с крематорием. Шли в личное рабочее место Грифона, где он заполнял бумаги и протоколы по трупам, пил чай, высиживал ночные дежурства, когда не надо никого возить или сжигать. На самом деле он, конечно, не высиживал, а занимался химическими изысканиями и другими своими делами. Поэтому в этом кабинетике, наряду с двумя старенькими уютными креслицами, столом, старым шкафом-картотекой и мелкой мебелью, стояла тумба с кучей реактивов и реагентов.

Мы были тут в марте с коллегами. И Грифон нам рассказал, кто он такой. Что он учёный-химик и охотится за Крампом, чтобы его убить. Грифон уже тогда разбил стереотипные представления об учёных как об астеничных очкастых рассеянных книжных червях. Сам Рикардо внешне на учёного не очень походит. Длинный плащ-пальто, шляпа. Высокая фигура – он выше меня более чем на голову. Достаточно широк в плечах, движения стремительные, отточенные и при этом плавные. Тёмные, почти чёрные волосы он любит зачёсывать назад. Тёмные глаза, мрачные и пугающие, особенно когда смотрят в упор, выворачивают душу наизнанку. Прямой нос, прямые брови. Лицо – бесстрастная маска, непроницаемая, нейтральная. Грифон потрясающе умеет управлять эмоциями. Если они у него, конечно, есть.

Грифон плотно закрывает дверь, кивает мне на одно из кресел, я сажусь. Наблюдаю, как он снимает пальто и шляпу, вешает. На поясных ремнях у него арбалет. Этот арбалет он бережно кладёт на один из столиков. Свою куртку я тоже стаскиваю, кладу на один из подлокотников кресла. Рикардо берёт электрический чайник, ставит его кипятить. Достаёт чай, сахар, выставляет это на стол. Гостеприимный друг. Прежде чем сесть в кресло, достаёт из шкафа чёрную папку, листает её. Держа в руках, садится, отвечает на мой заданный несколько минут назад вопрос:

– Вагант – это ученик. Как правило, нескольких наставников. Тот, кто вечно в поисках Истины и знаний, ищет мастера. Бродит по Тёмной Дороге, ищет свет. Вагант – от слова «бродить», «блуждать». В средневековье так называли студентов, которые перемещались по разным городам, искали себе университеты, чтобы освоить много наук и найти призвание, предназначение. Сейчас так называют учеников Мастеров магии.

– Мастеров магии? – удивляюсь я. – Кто это такие? Это такие волшебники, старцы что ли с бородами?

– Сама ты старец с бородой, – Грифон серьёзнее и мрачнее некуда. Он так шутит, поэтому я еле удерживаюсь, чтоб не расхохотаться. – Разные бывают. Бывают и волшебники. Бывают и колдуны. Ведьмаки. Боевые маги. Охотники. Вампиры. Вервольфы, Возвращённые, Амазонки, Воины – любая категория. Важно, чтобы обучающий был истинным Мастером. Даже Русалки могут быть Мастерами. Сегодня у нас с тобой стихийный урок по Чёрной Воде. Это то, что ты должна знать. Ознакомься вот с этим.

Чай бурлит, кипит. Грифон протягивает мне чёрную папку.

В папке фотографии, на них – мужчины, в основном молодые. Мёртвые. Фотографии разных годов, начиная с семидесятых. Они подписаны: имя, возраст, дата смерти, город. Документы – о причинах смерти, обстоятельствах дела, нахождения этих трупов. Пока я всё это рассматриваю, Грифон заботливо – совсем как добрый дедушка а-ля старец с бородой – разливает чай по кружкам.

– Тебе не обязательно это всё подробно читать. Я тебе показываю это как методическое пособие, – Рикардо берет у меня папку.

– Кто все эти лю… то есть покойники?

– Морячки.

– Морячки? То есть они военные? Служили на эсминцах или на рыболовных траулерах работали, в торговом флоте?

Грифон изображает на лице лёгкую досаду по поводу моего недогоняния, смешанную со снисходительностью:

– Морячки – так на жаргоне Русалок называются их жертвы. Русалки, они же Сирены, убивают только мужчин. Зачастую несанкционированно. Они выпивают их энергию, их эфирные эманации, жизненные силы, получая наслаждение от убийства.

– Какой ужас. А как они ходят по суше? Или они их убивают на морских курортах? Но несколько трупов вроде на этих фотографиях – в деловых костюмах, а это значит, что вряд ли они плавали прям так вот в костюмах на курорте… – размышляю я.

– Очень просто ходят. Как ты ходишь, как я. Их рыбьи хвосты проявляются только когда они в своей родной стихии. Просвещу тебя немного по русалкам, вагант.

То, что показывают в милых мультиках про русалочку – не совсем правда. Однако, некоторые отголоски истины в мифологии есть. Земля на три четверти покрыта водой в течение миллиардов лет, и было бы удивительно, если бы в воде не было другой цивилизации. А ещё было бы удивительно, если бы цивилизация русалок не считала себя самой совершенной и лучшей по сравнению с людишкам.

Это наши соседки. Некоторые из них ведут себя прилично и выше определённой глубины не заплывают, предпочитая тихо-мирно жить. Они прячутся время от времени от военных и исследовательских субмарин, используют Мантию Отвода Глаз. А некоторые ведут себя неприлично. Пользуясь русалочьей и водной магией, взращенной в течение многих лет эволюции, они не только вышли на сушу. Они стремятся всеми силами потеснить людей. То, что ты увидела в папке – фотографии этих морячков – лишь мелкая месть, баловство.

– Карамба, ну и баловство! – меня охватывает раздражение и праведный гнев. – Эти мужчины погибли наверняка невинными, у многих семьи, дети! На месте них мог быть кто угодно. Даже кто-то из моих друзей или родственников!

– Ты мыслишь в правильном направлении. Сирены вышли на сушу и решили мстить людишкам. Они считают, что у них правда своя. Они считают, что это люди первыми стали притеснять их. Загрязнения океанов, экологические проблемы. А ещё Запрет Старейшин на контакты с людьми. По простой причине: русалки умные, люди глупые. Русалки владеют знаниями и магическими техниками, люди не владеют. Злые люди наверняка хотели бы овладеть. В итоге – война, порабощение русалок людьми. Или наоборот – кто-то из русалок мог бы вообразить людей своими рабами и слугами.

К сожалению, в процессе эволюции и в свете последних веков стал активно развиваться второй сценарий. Кто-то из русалок посчитал, что люди мешаются, надо с ними что-то делать. Что люди – лишняя, совершенно ненужная цивилизация. Что мир принадлежит только русалкам. Они сначала шпионили, наблюдали за людьми. Потом стали время от времени убивать их. Устраивать штормы, цунами, топить корабли. До нас дошли мифы о сиренах, поющих на скалах, завлекающих моряков своими голосами.

Земля – это мир людей. Люди приходят сюда людьми, чтобы развиваться. Получать опыт, получать откровения, уроки. Делать свои выборы. Кто-то выбирает оставаться обывателем. Кто-то – духовно расти. Души потом перерождаются, происходят реинкарнации. Люди – это младшие души, души-ваганты. Те, кто стал на ступеньку выше и кто называет себя анхомами – не люди. А гости. Основная их миссия – помогать людям пройти их уроки. Охранять, не вмешиваясь ни в коем случае в их судьбы. Не рушить изначальный замысел Демиургов и Старейшин.

Люди как вид, раса появились на Земле недавно – несколько миллионов лет назад. До этого на Земле жили другие цивилизации, многие из них пришли с других планет. Не буду вдаваться в дебри, скажу только о нашем большом враге. Наряду с ним, вернее, с ней даже Крамп меркнет. Хоть у меня и руки не перестанут чесаться сломать ему шею.

Трёхглазая – Морская Королева, она же Морская Ведьма. Она древняя, ей несколько тысяч или даже миллионов лет. Она застала те времена, когда людей здесь не было. Скорее всего, она пребывала в спячке или научилась перемещаться во времени. Это не важно – мы работаем не с её прошлым, а с нашим настоящим. Трёхглазую по праву можно назвать Богиней Вод Морских. У неё три глаза. Вся её раса древних существ-архирусалок имела три глаза. Как её зовут по-настоящему – никто не знает. Но она откликается на имя Трёхглазая. Эта архи-русалка хочет сделать всё, чтобы очистить Землю от людей. Это она создала расу Чёрных Русалок, организовав королевство бунта и сопротивления заведённому порядку. В её картине мира не справедливо, что все русалки должны прятаться под толщей воды и шугаться подводных лодок.

Из-за того, что людей охраняют анхомы, стоящие на Белой Стороне, у Трёхглазой до сих пор не получилось смыть семь миллиардов населения большим цунами с лица Земли. Но она к этому стремится. Довольно амбициозная дамочка. Последние расследования ТДВГ начиная с лета этого года дали нам несколько зацепок. Они все ведут к Трёхглазой, её прихвостням и планам.

Она стоит за и над твоими любимыми Томберами, коим ты хочешь всыпать под первое число так же, как и я – Крампу. Она стоит за и над организациями «Игуана», «Внеземное дело», Империя Кавандайка, Орден Фигур и Платтерс Корпорэйшн. Да, начиная с лета мы шли по её следам, и подобрались настолько плотно и близко, что она объявила нам войну. Вероломно, ультимативно. Она убила Охотника Земли и отобрала одну вещь. Эту вещь должны были взять мы. Либо ТДВГ, либо анхомы Белой Стороны, но ни при каких обстоятельствах эта вещь не должна была попасть Трёхглазой.

Аманда, Майло и Матильда настаивают, чтобы Трёхглазую брали мы с ними вчетвером. С привлечением независимых союзников. Вроде Шакалов или других полезных друзей на стороне. Поэтому они не заводят глобальное расследование на всё ТДВГ в духе «Операция «Трёхглазая», предпочитая действовать по-партизански. Но Трёхглазая тоже наносит жалящие удары по-тихому. Она собирает нехилую армию, привлекает не только обиженных на людей русалок. Она будет всячески завлекать таланты. Тех неоперившихся анхомов, что пока не знают, что они анхомы, не определились со Стороной и у кого недюжинный потенциал. Она их будет обучать «под себя» и натравливать на нас. Не сегодня, не завтра. А через год-полтора, от силы два. Вот о чём я тебе хотел сегодня рассказать, вагант.

– Карамба… – выдохнула я. – Выходит, все эти убийства «морячков» – правда невинные шалости.

– Морячки – наше упущение. В частности, моё, хотя я и не склонен в этом пункте заниматься самобичеванием. Потому что я не на Белой Стороне. И я не обязан был бы идти против Чёрной Воды, хотя и мог. Но да, ты права, в целом нам надо делать акцент теперь не на отдельных убийствах и не поисках виновных синекожих красоток с рыбьими хвостами. А на том, как хитрее противостоять Трёхглазой, где вычислить её слабые места.

От сказанного у меня ещё больше поплыли мозги. Да так, что чуть не вылились вместе с чаем.

– Подожди, подожди. А вот с этого места поподробнее. Что такое Белая Сторона? Это сторона добра? Если ты не на Белой Стороне, то ты что, злодей что ли?! – во все глаза посмотрела я на Грифона.

Наверное, в тот момент я выглядела растерянной, испуганной и наивно-глупой. Потому что Грифон чопорно и снисходительно, как неразумному ребёнку, всё мне прояснил раз и навсегда:

– Чтобы быть не на Белой Стороне, не обязательно быть на Чёрной. Я вообще сам по себе. Ни с кем. Я «серый», нейтрал, если тебя это устраивает.

– Нейтрал. Серый. То есть ты как бы не за добро, но и не за зло, а просто гоняешься за Крампом?! – сощурила я глаза.

Наверное, с моей стороны это непростительная смелость, граничащая с излишней фривольностью и панибратством. Но Грифон отреагировал очень спокойно:

– Да, именно так. Я не за добро, не за зло, просто достигаю своих целей.

– Но ты не-человек… – вырвалось у меня. Я выжидающе посмотрела на Рикардо. Ведь мы тут вели такие разговоры, за что память обычно стирают тем, кто эти разговоры не должен слушать!

– Не-человек, – кивнул он.

Я выдохнула:

– Я догадывалась. И кто? Вампир что ли?

– При чём тут вампир?! Тебе надо общаться с этими гавриками из Адской Кухни поменьше, они тебя совсем помешанной на вампирах сделают! Ещё не предлагали тебе посвящение в вампиры? Или учиться у них?

Я опешила. Грифон, оказывается, Роджера, Йэна и Онилию знает! Земля кругленькая, Земля маленькая, все друг друга знают… Но я сдержала своё детское удивление.

– Понятно. Не вампир, значит. А кто?

– Охотник, – ответил Грифон, немного выдержав паузу.

– Охотник? Э… как это – охотник?

– Моя природа и моя суть в том, чтобы охранять некоторые установленные здесь ещё до меня порядки. Не допускать беспредела. Поскольку я нейтральщик, я сам устанавливаю, что для меня является беспределом. В данный момент для меня беспределом является Крамп.

Я закатила глаза:

– Да ты маньяк. Одержимый Крампом!

– Ты об этом знала, ты умная девочка. Так чего же ты ворчишь? – спокойно высказался он.

– И у тебя есть сверх способности. Ты ходишь на Теневую Сторону. Владеешь магией. Карамба! Теперь я догадываюсь, чем ты стрелял в демона Вине. Магическим током.

– Ты слишком много знаешь для неоперившейся вагантки, Клот Итчи.

– В январе я помогала вампирам-гаврикам из Адской Кухни драться с четырьмя демонами. Вампиры-гаврики и их друг вервольф тоже мне много чего рассказали, – гордо заявила я.

– Ты истинная вагантка. Уже по меньшей мере троих или четверых Мастеров обрела. Когда вагант готов – от Мастеров отбоя нет.

– Значит, ты Охотник. И ты охотишься сейчас ещё и на Трёхглазую, так?

– Я не просто охочусь на Трёхглазую. Я один из тех, кто может управляться с Чёрной Водой. С порождениями Черноты, с теми, кто принадлежит стихии Воды и перешёл на Чёрную сторону. Моя стихия – Воздух.

– Стихия?

– Каждый Охотник ещё кроме всего прочего боевой маг. Только не совсем типичный, но особого сорта. У каждого Охотника – своя Стихия, как оружие-способность, направленная против врага противоположной стихии. Огненные Охотники уничтожают тварей Земли, Земляные – воздушных тварей, Воздушные – тварей воды, Водные – тварей огня. Это сложно объяснить на пальцах, это нужно показывать на примере магического боя, хотя бы тренировочного. Но я не могу сейчас провести с тобой магический бой.

– Правильно, не можешь, ты меня одним мизинцем уделаешь! Я же человек! – покачала я головой.

– Дело не в этом. Во-первых, мне сейчас лень учить тебя магии. Во-вторых, тут неподходящее место. В-третьих, у тебя сейчас неподходящее состояние. В-четвёртых, время тоже не подходящее. В-пятых – ты поняла уже – я ужасный, отвратительный наставник.

– В-шестых, я – человек! – повторила я настойчиво.

– Человек… – проговорил Грифон задумчиво. – Пожалуй, да, я тебе сегодня слишком много рассказал. Уже начинаю жалеть, что я тут, видишь ли, разоткровенничался, спалился. Охотник ведь не говорит всем людям подряд, что он – Охотник, – Грифон тут демонстративно щёлкнул пальцами.

Я замерла. Это что, шутка? Он пристально посмотрел на меня. Под его взглядом стало неуютно. Я внутренне задёргалась.

Но это была шутка. Ибо он раскрыл карты:

– У меня чувство юмора тоже есть, от тебя набрался. Мастера часто сами украдкой учатся у своих вагантов.

– Я – человек, – проговорила я несмело. И доказала: – У меня никаких сверх способностей нет. Я не занимаюсь магией. Я родилась в обычной семье, а не в семье волшебников, не сиротой, не бастардом, не принцессой-бродягой в мире фэнтези. Если бы я была не-человеком – это бы по-другому проявлялось. Я бы чувствовала свою исключительность, потребность швыряться магическим током. Я бы чувствовала в себе этот магический ток!

– Ладно, убедила. Да, ты человек. – Шутит? Не понятно. Бесстрастное лицо. – Успокойся, человек. Мы с тобой коллеги, у нас не должно быть друг от друга секретов, вот такого принципа я придерживаюсь, поэтому я тебе всё это рассказал. Наш разговор только между нами, лады?

– Лады. Я никому не скажу, что ты Охотник, – я пожала протянутую руку.

– А ты и не сможешь, – Грифон снова пристально и даже немного угрожающе посмотрел на меня.

Потом мы молча сидели, пили чай. Грифон сделал ещё чаю. Он проговорил, намекая на конец аудиенции:

– На сегодня хватит с тебя, вагант. Можешь отдохнуть.

Тогда я решилась:

– А как быть, когда видишь того, кто владеет магией? И демонстрирует это? Начинает в тебя пулять магический ток?

– В этом случае я обычно вскидываю арбалет. Или просто делаю кое-какой неприличный жест рукой. Неприличный – не в плане матерный, а с неприличными последствиями по отношению к демонстрируемому и пуляемому, – ответил чёткий Рикардо.

– А если нет арбалета? И если ты – человек? И идёшь по улице, допустим, и видишь, как кто-то решил раздухариться, начал в тебя этот ток пулять?

– Как правило, представители Чёрной Стороны не духарятся так на людях. Они знают, что будут рано или поздно схвачены, наказаны. Они ведь тоже не в открытую вмешиваются в жизнь людей. Как правило, духарятся они, когда видят себе подобного, вызывают таким образом на рожон, – рассудительно разложил по полочкам Рикардо.

– То есть надо давать сдачи, тоже магически?

– А ты как думаешь? Тут, как и в случае человеческого поединка. Ты идёшь по улице, навстречу тебе братки, кулаками хрустят, ножи достают. Что ты будешь делать, драться, бежать или сдаваться?

– Смотря сколько братков и в каком я состоянии здоровья. И угрожают ли братки кому. Если угрожают – драться по-любому. Если просто вышли с численным превосходством – бежать. Сдаваться – только в том случае, если это входит в условия моей миссии, например, прикинуться жертвой или завербоваться к ним. Есть, правда, ещё один вариант – вступить в переговоры.

– Этот вариант с переговорами обожают использовать Охотники Воды, – вставил Грифон. – Хороший вариант, иногда прокатывает.

– И ещё один вопрос. Если у Томберов появились сильные маги, как нам быть?

– Я бы сказал – убить этих сильных магов с помощью Белых сильных магов, ведь ты называешь меня маньяком. Но у Охотников Воды стратегия тоже неплохая: перевербовать этих сильных магов от Томберов на Белую сторону.

– Понятно. Над этим надо подумать… – я встала. Потому что посмотрела на часы и сочла, что дальше оставаться здесь неприлично, Грифону наверняка надо поработать. Кого-то сжечь в крематории, например. Да и вообще, я тут засиделась.

Грифон тоже встал:

– Иногда нужно наоборот быть безумным и бездумным, отбросить мозги – они только мешают. Я подброшу тебя туда же, откуда взял. Буду последовательным маньяком, – пошутил он. С бесстрастным выражением лица, разумеется.

– Я не знаю, когда мы ещё сможем поговорить. Майло хочет дать мне миссию… – проговорила я, когда мы садились в катафалк.

– Я знаю, что у тебя за миссия, – внезапно раскрыл Грифон. – Он хочет подослать тебя дружить с одним мальчиком. Он тоже не-человек. Возможно даже ты его знаешь. Это Эдвард Симони.

– Карамба! – громадными глазами в очередной раз я изумлённо посмотрела на Рикардо. – Да, я его даже знаю и уже с ним дружу.

– Это прекрасно. Проактивный и весьма реактивный вагант.

В голове у меня всё бурлило. Она опять разболелась. Пришлось пить анальгетик, тайком от родителей. Родители вернулись, завтра уезжают на работу. Папа обмолвился, что на днях их зашлют в командировку аж заграницу чуть ли не на неделю. Из-за нахлынувшего расследования это мне очень на руку!

***

Пета Кирия больше всего хотела стать наиболее приближённой к Трёхглазой, её «правой рукой». В глубине души Пета недолюбливала выскочку Блэки, хотя внешне оставалась ей подругой и в бою готова положить за Блэки жизнь. Подобно сестре, а все Русалки между собой сёстры, Пета одновременно и завидовала Блэки чёрной завистью, и любила общение с ней.

Сегодня Пета дала выхлоп раздражению, когда осталась наедине с бесстрастной Лексаэллой Тайрус, русалкой Льда.

– Блэки снова выехала на своём, – негодовала Пета. – Даже Рина называет её умницей-разумницей. Я одного не понимаю – почему у Королевы этой выпендрёжнице всё сходит с рук?! Блэки поставила нас всех под удар, проштрафилась, мы теперь привлекли излишнее внимание Паука – а с неё как с гуся вода!

– Наша Королева никого не выделяет. Мы все равны перед ней. Тебе пора успокоиться и перестать задаваться, глубже и ниже хвостового плавника не нырнёшь, – мудро и рассудительно, а точнее бесстрастно и холодно, как и всегда, отреагировала Лексаэлла.

– И вся эта затея с Августой. Мне это всё не нравится. От Августы проблем, пожалуй, побольше, чем от Блэки будет – Блэки-то хоть своя, она всегда может остепениться, – переключилась тут же Пета и признала: – Я хотела поговорить с тобой об этой демонше. Узнать твоё мнение, Лексаэлла. Про неё ведь сначала вызнали эти доходяги-неудачники Корим и Зиги без нашего ведома. Не согласовали с нами её вызов, а перед фактом нашу Королеву поставили. И Королева вдруг согласилась, дала добро, мол, вызывайте. А теперь хлопот не оберёшься от этой бесовки недоделанной.

– У нашей Королевы свои планы на Августу. А все планы нашей Королевы направлены на наше благо. Поэтому мы будем помогать Королеве, – безапелляционно заявила Лексаэлла спокойным ледяным тоном.

– Это даже не обсуждается, Лексаэлла, – кивнула Пета и в убедительно-красноречивом жесте всплеснула артистичными руками. – Я не сомневаюсь в выбранном курсе и стратегии Королевы. Но Августа не способна оправдать наши ожидания. И ожидания Королевы. Ты же в курсе, что вытворяет эта бесовка. То, что она – огонь – под контролем у нас и мы можем ею управлять, что она наша работница – ей наплевать. Она творит что хочет. За ней присматривает Блэки. Но Блэки либо одна не справляется и идёт на поводу у Августы, либо сама имеет цели и делает с помощью Августы всё так, чтобы в очередной раз выслужиться перед Королевой! Мол, все средства хороши, достигну-ка я цели в обход начальства, но чтобы начальство было по итогу довольным.

Пета подошла порывисто к подруге-сестре Лексаэлле и схватила её за холодный локоть, заглядывая в льдистые глаза:

– Мы должны вмешаться. Мы должны доложить Королеве, раз Блэки пока не доносит, а Королева не всё и не всегда может увидеть в Шаре.

Лексаэлла нахмурилась. Она скрестила руки на груди, но отдёргивать и отстранять призывающую к действиям руку подруги Петы не стала. Пета продолжала увещевать:

– Я ещё не говорила с Риной. Но я уверена – Рина поддержит. То, что Августа заставляет проводить обряды посвящения в Томберы в массовых количествах, и это в любой момент привлечёт внимание Охотников – цветочки. Главное, что устраивает эта девка по собственной глупости – не вписывается ни в какие ворота! Она пытается манипулировать Королевой, играет в игры у неё за спиной. Королева ей всё спускает с рук только по той причине, что Августа за последние тридцать лет тесно общалась с Солсо. Королева надеется, что с помощью Августы она вернёт Солсо. Возможно, я скажу крамольную вещь, Лексаэлла, но будь я на месте Королевы – я бы поискала другой способ вернуть возлюбленного, чем якшаться с этой молокосоской.

– Твоя антипатия к Августе обусловлена конфликтом из-за Зелёного Червя. Правда у каждого своя. Наша Королева мудра и дальновидна. Она знает что делает. Но я согласна с тобой, Августа злоупотребляет милостями нашей Королевы. Если Августа не одумается – Королева разберётся с ней.

– Я сама разберусь с ней, – проскрежетала Пета, сжимая кулаки. – Я сейчас не выдержу и запою.

– И разрушишь мои чертоги. Будешь платить штраф, – прошипела Лексаэлла. – У меня в гостях петь тебе запрещено, Пета.

– Знаю, извини, подружка, – выдохнула Пета.

Её голос может разрушать пространство, повергая молекулы в хаос и разрушая души до основания. По этой причине Пета должна себя сдерживать, чтоб ненароком не испортить подругам их убежища и мебель. Немного остыв, Пета прошипела:

– Зелёного Червя надо было изначально устранить. Он типичный Белый. Он любит убивать и бахвалиться своей силой – но рано или поздно она обернётся против нас. Мы змею у себя на груди пригрели.

– Августа мыслила стратегически, решив оставить Зелёного Червя при себе, – усмехнулась чуть заметно Лексаэлла. – В его лице мы получили сильного бойца.

– Зелёный Червь – не тот случай, когда надо сохранить его жизнь, чтобы переманивать на нашу сторону. В один прекрасный момент соломинка переломит хребет верблюда, и он нас предаст, – покачала головой Пета. – Но дело не в Черве, как ты понимаешь, Лексаэлла, а в моём ущемлённом самолюбии. Меня больше всего бесит, что Августа – эта молокососка, эта вшивая девка-подросток – диктует мне – высшей Русалке – что мне делать и что я должна слушать, что она решила!

– Пета, Августа не дура. Сам Солсо учил её на протяжении более тридцати лет. А если учесть, что в Инферно течение времени сильно замедленно – я бы сказала – на протяжении почти трёхсот или трёх тысяч лет. Он бы не стал брать в ученики дур и так долго возиться с ними. Августа – важная стратегическая инвестиция. Пора бы тебе принять и начать уважать выбор Королевы. И ты ошибаешься, если думаешь, что Блэки с ней не справляется. Справляется она прекрасно.

Пета лишь поджала губы. Лексаэллу Пета считала самой лучшей подругой из всех сестёр – и та её не совсем понимала! Пете оставалось только предпринять выбор и решение, как поступить. Смириться с выбором Королевы, терпеть Августу или действовать в одиночку против демонши. Пете не нравилась эта демонша. И Пета решила сделать всё что угодно, лишь бы убить Августу. Устранить это бельмо в глазу любыми способами. Иначе Августа навлечёт бед на Русалок.

Ах, моя милая Августина…

Сегодня семь уроков, третьим – физкультура. Седьмым – биология, но я с удивлением вижу, как на доске с листочком замен значится напротив нашего класса – «Домой». Это означает, что биологии не будет, нас отпустили. Что же случилось с Мод? Я же как раз недавно видела её на Базе, Мод здорова, бодра, не могла же она заболеть?

Наш класс возрадовался такому подарку, как шесть уроков вместо семи. Все первые два урока слышался слушок по всему классу: «Слышал? Слышала? Биоложки не будет, ура!». А я расстроилась. У меня было о чём поговорить с Мод.

– Итчи, ты слышала, биоложки не будет? Впрочем, ты наверняка не только слышала, но и сама это подстроила! Уговорила Дарксон не приходить, отпустить нас на волюшку вольную! Вы же с ней в сговоре, – хихикал Коган.

Я еле удержалась, чтоб не дать ему подзатыльник – вместо этого увесисто ткнула его в бок:

– Заткнись, Коган!

– А-а-а, конспирация! Ладно, я понял, не буду тебя компрометировать! Короче, ставлю тебя перед фактом в последний раз, ультиматум, да, Итчи! В пятницу мы тебя ждём! Не придёшь – мы сами к тебе придём! – Коган шутливо-угрожающе помаячил указательным пальцем у меня под носом. Потом заговорил совсем ласково, зашептал аки возлюбленный на ушко: – Ты пойми, Итчи, Джиллс – он очень хочет тебя. Видеть, в смысле, нет, ты не подумай, он Салли не изменяет! Он обидится, если ты не придёшь. А я не хочу, чтобы Джиллс обижался. Итак, ты спасёшь Джиллса от депрессии? Ты, великая спасительница всех Итчи?

Коган заискивающе посмотрел на меня громадными глазищами.

Я совсем не против компании Когана и Джиллса и остальных ребят из шайки, но идти на вечеринку в пятницу я согласия не давала ещё вчера. А тут он привязался как клещ! Спасла положение госпожа Серджион. Она коброй зашипела на Когана:

– Тимоти! Между прочим, урок начался. Не отвлекай Клотильду, рассажу!

– Разлучат влюблённых! – пошутила Салли. Коган показал ей секир-башку, проведя ребром ладони по шее, я улыбнулась – смеяться громко неприлично, урок начался.

– Там все наши будут. Это хата Джиллса. Всё прилично, чинно, благородно. А если чудо случится, и ты притащишь с собой Ривела и Рыжую – так вообще цены вам не будет, станете гвоздём программы! Ты многое пропустишь, если будешь ерепениться! – не отставал Коган, когда Серджион на минуточку отошла в коридор.

Я умоляюще закатила глаза.

– Коган, дай подумать.

– Не дам! Ты должна сказать «да». Мы уже всё подумали и решили за тебя!

Коган бывает невыносим. Это он делает из принципа. Движим он благородными целями – вытащить человека из болота, из зоны комфорта. Серджион снова вошла и неодобрительно зыркнула на Когана. Когда прозвенел звонок, я чопорно задрала нос и заметила Когану:

– По крайней мере, до пятницы ещё надо дожить.

– Ах да, твои дела, твои заботы, я всё понял. Пойду передам Джиллсу, что ты придёшь, пока-пока! – Коган убежал. Я вздохнула и принялась собирать портфель.

Нужно ещё сходить вниз, в раздевалку, где куртки – там у меня висит пакет со сменкой. Ведь третьим уроком физкультура. Как же я не люблю физкультуру в школе!

Да, парадокс. Умею драться с бандитами, лазить по заборам, стрелять, владею приёмами единоборств, пытаюсь добиться от наставников, чтобы меня научили убивать людей – а на физкультуре полный лох. Особенно когда дело касалось игр с мячами. Я так и не поборола за два с половиной года неуклюжесть, внутреннюю неуверенность, ступор и подсознательные тараканы. В школе на физкультуре я превращаюсь в неуклюжую неудачницу. Да, вот такой я оборотень. Наш общий с Роджером друг, оборотень Йэн Гудинг, умеет превращаться в страшного мохнатого монстра. А я – в неуклюжую неудачницу. Очень смешно.

Стайка наших девчонок, журча, сплетничая, повизгивая и глупо хихикая, спустилась в подвальчик, вошла в своё отделение, а мальчишки – в своё. Я пребывала в недовольстве, что вот опять физкультура, что настырный Коган пристаёт, что не хочу идти на вечеринку, а с другой стороны надо бы сходить, чтобы не обижать ребят. А с третьей стороны, зачем мне туда идти, у меня же секретная миссия, мне надо ловить Томберов!

Сходила в буфет, оттягивая неприятную необходимость переодеваться в форму. В раздевалке оставались только Салли, Нэнси и Таиссия. Остальные девчонки толпились уже у входа в спортзал в откровенно обтягивающих маечках и коротеньких шортиках. Кто во что горазд перешучивались банальными шуточками ниже пояса с ватагой мальчишек в мешковатых футболках и шортах.

Салли, Нэнси и Таиссия без умолку щебетали, на меня ноль внимания, когда я тихо и по-быстрому принялась переодеваться в уголочке. Я скромная серая мышь, все это знают. Кроме Салли – она видела меня «в деле» и сама участвовала в спасении школы от преступной группировки, сражаясь бок о бок с Джиллсом. Но Салли умеет держать язык за зубами. Во многом благодаря этому качеству она с Джиллсом до сих пор и гуляет. Нэнси и Таиссия же воспринимали меня как аутсайдера. В целом они хорошие девочки, но мы никогда не сближались. Я уже почти закончила переодевания, до звонка секунд сорок, может, уже тридцать, как кто-то вырубил свет.

Салли и Нэнси в притворном ужасе завизжали, за дверью послышался мужской гогот. Таиссия возбуждённо и притворно злобно выскочила за дверь, ругаясь:

– Ну ё-моё, уже мужчины, а как будто в детском садике!

Следом за Таиссией вышли Салли и Нэнси, продолжая игнорировать меня. Мне показалось, что я плохо застегнула рюкзак, и я принялась проверять молнию. Вдруг дверь в раздевалку плотно закрылась. Я услышала звук закрываемой защёлки.

Это неожиданно – оказаться в темноте, запертой в раздевалке. Раздался звонок. Конечно, я не стала в панике вскакивать, орать и барабанить в дверь. Это глупо, да и клаустрофобией я не страдаю.

Вскоре вокруг образовалась тишина. Лишь отдалённо, если приложить ухо к двери, можно услышать голоса одноклассников. Они столпились у спортзала. Что это за шутка, и чья? Это что, Коган, решил так меня шантажировать, чтоб я согласилась прийти на вечеринку?! Ну я ему устрою!

Снова я оказалась жертвой ловушки закона подлости. Когда ты не берёшь изодов и оружия – случается спецзадание! А то было бы прикольно использовать сейчас Иглу Демоуса – приспособление для открывания дверей, выйти наружу и посмотреть на лицо шутника, которое бы вытянулось от удивления – как это, мол, я вышла?

Никто не приходил. Училка меня не искала, одноклассники не всполошились. Хоть бы Коган всполошился! И тут до меня доходит что Коган вряд ли мог меня запереть. Он стабильно прогуливал физру, придумал липовую справку-освобождение, потому что считал физру пустой тратой времени. И в это время, пока шла физра, он либо курил в курилке, либо обжимался с Фэрри.

И вот я так сидела и сидела пять минут, десять. А на двадцатой минуте почувствовала, как у меня болит голова. Просто, без причины. Я полезла на ощупь в рюкзак за соком, завидуя Эдварду. Он говорил, что может видеть в темноте.

***

Августа поднялась по ступенькам в тот момент, когда класс уже заходил в спортзал. Преподавательница строго проверяла, чтобы все были в подходящей обуви. Августа села на место освобождённых. Когда учительница спросила её, что с ней, она ответила:

– У меня сильно болит голова. Я только что приняла таблетку. Могу я позаниматься после уроков или в любой другой день, когда голова пройдёт?

– Что ты, Клотильда! – взволновалась учительница. – Может, тебе лучше совсем пойти домой?

– Нет-нет, всё будет нормально! – заверила Августа учительницу. – Вы не могли бы только закрыть эту дверь? Так дует… – она смотрела прямо в глаза женщине и говорила искренним голоском.

– Конечно! Да, она открывается постоянно от сквозняков. Ключ пусть будет у тебя – вдруг постучится завуч, откроешь.

– Спасибо, – она изнутри заперла предбанник спортзала и сам спортзал, где занимался класс Клотильды. И торжествующе улыбнулась. Хотя, эта предосторожность ей показалась излишней: птичка вряд ли выберется из клетки и уж тем более вряд ли придёт сюда.

А ещё Августа порадовалась, что сегодня в школе нет этой гнусной Охотницы Земли. Из-за Мод Дарксон у Августины могли быть проблемы.

***

Голова болела. Урок всё шёл. Как назло, я забыла анальгетик дома. У меня часто в последнее время болит голова. Вчера – понятно, Грифон взрывал мозг, да и накануне мы с Эдвардом зализывали раны и спали всего часа три. Но а сегодня что?! Я выпила весь сок, стала нетерпеливо ждать, когда закончится урок, чтобы попросить у Салли или Нэнси таблетку – у них наверняка есть.

Минуты до окончания урока тянулись медленно. Мне повезло, что я не студент – у них пары по полтора часа, и пришлось бы ждать дольше. Сколько прошло с момента звонка? В темноте на часы не посмотреть, а мобильник мой без подсветки. Может, у кого из одноклассниц есть часы с подсветкой или мобильники в рюкзаках, но не буду же я шарить по чужим сумкам, я же не какой-нибудь вор?!

При воспоминании о ворах я подумала об Антонио Тенбруке Он же Удав, новый коллега из Танреса, агент 015. Вот кто без проблем бы начал шарить по сумкам, чтобы найти анальгетик или посмотреть время! Абсолютно беспардонный тип. Но я его обожаю. Тут я вспомнила, что не писала ему уже дня три. Или больше?

С трудом дотерпела. Раздевалку открыли.

И получилась такая ирония, когда моя репутация «невидимки» сыграла в очередной раз. И на этот раз – против меня! Меня не заметили! Никому даже в голову не пришло, что я тут сидела взаперти весь урок! Первыми вошли, увлечённо щебеча, Салли, Таиссия и Нэнси. Я вздохнула и начала переодеваться обратно в обычную одежду – теперь, когда включили свет, я могла увидеть всё и не рисковать надеть джинсы наизнанку.

Мне не выжить оставшиеся три урока. Что там? Алгебра, география, химия. Седьмой – отменённая биология. На алгебре контрольная. Плевать. Я собрала вещи, обратилась к Нэнси – мне пришлось потеребить её за локоть:

– Нэнси, я ухожу по поводу плохого самочувствия. Предупредишь учителей, если будут спрашивать, ладно?

– Конечно, Клотильда, только два раза мне зачем об том говорить? Склероз, что ли? – она посмотрела на меня как на сумасшедшую.

Я ничего не поняла.

– У меня жутко болит голова, – объяснила я.

– Тогда понятно. Выздоравливай. Таблетку, может, дать?

– Нет, спасибо. Я обойдусь. Пока, – я решила, что Нэнси немножко не в себе, и поэтому лучше не брать у неё сейчас таблетку. Непонятный конфуз вышел.

В гардеробе взяла куртку с шапкой и шарфом. И побрела на выход. Во дворе курили Коган, Джиллс и Вайл. Я хотела прошмыгнуть мимо банды и пожелала, чтобы меня проигнорировали так же как девчонки. Но на мальчишек моя невидимость не распространяется.

– Куда опять пошла? – гаркнул Коган, словив меня как натуралист сачком бабочку. Он цепкими пальцами зацепил меня за куртку. Пришлось остановиться.

Большой верзила Джиллс, косая сажень в плечах, добродушно улыбнулся:

– Наверное, наводить марафет к пятнице. Итчи у нас пунктуальная, всё делает сильно заранее! Забыла что ли что, Кло-Кло? – У Джиллса обнаружилась недавно милая манера называть меня Кло-Кло. Но к чему относится его удивлённый вопрос о том, что я что-то забыла?

– Итчи не забыла, Итчи чудит, Итчи хороша и без марафета. Скорее всего, она побежала разгребать домашку, чтоб освободить для тебя вечер пятницы, Жабры, – поддакнул худющий как скелет и длинный как жердь Вайл, несостоявшийся кавалер Джейн. А Жабры – это кличка Джиллса. – А сейчас Итчи продефилировала перед нами второй раз, чтобы снова покрасоваться.

– Да, Итчи нам сейчас подтвердит, что она придёт, верно? – Коган требовательно заглянул мне в глаза.

– Я тебя очень жду, говорю тебе это опять и снова, – Джиллс бухнул мне лапищу на плечищу. Это отозвалось в голове взрывом боли.

Они втроём обступили меня как гоп-стопщики. Пару лет назад они были не такими большими, вымахали здорово. Я оказалась как между трёх огней. Моя больная голова не позволила остроумно им отвечать. И вдруг Коган такой говорит, тихо-тихо:

– Ты лучше колись, чё за фокус сейчас у тебя был?

– Фокус?

– Ну да, ты ж минут пять назад точно также мимо нас шла. Мы тебе ещё вслед пели – «Итчи, Итчи, юбочка из ситца!». И свистели! И на тебя лоси-бугаи из класса Локуста знаешь как смотрели? Как на секс-бомбу, вот!

– Я полагаю, Итчи зашла в школу с чёрного хода и вышла снова, – встрял Вайл.

– Вообще, прикольный прикол, – кивнул Джиллс.

Я хлопала глазами и смотрела на одного, второго и третьего, находясь не только в абсолютном окружении но и абсолютном непонимании происходящего.

– Что вам сбрендило в голову? У меня дико болит голова, оставьте больную женщину в покое! – я попыталась обратить всё в шутку и начала мягко раздвигать руками Джиллса и Вайла, чтобы проскочить между ними.

– Мы оставим, но ты нам скажи «да», – стоял на своём Коган. – Скажи ещё раз!

– Да, она уже говорила «да», но Коган… то есть босс хочет ещё раз от тебя услышать «да», коли мы видим тебя ещё раз, – расшифровал Джиллс.

– Да, да, да, я на всё согласна! У вас есть анальгетик? Я душу за него продам! – я с мольбой посмотрела на своих школьных приятелей.

– Анальгетик? У меня есть сигаретка.

– И у меня сигаретка.

– И у меня. А ещё у меня есть…

– Молчи, придурок!

Шиканье. Тычки. Мой вздох. Они мне не дадут анальгетик, потому что у них нет. Джиллс торжествует зато:

– Мы ждём тебя в пятницу.

– Во сколько?

– Так мы же тебе сказали, во сколько.

– Скажите ещё раз. У меня голова болит! У меня склероз! Я когда-нибудь вам припомню эти пытки! – устало выдохнула я.

– Начинаем в семь. Но ты можешь прийти во сколько угодно. Главное – приходи. А не придёшь… – Джиллс угрожающе надвинулся на меня. В шутку, естественно.

– Ладно, давай отпустим её, Итчи и правда совсем плохая, – миролюбиво отстранил его Коган.

А Вайл – этот джентльмен, первым спохватился:

– Давай я тебя провожу, может?

Я отрицательно покачала головой.

– Тогда, может, я тебя провожу? Ты только не подумай, что я Салли изменяю, но раз у тебя голова болит, проводить тебя дело чести! – неуклюже пошутил Джиллс.

Я снова отрицательно покачала головой.

– Ты хочешь, чтобы тебя проводил босс? – изумились ребята. – Коган, пойдём вместе провожать Итчи!

– Когану нельзя прогуливать алгебру. Кстати, ты уже опоздал, звонок звенит.

Коган ахнул и дёрнулся, было, в сторону здания школы. Но в нерешительности застыл и посмотрел на меня виновато. Они втроём почувствовали угрызения совести, что у них нет анальгетика. Простые, свойские парни. Я еле отвязалась от них и побрела восвояси.

Моя головная боль затмила разум, я не помню как вернулась домой. Лишь к вечеру смогла прийти в себя и сделала часть уроков. У меня не оставалось времени подумать, что сегодня со мной произошло в школе. Меня заперли в раздевалке, а потом Коган, Джиллс и Вайл вели себя странно. Но мальчишки могли прикалываться. И то, что меня заперли в раздевалке – тоже прикол, либо недоразумение.

Вечером мне позвонил Эдвард. Он был в раздрае, судя по голосу. Настаивал на встрече. Я предложила приехать к нему, но он возразил, что это свинство с его стороны заставлять меня так далеко ехать, и он сам приедет. Я стала настаивать, чтобы мы встретились где-нибудь в центре, но Эдди прогнул своё предложение, что он приедет в мой район. В итоге мы с ним встретились в кафе «Лимон».

Это кафе недалеко от улицы, где находится моя школа, давно я, Пит и Джейн считали родным. Нет, мы не выкупили тут долю в бизнесе, но здесь проходила львиная доля наших посиделок. Здесь мы время от времени знакомились с новыми людьми. Кафе мне нравилось тем, что оно сравнительно безлюдное. Можно сесть за дальний столик и тихо поговорить. Бармен и официанты совершенно ненавязчивы, тем более меня тут знают.

Когда Эдди доехал, часы показывали почти десять вечера. Я поняла, что встреча будет недолгой – во-первых кафе закрывается, во-вторых, Эдди почти полтора часа ехать назад через весь город. Что же побудило его вызвать меня на разговор? По телефону его голос звучал взбудоражено. Сейчас же, когда мы встретились, Эдди взбудораженным не выглядел. Такой же бодренький, хоть и собранный. Пока мы шли до кафе, Эдди конспирации ради болтал обо всяких пустяках. Когда мы уселись, он некоторое время пригляделся к окружению, вычисляя, не подслушивает ли кто. И лишь когда нам принесли чай с пирожными, он подсел ко мне поближе и заговорил тихо:

– Ты была права. Как сквозь воду глядела. Этот тип, с кладбища – он ухлёстывает за Мрией. Это он её обратил. Зелёный Червь. Я сегодня убить его хотел. Повезло гаду!

– Эдвард, давай по порядку. Тихо, спокойно. Убивать никого не надо. Это не эффективно. Сначала надо всё выяснить.

– Поймать, чтоб пытать! Поддерживаю, – энергично закивал Эдвард. – Если по порядку, то я сегодня прогулял школу.

Так. Не только у меня сегодня со школой сплошные недоразумения. Вот он, мой товарищ по несчастью! Братан.

– Я прогулял школу не потому что мне захотелось развлечься. Я решил охранять Мрию. Следить за ней. Я пошёл к её школе и решил подкараулить её после уроков. Чтобы проводить. Придумал легенду, мол, что я в её краях, её встретил. То есть решил с ней начать вступать в контакт, как мы с тобой обговорили. И вот я, значит, маячу около её школы. Или маньячу, ага. А тут вижу – идёт этот Червь. Я сначала глазам не поверил. Как это он так в открытую ходит по улице, среди людей, это чудище!?

– Внешне он совсем не чудище, обычный молодой человек. Грубоватый, неотёсанный, но крыльев, рогов и копыт-то у него нет! – объяснила я.

– Ага, нет. Демоны крылья, рога и копыта прячут под мороком. Наводят морок, навет, и никто ничего не видит. Как будто ты фильмы жанра «сверхъестественное» не смотрела! Он меня сразу увидел. Встал с другой стороны, стоит, ухмыляется. Мне бы подойти к нему, побить. А я понимаю – тут люди ходят, детишки. Школа же! Нельзя же так вот при свидетелях устраивать мордобой?!

– Правильно, нельзя, – киваю.

– Потом подошло время шестого урока. Он, смотрю, двигается ближе к школьным дверям. Выходят дети, их встречают родители, дети постарше, Мрия. И тут происходит нечто! На моих глазах! Я в осадок впал! Просто чтобы это понять – тебе нужно знать Мрию. Насколько это скромное, чистое, робкое, невинное существо. Утончённая девушка, такая тихая. А тут – такое!

– Что – такое?!

– Она бросилась к нему на шею. Он стоит, обнимает её, облапал всю, как пиявка, а сам поверх головы смотрит на меня и ухмыляется. Он её так держал минут десять наверное! А она словно под гипнозом! Потом они наконец отлипли друг от друга, и пошли. Идут по улице, она ему что-то говорит восторженно. Влюблённая пара! Ты знаешь, какой контраст. Мрия – она… у тебя рост какой?

– Сто семьдесят три.

– У меня сто семьдесят пять. В общем, Мрия небольшого роста, у неё сто шестьдесят с хвостиком. А этого громилу ты видела. Я это к тому, что я смотрю на него и понимаю – весовая категория у него ого-го. Диву даюсь, как ты на него налетела, что он потерял равновесие.

– Мне повезло. Эффект неожиданности. Но в следующий миг, как ты помнишь, он меня отправил в нокаут валяться на могилках. Он чертовски силён.

– Я вот ещё о чём. Мрия красива. Сегодня – особенно. Она для него нарядилась, для этого чудовища! Она редко когда носила юбки – а тут в юбочке коротковатой, колготочках, курточке, и без шапки, распустила волосы. Ещё она была накрашена – а до этого никогда не красилась! Так и хотелось заорать на неё – ты что творишь, у тебя дядя меньше недели назад как умер! Я думал – убью обоих.

– Ревность, Эдди.

– Да никакая это не ревность, шут с тобой! Мрия в опасности, а я сделать ничего не могу. Я шёл за ними по пятам, кулаки сжимались. Не мог и позвать кого на помощь. К полицейскому же ты не обратишься, он тебя первого в дурку отправит? Мол, господин полицейский, хватайте вон того парня, он на кладбище ночь назад меня с подругой чуть не поджарил какой-то хренью, а сейчас он мою девушку умыкнёт фиг знает куда!

– Куда они шли, ты выследил?

– И вот, они идут, этот урод постоянно озирается на меня, ухмыляется. Мрия явно под воздействием. Они потом спустились в метро и случилось прискорбное. Я их потерял. Метро, там толпа такая, сама понимаешь! – Эдди расстроенно уставился в уже давным-давно выпитую чашку.

Я попросила официанта подлить ему кипятка. Эдди настолько глубоко пребывал в себе, что не обратил на это внимание.

– Послушай, Эдди. – Я положила ему руку на плечо и вдруг осознала, что в этот момент я смахиваю на своего начальника – Майло. – Тебе нужно убрать эмоции. Постараться мыслить хладнокровно. Отстраниться. Зелёный Червь играет на твоём слабом месте – на твоих чувствах к Мрии. На том, что ты бесишься.

– Я понимаю это, – прошептал Эдвард. – Спасибо, что выслушала. В общем, я теперь ловлю момент, когда снова Мрия будет дома, чтобы поговорить с ней. Я больше всего боюсь, что она полностью в его власти и не сможет адекватно реагировать.

– Эдди, если она ходит в школу, а значит, социализируется, находится большую часть дня в обществе, и общество пока не забило тревогу – значит, пока всё в порядке, – попыталась я успокоить товарища. – Я понимаю, каково тебе. Со мной творилось то же самое, когда я понимала, что Пита охмуривают, а при этом сама я тоже поделать ничего не могла.

– И как ты тогда вышла из этой ситуации? – в надежде посмотрел на меня Эдди.

– Мне помогли друзья. Я была не одна. Эдвард, я с тобой. Попробуй сделать то, что задумал – дождись, когда Мрия будет у себя дома. Напросись в гости, сам пригласи её. Подключи своих или её родителей. Скажи, например, такую идею своим родителям – мол, у Мрии умер дядя, её надо поддержать.

– Мрия толком с этим дядей не общалась, – вздохнул Эдвард. – Её отец и её этот дядя вообще были в давнем конфликте. Они чисто формально поддерживали родственные отношения, не более. Возможно, по этой причине Мрии по большому счёту пофиг, что дядя умер, то есть она ведёт себя так, как ни в чём не бывало. Я не имею права её осуждать.

– Ты имеешь права на любые мысли. Но ты можешь их выбирать, управлять ими – в твоих силах, – я мягко пожала ему руку.

Эдди просветлел. И признался неожиданно:

– Спасибо. Ты моя самая лучшая подруга!

Я отшатнулась:

– Мы знакомы третий день. Я тебя третий раз в жизни вижу и уже подруга?! Не похоже, чтобы ты так неразборчив в связях!

– О, поверь мне, я очень разборчив. Я тебя хорошо чую, – Эдди загадочно улыбнулся. Хитро. Простодушно. И крепко пожал мне руку в ответ.

Вся грусть-печаль и раздрай слетели с него мигом.

– Твоё плечо такое надёжное, – проговорил он с чувством. – Выпью за тебя этот чай! Заговариваю этот чай на то, чтобы у тебя всё удалось!

– При чём тут я? Я же хочу помогать тебе, помогать Мрие. Пусть у вас всё удастся.

– Ты знаешь, ты права насчёт слабости. Вся это любовь-морковь – большая слабость. В Мрию я не влюблён, я это уже говорил. Но меня держит чувство долга, чувство ответственности. Всё-таки она моя соседка. Мы в ответе за тех, кого мы присоседили. Знаешь ли, случайностей нет. Все наши соседи даны нам для чего-то, то есть мы сами их притянули в свою жизнь.

Я потрясённо взглянула на Эдди. Так и хотелось спросить, не родственник ли он Майло Стимвитзу? Например, не брат-близнец ли ему? Вместо этих расспросов я подала идею:

– Попробуй, если Мрия в адеквате, осторожно поговорить о Зелёном Черве. Попроси под любым предлогом рассказать, как его зовут на самом деле, где он учится, где он бывает, а ещё лучше – где он живёт.

– Сделаю, я сам планирую придумать этот предлог-легенду. Вот только бы она вернулась домой.

Эдди поехал домой. Всё зависит от него – разговорит он Мрию или нет. То, что мы знаем о Зелёном Черве – слишком мало. Нужно больше информации, чтобы начать копать. А зная больше о Черве, можно выйти на те места, где может находиться Масочник. И направить туда облаву моих коллег.

***

Аманда с нетерпением ожидала возвращения Мод. Та сегодня ездила в город Жюв. Мод разыскала там потомка ордена Истребителей демонов, лично знавшего Феоктисту. Разговор с этим человеком был важен. Именно поэтому Мод пропустила занятия в школе. У одиннадцатого класса в результате не было «биоложки».

Аманда восстановила в памяти ещё раз обстоятельства гибели Дункалса. Его убили почти неделю назад, а подробностей кот наплакал. Скорпион с помощью Шакалов провёл магический акт по идентификации Белёсого Следа и выявил, что русалки отобрали у Дункалса не что-нибудь, а Ключ от опасного Измерения – Инферно. Но крайне важно выяснить, как Ключ мог попасть к Лиму, а также получить информацию об остальных Ключах. Аманда решила действовать на опережение. О том, что уже велась работа и переговоры с Трёхглазой по поводу возвращения Ключа, Аманда, конечно же, знала.

Мод вернулась из Жюва далеко за полночь. Несмотря на то, что Аманда уже буквально сгорала от нетерпения, она настояла, чтобы подруга приняла душ и выпила кофе с дороги. Через несколько минут женщины встретились на тёмной Рецепции, освещённой редкими лампочками.

– Я съездила удачно, – Мод вздохнула: – Если, конечно, можно это назвать «удачей» в свете произошедших событий. Мне удалось поговорить со старым рыцарем, господином Чаром. Кроме Феоктисты, у нас обнаружились ещё общие знакомые, мир тесен.

У Феоктисты два внука от её сына. Сын её не понимал никогда, он заклятый материалист. Феоктисту он принимал за сумасшедшую. И точно также – старший внук. Младший внук Лим был «изгоем» в семье, и в детстве часто убегал к бабушке. У Феоктисты и Лима было полное взаимопонимание. Когда Феоктиста была жива и я общалась с ней – я про второго, старшего внука ничего не слышала: Феоктиста заслуженно всю любовь отдавала младшему, Лиму.

У нас, Истребителей Демонов, Предназначение и Метка проявляются хаотично в разрезе наследования. Если у меня будут дети – не факт, что они унаследуют мою Метку. И дети их детей тоже могут не унаследовать. Но в ком-то особо избранном Метка как раз проявляется. Мы все – Истребители Демонов – происходим от одной семейной пары. Они жили ещё на заре Средневековья. И господин Чар, Феоктиста, Лим – мои родственники, правда очень дальние.

У Охотников не принято поддерживать привязанности, поэтому мы считаем друг друга соратниками, называем друг друга братьями и сёстрами, но никогда не будем считать, что мы друг другу обязаны, потому что родственники. Наш рыцарский Орден построен на кровных узах, наша кровь – она особенная. И таких как я и господин Чар, то есть те, кто знают, что они – Охотники, мало, к сожалению. Поскольку мы скрываемся, придерживаемся конфиденциальности, чтобы своих не ставить под удар, мы время от времени теряем связь со своими же, с наследниками, с теми, кому нужно раскрыть глаза, помочь их обучать. Смерть Лима – на моей совести.

Мод опустила глаза. Аманда предупредительно положила ладонь на руку подруги и внимательно посмотрела на неё:

– Не надо. А то тебе придётся вступить в поединок с Грифоном и Скорпионом за право считать, на чьей совести смерть Лима. Они уже почти неделю посыпают голову пеплом и бьют себя в грудь, доказывая мне, что это их зона ответственности, они проштрафились. А я говорю – нет, нет и ещё раз нет. Смерть Лима – вызов врагов. И они заплатят за это. Мы не можем постоянно знать, где подстелить соломку, мы не боги. Лучше расскажи про артефакт, знает ли господин Чар, как такой артефакт мог попасть к Феоктисте?

Ещё накануне Аманда, Рикардо, Майло и Мод вывели предположение. Если Лим не знал, что он – Охотник, то он не знал, что за вещь у него была. А если эта такая серьёзная вещь – значит, кто-то мог ему её дать, тот, кто знал. Например, Феоктиста. И Мод сегодня и ездила в Жюв, чтобы подтвердить это предположение.

– Конечно, господин Чар знает мало, но он умный человек. Он гораздо опытнее меня, и мне жаль, что мы познакомились только сегодня. Узнай я его раньше – я бы смогла многому научиться.

– Все встречи происходят в срок, все наставники являются в срок, – мудро заметила Аманда.

– Господин Чар считает, что Феоктиста не подозревала, что это за артефакт. Ей мог передать её дедушка или бабушка. Вещь передаётся из поколения в поколение. Украшение, семейная реликвия. Господин Чар дал понять, что в этот раз Ключи будут в форме этих семейных реликвий. И что они вброшены в те семьи, которые ведут непрерывную династию из глубин веков, где сохраняется преемственность между потомками и предками. Например, старинные рыцарские ордена, вроде нашего.

– Украшения. Это интересное замечание. Когда Скорпион провёл глубинную расшифровку Белёсого Следа, он увидел подвеску на диадему, элемент обруча или короны, нечто похожее на металл, с цветами, вензелями. Второй и Третий Ключи в этот раз тоже будут украшениями, это закономерно, – кивнула Аманда задумчиво.

– Господин Чар тоже говорил, что смерть Лима не моя ошибка, а скорее ошибка Феоктисты. Феоктиста не раскрыла Лиму, кто он такой, и кто она сама, раз Лим жил среди людей как обыватель. Это странно, ведь когда Феоктиста умирала, Лиму было уже двадцать. Возраст не ваганта – а подмастерья, даже молодого мастера. С другой стороны, взаимоотношения с двумя внуками, с сыном всё объясняют. Феоктиста могла не сообщать Лиму, чтобы не подвергнуть его опасности быть ещё большим изгоем. Или чтобы он сам её не отверг в неверии. Ещё Чар считает, что Ключи будут всплывать. Что если появился Ключ Инферно, значит скоро появятся Ключ Вечности и Ключ Забвения. Он знает о Ключах немного больше, чем мы. Самое ценное – он подарил мне блокнот, с записями о Ключах. Там всё зашифровано, но он меня научил, как прочитать.

– Это прекрасно, – Аманда торжествовала. Не зря её подруга так постаралась, съездила в такую даль!

– Эти Ключи появляются раз в несколько тысяч лет. Каждый раз цель их появления разная. Иногда это экзамен для преемника кого-то из Демиургов – того, кто займёт место Пажа или Слуги. Иногда это противодействие перевесу сил одной из сторон. Иногда это появление новых рас, передел существующего порядка в одном или нескольких мирах. А иногда – всё сразу вместе. По расчётам Чара, последний раз Ключи появлялись около двух с половиной тысяч лет назад. Как раз тогда наступили Сумерки богов, людям была стёрта память о том, что они напрямую общались со Старейшинами-богами, и всё это осталось в мифах. Сегодня уже никто не воспринимает Зевса, Геру, Деметру как реальных высших существ. Тогда эти Ключи были посудой. И Ключом Забвения и был тот самый пресловутый Грааль. Про него кто что только не передумал и не переиначил – лишь бы скрыть правду.

– Тогда появилась наша организация, – добавила Аманда. – Только она называлась по-другому.

– Тайное общество-секта «Синеглазка», – кивнула Мод. Об истории образования Только Для Ваших Глаз она знала.

– Под таким названием мы просуществовали до раннего средневековья, почти тысячу лет. Потом мы стали называться «Окулус Вестрос Тантум». И не меняли название ещё почти тысячу лет – до семидесятых годов прошлого века. Наконец мы стали «Только Для Ваших Глаз». Но некоторые наши союзники по старинке называют нас «Фиолетовое Око» или просто «Глаз». Да, тогда пертурбации в нашем мире происходили ого-го какие. Да такие, что понадобилось наше появление. Всякий раз, когда появляются эти Ключи – нужно готовиться к большим переменам.

– Мы справимся, – убедительно произнесла Мод, посмотрев на подругу.

Аманда ответила на это не сразу. Вздохнула:

– Не мы. А тот, кого пошлёт начальство. Скорпион недавно имел аудиенцию у F, – Аманда конспиративно понизила голос, будто их могли услышать. – О чём они там говорили, понятное дело, Скорпион не расскажет. Но намекнул, что F требует от нас «придержать лошадей», «не быть столь ретивыми, чтобы не мешать тому, кого он – F – назначит под это всё дело».

Проницательная Мод грустно улыбнулась:

– Экзамен для преемника кого-то из Демиургов. Думаю, я угадала.

– А я думаю, что угадала, для кого конкретно, – Аманда снова вздохнула, грустно.

Разговоры и письма

Утром родители собирались на работу как сумасшедшие, бегали по всему дому. Потому что у них рейс в девять вечера, а это значит, что они сразу из офиса побегут на всех парах на самолёт и даже не успеют заскочить домой. Мама так волновалась, что оставляет меня одну – хоть это не впервой – что заставила меня повторить все её указания по хозяйству, удостоверилась, что я всё записала.

Мои родители опасались, что их командировка затянется более чем на неделю. Больше всего они боялись, что я в Новый Год останусь одна дома, как в знаменитом иностранном фильме. В том самом, где родители уехали на каникулы, забыли дома мальчика, а в дом тем временем забрались воры. Мои родители боялись, что с ворами я не справлюсь, я ведь не ушлый мальчик из фильма.

Каждая командировка родителей удобна для моих секретных миссий. Поэтому я не стала нервничать, когда мама забыла о времени, что мне выходить уже в школу, и продолжала раздавать ЦУ. В результате я опоздала. Пришлось выжидать, пока первый урок закончится. Я просидела это время в буфете и всё думала над шуткой с раздевалкой. Не мешало бы прижать Когана к стенке и потребовать объяснений, что это за прикол. Наверняка точно он запер меня вчера в раздевалке, решив применить на меня угрожающие методы, чтобы я не смела отказывать в приглашении! Это одновременно смешно и несколько подленько.

Но тиснуть Когана к стенке не удалось: после больничного вышла Фэрри. Коган её саму затискал, не обращая внимания на мир вокруг. Что поделать с этими влюблёнными? Тогда я решила на третьей перемене подловить Джиллса и душевно с ним поговорить – что это вчера они мне устроили за цирк? Но Джиллс тоже вне зоны доступа – его оприходовала Салли. Подловить Вайла? Я его уже увидела, двинулась в его сторону, мы обменялись приветствиями, как раздался звонок на урок. На следующей перемене Вайла след простыл. Мэрмота я сегодня не видела, а с Локустом не хотелось иметь дел. Он скользкий, для душевного разговора не подойдёт.

Придя домой, я решила проверить электронный почтовый ящик. У нас с Удавом 2 основных канала общения: секретный и не секретный. Секретным мы пользовались редко. Это наши передающие устройства-рации Ми-Эт-8. По ним можно отправлять сообщения по типу пейджера. Только проходили они не через операторов-телеграфисток, а через защищённую сеть. По этому каналу я имела наглость на прошлой неделе мучить Удава расспросами, где и как его учили убивать. На этот канал я уже опасалась писать. Потому что Удав мягкими намёками запретил мне интересоваться у него этой темой. И я его понимала – я его самого подставляю под трибунал, едва кто-то из нашего начальства в ТДВГ узнает, что Удав распространяется о таких тайных вещах.

Поэтому я решила проверить обычный, не секретный канал. Там мы переписывались о мирском. В электронной почте было от него письмо. Я торжественно улыбнулась.

Первые несколько дней мы писали друг другу как оголтелые «влюблённые», по несколько раз на дню. В один из дней у меня даже случилась лихорадка, напоминающая ломку – я была готова сидеть у экрана компьютера 24 часа и ждать письма. Меня останавливало только присутствие родителей. Они не должны догадаться об Удаве. Потому что он из дурной компании, сын мафиозного авторитета – бывшего прораба Брюса Тенбрука. Потому что сам Удав вор и, как выяснилось, профессионально обученный наёмный убийца.

Но я доверяю Удаву как себе. Мы дрались вместе плечом к плечу. Он мне помогал. А ещё он троюродный племянник Лонды Эрелсон, одной из влиятельных лиц в ТДВГ.

Моя лихорадка тогда сошла на нет, мы стали переписываться 1-2 раза в день, иногда пропуская дни. Бурная переписка у нас была в прошлый четверг по секретному каналу. Когда как раз мы едва не поссорились из-за моего неуёмного любопытства. Никаких романтических отношений у нас нет. Если только самую малость. Но мы разного возраста, социального статуса, живём в разных городах. Мы коллеги.

Я начала читать это его новое письмо с большим удовольствием.

Как поживаешь, лучшая подруга? У нас теперь всё по-новому. Папашу повысили, он теперь важная шишка. Всё прошло гладко, я бы даже сказал – глазко. От слова Глаз, ну ты понимаешь, наши в деле и в теле обеспечили всё чики-пуки.

Вот уже неделю как я подрабатываю у Мачты. Не подозревал, что кромсать мёртвых людей такой кайф! Наверное, во мне умирает классный добрый доктор. Я бы пошёл учиться на доктора, но учиться долго, я быстрее выучусь на какого-нибудь слесаря, чтобы было хорошее прикрытие.

Мачта большой приколист. Подарил я ему вчера набор старых пластинок. Их бабушка Шпынделя откопала на чердаке и хотела раздать панкам, чтобы они украсили этими пластинками своё логово. Мачта в восторге, я теперь его кореш.

С Два-Девять тоже наводим мосты, она подкинула мне работёнку. Ею я буду заниматься всю неделю и это мне тоже в кайф. Вчера я подрался с пацаном – прикинь, он оказался настоящим оборотнем. Наверное, для тебя это не в новинку, учитывая, что за делишки ты там у себя проворачивала, с твоим-то матёрым стажем! Оборотень меня чуть не укусил, а жаль, хочу тоже побыть оборотнем! Но Два-Девять сказала, что так как в фильмах это не работает: чтоб стать оборотнем, укусом не отделаешься, нужен какой-то акт извращения. Да, Два-Девять так и говорит – акт. Я уж не знаю, что за акт – акт приёма-передачи или ещё что.

От Шпынделя и Гюрзы приветище, мы все тебя здесь очень хотим. Я – больше всех. Приезжай скорее. Иначе я не выдержу и приеду сам. Это угроза, если что. Даже Мачта меня не удержит.

P.S. Быть в Глазу оказалось интереснее, чем в тазу. В том тазу, в котором мы со Шпынделем как два мудреца плавали по морю в грозу раньше, до того как столкнулись с твоей милой физиономией.

P.P.S. Помни о моей угрозе: доберусь до тебя.

Его письма всегда наполнены восторженным позитивом, шутками и намёком, как сильно он по мне скучает. Я тоже. Долго продлится наш пыл? Мы никогда не плакали о нашей разлуке, это глупо. Я никогда не задумывалась, что Удав – мой «ухажёр»: это несерьёзно. Тем более, в ТДВГ действует строгий негласный принцип – никаких романов и привязанностей на работе. Мы с Удавом не хотели изменять установившиеся целомудренные платонические границы. Но всякий раз после его писем становилось тепло на душе.

Помедитировать над письмом Антонио долго не удалось. Зазвонил телефон. Оказалось, это был рыцарь, кому я помогаю спасать прекрасную даму из лап дракона. Кто я сама в случае нашего расследования с Эдвардом – второй рыцарь, ещё одна прекрасная дама или дракон? Мне больше импонировала роль дракона.

– Я всё узнал, – выдохнул Эдди в трубку. Голос довольный.

Я, подчиняясь этому настроению, улыбнулась до ушей как крокодил:

– Не по телефону. Я еду к тебе.

– Послушай, Клот. Это я втянул тебя в это, я не могу позволить такого свинства по отношению к тебе, чтобы ты ездила! Если ты не хочешь, чтобы я приезжал – я пошлю за тобой такси!

– Эдвард, перестань! Да хоть НЛО, хоть карету зелёную! Если ты думаешь меня прогнуть – ты заблуждаешься. Если ты считаешь, что втянул меня – это не так, я втянулась сама. И поэтому я еду к тебе и точка!

После таких пререканий мы сошлись на компромиссе – встречаемся в центре города, на Серебряной улице. Через час я была на месте, Эдди тоже. Мы направились в небольшое кафе, сели за дальний удобный столик. Эдди достал из рюкзака распечатки и блокноты.

– Мне удалось поговорить с Мрией. Она вернулась домой. И с ней самой, похоже, пока ещё всё в порядке. Если не считать, конечно, гипноза Зелёного Червя. Я думаю, это приворот. Он действует временами, позволяя Мрие существенную часть дня оставаться в адеквате – чтобы не вызывать подозрений её родственников. То есть Зелёный Червь воздействует на неё и влюбляет её в себя на определённые промежутки времени. Такова моя теория. То, что привороты существуют – я осведомлён, Джейн меня просвещала, вдобавок, я много об этом читал.

– Ты говоришь это так хладнокровно, как врач-патологоанатом, осуществляющий вскрытие, – я вспомнила танресского коллегу Мачту, нашего судмедэксперта по имени Поль Парус, обожающего ретро, пластинки, саксофон и старинные киноленты. – Ты спрятал чувства, обрёл хладнокровие.

– Я научился этому от тебя, – Эдвард коротко, но внимательно посмотрел на меня. Потом по-деловому уставился в бумаги и блокнот, принялся их листать. – Не буду говорить занудные подробности легенды. Я зашёл к Мрие попросить книги. Знаю, враньё – у меня у самого книг, наверное, больше, чем у жильцов нашего дома.

– Ты успеваешь это всё читать?

– С трудом. Иногда приходится оставлять некоторые книги себе на пенсию, – улыбнулся Эдди. – Книги это интересно, но есть и масса других интересных вещей.

– Например, Зелёный Червь и расследование, – с чувством солидарности кивнула я.

– Например, Зелёный Червь и расследование, – кивнул Эдди, заговорщически подмигивая. – Его настоящее имя Вермис Верте. Это было легко выяснить – а я целую шахматную партию в уме выстроил, с алгоритмами и матрицами, какими ухищрениями вывести Мрию на этот разговор. Он взрослый. В смысле, немножко дико это смотрится, вдруг он какой извращенец. Ему то ли двадцать два, то ли двадцать три.

Я делала пометки в блокноте, время от времени поднимая на Эдди глаза, кивая и попивая чай.

– Мрия по нему сохнет, без ума, ты представляешь?! Раньше она стеснялась подойти даже к однокласснику-очкарику, заморышу ниже её ростом – а тут виснет на шее у такого громилы! Сто пудов приворот. С учётом тех фокусов, что нам этот Червь показал на кладбище – приворот для него раз плюнуть.

– Мне показалось, или я услышала в твоём голосе завидующие интонации? – я ненадолго отложила ручку, взяла чай, глотнула, не спуская глаз с приятеля.

– Да, я завидую, Клот. Я привык уважать и оценивать по достоинству моих врагов, – тоном философа заявил Эдди.

Эдди, при всём простодушии, отличался некоторой степенью самолюбования и лёгкого здравого нарциссизма. Это смотрелось мило. Он сам готов завалить изысканными комплиментами кого угодно. Гений коммуникации, я не устаю это подмечать.

Гений коммуникации продолжил, я снова взяла ручку:

– Мрия сильно изменилась. За последние несколько дней. Она познакомилась с этим Верте с неделю. Как раз когда её дядя умер! По её словам, он к ней подошёл, когда она выходила из школы, и спас от хулиганов. К Мрие в школе пристают, в смысле, задирают. Могут облить водой, толкнуть, один раз кинули гадость, что она куртку не могла отстирать, её мама ходила в школу разбираться. Вот, он к ней подвалил, вернее, к хулиганью этому и ловко с ними разделался. Мрия сравнила его со своим кумиром с киноэкрана, актёром… как его? Сильверсталсом, вот. Я и не думал, что Мрия в тайне сохнет по Сильверсталсу! Я думал – ей нравятся милые хрупкие парнишки в очках, уже сам подумывал в одно время очки себе прикупить… – тут Эдди словно прикусил язык.

Я тоже, потому что мне хотелось похихикать. Эдди всё-таки не равнодушен к Мрие. Он воспринимал её не как подругу детства, соседку или «сестрёнку». Хотя, может, это ни о чём не говорит. Мне стало интересно – типаж каких девушек нравится Эдди? Сомневаюсь, что этот хитрый, ловкий парнишка довольствовался бы робкой эфемерной нежной девой вроде Мрии.

– Не бойся, я ничего про это не записала, – я демонстративно отложила блокнот в сторонку и откинулась на стуле.

Эдди откашлялся и снова перешёл на деловое повествование:

– С тех пор они встречаются, почти каждый день. Он водит её в интересные места. Она мне даже про кладбища рассказала! Она сказала, что Верте, Червяк этот, придумал что-то вроде игры такой. Ты типа ночью приходишь на кладбище, ты должна быть мужественной, не испугаться ничего, поскольку с тобой будут добрые духи, и ты должна стоять и наблюдать, что делают другие – а эти другие – твои друзья. И правда, те, с кем Мрия собиралась на кладбище, с её слов оказались потрясными людьми. Она призналась, что с ребятами с кладбища и с Верте она «сама своя», что там полное доверие и гармония, что её никто там не обижает, наоборот, ей все там дико рады.

– Она называла ещё другие места, адреса, пароли, явки? Места, куда её водит Верте? – подобно коршуну, я вперила взгляд в Эдди, покрепче схватив блокнот и ручку.

– Она назвала пару клубов сомнительного содержания. Не в том смысле, что это притоны, а в том, что там собираются представители мутных субкультур. Вроде готов. Дня два или три назад например Верте сводил её на закрытый приватный концерт группы «Шалый Вопль» в одном из клубов.

– Так, а это уже что-то. «Шалый Вопль» – любимая группа всех томберов. Верте хочет завербовать Мрию, адаптирует её, погружает плавно и верно в ту атмосферу, среду, откуда происходит он сам.

– Это ужасно. О том, чтоб её увещевать – мол, не ходи туда, опасно! – и речи не идёт. Она без ума от него, извини, что я повторяю. Но я опасался спугнуть её, перевести на сбой в гипнотической программе и неадекватность. Мы мило, тихо и мирно расстались.

– Ты всё сделал правильно. Я искренне надеюсь, что Вермис Верте – его имя и его приблизительный возраст – двадцать два или двадцать три – верная информация. Я его видела внешне, хоть и очень плохо в темноте, но, мне кажется, смогу опознать на свету. Мне этого достаточно.

– Как ты планируешь узнавать о нём? У тебя что, есть доступ к базе данных полиции? – прищурился Эдвард. – Думаешь, я не искал Верте? Мы общались с Мрией в районе трёх часов дня, потом я забил на уроки и шерстил Сеть, пытаясь пробить его по всем социальным сетям и форумам, под разным написанием ника «Зелёный Червь» и имени. Ни в одной соцсетке его нет. Я потратил на это часа четыре, потом кинулся звонить тебе. Вообще ничего на него не нашёл.

– Меня не интересуют соцсети. Хотя, ты очень прав – по профилю из соцсети, выложенным фотографиям можно многое узнать о человеке. Ты проделал колоссальную работу. Облегчил задачу. Если бы ты нашёл его в соцсети, мы бы изучили его профиль там, попытались бы построить линию поведения его в соцсетях – как он добавляет в друзья, как можно к нему добавиться в друзья, например. Но раз его там нет – будем работать с тем, что есть. Есть имя, кличка, примерный возраст. У меня нет доступа к базе данных полиции. У меня есть кое-что другое. Свои источники, и их я пока не разглашаю. Не потому что не доверяю тебе, Эдди. А потому что если я тебе разглашу эти источники, мне придётся тебя убить.

Я на всякий случай задержала пристальный взгляд на Эдварде. Он смотрел на меня наивно, хлопая глазами. В следующий миг его выражение лица снова переменилось – он превратился в хитренького ушлого бесёнка:

– Замётано, Клот. А ты убивать умеешь?

Вопрос меня поставил в лёгкий тупичок.

Мой страх. Моя «больная» тема. Даже с Роджером не получилось это как следует обсудить. Даже с Удавом. Я отвела глаза:

– Когда придёт время.

Но Эдди тактичный. Он наседать не стал.

– Шеф, я тебе доверяю. Если в твоих силах помочь разобраться в этой истории – я у тебя в долгу. Каковы будут следующие распоряжения, шеф?

Не думала, что замутю это самовольное расследование, да ещё стану чьим-то «шефом». Эдди, между прочим, меня старше, он родился в конце февраля, я в сентябре. Он по гороскопу Рыбы. Интересно, какой рыбой он себя считает? Наверняка хищной. Акулой, щукой, рыбой-меч. Никак не безобидным лупоглазым карасиком. И уж точно не грибом сморчком.

– Продолжай наблюдать за Мрией. Держи её в фокусе. Кредит доверия у тебя есть. Мрия сейчас в эйфории, и ты единственный верный друг, после Зелёного Червя и его компании, кто не «послал» её, кто готов выслушать. Продолжай аккуратно захаживать в гости, приглашай к себе – почитать вместе книги, посмотреть аудио-стерео-систему…

Эдди странно поглядел на меня.

– Что?

– Когда девушку парень приглашает посмотреть аудио-стерео-систему – это воспринимается как намёк на… ну… как бы на что-то не приличное, а мы несовершеннолетние вообще-то!

– Не парься. Я не это имела в виду.

– Я понял, это я так, – Эдди махнул рукой, немного краснея. Ханжа, видите ли, нашёлся! Монашек.

– Если что-то будет экстренное – докладывай немедленно. Зелёного Червя и его подноготную я беру на себя.

Мы пожали друг другу руки, а затем разъехались по домам в разные стороны.

Я предчувствовала, что меня ожидает бессонная ночь на Базе, и не ошиблась. Во-первых, на саму Базу я попала в начале двенадцатого ночи. Во-вторых, хоть и в Компьютерном Терминале досье на Верте нашлось-вывелось из недр наших секретных баз данных быстро, с ним предстояло повозиться. Возня и получилась на полночи.

Итак, с именем-фамилией и возрастом повезло. Оно оказалось верным. Более того – фотография в базе данных смахивала на физию того типчика с кладбища. Грубые черты лица, всклокоченные волосы. Метрики по росту тоже совпадали, рост его – 192 см. Ну и великанище-верзилище!

Кличка «Зелёный Червь» прилепилась к нему неспроста. С одного языка фамилия Верте переводится как «Зелёный», с другого языка Вермис – «Червь». Что за родители у мальчика, за что назвали сына Червём? Да уж, родителей не выбирают. Я прониклась к Зелёному Червю некой симпатией. Уважением. Эдди тоже к нему испытывал уважение – как к достойному врагу.

Вермису Верте 22 года. Он родился в Храббурге. Меня сей факт заставил замереть от изумления. Храббург недалеко от Танреса, города, где живёт Антонио Тенбрук. Родители Верте, как оказалось, сдали его в приют. Он воспитывался в местном храббургском детдоме, а потом сбежал, когда ему было 15. Где он промышлял 2 года – никто не знал, а потом, в свои 17 лет попал в тюрьму за разбой и ограбление. Стал зачинщиком банды, сколотил организованно-преступную группировку.

Потом я увидела в досье странную пометку «Извлечён для проекта «V» информатором-союзником филиала ТДВГ в Храббурге». Что это такое? Я предположила, что это означало, что Верте, находясь в тюрьме, привлёк внимание ТДВГ, и его отправили участвовать в некоем проекте. Ну и дела! Верте что, наш агент?! В таком случае, если он сейчас томбер и с Масочником, его судьба напоминает судьбу Лайнонны-Венеры Шарп, чуть не погубившей Пита.

Года 3 назад, когда Верте было 19, стояла пометка, что Верте устроился тренером в детскую секцию единоборств в Укосмо. То есть поучаствовал в этом загадочном проекте «V» и переехал в Укосмо. Секция просуществовала года два, потом там случился пожар. Никто не пострадал, пострадало само здание, а секцию прикрыли: родители, отдающие туда детей, были перепуганы до смерти. Пожар-то мог случиться во время занятий!

Потом ниточки Верте таинственным образом обрываются. То есть он нигде официально не числился. Нигде не работал. Никаких данных о наличии у него машины, о банковских счетах, путешествиях за границу, о том, что он когда-то лежал в больнице. Такая вот рваная и загадочная, куцая биография.

Что за проект «V»? Я хотела пойти в полпервого ночи домой, но проект «V» не давал мне покоя. Я должна знать! От этого зависит многое.

Узнать о проекте «V» я могла, как вариант, из архива. У меня есть туда доступ, и есть представление, как пользоваться картотекой, как правильно искать. Никто мне не мешал, когда я спустилась в громадный архив Базы, находящийся в одном из подземных помещений.

В этом громадном архивище я очутилась совершенно одна. Поиск по картотеке занял уйму времени. Мне с самого начала подфартило: я нашла огромный пласт карточек с названием «Проект». Их оказалось, по моим прикидкам, несколько тысяч штук. И они располагались не совсем по алфавиту. Время поисков увеличивал и тот факт, что на карточках написан длиннющий шифр-путь к нужной ячейке с папкой или делом.

Проект «V» я нашла ещё через час после того как вошла в архив – то есть полвторого ночи. Завтра… то есть сегодня мне бежать в школу. Желательно к первому уроку. Мне не нравилась моя мода в силу разных причин попадать ко второму уроку. Учителя вот-вот могут забить тревогу, решив, что я прогуливаю, злоупотребляю их мягкостью и прикидываюсь больной. Тогда об этом узнают родители. Моя конспирация пошатнётся.

Но когда я нашла, что такое проект «V», я думать забыла о школе. Проект V оказался ни чем иным как «Школой Venenum». Той самой засекреченной школой, где учили убивать. Да, там преподавали секретные боевые техники, учили владеть телом, мыслями, разумом таким образом, что любой выходец школы превращался в лучшего в мире киллера-ниндзя.

Итак, что получается. Верте в тюрьме сидит за разбой. Тут ему является кто-то из наших и предлагает поучиться в этой школе. Слишком закономерно, что после этого Верте сам преподавал единоборства, тренировал деток. А потом исчез. Попал к Масочнику. С такими-то навыками и сверх способностями. Картинка, как паззл, начинает складываться воедино. Знают ли наши коллеги, что Верте сейчас с томберами? А может, он наш «связной», двойной агент?

Мне нужно срочно поговорить с Майло.

Карамба. Третий час ночи. Мне в школу сегодня! Я отправилась спать в спальню Базы.

Засыпая, я вот ещё о чём подумала. Вермис Верте учился в Вененуме, когда ему было 17 лет. Удаву тоже было 17 лет, когда он там учился. Они ровесники. Значит, они могли знать друг друга. Роджер тоже мог знать Верте.

Мне нужно срочно поговорить с ними со всеми!

***

Дарти находился здесь уже два дня. Но в плену он себя не чувствовал. Юный чернокнижник открывал новые перспективы и напряжённо думал, как ему использовать развернувшиеся возможности.

Вампир, напавший на томберов во время ритуала посвящения неофитов, внушал Дарти ужас, смешанный с восхищением. Чернокнижник не подозревал, что Роджеру это стоило не малых трудов – обманывать и держать юношу в неведении. Силы вампира сегодня оказались на исходе, он отправился на охоту. Он заверил Дарти, что идёт охотиться на людей. Дарти уверился в мысли, что вампир – чёрный. Верный раб Чёрной Богини Соны. И этот вампир поражал.

Когда Дарти очнулся здесь, в подземелье, два дня назад – он не был связан. Вампир сидел рядом, гостеприимно предложил еду. На вопрос Дарти, зачем тот напал, вампир объяснил, что ему не нравятся томберы, не нравится политика Масочника, и вообще он залез на это кладбище, думая что там обычные подростки-готы, хотел ими «подкрепиться». Уже тогда Дарти начал проникаться к Роджеру доверием, не подозревая, что попал под мощные вампирические приворотно-обаятельные чары.

– Почему тебе не нравятся томберы? – спросил его Дарти.

– У них дурная кровь. Они все пахнут мертвечиной. Есть их – всё равно что есть гнильё и плесень. Ты бы стал есть гнильё и плесень, даже если был бы слишком голоден?

– Ты знаешь Масочника? Почему он тебе не нравится?

Дарти не думал никуда бежать. И не думал возмущаться, почему этот вампир похитил его и притащил сюда. Он не думал спрашивать вампира о том, где он находится, орать, драться, угрожать. Дарти уже давно мысленно и внутренне откололся от Томберов, был сам по себе и вынашивал свои планы.

– А тебе он нравится? Ты ведь не стремишься к нему, верно? – вампир, казалось, читал его мысли.

– Почему ты меня не убил, не высосал кровь?

– Я не убил тебя, потому что незачем. Мы не враги, мы на одной стороне. Ты не любишь Масочника, я не люблю Масочника. А твоя кровь тоже ужасна. Извини, конечно, приятель, хотя можешь наоборот счесть это комплиментом. Залогом своего выживания в моём присутствии. Обычно я высушиваю жертв до остатка. Ни капли не оставляю, – вампир угрожающе посмотрел на Дарти глубокими тёмными глазами.

Дарти с неудовольствием почувствовал мурашки и холод в самом сердце. А он давно уже никого не боялся.

– Как тебя до сих пор не выследили Охотники? В последнее время их много развелось.

– Охотники слабаки. Я на днях грохнул парочку. Одна из них совсем ещё молодая девчонка. Как она визжала, когда я вырезал дыру у неё в утробе и протаскивал кишки по кромке лезвия тесака! – вампир почти сладострастно улыбнулся, облизнулся.

Дарти почувствовал, как его мутит.

– Всё, хватит. Я понял, что ты маньячелло ещё тот. Я тебе нужен?

– Нет, ты мне не нужен, – бесстрастно ответил вампир, напустив на лицо каменную маску.

Дарти поразился, как искусно вампир владел мимикой. Закралось сомнение – а не театралит ли этот тип? Но исходящая от него мощь, энергия, давление говорили за себя. А ещё Дарти почувствовал, что расстроился от того, что он не нужен вампиру. Приобрести такого союзника значило многое для его карьеры. Дарти осторожно спросил:

– То есть я могу идти? Так и отпустишь? Зачем тогда сюда приволок?

– Так ты сам хотел уйти от Масочника. Неприкаянно там стоял, как бедный родственник. Я следил за тобой накануне, – признался вампир.

Дарти стало не приятно. Он, считающий себя опытным чернокнижником, оказывается, был под прицелом. Но Дарти проглотил неприязнь. Вампир ему нравился больше и больше.

– Странная у тебя политика спасать бедных родственников, – презрительно ухмыльнулся Дарти.

– А я тебя и не спасал. Может, я тебя в ловушку загнал. Поиграться с тобой, потешиться как с марионеткой, – снова пристальный взгляд.

Чем больше Дарти не понимал этого вампира – тем больше ему хотелось его понять. Этот вампир – один из немногих, кто говорил с Дарти уважительно и всем видом гарантировал покровительство.

– А смысл? Ты знаешь, кто я такой? – с вызовом спросил Дарти. – Я умею вызывать демонов.

– О да, не хухры мухры пацанчик, мы это уяснили, – хохотнул вампир. На миг его лицо озарилось чем-то, что Дарти показалось совершенно не знакомым. Странной разновидностью юмора. Но только на миг – в следующую секунду вампир снова превратился в опасного хищника с тёмным давящим взглядом, продирающим до костей. – Ты умеешь вызывать демонов – а я умею их убивать. Мне тут не нужны конкуренты, понимаешь ли. Нет тварей более подлых, чем демоны.

– Странно всё это. Чёрные всегда дружили с демонами, всегда заключали выгодные сделки. Ты размышляешь как беляш.

Внезапно рука вампира стремительно сомкнулась на шее Дарти. Дарти почувствовал, что задыхается. А ещё на него навалился неконтролируемый, почти животный ужас:

– Ты назвал меня беляшом? Хочешь, я тебе такого беляша покажу! Я сделаю так, что ты сам беляшом станешь. Сначала – от того что поседеешь. Потом – от того, что на тебя наденут белые тапочки, только до этого момента ты будешь долго и мучительно страдать. Ты понял меня?

Дарти еле смог закивать. Тут же был отпущен. Придя в себя, он выругался, прокашлялся и волком посмотрел на вампира. Но всё же пробормотал:

– Я не говорю, что ты беляш. Глупо отказываться от сотрудничества с демонами. За демонами будущее. Они сильнее и совершеннее людишек. Они во многом сильнее и совершеннее нас – анхомов.

– Да? И что ты предлагаешь, выпустить всех демонов из Инферно прямо сюда?

– А хоть бы и так! Мигом станет порядок. Не будет ни Охотников этих пресловутых, ни беляшей, ни людишек, только мы, – с вызовом ответил Дарти. И внезапно признался о том, о чём не хотел говорить никому постороннему: – Я вот недавно выпустил сюда одну, и никто пока из наших не жалуется! Правда, жаль, что она распыляется на томберов, на капризы Масочника, но я бы хотел донести до неё, что на Масочнике свет клином не сошёлся.

Вампир ничем не выдал заинтересованности. Он лениво закрыл глаза, откинулся на стуле.

– Ты ещё такая салага, вызывальщик демонов. Под плётку тебя не мешало бы, под девятихвостку, а ещё лучше как следует прокилевать и подвесить на рее.

Он встал и собрался уходить во тьму и в неизвестность.

– Как тебя зовут, чудак? – спросил Дарти, смущённый тем, что признался про самую большую тайну томберов – что у них теперь в распоряжении высший демон.

– Меня зовут кошмаром, ужасом и истошными визгами, от которых взрывается сердце. Но ты можешь называть меня Дрэгоном.

Дарти никогда не слышал о Дрэгоне. Дарти вообще мало и поверхностно знал о вампирах, в особенности о древних и высших. Дрэгон ушёл. Этот разговор состоялся у них вчера. Дарти потом осмотрел место, где он оказался. Это оказался прилично обставленный подземный схрон, бункер или кусок древних подземных коммуникаций.

В этом помещении Дарти нашёл комнату, снизу доверху наполненную свитками, книгами по оккультизму и чёрной магии. Дарти не захотел из неё уходить и пустился в изучение этих книг. Ни разу у него не возникла мысль унести эти книги с собой, сбежать, уйти. К сегодняшней ночи у Дарти возникло стойкое желание напроситься к Дрэгону в ученики.

Поэтому когда Дрэгон пришёл сегодня, Дарти первым делом в лоб спросил вампира:

– В ваганты возьмёшь?

Дрэгон продолжительно и оценивающе посмотрел на него:

– Подумать надо. Тебя обратить?

– Смотря какая цена, какие знания ты можешь предложить! – хитро ответил Дарти.

– Тогда и тебе надо подумать. Но я вижу, ты хочешь ко мне в ваганты, и эту мысль ты выстрадал в течение нескольких часов. Чтобы я смог ускорить принятие решение, мне нужно знать, что ты из себя представляешь. Твои способности, в особенности касающиеся вызовов демонов. Расскажи-ка мне, что за демона ты вызвал, подробно, как проходил акт, что ты использовал, как себя повёл демон. Именно подробно: только тогда я пойму, не дилетант ли ты, и всё ли сделал правильно, есть ли в тебе толк.

Дарти сильно колебался. Но план подружить Дрэгона и Августу, составить коалицию из сильнейших союзников, будоражил ум. И он рассказал.

А когда закончил – был почти рассвет. Дрэгон ничего не ответил по своему решению. Он признался, что у него разыгралась сильнейшая Жажда Крови, он хочет кого-нибудь убить, наброситься, вонзить клыки в трепещущую плоть, испить до самого дна, высушить жертву как мумию. И ушёл. Дарти остался в подземелье, снова пошёл в комнату с книгами. Он ещё не понимал, что натворил, не понимал, кто такой Дрэгон.

А Дрэгону – Роджеру – сталось очень тяжело. Физически – от боли, слабости, что он испытывал из-за колоссальных магических усилий, затрат энергии, ушедшей на Мантию Обаяния, приворот, вампирский гипноз. Ещё ему тяжело морально. Он обманывал наивного чёрного ваганта, выдавая себя не за того, кем он был. После смерти Агнессы Роджер поклялся, что больше никогда ни на кого не будет применять приворот. Сейчас он предал сам себя.

Да, пусть это предательство во спасение. Пусть он узнал о том, что томберы натворили немыслимое – вызвали из Ада могущественную демоницу, считай правую руку Солсо – босса самого сатаны. Но от этого не легче. И Роджер понимал – когда он в третий раз войдёт в подземелье к этому мальчику – он рискует спалиться. Возможно, ему придётся мальчишку убить, когда Дарти узнает, что Дрэгон не чёрный. Ведь Дарти тогда побежит предупреждать своих о том, что «беляши» знают об Августе. А этого нельзя допустить.

Дрэгон охотился в предрассветном лесу. Ему чрезмерно хотелось спать: вампиры на рассвете вялые и сонные, их метаболизм всегда по утрам делается замедленным. Но нужно хорошенько всё обдумать: как поступить с Дарти и кому из друзей-союзников первым делом передать информацию об Августе.

Быть не тем кто я есть.

Быть актёром умелым.

Чтобы в лужу не сесть,

Чтобы выглядеть смелым.

Чтобы быть как подлец,

Чтобы враг мой поверил,

Что я ловкий наглец,

И открыл свои двери.

Я иду на обман.

Я скрепил своё сердце,

Напускаю туман,

Никуда мне не деться.

Снова кукла мой враг.

Не люблю играть в куклы.

Но иначе – дурак.

Переставлены буквы.

Враг мне душу свою

Распахнул до истоков,

А потом я в бою

В лоб сражу его током

Применяю на нём

Вероломства методу.

Я иду напролом

Вечный я в Игре вода.

Рыцарь, дракон, принцесса и «червоточина»

– Ты ведь придёшь к нам завтра, верно? – с лыбящимся видом Коган подвалил ко мне совершенно внезапно, в раздевалке.

Он вынырнул как чёрт из табакерки среди курток и даже немного испугал меня. Над чем гоготал потом весь день.

– Карамба, Коган, я тебя чуть не прибила! Никогда не подкрадывайся ко мне сзади, а то я завтра приду к вам на твои похороны, понял?! – почти разоралась я.

– Ух, какая ты воинственная сегодня! Самка дракона! – продолжал изгаляться этот нахал. Я чуть не врезала рюкзаком ему по физиономии, потому что была не выспавшаяся и злая. Он увернулся, убежал.

А потом и вовсе спрятался под крыло Фэрри. Обнимая её с победоносным видом, он насмешливо смотрел на меня. Я показала ему язык.

На большой перемене я подвалила к Когану также сзади, когда он стоял в очереди в буфете. Прошипела ему на ухо, положив руку на плечо:

– Ты зачем во вторник запер меня в девчачьей раздевалке перед физрой?

– Э? Чего? Итчи, я ничё не понял! Слушай, мне некогда, меня Фэрри ждёт, я с тобой потом пообщаюсь, покедова!

Он испарился. Кажется, он не расслышал моего вопроса из-за шума. Но не могла же я орать ему на весь буфет этот вопрос?! От этого я ещё больше разозлилась. Ещё я увидела Мод. Она пребывала в состоянии повышенного напряжения и занятости. Биологии сегодня нет, но должна быть завтра. Поэтому сейчас общаться с Мод нет резона. Я бы хотела пообщаться с ней наедине про томберов. Возможно, она бы смогла дать дельный совет. Мод лишь кивнула мне издалека.

После седьмого урока я просмотрела бегло запись в дневнике про домашние задания. Набросала основные мысли по параграфу «для галочки», чтобы не подвести завтра Мод, если она надумает меня спрашивать. К пяти часам освободилась и отправилась домой.

Возможно, мне следовало быть более расторопной и думать не об уроках, а о расследовании. То есть бежать домой сразу же после школы. Но конец четверти на носу, родители умотали в командировку, вернутся – захотят удостовериться, что с оценками всё в порядке. Я почувствовала себя немного не в своей тарелке, когда обнаружила Эдварда, маячившего возле моего дома.

– Я задержалась в школе, осталась там готовиться к контрольной на завтра, – оправдывалась я.

– Ничего, понимаю. Я звонил с двух, думал – вдруг повезёт и у тебя пять или шесть уроков, а потом поехал к тебе, думал дождаться.

Тот факт, что Эдди приехал ко мне – могло означать что-то серьёзное. Но Эдди, хоть и выглядел напряжённым, прекрасно владел собой. Весёлый бодрый голосок.

– Как мне неудобно. Если бы я знала… могла бы договориться со старостой, под его ответственность взять книги на дом… – вздохнула я. – Зайдёшь?

– Не переживай. Ты ничем не обязана, ни в коем случае! Да, пожалуй, зайду. Поговорить нужно, – Эдди осмотрелся по сторонам цепким взглядом, задержался на нескольких случайных прохожих, на близняшках Ривел – Мэгги и Сюзанне, игравших за забором соседей-Ривелов.

Мы зашли в дом.

– Похоже, мы потеряли Мрию. Её окончательно загипнотизировали. Это случилось так быстро. Ещё вчера мы с ней общались нормально, и вечером вчера я тебе всё про неё рассказал… – вздохнул он.

– Эдвард, я хочу, чтобы ты мне всё рассказал по порядку. Наверняка ещё не всё потеряно.

Эдди поведал:

– Вчера мы с тобой разъехались, я поехал домой. Мои родители были дома, мы поужинали, легли спать. Около двух часов ночи я услышал, как открывается дверь соседей. Я знал, что это Мрия. Я глянул в глазок и обалдел малость. Мрия выходила с вещами. С большой сумкой такой через плечо. Тут мой папа проснулся, спросил, чего это я ошиваюсь у дверного глазка. Я шифруюсь, как ты понимаешь, свои ночные походы на кладбище я делал, когда родителей дома не было. Мне пришлось перед папой замять это дело, я так и сказал – услышал шум, думал – вдруг воры лезут к соседям. Папа поглядел в глазок – а там уже никого, естественно, посмеялся, посоветовал мне спать.

А утром, ещё до того как мне выходить в школу, поднялся такой хай на лестничной клетке! Мама Мрии, женщина, в общем-то, довольно тихая, в панике бегала, причитала, плакала навзрыд, потом стучалась к нам. Моя мама отпаивала её валерьянкой. Оказалось, Мрия оставила своей матери записку.

Эдди достал блокнот и предъявил его мне на раскрытой странице.

Дорогие мама и папа!

Мне было очень хорошо с вами все эти годы. Но я уже взрослая. Я должна пожить отдельно от вас, чтобы разобраться со своей жизнью, с тем, что я хочу. У меня есть тот, кто позаботится обо мне. Этот мужчина меня защищает и оберегает, с ним я счастлива. Мы влюблены друг в друга, собираемся пожениться через 3 года, как только я стану совершеннолетняя. Не бойтесь, детей мы заводить пока не планируем. Не ищите меня. Не заявляйте в полицию. Я какое-то время поживу с моим Избранником и либо вернусь, либо напишу вам письмо о том, что мы уехали из города или из страны.

С большой любовью не ваша Мрия.

P.S. Не ваша – потому что я не ваша собственность, я имею право на свою жизнь.

– Какой ужас, карамба! – выдохнула я. – Я представляю, в каком шоке была мама Мрии, когда утром обнаружила эту записку, и то, что дочь и часть её вещей исчезли!

– Да не то слово, – кивнул грустно Эдвард. – Ясно одно – настоящая Мрия такого написать никогда не могла. И уйти из дома никогда не могла. Она очень послушная, очень… удобная.

Эдди и я одновременно скривились от этого слова. Я дополнила мысль приятеля:

– Покорная, управляемая. Хорошая пай-девочка, всех слушается. Идеальная глина, из чего тот, кто владеет мало мальским авторитетом и властью, может слепить что угодно. Нет, Эдди. Здесь не гипноз. Здесь просто кое-кто хорошо поработал с её психологией, убеждениями. Провёл ей постановку мозгов в нужное русло.

– Я недооценивал этого Верте. Я думал – он обычный мордоворот, сила есть ума не надо. Ну, если не считать этих фокусов-покусов.

– Эдди, – я прищурилась и внимательно взглянула на «коллегу». – Тот, кто владеет магией, никак не может быть глупцом, не иметь вообще ни капли ума. Иначе как бы он пользовался своей этой магией?

– А ведь точняк, – кивнул Эдвард. – Но от этого не легче. Она ушла к нему, а мы даже не знаем, куда. Где её теперь искать? Мой папа молодец, он по полочкам разложил госпоже Дункалс, что подростки себя так могут вести, чтобы привлечь внимание. «Возможно, вы плохо знали вашу дочь, не понимали её, вот она таким образом решила докричаться. Возможно, она наврала про парня, а договорилась с подружкой, что поживёт у неё. Возможно, что-то в вашем поведении в последние дни повлияло на неё так, что ей стало плохо». Примерно такое мой папа сказал её маме. Моя мама тоже заверила госпожу Дункалс, что «всё будет хорошо, что Мрия вернётся в ближайшие один-два дня». Я дико волнуюсь за Мрию. Я же не могу сказать госпоже Дункалс, что Мрия в опасности?! Ещё немного – и этот Червь заставит её убивать людей, заниматься всякими непотрёбствами!

Я думала. Напряжённо. Усиленно. Мысли путались, потому что сильно сказывалось то, что я не выспалась и перенервничала в школе.

– У тебя есть её фотки? – обратилась я к Эдди.

– Конечно есть, – кивнул он. – Моя мама фотографировала её и нас с ней, пророча нам совместную медовую семейную жизнь. Она нас фотографировала на разных семейных праздниках, когда мы друг к другу в гости ходили. Сейчас покажу.

Эдди встал и вышел в коридор за рюкзаком. Я поразилась его предусмотрительности.

– Как ты догадался взять альбом с собой? – спросила я, когда альбом оказался у меня в руках.

Эдди ответил не сразу. Отвёл глаза и тихо проговорил, почти себе под нос:

– Я не хотел это говорить, Клот, но, по-моему в этой ситуации ты моя единственная надежда. Да, я прямо и косвенно намекаю тебе – помоги мне найти её. И я знаю, что раз ты её ни разу не видела – то фотографии могут помочь опознать её.

– Я в любом случае помогу тебе найти её. Но я не твоя единственная надежда.

– А кто же тогда?

– Ты. В твоих силах сделать всё, о чём пожелаешь.

– Не успокаивай меня, – устало выдохнул Эдди. – Я поверю этим прописным истинам только когда увижу Мрию живой, невредимой и желательно в здравом уме и твёрдой памяти!

Я принялась листать альбом. Чтобы переключить приятеля с сантиментов, спросила:

– Что было потом? Когда у вас побывала госпожа Дункалс с этой запиской?

– В школе я, естественно, не мог ни о чём думать, кроме как о Мрие. Схлопотал пару трояков и одну двойку.

– Какое безобразие, Эдди! Самообладание, Эдди, самообладание! – напомнила я, шутливо погрозив ему пальцем.

– Я понимаю, – виновато улыбнулся он. – Я пришёл домой в районе двух, мама дома. Папе пришлось, понятное дело, уехать на работу, а мама отпросилась. Она успокаивала маму Мрии, сидела с ней, звонила её подружкам. Потому что сама мама Мрии не в состоянии что-либо делать. У Мрии не так много подружек. Она дружит только с тремя девочками. Две сказали, что Мрии у них нет. Моя мама звонила и их мамам тоже, просила объявить, если будут новости, вдруг Мрия появится. До третьей девочки они не дозвонились, пытаются до сих пор до неё дозвониться. Моя мама свято уверена, что Мрия как раз и «спряталась» вот у этой третьей подружки. Но мы с тобой знаем, что это не так! Она в лапах Зелёного Червя! Где нам его искать?

Я отложила альбом. Оставила Эдди на пару минут, поднялась в комнату, взяла блокнот, досье, вернулась с этим.

– На, почитай-ка. А я пока посмотрю фотографии.

Эдди потрясённо уставился на досье:

– Вот это да! Где ты это раздобыла?

– Не спрашивай. Если я скажу тебе правду, мне придётся тебя убить.

– Понял, – сразу отстал он. И принялся сосредоточенно вчитываться.

На фотографиях на меня смотрела симпатичная милая девочка лет 13-14 с длинными светлыми, чуть вьющимися волосами. Не блондинка, а ближе к шатенке. На ряде фотографий она сжата, видно, что позирование для мамы соседа не доставило ей удовольствия. На фото, где она рядом с Эдвардом, она больше напоминала его младшую сестру, нежели «наречённую невесту». Везде выглядела чистым, невинным, послушным удобным созданием.

Принцесса. Ничего за душой. Никакого коварства, никакого кокетства. Из таких девушек вырастают любящие скромные жёны или монахини. Такие девушки нуждаются в крепком сильном плече, в защитнике, к кому они будут искренне привязаны. И как раз такие девушки чаще «льнут» к плохишам. Архетип Красавицы и Чудовища никто не отменял. Все серые мышки сохнут по уркаганам. Все скромницы обожают хулиганов. Все принцессы в тайне мечтают вешаться на шею драконам – не рыцарям.

Если бы Эдди был чуточку хулиганом – Мрия бы гуляла с ним. Если бы заместо Эдди в квартире напротив жил такой как Удав или Коган – Мрия бы точно гуляла с ним, а на Зелёного Червя, спасшего от травли одноклассников, даже бы не посмотрела.

От психологических рассуждений меня оторвал голос рыцаря:

– Что это за адреса?

Эдди всё изучил. Он ткнул пальцами в те места из досье Верте, где значились адреса официальной регистрации. Один из адресов – в Храббурге, адрес приюта. Адрес тюрьмы, адрес общаги в Укосмо, где он жил, пока не сгорела секция единоборств. И ещё один адрес – где он, согласно регистрационным данным, проживает формально. Пригород Укосмо под названием Глум. Небольшой посёлок, недалеко от пригородного шоссе Сейчен.

Но Эдди уже имел план и виды на Глум:

– Я так понял, в приют, откуда он сбежал в Храббурге, он вряд ли её повёз. В тюрьму тоже. В общагу в Укосмо – тоже нелогично, ведь он там вроде как не живёт, не числится. Зато числится в Глуме.

– Мы не можем быть уверены ни в чём. Он мог повезти её на какую угодно конспиративную квартиру. В тайное логово к Масочнику. На любое кладбище, спрятать в склепе, где сейчас в этот самый момент стоит, прижимает её к себе в темноте среди скелетов, шепчет, как будет здорово, если Мрия станет томбером – а она млеет в его объятиях.

– Кло-о-о-от, можешь не продолжать! Ты говоришь такие гадости. Как тебе не стыдно! Мы побываем там, – Эдди теперь твёрд как камень. И посмотрел на меня властно, таким взглядом, что я поняла – теперь командует ходом операции он. – Мы поговорим с соседями. Расспросим их. Возможно, наткнёмся на его дружков. И они нам скажут, где его можно ещё найти.

Я была настолько обескуражена этой мыслью, вернее тем, что она до сих пор не пришла в мой нервный воспалённый мозг, что послала Эдди воздушный поцелуй:

– Эдвард. Ты лучший.

– Я знаю, – очень самодовольно ухмыльнулся он.

Теперь он напомнил мне Роджера. Не родственники ли они?

Через несколько секунд я серьёзно и проникновенно посмотрела Эдди в глаза:

– У тебя есть оружие?

– Оружие? Язык – моё оружие. Полагаюсь на навыки переговоров. Иначе зачем мой отец вкладывал в меня искусство коммуникации шестнадцать с лишним лет?! А ещё я умею драться. И стрелять.

– Я не сомневаюсь, что ты умеешь драться. Но есть из чего стрелять?

– Нет. Но я умею обращаться с пистолетом, если вдруг его найду или украду.

– Эдди. Ты понимаешь, что мы с тобой сейчас отправимся в место, где можем погибнуть? Дружки и соседи Червя могут оказаться такими же червями, то есть томберами. Им не понравится, что мы там вынюхиваем – подобно тому как это не понравилось Червю на кладбище. У меня до сих пор побаливают синяки.

– И что ты предлагаешь? Ограбить оружейный магазин? – развёл он руками.

Я вздохнула. То, что я собиралась сделать – не вписывалось ни в какие рамки. Меня могли поставить под трибунал. Серьёзно наказать. Стереть память. Уволить из ТДВГ, сделать так, что я бы в жизни не вспомнила, что я там работала, стереть воспоминания обо всех моих коллегах и друзьях. Об Аманде, Майло, Мод, Рикардо. Об Удаве, Роджере и так далее.

– Я дам тебе своё оружие, – решилась я на переход Рубикона.

– У тебя есть оружие?! – ахнул Эдди.

– Это особое оружие. Сиди здесь, я за ним сейчас схожу наверх.

– У тебя там оружейный склад?

– Нет, у меня там девчачья комната в плюшевых мишках и розовых единорогах. И да, немножечко оружейный склад. Хотя… чего уж там, пойдём вместе, посмотришь.

Я собиралась дать стороннему человеку – обывателю – доступ к секретному оружию, собственной разработке команды учёных ТДВГ. К усыпляющему пистолету модели «Степлер».

Степлеры и другие изоды я храню дома в специальном тайнике. Всякий раз я молюсь, чтобы маме в моё отсутствие не приспичило делать глобальную разборку у меня в комнате. Но маме не приспичило, ей не до генеральных уборок с её-то работой. На глазах у Эдди я извлекла этот тайник и подала ему Степлер. Второй я взяла себе. Эдди не скрывал своего восхищения.

– Вот это да! Так ты секретный агент!

– Бинго, – с кислым выражением выдохнула я. Если уж палиться – так по-крупному, коль пошла такая пьянка!

– Я подозревал. Ни о чём не буду спрашивать. Я всё понимаю, – оправдывался Эдвард. – У тебя родители работают в ГБРиБ, я угадал?

– Родственник, – односложно кивнула я, подумав о Майло. Мы почти родственники: на носу свадьба его кузины Лилиан и моего троюродного брата Зака.

Я кратко объяснила Эдди, как работает Степлер. Потом критически оглядела его одежду. В чём он приехал ко мне. Джинсы чёрные, а вот синяя будничная рубашка мне не понравилась. Я порылась у себя в шкафу. Карамба, как хорошо, что я терпеть не могу девчачью одежду и у меня вдоволь всяких унисекс бесполых мешковатых кофт и толстовок. И как хорошо, что мы практически одного роста и комплекции. Эдди мой брат-близнец.

– Держи вот это. Переодеться можешь в ванной. И держи ещё вот это, – я протянула ему специальный ремень с ножнами. – Отдаю в аренду. Без процентов – по большому блату, – предупредила я.

– Спасибо, – ещё больше засмущался он. – Ты превращаешь меня в супер шпиона!

– Да чего уж там, – махнула я рукой. А сама принялась заниматься картами.

Зашла в Сеть. Изучила вблизи и со спутника Глум, инфраструктуру вокруг здания. Значилось, что это жилой частный дом. Я видела Глум во время одной из миссий, два года назад. Деревня деревней. Но в каждой деревне – свои законы. Преступные – в том числе. Распечатала карты. Эдвард закончил переодеваться. Я подала карты Эдварду, попросила его найти короткий маршрут до Глума. И отправилась переодеваться сама.

Перед выходом я рассовала по карманам, ремням, навесным кобурам оружие и шпионский инвентарь.

– Обалдеть! Я всегда мечтал ходить в такие рейды! Конечно, грех радоваться, я понимаю – малейшая ошибка, просчёт, и мы погибнем. Но адреналин так и бурлит. Я ставлю на то, чтобы я оказался прав, и мы узнаем о Мрии, увидим её.

– Не говори гоп, – предупредила я. И пояснила тихо: – Примета плохая.

Через часа полтора мы уже были в Глуме.

Эдди хотел пойти сначала по центральной, оживлённой дороге. Но я не позволила. Потому что в городках типа Глума, где все знают друг друга, новые лица прохожих запоминаются без труда. Эдди беспрекословно слушался меня. Он говорил мало, кивал много, и этим напомнил преданную собаку. Я была приятно поражена, узнав, что Эдвард обладает всеми качествами полноправного коллеги. Так как было вначале опасение, что он будет много болтать. Но я вспомнила, что когда мы с ним были на кладбище (фактически – на нашей первой операции), Эдди вёл себя и реагировал более чем достойно.

Мы подбирались к интересующему нас дому, где зарегистрирован Зелёный Червь, окольными путями. Дворами, между другими домами и глухими заборами. На мне очки ночного видения, Эдвард по-прежнему видел в темноте.

Судя по данным из досье, дом принадлежал предпринимателю, разрешившему регистрироваться и жить съёмщикам за дёшево. Многие жили тут годами. То есть что-то вроде общаги-коммуналки. Дом большой, длинный, на казармы похож, приземистый. Полтора этажа. То есть один этаж и чердак под нависшей треугольной крышей.

Мы увидели свет в нескольких окнах, пару припаркованных машин у входа. Я на всякий случай быстренько записала их номера. Пока записывала, Эдди разглядывал дом, мы с ним прятались за группой толстенных деревьев.

– Через парадную? – спросил Эдвард.

– Ага! С цыганскими плясками, бубнами и фанфарами! – прошипела я не без сарказма.

– Но мы же вроде хотим получить правду. Поговорить с соседями.

– Иди, получи. А я отсюда посмотрю. Постучусь, тебе, может, сам Верте и откроет.

– Да, дело дрянь. Как же мы тогда узнаем, здесь ли Верте или нет, бывает или нет? Ого, что это у тебя такое?

Эдвард с удивлением посмотрел мне на запястье. Потому что туда смотрела я. На запястье – прибор для определения присутствия и количества людей поблизости. Прибор сканировал определённый радиус и не взирая на препятствия в виде стен и перегородок, показывал, сколько находится людей или объектов с температурой человеческого тела. Зелёная точка – это тот, кто надел термостат. Красные точки – посторонние. Рядом со мной засела изумлённая красная точка – господин Симони.

В доме насчитала около двадцати точек. И они сосредоточились в одной части. Нахмурилась:

– Как будто там проживает большая патриархальная семья на две дюжины домочадцев, и они собрались в одном помещении поужинать. Пошли.

Я повела Эдди за дом, в ту часть, где собрались эти люди. Там мы нашли пристройку вроде сарая. Она обеспечила нам отличное прикрытие. Ещё нам несказанно повезло. Мы нашли приоткрытое окно и смогли даже чуток в него заглянуть!

Удивлению и потрясению нашему не было предела. Как только Эдди смог совладать с собой и не завопить на весь Глум?! Ведь мы почти сразу в этой толпе «патриархальной семьи» увидели его Мрию!

Я всё же предусмотрительно схватила Эдди и зажала ему рот рукой. Это было не просто, учитывая что Эдди шестнадцатилетний молодой человек, а не маленький ребёнок. Эдди пару раз дёрнулся, больше от неожиданности, но затих и закивал мне. Я его отпустила. Мне показалось, что в темноте он поглядел на меня с благодарностью. Ему ещё учиться и учиться самообладанию! Ничего, за два с половиной года в ТДВГ научится. И почему я рассуждаю, будто Эдди уже завербован или без пяти минут мой коллега?!

Помещение в полумраке освещалось свечами. Деревянный пол, минимум мебели. Вдоль стен люди в чёрных балахонах. Я подумала, что большинство этих людей – парни, судя по росту и фигуре. Довольно рослые. Я только с двумя одновременно с такими справиться смогу вручную, больше не осилю, я ведь не супергероиня какая. Хотя, может, и думать про то, что осилю двух – тоже слишком самонадеянно. Единственные, кто не в балахонах, и тем они и выделялись из этой «патриархальной семьи» – Зелёный Червь и Мрия. Причём Мрия в очень коротком тонком чёрном платье. Где она такое взяла?! Эдди ж утверждал – она скромница-монашка!

На её лице – готический макияж. То, что это Мрия – я узнала по волосам, по чертам лица. Я сегодня внимательно рассмотрела много фотографий девушки и запомнила, как она выглядит. Зелёный Червь облачён в мешковатые брюки цвета хаки и такого же цвета майку. Я увидела его мускулы. Нехилые такие. Мои ссадины и синяки отозвались неприятной болью. Как он отшвырнул меня тогда, прямо как болонку-собачонку! Нет, с ним, пожалуй, мне не сладить, если врукопашную. Да и Эдварду тоже.

Зелёный Червь вещал внимательно слушающим его людям, держа Мрию сзади за плечи и разворачивая то к тем кто стоял слева от него, то к тем, кто справа. Поэтому мы их и разглядели. Когда он поворачивался с Мрией в нашу сторону, мы с Эдди пригибались. Если им в глаза светили свечи, они вряд ли могли нас увидеть, но тем не менее, предосторожность не помешает.

– Сегодня мы принимаем в нашу семью нашу новую сестру, Мрию Дункалс. Нас с каждым днём, с каждым часом становится больше. И это всё благодаря Главному Мертвяку. Главный Мертвяк, которого мы ждали, пришёл! Наконец он с нами! Главный Мертвяк наградит нас! Так, как уже наградил меня. Главный Мертвяк пребудет с нами. Сегодня мы устроим празднество в честь Главного Мертвяка. И посвятим Мрию в наши ряды.

Меня смутило две вещи. У Томберов не принято называть неофитов настоящими именами. Им давались имена мертвецов – умерших людей, эти имена они подсматривали на могилах. Мрию же назвали Мрией. И вторая вещь. Что это за Главный Мертвяк? Масочник? Это они так радуются, что Масочник благополучно отсиделся на дне и вернулся к прежним злоумышлениям? Но тут же я вспомнила: и Масочник, и Химера Фобос, и Профессор Зло поклонялись особому боссу. Это и был Главный Мертвяк. Мне не понравились слова Зелёного Червя о том, что Главный Мертвяк уже здесь. ТДВГ слишком медлительна. Мы что-то упустили.

– Да будет праздник! И мы открываем этот праздник Танцем Страсти и Смерти! – произнёс Зелёный Червь.

Помещение наполнилось музыкой. Включили колонки. Часть свечей задули. Все затанцевали, кто во что горазд. Готическо-депрессивная музыка. Я такую не люблю. По мне так бунтарский воодушевляющий тяжёлый рок и метал будут покруче.

Мы с Эдвардом уже не переживали, что нас увидят.

– Что будем делать, шеф? Перестреляем их всех из степлеров? – задал вопрос Эдди.

– Не подходящий момент. Много людей. А нас двое. Я не знаю, что они предпримут, когда мы начнём стрелять. Я не знаю, что предпримет Верте. Нужно в первую очередь добраться до него, захватить врасплох. Здесь лидер он. Пока наблюдаем.

Зелёный Червь танцевал с Мрией в паре. Мрия не выглядела безвольной куклой, отнюдь! Глаза её возбуждённо горели, она бледна – возможно, от волнения, что оказалась здесь, с кучей незнакомых людей, совершила роковой поступок, убежав из дома. Но при этом всё её поведение говорило об отчаянном бесстрашии. Как будто высвободилась из оков. Она напоминала птицу, невзначай улетевшую из клетки. Домашнюю птицу, которая мало разбиралась в жизни диких, хищных птиц. И лучше бы ей остаться в своей клетке. Она танцевала так, как танцуют раскованные, развязные девицы. Такие танцы я видела у моих одноклассниц, у той же Салли.

Музыка бурная, ритмичная, Зелёный Червь то и дело требовал, чтобы делали громче. Часть танцующих скинули с себя балахоны. Я посчитала, что девушек пять, не считая Мрии, и пятнадцать парней. Я вспомнила, что в томберы отбирали таких рослых специально: обучали искусству убивать, драться, делали из них идеальных «солдат-зомби». Девиц отбирали красивых – на роль вербовщиц. Среди этих пяти девушек-томберок ни одной невзрачной, толстенькой или прыщавой. Все как на подбор, им бы манекенщицами работать! Под эту ритмичную музыку они все бурно танцевали. Кто-то поодиночке тряс башкой и ходил ходуном ногами, кто-то с кем-то в паре, как Мрия с Зелёным Червём. Мрия извивалась всем телом, призывно выгибалась и не спускала глаз с Червя. Стыд и срам!

Вакханалия. Я подумала, что в эту музыку вшиты гипнотические программы на низких частотах, что-то вроде эффекта двадцать пятого кадра. Их уши не слышат, но эти частоты попадают прямиком в подсознание. Пожалела, что у меня нет с собой наушников. Глянула на Эдди. Он смотрел на Мрию не отрываясь. И беззвучно матерился одними губами. Он изумлялся поведению скромной соседки, робкой девочки, которая деревенела и скукоживалась, когда его мама сажала её фотографироваться.

Потом музыка резко сменилась. То есть одна композиция закончилась, и сразу же началась другая, без паузы. Более медленная, томная. Зелёный Червь обхватил Мрию одной рукой за талию, притянул к себе. Мрия вначале немного отстранилась, я увидела на её лице мгновенно проскользнувший испуг. Но ещё через миг она закинула руки ему на плечи, снова доверчиво и преданно заглянула в глаза. Они все стали танцевать медляк. Пять парней тоже тут же похватали «свободных» девчонок и принялись с ними обжиматься. Один из них приставил свою пассию к стене и начал страстно целовать. Музыка этому способствовала. Это была сладострастная музыка, пробуждающая влечение. Возможно, тому виной гипнотическая программа, зашифрованная в ней.

Мы с Эдди не успели оглянуться, как уже все пять пар мальчик-девочка целовались. Остальные, кому не достались девушки, медленно покачивались с закрытыми глазами, пребывая в полусне. Не целовались только Мрия и Зелёный Червь. Они стояли, крепко прижавшись друг к другу, руки Мрии были по-прежнему у него на плечах. Эдди достал степлер, я вонзилась ладонью ему в запястье и медленно покачала головой. Зелёный Червь внезапно поднял Мрию на руки и быстро унёс её.

Эдди вовсю дёргался, но я шикала на него, и ему пришлось меня слушаться. Я смотрела на термостат. Зелёный Червь уволок Мрию вглубь этого дома. Едва Червь со своей пленницей ушёл, музыка постепенно сошла на нет. И… оргия постепенно прекратилась. Целующиеся пять пар расцепились, как ни в чём ни бывало надели балахоны. Те, кто стояли в полутрансе, подошли к своим упавшим балахонам, тоже надели. Они остались молча стоять в этой комнате.

– Видал? Их не надо сбрасывать со счетов, – я выбрала поучительный тон.

– Мне кажется, они тут выплёскивали энергию любви. Ну, извращённой любви.

– Не только любви. Они выплёскивали энергию Страсти и Смерти. Я не знаю, что это такое, могу только догадываться.

– Где Верте и Мрия? Мы потеряли слишком много времени! – Эдвард почти негодовал.

– Я наблюдаю за ними. Они статичны. В глубине дома. Пойдём, поищем чёрный ход. Вот теперь настало время прикрывать эту лавочку, выводить твою принцессу отсюда. Верте пока один. Если нам повезёт, мы снимем его, схватим Мрию под мышку и быстро убежим, пока вот эти любящие танцевать под наркозом гаврики не очухались.

– Я уже сомневаюсь, что она моя принцесса, – буркнул Эдди.

– Что, любовь прошла, завяли помидоры, верно? – подмигнула я.

– Когда-нибудь я в тебя сам кину помидором!

Чёрный ход мы нашли быстро. Дверь оказалась открытой. Видимо, этим ходом пользовались недавно. Я смотрела на термостат. Пока нам везло. Кодла из двадцати томберов оставалась в той комнате, ждали возвращения своего вожака. Вожак, видимо, утащил Мрию, чтобы проинструктировать насчёт дальнейших действий, что она должна сделать как посвящённая.

Мы тихо вошли в дом, оказались сначала в подсобном помещении с граблями, лопатами, другим садовым инвентарём. Из него попали в большой и достаточно широкий коридор. С одной стороны окна, с другой – двери, по-видимому, в жилые комнаты. Если идти прямо – как раз можно упереться в дверь, где кодла томберов, а ещё там, как я поняла, большая кухня и санузел. Ванная тут наверняка общая.

Судя по термостату, Мрия и Зелёный Червь за третьей дверью справа. Я знаками объяснила Эдди, что сейчас стрелять самое время. Мы на цыпочках подкрались туда, прислушались. Тишина. Набрав воздух в лёгкие, я вместе с тем набралась храбрости. Ведь я категорическим жестом обозначила Эдварду, что я иду первая. Нужно сыграть на эффекте внезапности.

Дверь, чуть приоткрыта. Я толкаю, мы вламываемся. Абсолютно пустая комната. Нет в ней никого. Мы как придурки стоим в дверях, судорожно поводя Степлерами в напряжённых до предела руках и в костяшках пальцев, целимся в разбросанное постельное бельё, кровати, шкафы. Тут общественная спальня, пять коек. И всё тут в таком состоянии, будто тут спала рота солдат, а потом вскочила и убежала, ничего не став убирать.

Тут же мы слышим истошный, полный страха и отчаяния визг.

Сверху.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!

– МРИЯ!!! Мрия, я здесь!!! – Эдди отталкивает меня, потому что я стою чуть позади него.

Забыв обо всех предписаниях и инструкциях, он мчится в коридор, так стуча кроссовками по деревянному старому настилу, что трясётся весь дом. Он мчится к лестнице на второй этаж.

Крик продолжается, он переходит в захлёбывающиеся рыдания. Там наверху что-то страшное деется. Карамба, я совсем забыла про верх, чердак, не учла – термостат показывал правильно направление. Мрия не в этой комнате, Мрия над нами.

Через доли секунд я выскакиваю из пресловутой «казарменной спальни», бегу туда, куда побежал Эдвард. Распахивается дверь в комнату с танцами. Оттуда выбегает два… нет, три резвых парня. Из тех, что целовались с подружками-томберками. Я почти на автомате вскидываю степлер, стреляю в одного, второго бью наотмашь, стреляю в третьего, стреляю во второго. Они падают в дверях, перегораживая проход следующей партии мигом очухавшихся солдат-зомби. Я бегу по лестнице вверх, стреляя вниз. За мной погоня.

Я оказываюсь на чердаке, меня хватают за ногу. Я стреляю, скидываю этого человека вниз, на головы тех, кто лезет за ним. Хватаю люк, со всей дури закрываю его, вижу тут же засов, с помощью него баррикадирую чердак.

Оглядываюсь.

Вижу, как Зелёный Червь что-то делает с Эдди нехорошее. Он душит Эдди, Эдди хрипит, но отчаянно дерётся. Но Зелёный Червь сильнее. Где степлер?! Вижу, валяется чуть в стороне. Где Мрия? Вижу её, прикованную наручниками к столбу-подпорке, на коленях, она полными ужаса и слёз глазами смотрит на Эдди, Червя, меня.

В люк снизу ломятся.

– Эй ты! – шикаю я. – А ну быстро отвязался от моего друга!

Люк трещит, его вот-вот расколотят.

Зелёный Червь отпускает Эдди, поднимает на меня голову. Смотрит, ухмыляется:

– Привет, куклёнка.

– Пока, червячок, – говорю я и стреляю. Моя пуля врезается ему в шею.

На его лице вдруг проскальзывает удивление, но только на миг. Потом снова выражение издевательской ухмылки. Я стреляю снова. И снова. Стрелять удобно, потому что расстояние небольшое.

Он наконец оседает на пол. Не двигается. Эдвард с опаской смотрит на него, тоже не двигается. Ведь враг лежит рядом с ним. Я медленно подхожу к Червю, не спуская с него степлер.

Не сразу до меня доходит, что снизу перестали ломиться. Меня больше беспокоит Червь. Но он спит. Сколько он проспит? Вдруг на колдунов снотворное действует на меньший срок? Вдруг вообще не действует, и он притворяется.

Тяжело дышу. У меня стресс. Вот-вот руки задрожат. Киваю Эдди. Он медленно отползает, поднимает Степлер.

– Он выбил его у меня. Я не успел… Он чертовски силён, – оправдывается он.

– Тебе повезло, – шепчу я.

Мрия звонко и нервно говорит, шмыгая носом:

– Он хотел принести меня в жертву. Какой-то русалке! Я думала, он шутит! Я разрешила ему себя приковать. Но там где ты сейчас стоишь… вон то окно… оттуда дым пошёл сюда, и дым стал превращаться в жуткую женщину… И она… она сказала, что убьёт меня прямо сейчас… Я боюсь… я ничего не понимаю… что происходит?.. я хочу домой…

Мрия окончательно раскисла и принялась биться в истерике, плакать, реветь, рыдать. Мы с Эдди растерянно смотрели на неё. Пока я не спохватилась:

– Надо её освободить.

Эдди рассеянно смотрел, как я достаю из одного из карманов Иглу Демоуса – ключ от всех дверей. Как отворяю наручники. Мрия ревела, бормотала, но как только очутилась свободной, вскочила и кинулась Эдди на шею. И продолжила реветь в его объятиях. Эдди совсем смутился. Он несмело приобнял её, успокаивающе гладил по голове, шептал утешающие слова.

Я выглянула в окошко. Что Мрия говорила про русалку? Что за русалка влетела в окно дымом и смертельно напугала девочку? Никогда не слышала, чтобы русалки летали дымом. Грифона надо про это поспрашивать, он же вроде знаток по русалкам.

Пока Эдвард утешал Мрию, я осторожно подошла к люку и прислушалась. Тишина. Термостат показывал статичность нескольких человек. Я перепроверила заряд степлера и раскрыла люк. Выстрелила несколько раз – от нервов. Но в этом не было нужды.

Они лежали штабелями. Штук двадцать. Парни и девушки, в разных распластанных спящих позах. Как это они так?! Это я их так что ли?! Но я не стреляла, когда они ломились! От чего они уснули? От того, что были ментально-астрально связаны с Червём, и уснули сразу как только он уснул?! Мне это не нравилось. Я оглянулась на парочку голубков и прошипела:

– Мотаем удочки.

Наш выход из этого дома напоминал выход единственных выживших из бомбоубежища после зомбиапокалипсиса. Вокруг слишком тихо. Что случилось с томберами, почему они уснули, перестали ломиться? Нам с Эдди что, кто-то помог?! Кто?!

Эдди успокаивал Мрию, вёл её, накинул на неё свою куртку, что-то постоянно шептал. Прям ангел-хранитель! Я обеспечивала отступление. Смотрела по сторонам. Целилась на улице в каждую тень, пока мы не дошли до дороги.

Автобусы ещё ходили. Всю дорогу Эдвард держал Мрию за руку. Когда мы подъезжали к Укосмо, Мрия прикорнула у него на плече. Как трогательно! Эдди посмотрел на меня виновато. Но ничего не говорил. Я тоже не говорила. Мы, два рыцаря, спасли принцессу из лап Червя-дракона, из его Червоточины. Миссия выполнена. Мрия вернётся домой, к любящим родителям.

Салютую тебе, Удав!

Пишу тебе на наш секретный канал, потому что это важно. На этот раз мой вопрос – не праздное любопытство. Всё серьёзно; это по моему расследованию. Когда ты учился в «V», знал ли ты Вермиса Верте? Он называет себя Зелёный Червь. Если знал, я буду очень признательна, если ты расскажешь мне абсолютно всё. Ещё раз подчёркиваю – это очень важно. Он мой личный враг и враг ТДВГ, и нам нужно знать всё про него, чтобы найти слабое место. Сорвиголова.

***

Грифон отошёл за угол пристройки дома, предварительно накинув на себя Мантию Отвода Глаз. Он успел сделать это в тот момент, когда дверь открылась, и из неё сначала не шаткой походкой вышел юноша, ведший за плечи перепуганную до смерти хрупкую девушку, а следом выскочила Сорвиголова. Сорвиголова таращилась в темноту, сверкая очками ночного видения и целилась в каждый куст и сугроб. Она подталкивала напарника и спасённую ими девушку в спину, двигала, заставляла бежать отсюда быстрее. Во всех её движениях и общем настрое Грифон уловил чёткость, железную выдержку, расторопность. Хоть ей и страшно и она то и дело ждала нападений. Она увела своих спутников, как опытный генерал уводит роту партизан после успешной вылазки в тыл врага.

Грифон хотел проследовать за ними, обеспечить безопасность этого тыла. Он планировал убедиться, что они благополучно сядут на автобус. Но понимал, что ему лучше оставаться и прикрывать их именно здесь. Потому что опасность всё ещё затаилась в этом доме. Если бы Грифон пошёл за ребятами – ему пришлось бы повернуться к этой опасности спиной, а это не выгодно.

– Рина Вронски, – тихо позвал Грифон, после того как ребята, по его расчётам, убежали достаточно далеко. – Зачем тебе племянница убитого вами Охотника?

Грифон властно смотрел в темноту, прямо перед собой. Он, Охотник Воздуха, чёрных зловещих созданий Воды, мог учуять за версту. Он знал, что Русалка удобно прячется в облаке особой Мантии Тени, чёрномагической субстанции, слившись с темнотой декабрьской ночи.

Перед Грифоном заклубился, расплавился воздух. Его обдало паром и жаром. Но он и бровью не повёл. На его лице выступил пот, и он почувствовал себя в сауне. Через несколько секунд перед ним стояла представительного вида блондинка, молодая, но уже не юная дева, лет тридцати на вид. Блондинка отличалась роскошными формами и не менее роскошными одеждами, подчёркивающими эти формы. Длинное сине-голубое мерцающее платье, бледно-голубой полушубок, бриллианты в ушах, на пальцах, на запястьях. Эти пальцы и запястья она властно скрестила на груди и с недовольством, едва скрывая презрение, посмотрела на Грифона:

– А тебе-то что? Чего это ты вылез сюда, чего пришёл? – тоном барыни, общающейся с холопом, вопросила она мелодичным высокомерным голосом. – Или беляшом решил заделаться? Ну давай, напади на меня, ха-ха-ха! Да тебе же нечем крыть!

Рина самонадеянна. Она не думала, что Грифон нападёт. Потому что это означало бы автоматически то, что Грифон объявляет русалкам войну формально, то есть формально принимает на себя Белую Сторону и Белый Путь. Рина знала, как серые нейтралы любят свободу, никому не подчиняются и делают всё по-своему. Поэтому вела она себя как хозяйка этого шахматного поля, несмотря на то что Грифон абсолютно равный ей игрок. Он не преминул этим воспользоваться:

– А тебе какое дело до девчонки, тем более до её смерти? Вы уже и так напортачили дальше некуда. Ключ недолго у вас останется. Думаешь продлить агонию, выслужиться перед Королевой? Да тебе тоже нечем крыть. Особенно теперь, когда добычка ускользнула из-под носа.

– Ах вот как ты заговорил. Я всё поняла. Ты не нападаешь на меня. Не дерёшься. Значит, хочешь использовать девчонку в своих целях, раз не позволяешь мне уйти.

Конечно же, едва Рина появилась перед Грифоном, он быстро проделал трюк. Это может проделать только Охотник-стихийник против создания враждебной стихии. Он накинул на Русалку незаметный астральный капкан. И теперь Рина у него словно в сачке. Она физически могла двигаться, но её магические способности и возможность ускользнуть на Теневую Сторону оказались заблокированы – на время действия Капкана Грифона.

– А хотя бы и так! – усмехнулся Грифон, подыгрывая русалке.

– Может, уберёшь путы? Или мне счесть это вызовом и подтверждением, что серенький стал беленьким? – в голосе Рины проскользнули нервические нотки.

– Что делать с путами – решать мне, не тебе, – поправил её Грифон. – А хоть бы так, пусть я буду беленький. Вы совсем избаловались. Давно не имели дел с Охотниками, начали даже их истреблять. Дело не в том, на чьей я Стороне. Дело в том, что я Охотник, понимаешь, милочка? Твои шавки-подруженции завалили одного из наших – из Охотников. И ты только что собиралась завалить его родственницу. Она безоружна и не пробудилась. За такое я, даже будучи чёрненьким, тебя не поглажу по головке.

Последние фразы Грифона отливали металлом. Он влил магический ток и энергию в капкан, сжимая его. Рина почувствовала сильную боль на уровне астрального тела – как мощный порыв Воздуха стал высушивать, фактически всасывать в себя всю её Воду гигантским безжалостным пылесосом. Рина стала чувствовать удушение, как рыба, выброшенная на берег.

– Ты заплатишь за это! Подлец! Трус! Напасть на меня, безоружную женщину, застать меня врасплох! – хрипела она, с каждым мгновением испытывая страшные муки.

Грифон ещё «поднажал»:

– Скажи это своим морячкам, которые тебе наверняка снятся в кошмарах.

– Это я снюсь в кошмарах их духам, ясно тебе?! – Рина попыталась выплеснуть из себя магию, ошпарить Грифона, сварить заживо, но у неё ничего не выходило.

Магия Охотника Воздуха, направленная на всё её нутро, превращала её в мумию. Рина поняла, что магии у неё нет, и что теперь её тело начинает высушиваться. Она почувствовала страшную жажду – настолько сильную, что у неё заскрежетали зубы. Жажду, удушье, иссушение.

– Зачем тебе нужна девочка и её гибель – я докопаюсь. Знайте своё место. В своё время Паук загнал вас прозябать в канализации, смотрите, как бы это не повторилось вновь. А у меня есть повод предполагать, что так всё и повторится. Да, я нейтрал, я серый. Именно по этой причине я тебя не убью. Не убью твоих рабов, которых мне пришлось усыпить, чтобы они не мешались под ногами. Тебе сегодня повезло, Рина. Что-то ты слишком ошпаренная и выпаренная, пошла бы ты в баню.

Грифон собрался схлопнуть на Рину магический вырубающий удар средней степени тяжести, чтобы повергнуть русалку в неглубокую и непродолжительную кому.

Но Трёхглазая, услышав телепатический астральный призыв верной фрейлины, поспешила извлечь Рину из затруднительного положения, телепортировав её с помощью третьего глаза и Шара. Перед Грифоном образовалось пустое место вместо Рины, проталина протаявшего до самой земли снега и большое паровое облако.

Русалки наглели. Они забыли, насколько Охотники мощны. Грифон напомнил Рине об этом. Он нахмурился по той причине, что скорее всего ему придётся принимать Белую Сторону.

– К Белизне я не готов. Если я и приму одну из четырёх сторон – пусть это будет Тьма, – проговорил он, в ответку Рине. Потом он достал рацию и вызвал Скорпиона.

Часть 3. Падение со ступенек

Светло-Чёрный пролог

Айрэнн почувствовала себя в холодном и страшном месте. В каменном мешке, пронизанном энергией зла. Ощущения остро сравнимы с ощущениями ещё живой бабочки, которую коллекционер наколол на иглу и прикрепил к поролону. Она проснулась с громким стоном и выдохом, быстро ощупала вокруг себя каменный пол, быстро поднялась.

Вокруг так темно. Черно. Айрэнн на ощупь подобралась к стене, прижалась к ней спиной. Какая-никакая защита сзади. Она вгляделась в темноту и черноту, принялась восстанавливать дыхание, проговаривать внутреннюю медитацию.

«Всё хорошо. Со мной Добро и Свет. Я слита с Мирозданием, со Вселенной. Я чувствую любовь и поддержку Вселенной. Я смогу со всем справиться. Мой мир не допустит, чтобы со мной что-то случилось. Вселенная любит меня, я в безопасности. Я служу Добру и Свету…»

Вокруг Айрэнн витали чёрные тени, сгустки, дым. Они почти касались её, намереваясь съесть, поглотить, запугать. Но по мере того как Айрэнн возвращала самообладание, постепенно они отступали. Айрэнн поняла, что её кто-то похитил и перенёс сюда. Ведь она засыпала в уютной комнатке для гостей в Скомато, где временно поселилась.

– Какова цель? – вопросила Айрэнн. Голос её взволнован, но она уже меньше боялась. Она прижималась спиной к стене, вглядывалась в тени изучающих её жадных лярв.

Она чувствовала накатывающие волны слабости. Страх ушёл, но она теряла энергию. Тот, кто похитил её сюда, рисковал высосать со временем всю её жизненную силу без остатка.

– Назови свою цель. Обсудим, – проговорила Айрэнн тише и увереннее.

Неогермиты её многому научили. Неофантомы, называющие себя Шакалами – тоже. Скоро Айрэнн услышала голос издалека, он звучал как будто из динамиков микрофона. Голос заволакивал всё пространство:

– Земля. Я думаю, тобой не просто будет управлять. Приведи мне того или ту, кто Огонь. Я не согласна обсуждать что-либо и вести переговоры с тобой, твоя Стихия мне не подходит.

– Кто ты? Зачем я тебе должна кого-то привести? – выкрикнула Айрэнн в черноту.

– Слишком много вопросов, – голос стал осуждающим.

Он принадлежал взрослой, много чего повидавшей, слишком опытной зрелой женщине. Властной. Айрэнн почувствовала влажность в воздухе. Через несколько секунд ей стало так тяжело дышать, будто она тонула. Она продолжала слабеть. Она уже не прижималась к стене, а бессильно опиралась на неё.

– Паук тебя хочет послать на сделку. Ты мне не нужна. Приведи Огонь. Так и передай Пауку, что мне нужен Огонь.

Айрэнн почувствовала невидимый удар. Она согнулась в три погибели от боли, еле сдержала крик, упала на холодный каменный пол. И… проснулась.

Она лежала на своей кровати, в комнате в Скомато. Сердце бешено стучало. Айрэнн вскочила, осмотрела себя. Физически она в порядке, но чувствовала сильную слабость, выкачку энергии. Шатаясь, она вышла в коридор и постучалась в комнатку напротив. Комнатки в подвалах Скомато постояльцы и жильцы ласково называли кельями. Из кельи вышла Ниания. Чёрная Леди не спала, даже не сняла макияж – она занималась прослушиванием и сведением записи. Вдохновляющий процесс затягивал с головой. Как и все творческие люди, Ниания почти не спала ночами.

Увидев бледность и состояние подруги, Ниания встревожилась, приобняла Айрэнн за плечи:

– Айрэнн, что с тобой?! Что случилось?

– Я думаю… меня только что похищала русалка. Через… свой Шар. И говорила со мной… – Айрэнн почувствовала накат спазма, стала терять сознание.

Ниания, чертыхаясь на русалку, подхватила Айрэнн на руки и принесла в свою комнату. Через считанные минуты возле Айрэнн появился Шрам. Он принёс отвары и снадобья, облегчающие состояние. Ниания и Шрам зажгли благовония. Они стабилизировали пробоины в ауре, помогали восстанавливать силы. Мангуст, узнав, что с Айрэнн случилось, настолько за неё перепугался, что решил прямо сейчас бежать искать Трёхглазую, её фрейлин и брать в одиночку штурмом их резиденцию, в каком бы измерении она ни находилась. Ниания с трудом отговорила его.

Тем временем Айрэнн пришла в себя. Мангуст, Ниания и Шрам были возле неё, поддерживали, спрашивали о самочувствии. Увидев встревоженные лица друзей, Айрэнн сильно расстроилась. Она не хотела причинять им столько неудобств.

– Зачем она тебя похищала? Вряд ли, чтобы просто откачать твой магический ток, Трёхглазая такой ерундой точно заниматься не станет, – размышляла Ниания, заботливо проводя изящной нежной рукой с хищным готическим чёрным маникюром по светлым волосам подруги.

– Она оставила мне послание. Она требует, чтобы на переговоры о Ключе к ней пришёл Огонь. Чтобы я привела Огонь.

– Ах она с… какая! – вырвалось у Ниании. Воинственная лидерша Приходящих-не-в-Полночь сжала кулаки.

Шрам успокаивающе положил ей руку на плечо и прошептал:

– Тише. Не поминай всуе. С помощью своего проклятого шара она сейчас может наблюдать за нами.

– Да я ломом пойду разобью сейчас её чёртов Шар! – бесновался Мангуст. Он бесился от того, что Трёхглазая сделала с Айрэнн. В неё Мангуст втайне успел влюбиться. Как и Шрам, как и Коллинз, однако Мангуст самодовольно полагал, что он сам вне конкуренции.

– Мангуст, Шрам прав. Осторожнее со словами. Они колеблют астральное поле, ты знаешь. Словом можно убить, слова могут стать другом и врагом, а в данный момент язык твой и мой – враг нам. Спасибо, Шрам, – успокоив Мангуста и поблагодарив Шрама, Ниания – настоящий мастер по самообладанию, задумчиво поглядела на подругу. – Огонь. Она хочет быть сильнее на своей территории, рассчитывает на то, что если к ней придёт тот, у кого основная стихия – Огонь, она зальёт его, задушит и установит свою власть.

– Если это так и Паук одобрит – а он наверняка так и скажет, дескать слово Королевы – закон, где нам искать Огонь? – задумчиво проговорил Шрам.

– Моя стихия – Вода и Земля. Ну то есть Земля и Вода. Жижа грязная одним словом. Я почти сама как русалка или как лягушка. Удивляюсь, как у меня до сих пор хвост не отрос, – не без самоиронии отметила Ниания. – Мангуст у нас Земляк по большей части, Шрам – Воздушник.

– Я не земляк, я земле-воздушник! Воздухоземляк! Летучие камушки! Деревья с крылышками! – Мангуст принялся изображать, как летают птицы. Ниания ядовито шикнула на него.

– Пойдёт Коллинз? – спросила тихо Айрэнн.

– Нет, Коллинз не пойдёт, – покачала головой Ниания. – Паук сторговался, что пошлёт девушку. Девушке легче будет устоять перед чарами русалки, чем мужику. Я бы сама пошла и надавала бы им люлей, но меня не пускают, потому что я слабачка.

– Значит, нам нужна огонь-девушка? – уточнил Мангуст.

– Да, и желательно такая, которую вода пятерых Высших Древних сирен залить не сможет. Которая сама разгорится так, что сирены сварятся заживо и в облака превратятся, – Ниания воинственно сжала кулак.

– Где нам найти такую? – спросил Мангуст.

– Послушаем сначала Паука, когда он выйдет на связь с нами, – разумно заметил Шрам. – А после того, что вытворила Трёхглазая с Айрэнн – ведь это фактически вторжение в наши границы – Паук точно отдаст нам соответствующие распоряжения.

В голосе Шрама послышался металл. Миролюбивый в обычное время, похожий на эльфа, «лекарь» тоже внутри горел желанием присоединиться к Мангусту и Ниании и немедленно напасть на Русалок.

Огонь-девушка

Сегодня я увиделась с Мод. Но поговорить не удалось. Она быстро провела урок, даже отпустила класс на семь минут раньше, а потом быстро убежала. Настолько быстро, что я ничего не успела у неё спросить.

Потом мне пришлось убегать от Салли – она активно зазывала поучаствовать в тусовке по поводу планирования нового года для малышей. Салли сагитировала полкласса. Будь она в томберах, из неё бы получилась идеальная вербовщица!

Джиллса я не видела, видимо он готовился к предстоящей вечеринке, зато мне пришлось убегать так же, как и от Салли, – от Когана, Локуста и Мэрмота. Они наседали, предлагая, чтобы я сразу прямо после школы пошла к Джиллсу и помогла бы ему «готовить салатики», как они выразились. Я схитрила и отвязалась – мол, мне нужно навести марафет, а также поговорить с Питом и Джейн насчёт того, чтобы они тоже пришли. Локуст на это хитро закивал, сказав, что передаст Вайлу радостную весточку, что возможно придёт его «невесточка». В представлении Локуста, у Вайла с Джейн не только был бурный роман, но и они чуть ли не десять детей уже родили.

Едва я очутилась дома, не успела рюкзак снять, как принялся названивать Пит. С шутливыми претензиями, куда я пропала, и как они с Джейн по мне соскучились. Мне стало совестно. Я ведь правда «забросила» моих лучших друзей. Чтобы реабилитироваться, я договорилась с Питом, что зайду к нему попозже вечером, а Пит оповестил, что Джейн тоже будет у него.

Мне хотелось многое рассказать ребятам, посоветоваться с ними про наше с Эдвардом дело о томберах. То, что произошло вчера, было с одной стороны рядовой операцией, с другой стороны сильно взбаламутило меня. С Эдди у меня вчера не было возможности поговорить и всё обсудить, потому что при Мрие мы не могли обсуждать конфиденциальные вещи. Да и девочка была не в том состоянии, чтобы выносить наши с Эдди эмоции по поводу всего, что мы там пережили. Ещё я хотела, зайдя вечером к Питу и Джейн, предложить сходить на вечеринку к Джиллсу, хотя бы на часик, развеяться.

Поговорив с Питом, я хотела отправиться наконец передохнуть. Но не тут-то было! Мне позвонил Эдди.

– Клот! Ты дома! Какое счастье! Послушай, нам нужно встретиться. Ох… Не сочти это за подкаты, это по делу! Я по телефону не могу! Могу приехать к тебе, прямо сейчас. Или ты ко мне… Или пересечёмся в центре…

Чрезвычайно возбуждённый голос. Так и хотелось зашипеть ему – «Самообладание, Эдди. Самообладание!». Но я подумала, что он сам это всё прекрасно понимает, да сделать ничего не может.

– Давай компромисс. Встретимся там же, где и в прошлый раз.

– … – молчание, странный глотающий звук. – В Глуме что ли?!

– Карамба, Эдвард! Не напоминай мне про этот город! На Серебряной!

– Идёт! Я сам хотел предложить! Я угощаю!

– Эдвард, ты же вроде сказал, что это не подкат! – хихикнула я.

– Мне бы твоё чувство чёрного юмора… Знала бы ты, в чём дело – так бы не шутила, – выдохнул он.

Примерно через час мы встретились. В том же самом кафе, за тем же самым столиком.

– Ты не поверишь! – начал он, почти размахивая руками. И сдержанно и осторожно поглядел по сторонам, шёпотом спросил: – У тебя нет хвоста?

– Я что, по-твоему, русалка?!

– Я не так выразился… Ум за разум заходит. За тобой нет хвоста? – переформулировал вопрос Эдвард.

– Не замечала, – мрачно ответила я, насторожившись.

Эдди прав! Нужно смотреть в оба. Учитывая, во что мы ввязались! Мой напарник продолжил:

– Может это и хорошо, что мы встречаемся в людном месте, на нейтральной территории. В смысле что наши враги постесняются напасть на нас.

– О, мы связались с такими врагами, которые не постесняются, – заметила я. – Но не будем о плохом. Что произошло?

– Ох… Мрия… Клот, я должен поблагодарить тебя, извиниться за вчерашнее. Я вчера сглупил и поставил тебя под угрозу. Я не послушался тебя, а ведь у тебя большой опыт агентурной работы. Ты… простишь меня?

– Мне не за что тебя прощать. На мой взгляд, мы вчера отлично сработались. Доказательства этому сейчас сидят за нашим столиком. Мы во плоти, а не духи или зомби или иная форма мертвотных, вот что я имею в виду.

– Я не должен был туда бежать… Но когда я услышал её крик…

– Нет, ты должен был. Это я стормозила. Возможно, ты спас её жизнь. Там было нечто, что её до ужаса напугало. И это не Зелёный Червь.

– Да, она говорила про женщину. Нет, на самом деле это ты спасла её жизнь. Без тебя я бы там один не справился. Да что там говорить – без тебя я бы вообще туда не попал! Ведь я даже адреса не знал. Послушай, Клот. Прости, что я так сбивчиво, непоследовательно говорю. Я слишком возбуждён, слишком шокирован тем, что случилось с Мрией и её семьёй… Мне не по себе. Происходят странные вещи. Возможно, для тебя они не странные, ты же секретный агент… – шептал он, возбуждённо тараща глаза.

В этот момент он напомнил мне некую хитрую, юркую, но совсем не хищную рыбу, впервые в жизни увидевшую водолаза.

– Я расскажу по порядку. В общем, когда мы с Мрией вчера вернулись домой… Я по дороге придумал легенду, как я объясню, откуда я еду, откуда я взял Мрию. Я сказал ей, что скажу родителям – своим и её – что нашёл её возле заброшенной школы. Той, что на улице Мандаринов. Мрия познакомилась с девочками, и её новые подружки предложили ей игру. Попробовать себя, принять вызов и так далее. Мрия была вчера сама не своя, ты видела. Короче, она кивала, неуверенно правда. Потом она сказала, что я волен говорить всё что угодно, чтобы прикрыть себя, ведь это она виновата, что подвергла меня опасности. Ещё она спрашивала про тебя, кто ты, я сказал, что ты моя родственница, троюродная сестра. Ничего?

– Эдди, я польщена и растрогана! Я бы тебя с удовольствием в родные братья взяла, не только в троюродные, – широко улыбнулась я, мы пожали крепко руки друг другу. Рука Эдди холодная, потная – настолько сильно он возбуждён.

– Я попытался деликатно её расспросить, что произошло. Она снова сказала про женщину, которая появилась из ниоткуда. Женщина эта была очень злой и сказала в лицо Мрии, что прямо сейчас убьёт её, что она давно мечтала это сделать. Мрия этой женщины не знает. Она подумала, что это – сама смерть. Ну, как типа бабки с косой и так далее. Высокая блондинка в синем платье. И ещё раз подчеркнула – злая-презлая блондинка. Можешь себе это представить? Блондинки бывают глупыми, во всех анекдотах, это стереотип. И умные блондинки этим отлично пользуются, они прикидываются гофрированным шлангом, то есть глупыми… Прости, меня несёт. И вот, мы подъехали.

Мои родители были в шоке, что я вернулся поздно невесть откуда, а я им оставил записку, что ночую у друга. У меня есть двоюродный брат Стив, и у него есть друг один, наш общий, и вот я сказал, что с ним встретился поиграть. И тут вдруг я возвращаюсь, да ещё с Мрией. Я им сказал легенду, они особо не вслушивались, потому что тут прибежали папа и мама Мрии. Естественно, поднялся трам-тарарам и бедлам, слёзы, крики, наполовину крики радости на другую половину крики гнева – «Ты где была, блудная дщерь» и так далее. Дурдом, ты меня понимаешь.

Наутро отец кратко спросил меня, когда я нашёл Мрию, она была одна, и что Мрия мне говорила по поводу случившегося. Я повторил свою легенду. Мне кажется, отец не поверил, но особо допытываться не стал. Он лишь хотел убедиться, что и я, и Мрия находились в безопасности в тот момент, когда я нашёл её, и что ни я, ни она не наделали глупостей. Потом я пошёл в школу, мама и папа – на работу. Когда я выходил, задержался на лестничной клетке, прислушался к тому, что за дверью квартиры Дункалсов. Там было тихо. В тот момент я тебе завидовал, Клот, что у меня нет твоего волшебного датчика. Я бы уже тогда определил – был ли кто утром за стенкой или нет.

Я пришёл домой из школы и увидел, что дверь в квартиру Дункалсов распахнута настежь. Туда-сюда ходят рабочие, и среди них – наш сосед-домуправ. Рабочие выносят мебель. В квартире – никого, никаких вещей. Как корова языком слизала! Дункалсов и их вещи, я имею в виду. Я давай домоуправа расспрашивать, что да как. А он такой – «Да не знаю я, да уехали они, да переехали!». Ты можешь себе представить?! За считанные часы – всего за часов пять-шесть семья из трёх человек собралась, выгребла все вещи и сдёрнулась не пойми куда!

«А они ещё вернуться, за мебелью?» – спрашиваю.

«А чёрт их знает. Скорее всего не вернутся, раз господин Дункалс мне велел всю мебель раздать рабочим, их семьям. Вот я ребят позвал, у кого детишки, у кого бедственное положение с имуществом».

«Куда они переехали? Почему так внезапно?»

«Ты, парень, мне тут из себя сыщика не строй. На такие вопросы отвечать не уполномочен, – вякнул домоуправ, но смягчился, вспомнил, что мой папа ему регулярно дарит ему коньяк, чтобы тот дружил как следует с «мафиозным кланом Симони» – Я сам диву даюсь. Ко мне сегодня в девять уже риэлторы нагрянули, говорят – у вас тут квартира продаётся, хотим клиентов привести. Увидел потом в почтовом ящике на своё имя распоряжение господина Дункалса раздать мебель, и что они переехали, больше жить здесь никогда не будут».

– Да. Дела, – проговорила я после минуты ступора. – Ты прав, Эдди. Я теперь тоже в шоке.

– Я продолжаю беспокоиться за Мрию, за её состояние. Она совершила ошибку, оступилась. Её родители наверняка всю ночь прессовали, заставили рассказать, что да как, и она, видимо, раскололась. Но вот чтобы они так раз – и сорвались?! Да и куда они поехали? К родственникам в другой город? Я ничего про это не знаю. Мои родители тоже про это ничего не знают. Возможно, к этому времени в квартиру Дункалсов риэлторы заселят других соседей. О них мои родители узнают через неделю-две, и тогда переезд Дункалсов не будет выглядеть столь скоропостижным. Но во всём этом мистика, ты не находишь?

Я уставилась в одну точку. Мысль заработала с лихорадочной быстротой.

Вчера мы с Эдди побывали в Глуме. Проникли на вражескую территорию. Мрия чуть не стала жертвой потусторонней силы. Пока мы дрались с Червём, кто-то (свой?) нам подсобил, вырубив подчистую двадцать человек-врагов. Ну хорошо, восемнадцать, учитывая, что как минимум двоих я завалила из степлера. Проходит ночь, утро, а днём Дункалсы сматываются из квартиры с концами, побросав мебель.

Всё это слишком напоминало схему устранения последствий аномальных явлений.

Это применяли мои начальники и старшие коллеги. Однажды Майло рассказывал, как происходит зачистка. Основных формы две: когда устраняются воспоминания из головы человека и когда устраняются сами люди из чьих-то голов. Меняются паспорта, прописки, города, биографии. Это происходит быстро, в один момент: ТДВГ располагает такими ресурсами. Аналог программы защиты свидетелей, как в популярных боевиках, только круче.

Процесс может происходить двояко. Тебе стирают память, изолируют из привычного окружения, помещают в новое и создают новые воспоминания – ложную гипнотическую программу-легенду, и ты веришь. Либо тебя изолируют из окружения и ты должен сам поменять биографию, данные, а память о тебе стирается из мозга кого-то другого.

И тут Эдди невзначай вспомнил:

– Над этой семьёй навис страшный чёрный рок. То дядя умер, совсем молодой парень, старше нас с тобой всего на девять лет. То Мрию чуть не убили, то семья съехала. Да, я ещё тебе не успел сказать… я на днях слышал, как мама с папой шептались на кухне, и вот, папа сказал, что слышал, будто дядю Мрии зверски убили. Что нашли мёртвого на улице. То есть он не от болезни какой умер – а от убийства. Я не знал дядю Мрии, его в семье Мрии не любили, не общались. И вот я теперь думаю – не связано ли то, что произошло с Мрией, с её дядей?

– Убили?! – ахнула я. И проговорила, размышляя вслух: – Да, мы с тобой много раз говорили на эту тему – умер дядя… Я даже не задумывалась, что его могли убить… Как бы по умолчанию у меня сложилось, что он умер от болезни, вроде сердца там или рака. Я постараюсь узнать, кто его убил! – ляпнула я.

Эдди поглядел на меня удивлённо. Я поняла, что чутка спалилась и прикусила язык.

– Ну… в смысле не узнать, а… э… по своим каналам, – я беспомощно улыбнулась.

Эдди тактично промолчал секунды две, потом конспиративным шёпотом заявил:

– Клот, всё в порядке. Я никому не скажу. У тебя есть связи, источники. Иначе откуда бы ты взяла шпионские приборы и досье на Верте? Я растерян. Концы в воду. Я пытался выручить свою соседку, ведь я чувствовал за неё ответственность… Она младше, она девушка и моя мама бы хотела видеть её своей невесткой. Но… в итоге – пшик.

У Эдди глаза в тот момент стали грустными.

– Эдвард. Скажи честно, она тебе нравилась? – спросила я, душевно положив руку ему на плечо.

– Было немного… – признался он не сразу. – Я сейчас чувствую, что она умерла. В смысле, что раз уехала – значит, мы не увидимся. Дункалсы не вернутся. Они наверняка уже не Дункалсы, сменили имена, может в этот самый момент все трое – папа, мама, Мрия – лежат под ножом пластического хирурга, и он меняет им внешность. Возможно, даже меняет пол и возраст. Говорят – расставание это маленькая смерть. Но здесь расставание приравнивается к большой смерти. Человек по имени Мрия ушёл, вычеркнут из моей жизни.

– Эдди, мы спасли её. Мы сделали всё, что могли. Мы сделали всё, чтобы она была жива, – тихо проговорила я, смотря в его простодушно-хитрые глаза. Сейчас они печальные и растерянные. – Больше мы тут повлиять ни на что не сможем. Давай возьмём паузу. Мне нужно кое с кем поговорить про томберов.

– Ты не обязана… Ты подвергала себя опасности. Два раза. На кладбище и вчера… И всё – ради той, кого ты не знаешь, и ради меня, а я вообще тебе никто.

– Прекрати это самоуничижение! Ты мой брат. Хочешь, я порежу перочинным ножом себе ладонь, и мы побратаемся?

– Ох, Клот! Я готов побрататься с тобой без крови, давай просто выпьем этот чай на брудершафт, и представим, что пьём кровь друг друга! Кстати, так, кажется, вампиры братаются. То есть обращаются. В каком-то фильме показывали.

Мы выпили на брудершафт и значительно повеселили. Разве что не целовались.

– И всё равно. Проси у меня что хочешь, – широкой души человек, щедро предложил Эдвард Симони.

– Я прошу у тебя, чтобы ты отдохнул, успокоился. Хорошо доучился вторую четверть. Следующая неделя последняя, решающая, отчётная.

– Я хочу пригласить тебя, Пита и Джейн к себе на новый год, – улыбнулся Эдди. – Я это только что придумал! Вы придёте?

– Конечно придём! – легко согласилась я.

Я понимала, что он сейчас переживает. Острую любовную драму. Рыцарь спас деву из лап дракона, но царь с царицей увезли её в другое королевство. Сказки не получилось. Как выразилась бы Джейн, изучающая психологию – гештальт не завершён. Мне захотелось поддержать Эдди:

– В новом году найдёшь себе невесту.

– Я подумаю, – деловито ответил Эдвард. – Пораскину мозгами. Выберу, что я хочу получить от жизни. Может, мне не понадобится невеста. Может, она мне понадобится лет в сорок пять, когда я совершу то, что задумал и ещё задумаю.

– Уж не задумал ты захватить мир? – пошутила я.

– Нет, что ты! Знаешь, до знакомства с тобой у меня были такие мысли, но увидев, как ты дерёшься, я раздумал. Буду заниматься мирным фермерским трудом, помидоры выращивать, изучать глубоководных рыб, – Эдди весело и весьма художественно засвистел.

– Почему глубоководных рыб?

– Они мне нравятся. Особенно удильщики. Это такие рыбки с серьёзными мордами, они плавают на глубинах, где давление в несколько тысяч атмосфер. Подсвечивают всё вокруг себя лампочкой, а на эту лампочку прибегают любопытные рыбёхи поменьше. Удильщики их хап – и обед съеден. Хотел бы я быть таким удильщиком, – глаза Эдди стали совсем мечтательными.

– Нарекаю тебя Удильщиком, сэр Эдвард Симони! – я коснулась ребром ладони сначала одного его плеча, потом второго, потом макушки головы.

Сэр Эдвард Симони был очень доволен.

Мне предстояло поговорить с Майло. В первую очередь извиниться, что я давно не появлялась на базе и так и не узнала, что за задание он хотел мне дать. Ещё я хотела поговорить с Грифоном. Про русалок, которые летают дымом. Про Мрию. И про её дядю. Грифон работает в морге. Возможно, видел труп.

Я позвонила сначала в дом Ривелов в дверь, будучи уверенной, что Пит и Джейн там, и наверняка начнут меня журить, что же я так долго к ним иду. Но дверь открыли близняшки Маргарита и Сюзанна. Обе гиперактивные девятилетние озорницы подпрыгивали то на одной ноге, то на двух, а то на трёх – всего на двоих у них четыре ноги, а казалось, что все восемь, как в сказке про Восьминогого Зайца. Они мне задали вопрос с многозначительным видом:

– А чегой-то ты одна?

– А где Пит? А где Джейн?

– Они тебя послали арьергардом?

И откуда они слово такое сложное из военной истории выучили – арьергард? Хотя, это не удивительно, ведь их мать госпожа Ривел – светило медицины, а отец – гениальный программист.

Одна из близняшек выскочила на улицу, принялась озираться по сторонам. Другая вопрошающе смотрела на меня. Через секунду они поменялись местами – первая заскочила в дом и принялась смотреть на меня, вторая побежала на улицу. Я ровным счётом ничего не понимала – что у них за игра такая.

– Я пришла к Питу, он дома? – спросила я.

– Нет, он ушёл гулять. С Джейн и с тобой.

– Э… мы не ходили гулять. Мы, наверное, разминулись. Меня не было дома, я ездила кое-куда. С Питом мы только днём говорили по телефону, ещё не виделись.

На меня вылупились четыре абсолютно одинаковых глаза. Удивлённых. Потом близняшки хором заверещали:

– У кого-то провал памяти! Наверное у тебя! Ты же заходила сама за Питом и Джейн. Да, заходила ровно в шесть! И вы пошли гулять.

– Я заходила в шесть? Э…

У меня перед глазами всё поплыло. От нахлынувшего дежа-вю. Как в школе, когда кто-то запер меня в раздевалке. А потом несколько одноклассников – Нэнси, когановская шайка, сказали, что я в этот момент была в другом месте. У меня что, правда провалы в памяти? А вдруг у меня на почве всех этих расследований развилась шизофрения?

Однажды один коллега рассказывал дичайшую историю из практики ТДВГ. Она произошла лет тридцать назад. Один частный детектив ловил маньяка. Он составил целую карту-схему его действий, шёл по пятам, но каждый раз маньяк опережал его на шаг и убивал очередную жертву. Детектив был горд и привык работать один. Его начальство настояло дать ему напарника. Через несколько дней напарник был найден мёртвым – по почерку его убил тот же маньяк. Детектив ничего не понимал, пока не стали более тщательно расследовать смерть напарника. Выяснилось, что маньяком и был детектив. У него была множественная личность.

Мне стало страшно. Я что-то пробормотала девчонкам и пошла домой.

Там я достала лист бумаги, тщательно расписала события сегодняшнего дня, по часам. То, как я пришла из школы, и мне позвонили сначала Пит, потом Эдвард. То, как я ехала в метро до Серебряной улицы. То, как мы с Эдди сидели в кафе. Мы сидели с ним примерно с шести до семи вечера. В семь я поехала домой, снова на метро – от Серебряной улицы до Хороший Путь. И около восьми я звонила в дверь Ривелов. Никаких провалов. Всё по часам. Если только я не выдумала Эдди и нашу встречу.

Я посоветовала в кафе на Серебряной Эдди отдохнуть. Похоже, отдых требуется мне.

Тут я вспомнила то, что вылетело у меня из головы. Вечеринка у Джиллса! Ещё днём я решила на неё идти. Но сейчас – я не могла туда идти физически. Надо позвонить, предупредить, что меня не будет. Ребята, конечно же, будут жутко недовольны, выскажут мне в понедельник в школе своё «фи». Мол, наобещала – и не пришла. Но что тут поделаешь? Такова жизнь. Я набрала номер Джиллса.

Никто не подходил долго. Я сбросила. Наверное, не слышат. Надо ещё попробовать. Во второй раз повезло, подошёл Коган:

– Жаберный притон слушает, – он уже навеселе.

Я услышала, что он говорит на фоне оглушительного рёва попсы. После этой реплики рядом с ним раздался гогот. Чей – я не поняла. Локуст или Мэрмот, а может ещё кто.

– Коган! Это Итчи, – я старалась говорить громко и внятно.

– Одну минутку, – по-видимому, отошёл от шумного места. Музыка стала чуть-чуть потише. – Говорите!

– Это Итчи! – повторила я.

– Чёрт подери! Рыжая, ты, что ли? Как у тебя так получается подделать её голос? Тебе её дать?

Я ничего не поняла. Или Коган совсем пьян?! Почему он назвал меня Рыжей? Так обычно ребята называют Джейн.

– Коган, передай Джиллсу, что я прийти не смогу, извинись за меня, я потом всё объясню. Я понимаю, с меня штрафное, – я уже морально приготовилась к долгим уламываниям, препирательствам и переговорам.

– Рыжая, подожди! Ты тоже ведь хотела прийти? С Итчи за компанию? Так тебя Вайл ждёт, он тебе будет очень-очень-очень-очень рад!

– Итчи – это я! – заявила я.

– Вот это розыгрыш! Прям её голос, вылитый! Не хочешь с ней поговорить? – вопил Коган сквозь музыку.

– С кем? – не поняла я.

– С Клот Итчи, – тут я подумала, что Коган разыгрывает меня.

– Коган, хватит. Не знаю, что у вас там за бал-маскарад, но я на него сегодня не попадаю. Мои извинения Джиллсу, и желаю приятно повеселиться.

Я положила трубку, потому что почувствовала, как слабеют ноги, в груди всё начинает дрожать, дыхание задерживается против воли.

Самообладание, Итчи, самообладание.

А потом, не успела я успокоиться, раздался звонок в дверь. Я подскочила как ошпаренная. Кто звонит? Выяснилось, что звонили мои лучшие друзья. Пит и Джейн. Они сами ко мне пришли.

И они выглядели растерянными. В дверях Джейн с опаской посмотрела на меня, не смея приблизиться – а мы всегда с ней любим кидаться друг другу на шею и крепко обниматься:

– Клотти, ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?

– Да, мы пришли удостовериться, что ты в порядке. Тебе помочь? – Пит выглядел менее напуганным, чем Джейн, поэтому ближе подошёл и принялся внимательно меня рассматривать. Как гусеницу под микроскопом.

Я выдохнула честно:

– Ребята, я вас искала. Минут двадцать назад я к тебе заходила, Пит. И мне твои сёстры сказали, что у меня раздвоение личности. Вернее, они мне сказали, что я ушла гулять с вами. Но я никак не могла уйти гулять с вами! Я ездила к Эдварду, мы встречались с ним.

– Ты встречаешься с Эдвардом?! – растерянность Джейн превратились в живейшее любопытство и удивление.

Но Пит остановил её:

– Джейн, подожди. Клот, то есть ты хочешь сказать, что ты не гуляла с нами почти два часа? Что не убежала от нас в парке, после того как познакомила с этим стрёмным типчиком?

– Типчик симпатичный. Я думала, ты с ним гуляешь, а ты с Эдди гуляешь? Ну вы с ним шустры!

– Джейн, пожалуйста, помолчи! – Пит еле удержался, чтобы не стукнуть её легонько в бок. Но, поколебавшись немного, он схватил Джейн за предплечье, вежливо спросил у меня: – Можно мы зайдём? – не дожидаясь ответа, он затащил Джейн ко мне в коридор, отстранив меня вглубь дома, и тщательно закрыл изнутри мою дверь.

Джейн снова стала напуганной:

– Что происходит?

– Джейн, неужели ты не догадалась?! Сама ведьма экстра-класса – а ведёшь себя как околдованная ученица! Неужели ты не поняла, с нами только что была не Клот!

– Как… э… а кто? Клон что ли?

– Я не знаю, что это было. Может, клон, робот, киборг, а может и вовсе инопланетная тварь.

Пока мои друзья вели этот диалог, мой мозг медленно вытекал лужицей из всех дыр. Пит посмотрел на меня весьма твёрдым взглядом – а таким взглядом он научился смотреть недавно, и было в этом взгляде нечто харизматическое, властное. Чем-то он стал похожим на Майло:

– Клот, ты можешь с нами поделиться, какое расследование ты сейчас ведёшь?

– Могу. Собственно, за этим я и приходила к тебе сегодня.

– Подождите. А как мы поймём, что перед нами теперь настоящая Клот? – очухалась Джейн.

– Вы этого никак не поймёте. Вдруг с вами правда была настоящая Клот, а я – всего лишь клон? – посмотрела я на свою лучшую подругу.

– Да уж… такое тоже бывает. Прости, Клот. Я не знала, что и думать. Но, похоже, Пит прав. Можно я тебя обниму?

– Нужно! – Пит подтолкнул Джейн ко мне поближе.

Мы крепко обнялись с Джейн. Стало чуть легче. Да, чуть понятнее жить стало. Даже если я клон, киборг, инопланетная тварь, друзья у меня всё ещё есть.

– Я всего лишь попрошу твою руку, – Пит протянул мне навстречу свою ладонь.

– Держи, – я протянула свою. Пит пожал её, но надолго задержал: – У тебя обычная кожа. Человеческая. А у той твари, которая перекинулась в тебя, кожа была неестественной. Температура как у мертвеца. А в какой-то момент стала очень горячей, обжигающей.

Пит отпустил мою руку. Мы прошли в гостиную. Пит на правах старшего, защитника, проверил, чтобы окна были закрыты. И приглушил свет.

– Теперь рассказывай, – потребовал друг.

– Даже не знаю, с чего начать… Сначала я не хотела рассказывать, потому что… в общем, ты заинтересованное лицо.

– Я?! – удивился Пит.

– Да, ты. В общем, мы с Эдди ловили томберов.

– Томберов?! – ахнула Джейн. – Так мы же их поймали год назад!

– Масочник сбежал, – прошептал Пит. – Не галлюцинация. Я точно помню, что видел его в марте, когда мы вербовали агента Кэпчука. Тогда я им попался, они что-то делали с моей кровью, вроде брали для ритуала, потом сказали – не подходит. Они демона хотели вызвать. Но пусть Клот сначала расскажет, а потом мы расскажем, что было сегодня.

Я рассказала. Уже нет смысла хранить секреты от друзей только потому, что я опасалась за их здоровье и жизни. Начала с самого начала. С того момента, как Эдди рассказал, что обеспокоен своей соседкой Мрией. И как потом мы с ним объединились, выслеживали следы томберов на кладбище, и как затем отправились в Глум и вступили там бой. И как сегодня утром Мрия и её семья внезапно уехали. Ещё я рассказала про случай с раздевалкой в школе и про то, что я якобы сейчас в этот самый момент тусуюсь на вечеринке Джиллса.

– Я ничего не понимаю, что это означает, – так завершила я повествование. – Могу только предполагать. Томберы имеют на меня зуб. Они могли всё подстроить, найти двойника меня и подсунуть. И если этот двойник добрался до вас – дело плохо. Вы говорили про ТДВГ, про конфиденциальные вещи этому двойнику сегодня?

– Нет, мы не говорили, – покачала головой Джейн. И внезапно вскочила: – Клот, нам с тобой немедленно надо пойти на Базу!

Но Пит возразил, останавливая её:

– Не гони пургу! Надо во всём разобраться. Учитывая, что мы не знаем, с чем имеем дело, я бы не стал приводить Клот – настоящую или не настоящую на базу. Вдруг это цель томберов – сделать так, чтобы клон оказался в нашем штабе, и устроил там, скажем, взрыв?

– Ты параноик, Питер! Наша подруга в опасности! – взъелась Джейн.

– Ребята, успокойтесь! – попросила я. – Я считаю, что Пит прав. Давайте вы расскажете про этого клона.

– Да, то, что это была не ты – многое объясняет. Признаться, я сразу так и подумал – «Старушка Клот сама не своя»!

– А я подумала, что это была ты, но у тебя неурядицы. Ты была властной, грубой, общалась в командном тоне. В тебе было что-то стервозное. Будто ты играла роль этакой гадкой дрянной девчонки, – добавила Джейн.

– А я подумал, что ты разыгрываешь нас. Или выполняешь задание по психологическим перевоплощениям. Короче, ты пришла в районе шести, ко мне домой, мы там с Джейн заседали. И потащила нас гулять, в лесопарк. Ты нас водила кругами, приказывала идти рядом с тобой, на все вопросы отвечала грубо. Мне даже смешно стало! Я решил, что это прикол. Но думал, что ты совсем не похожа на себя, ведёшь себя так, как для тебя не характерно. Потом ты сказала, что познакомишь нас с одним своим другом, покажешь нас ему. Дальше состоялась встреча со стрёмным типчиком. Джейн, правда, называет симпатичным.

– И мы теперь уверены, что это и есть Зелёный Червь из твоего рассказа. Описание полностью совпадает! Ну… и… как бы да, он симпатичный!

– Что?! Я повела вас знакомиться с Зелёным Червём? Да он мог вас убить! Он не понятно кто, возможно, демон или колдун! – перепугалась я за друзей. – Что он делал?

– Ничего. Ты привела нас в относительно безлюдную часть леса, показала этому типу. Сказала ему, что вот, мы – твои друзья, а нам – что он – твой друг. Велела нам познакомиться. А потом капризно и нервно сказала, что тебе надо домой, и ушла.

– А этот тип просто посмотрел на нас. Стоял, ухмылялся. Мы тоже смотрели. Мы молча стояли, никто из нас ничего не говорил. Потом он ушёл, растворился во тьме.

Меня внезапно осенило:

– Зелёный Червь со всем этим связан. Он – ключ к тому, что происходит. У томберов объявился человек, очень сильно похожий на меня. Джейн, как я была одета? – спросила я подругу.

– Ты была одета… обычно. Чёрная куртка, джинсы… Ты была без шапки! Когда Пит сказал про холодные руки, я ещё подумала – не холодно ли тебе ходить в декабре без шапки? – ответила Джейн. – Но волосы, лицо – всё точь-в-точь как у тебя!

– Джейн, мы не можем быть уверены. Темно, сумерки. Мы могли не разглядеть. Клот может быть права – никакой не клон, не инопланетянка – просто очень похожая на неё девица. Какие у тебя планы, Клот?

Пит задал хороший вопрос. Я подумала и ответила:

– Нужно добраться до Зелёного Червя. А ещё поговорить наконец с Майло. Я вас прошу, друзья. Не вмешивайтесь. Это моя война.

– Как мы не можем не вмешиваться?! Мы твои друзья! – Джейн взволнованно обхватила меня за плечи.

– Именно поэтому – не вмешивайтесь. Я не хочу вас потерять. Не верьте никому. Пока я не разберусь с этим двойником – держитесь подальше от меня. Меня пугает, что двойник контактировал с вами. Рано или поздно он может узнать секретную информацию, внедриться в доверие и так далее. Хорошо, если сегодня он просто с вами погулял. А что, если бы вы выполняли спецзадание, он бы втёрся в доверие и убил бы вас, сдал врагам, предал?

– Мне показалось, сегодня цель у двойника была поссорить нас с тобой, – медленно проговорила Джейн. – Ты… то есть эта девица была противной. Но мы не повелись.

– Мы придумаем как тебе помочь. В любом случае, если что понадобится – первым делом иди к нам, – Пит поддерживающе положил руку мне на плечо. – Мы не оставим тебя наедине с этой неприятностью.

– Неужели ты не пойдёшь на Базу прямо сейчас? – спросила Джейн. – Если ты туда придёшь сама, даже одна – там ты будешь в безопасности.

– Я думаю, что в безопасности уже не будет База. Мне нужно понять. Пораскинуть мозгами. Если это клон, двойник – как она узнала о вас? Как она узнала о моих одноклассниках.

– Если эта тварь связана с томберами – ей могли передать данные, тот же Масочник. Он ведь похищал тебя уже однажды, – предположил Пит.

– Я имею в виду другое, – это я прошептала. – Что за мной – да и за вами, за всеми нами – кто-то может в этот самый момент внимательно следить. Что мы говорим, что мы делаем. Что думаем.

– В таком случае ты тем более не должна оставаться одной, – упрямо заметила Джейн.

– Сегодня я настаиваю, что мне нужно время, чтобы подумать и подготовиться. Я очень ценю ваше доверие и люблю вас, и боюсь за вас. Я хочу сделать всё возможное, чтобы справиться самой, вы должны понять.

– Мы понимаем, – улыбнулся Пит поддерживающе. – Но мы рядом.

– Я знаю. И тоже ценю это. Спасибо, друзья, что вы у меня есть.

Мои друзья ушли, велев мне их звать среди ночи, если что. Они уважали моё решение, хоть Джейн и неоднократно повторяла, что будет сильно волноваться за меня. А я не на шутку волновалась за них. Возможно, за всем этим стоит не только Масочник, а его «крыша». Кто его крыша? Уж не эти ли таинственные русалки, вроде тех, что летают дымом?

Слишком много неясного. Я решила сначала поговорить с Эдди. Взяла уже трубку в руки, принялась набирать номер, но тут же сбросила.

Нет. Эдди – обыватель. Я не могу просить помощи или привлекать в такое дело гражданское лицо. Это всё равно что я в школе подойду к Салли и попрошу помочь поймать Масочника. Эдди самому, возможно, требуется помощь. Вдруг Томберы и им заинтересовались, раз он так рьяно пытался отбить у них Мрию?!

Возможно, Удав ответил про Червя? Вчера я писала ему на секретный канал. Достала рацию. В сообщениях пусто.

Меня кольнула совесть. Я ведь не ответила на его прошлое весьма душевное письмо. Он мог обидеться, что я пишу в формальном духе «ни здрасте, ни до свиданья». А ещё он мог не захотеть отвечать на такие вещи, касающиеся «школы наёмных убийц». Мог вообще всерьёз исполнить свою угрозу резко прекратить общение, если я буду приставать с любопытными вопросами. Уже тогда, когда Удав деликатно мне намекнул на угрозу разрыва из-за моего неуёмного «праздного» интереса, я поняла: обо всём, что касается школы V – Удаву не приятно говорить. Дело не в трибунале. Там могло произойти что-то, из-за чего Удав старается стереть это всё из памяти.

Потом я набрала позывной «Скорпион». Ожидала недолго, но эти несколько секунд показались длинными, потому что были волнительными.

– Приём, Сорвиголова.

– Приём… – я замешкалась. Скорпион молчал. Ждал. Не наседал с вопросами и возмущением, куда я пропала.

Вообще, не в характере Майло наседать с вопросами и возмущениями. Потому что он – Скорпион. Молча затаивается. Жалит тоже молча, и в самый неподходящий момент. Но меня он ни разу в жизни не жалил. Мы с ним друзья. Родственники. Скоро станем. И были, в одной из прошлых реинкарнаций. И вот я колеблюсь перед ним, как секретарша на ковре у директора.

Мы бываем с ним в разных ролях. Я не видела его сейчас воочию, не знала – сейчас надо соблюдать субординацию или расслабиться. Поэтому я подвисла. Через несколько секунд собралась и выпалила:

– Нам бы поговорить…

– Говори, я слушаю, – голос слишком спокойный. Добрый такой, располагающий.

Мне показалось, что на заднем фоне я слышу тяжёлый рок.

– Я… сейчас не самое подходящее время. Не по рации, то есть. Лично.

Я хотела извиниться за наплевательское отношение к работе, за пропущенное по факту задание. Но подумала, что наш разговор по шпионской рации станет похож на цирк и интимную беседу.

– Значит, поговорим, когда придёт время. А вообще, время подходит всегда.

– Мне нужен совет бывалого, – сказать, что «у меня неприятности», мне разом помешала гордость. Я стала говорить увереннее. Вспомнила, как фамильярно порой веду себя с «начальником»: могу сидеть в его присутствии с ногами на столе, например.

– Возможно, нужен, а возможно, ты всё сможешь найти в себе и при себе, – ответил Скорпион доброжелательно и философски. В своём стиле.

Я не выдержала и начала распинаться:

– Несколько дней назад, на Базе… там я кое-куда уходила, спешила. И то задание, что я должна сделать – я так и не зашла за ним… я сожалею. То есть…

Скорпион прервал, не менее доброжелательно:

– Ты его уже сделала. Миссия выполнена, поздравляю. Жди новую.

Я испустила выдох облегчения:

– Я так и поняла. Раз меня не стали разыскивать. Так когда мы сможем поговорить?

Майло наверняка прекрасно понимает: если я ему наяриваю прямо на рацию, значит, что-то стряслось срочное. И он приедет, если сможет. Ответ был странен и больше напоминал шифровку:

– Когда принесёшь ключ. Расслабься. Пока ещё можно. Скоро тебе подвалит тяжёлая работёнка, но тебе она по плечу. Мы обязательно поговорим. Мне нужно идти, отбой, Сорвиголова.

Рация отрубилась. Скорпион и его речи как всегда – загадочнее некуда. Что за ключ? От квартиры, где деньги лежат, что ли?

Некоторое время я смотрела в одну точку. А потом меня осенило. Если существует некий клон, бродящий за мной по пятам, вмазывается в доверие к моим лучшим друзьям – рано или поздно он может проникнуть в мой дом. Мне не приятно допускать такую мысль. Я изъяла все блокноты с заметками по разным миссиям, распечатки с досье и сожгла их. Одно из правил секретного агента: не хранить секретные материалы дома. Я теперь в полной мере осознала, почему.

Сжигать шпионский инвентарь и рацию нет смысла. Значит, надо перепрятать, либо иметь всё время при себе. И перепрятать – подальше от моей комнаты. Собрала всё в коробку и решила перепрятать завтра.

***

Скорпион окончил говорить с Сорвиголовой и вышел из коридора в зал. Притихнувшие Шакалы напряжённо ждали его в своём уголке. Ниания мрачно нахмурилась. Шрам старался выглядеть невозмутимым и отстранённым, будто король эльфов. Ученик Скорпиона Мангуст вперил в него пытливые и острые глаза.

Скорпион спокойно подошёл к ним и присел. Он сначала молча посмотрел на каждого из команды, затем произнёс:

– Томберы вызвали опасного демона. Его засекла Пантера, наша Охотница Земли. С минуты на минуту демон нанесёт удар по нам.

– Так дадим бой, и дело с концом! – Мангуст ударил кулаком в кожаной митенке по столу. Стоящий перед ним стакан весело подпрыгнул.

– Не так просто, – покачал головой его наставник. – Политический момент. Паук говорил о паритете.

– Мне иногда хочется наплевать на то, что говорил Паук! – заявил Мангуст.

– Совсем что ль сдурел, захотел к нему на ковёр?! – шикнула Ниания. И обратилась к Скорпиону: – Господин С, мы в замешательстве. У нас отобрали Ключ, по нам совершают удары исподтишка, теперь ещё и демон. Неужели Паук так и сказал, что мы должны сидеть сложа руки?

– Чёрная Леди, тут ключевое слово – Ключ. Вы ведь знаете о Ключах, не так ли? – задал Скорпион риторический вопрос. – Русалки – это вода. Вода коварна.

– О да, мы знаем по тебе, – улыбнулся с лёгким сарказмом Мангуст. – И что, нам действовать по методе «ударили по правой щеке – подставь левую»?! Плясать с бубнами перед Трёхглазой, выпрашивать у неё Ключ? Такого унижения мы ещё не испытывали!

– Все претензии к Пауку, – подал голос Шрам, урезонивая друга.

– К Пауку нет претензий, – покачал головой Скорпион. – По Балансу не придраться. Мы упустили Дункалса – нераскрывшегося Охотника. Мы упустили, что Ключ появился в принципе. Русалки оказались более расторопные. Они выиграли раунд.

– Но если у них соберутся все Ключи, ничего хорошего не будет ни для нас, ни для Баланса, ни для людей, – покачал головой Шрам. – Уже тот факт, что они вызвали демона – очень плохой. Что за демон?

– Мы выясняем. Пантера засекла мощный след. Высший уровень, высшая категория. Но нестабильный. Наша гипотеза, что это младший демон или бес, наделённый силой, сравнимой с силой самого Владыки Инферно.

– Такого быть не может. Это абсурд! – возмутилась Ниания.

– Вполне может, – возразил Мангуст, поддерживая наставника. И объяснил ребятам: – Трёхглазая могла это сделать для маскировки. Слишком сильного демона мы бы заметили – раз. Слишком сильный демон не стал бы подчиняться Трёхглазой – два. Трёхглазая всё правильно рассчитала – вызвала демона-ученика, чтоб слушался её.

Скорпион одобрительно посмотрел на Мангуста:

– Сдаёшь экзамен на пять, молодец.

– Рад стараться! – улыбнулся довольный ученик. – Когда автомат?

– Не заслужил, – отрезал Скорпион.

Ниания и Шрам тем временем повернулись в сторону дверей в зал. Из коридора вышли Коллинз и Айрэнн. Айрэнн ещё слаба после магической атаки отсасывания энергии Трёхглазой. Коллинз нежно поддерживал её за плечи, подвёл к ребятам и усадил. Увидев Скорпиона, Айрэнн приветливо улыбнулась:

– Рада вас видеть, Господин С.

– Боюсь, я принёс нехорошие новости, – покачал головой Скорпион. И повторил: – Высший демон объявился и он в политической игре Трёхглазой.

– Демон? Мы можем с ним справиться? – Айрэнн испугалась. Она не знала, как биться с демонами, много слышала о них страшных вещей. Но она испугалась не за себя – за друзей.

– Кто будет сражаться – зависит от стихии, полагаю, – вставил умную реплику Коллинз. Он держался слишком гордо, высокомерно. Он не совсем признавал Скорпиона «близким другом». – Кстати, о стихиях. Трёхглазая огоньку захотела.

– Она попросила Огонь. Она сказала, что я не подойду, – повторила Айрэнн, внимательно смотря на Скорпиона.

– Мне Паук ходить запрещает, – Коллинз глядел на Скорпиона с вызовом. – Так у нас есть Огонь?

– Ты угадал. Я пришёл, кстати, персонально к тебе, – Скорпион не остался в долгу и с не меньшим вызовом посмотрел на Коллинза. – Я покажу тебе Огонь, если ты до сих пор не догадался.

– А о чём я должен догадаться?

– Ты прекрасно знаешь, кто Огонь. И я тебя прошу, Коллинз, приглядеть за Огнём. Только что этот Огонь мне звонил. И пытался сообщить, что у него неприятности. Но поскольку это гордый, упрямый Огонь, прямо это он мне не сказал. Точнее, она. Я настоятельно требую, Коллинз, чтобы ты обеспечил её безопасность. Не в интересах Трёхглазой в принципе допустить встречу с этим Огнём. Она сделает всё, чтобы лишить нас его. Но это в принципе невозможно.

Всё это сказано абсолютно спокойно. Будто Охотник Воды говорил о будничном. Коллинз несколько секунд смотрел на Скорпиона в упор. Потом выдохнул, отводя глаза:

– Сорвиголова.

– Клот – Огонь? Так вот кто у нас огонь-девушка! – ахнул Мангуст.

– Противостояние Стихий в Туркее. Трёхглазая основала Орден Фигур, чтобы заполучить Сферы. Но там она проиграла. Паук говорил, – молвил Шрам. Ему известно чуть больше, чем Мангусту. – Трёхглазая потеряла Сферы, потому что их заместили четыре героя.

– Это были мои коллеги и подчинённые. Сорвиголова проявилась как Огонь. Сейчас эта стихия в ней особенно сильна, она на этапе ваганта. Со временем она разовьёт другие стихии и станет такой, как Коллинз, – пояснил Скорпион.

– Тогда чего же мы ждём? Поехали за Сорвиголовой! – Мангуст почти вскочил.

– Всему своё время. За ней поедет Коллинз, – настоял Скорпион.

– И я поведу её к Трёхглазой? – спросила Айрэнн, бледнея.

– Паук договорился играть по правилам Трёхглазой. Чтобы выторговать у неё уступки в дальнейшем, – кивнул Скорпион.

– Но я не могу… Клот моя подруга. Трёхглазая убьёт её! Получается, я поведу её на гибель! Я хочу пойти сама! Или отвести другого, кто точно справится с Трёхглазой! – Айрэнн сильно разволновалась. Коллинз обнял её и осуждающе посмотрел на Скорпиона.

– Может быть, тогда я отведу её? – предложила Ниания.

– Нет, не ты, Чёрная Леди, – покачал головой Скорпион. – Трёхглазая тебя точно убьёт. Ты ведь убила её любимца, вампира Людвига фон Репса. У Трёхглазой на тебя зуб. Точнее, глаз. Принцесса Грозы, – теперь Скорпион посмотрел на Айрэнн. Твёрдо. Взглядом, внушающим надёжность и поддержку. – Не бойся. Твоя подруга точно справится с Трёхглазой. Ведь однажды она справилась с теми чёрными силами, что угрожали тебе.

– Именно поэтому я не хочу вести её туда, где так опасно… – прошептала Айрэнн.

– Придётся, – вздохнул Шрам.

– Да, против приказов начальства не попрёшь. Переть против пауков – всё равно что против танков! – признал Мангуст.

– Ш-ш! – шикнула на него Ниания. Она не хотела, чтобы у её озорного бунтарского друга случились неприятности за сплетни о таком начальстве, как сам Тёмный Маг.

Ребята бы продолжили разговор, если бы не крики, переполох на входе в зал. Через несколько секунд возле их стола объявился Поставщик. Вслед ему неслись ругательства от тех, кого он бесцеремонно растолкал, прорываясь к своим друзьям.

– Тысяча чертей, акула мне в глотку! У меня для вас новости, братва! Плохие новости, бушприт вам в ухо! – он был возбуждён. – У них теперь есть Августина Симболи, вы представляете?

***

– Ну что? – Августа требовательно смотрела на Зелёного Червя. – Убил их?

– Нет, – ответил он, ухмыляясь и качая головой.

– Что?! Ты посмел ослушаться моего приказа?! Они же теперь всё ей разболтают! Ты должен был их убить! – заорала Августа, психуя.

Зелёного Червя это забавляло. Как эта очкастая школьница, дышащая ему в пупок, бесится. Зелёный Червь совершенно не боялся Августу, не имел к ней благоговения и подобострастного отношения, как Дарти или Масочник. Потому что Зелёному Червю нечего терять.

Он жил уже давно так, что разучился ценить жизнь. Жил сам по себе. У томберов он нашёл то, что удовлетворяло его интересы. Зелёный Червь любил убивать людей и подчинять своей власти. Он владел целым набором уникальных сверх способностей: не только боевой чёрной магией, но и отличными приворотными навыками. Будь его желание – у него было бы всё. Власть, могущество. Но ему это не нужно. Ему нужна самореализация – быть там, где он мог убивать. А ещё у томберов, в частности у Масочника, имелся доступ к весьма интересным связям и ресурсам.

Августа ценила Зелёного Червя. Масочник ценил Зелёного Червя. Все томберы одновременно обожали, уважали и до чёртиков боялись его. Поэтому сейчас Августа резко смерила свою нервозность на ядовито-спокойно-нейтральный тон:

– Ладно. Предположим, ты решил их оставить себе на десерт. Но если я узнаю, что ты что-то задумал за моей спиной – тебе не жить! Понятно?

– Нет, не понятно, – Зелёный Червь издевался.

Единственный на Земле анхом, который позволил себе так неуважительно относиться к демону. К этому демону. Августа проглотила лёгкое унижение. Зелёный Червь пока ей нужен. Да что там говорить – у Августы на Зелёного Червя огромные, исполинские планы! Как и на Дарти. Куда он делся? Убежал от Масочника искать своего ненаглядного Крампа? Августа сейчас слишком занята, чтобы заниматься Дарти.

– Что ж. Я тебе однажды припомню твоё поведение.

– Зачем убивать дружков этой девки, когда лучше убить саму девку? Или дружков девки – у неё на глазах?

– А ты подкидываешь дельные идеи. Шестерёнки-то у тебя работают! – улыбнулась ядовито Августа. – Убей её завтра. Я передумала. Да, я говорила, что хочу дать фору ещё несколько дней. Но нет, я готова ассимилироваться. Даже если её дружки всё ей разболтали – они вряд ли что-то поняли. Завтра я полностью замещу её. Обо мне не знает никто. Именно тебе я поручаю лишить этого выскочку-Паука его самого ценного любимого кадра! Это великая честь для тебя, Червяк! Не подкачай!

Августа совсем стала добренькой. Она подошла к Червю и запанибрата хлопнула его по плечу. Собралась уходить. Опасно оглянулась, сверкнув очками:

– Надеюсь, тебе не придёт в голову оставлять её в живых?

– Её – нет. У меня с ней счёты. Она меня усыпила как щенка. Я не терплю над собой таких издевательств, – прорычал Зелёный Червь.

– То-то же. Я тоже не терплю. Я её ненавижу. От её крови у меня выворачивает всё наизнанку. Чем быстрее она будет мертва – тем лучше. Я побуду ею ещё, а потом подумаю, в кого мне перекинуться. А истерички-русалки, особенно с лишними глазами, мне вообще не указ. Пойду поищу Дарти.

Августа с деловым видом ушла.

Зелёный Червь расхохотался. Эта девочка-демон такая наивная, простодушная! Хоть и опасная. Надо же, как он провёл её, она повелась! Зелёный Червь имел чёткий приказ самой Трёхглазой: убивать кого угодно, но только не Сорвиголову. Трёхглазая для Червя больший авторитет, чем эта недодемонша.

Потом он вызвал нескольких томберов. И отдал приказ:

– Мрия Дункалс исчезла. Беляши её перепрятали. Даю вам дня три, чтобы вы перерыли всю планету, но нашли её. Наделяю вас всеми полномочиями. Нужен доступ к базам, порталам, досье от Масочника – приходите и говорите, что это я вас к нему послал, узнать то, что мне необходимо. Мрия нужна мне живой. Только она одна. Найдите её и принесите ко мне, дайте мне её лично в руки. Свободны. Выполнять приказ! – прикрикнул он.

Его подчинённые с готовностью и послушно козырнули и убежали. Зелёный Червь ухмыльнулся:

– Мрия, Мриюшка. Мне будет жаль отдавать тебя Рине. Но это бизнес, ничего личного. Хотя, ты мне даже нравилась.

Червь знал: участь Мрии предрешена. То, что Белые устроили срочный переезд-перепрятывание семьи Дункалс – означало лишь отсрочку неизбежного. Рина требовала Мрию, она хотела убить её лично.

Почему он не убил сегодня этих ребят? Августа всё идеально рассчитала: тёмный парк, отдалённая часть. Он мог убить их молниеносно – они бы ничего не почувствовали, никто бы ничего не заметил.

Он не убил их из принципа. Не подчиняться Августе. Бунтовать против неё. Он не её слуга, как ей хочется думать. Ещё ему понравилась рыженькая. Он чувствовал исходящие от неё магические эманации, причём на уровне опытного анхома. Рыженькая наверняка знала о своих способностях. Интересно с ней столкнуться бы в бою, помериться силами.

Парламентёр

Первым делом я отправилась к Питу. Спрятать у него инвентарь.

– Это точно ты? – так он встретил меня, вглядываясь мне в лицо и прищуриваясь.

Мне стало не приятно. Но я разумом понимала, что друг прав, задавая такой вопрос, и одобряла его бдительность. Вздохнула:

– Если я скажу – ты не должен верить. Возьми эту коробку. Спрячь её. Не давай никому, даже мне. Особенно если я буду тебя об этом просить.

В дверях я протянула ему коробку из-под обуви, перевязанную скотчем. Пит всё понял:

– Если ты мне это даёшь на сохранение, а не проникаешь с помощью этого ко мне домой, чтоб перерезать мне горло – это правда ты.

– Спасибо, Пит. Ты настоящий друг.

Я собралась уходить. Настоящий друг задержал меня:

– Клот, подожди! Что ты намерена делать? Чем мы можем помочь тебе?

– Мне нужно разобраться во всём этом. Мне нужно понять, что хотят томберы.

– Ты… я надеюсь, ты не одна будешь разбираться? Ты говорила с Майло?

– Говорила. Он, кстати, дома? – спросила я.

– Нет. Он у нас давно уже не появлялся. Живёт в другом месте, ты знаешь, слишком занятой человек, большой босс. Клот, мы с Джейн беспокоимся. Позволь нам быть с тобой, хотя бы в какое-то время! А ещё лучше – двадцать четыре часа в сутки. Позволь нам помогать тебе!

– Нет. Клон превратился в меня, а не в вас. В прошлый раз удар шёл на тебя, Пит. Я не хочу, чтобы в этот раз он тоже шёл на тебя и на Джейн.

– Ты связываешь нам руки, – во взгляде Пита я прочитала укор.

Я ничего не могла с этим поделать. Лишь проговорила тихо, не уверенно:

– Пит, я разберусь. Я придумаю. Уже придумываю. Видишь ли, у меня тоже есть какой-никакой опыт. Два с половиной года в ТДВГ меня многому научили.

– Ох. Остаётся надеяться на твоё благоразумие. И на Майло. Едва я его увижу – пошлю к тебе. Я с ним связывался, пытался тоже рассказать о том, что томберы навострились превращаться в наших коллег, то есть в тебя. Но он был занят. Хорошо, что он с тобой поговорил.

Пита позвал кто-то из его младших братьев. Мы посмотрели друг на друга, поддерживая, быстро пожали друг другу руки. Он ушёл в дом, я пошла к себе.

Мой план прост. Найти «клона». Любыми способами. Секретный инвентарь я отдала Питу на сохранение, но кое-что себе оставила. Степлер. Дома в нашем гараже я нашла моток прочной верёвки. После одного из посещений усадьбы «Адская Кухня» я знала, как вязать некоторые виды морских узлов таким образом, чтобы человек без посторонней помощи не выпутался.

Потом я позвонила Когану. Мне нужно вычислить следы «двойника». Ведь после того, как она знакомила Пита и Джейн с Червём – она пошла на вечеринку к Джиллсу. Она… Как мне её теперь называть? Лже-я? Лже-Клотильда? Клотильда версия Два Точка Ноль!?

Однажды мы с Майло расследовали дело об инопланетянах с Люци. Эта планета погибала в параллельном измерении. Захватчики использовали технологию создания клонов-дубликатов и подменяли клонами землян. Только чаще всего они подкладывали клоны на места «мертвецов». То есть все думали – человек умер, хоронили его – а на самом деле хоронили клона.

Ещё с клонами мы имели дело в августе. Когда громили Империю Кавандайка. Перси Кавандайк, безумный учёный, был связан с этими пресловутыми Русалками. Он изобрёл технологию и клонировал свою дочь из ДНК нескольких похищенных девушек. В итоге получил алчного страшного монстра в обличье своей дочери. Ещё он чуть не клонировал нескольких наших коллег, в том числе Пита! Вот почему я не хочу ещё раз вмешивать Пита во всё это, хоть он сам и рвётся.

Пит высказал предположение, что это не клон, а сильно похожая на меня девица. Из этого следовало, что томберы подобрали неофитку, максимально похожую на меня, сделали ей похожую причёску, лицо и так далее. Но у меня нетипичное лицо. Такую, как я, трудно подделать. Нет, я не альбиноска, не рыжая-веснушчатая как Джейн, не с фиолетовыми волосами как девчонки из параллельного класса. Но чтобы меня подделать – надо ещё постараться. Возможно, я сильно льщу себе? Однако, Пит и Джейн, знающие меня с трёх лет, вчера поверили, что не я – это я! Они слушались меня, пошли со мной в парк. Да если бы эта «клонша» велела бы им, что они покорно должны позволить Зелёному Червю их убить… они, поскольку они мои друзья, могли бы и послушаться?! Нет, я тут, конечно, утрирую. Но вдруг она ещё и гипнозом владеет?

Меня осенила ещё догадка. Роджер рассказывал мне про некоторые свои способности. Это было как раз в тот раз, когда он учил меня вязать морские узлы. На мне. Было весело. Но не об этом речь. Роджер рассказывал, что многие вампиры владеют так называемой Мантией Тени. Её разновидности – Мантия Отвода Глаз и Мантия Обаяния.

Мантия Отвода Глаз – это когда нужно врубить отрицательную галлюцинацию. Человек смотрит на тебя – и в упор не видит.

Мантия Тени – это когда нужно сделать так, чтобы человек вместо тебя увидел кого-то другого. Кого-то нейтрального, не выбивающегося из общего фона.

Мантия Обаяния – это вид приворотного мощного вампирского гипноза. Это когда нужно очень сильно понравиться человеку. Сделать так, чтобы человек проникся к тебе с первого взгляда настолько, что позволил бы сделать с собой всё, что ты хочешь.

Что, если это нечто, гулявшее вчера с моими друзьями и ходившее на вечеринку к Джиллсу – вампир? И она одновременно использовала Мантию Тени и Мантию Обаяния? То есть выглядела она по-своему, а Питу и Джейн внушила, что это я, и они повелись и поэтому поверили? Тогда ситуация становится ещё более патовой.

Думая про всё это, я набрала Когану на мобильник. Вместо него трубку взял Локуст:

– А-а-а, Итчи! Здорово! Слушай, я смотрю, ты стёклая как трезвышко! Тьфу! То есть… огувая как трезурчик… ну, ты понимаешь! А старина Коган спит. Дрыхнет. Дать те послушать, как он хра-ра-рапит, м-м-м?

Локуст, судя по голосу, не совсем стёкл как трезвышко.

– Саранча, не мог бы ты подсказать, во сколько я вчера ушла от вас?

– О… да я не помню… Два, три, четыре, пять, двадцать пять, ха-ха-ха-га-га-га-гы-ы-ы, – загоготал он. И прибавил то, от чего на меня как вылился ушат холодной воды: – Но ты тут тако-о-о-о-ое вытворяла! О-о-о-о, вау-у-у-у-у!

У меня задёргалась бровь. Что я там вытворяла?! Локуст продолжил говорить, совсем нечленораздельное, потом и вовсе начал хрюкать. Мне стало противно. Из всей шайки Когана я недолюбливала только Локуста. Узнавать о том, что я вытворяла, из его уст, мне не хотелось.

– Я ничего не помню и ты тоже. Выпей кефиру или рассолу, – посоветовала я и положила трубку.

Итак, что я узнала? Клон пытается подвергнуть удару мою репутацию. На той вечеринке все были пьяные в дупель. Даже если я что-то там и «натворила», потом можно обратить всё в шутку, сказать, что кто-то что-то привирает от того, что перепил. Если клонша, конечно, не нюхала там травку и не переспала со всей когановской шайкой подряд. Такое обратить в шутку и сказать, что ребята всё придумали, затруднительно. Без лампы Демоуса, стирающей память, не обойтись.

Но есть и хорошая сторона во всём этом. Все вроде живы, моя клонша не покрошила их на меха.

Плохая сторона в том, что мальчишки не в состоянии рассказать мне, когда клонша от них ушла и куда она ушла. Если бы она тоже напилась и спала бы сейчас там – я бы прямо сейчас побежала бы на квартиру к Джиллсу и накрыла бы её тёпленькой. А ребятки, увидев двух Клотильд разом, мигом бы все протрезвели и помогли бы мне.

Я отправилась в Глум. Там я хотела провести слежку за домом Зелёного Червя. Высидеть там в засаде, выследить клоншу. Или самого Червя. Я смогла его усыпить из Степлера один раз, смогу и во второй. Смогу и клоншу усыпить. Всех усыпить к чёртовой бабушке.

Безумный план? Да. Резон в нём есть. Когда я схвачу клоншу или Червя – я свяжусь по рации с коллегами. Если они не ответят – с Питом и Джейн. Они примчатся по первому зову. И мы втроём выкаблучим информацию из того, кого я поймаю.

Перед выездом я ещё раз проверила секретный канал мессенджера рации. Удав так и не ответил. Электронная почта пустая. Я снова подумала о том, что надо бы ответить на его прежнее письмо, извиниться, что не ответила сразу. Но моя гордость взяла верх! Ведь это будет смотреться как выпрашивание. Если Удав принял решение оборвать со мной связь, решив, что я его снова хитростью донимаю, пытаюсь выцыганить конспиративные сведения про школу V, он дурак. И это его дело.

А может, он не отвечает по другим причинам. Например, он на задании. По опыту знаю, что есть задания, когда категорически нельзя реагировать на рацию.

В Глум я прибыла ближе к вечеру. Темнело. Морально приготовилась провести ночь на улице: предполагалось сидение в засаде. Термостат при мне, а также рация, степлер, нож «Пиранья», Игла Демоуса. Дорогу, подходные и отходные пути я знала.

Посёлок всё так же выглядел неприветливым, зловещим. Я шла по темноте, с освещением улиц тут туго. Словно попала на несколько десятилетий назад. Бедняцкие дома, алкаши, битые стёкла, граффити на стенах. Промелькнула мысль – если меня постигнет роковая неудача, кто меня тут найдёт? Ни одна живая душа не знает, что я сюда отправилась. Впрочем, Пит и Джейн могут связаться с Эдди, Эдди догадается, сообщит. Правда, может время пройти, пока меня хватятся.

Стоп. Откуда такие упаднические настроения? Сегодня я сделаю своё дело. Чётко, как надо. Захвачу врага в плен. Мой опыт, моя практика таковы, что я отлично смогу это сделать без чьей-либо помощи. Ни к чему отвлекать начальство. Я не допущу, чтобы начальство услышало по рации мой дрожащий голос «ой, помоги пожалуйста, у меня таки-и-и-ие неприятности!». Я поймаю клоншу или Червя, свяжусь с Майло и скажу: «Дружище, у меня тут для тебя есть подарок, от души!». И Майло будет гордиться мной!

Томберы бросили вызов. Я его принимаю. Кем бы ни была эта клонша – вампиром, инопланетянкой – я скручу её в бараний рог.

Смелее вглядываюсь в темноту. Иду мимо мрачных домов, наверняка без отопления, и там наверняка живут бедные, озлобленные, потерянные люди. Два старика-пьяницы орут друг на друга матом. Прохожу мимо них. Нужный мне дом – совсем близко.

Вот и он. Мне надо подобраться к нему так, чтобы зафиксироваться в нужной точке. Вон тот мусорный бак вполне подходит. Только далековато. Но это ничего. Шныряю за угол. Бак собой загораживает нужный мне длинный дом с чердаком. Обхожу здание по периметру. Совсем темно. Из-под ног с диким визгом взмыливается кошка. От неожиданности шарахаюсь назад.

– Карамба! – ругаюсь. – Тупое животное!

Эта кошка провопила так громко, хоть и коротко, что могла привлечь внимание всего города. Кто-то в окне на третьем этаже громко проматерился, обзывая кошку трёхэтажными словами. Продолжаю путь. Спотыкаюсь об приоткрытый люк. Карамба! Ещё свалиться в канализацию для полного счастья не хватает.

Дохожу до следующего угла, поворачиваю. Слышу – машина едет. Затаиваюсь. Машина едет с той стороны, где нужный мне дом. Кстати, номера припаркованных автомобилей я так и не успела проверить. Не до них. Корю себя – они могли содержать важную информацию об их владельцах! Вдруг одна из них принадлежит Масочнику?

Продолжаю путь, и через несколько секунд затаилась рядом с мусорным баком. Грязь несусветная. Вляпываюсь во что-то жутко вязкое, липкое, похоже, потроха животного. Может, даже кошки. А может, и вовсе экскременты. Но не жалуюсь. Позиция для наблюдения выбрана идеальная!

Народу никого. Хотя время не сильно позднее. Домик Зелёного Червя, как я его окрестила, как на ладони. Достаю термостат, начинаю засекать количество людей. Термостат показывает около десяти человек. Кто-то статичен, кто-то перемещается, ходит-бродит. Вдруг один, вернее одна из них – клон?

Сейчас понаблюдаю за входом-выходом. Буду смотреть, кто выйдет. Если выйдет один из томберов – имеет резон и его поймать, использовать в качестве «языка». Наивно надеяться, что рядовой томбер выдаст все тайны своих главарей – у Зелёного Червя иерархия повыше чем у рядового. Но хотя бы уже что-то с чем-то можно сварить!

Некоторое время ничего не происходит. Я сижу в засаде, наблюдаю за домом. Смотрю на термостат на одной руке, вторая рука лежит на рукояти Степлера. Можно напасть и на весь дом. Эти десять человек внутри не подозревают, не ждут нападения. Вломиться с чёрного хода, устроить массовое усыпление из Степлера. Одного за другим положить. Найти среди них «клоншу», Червя. Всех связать… Нет, всех связать – верёвки не хватит. Быстренько вызвать подкрепление. Сказать Майло, что я накрыла один из притонов томберов. Премию выпишет!

Я не знала, сколько прошло времени, когда услышала не очень хороший звук сзади. Подумала, что это та кошка. Оглянулась – никого. Звук такой, как будто кто-то сделал шаг по снегу. Тяжёлый такой шаг.

Может, кто-то из встреченных ранее мною пьяниц зашёл сюда отлить? Тогда надо сделать всё, чтобы этот человек меня не увидел. Не спускаю глаз с домика. Вижу, как открывается входная дверь, выходит девушка в короткой расстёгнутой куртке. Клонша? Нет, издали вижу, что это блондинка. Она достаёт сигарету, курит.

Для усыпления достаточно контакта пули из Степлера с любым участком кожи. Пуля, по внешнему виду напоминающая таблетку или пластину, владеет адсорбирующими свойствами. Касаясь кожи, она вызывает сильный локальный паралич, резкую боль, а потом мгновенный сон – от того, что пропитывается, проникает сквозь кожу сразу в кровь. Секретная технология. Особый яд-транквилизатор не оставляет следов на коже. Из-за контакта с транквилизатором происходил эффект затемнения или помутнения памяти. Человек потом не может вспомнить, что с ним произошло. Он просыпался спустя два часа в недоумении, лёжа на полу, думая, что ему сплохело.

Перемещаю степлер поближе к глазам, целюсь. Мой палец уже готов нажать на курок, я уверена, что попаду девушке в щёку, ведь она стоит боком, вообще ни о чём не подозревает… Как вдруг!..

Чувствую резкую неприятную боль в руке, руку отшибает, я роняю оружие. В следующий миг ещё одна резкая неприятная боль – в рёбрах. Падаю. Снова боль, снова удар. Только лишь с третьего раза я исхитряюсь дать сдачи.

На меня кто-то напал в темноте. Крупнее меня, и по весовой категории больше. Это я понимаю, когда этот некто снова бьёт меня, так, что я падаю на спину, а потом он наваливается на меня, намереваясь придушить. Я теряю дыхание и сознание. Но продолжаю сопротивляться изо всех сил. Нападение настолько внезапное и профессиональное, что я не успеваю испугаться.

Нападавший перестаёт меня душить и перестаёт придавливать своей массой. Я кашляю, испытывая позывы к тошноте. Меня вдруг бесцеремонно поднимают за руку, резко вращают и швыряют на стену. Снова бьют.

Всё это происходит в тишине. Если не считать моего кашля, харканья, сопения и звука ударов. В основном – ударов по мне. Через несколько мгновений я вижу, что на меня напал Зелёный Червь. Откуда он тут взялся? Вероломно подкрался сзади. Сыграл на преимуществе неожиданности.

Выбив неожиданным нападением у меня почву из-под ног, получив преимущество, он наслаждался триумфом. Да, я давала сдачи, но мои все удары шли в молоко. Мои удары – детские шлепки моськи по слону.

Драка в темноте, без свидетелей. Мне удалось сильно вдарить по нему. Но сама я умаялась, вдобавок мне больно в очень многих местах. Я стала опасаться, что у меня сломаны рёбра. Когда я вдарила, Зелёный Червь лишь на миг отстал от меня. Я стояла у стены, почти не держась на ногах. Чувствовала кровь, идущую по лицу из носа. Чувствовала адскую боль в районе груди, в боку, в ногах и руках.

Зелёный Червь, казалось, разъярился. Да, он отпрянул, но не для того, чтобы «с позором убежать». А чтобы приготовиться для разгона и добить. Он злым шёпотом прошипел:

– А ты нарываешься, куклёнка.

Затем он сделал нечто страшное. Он замахнулся, направил в мою сторону кулак в сильнейшем ударе наотмашь. Но не кулак впечатал меня в стену. С его кулака сорвалось чёрное с синими сполохами облако и ударило прямо в меня. Мигом тело парализовало, я почувствовала сильную боль, болевой шок и смертельный, почти животный страх.

Немея и цепенея, я упала. Я чувствовала, как пальцы самой Смерти закрывают мои глаза. Червь постоял и поухмылялся надо мной. Потом я перестала что-либо чувствовать, теряла сознание и понимала, что парализована, не могу вообще ничем пошевелить, а ещё мне очень и очень больно. Везде. С меня словно содрали всю кожу живьём. Обжигающая, страшная боль. Потом я, наверное, умерла, хотя я не помню никаких светящихся тоннелей.

***

Дрэгон ещё три дня и три ночи «кружил голову» Дарти. Откровенность за откровенность, ложь за правду, и ещё более изощрённая ложь – за ложь. Но Дрэгон правду для себя узнал. Он так и не убил Дарти. Не смог.

Потому что мальчишка перед ним слишком беззащитен. Дрэгон высосал его веру в себя до основания. Дарти все эти дни, пока находился в подземелье «наставника», был уверен, что Дрэгон – свой. Чёрный. Дрэгон заставил рассказать Дарти всё, что он знает. О демоне. О планах Масочника и томберов. О самом Дарти. О русалках Дарти знал слишком мало и поверхностно: что-де пять тёток с рыбьими хвостами – боссихи Масочника, и он пред ними пресмыкается, а демон – не хочет.

Дарти рассказывал, Дрэгон в ответ рассказывал «свою историю». Душевно. Он рассказывал о том, как он был разбойником, пиратом, головорезом. Как нападал на людей и не-людей, пырял тесаком их кишки. Дрэгон не рассказывал всей правды. Он не рассказывал, что не-люди были чёрными, а люди – подонками, предателями и ублюдками. Дрэгон сам себя чувствовал подонком по отношению к мальчишке.

Совсем молоденький мальчишка, лет девятнадцать. Талантливый. С незаурядным черно-магическим потенциалом. Свято борющийся за идею Черноты. Имеющий высокие цели и идеалы. И так легко им управлять. Слабое место Дарти – как и слабое место всех вагантов – узнать Истину. Узнать как можно больше тайн, ответов на вопросы, получить доступ к знаниям. И следовательно – к запредельной силе. Амбиции, жажда овладеть этой запредельной силой.

Сначала вагант говорит – «Покажи мне Огонь, Мастер».

Но этим дело не ограничивается. Иной вагант потом молвит – «Научи меня брать Огонь» или «Вот, Мастер, смотри, я знаю Огонь!». А такой вагант, как Дарти, непременно бы потом пропел над кучкой того, что осталось от Мастера – «Вот и всё, Мастер, ты теперь кучка пепла, а я пошёл дальше». У Дарти опасные амбиции. За такие амбиции полагалось убивать.

На третий день Дрэгон перестал воздействовать на Дарти. Он пошёл в таверну Скомато, к друзьям, рассказывать новости от «парламентёра» Чёрных.

И по мере того, как спадала пелена вампирского воздействия на все уровни сознания, молодой чернокнижник начинал понимать: что-то не то. Вокруг него слишком фальшиво. Это подземелье, эти книги. Этот вампир, рядом с которым у Дарти тряслись поджилки. Вампир с чувством юмора как у заправского клоуна, выглядящий как артист, сошедший с подмостков боевика про пиратов. Дрэгон переборщил с Мантией Обаяния и гипнозом настолько, что сейчас Дарти понял: его околдовали и заставили действовать против его воли.

– Какова цель этого кровососа? Кто он такой?! Зачем меня запугивал? Нет, нужно уходить отсюда. Я ничего не знаю о нём – а он знает обо мне больше, чем я сам о себе знаю. И самое паршивое – он знает теперь об Августе. Зачем я рассказал ему!? – сокрушался Дарти.

Он быстро нашёл выход из подземелья. В этих катакомбах много комнат и лабиринтов, но Дрэгон не связывал Дарти. Чернокнижник все эти дни своего «вольного плена» мог спокойно передвигаться, где он хотел. Сейчас он понял, что вампир поставил на это место ещё и Капкан – особый вид магического пленения. Оно воздействовало на подсознание Дарти так, что Дарти отсюда уходить не хотел.

В голове молодого чернокнижника проскользнула мысль сжечь здесь всё. Но он сразу её отбросил. Дарти сразу понял, что это логовище у вампира – одно из многих. За те века, пока он тут обитает, он мог основать десятки таких катакомб по всем миру, и ни одно из них не представляло ценности. И Дарти пока ещё не до конца уверен, что вампир – враг. Он подумал, что Дрэгон, возможно, будет использовать полученные от Дарти знания в вампирском сообществе или личных делах. Дарти пока не допускал мысли, что Дрэгон – союзник беляшей, смертельных врагов Черноты.

Дарти выбрался из-под земли посреди леса. Скоро он нашёл лыжню и по ней пришёл в деревню. Там он узнал, в каком населённом пункте находится, отметил на всякий случай этот момент для себя. А потом добрался до тайного штаба Масочника и томберов – «домой». Ему нужно попасть на аудиенцию к Августе, рассказать про вампира. Возможно, Августа захочет увидеть его лично и убить. Дарти будет рад этому: чем больше он освобождался из-под влияния Дрэгона, тем менее ему нравилось, что его использовали как куклу.

Ему повезло. Августа на месте, в своих апартаментах. В тайном штабе Масочника Августа занимала самые лучшие комнаты. Томберы служили ей в качестве рабов и почитали за честь оказывать различные услуги и почести. Пока Дарти добирался до своей любимой, он отметил, что за пять дней его отсутствия томберов-неофитов прибыло. Масочник продолжал собирать армию.

Дарти постучался.

– Входи, – услышал он властный голос Августины.

Он вошёл. Девушка-демон сидела за столом и читала бумаги Масочника. Она изучала сведения о врагах – всю информацию, похищенную и собранную томберами. О беляшах, о ТДВГ, об их союзниках Шакалах. Августа была в своём истинном облике тихой школьницы, в очках. И в школьной форме. Несмотря на то, что она погибла в этой одежде – она не расставалась со школьной формой и любила её носить. Со стороны могло показаться, что милая домашняя девочка учит уроки. Августа вскинула на Дарти в глаза. Дарти отметил, что демон удивилась:

– А, это ты. Устроил себе отпуск? – ленивым тоном спросила она.

– Августа, надо поговорить. Меня похитил вампир, околдовал, и теперь он знает про тебя, – выпалил Дарти на одном дыхании. Он готов ко всему. К любым взрывам и порывам взбалмошной демоницы.

Но Августа деланно зевнула:

– Хах! Ну и что?! Скоро весь мир будет знать про меня, – задрала она носик. – Наши враги настолько тупы, что я удивлена, что они до сих пор живые. Это стадо хомяков, и их спокойно можно передавить бульдозером в один присест. Я не понимаю этих тупых русалок, чего они медлят, канителятся с беляшами и людишками. Ты вот, Дарти, понимаешь?

– И когда мы сядем за руль бульдозера и начнём очищать мир от букашек? – спросил Дарти, чувствуя, как в его груди разгорается огонь. То, что он услышал от Августы, резонировало с его целями.

– Когда сначала очистим его от русалок. Начинать давить надо не хомяков, а этих тупых выдр для начала. Чтоб не мешались, – хихикнула Августа.

Дарти восхитился тем, как Августа уверенно за глаза обзывала Трёхглазую и её свиту фрейлин «тупыми выдрами». А ещё у него громадный камень свалился с плеч. Тем не менее, он добавил:

– А ещё давить надо вампиров.

– Ну что ты заладил! Вампир да вампир. Они сами скоро все сдохнут и переведутся. Первородных Высших раз два и обчёлся, и все они – наши.

Внезапно Августа нахмурилась. И прошипела, пристально глядя на Дарти:

– Правда, есть ещё так называемые Отступники. О них известно мало. Но того, что известно – уже достаточно, чтобы всерьёз взяться за них любыми способами. Что за вампир тебя похитил?

– Я не знаю его. Какой-то Дрэгон.

Теперь выражение лица Августы напугало Дарти. На неё набежала тень. Она медленно встала, буравя Дарти взглядом:

– Ах, Дрэгон.

– Ты знаешь его?

– Я – нет. Лично не знаю. Зато его хорошо знает Трёхглазая и её девочки. Из-за него триста лет назад они потеряли Второй Ключ, и теперь его ищут. Трёхглазой даже не помогает её драгоценный Всевидящий Шар! Твой Дрэгон – беляш.

Дарти побледнел. По его телу прошла дрожь.

– Что, он тебя расколол, да? Эх ты, – насмешливо и дразняще посмотрела на него Августа. – Так тебе и надо. В следующий раз будешь умнее.

Дарти ничего не понимал. За то, что он сделал – рассказал врагам об Августе – полагалась смертная казнь. Августа к нему слишком благосклонна. Она встала из-за стола, подошла к нему.

– Значит, беляши про меня узнали. Что ж. Пусть боятся и трепещут. Ведь я вызвана Ключом. Со мной сможет сладить только один-единственный не-человек на Земле. Ты. Тот, чья кровь применена при Вызове.

Августа закинула руки ему на шею, слегка прижалась. Дарти прошиб пот, холод, озноб и жар.

– Это правда? Что тебя не сможет убить никто, кроме меня?! – ахнул Дарти.

– Дело в Ключе, – прошептала Августа. – Если бы меня вызвали по-другому, я бы парилась, наверное. Но я не парюсь, потому что ты меня никогда не убьёшь. Ты слишком предан мне, я это чувствую. Во мне твоя кровь. И ещё твоя стихия слабее. Ты земляк, Дарти. А я – огонь. Даже если мы встанем в поединке, я тебя сожгу.

Августа прижалась к нему теснее. Дарти почувствовал, что сгорает. Он не смел ответить на объятие, хотя очень хотелось. Вместо этого он прошептал:

– Сделай меня демоном. Я хочу стать демоном, Августа.

– О… ты знаешь, я подумывала как раз над этим, – промурлыкала она, обхватывая его ещё крепче.

Дарти вспомнились подробности ритуала. Для вызова Августы нужен был Ключ, а ещё кровь опытнейшего мага. Но при вызове Августы, кроме крови Дарти, была использована кровь ещё одного «опытнейшего мага».

– А вторая? Она ведь тоже тебя может убить…

– О, ты что, беспокоишься за меня?! – Августа слегка отстранилась, запрокинула голову, посмотрела на Дарти снизу вверх. И расхохоталась, громко, задорно. – Она – меня?! Нет, она меня не может убить.

– Почему? – спросил Дарти.

Тут снова раздался стук в дверь. Августа отпустила Дарти и не спуская с него глаз, подошла к двери, распахнула. В комнату вошёл Зелёный Червь. Дарти с неудовольствием и затаённой злобой взглянул на него. Червь на Дарти – с презрением. Августа зыркнула на Зелёного Червя строго глазами. Червь ответил на её немой приказной вопрос:

– Дело сделано. Я побил её и скинул труп в канализацию.

Августа повернулась к Дарти:

– Слышал? – улыбнулась, подмигнула. Потом снова напустила на лицо свирепость и строгость и повернулась к Червю: – Ты удостоверился, что она мертва?

– Ты за кого меня принимаешь?! После того, как я избиваю – не выживает никто! – Червь разъярился от смертельного оскорбления и обиды.

– Хм. Хорошо, – кивнула Августа. – Будем считать, что тебе нет смысла мне врать, и не было резона не исполнить приказ. В таком случае, мне пора ехать. Продолжать устанавливать связи. Да и просто отрываться и получать всяческие удовольствия.

Августа посмотрела на обоих своих слуг – преданного Дарти и мутного, себе на уме Зелёного Червя. Она улыбнулась и начала перекидываться. Её тело выросло на три сантиметра, слегка раздалось в плечах, выпрямилось в осанке, волосы чуть-чуть посветлели до тёмно-русого, где-то удлинились, где-то укоротились в каре с чёлкой, глаза из серых стали каре-зелёными. Нос чуть увеличился, на нём появилась маленькая, еле заметная горбинка. Губы стали чуть менее пухлыми. Скулы чуть поднялись. Брови стали значительно гуще и прямее. Августа, а теперь – лже-Сорвиголова, сняла с себя очки, положила их на столик.

– Самое большое удовольствие, что я получу, будет, когда я начну убивать её дружков. А они будут думать, что их убивает она. А я буду смеяться. И внушать им, что мир беспощаден и зол. Ха-ха-ха-ха! – засмеялась она.

Голос её стал чуть ниже, грубее и значительно громче.

– Развлекайтесь, мальчики, а я пошла. Понадобитесь мне – вызову! – растолкав Червя и Дарти, Августа вышла в коридор и властно позвала одного из томберов, личного шофёра. Августа собралась поехать к Сорвиголове домой, чтобы полностью заместить ту, кого она вычеркнула из жизни руками Червя.

Дарти волком посмотрел на Червя. Червь на Дарти – с отвращением. Они ничего не сказали друг другу. Дарти молча вышел, с напыщенным гордым видом. Ему противно стоять рядом с Червём и дышать с ним одним воздухом.

Зелёный Червь же, проводив Дарти нехорошим взглядом, подошёл к столу, и принялся бегло просматривать бумаги Августы. На его лице заиграла совсем другая улыбка – коварная, предвкушающая.

– Дело сделано, Августочка. Я побил твою смертушку, но не до конца. Чтобы скоро она побила тебя. Ты недооцениваешь Русалок, Августа. Потому что у тебя мозгов негусто.

Зелёный Червь изучал секретные досье ещё несколько минут, пока его не вызвала на аудиенцию Блэки.

Мы чужие на этом празднике жизни, мы свои на этом празднике смерти

Журчание воды. Нет, не журчание. Поток. Звук капель. А ещё в нос ударяет мерзкий запах. Я с трудом его идентифицирую. Такое ощущение, что это запах гнили, экскрементов.

Пытаюсь ощутить тело. Сильная боль во многих местах, но больше напоминает боль от многочисленных синяков, гематом и ушибов, нежели от переломов. Это радует. Шевелюсь. Лежу на боку, часть тела онемела. Приоткрываю глаза.

В них светит яркий свет. Потом гаснет. Потом опять светит. Потом гаснет. От такой «дискотечной иллюминации» я зажмуриваюсь, инстинктивно подаюсь назад. Кто-то кладёт руку мне на плечо. И говорит:

– Проснулась? Прекрасно. Сейчас ты придёшь в себя, и мы будем убираться отсюда.

Голос подозрительно знакомый. Снова слепит меня фонарём. И добавляет:

– Да, кстати. Время теперь подошло. В прямом смысле подошло.

Я вспоминаю июль. Всемирный День Контакта, накануне. Когда Виргиния, директорша фирмы «Внеземное Дело» задумала выпустить ядерные ракеты в склад химического оружия. Склад находился рядом с местом проведения массового фестиваля в честь дружбы землян с инопланетянами. Виргиния похитила Алистера, талантливого программиста. И заставила его написать вирус, чтобы взломать военную базу и систему запуска этих ракет. Меня тогда впервые повысили из стажёров в резервисты и приставили мне персонального информатора Зигфрида Коллинза. Он любит, чтобы его называли З. Или Коллинз. Вот такой вот чёткий типчик.

Коллинз – из Шакалов. Шакалы – дружественное объединение, союзники Только Для Ваших Глаз. Среди них информаторы, разведчики. Они собираются в клубе Скомато. Ещё среди них есть мои хорошие друзья, с кем меня в августе познакомил Коллинз. Это метал-группа Приходящие-не-в-Полночь. Лидер группы Ниания Дор, потрясающая харизматическая девушка. Весельчак и любитель пива Мангуст, он же наш со Скорпионом общий знакомец. Спокойный, выдержанный и гордый Шрам, похожий внешне на эльфийского принца.

Талантливые музыканты, отличные ребята, свои в доску эти Шакалы. Были и другие Шакалы. О них рассказывали мои друзья Джейн и Пит. С ними они познакомились на Всемирном Дне Контакта. Была среди них компания настоящих оборотней – «Лисьи Хвосты», и их вожак суровый, но добряк Элки. Мои коллеги и начальство не раз намекали мне, что каждый из Шакалов оказал ТДВГ неоценимую помощь. И ТДВГ тоже в свою очередь делает всё, чтобы помочь Шакалам. Майло называет эту дружбу союзом Тигров и Шакалов. Потому что раньше Тиграми называлось одной из подразделений Только Для Ваших Глаз, плотно контактировавшее с Шакалами.

И вот Коллинз здесь. Он только что произнёс кодовую фразу, пароль – «Время теперь подошло». Но здесь – где это?!

Я выдыхаю отзыв, пытаясь заодно понять, могу ли я разговаривать:

– Время подходит всегда.

– Вот, ты теперь в обойме! Я тебя немного подлатал, но в целом тебе жутко повезло. Извини, что прибыл не вовремя, – в голосе информатора послышались виноватые нотки.

Я обомлела. Коллинз не склонен проявлять «виноватость». Он заносчивый и высокомерный тип, и у нас на начальном этапе взаимодействия были тёрки. Он меня принимал за салагу. Я его – за напыщенного идиота. Потом мы поняли друг друга и сдружились. Мне даже казалось, что Коллинз пытается флиртовать со мной.

Сейчас я рада его видеть. Не важно, что в прошлом. Главное – он здесь и сейчас, он мой друг. А это значит, что мой враг меня не убил. Если только… враг не оказался настолько силён, что похитил нас, заточил в катакомбах!? Приподнимаюсь на локте. Фуф, вроде правда ничего не переломано.

– Где это мы?

– В клоаках под Глумом, – следует ответ.

Я вздрагиваю.

– В клоаках? – озираюсь. Коллинз мне помогает, подсвечивает окружающую местность фонариком.

Я лежу на грязном бетонном полу, у грязной стены, чуть в стороне протекает грязная река со сточными водами и испражнениями и издаёт звучок нежного журчания воды. Коллинз сидит рядышком, на корточках.

Прикид на нём тот же, что и в августе. Коллинз любит кожу, металл, цепи, фуражку-картуз и кучу всяких цацок: браслетов, колец, перстней, цепочек. Всё это носит эзотерический смысл – каждый амулет или кольцо на каждом пальце и каждой шее что-то де означает. Коллинз высок, статен, атлетического телосложения. Знатный парень, в общем. Если бы не его напыщенная временами нагловато-насмешливо-презрительная морда – цены бы ему не было.

Встаём. Опираюсь на него, потому что стоять тяжело, больно. Щурюсь и кривляюсь от боли. Ничего вроде не сломано, но всё болит. Надо же как меня угораздило.

– Я дралась, – начинаю объяснять.

– Я понял. Когда я приехал, ты уже была здесь. За лечение сломанной шеи не благодари.

– ЧТО?! Сломанная шея?! Э… ты что, меня из мёртвых воскресил, я теперь зомби?!??! Каррррамба! – на этом месте я перепугалась не на шутку.

Коллинз рассмеялся:

– Шучу. Всего лишь пара трещин на рёбрах и вывихи обеих лодыжек. Пустяки.

Смотрю на Коллинза громадными испуганными глазами.

– Кто тебя так шибанул, супермен? – интересуется.

– Зелёный Червь. Он один из главарей томберов. У меня к нему были не очень честные намерения. И я вообще-то сглупила. Поплатилась, – тихо проговорила я.

– Бывает. В общем, повезло тебе.

– Он меня сбил. Магия какая-то.

Коллинз присвистнул:

– Не просто магия. Он тебя высосал.

– Что-что сделал? Он вампир что ли? Кровь высосал?

– Да не кровь. А ток. Он тебя полностью обесточил. Избил, обесточил, но не убил. Видимо, ты ему понравилась, – Коллинз улыбнулся краем губ.

Мы с ним поковыляли по ходу направления движения реки с фекалиями.

А я призадумалась. Зелёный Червь меня не убил. Я вспомнила наш с ним поединок. У меня не было шансов. Он напал внезапно, застав меня врасплох. Он сильнее меня. У него преимущество в мастерстве боя, в весовой категории. Но он меня не убил. Значит, я нужна томберам.

Или… Коллинз прав, Червь в принципе не захотел меня убивать по своим мотивам? Он мог убить меня и Эдди ещё раньше – на кладбище. Но не стал даже преследовать. Здесь – понятное дело, он охранял свой дом. Я подкралась исподтишка, задумала их всех почикать из степлера. Червь меня за это наказал.

– Ты знаешь Зелёного Червя? – спросила я Коллинза.

– Не особо. Лично не сталкивались, но информация о нём имеется. Он правая рука Масочника. Фактически его зам. А учитывая, что Масочник теперь на побегушках и у русалок, и у демона, думаю, что Зелёный Червь ведёт свою мутную игру. Он лоялен русалкам – это точно. У нас есть подтверждение. Точнее, не у нас – Шакалов, а у вас – Тигров.

– Нам нужно поймать… погоди. Ты сказал – русалки и демон? Что за демон?

– У томберов появился демон. Они вызвали сильного демона. Опасность не только в его мощности, но и в том, что устранить его практически невозможно. Вернее, это могут сделать только два человека на всей земле.

– Коллинз, я совсем запуталась. Давай мы правда уйдём из этого грязного места. Я тебя приглашаю к себе домой, на чай. Там и поговорим.

Мне тяжело идти без посторонней помощи. Я вынуждена опираться на Коллинза как на костыль. Мы шли медленно и шатко. Но я предпочла уже сейчас начать заниматься делами.

– К тебе домой? – переспросил Коллинз немного рассеянно. – Боюсь, что… А впрочем, ладно. Поехали, посмотрим.

Он довёл меня до лестницы в стене, где лазают сотрудники коммунальных служб, сантехники и диггеры. Я смогла подняться сама, Коллинз открыл люк, помог мне вылезти. Стояла ночь. Я уже не спрашивала – это та же самая ночь, когда я потерпела сокрушительное поражение в битве с Зелёным Червём, или прошло уже много ночей. Я испытывала сильную боль, усталость и желание узнать Истину.

Мы без слов дошли до машины Коллинза. Авто оказалось припаркованным неподалёку. В зеркальце я увидела чумазое от заскорузлой засохшей крови и грязи лицо, спутанные волосы, фингалы, шишки, кровоподтёки. Между тем я ударила по Зелёному Червю всего один или два раза, и наверняка не причинила ему и синячка.

Коллинз деликатно молчал, пока я себя рассматривала. Он завёл мотор, нажал на педаль, поехал, смотрел на дорогу.

– Шрамы украшают женщин, – изрекла я и отвернула зеркальце так, чтобы оно показывало задний обзор и салон сзади, а не мои «украшения». – Что за демон у томберов?

– Ты уже начинаешь догадываться? – ответил вопросом на вопрос Коллинз.

– Двойник. Это ведь демон? Сколько много всего вы, Шакалы, знаете?

– К сожалению, пока немного.

– Но больше меня, я полагаю. И я догадываюсь почему. Я сама виновата. Я должна быть расторопнее, общаться больше с начальством, а не строить из себя рэмбо.

– Мы тебе объясним. Уже скоро. Да, двойник – это демон. Только не двойник. Она умеет превращаться в кого угодно. Трансформация, полиморфизм – всего лишь одна из её невинных шалостей. А так, она владеет куда большим арсеналом способностей. Не всякий высший маг может похвастаться, что владеет и десятой долей того, что может вытворить она.

– Она превращалась в меня, – выдохнула я, после того как обдумала то, что выложил Коллинз. – Но зачем? Я ни разу не видела её. Как она узнала обо мне и как я выгляжу? Или она следила за мной и накануне превратилась в кого-то из моих знакомых?

– Скорее всего, она следила за тобой с помощью Шара Трёхглазой.

– Шара?

– Да, такого Шара а-ля телевизор, вернее, дальновизор, куда Трёхглазая в этот самый момент может смотреть на тебя. Или на меня. Или на кого-то ещё.

– У меня голова кругом, Коллинз! Карамба! А я подозреваю, это только начало.

– Правильно подозреваешь, Клот.

Какой ужас. В мою жизнь проник демон, которого даже великий и могучий Коллинз опасается.

– И что надо этому демону? Я бы с ней поговорила! – заявила я.

– Я бы на твоём месте не стал бы искать с ней разговора. Ей нужна твоя смерть. В данный момент демон сильнее. Я подозреваю, что она приказала Червю убить тебя, а он ослушался, потому что недолюбливает её. Так сказал «язык». Мы допросили его с применением изощрённых пыток.

– Как мило. И ты вот говоришь – этого демона могут убить только два человека. Давай их поищем, что ли.

– Эти два человека не готовы. Один из них не готов, потому что влюблён в демона и предан ему без памяти. Второй не готов, потому что сейчас ни за что не поверит, что он способен этого демона убить.

– Как всё сложно. Есть же антиприворотные зелья, чтобы того, кто влюблён, заставить разлюбить? А второй «фома неверующий» – его надо убедить, сказать, что делать, – принялась я размышлять.

Коллинз косил на меня взглядом.

– Ты чё так смотришь?! – шикаю я.

– Нам предстоит длинная дорога. А потом длинный разговор. Сзади пакет, там сэндвичи, кола, – Коллинз по-хитрому перевёл тему в область хлеба насущного и вновь уставился на дорогу.

Я поняла, что проголодалась. До этого адреналин руководил всеми инстинктами. Достала пакет, из него сэндвич и колу.

– Как ты можешь жрать такую гадость?! – ахнула я возмущённо. Но ела как голодный волчонок, ибо на рыбе и безрыбье, как говорится.

– Ты что, хочешь сказать, что ты на диете? – ахнул Коллинз удивлённо. Притворно.

– Я не на диете, но такое не ем.

– А я думал, все подростки это едят.

– Я уже не подросток, – буркнула я.

– Ах да. Тебе пятнадцать, а не двенадцать. Забыл.

– Шестнадцать!

– Не спеши стареть. И не спеши всё знать – состаришься ещё быстрее, – Коллинз невозмутимо включил музычку. – Ах да, и с прошедшим днём рождения что ли тогда.

Я волком позыркала на З, но хеви-метал действовал успокаивающе. За окном узнавались улицы ближайших пригородов. Минут пять-десять – и мы въедем в Укосмо. А там уже и до дома недалеко. Я наслаждалась ощущением мнимой сытости. Ведь фаст-фуд – это суррогат, нечто несъедобное.

Вот мы и в Укосмо.

– У нас есть основания полагать, что демон превращается в тебя, чтобы взять на понт. Вот ещё по какой причине тебе нельзя с ней «поговорить», как ты жаждешь, – прояснил Коллинз конкретику.

Мы ехали уже по улице, ближайшей к моему дому.

– Ну и дальше что? Я слабенькая, а эта демониха – матёрая тётка с рогами и копытами, ты мне это уже прояснил в натуре. Давай тогда что ль составим план военной кампании. Пригласим на эту кампанию всё ТДВГ, всех Шакалов, двинем на эту демониху.

– Ох, Клот. Тебе долго придётся объяснять. Всё более чем непросто. Тут замешана большая политика. Политика Демиургов, Старейшин.

– А я тут при чём? Я не имею никакого отношения к анхомам! Да, я дружу с парочкой из них. Но это не значит, что мне нужно в это вдуплять! Я хочу разобраться, что этой демонихе нужно и как сделать так, чтоб она отвяла от меня, вот и всё! – на сытый желудок ко мне пришла нервозная развязность. Я перешла на сленговую лексику двенадцатилетних подростков.

– Очень даже значит. И демон, и Трёхглазая выбрали персонально тебя. Остаться тебе в стороне не удастся, – огорошил меня Коллинз.

– Что значит выбрали меня?! Ой, тормози, вон поворот на Хороший Путь! – спохватилась я.

– Терпение. Сначала проверим твоё жилище. Безопасно ли там. У меня подозрение, что не очень.

– Что значит не очень, карамба?! Я живу в ста метрах от секретной базы ТДВГ, ты как наш информер наверняка в курсе! – распиналась я.

– Тс-с-с, замри, – Коллинз положил мне правую руку на плечо.

И его машина по-пластунски медленно начала приближаться к моему дому. Я увидела жуткую и странную вещь. Свет во всех окнах с моём доме горел!

Моё сердце подпрыгнуло. Вернулись родители из командировки! А на улице глубокая ночь, меня нет! Вдруг они там сидят с полицейскими, составляют заявление о том, что я пропала?!

В последующие секунды Коллинз осторожно подъехал на уровень с моим забором и калиткой. Я увидела несколько припаркованных машин и мотоциклов, раскрытую нараспашку дверь, а на крыльце целующуюся парочку! Из дома доносилась попса. Чтобы я её услышала, Коллинз приглушил магнитолу с металом.

Из моего дома выбежал никто иной как Локуст с бутылками, подбежал к милующейся парочке. За ним выскочила полуголая девица в купальнике (в декабре!), повисла на Локусте и уволокла его обратно в дом. Я смотрела на всё это, и у меня медленно шевелились волосы, сами по себе.

– Думаю, достаточно. Поехали отсюда, – Коллинз нажал на педаль, и машина газанула, умчавшись в сторону лесопарка.

– Э… подожди! Я должна разобраться, что происходит! – мой голос прозвучал слишком уж беспомощно.

– Я уже разобрался, – выдохнул Коллинз недовольно. – Только что я тебе сказал про политику провокации. Она думает, что Червь тебя убил. А если не убил – то на всякий случай расставила тут этот капкан, чтоб подловить тебя или твоих друзей. Она полностью превратилась в тебя. Если бы ты туда сейчас пришла – она бы стала шантажировать тем, что грозила бы убить всех, а потом спихнуть всё на тебя. Вариантов масса. Быть демоном-трансформером очень удобно.

– Погоди. Мы проехали мимо Базы… Нам бы туда заскочить…

– Тебе нельзя на Базу, – огорошил Коллинз меня. Каждой репликой он ошарашивал, так уж вышло в это наше с ним свидание. – Тигры уже в курсе и установили повышенный уровень защиты против тебя. Вернее, против демона.

– Но это нонсенс! Ты говоришь, демона могут убить только два человека. Их ведь ещё надо найти, и одного заставить разлюбить, другого убедить. Если ТДВГ поймают меня – они точно разберутся, что я не демон, а что я это я, – рассудила я логически. – Разве не так?

– Не так, – вздохнул Коллинз. – Демонесса неуправляема. Твои коллеги сварганили защиту, построенную на крови и магии. Этой защитой они накрылись как куполом. Если она попытается пройти – её шибанёт, но не убьёт. Если ты попытаешься пройти – тебя тоже шибанёт и очень больно.

– Ух… я всё равно ничего не понимаю. При чём тут я и она?! Ты говоришь – на крови?! У неё что, моя кровь? Она прокралась в поликлинику, где я сдавала анализы для школьной диспансеризации, и похитила мою кровь?!

– К сожалению, всё гораздо хуже, Клот. Она вызвана частично твоей кровью.

– ЧТО!? Но я не в курсе!

– Конечно, ты не в курсе. Тебя ранили в бою. Скорее всего, это было несколько месяцев назад. Твою кровь собрали и вызвали демона. Масочник и его приспешники.

– Карамба! Вот в чём заключалась месть томберов, за то что я не дала им лучшего друга! Они охотились за Питом, хотели проникнуть на Базу, но я им помешала, – проговорила я.

– О да, они злопамятны. Но не только по этой причине. Чем-то им твоя кровь показалась интересной. Видишь ли, для вызова конкретно этой демонессы нужна кровь особой консистенции.

– Что, четвёртая группа с отрицательным резусом?! Но у меня не такая! Я ж не избранная какая-нибудь!

– Да не торопись ты вперёд паровоза! Один средневековый чернокнижник по имени Абриус Месциус описал ритуал, как вызвать ученика владыки Инферно. И в качестве одного из компонентов значилась особая кровь. Там ничего не сказано про группы и резусы, в те времена их определять не умели. Там описаны признаки человека, у кого подходящая кровь для вызова демона такого уровня. И видимо ты частью этих признаков обладаешь.

Я прикрыла глаза. Почувствовала навалившуюся смертельную усталость. Захотелось домой, в тёплую постель.

Но дома у меня теперь нет. Там заседает матёрая демониха с рогами и копытами. Она превратилась в меня, поджидает, чтобы шантажировать ужасными вещами, которые она проделает с моими одноклассниками. Наверняка она загипнотизировала Локуста и компанию. Про защиту Базы и этот «купол» я так ничего и не поняла. Объяснение Коллинза смахивало на фэнтези-книжку или компьютерную игру в «Героев Магии и Меча».

Я вздрогнула:

– Мои друзья… Пит, Джейн. Они в опасности! Коллинз, мы должны вернуться!

– Твои друзья в порядке, – заверил меня информер. – Они получили нужные указания. К тому же, они оказались осведомлены – ты им вовремя всё сама рассказала. Они у тебя умницы, приняли правильные меры.

– Ещё бы. Сыщик и Рыжая Ведьма – агенты гораздо более крутые и лучшие, чем я, – прошипела.

– А это ты зря, кончай с самоуничижением. Ты тоже супер-Сорвиголова, – Коллинз улыбнулся вполне искренне. Ну спасибо ему на добром слове! – Сейчас мы приедем в Румбу, ты передохнёшь, и будем ваять с тобой военную кампанию. Всё будет пучком!

Мне ничего не осталось, как набрать побольше кислороду в лёгкие, бессильно откинуться на сиденье авто и закрыть глаза. Коллинз снова включил успокаивающий хеви-метал. Мой мир рухнул. Ещё вчера я была уверена, что моя жизнь под контролем. Сегодня я вынуждена держаться подальше от собственного дома, друзей, коллег, потому что это моё ближнее окружение захвачено демоном. А я этого демона в глаза не видела! Доигралась сорвиголовушка, называется.

Я перебрала в голове всё то, что знала о демонах. Первый раз я с ними столкнулась два года назад. К нам в школу пришла преподавать Мод, моя любимая учительница биологии. Она оказалась потомственной охотницей на демонов, из древнего рыцарского ордена. Мы с Ромом тогда вместе на своей шкуре убедились, кто такие демоны. Второй раз это было спустя несколько месяцев, в музее. Демон вселился в шаманскую маску и убил нескольких человек, пока мы его не остановили. Сразу за этим расследованием нам пришлось столкнуться с демоном иллюзий. Он рвался на свободу из-под земли.

Потом мы имели дело с древним демоном кошмаров. Он оказался вызван в наш мир через астральный план снов учеником профессора Боднара, друга Мод. Этот ученик сам едва не погиб, когда демон завоевал его сознанием и через него проникал в наши сны. Потом у нас с Джейн была стычка с опасной группой демонов и бесов, вселяющихся в куклы. Они не просто оживляли кукол – они питались сверхспособностями группы особо одарённых детей и подчиняли их своей власти.

В самом начале этого года мне пришлось узнать компанию демонов под предводительством зловещего алчного Пейлина. Это было одно из самых «приятных» знакомств с демонами, я думаю об этом без сарказма, с лёгким налётом философского юмора. Ведь благодаря этой битве я познакомилась с Роджером, его тётей Онилией и вервольфом Йэном Гудингом.

А в феврале – целая эпопея с Мёрмуром, демоном Сатурна. Он действовал рука об руку с сильнейшим чёрным колдуном Снайксом.

Самым страшным поединком с демоном была битва с Реддом. Этот демон напомнил мне о том, что в одной из прошлых жизней я была предателем, подвергла гибели лучших друзей и родных. Даже последующая стычка с Вине – «богом акул» не казалась мне столь иссушающей и травмирующей.

Пожалуй, на этом мой стаж общения с демонами закончен. До сегодняшнего дня. Все эти демоны угрожали человечеству. А сейчас демон угрожает мне. Интересно, этот демон мстит за тех демонов, кого мы прогнали раньше?! Я слишком мало знала о демонах. В основном тех демонов мы побеждали коллективными усилиями, после тщательной подготовки и сбора необходимых ресурсов. Просто так подойти и расстрелять из автомата или пулемёта демонов нельзя. Их убийство требует особого подхода.

Мы приехали в Румбу, небольшой городок, мало чем приметный. До того, как Коллинз впервые показал мне Румбу в августе, я про этот город не знала вообще. Население несколько тысяч человек, на некоторых картах он вообще не значится. Деревня деревней.

Мы остановились у неказистого, небольшого продовольственного магазина. Когда выходили, я обратила внимание, что светает на улице. Шёл лёгкий снежок. Тихо, спокойно.

– Ты сейчас как следует отдохнёшь. А потом и поговорим, – предложил Коллинз.

Я кивнула. Мы вошли в магазин, прошли мимо длинных рядов прилавков. Супермаркет самообслуживания. Дошли до двери служебного хода. Рядом стоял стол, на столе шашки, разбросанная колода карт, сдвинутые стулья, непочатые стаканы то ли с вином, а то ли с вишнёвым соком.

– А где ребята? – удивилась я.

В прошлый раз тут были Боб и Таг. Мировые громадные охранники-металлисты, очень интеллигентные, обожают играть в шашки. Шакалы, мои хорошие знакомые.

– Все ушли на фронт, – неопределённо ответил Коллинз и распахнул передо мной дверь с надписью «Посторонним вход воспрещён». Приглашающим жестом пропустил вперёд себя.

Я решила, что Боб и Таг отошли. В туалет или ещё куда – они не курят. Может, это и к лучшему. Они шумные, всё время меня задерживали, чтобы бурно пообщаться, уговорить сыграть партию в шашки, карты, домино, а сейчас у меня болит голова. Да и лицо всё такое разукрашенное, и одежда грязная. То, насколько грязная одежда – я увидела в светлом зале магазина, пока мы шли к этой двери. Не удивительно – Коллинз меня в канализации нашёл.

Лестница здесь узкая, крутая, высокая. Несколько раз чуть не упала, задерживалась за перила. Ступеньки мне показались неровными. Спуск – слишком долгим. К концу лестницы мои ноги заплетались, меня шатало. Коллинз терпеливо и медленно шёл сзади. Когда мы спустились и очутились в небольшом предбаннике-коридоре, из-за двери донёсся метал. Я первая толкнула эту дверь.

Мы в Скомато. В секретной таверне, не просто питейно-развлекательном заведении, а в месте, где царит мир со своими законами и правилами. Мир Шакалов. Здесь совершаются серьёзные сделки, заводятся судьбоносные знакомства, передаются уникальные знания, обсуждаются тайные военные и мирные операции, проводятся важные для мироздания и Вселенной переговоры. Без пафоса. Это – Скомато. Место для меня настолько родное и безопасное, как База.

Здесь всегда громыхает хард-рок. Народ тоже всегда, особенно ночью. Ночью часто поют со сцены, и чаще – Приходящие-не-в-Полночь. Сегодня, когда мы с Коллинзом вошли сюда, на сцене пели Лисьи Хвосты. Четыре девушки-вервольфа, залихватски жарящие хеви-метал. Несколько десятков фанатов веселились, бесновались, танцевали, мотая длинными волосами. Наверняка тоже вервольфы, поддерживали соплеменниц.

Я плохо знаю вервольфов. Один из них, мой друг, Йэн Гудинг, производил впечатление сурового и мрачного типа. Внешне. Внутренне он душевный товарищ, и мы с ним сразу поладили. Хотя Роджер потом сплетничал, что к Йэну на козе не подъедешь, а про меня шутил, что я сама коза. Эти вервольфы-девушки на сцене совсем не выглядят мрачными. Да, у них не обычные, не типичные лица – большие рты, выступающие скулы, длинные густые волосы и густые тёмные нависающие брови. И одеты они агрессивно – в кожу, шипы. Но они пели живехонько и позитивно.

Коллинз подтолкнул меня в спину и пошутил:

– Ты на них смотри не засматривайся! Это гарем Элки. Увидит тебя Элки – приревнует, вызовет на дуэль. А ты ведь у нас хиленькая, слабенькая, куда тебе драться с Элки?

– Да зачем мне его гарем?!

– Я не знаю, ты смотришь на них таким королевским собственническим взглядом!

– Они делают хорошую музыку!

– О да, Ниания тоже это признаёт, она по ним фанатеет и даже пассажи заимствует у них под вдохновением и впечатлением. Но Лисьи Хвосты наоборот считают Приходящих-не-в-Полночь музыкальными наставниками. Однажды Ниания и Элки чуть не поссорились, когда доказывали друг друга, чья группа лучше. Элки говорил, что лучшие – мы, Приходящие-не-в-Полночь. Ниания же била себя в грудь, доказывая, что лучшие – Лисьи Хвосты. Идём, Клот, у тебя ещё будет время тут потусить.

– Да, сейчас мне не до тусовок, – вздохнула я, вспомнив о проблемах.

Но дух, царящий в основном зале Скомато, значительно поднял мой боевой дух. Усталости стало чуть меньше. Тут явно витали исцеляющие волны, волшебная поддерживающая энергетика.

– А это ты зря. Тусить надо, но только когда отдохнёшь! – Коллинз поддерживающе положил мне руку на плечо.

Мы прошли в «жилую» часть Скомато. Таверна располагалась под землёй, и мне рассказывали, что её потайные катакомбы простираются под всей Румбой. Таверна не просто место встреч и тусовок. Тут находятся помещения для репетиций, кухни, служебные комнаты и «фонд жилых номеров». Здесь некоторые Шакалы живут постоянно, как дома, а некоторые пользуются Скомато как перевалочным пунктом и гостиницей. Я не очень знаю расположение этих пещерок, комнат и келий, и всякий раз туда хожу вместе с сопровождающими, чтобы не заблудиться.

Сейчас Коллинз окончательно меня запутал. Он водил по узким коридорам, проделанным в каменной толще, мимо кучи дверей, то направо, то налево, по извилистым ходам. Я уже хотела спросить его – «А где Минотавр?!», как он объявил:

– Вот, ты будешь жить здесь, – и оставил меня перед небольшой дверцей в каменной стене. – Располагайся. Санузел прямо по курсу. Всё необходимое вроде полотенец, простыней найдёшь. Отдыхай, высыпайся. А я пошёл.

– Э… – растерялась я, с трудом подавив желание ловить воздух ртом как рыба, выброшенная на берег.

Коллинз усмехнулся, похлопал меня по плечу и стремительно удалился. А я-то думала – сейчас будет военный совет, разговоры! Но мне дана передышка.

Комната оказалась совсем крошечной, два на два метра. Но там всё необходимое: удобная мягкая койка с тёплым шерстяным пледом, мягкой подушкой и матрасом. Рядом с койкой кто-то оставил для меня воду, сок, яблоки и печенья. Под подушкой – полотенце и халат.

Я отправилась в санузел, отмечая шаги до своей двери, чтобы не заблудиться. Быстро приняла душ, замыла грязную одежду, надела халат. Сразу почувствовала себя живым человеком. Раны выглядели удовлетворительно – как будто правда пошла неделя после драки. Это меня Коллинз так «подлатал», как он выразился?! Я мало знала о целителях и о целительных способностях. В первый раз, когда Коллинз привёз меня сюда, я тоже была после драки. Шрам подал мне мазь, посоветовал обработать раны, и они зажили быстро. Похожие исцеляющие мази у нас в ходу в ТДВГ, однако даже они не обладали столь быстрым эффектом, как та мазь Шрама.

Вышла из душа обновлённая и посвежевшая. В комнате с удовольствием съела печенье и выпила сок, потом легла и заснула.

А моё пробуждение спустя несколько часов можно назвать волшебным и чудесным. Сквозь сон я услышала тихий щелчок двери. Я мгновенно вспомнила, что нахожусь в гостях. Инстинкт элементарной вежливости и стеснения, выработанный в процессе родительского воспитания, заставил меня продрать глаза и принять быстро вертикальное положение на кровати. Я воззрилась в сторону двери и увидела там невысокую стройную фигуру в длинном платье, с длинными волосами. С коридора шёл призрачный свет, и освещение падало таким образом, что вокруг фигуры создалась иллюзия свечения или нимба.

Фигура увидела, что я вскочила, приостановилась в дверях в нерешительности.

– Я тебя разбудила? Пожалуйста, извини, – она чуть подалась назад и дотронулась пальцами ладони до рта в неподдельном искреннем испуге и сожалении.

И я её узнала. Но я не могла поверить глазам.

– Айрэнн!?

Айрэнн Бенинг – моя подруга. Правда, о друзьях, с кем ты увиделся один раз в жизни и потом толком не поддерживал общение, не говорят, что это – друзья. С ней я познакомилась в «начале карьеры» в ТДВГ, в самый первый год. Мне тогда было тринадцать, я только постигала азы «агентурной работы» (как выразился Эдвард).

Айрэнн – дочка маминой приятельницы. И у нас оказалась общая знакомая, психолог ТДВГ Айра Спенсер. Собственно, Айра потом сообщила мне, что Айрэнн – моё спецзадание. Оно заключалось в том, чтобы я подружилась с этой девушкой. Мы с Айрэнн разные, но при этом у нас много общего. Обе скромные, домашние и тихие. Только я время от времени проявляю бунтарский норов и умею постоять за себя, когда меня припирают и нарываются, а Айрэнн – тогда не умела. Обе любим искусство, хорошую музыку и книги. Обе заинтересованы в самосовершенствовании и питаем свой ум. Но во всём остальном мы отличны друг от друга.

Айрэнн – она как святая. Она возвышена, приближена к Природе, к богам, к Небу и Космосу. Очень светлая. Это выражается не только в её грациозной фигуре, внутренней красоте, светлых волосах и светло-голубых глазах. Это выражается во всём её существе.

Тогда случилось так, что моё спецзадание заключалось не только в том, чтобы подружиться с Айрэнн, но спасти её. Я это поняла не сразу. Мне потом Майло объяснил. За Айрэнн охотилась группа вампиров под предводительством зловещей дамы-призрака – Греты Фон-Грер. Эти три вампира, Грако, Грэко и Грико – хотели обратить Айрэнн, чтобы она служила чёрным силам, направляла для них свой потенциал, либо принести её в жертву и выпить её энергию. Я должна была отвлечь их внимание на себя в условленном месте, а Айрэнн – отвести под защиту группы Новых Отшельников или Неогермитов.

Когда произошла моя первая в жизни стычка с вампирами – она была не очень приятна для меня. Мне до сих пор не приятно вспоминать себя жертвой, беспомощной, напуганной. Я переживала страх смерти в течение нескольких ужасных минут, пока не появился Скорпион. Майло одним махом убил тварь, которой эти вампиры хотели сдать меня. Причём тогда они меня здорово загипнотизировали, я не принадлежала себе. Но, как говорится, всё хорошо что хорошо кончается.

Потом так сложилось, что мы с Айрэнн практически не общались. Хоть и обещали друг другу созваниваться. Айрэнн подружилась с Неогермитами – группой из пятерых ребят: Эллиной, Сэмом, Бригиттой, Эндрю и Розой. Они совсем юные, но в их духовном уровне не приходится сомневаться. В октябре я, Пит, Джейн и Пол тоже имели дело с Новыми Отшельниками в Туркее. Мы узнали, что Неогермиты владеют тайными магическими знаниями.

Майло намекнул, что группа Неогермитов – друзей Айрэнн – это его знакомые и подшефные. Айрэнн с ними в безопасности, а также она проходила с ними ступени обучения. Мы не виделись и не созванивались почти два года. Но я по-прежнему считаю Айрэнн подругой. Такого ангела, как Айрэнн, нельзя не считать подругой. Она подруга всему миру. Преодолев внутренние ограничения, комплексы, она распахнула сердце навстречу Вселенной, обрела внутреннюю гармонию и целостность.

Это я почувствовала сейчас. Вот, она стоит, замерев от чувства неловкости, заботы, потому что думает, что зря разбудила меня, что я устала и мне требуется отдохнуть. Но раз я проснулась – я уже не нуждаюсь в отдыхе. Спешу заверить её:

– Нет, ты меня совсем не разбудила! Я тут… просто валялась в постели, знаешь ли.

Айрэнн искренне улыбнулась:

– Мы все так хотели увидеть тебя! Но Коллинз не пускает. Когда он отошёл, я не выдержала и решила проведать тебя. Я соскучилась, очень рада, что ты здесь! Правда… наверное, не те обстоятельства тебя сюда привели, чтоб радоваться.

Айрэнн качнулась вперёд, поколебалась, вошла в келью. Очень скромный, тактичный человек. Я встала с кровати и двинулась к ней навстречу. Мы сошлись в крепких радостных объятиях. Айрэнн тот человек, кого я была готова обнимать вечно. Её объятия – как объятия ангела.

– Наверное, Коллинз будет ругаться, – улыбнулась она, слегка отстранившись.

– Да? Ну тогда я тоже буду на него ругаться! – парировала я. – А при необходимости и вовсе побью, мне это раз плюнуть!

Само присутствие Айрэнн вселяло неземной восторг. Я стояла и улыбалась против воли. С момента нашей той первой встречи она сильно изменилась. И не мудрено – люди в тринадцать лет и люди в шестнадцать сильно разные. Из зажатой, худой, ссутулившейся и вечно ждущей удара обидчиков девочки она превратилась в невероятную красавицу.

Свет окутывал её всю, он с ней повсюду. Её глаза смотрят мягко и с состраданием на весь мир. Её рот приоткрыт в затаённой улыбке, и она всегда готова сказать нужные, тёплые, обволакивающие заботой и поддержкой слова. Айрэнн Бенинг, мой ангел, моя фея, моя принцесса. Я не считаю большой заслугой, что я «спасла» её или помогла ей обрести веру в себя – веру в себя она бы обрела и без посторонней помощи, а от вампиров и той зловещей дамочки Греты её спас Майло. Но я рада, что мы с ней тогда сошлись, что я узнала её, что она пришла в мою жизнь.

– О нет, не надо! Он хороший, – улыбнулась Айрэнн и отвела глаза в сторону.

Айрэнн влюблена в Коллинза?! Ну и дела! Этот напыщенный павлин – и ангел Айрэнн?! Ну и парочка. Из всех Шакалов Айрэнн, на мой взгляд, больше всего подходил сдержанный, благородный Шрам, но никак не этот высокомерный придурок! Придурок – это я ласково-шутя.

– Коллинз заботится о тебе, – напомнила мне Айрэнн. – Ниания и Мангуст больше всего к тебе хотели попасть, Мангуст даже обиделся на Коллинза, что он тебя не привёл к нему, когда вы пришли. Шрам несколько раз пытался сходить к тебе, поговорить про самочувствие, предложить снадобья. Но Коллинз ни в какую. Как ты себя чувствуешь?

– Теперь прекрасно! – призналась я.

– Тебе идёт этот халат, – сделала искренний комплимент Айрэнн.

– А тебе – это платье! – не осталась я в долгу.

Она в длинном классического покроя трикотажном белом платье, с расклёшенной нижней частью-юбкой. И делало её ещё более чистой и светлой.

– Подарок Эллины и Бригитты. Они сшили платья для себя, Розы и меня, чтобы мы надевали их на Дни Космических Циклов, но так совпало, что я стала надевать его часто. Потому что каждый день – это по сути День Космических Циклов. И ещё, когда я в этом платье, меня поддерживает незримое присутствие ребят. Я ведь долгое время общалась только с ними, мы же отшельники. А тут я попала в новый круг. Меня здесь приняли, полюбили, но… всё же я пока сама не очень адаптировалась, – призналась Айрэнн. И пояснила: – Я здесь на обучении.

– Наверное, это прекрасно! Шакалы – отличные ребята! – порадовалась я за Айрэнн.

– Да, они замечательные. Но так жаль, что нас соединила война, а не мир…

– Война?

– С Трёхглазой, её фрейлинами. Я не понимаю этого. Русалки – они всегда были мирной цивилизацией. В Золотой Век они дружили с людьми. Потом что-то произошло, люди забыли эту дружбу. Русалки перестали им показываться. Но среди их объявились бунтари и вышли на берег, стали убивать людей тайно, мстить… Развязалась эта война, давно. Сейчас она достигла кульминации.

Я круглыми глазами смотрела на Айрэнн. Она знала много больше меня. О русалках, о войне. Хорошо же она прокачалась за два года!

– Я надеюсь, что когда-нибудь дружба людей и русалок восстановится. Они поймут и люди поймут, что цели у нас общие – жить в мире, строить счастье для всех. Мне жаль Трёхглазую. Я понимаю её агрессию, её злобу. Ей так не хватает любви… Если бы я была сильнее, чем я есть… Как бы я хотела, чтобы сила моей любви возросла… я бы подарила свою любовь любому существу на Земле и в Космосе, во всех планах бытия. Любому призраку, любой Русалке… любому человеку.

– Не буду с тобой спорить. Но моя позиция отличается. Я не жалею Трёхглазую. Я бы тебе рассказала, за какими делами и преступными проектами она стояла. Но это долго рассказывать.

Айрэнн поймала мой воинственный взгляд, отвела глаза. Она хотела мира. Она – приверженка позиции непротивления злу насилием. Что ж. Эта позиция хороша в духовном, догматическом контексте. Но никак не в реальности. Если враги пришли к тебе в дом, сожгли твою хату, зверски убили твоего сына, на глазах насилуют твою жену и дочь – ты подставишь другую щёку? Ты будешь внушать им о всеобщей божественной любви, подойдёшь поцелуешь, обнимешь их, потому что им-де недостаёт любви?! Нет.

Айрэнн мягко взяла меня за руку:

– Ребята в зале. Они ждут тебя, и хотят предложить тебе горячий чай или кофе, и завтрак.

Я кивнула, и мы с Айрэнн Бенинг, моей подругой-ангелом, отправились на военный совет.

Шакалы все рады меня видеть. Ниания и Мангуст чуть не задушили в объятиях. Шрам по-деловому пожал руку. Коллинз лишь кивнул, храня лукавую полу-усмешку и привычный напыщенный гордый вид. Потом Ниания и Мангуст друг с другом чуть не подрались за право сесть рядом со мной – в итоге я решила конфликт, переставив стул так, чтобы сесть между ними. Потом они долго спорили, кто из них принесёт мне завтрак и горячий кофе. Пока они спорили, кофе и завтрак мне в итоге принёс Шрам. Коллинз насмешливо смотрел на этот цирк. Айрэнн скромно улыбалась и отводила глаза. Я обратила внимание, что сидят они слишком близко друг к другу и Коллинз то и дело стремится ласково и поддерживающе дотронуться до Айрэнн.

Из всей компании Приходящих-не-в-Полночь не хватало только таинственного альбиноса по прозвищу Лунный Охотник и басиста Хи, парня себе на уме с заурядной неприметной внешностью. А эта компания Приходящих сегодня колоритнее некуда. Харизматическая Ниания в ярком воинственном макияже, чёрных кожаных одеждах и бондане напоминала то ли вампиршу, то ли фурию-валькирию. Неугомонному, шумному весельчаку Мангусту в косухе и с цепями не хватало только байка вместо стула. Учтивый Шрам всё также похож на эльфийского принца: такими красивыми золотыми длинными локонами сможет похвастаться не всякая модница. А ещё эта его рубашка с жабо под винтаж и старинные потёртые кожаные брюки добавляли образу фэнтезийного флёра. Ну и павлинчик наш Коллинз тоже вырядился хоть куда – куча амулетов, колец, браслетов, снова безрукавка на голый торс и бессменный картуз-фуражка.

В этой шайке фриков сильно выделялась Айрэнн. На контрасте и на фоне она похожа на нежную принцессу, захваченную разбойниками. Сейчас она скромно и немного скованно сидела в полуобъятиях «атамана» шайки. Хоть главной и бесспорной лидершей тут была Ниания, но сейчас она временно поменялась с Коллинзом ролями.

Я же тут пока случайно мимо проходящим бомж. На мне халат, под халатом футболка и ещё не до конца высохшие после стирки джинсы, лицо – в синяках и шрамах. Но мне и так хорошо. Мне показалось, в кофе добавили алкоголь, а в блинчики или джем к ним – энергетики. Пока мы пили и ели, Мангуст неминуемо болтал, Ниания изредка его одёргивала как старшая сестра, Коллинз и Шрам тоже вставляли реплики. Болтовня ни о чём, лёгкая, непринуждённая, но я понимала – это раскачка перед серьёзным разговором. Я сознавала, как я соскучилась по ним по всем. С той июльской ночи, когда мы одержали победу над Виргинией Снэцки (одной из подельниц русалок, как выяснилось), я в Скомато так и не бывала больше.

Когда завтрак доели, и обаятельный бармен по цветочно-растительному имени Мак принёс горячий чайничек, ребята как по команде перестали бакланить и сделались серьёзнее.

– Ты здесь для того, чтобы помочь нам, – Коллинз в упор посмотрел на меня. – Да, я от тебя вчера это скрыл. И заставил тебя думать, что ты здесь для того, чтобы прятаться от демона. И это тоже, но это дело не важное. Скорее, мы тебя похитили, чтобы заставить тебя помогать нам.

– Это что, прикол такой?! – поглядела я на информатора.

– З, может, расскажем Клот всё с самого начала? – встрял Мангуст.

– Ага, от сотворения мира, – иронизировал Шрам.

– Мангуст, пусть Коллинз договорит, он ведь по субординации подчинённый Клот, – слегка насмешливо подметила Ниания, поддерживая меня.

Как агент ТДВГ, я имею статус «начальства», заказчика для Коллинза. Он – что-то вроде исполнителя моих запросов на ту или иную информацию. Я внутренне взбодрилась и поддержала, в свою очередь, «подчинённого»:

– Коллинз, я готова тебя послушать. Говори всё как есть и как должно быть. Но имей в виду, что у меня уже слишком много к тебе вопросов.

– Вопросы – это хорошо. Кто задаёт вопросы – тот владеет ситуацией, – изрёк Коллинз. – Гораздо менее выгодно быть в положении того, кому задают вопросы – ты чувствуешь свою необходимость объясняться, оправдываться. Это ставит тебя в игре в позицию жертвы. В заведомо проигрышную позицию. Но довольно лирики. Ты здесь для того, чтобы помочь нам забрать Ключ у Трёхглазой.

Больше всего меня в этом поразила реакция Айрэнн. Она вздрогнула, и её глаза испуганно забегали. Будто она себя чувствовала виноватой, но за что?!

– Ключ у Трёхглазой? Ключ… – проговорила я.

И вдруг вспомнила. Скорпион тоже говорил про ключ!

– Что за ключ, карамба?!

– Ключ к Инферно. К измерению, где создаются, обитают и обретаются самые чёрные, зловещие твари во всём Мироздании – демоны.

– Э… не знала, что в Ад можно попасть через дверь, что отпирается ключом. Полагала, что грешники туда телепортируются просто так, за вину любой степени тяжести, – высказала я своё мнение.

Шрам аккуратно пояснил:

– Религиозные догмы про рай и ад – это совсем другое. Эти догмы частью придумали люди, чтобы управлять обществом с помощью религии, а частью – анхомы, чтобы многое скрыть от людей про свои внутренние тёрки-разборки. Инферно – это не ад. Вот ты, например, как себе представляешь ад?

– Ад… это горячее место, вроде крематорной печки, где всё красное, огонь горит, черти жарят грешников на сковородке. Грешники мучаются и страдают. Иногда их не только жарят, а дают им испытания, вроде камень тяжёлый на гору бесконечно таскать. Что вы так улыбаетесь?! – воззрилась я на Мангуста, Нианию, Шрама и Коллинза. Они и вправду не сдерживали ироничных выражений.

– Мы улыбаемся тому, что ты как истинный человек оказалась слишком подвержена влиянию ложной информации, – пояснил Мангуст.

– Да, я человек, дальше что? Так объясните, что за Ад, что за Ключ?

– Да, придётся правда от самого сотворения мира. Хотя бы вкратце про то, кто такие демоны, – вздохнул Шрам. – Демоны – это не просто стрёмные чуваки с рогами и копытами, заинтересованные в том, чтобы соблазнять людей на похоть, обжорство и так далее. Демоны – это антилюди. В них всё, что противоречит Природе и Созданию. Это души, выбравшие только Пустоту, разрушение ради разрушения, насилие ради насилия, Черноту ради Черноты – и обратного пути для них нет. Ни один человек, живущий на Земле, даже самый жестокий серийный маньяк, не сравнится в истинной черноте с демонами. Самый подлый, гнилой негодяй, готовый продать и убить родную мать – и тот всё ещё имеет выбор одуматься, пока живёт. У людей выбор всегда есть, на то люди – это люди. У демона выбора никакого уже нет. Они воплощение Черноты.

– Я расскажу тебе сейчас о том, как становятся демонами. Это тебе нужно знать, чтобы понимать, что за демон-трансформер, которая путается у тебя под ногами, – перешёл Коллинз к делу после прелюдий. – Шрам начал говорить про гнилых негодяев. В мире полно подонков. Кому-то из них после смерти дан ещё шанс. Подонок, вернее его душа попадает в реинкарнацию, приходит снова на Землю, снова человеком. Но есть такие, кому решили не давать шанса. Кто решил – об этом пока мы не будем говорить, захламлять твой ум ни к чему, и так у тебя мозги потекли, я даже вижу.

Тут Мангуст услужливо протянул мне салфетку. В шутку. Коллинз продолжил ликбез по прикладному демоноводству:

– В общем, деградант умирает. Его душу судят в особом после смертном измерении. И определяют, куда дальше. Многое зависит от разговора этой души с теми, кто определяет. И если душа совсем-совсем гнилая и чёрная, она отправляется в Инферно.

Инферно – пространство воплощённой Черноты. Это не совсем «измерение», вроде дубликата нашей или чьей-либо другой планеты. Инферно по большому счёту пронизывает все миры точно так же как и Теневая Сторона или Абсолютный Свет. Ты, как и многие люди, думаешь – в аду черти жарят грешников. Ничего подобного. Там никто никого не жарят. Грешники, попадающие в Инферно, сами становятся чертями и живут там в своё удовольствие. Как на курорте, да. И там не обязательно жарко. Там может быть и как на Северном Полюсе, или как в Космосе, где абсолютный нуль.

Теперь представь ещё раз: громадное пространство, бесконечное. Ибо Чернота, точно так же как Белизна, Тьма и Свет – бесконечна, и из неё состоят миры в своей вечной битве Баланса. И в этом пространстве заточены демоны со всех миров. Вырваться они не могут просто так. Да, бывает, глупые люди или весьма неглупые анхомы вызывают их к себе в услужение. Но не всех, конечно – некоторых, избирательно вызывают.

Эти демоны в Инферно обучаются друг у друга. У них есть иерархия. Есть совсем ничего не умеющие, кроме мелких пакостей, бесята. И есть архи-демоны – эти ребята слишком много чего могут. Баланс таков, что чем мощнее демон – тем сложнее его изъять из Инферно и тем опаснее это для Мироздания. Потому что если Чернота слишком перевесит все остальные компоненты (Свет, Тьму и Белизну) – наступит полный хаос. Миры рухнут в буквальном смысле этого слова. Человеческие учёные называют это Большим Взрывом или Большим Схлопыванием. Человеческие религиоведы называют это концом света, Апокалипсисом. Мы, анхомы, называем это Разбалансировкой.

Разбалансировка может наступить, когда много Белого. Или много Тёмного, или же много Светлого. Непомерно много. Поэтому хорошего или плохого всегда в меру. За этим тщательно следят Демиурги и Старейшины. Они заключают между собой союзы и компромиссы не только для того, чтобы какие-то миры жили, какие-то уничтожались, но в целом чтобы Мироздание – вся общность бесконечного множества миров и Вселенных – оставалось цельным.

Некоторым демонам удаётся самостоятельно хитростью прорваться из Инферно. Ритуал Вызова по чёрным книгам способен приоткрыть двери для демонов, однако не для всех. Но есть определённая категория демонов, доступ к которым можно получить только с помощью Ключа Инферно.

Ключ Инферно – это артефакт Баланса, созданный Белой Богиней – Царицей Рока Сирой. Сиру называют Царицей Рока потому, что миром правит Любовь и Белизна, а следовательно, вся судьба или рок направлена на подчинение Белизне в итоге. Белизна сильнее любой Черноты. И поскольку слишком много Белизны – это тоже Разбалансировка, чтобы уравновесить себя, Сира создала Ключ Инферно.

Иногда этот Ключ появляется в нашем мире, иногда в других. Почти всегда это искушение для представителей Белой и Чёрной сторон. Чёрные для укрепления власти заинтересованы завладеть таким ключом, чтобы вызвать мощного демона – своего потенциального союзника. Белые заинтересованы не допустить открытия Инферно и куда-то подальше от Чёрных перепрятать Ключ. Правда, есть ещё Тёмные и Светлые. Светлые, как правило, стараются соблюсти нейтралитет, остаться в стороне. Ведь Свет – это Истина. Но Тёмные всегда выбирают очень хитрую позицию. Они начинают помогать той стороне, что проигрывает – в знак Баланса.

Последние несколько тысячелетий проигрывает Белизна. Тёмные сейчас поэтому смешались с Белыми. Ключ Инферно всегда появляется внезапно. Однако Демиурги любыми силами делают всё, чтобы развязать войну за эти Ключи и измерить силы Баланса, понять, чего больше – Белизны, Черноты, Тьмы или Света. В этот раз Ключ Инферно появился и проявился как семейная реликвия, старинное женское украшение – металлическая подвеска к диадеме. Да, Ключ Инферно каждый раз обретает особую форму. Сейчас конкретно это Подвеска.

Этот Ключ должны были по всем исходным условиям взять мы – Белизна. Ключ появился, как выяснилось, несколько сотен лет назад. И передавался из поколения в поколения, пока не оказался в руках у Лима Дункалса. Это молодой человек – потомок рыцарей-Охотников. Но он не знал об этом. И он не знал, что это за артефакт. Мы упустили его, а он сам считал себя человеком, не знал ничего ни об анхомах, ни о Ключе, ни о демонах. Однако, о Ключе пронюхали Русалки. Они убили Дункалса, забрали Ключ и успели использовать по назначению. Они вызвали демона.

С помощью Ключа Инферно можно вызвать особо сильного демона. Русалки остановили свой выбор на младшем, но могущественном демоне. Она ученица одного из владык Инферно. Проблема используемого ключа плюс проблема этого демона в том, что отправить её в ад обратно нельзя, можно только убить. Она неуязвима для всех, кроме тех, чьей кровью она была сюда позвана.

Русалкам помогали Томберы. Собственно, это им Русалки передали полномочия выбрать подходящего демона для вызова, а также подобрать компоненты для вызова: кровь. И книгу. Демон вызван с помощью книги средневекового демонолога Абриуса Месциуса. Была использована кровь двух людей. Твоя и ещё одного юноши.

Этого юношу мы поймали и допросили. Он наш враг, поэтому пришлось применить обман, гипноз и пытки. Юноша по имени Дарти раскололся и всё нам рассказал. В том числе историю этого демона.

Здесь Коллинз сделал паузу. Я уже вся изъёрзалась на стуле и выпалила один из сотен вопросов:

– Дункалс! Очень знакомая фамилия! Собственно, Зелёный Червяк побил меня из-за Дункалса. Вернее, из-за Мрии Дункалс. Из-за того что я и ещё один товарищ не дали им заполучить Мрию в качестве зомби-куклы. Так он был не-человеком?

– Да. Охотником Земли. Как Пантера, – кивнул Коллинз.

– Пантера… Мод Дарксон! – ахнула я. – Так вы её знаете?

– Ещё бы, кто ж её не знает?! – хохотнул Мангуст.

– Пантера из Тигров. Мы, Шакалы, знаем много Тигров, – улыбнулся Шрам.

– Карамба! Выходит, эти Русалки напали на одного из друзей Пантеры, убили. Им нужно дать бой! – я собрала кулак.

– Нужно. Но пока у них Ключ – мы не можем, – вздохнула Ниания.

– Почему? – удивилась я.

– Политика. Политика нашего начальства, – пояснил осторожно Коллинз. – У Тьмы своеобразный договор с Чернотой.

– Что, совсем всё плохо, да?! Русалки убили нашего человека, а мы перед ними пресмыкаемся? Это ж насколько мы слабее?! – не допирало до меня.

Ниания положила мне руку на плечо, успокаивая мой пыл:

– Наши силы в глобальном плане равны. Все силы – Черноты, Белизны, Света и Тьмы. Но всё, что касается Ключей – особый случай. Всё должны решить переговоры.

– Переговоры?

– Твои с Трёхглазой. Ты пойдёшь к ней, возьмёшь Ключ. Мечом махать не надо. Подсыпать тайком яд к ней в чай тоже не надо, – посмотрел на меня Коллинз.

– Я пойду? Но я же человек!

– Она хочет тебя, – развёл руками Коллинз.

– Она? Меня? Она меня знает?

– Ей нужен Огонь. Возможно, она тебя видела через Шар, с помощью своего третьего глаза. Мы хотели отправить к ней на переговоры о Ключе другого. Но Трёхглазая потребовала Огня, – объяснил Шрам.

– Противостояние Стихий. Мои друзья Эллина, Бригитта, Сэм, Роза, Эндрю поддерживают связь с Неогермитами по всему миру. Некто Альхум рассказал нам о битве за Сферы, и о том, что Сферы выбрали тебя Огнём, твоих друзей – Водой, Воздухом и Землёй, – добавила Айрэнн.

– Сферы… – проговорила я. – Карамба! Орден Фигур… Это Трёхглазая стояла за Орденом Фигур. Аманда про это говорила. Что ж. Если она вызывает меня на переговоры – я пойду. Куда идти?

Я приготовилась встать.

– Не сейчас, – покачал головой Коллинз. И напомнил. – Мы тебе ещё не рассказали о демоне. Присядь. Это важно – про демона.

Я присела и воззрилась на информатора.

– Это молодой, нестабильный, капризный, непредсказуемый демон. Время в Инферно течёт немного по-другому. По нашим меркам она была в Инферно несколько лет, а по меркам Инферно, она там находилась века и тысячелетия. За это время её хорошо подучили. Я расскажу сейчас тебе её историю со слов этого юноши, Дарти. Её имя – Августина Симболи.

– Что?! Карамба! Кладбище! – ахнула я. – Мы видели её могилу! Та самая мёртвая девушка. Она погибла в день своего рождения!

– Да, она была человеком. Лет тридцать назад, – не стал спорить Коллинз. – И во многом она – карающая рука Судьбы. Само её появление – своеобразная кара, наказание человечеству за его злобу, бездушие и тупость. Её появление закономерно, то есть люди заслуживают её. Плохие люди, я имею в виду. Но демоны – они такие, гнобят всех без разбору. Поэтому пострадать могут невинные, как раз те, кто никогда эту злобу, бездушие эгоизм и тупость не проявляет. В этом кроется одна из ошибок мироустройства, с чем пытаются бороться ищущие умы.

Шрам пояснил:

– Ошибка из разряда «богатые нечестные люди живут хорошо, а бедные праведные труженики страдают». На самом деле это не ошибка, а мудрость, что-то вроде урока бытия. Но многие называют это ошибкой. При поверхностном, ближнем рассмотрении это правда ошибка.

– Ошибка мученика, – добавила Ниания. – Жил-был добрый человек, никому не мешал. Да и комплекса жертвы у него не было. Но его постоянно перемалывали жернова обстоятельств. Несчастья сыпались на него буквально ни за что. Только в сказках такое бывает, что злодеи несут заслуженную кару. В реальности, увы, злодеи чаще процветают, а незаслуженную кару несут как раз невинные порядочные люди. Но довольно этого лирического нытья. Коллинз клонит к тому, что Августа была добрая, любящая девочка, но по злому стечению обстоятельств в её жизнь притягивались сплошные подонки. Они её убили.

Я почувствовала, как пересохло во рту. Глотнула остатки чая.

– Её выбросили из окна, – проговорила я то, о чём уже знала.

Вспомнился этот день, когда я на много часов зависла в архиве Базы только чтобы прочитать историю мёртвой девушки. Тогда я ещё недоумевала, что я столько времени на неё потратила.

– В школе. В день её шестнадцатилетия, двадцать девятое декабря.

– Ага, через неделю будет очередная годовщина. Вообще, мерзкая эта дата – двадцать девятое декабря, – мрачно подметил Мангуст.

– День, когда силы зла в одной из битв одержали верх. Томберы чтят эту дату, – тихо добавил Коллинз. – День, когда они убили четверых доблестных воинов. Чьи имена их главари потом бессовестно взяли.

– Виктор Шнайдер, Мэри Шарп, Такер Фарр, Лайнонна Скэнлен, – проговорила я. – Всё так. Только Скорпион не очень подробно об этом говорил.

– Да я вообще удивляюсь, как Скорпион тебе до сих пор память не стёр! – встрял юморной Мангуст с лёгкой сатирой, и получил подзатыльник от Ниании. Но так как я сидела между ними, мне пришлось вжать голову в плечи. Чтоб не схлопотать «шальной» подзатыльник Ниании.

– Трёхглазая теперь хочет превратить каждый день в двадцать девятое декабря, – высказала Ниания с презрением.

– То есть Августа была не злым человеком… – проговорила я задумчиво. – Коллинз, ты же только что говорил о том, что демонами становятся совсем пропащие, насильники, маньяки.

– Не факт, не всегда, – покачал головой мой информатор. – Всё решает Суд в особом приграничном мире после смерти. Это приграничье люди привыкли называть белым тоннелем, светом в конце тоннеля, иногда Чистилищем. Мы, анхомы, называем это Станцией Ожидания, иногда – Эголеталисом или Трансформатором. Маньяк после смерти может возродиться в хорошего человека. Но он будет отрабатывать карму тем, что на него будут падать все беды и несчастья. Либо возродится в хорошего человека, проживёт достойную жизнь. Карма – вещь капризная. Люди часто говорят – бумеранг никто не отменял, как аукнется – так и откликнется. Но пути рока неисповедимы. Стоит всегда понимать, что они ведут к Любви. К тому, чтобы человеческие души, пройдя даже через самый травмирующий опыт, научились этой Любви.

– Да, Любовь часто с шипами, и за ними совсем не видно роз, – поэтично выразила Ниания.

– Поэтому не факт, что Августа несла наказание за то, кем она была в прошлых реинкарнациях, – продолжил Коллинз. – Да, она была не злым человеком. Она была очень даже добрым, отзывчивым человеком. Родилась пятьдесят лет назад, в Укосмо. В порядочной семье. Больше всего любила читать и учиться.

А потом Коллинз рассказал такое, от чего у меня кровь заледенела в жилах.

Ибо он рассказал, как мне показалось, мою историю.

Августа имела всё. За исключением папы – мать родила её от неизвестного мужчины. Мама её любила, окружала заботой, давала всё необходимое. Августа была единственным ребёнком в семье. Близких друзей у неё было двое. До поры до времени, пока они не разъехались.

Её лучшей подругой была Мэри Зиг. Она же Химера Фобос, зловещая предводительница Томберов. И сейчас она сидит в тюрьме. Опасная женщина, владеющая мощным гипнозом. Оказалось, в детстве Химера вовсе не была злой. Как говорят – «все маленькие щенки – хорошенькие». Мэри дружила с Августой – подобно тому, как я дружу с Джейн. Лучшим другом Августы был мальчик из соседнего дома. Эти друзья разъехались кто куда, когда Августе исполнилось тринадцать.

У Августы любовь мамы, два её друга и книги были отдушинами. Ей не повезло с самого начала, как она с первого класса пошла учиться в ту самую школу на Мандаринов. Одноклассники невзлюбили её. Учителя – тоже. Причём ни за что. Есть такие подлые, грязные люди. Они подобно гиенам объединяются против того, кого считают слабее, кто не может дать отпор. И не только одноклассники и учителя мучили её: Августа как магнит притягивала в жизнь людей, что издевались над ней и всячески обижали. Она не умела постоять за себя. Её обижали везде – в магазине, на улице, во дворе. Почти каждый день она сталкивалась с тем, что на неё была направлена ничем не обоснованная агрессия. Словно она проклята или на ней была порча, как могут подумать суеверные люди.

Каждый школьный день был для неё мучением. Особенно уроки физкультуры: её били, а учитель поощрял эти избиения. Он втайне был извращенцем и ему доставляло удовольствие видеть, как бьют девочку.

Августа старалась ничего не рассказывать маме и друзьям, чтобы их не расстраивать. Однажды она проговорилась Мэри, и та проявила благородство. Я невольно зауважала её – женщину, чуть не убившую меня и Пита. Мэри подговорила друга Августы, и они что-то нехорошее сделали в школе. Да так, что к Августе на какое-то время перестали приставать.

Но ненадолго. Как только Мэри и мальчик покинули город, меняя место жительства, гонения на Августу усилились. Ей стали ещё более сильнее и изощрённее мстить, зная – её могущественных опасных друзей рядом с ней нет, а сама Августа ничего не сможет сделать.

Однако, с уездом двух друзей у Августы появилось новое увлечение. Возможно, этому научила её Мэри или тот второй друг. Августа стала заниматься магией. Обереги, заговоры, простейшие обряды со свечками, примитивные упражнения на концентрацию. Потом – спиритизм. Августа занималась этим ради защиты. Она понимала, что не справится сама с людским злом, и хотела призвать сверхъестественные силы, чтобы обрести уверенность.

По мере того как время приближалось к роковой дате двадцать девятое декабря 1966 года, жизнь Августы стала невыносимой. Мама случайно узнала, чем занимается дочь – что она колдует. Мать была религиозной, и с ней случился удар. Госпожа Симболи-старшая слегла с сердцем. Всё это случилось накануне. Возможно, в этот самый день как сегодня – 22 декабря. Мать после смерти дочери проживёт ещё лет 15 в сплошных болезнях, больницах и болях.

Августа пришла в школу в один из последних учебных дней перед каникулами. Она хотела, как и я, закрыть скорее хвосты, досдать контрольные. Одноклассники, пострадавшие от карательного рейда Мэри и её друга, подкараулили Августу, заманили хитростью наверх. Никого из учителей там не оказалось. Августу сбросили с пятого этажа, а полиции рассказывали, что девочка была ненормальная, сама покончила с собой. Показывали изъятые из её портфеля тетрадки, где она писала заклинания, рисовала руны и обереги. Полиция не совсем рьяно расследовала это дело. Но в школу пришли проверки государственных инстанций, выявились нарушения в пожаробезопасности. И школу закрыли.

Томберы готовились к вызову Августы в течение нескольких месяцев. Они запасались кровью. В том числе – моей.

– Её досье – в засекреченных архивах на нашей Базе. Я его читала, – выдохнула я после того, как выслушала Коллинза.

– Тигры, понятное дело, не могли пройти мимо такого, – кивнул Коллинз. – Скорее всего, они понимали все риски, но не могли предвидеть непредвиденного. Что Августа трансформируется не просто в мелкого бесёнка, а в такую тварь.

– Она охотится за мной, вернее, выбрала так поступать, потому что у неё моя кровь, – проговорила я, обдумывая это. – То есть она… – и тут меня поразило громом. Я в упор посмотрела на Коллинза: – Ты сказал – её могут убить только те, с помощью чьей крови она была вызвана. Это что же… Это я должна её убить?

– Начнём с того, что никто никому ничего не должен. Августа сейчас формально принадлежит Трёхглазой, подчиняется ей. Поскольку Вода сильнее Огня, а Августа – порождение Огня. По тем же самым пресловутым политическим соображениям мы не можем просто пойти взять её убить.

– Тем более, это бесполезно делать, пока у Трёхглазой Ключ, – дополнил Шрам. – Трёхглазая запросто может открыть Инферно ещё раз и извлечь оттуда не менее сильного демона – тварей уровня Августы там, к несчастью, хватает.

– На переговорах с Трёхглазой ты можешь выставить свои условия, – подсказала Ниания. – Сказать, чтобы русалка отозвала свою бесячную шавку куда подальше, что шавка мешает тебе. Мы думаем, что Трёхглазая могла приказать Августе вмешиваться в твою жизнь, чтобы привлечь твоё внимание. А заодно чтобы подорвать боевой дух. Такими методами действуют Чёрные.

– Я не боюсь этой шавки, – с вызовом заявила я. Мне хотелось пойти и набить ей морду. Но вместе с тем возникало желание увидеть её, поговорить с ней, спросить, может, я могу ей помочь?

Слишком дико узнать, что эта девушка – демон. Из истории Коллинза её судьба напоминала мне частично вехи моей биографии. Я тоже ни с кем не дружила кроме Пита и Джейн, и в школе не совсем ладила с одноклассниками. Конечно, меня пытались задирать, но я находила в себе силы терпеть до последнего, а потом стоять за себя. Моя отходчивость, доброта, скромность выглядели в глазах одноклассников как уступчивость и стеснительность. Они просили у меня списать контрольную. На физкультуре одноклассники смеялись, когда все метали мячи на несколько десятков метров, а я – всего на метр. Или когда все попадали в баскетбольной кольцо с первого раза, я – с пятьдесят первого. Но я не стала демоном.

А как бы развивалась моя жизнь, уедь Пит и Джейн разом в другой город? Может быть, я бы так и замкнулась в себе, и меня бы, как и Августу, понесло бы в аномальные явления. Я бы стала изучать спиритизм и подобные вещи.

И ещё рассказ про Августу мне сильно напомнил историю Айрэнн. Когда я встретила Айрэнн два года назад – это абсолютно беззащитное существо. К ней все цеплялись, норовили задеть, обидеть без причины. Айрэнн своим видом и аурой запуганности притягивала в жизнь плохих людей. Когда Коллинз пересказывал мне историю Августы, я то и дело кивала взгляд на Айрэнн. Она сидела вся сжавшись, время от времени поднимала глаза, полные затаённых слёз, скорби и сострадания. Айрэнн тоже искренне жалела эту девочку.

– Её и не обязательно бояться. Но против неё нужна тактика, – подсказал Шрам. – Одна из её способностей – она умеет превращаться в кого угодно. Обычно для трансформации ей требуется физический контакт, чтобы накинуть на себя внешность человека как маску или костюм. Этот контакт связан со считыванием ДНК в широком поле. Только в двух людей она может превращаться без контакта – в тебя и в Дарти.

– Какая тактика? – спросила я ребят.

– У неё наверняка есть слабое место, по чему можно ударить. Но удар должен быть нанесён безжалостной, твёрдой рукой, – подсказал Коллинз после недолгой паузы.

Я замерла. Во мне начало подниматься что-то неприятное.

– Августина была хорошей девушкой. Прошло чуть больше тридцати лет. Если она супер умный демон, её можно убедить в том, что она добрая, то есть что быть доброй ей выгоднее. С ней можно договориться, – уверенно заявила я. – Прежде всего я бы хотела спросить, зачем и почему она пристала именно ко мне. Только ли по той причине, что у неё моя кровь или по причине, что Трёхглазая ей так сказала, потому что она огоньку захотела – или же по другим причинам.

Ниания, Шрам, Коллинз и Мангуст почти хором вздохнули. Айрэнн в сожалении приподняла брови и грустно улыбнулась.

– Видишь ли, Клот, – посмотрел на меня Мангуст немного косо. – Скорпион тебя, конечно, хорошо натаскал, но природу демонов тебе ещё учить и учить. В твоей парадигме мышления взывать к совести демонов – всё равно что воспитывать шаловливых школяров, читать им нотации, пригласить священника ещё скажи. Или в детскую комнату полиции к воспитателям отправить. Августина была доброй девушкой. Сейчас это существо – враг всего живого на Земле, враг Человечества. Это Антихрист в юбке. Смотрела фильм-ужастик «Антихрист»?

– Мангуст прав, – подтвердил Шрам. – К сожалению, добрых демонов не бывает. А вот злые ангелы – вполне себе нормальное, заурядное явление. Путь зла – лёгкий путь. Ломать легче чем строить. Разрушать отношения, ненавидеть, погружаться в гнев, мелочность, обиду, зависть гораздо легче, чем любить, сопереживать, развивать эмпатию и созидать гармонию.

– Играть тяжёлый метал легче, чем классику, – добавила Ниания и немного стушевалась: – Это я так, не совсем про то, что мы – чёрные, мы просто тёмные.

– Когда тебя бьют, привлекательнее строить планы мести, отвечать ударом на удар, чем разобраться, что твоему обидчику, возможно, чего-то не хватает, и обнять его. Но иногда убить обидчика бывает единственным выходом. Быть на Белой стороне – не значит быть слюнтяем, квашнёй, размазнёй и постоянно жить в состоянии лицемерного милосердия, учтивой неискренней угодливости. Быть на Белой стороне – это уметь созидать. Плюс уметь отличать зёрна от плевел, но это уже про Свет, – произнёс Шрам.

– Шрам имеет в виду за этой тирадой то, что Августа не заслуживает того, чтоб разбираться, что ей чего-то не хватает. И уж тем более не заслуживает того, чтобы обнять её, – высказала Ниания.

Я вздохнула. И спросила:

– Как готовиться к бою? Да, и эти переговоры с Трёхглазой – что они собой представляют? Я к ней приду и скажу – дай сюда Ключ, и она даст?

– Нет, не даст, – покачал головой Коллинз. – Она начнёт проверять тебя на вшивость. Возможно, даст бой. Или натравит на тебя Августу и ты должна будешь убить её. Как гладиатор на ринге. Мы не знаем. Трёхглазая непредсказуема. Она в тысячу раз опаснее Августы. Мы думали к ней отправить Айрэнн, потому что у неё есть магический опыт и она сильнее, чем Ниания. Но Трёхглазая отказала Айрэнн и потребовала Огонь. Кроме тебя, у нас другого Огня нет. Мог бы пойти я, но Трёхглазая… она больше по девочкам, в общем.

Коллинз слегка криво усмехнулся. Я поняла, что он имел в виду – в контексте того, что рассказывал Грифон. Русалки не жалуют мужчин и имеют инстинкт и привычку их убивать. Поэтому я догадалась, что более продуктивно говорить с Трёхглазой сможет представительница прекрасного пола – как женщина с женщиной.

– Учитывая, что мои пути назад отрезаны, я готова, – проговорила я. Неуверенно. И тут же укорила себя за дрогнувший голос. Но ребята тактично не заметили этого.

Ниания положила мне руку на плечо:

– Клот, тебе нужно отдохнуть ещё день. Ты сражалась с Зелёным Червём, и потеряла много тока… то есть крови… то есть сил, я хотела сказать, – Ниания заговорилась и вздрогнула, словно наболтала лишнего. – К тому же, с минуты на минуту начнётся политический совет нашего босса с Тиграми, вернее с Охотниками. После этого совета многое прояснится. Шрам сварит кое-какой отвар, это тебе поможет восстановиться. Сегодня или завтра кто-то из Тигров сюда приедет, проинструктирует тебя.

– Но мы теряем время! Если этот Ключ так важен, он принадлежит Богине, а его захватила эта непростая Русалка, я бы прямо сейчас отправилась на эти переговоры, а суть бы узнала по дороге!

Теперь мне руку на второе плечо положил Мангуст, потому что я в очередной раз была готова вскочить:

– Время теперь подошло, время подходит всегда. А теперь, вернее здесь и сейчас – самое подходящее время – временно затаиться. Сидеть в засаде, как это у вас, Тигров, принято! Тигры сидят в засаде долго, выслеживая трепетную лань. Облизываются. Подготавливаются к прыжку.

Я сдалась:

– Я доверяю вам, Шакалы. Вы друзья. После прыжка вы выпрыгните с другой стороны, поможете догрызть добычу, и мы поделим её поровну.

– Так и есть! Прекрасно сказано, Сорвиголова! Дай пять! – обрадовался Мангуст.

Ниания, Шрам и Коллинз одобрительно закивали. Айрэнн улыбнулась теперь не грустно, а поддерживающе. Засада в кругу друзей в Скомато была лучшей из лучших засад.

***

– Я полагаю, нужно дать Трёхглазой бой.

Голос Аманды прозвучал звонко, решительно – так высекают искры из двух кремней. Стены древнего полуразрушенного Тёмного Храма Охотников отозвались нотами воинственного эха. Её шаги первыми ступили на камни, чуть покрытые налётом пыли. Кое-где лежал снег – под брешами в крыше, высоко, и чтобы увидеть эти бреши и мерцающее звёздами небо сквозь них, нужно сильно запрокинуть голову.

За Амандой вошла Мод. Она засмотрелась на одну из звёзд, потом взгляд Охотницы Земли перешёл на фрески, полустёршиеся от времени. Но основные сюжеты Мод уловила. Она затаилась, внутренне вздрагивая от череды нахлынувших озарений. Фрески изображали их самих: пантеру, орла и льва, скорпиона. Вырывающееся из-под земли пламя. Ещё изображены русалки, демоны. Её рука, держащая Охотничий Жезл, напряглась. Мод почувствовала, как через Жезл входит древняя магическая сила. Сила, что ждала её. И того, кто ступил за ней.

Третьим вошёл Скорпион. Его Охотничье Ружьё на взводе, но ствол слегка опущен. Скорпион готов вскинуть руку и выстрелить по первому желанию, по первому импульсу. Он приходит в этот храм далеко не в первый раз, в отличие от своих товарищей. Он приходил сюда в прежних реинкарнациях. Их все Скорпион прекрасно помнит, до мельчайших деталей, до секунды каждого мгновенья прошлых жизней.

Четвёртый задерживался. Нет, он не колебался, боясь войти в этот храм. Он вообще ничего не боялся. Он задерживался, потому что ему показалось, что сзади кто-то крадётся. Грифон всегда начеку. Перед самым входом в храм он резко оглянулся и послал выстрел из Охотничьего Лука в зимнюю ночную тьму. Заряд боевой магии воздуха невидим, но смертоносен. Как жало, заряд вонзился в мелкую лярву, пытавшуюся выследить Охотников, подслушать их. Лярва испарилась. Грифон слегка усмехнулся и вошёл в храм следом за товарищами. Из всей четвёрки только он почувствовал себя здесь в храме неуютно, но никак не показал этого.

Храм не любил Серых.

Аманда здесь главная. Но она не любит роли лидера, предпочитая оставаться заместителем, теневым лицом, дёргающим за ниточки исподтишка. Она бы с удовольствием перепоручила роль лидера Скорпиону. Но тот словно издевался, отказываясь становится «главным». Аманда повторила, оглядываясь на товарищей и вставая в самом центре под тем местом, где раньше возвышался большой пирамидальный купол:

– У нас есть все ресурсы для удара. Считаю, что нерационально медлить.

– А я считаю, что нужно послушать Мрака Творца, – тихо заметил Скорпион.

Аманда украдкой вздохнула.

Пантера приблизилась к подруге и встала в одну из точек окружности вокруг самого центра.

Скорпион встал немного в стороне, как бы за Мод.

Грифон остановился почти рядом с самим входом.

Поверхность пола под ногами Аманды загорелась и приобрела красное мерцание. Через несколько секунд Аманда стояла в красном зияющем огненном круге. Этот круг помещался в окружность с зелёными сполохами, где подобно планете на орбите, стояла Пантера. Зелёный круг оказался внутри синего круга, на границе стоял Скорпион. Позади образовался чёрный круг. Грифон стоял на его границе.

Огневица и три Охотника почувствовали отток магии, перетекание стихийных сил и приток древней энергии храма.

– Вот и послушаем, – в голосе Аманды прозвучал вызов. Она готова сказать боссу всё, что она думает.

Явился босс. Высокий человек в плаще и чёрном цилиндре, с длинными чёрными как смоль волосами. Мрака Творец, он принял любимейшее обличье. Насмешливое лицо Тёмного Мага говорило, что он удовлетворён игрой – той кашей, что замутил. И замутил он её около двух тысяч лет назад. Аманда продолжала хранить вызов во взгляде. Она посмотрела на босса упрямо и жёстко, первой начав разговор:

– Скажи нам, Паук, мы можем ударить по Чёрной Воде? Ты даёшь нам добро?

– Добро? Белизну? Ты просишь у меня, Мрака Творца, Белизну, внучка Древнего? – усмешка Паука стала сильнее. Теперь он стал похож на зрителя комедийного шоу, готового расхохотаться, повергнуть в пучину гомерического смеха весь зал и самих комиков в придачу.

Аманда вздохнула. И требовательно произнесла:

– Ты прекрасно знаешь, что я прошу.

– Остепенись. Ты прекрасно знаешь, что я скажу «нет». Для того, чтобы я сказал вам «да», вам не хватает двух Охотников. У вас нет Охотника Огня и Охотника Воздуха тоже у вас – Белых – пока нет, – Тёмный Маг красноречиво взглянул в сторону Грифона.

Пантера попыталась образумить товарища, она оглянулась и посмотрела через плечо на Грифона:

– Может быть, ты всё-таки сделаешь выбор? Прямо сейчас. Это возможно, переход на Белую сторону или на Тёмную – в этом Храме. Переход на любую сторону. Я прочла мысли этого Храма.

За Грифона ответил Паук:

– Когда он перейдёт и перейдёт ли вообще – не имеет значения. Огонька у вас тоже не найдётся, – напомнил он.

Аманда вспыхнула. Она прекрасно понимала, что при всём её потенциале и «корнях» – дедушке Йозефе Беллоке, он же магистр Вальфгель, она не сможет заместить собой Охотника. Она собралась сойти с круга, уступить место будущему Охотнику Огня.

– Стой, внучка Древнего, – остановил её Паук. – Вы построили круг в Храме, резонирующей с Противостоянием Стихий и Сферами, зачем его рушить? С Трёхглазой будет вести переговоры лицо, которое я назначил, и точка. Охотникам вмешиваться нельзя. Я запрещаю. Охотники, вы поняли приказ?

– Поняла, – кивнула Пантера, по лицу её пробежала тень сожаления. Она опустила голову и закрыла глаза.

«Это лицо, которое ты назначил, может умереть. Переговоры могут пойти не так…» – послала она мысль.

Паук отозвался:

«Всё пойдёт так, как нужно. А смерть – это всего лишь смена Тёмной Дороги, и ты это знаешь как никто другой, Пантера».

– Одобряю, – Скорпион удовлетворительно скрестил руки на груди, встав с широко расставленными ногами. Всей позой он выражал удовлетворённость.

– Конечно, ты одобряешь. Ты всегда придерживался политики «выплывет – не выплывет», – усмехнулся Паук. – Моя школа!

Паук посмотрел на Грифона. Грифон нахмурился. Он был недоволен.

– Чего ты ерепенишься, Грифон? Ты же Серый, Нейтральщик! Тебе должно быть глубоко всё равно до Тьмы, Белизны, Света, Черноты. Ты сам по себе! – насмешливо обратился к нему Паук. – Какое тебе дело до наших разборок, ты же отказался в них участвовать.

Грифон ничем не выразил бушевавшего в нём гнева. Он злился не на Паука, не на товарищей.

На себя. Он сам выбрал свой путь, убеждал себя в том, что путь прямой его верен.

А теперь – когда Паук хочет подвергнуть тяжёлому испытанию человека, к которому Грифон относился дружески, Грифон понял, что этот человек ему дорог. Грифон в тот момент возненавидел себя за эти «сантименты».

– А раз ты не с нами – то с тебя и спросу нет, – Паук махнул рукой на Грифона и отвернулся, воззрившись тёмными как Чёрная дыра глазами на Аманду: – Огневица?

– Ты собрался отправить к Трёхглазой одну из лучших моих подчинённых. Мою ученицу. Я выпестовала её бережно в течение двух с половиной лет. Что ж. Я не могу возражать, ведь я даже не Охотник. Ты мог бы меня тоже не спрашивать! – Аманда демонстративно развела руками и отвернулась.

Паук заухмылялся шире.

– Вопрос считаю исчерпанным. Есть ещё вопросы? – он оглядел Огневицу и троих Охотников взглядом, полным превосходства.

– Многое ли измениться, если Охотников будет четверо? – спросила Огневица.

– Многое. Но тогда вам нужно приходить не в этот храм, а к Царице Рока. Вернее, не вам, а Охотникам – тебе, Огневица, туда путь заказан.

– Значит, ищем хорошего огневика, – констатировала Аманда.

Она знала, что её товарищи не спросят ничего. И знала, что Паук ничего не ответит. Поэтому она шагнула из круга и двинулась к выходу из Храма, не оглядываясь на Паука и товарищей. Паук бросил ей вдогонку:

– Именно потому что она одна из лучших твоих подчинённых – я и отправляю её к Трёхглазой.

Потом он исчез. Аманда вышла из Храма первой. Мод колебалась, она хотела о многом расспросить Мрака Творца. Прежде всего – о других рыцарях-охотниках, о Феоктисте. Но растерялась. И корила себя за это. Ещё она глубоко переживала за того, кого Паук отдал на растерзание Трёхглазой.

Скорпион подошёл и положил ей руку на плечо:

– Смерти не будет. Моя миссия ещё не закончилась – значит, никто не умрёт. Верь Пауку.

Он обнадёживающе улыбнулся. Мод тоже улыбнулась в ответ. Она готова выдохнуть с облегчением. Скорпиону она всегда верила.

Скорпион вышел. Мод оглянулась на Грифона. Тот стоял неподвижно, опустив голову, опустив ствол арбалета – Охотничьего Лука вниз. Напряжённый. Но внешне такой же бесстрастный.

– Послушай, Рикардо, – Мод подошла к нему и посмотрела на товарища. – Паук тебя не берёт в расчёт. Если ты вмешаешься, это не будет нарушением нашего с ним договора, что сейчас заключили я, Огневица и Скорпион. Если даже ты не хочешь вмешиваться – ты можешь подготовить её, поддержать. Кроме тебя, этого никто не сделает. Я бы сама поддержала, но я дала слово, я к сожалению на Белой Стороне, и Тьма помогает нам… И я бы сделала всё, чтобы быть Серой.

Он не ответил ей. Но телепатка-Охотница поняла, что он услышал и что её мысль ему понравилась. Она слегка коснулась его плеча и устремилась следом за подругой и Скорпионом.

Когда все вышли из Храма, Грифон посмотрел на одну из фресок. Там был изображён орёл, конфликтующий со львом. Лев разверзнул пасть, пытался укусить орла, орёл пытался терзать льва своими когтями. Грифон увидел в этой фреске собственное отражение и не удивился. Он вскинул арбалет и выстрелил снова. Но не в орла и льва. А в синее создание, похожее на русалку, что стояло в стороне, наблюдало битву орла со львом.

Сюжет фрески принялся меняться на глазах. Орёл поднялся выше, устремился вперёд. Лев перестал кусать орла, тоже устремился вперёд. Они развернулись к поверженной русалке и принялись сообща угрожать ей. Но Грифон не увидел это – не захотел. Он развернулся и вышел из Храма – так и не став ни Тёмным, ни Белым, ни Светлым, ни Чёрным.

Часть 4. По перилам ступенек вверх

Чёрно-чёрный пролог

Дарти штудировал чёрно-магические книги в личных апартаментах в тайном логове Томберов, когда Августа проникла в его запертую келью через Теневую Сторону. Он поднял на неё глаза и сразу смутился: Августа смотрела на него так, как смотрит девушка в беде. Беспомощно, с надеждой и желанием. Ибо «любовью» назвать сокрушающие эманации, идущие от демона, никак нельзя.

– Дарти, – тихо прошептала она. – Ты, только ты можешь и должен мне помочь. Только тебе я верю. Все остальные такие ненадёжные. Я здесь совсем одна и мне страшно…

Она приблизилась к нему почти вплотную. Дарти во все глаза смотрел на неё, у него в груди поднимался огонь влечения.

– Я с тобой, конечно же, я с тобой, – выдохнул юный чернокнижник.

Он увидел, что Августа при всей своей демонстрируемой беспомощности и уязвимости потрясающе выглядит. Её простенькое каре превратилось в красивые изящные локоны. Она сняла с громадных омутов-глаз уродующие её глупые очки в толстой оправе. Рот приоткрыт в обещании неземных наслаждений. Блуза школьной формы слишком обтягивает её грудь, а плиссированная школьная юбка слишком короткая.

Дарти нервным движением отбросил книгу, подался назад на стуле и смотрел на Августу с восхищением и влечением. Августа словно не замечала этого. Она стояла перед ним, сделавшись ещё более беззащитнее, опустив голову, потупившись, поставив ножки носочками вовнутрь, теребя край юбочки. Она прошептала:

– Я знаю, что ты со мной. У меня на тебя большие планы. Я знаю, что только с твоей помощью смогу добиться того, чего хочу.

Она подняла голову и посмотрела Дарти прямо в глаза. Тело молодого колдуна прошибла молния – сотня тысяч вольт электрических разрядов. Потом он почувствовал, что сгорает. Августа подошла ещё ближе, опустилась к Дарти поверх на колени. В следующий миг он прижимал её к себе, страстно целовал. Он больше всего боялся, что она ускользнёт. Что это сон – не явь. Что это её демоническая нечестная игра, и она сейчас вырвется или ранит его, или же убьёт. Что это её изощрённое наказание за его невольное предательство. Но её губы слаще мёда. Её тело – мёртвое уже более тридцати шести лет – такое мягкое, податливое.

Их любовные утехи длились несколько часов всю ночь не прекращаясь. Ближе к рассвету Дарти устал, но он был счастлив. Она не устала, была ненасытна. Но счастлива она не была. Понятие «счастье» и демон – несовместимы. Когда взошло солнце, он заснул, не выдержав больше предложенного любовницей-демоницей похотливого марафона.

Когда он очнулся, она лежала на нём, абсолютно голая и дремала. Дарти снова овладело желание. Её тело – совсем не тело демона. А живое, красивое, изящное стройное тело, бледноватое, но ведь Августа при жизни не жила на южных курортах, чтобы быть загорелой. Дарти принялся страстно целовать её.

Его прошибла сильная боль от ожога всего тела – как тогда, когда она в первый раз коснулась его. Он чуть не потерял сознание, но похоть ушла.

– Давай сделаем паузу и поговорим, – предложила она, ласково улыбаясь под ним.

Он замер от болевого шока и даже стал на несколько секунд парализован. Когда состояние паралича ушло, он выдохнул:

– Прости. Я ничего не могу с собой поделать. Я… люблю тебя.

– Не говори слово «люблю», – поморщилась Августа. – Это всё равно как святая вода для сатаны. Говори – «хочу тебя», «жажду тебя» и лучше – побольше пошлых слов. Совсем пошлых. Можно даже матерных.

Августа легла на него, как змея на грудь. Он ласково касался её волос. Она – его и только его. Он завоевал её. Он притянул её – девушку его мечты – в свою жизнь. Теперь они вместе, навсегда.

– Но вообще я терпеть не могу разговоры о любви. Всегда ненавидела всё, что связано с этой темой. Я никогда раньше не знала мужчины, ты первый, и мне понравилось. При жизни не знала, я хочу сказать. Но в Инферно меня научили, что демон никогда не должен подавлять желания. Мне приходилось подавлять, когда я была живой. Не хочу говорить о себе, хочу поговорить о тебе, Дарти. Расскажи мне, кто ты, откуда ты, как ты попал к Масочнику, почему захотел у него учиться.

Дарти смущён. По нему прошлась волна мурашек от счастья. Августа только что оказала ему высочайшую честь, объявив его, смертного, первым мужчиной. Он поклялся внутри, что теперь всегда, во всём будет ей верен и предан. Что никакие силы подлого гипноза не смогут разрушить его любовь к ней. Его обоготворение, его обожание. Он рассказал:

– Ничего особенного. Я сирота. В приюте меня дразнили, считали чудиком. Я сбежал оттуда в тринадцать. Скитался, бродяжничал. Параллельно делал всякие гадости беляшам. Эти смазливые беляши – ведь именно из-за них все беды. Я искал Мастера и встретил его. Он проверил меня, сказал, что из меня выйдет толк, что у меня годный талант в чёрном колдовстве и чернокнижии. Потом он познакомил меня с Масочником. Замолвил за меня рекомендации. Так я стал томбером. С Мастером мы потом редко общались, у него были другие дела.

– Кто твой Мастер? – спросила Августа заинтересованно.

– Людвиг фон Репс, высший чёрный вампир. Его убили беляши четыре месяца назад. Когда я об этом узнал, я был в шоке. Людвиг для меня был несокрушимым.

– Беляши много кому насолили. Они заслуживают мучительной смерти. Я сделаю всё, чтобы её обеспечить. Ты поможешь мне. Мы вместе сотрём всех беляшей в порошок. А потом – всех людишек. А потом уже – всех чёрных. В первую очередь Русалок.

– Да, я с тобой! Я сделаю всё, что ты скажешь! – выдохнул Дарти, восхищённо смотря в глаза Августе. Он почувствовал вновь влечение и поцеловал её.

Их поцелуй продолжался несколько минут. Когда они отстранились друг от друга, Августа проговорила:

– О фон Репсе мне рассказывала Блэки. Блэки мне много чего рассказывала, она моя подружка, – на милом беззащитном личике Августы возникла саркастическая насмешка. В следующую секунду её лицо сделалось очень искренним. Она заглянула в самую глубину глаз Дарти и прошептала: – Я знала твоего отца.

– Что? Отца? Но у меня нет отца. Даже если биологический отец жив – это не имеет никакого значения, я ведь в приюте с самого рождения. Меня туда отнесли, потому что отказались от меня.

– Мать – да, отказалась. Но твоего биологического отца к тому времени уже не было в живых. Я знала его, – повторила Августа. – Ты так похож на него, копия, – она нежно заложила один из каштановых локонов Дарти ему за ухо.

Он замер.

– Ты знала? Откуда?

– Я была в Инферно бесконечно долгое время. Здесь прошло всего тридцать шесть лет. За это время твоего отца убили и ты родился. Его убили в ту самую ночь, как он тебя зачал в утробе твоей матери. Твою мать я тоже знаю. Твой отец – вот в кого я была влюблена без памяти. Тайно. Вот от кого я скрывала свои желания – как и от самой себя, когда была живой. Я была очень юной, и он тоже – нам было тринадцать.

– Кто он? Как его звали? Кем он был?! – Дарти еле сдерживался, чтобы не засыпать любовницу градом вопросов.

– Его звали Эвриус Халл. Халл – это твоя настоящая фамилия, если ты, конечно, предпочёл бы фамилию отца. По матери ты Зиг. Твою мать зовут Мэри Зиг. Она жива. Беляши засадили её в тюрьму, и она там гниёт.

– Её нужно освободить! – Дарти настолько возбудился жаждой деятельности, что вскочил, скидывая с себя Августу. Он бешено заходил по комнате, наступая на разбросанные книги и валяющиеся обрывки их одежды.

– Ты не забывай, что она тебя бросила. Ты ей вообще не нужен. Свою беременность она рассматривала как недоразумение. Это мне Блэки всё рассказала, – Августа медленно и очень женственно поднялась.

Когда Дарти кинул на неё взгляд, его решимость ушла, и ей на смену снова пришла похоть. Он уже забыл, что секунду назад хотел вытаскивать мать из тюрьмы, и жаждал овладевать любовницей много-много раз прямо сейчас.

– Твой отец был гениальнейшим чернокнижником с рождения. Именно он научил меня тому, благодаря чему я стала демоном и смогла сейчас обрести могущество. Я всегда тайно была влюблена в него, а он – в Мэри. Несмотря на то, что Мэри страшная, уродина, громадного роста – выше него. Но Мэри для меня по-своему хорошая. Я считала её лучшей подругой. Она мне помогала тоже. Потом они оба уехали. Бросили меня. Я перестала считать их своими друзьями. Но почитала твоего отца, Эвриуса, за своего наставника, хоть он и мой ровесник.

– Его тоже убили беляши? – спросил Дарти.

Августа подошла к нему, крепко прижалась. У Дарти закружилась голова, когда он вдохнул запах её волос.

– Нет. Его убила Блэки.

– Что?! – похоти снова как ни бывало. Дарти отстранил её, держа за плечи, вопрошающе заглядывая в глаза: – Как?! Блэки, как и все русалки, с нами заодно! У нас общие цели!? Или… мой отец был беляшом?!

Дарти стало страшно услышать любую правду. Но Августа его успокоила:

– Нет, что ты. Твой отец совсем никак не был беляшом. Просто он с Блэки что-то не поделил, вот и всё. Русалки ничуть не лучше беляшей. Поэтому я предпочитаю не делать всего того, что они хотят от меня, хоть у нас вроде как контракт. Когда мы с тобой разберёмся со всеми беляшами, ты мне поможешь разобраться с русалками. Блэки я оставляю тебе на растерзание. Ибо я уверена – твой отец уважал бы тебя, гордился тобой. Был бы для тебя лучшим наставником и ни за что бы не позволил Мэри тебя бросить. Блэки отняла у тебя детство. Лучшие годы жизни. Это из-за неё ты подвергался унижениям в приюте, а потом бродяжничал.

Августа нагнетала, подстрекала. К концу её короткого монолога Дарти возненавидел Блэки и остальных русалок всей душой.

– Я убью её. Найду способ. За отца. За тебя, – пообещал он.

– Договорились, Дарти. Пауза закончилась, мы можем продолжать, – сладко улыбнулась Августа.

Слившись с телом демона в одно неразделимое целое, Дарти сам ощутил себя демоном, очень могущественным – случилось то, о чём он втайне мечтал и боялся признаться себе. Их любовные утехи продолжались ещё несколько часов днём, потом вечером.

Русалки любят салки

Это были весёлые и благодатные сутки. С моими шебутными друзьями-Шакалами я чувствовала себя на беззаботной вечеринке, а не скрывающейся от демона в состоянии осадно-военного положения. Ниания, Шрам, Коллинз и Мангуст делали всё, чтобы отвлечь меня от предстоящих переговоров. Как объяснил мне доходчиво Шрам, «перед такими ответственными переговорами тебе, Сорвиголова, нельзя нервничать, а расслабление, переключение мозга и сон восстановят твои силы».

Коллинз намекал, что всему своё время, и у меня сейчас как раз есть немного времени, чтобы как следует передохнуть. Я понимала, что этого времени совсем немного. Ниания намекнула, что мы с Айрэнн пойдём на переговоры с Трёхглазой уже завтра вечером. Куда пойдём, что там будет – лидер «Приходящих-не-в-Полночь» спрашивать запретила.

Шрам настоял, чтобы я поспала. Он принёс мне кучу целебных мазей для обработки ран, отвар в термосе и как заправский доктор подробно и занудно объяснял, в каких дозах и когда это всё принимать. Пришлось его послушаться, чтобы не расстраивать. Шрам очень старался, делая всё, чтобы мне было лучше в плане здоровья. Когда я аккуратно спросила его, правда ли Коллинз срастил мне якобы сломанные или треснутые рёбра, либо он прикалывается, Шрам на полном серьёзе ответил, что это правда.

– Коллинз – лекарь? – шёпотом спросила я изумлённо.

– Не совсем. Он владеет техникой трансмутации магического тока. В том числе немного умеет регенерировать раны.

– Он что, из мёртвых тоже воскрешать умеет?

– Нет, на это у него пока не хватает мастерства. Но в потенциале да, сможет. Коллинз вообще много чего может, – Шрам загадочно улыбнулся. – По сравнению с ним мы все – я имею в виду Шакалов – просто отсталые дети.

Потом Шрам ушёл, оставив меня наедине с его лекарствами. Я приняла отвар, намазалась мазями и заснула. Когда проснулась, уже наступил вечер. Мангуст потащил меня сначала на репетицию, чтобы я морально поддержала ребят своим присутствием. Часа два я сидела на репетиционной базе в одном из помещений Скомато, а Ниания, Шрам, Коллинз и Мангуст жарили новую свежую песню. Ниания замещала басиста Хи, Шрам играл на электрогитаре, Мангуст как всегда на барабанах, Коллинз на синтезаторе.

Ребята действовали слаженно, поддерживая друг друга – особенно Ниания, Шрам и Мангуст. Глядя на них, можно подумать, что они родились в одной семье. Взгляды и улыбки говорили о полном взаимопонимании. Коллинз держался несколько отстранённо, гордо. И не мудрено – его попросили в очередной раз заместить отсутствующего клавишника Лунного Охотника. Коллинз в очередной раз делал одолжение. Как можно быть таким заносчивым?!

Айрэнн на этой ночной репетиции не было. Возможно, она отдыхала в своей келье. Айрэнн – вот с кем я бы поговорила. Потом ребята пригласили меня ужинать в главный зал. Шрам бдительно проконтролировал, чтобы я выпила его отвар, я сходила выпила. В главном зале Скомато полно народу, снова выступали «Лисьи Хвосты».

Я не имела никаких новостей о том, что происходит у меня дома. Ребята балагурили об отвлечённых вещах – о шутках, музыке. Мне хотелось расспросить их о магии, русалках, больше узнать о Ключе. Что меня обрадовало – когда я уходила спать, Коллинз шепнул мне:

– Выглядишь лучше. Уже почти в форме. Сходи, ещё немного отдохни, будешь как новенькая, – и таинственно улыбнулся.

Я поняла, что он имел в виду, что моя аура восстановилась. Мне удалось получить от Шрама только обрывочные сведения относительного того, как проходил мой бой с Зелёным Червём. Я спросила у Шрама:

– Коллинз сказал, что Зелёный Червь меня «иссушил». Что это значит? Он швырнул в меня чёрной субстанцией. Она вызвала паралич и потерю сознания.

– Ну… он полностью разрушил твою ауру, – ответил лекарь-гитарист, похожий на эльфа.

– Э… а разве люди, после того как у них разрушается аура, не умирают?

– Не всегда. Видишь ли, аура, как биополе, наполнена биоэнергетикой определённой частоты. Лучи, волны, эманации представляют собой защитное поле и поле, поддерживающее жизнь. Зелёный Червь не хотел тебя убивать этим ударом, раз ты живёшь. В противном случае Коллинзу пришлось бы срочно искать некроманта. Скорее всего, Зелёный Червь задумал тебя максимально ослабить, лишить сил и боеспособности на довольно продолжительное время. Ауру мы тебе восстановили, но понадобится ещё много дней, недель, возможно месяцев, чтобы к тебе вернулось полностью, что он выжег.

– А что он выжег-то?!

Шрам заколебался. Я первый раз увидела, как спокойный и выдержанный «эльф» бегает глазами аки нашкодивший школяр.

– Это пока я не могу тебе объяснить. Могу привести аналог: человек, страдающий временным расстройством слуха. Когда заложило уши, – Шрам помотал головой. – Как ты относишься к литературе в жанре фэнтези?

– Фэнтези? Читаю иногда, но не фанат, а при чём это?

– В книжках фэнтези часто описывают, как маг потерял способность колдовать. Когда у него украли волшебную палочку. То есть без палочки он ноль. Превращается в простого смертного человека. Зелёный Червь своим выжигающим ударом отнял у тебя на время волшебную палочку. Тебе ещё могло повезти по той причине, что вы оба – и ты, и Червь, сейчас пребываете с доминирующей силой стихии Огня. Была бы ты «Землёй» – тебя бы убило.

– Я ничего не понимаю.

– Тебе пока не нужно это понимать. Извини, что я тебя путаю. Возможно, твой наставник… господин С, сможет что-то тебе сказать по этому поводу. Мы не имеем право, это сакрально, слишком секретно.

– Вот как. Хорошо. Спрошу у Скорпиона при случае.

Шрам тенью поспешно выскользнул, боясь других моих вопросов. Я откинулась на подушки и решила поразмыслить над всем этим. Но отвар сморил меня, я уснула.

В Скомато день равен ночи, ночь равна дню, потому что таверна в подземелье. Я не имела никакого понятия о времени, когда ко мне вежливо постучалась Ниания. Я к тому моменту уже проснулась и оделась.

– Клот, тебя кое-кто ждёт в зале. Поговори с ним, а потом вам с Айрэнн пора отправляться.

– Хорошо, поговорю, – кивнула я, весьма заинтригованная. – А где же Айрэнн? Давно я не вижу её.

– Айрэнн тоже готовится. Это Коллинз настоял, чтобы вы обе не мучили друг друга расспросами.

– Вот как, – я слегка вспыхнула.

Коллинз, значит. Точно побью эту заразу! Но сначала нужно посмотреть, кто пришёл. Ниания изрядно заинтриговала меня.

Я вышла в зал, осмотрелась и сразу увидела знакомый силуэт за одним из дальних столиков, в полумраке. Шляпа, высокая фигура. Арбалет перед ним на столе. Грифон.

Увидеться с ним важно и радостно для меня. Он принёс вести из «внешнего мира» – оттуда, про что Шакалы запрещали друг другу со мной говорить. Я подошла, он поглядел на меня, кивнул на стул рядом с собой. Я села. Здесь, в Скомато, можно не соблюдать субординацию. Мы здесь не как старший опытный агент и младшая стажёрка. Мы здесь как друзья.

– Мне дали всего несколько минут подготовить тебя, так что слушай внимательно, – начал он без лишних предисловий.

Я хотела задать много вопросов. Пришлось сдержанно кивнуть. Я ведь «толковый ученик».

– Эти переговоры и твоё в них участие – одновременно политическая игра и твоё испытание. Представь себе, что это твоё спецзадание: выиграть переговоры. Ты должна это сделать кровь из носу. Иначе умрёшь. Всё поставлено таким образом, что либо ты выигрываешь переговоры и Ключ у нас, либо проигрываешь и умираешь. Ключ в этом случае вряд ли останется у Русалок – скорее всего будет послан новый парламентёр, либо мне придётся стать на Белую сторону и убить их всех. Но я верю, что до этого не дойдёт.

Я огорошена такими новостями. Оказывается, на кону стояло всё. И это всё зависело от меня! Почему?!

– Рикардо, – тихо проговорила я охрипшим и почти дрожащим голосом. – Почему я? Я ведь не президент, не знаменитость, не маг-волшебник, чтоб выигрывать такие переговоры. Я в глаза не видела Русалок, но много о них слышала, и у меня нет никакого опыта переговоров. Тот, кто меня назначил на эту роль – я подозреваю, что это высокий босс, большая шишка в ТДВГ, возможно сам F – очень ошибается. Произошла путаница, недоразумение. Я обычный человек, я даже не взрослая! Русалки сказали – Огонь. Ну хорошо, когда мы воевали с их Орденом Фигур в Туркее, я была «Огонь», потому что так выбрали Сферы. Но сейчас почему я?! Я думала – эти переговоры и мне на них сходить – формальность. Не знала, что всё настолько серьёзно.

– Таковы условия этой политической игры, – повторил Грифон бесстрастно. И добавил – как мне показалось, более мягким голосом: – Я сам не одобряю эту политику. Дело даже не твоём нежном возрасте и что у тебя молоко на губах не обсохло, а в том, что босс по факту пошёл на поводу у Трёхглазой, решил подыграть ей. Но если босс так решил – значит, он рассчитывает, что ты выиграешь переговоры.

Я замешкалась. И решилась:

– Хорошо. Я готова. Я ведь изначально знала, что пойду туда. Другой вопрос – я не знаю, к чему быть готовой. Но я сделаю всё от себя зависящее. Так что нужно, чтобы выиграть переговоры?

– Не поддаваться на провокации. Русалки будут всячески уламывать принимать их условия. Кто-то из них будет запугивать тебя, кто-то – наоборот умасливать. Гни свою линию. Ты идёшь туда не стать им лучшей подружкой – а они будут подстрекать тебя к этому. Едва дашь слабину – умрёшь. Стой на своём. Твоя цель – сделать всё, чтобы они дали тебе Ключ. Да, и ещё, – Рикардо проговорил это после незначительной паузы. – Скорее всего, в первый день Трёхглазая тебе Ключ не даст. Она будет продавливать тебя, пытаться потопить. Если произойдёт так, как я думаю – требуй гарантий. Гарантиями может быть что угодно. Готовься к тому, что Русалки пообещают тебе эти гарантии, но не выполнят их.

– Тогда какой смысл требовать гарантии, если моя позиция столь слаба? – задала я резонный вопрос.

– Твоя позиция не слаба, – покачал головой Рикардо. – Видишь ли, если ты придёшь туда с установкой, что они украли нашу вещь – сила позиции разом взрастёт до небес. Гарантии нужно с них брать, чтобы зафиксировать их нарушения. Если они нарушат свои гарантии – я об этом узнаю первым. Тогда я, так уж и быть, определюсь со Стороной. Перестану быть Серым и свободным, так сказать.

– Они украли нашу вещь – и требуют выкуп. Чтоб к ним пришла глупая, ничего не понимающая простая смертная девочка. Нет, я не жалею себя. Но я всё больше уверяюсь в ощущении, что Белая Сторона слабее, чем Чёрная. И от этого гадко, понимаешь ли, – высказалась я. – Свербит от чувства несправедливости. Что они могут убивать наших Охотников, а мы даже им пощёчину влепить не можем. Мол, не политкорректно, всякое такое.

– А ты уже размышляешь как анхом. Ты точно человек? – спросил Рикардо серьёзно. Но я поймала некоторое лукавство в его взгляде. Смутилась:

– Я человек! Но раз я дружу с анхомами – я болею за них всей душой. Потому что цели у нас – я имею в виду ТДВГ – общие. Я готова помогать. Как тогда, год назад, во время Священной Битвы с Пейлином и его сворой.

– Послушай теперь, человек, – Рикардо продолжал смотреть на меня немного насмешливо. – Никогда не допускай мысли, что Чёрные сильнее, ясно? Доказательство того, что Чёрные слабы – тот факт, что вокруг тебя ходят такие же люди. И не подозревают о существовании Русалок, демонов, чёрных вампиров и вервольфов. Чёрные анхомы день и ночь мечтают уничтожить человечество, делают для этого всё. Это мы сделали им одолжение, не став их истреблять поголовно, а согласились поговорить. Они это понимают. Трёхглазая инициировала переговоры, чтобы выиграть время. Она понимает, что она у нас под основательным прицелом. Уже с того момента, как стала являть себя, организовывая всякие объединения вроде фирмы «Внеземное Дело», Ордена Фигур, Платтерс Корпорэйшн и так далее. И тем более с того момента как её девочки убили Дункалса.

– То есть… это мы не хотим бить по Русалкам, хотя можем? – пыталась я понять.

– Очень даже можем. И очень даже хотим. Но наш босс хочет поиграть, – Грифон развёл руками.

– Так кто этот босс – F?

– Я пока не могу назвать тебе нашего этого босса. Моя позиция Серого-Нейтральщика делает меня аполитичным. Босс однажды сам себя тебе назовёт, когда сочтёт нужным.

– Грифон, – я посмотрела на старшего коллегу внимательно: – Ты помогаешь Белым анхомам. Ты помогаешь мне. Ты в ТДВГ на хорошем счету. Какой же ты Серый?

– Я никому не помогаю. Только самому себе. Я в любой момент могу посчитать, что правы Русалки, и начать помогать им – как решу, что это мне выгодно, – Грифон теперь смотрел очень насмешливо.

– Ты блефуешь.

– Я свободен в выборе. Знаешь почему? Учти – я только тебе объясняю причину, почему я Серый, – Грифон наклонился ко мне поближе и почти шёпотом произнёс: – Потому что я тоже хочу быть простым смертным человеком. Иметь выбор всегда, в любой момент. Из анхомов только те, кто не принадлежит ни Белой, ни Чёрной, ни Светлой, ни Тёмной Стороне, наиболее «человечные», наиболее похожи на людей. Между Серым и не определившимся анхомом-вагантом, или Личиной, как его ещё называют, разница невелика. И вот ещё. Я очень не одобряю политические игры босса. Это означает, что я в некотором роде «оппозиция». То есть в любой момент могу посчитать, что правы Русалки и начать помогать им. Потому что решу, что это выгодно.

– И снова ты блефуешь, – я деланно зевнула.

– Нет, – Грифон произнёс это серьёзно, хлёстко и убедительно.

У меня по спине прошли мурашки. Кто такой, в сущности, Грифон? Ему многие не доверяют, его многие в тайне боятся, предпочитая держаться подальше. Мрачный замкнутый тип с каменной маской на лице. Обделывает свои секретные делишки. Ищет Крампа, делая вид, что хочет отомстить за смерть друга. А вдруг Грифон ищет Крампа, чтобы присоединиться к нему?

– Допустим, ты решил помогать Русалкам. Но ведь ты меня подготавливаешь. Помогаешь мне, так? Значит, у тебя пока недостаточно созрел градус твоего бунта и оппозиции, – я посмотрела на него хитренько.

– Верно, – не стал он скрывать. – Градус моего бунта и оппозиции созрел давно. По причине этого градуса я много лет откладывал предложение вступить к вам в ТДВГ. Только лишь Скорпиону удалось уломать меня, как ты помнишь. С твоей подачи. Как раз из уважения к тебе, к Скорпиону, а также ещё к нескольким коллегам я не стану пока помогать Русалкам. Их я как раз глубоко сейчас не уважаю.

– Как приятно это слышать. Скорпиону тоже это было бы приятно, – улыбнулась я. И спохватилась, когда Грифон собрался вставать и сказать формальные слова прощания: – А демон? Шакалы мне сказали, что я тут вроде как прячусь от демона. И что я должна буду убить её.

– Демона мы возьмём на себя, – Грифон-таки встал. Я тоже встала.

– Это правда, что на Базе осадное положение, действует магия, из-за чего я не могу туда пройти? Защитная стена, которая убьёт меня и Августу, потому что стена эта заговорена убивать любого, у кого моя кровь? – выпалила я на одном дыхании.

Грифон на пару секунд замер. Я не поняла его эмоций. Но мне показалось, что он с трудом сдерживает смешок.

– Кто тебе сказал такую галиматью?

– Коллинз. Мой официальный информатор, между прочим!

– Передай своему Коллинзу, что он придурок.

– Ясно. Что он придурок – я подозревала давно. Но он хороший придурок, – решила я немножечко заступиться за Коллинза. – Всё-таки он мне помог драться с прихвостнями Трёхглазой на крыше небоскрёба «Небесный Полёт» в июле. Много чем ещё помог. То есть я могу спокойно ходить на Базу?

– Естественно, ты можешь спокойно ходить на Базу.

– И чисто теоретически я могла бы прятаться от демона там?

– Теоретически – да. А практически – тебе не надо вообще прятаться от демона. Ты могла бы её убить, и дело с концом.

– Она в моём обличье у меня дома живёт, вообще-то… – пробормотала я растерянно.

Хотелось ещё спросить – зачем Коллинз мне соврал, воспользовавшись моим стрессовым состоянием, зачем привёз сюда и зачем Шакалы держат меня в Скомато почти двое суток аки пленницу.

– Повторяю, что с демоном мы решим проблему. Убить не убьём, поскольку её могут убить только ты и Дарти. А вот вежливо попросить её держаться подальше от Базы и от тебя хотя бы в радиусе километров сорока можем. Она Огонь, верно?

– Так мне сказали Шакалы, – кивнула я. И проворчала: – Самое оно, чтоб Трёхглазая её утопила в своей воде. Но эта Августа вроде как на неё работает.

– Вот и я о том же. Про огонь и воду. Нам не нужна вода Трёхглазой, у нас своя есть, – теперь Грифон усмехнулся. Он положил руку мне на плечо: – Если тебя сегодня Трёхглазая не убьёт – ещё свидимся.

Аудиенция окончена. Рикардо, мой старший коллега, друг, Серый анхом, Охотник Воздуха покинул большой зал Скомато. Ко мне тихо подошла Айрэнн, бледная как тень, и проговорила, пряча глаза:

– Клот, мы должны идти.

Я подняла на неё взгляд и кивнула. Встала:

– Идём.

И мы отправились знакомиться с Трёхглазой. Никогда не думала, что мистическая женщина – Богиня Вод Морских, стоящая за деятельностью многих вражеских организаций, пожелает говорить со мной.

Наша дорога до ресторана «Русалка» – самая заурядная поездка. Давка в метро, толчея на улице. Никаких звёздных порталов и волшебных зеркал. Я вспомнила, что бывала в этом ресторане. Мы расследовали дело о клинике Кочфеста. В этом ресторане мы говорили с журналисткой, у которой одна из приспешниц Крампа украла паспорт.

Ресторан находится на Оперной набережной, рядом река Укосмо. Весьма символично, что русалки назначили нам встречу в этом месте.

Когда мы подошли ко входу, Айрэнн остановилась в нерешительности. Скукоженная, в серой курточке, она мне напомнила прежнюю Айрэнн. Робкую, закомплексованную, ту, какой я встретила её два года назад. Я же напротив чувствовала прилив мужества и что мои страхи ушли. Наверное, на меня так подействовал Грифон. Ведь он пришёл как всегда таким хладнокровным, источающим надёжность и невозмутимость всем видом. Как бы передать эту надёжность и невозмутимость подруге?

Я слегка дотронулась до озябшей руки Айрэнн:

– Послушай, ты не обязана. Ты мне показала место, я теперь знаю, где. Может, тебе поехать домой? Или подождать меня в какой-нибудь кафешке поблизости?

– Нет, Клот, – покачала она головой. – Я должна. Это… это по Правилам.

– По каким-таким правилам, кто их устанавливает? Разговор с этой Трёхглазой – моя миссия, теперь это моя проблема, а не твоя.

– Нет, – теперь голос Айрэнн стал чуть решительнее. – Моя тоже. Мы с тобой связаны. Пока нас двое, девушек. Есть ещё Коллинз, но он не девушка.

– При чём тут этот придурок? – хихикнула я.

– Коллинзу опасно сюда приходить, к ним. Всем мужчинам опасно. Они убивают мужчин. Даже слишком сильных. Их чары… От них можно ожидать любой пакости, – проговорила сбивчиво подруга.

– Тогда я туда пойду и разберусь с ними, заступлюсь за всех мужчин! – заявила я с бравадой и юношеским максимализмом.

Я шагнула вперёд, взяла ручку массивной двери – ручка в форме переплетения рыб и ракушек. Очень стилизованный ресторан. Помню, когда мы тут были с Полом и детективом и нашим старшим коллегой Мелом, Пол тогда ещё пошутил про меню – что тут кормят исключительно рыбой и мясом. Вот и посмотрим, что за рыба-мясо.

Дверь на себя, и я вхожу. Айрэнн тенью ступает за мной. Она стала ещё более зажатой, опустила голову. Дрожит. Сначала к нам подходит низенький дедушка-швейцар, жестами предлагает снять с нас куртки, вешает их. Плавным движением руки указывает, куда идти. Я обращаю внимание, что он слишком бледен, и так падает тусклый свет зеленоватых и синеватых ламп, что кажется, что он оживший утопленник. Его странное выражение глаз, уставленных в одну точку, может говорить, что он пребывает в трансе.

Мы проходим через створчатые двери и оказываемся в зале. Там никого нет, кроме пятерых фигур в самой дальней части. Они сидят за столиком. Свет падает так, что мы с Айрэнн видим только их силуэты. Айрэнн замирает на миг, вдыхает. Набирается смелости и мужества, достаточного для того, чтобы мягко обогнуть меня и опередить на полшага.

Мы подходим к ним, без слов, тихо. И пока мы к ним подходим, они слегка меняют положения тел. Их движения – как движения водорослей в воде. Они плавно поворачиваются в нашу сторону, взирают на нас внимательно, изучающе и плотоядно. Как стая пяти голодных акул.

Я успеваю разглядеть их лишь поверхностно, мимолётом, чтобы составить предварительное впечатление.

Самая главная сидит посередине. Она высокая, с гордой посадкой головы, прямой изящной осанкой. У неё странная причёска, авангардная. Как будто из белых, отдающих синевой и голубизной волос соорудили гигантскую морскую звезду или корону в форме гигантской морской звезды и водрузили на неё. Наверное, это и есть Трёхглазая. Только третьего глаза я не вижу. Возможно, Трёхглазая – прозвище метафорическое, и третий глаз подразумевается как символ мудрости?

По правую руку от неё сидит длинноволосая, с шевелюрой цвета снега. Кожа её прозрачная, отдаёт значительно бледно-голубыми оттенками. Глаза – колючие, как две льдинки. Она смотрит – и я физически ощущаю мороз. Температура воздуха в пределах её ауры стандартно ниже нуля.

По левую руку – ещё одна блондинка. Только волосы её отдают пламенем жёлтого костра. Глаза горячие, обжигающие. Вокруг неё словно облако пара из сауны или бани. Нехороший такой взгляд у неё. Из всей этой компании она мне кажется особенно неприятной. С гонором тётенька.

Рядом с ледяной сидит огненно-рыжая девушка, с яркими губами цвета спелой вишни, яркими глазами цвета морской волны. Но губы её поджаты капризно, глаза глядят с претензией. Эта яркая штучка то и дело совершает микромимические движения – кривовато улыбается, щурит глаза так, будто косо смотрит на всё вокруг себя. Строптивенькая дамочка.

Рядом с тётенькой с гонором и горячими глазами – девица, которую можно называть стервой. Или девушкой лёгкого поведения. Она сидит в откровенной позе, нога на ногу, выгнувшись так, что еле прикрывающая её одежда выгодно подчёркивает все округлости. В отличие от светловолосых товарок, эта – брюнетка с кудряшками, высоким хвостом. Глаза возбуждённо блестят. Она облизывает губы медленными влекущими движениями, будто пытается нас с Айрэнн соблазнить.

Кожа каждой из них бледнее мела, отдаёт синевой. На каждой, за исключением брюнетки, шикарные длинные платья в пол, тоже в синих тонах. На брюнетке чёрная ультра-короткая юбка и чёрный топ с громадным декольте.

Мы подходим. Останавливаемся примерно в метрах двух от них. Они продолжают рассматривать нас оценивающе и критично, с насмешливой ухмылкой. Как насекомых. Айрэнн взволнованно обращается к главарше этого сброда стерв:

– Я привела Огонь.

Она, чуть качнувшись в мою сторону, опускает глаза и голову. Я же с любопытством рассматриваю сброд стерв в ответ. И с вызовом. Нечего на меня так смотреть. Раз вы захотели Огонь – получайте Сорвиголову. Вспоминаю Роджера, его кураж. Представилось, как бы он тут себя вёл. Наверняка бы начал такое вытворять, что эти «рыбоньки» были бы в культурном шоке!

– Да, я Огонь типа. К вашим услугам, – я изображаю шутовской поклон.

– А я – Богиня Вод Морских, и это – мои фрейлины, – произносит главариха стерв грудным, бархатистым голосом. Тоном истинной королевы. Кивает в сторону ледяной и представила: – Лексаэлла Тайрус. – Потом она кивает в сторону рыжей с капризно поджатыми губками: – Пета Кирия. – Затем Богиня Вод кивает на соседку с гонором: – Рина Вронски. – И потом лёгким кивком обозначает последнюю, сексапильную кокетку-стерву: – Блэки.

Пока она представляет фрейлин, фрейлины кивают вежливо и с изрядной долей яда в этом жесте. Богиня Вод Морских обозначает регламент нашей деловой встречи:

– Мне нужно с тобой познакомиться. Удостовериться, что ты – действительно Огонь. Как тебя зовут, Огонь?

– Клот Итчи. Или Сорвиголова, если вам так нравится, – фамильярно и громко называюсь я.

– Девочки, – Богиня Вод смотрит на Лексаэллу, Пету и Блэки. – Займите Землю. Рина, останься. – Потом она властно смотрит на меня: – Садись на место Лексаэллы, Огонь.

Лексаэлла, Пета и Блэки грациозно встают. Шурша платьями, они образовываются вокруг Айрэнн, окружив её. Блэки почти что по-собственнически берёт растерявшуюся и изрядно оробевшую подругу под ручку, что-то ей шепчет. Лексаэлла и Пета смотрят на бедняжку Айрэнн хищными змеями. Её уводят в другой конец зала, за столик, максимально дальний от «нашего».

Я сажусь рядом с Богиней Вод Морских. Стул ледяной. Я сразу отмораживаю себе место, на которое люблю находить приключения. И в этот момент мне совершенно не смешно, между прочим.

Сажусь под неустанным жгучим взором Рины Вронски, оказавшейся напротив меня через стол. Трёхглазая сидит ко мне как бы боком. Идеальная дипломатическая посадка при переговорах – углом, боком. Когда переговорщики сидят друг напротив друга – психологически это воспринимается как конфронтация. Так рассказывала Джейн, она много чего знает по психологии. Трёхглазая не рассматривает меня столь откровенно, как её подданная. Трёхглазая лишь кидает на меня многозначительные редкие взгляды.

– О да, я чувствую Огонь, теперь я удостоверилась, – произносит она спустя несколько минут игры в гляделки между мной и её фрейлиной Риной.

– У вас была причина сомневаться в честности моих друзей, думать, что они пошлют вместо Огня троянского коня? – с вызовом спрашиваю я.

Играть напропалую – значит играть. Пан или пропал.

– Была, знаешь ли. У вас, Белых, иногда попадаются такие экземпляры, – немного насмешливо отвечает Богиня Вод Морских. – Говори, зачем пришла, что тебе надо. А я тебе скажу, что надо мне. И на этом ты свободна, можешь возвращаться туда, откуда пришла.

Тон деловой женщины, бизнес-леди. Она не привыкла канителиться, сюсюкаться. Ловкий, прошаренный, опасный политик. А я кто?! Молоко на губах не обсохло, школьница! Я подавляю поднимающийся из глубин страх сделать что-нибудь не так, напортачить, и выдаю на одном дыхании.

– Ключ. Нужен Ключ. Тот, что вы забрали.

– Ах, ключ, – выражение лица Богини становится насмешливым, почти издевательски-злобным.

И тут я вижу.

Третий глаз!

Она поворачивается ко мне, приближает лицо совсем близко. Все три глаза – обычные органы зрения, правый и левый, и необычный – зияющий во лбу – уставились на меня в упор, буравя зрачками. Третий глаз ничем не отличается от двух «стандартных». Он просто крупнее. Также накрашен лёгкими синеватыми тенями, подведён тушью. Он у неё во лбу, в том месте, где обычно авторы книг по эзотерике и йоге располагали шестую чакру: в ямке над переносицей и межбровьем.

Я как заворожённая взираю на её этот третий глаз. Ведь я никогда раньше не видела женщин с тремя глазами. Я настолько обескуражена таким ломающим моё миропредставление зрелищем, что в дупель прослушиваю, что мне говорит хозяйка этих трёх глаз.

Из оцепенения меня выводит строгий, поучающий, давящий голос Рины:

– К тебе Богиня обратилась. Почему ты не отвечаешь?

– Ах, Рина, я понимаю, почему она не отвечает, – Трёхглазая мягко поворачивается к подданной всеми тремя глазами. И поясняет: – Она увидела глаз. Ведь так, Огонь?

– Глаз, да. Он восхитителен. А теперь я бы предпочла увидеть Ключ, – спохватываюсь я. Глаз глазом, а дело – превыше всего.

– Я сказала тебе только что, – терпеливо и вкрадчиво повторяет Трёхглазая, – что мне надо, чтобы ты подписала Чёрный Контракт. Тогда я дам тебе Ключ.

– Что за Чёрный Контракт, карамба?! – теряюсь я.

– Соглашение о том, что ты переходишь на нашу сторону и становишься беспрекословной слугой нашей Богини. Богиня только что предложила тебе высочайшую честь, – чопорно заявляет Рина.

– А смысл?! – я ещё больше теряюсь. – Зачем я вам?! Я совершенно бесполезна с точки зрения тактики, стратегии и так далее. Вы… вам, наверное, нужны ведьмы, маги, вампиры, верно? Я – не тот, не другой, не третий.

Рина отклоняется назад, изобразив на лице гремучую смесь отвращения и презрения. Трёхглазая терпеливо и почти ласково поясняет:

– Я вижу твою сущность, даже если её не видишь ты. Пока это не проблема, и это поправимо. Просто если ты подпишешь Чёрный Контракт, я дам тебе Ключ сегодня же. Вернее, не тебе, а твоей подружке-Земле, а ты останешься с нами. Будешь моей ученицей. Как тебе такое? Ты хочешь быть моей ученицей? – Богиня Вод Морских улыбается.

Её улыбка такая добрая, многообещающая. Такая обволакивающая, обнимающая, понимающая, согревающая. Моё сердце начинает таять и тонуть.

Но я вспоминаю Грифона. Вспоминаю слова Айрэнн и других Шакалов – как много они говорили о коварстве русалок.

– Не хочу. Потому что я не заслужила. Потому что я слабая, хилая, я человек. А ты – Богиня. Ты заслуживаешь ученика более талантливого, чем я, – бормочу я.

– Не тебе решать, что я заслуживаю и что ты заслуживаешь, – мягко возражает Трёхглазая. – Всего одна подпись. Всего одно твоё «да». И ты спасёшь многих своих друзей от кровопролития. Ты спасёшь от войны тех, кто тебе так дорог. Присоединяйся ко мне. Мне ещё никто никогда не отказывал.

Вокруг всё плывёт. Всё погружается в пар. Я на несколько секунд теряю сознание. Когда я «пробуждаюсь», у меня в руке синее перо… Наверное, самой Синей Птицы. А передо мной лежит бумага. Напоминает она бланк договора, обычного офисного документа.

«Чёрный Контракт», значится сверху. Потом текст. Я пытаюсь прочесть его, но буквы расплываются как во сне.

– Поставь свою подпись, и покончим с этим. Рина, покажи Ключ. Чтобы ещё больше убедить нашу юную вагантку в том, что мы честные, благородные. В отличие от некоторых Белых, о да, – ласково шепчет Трёхглазая.

Я поднимаю голову. Сквозь туман вижу руку Рины. Она держит украшение. Неземной красоты подвеску к диадеме, филигранную работу из неизвестного металла. Мне видится, что от подвески исходит божественный свет. Переплетение цветов, листьев – как переплетение рун, таинственных знаков. Там зашифрована история Вселенной. Или история Зла, демонов, Инферно? Ведь это Ключ от Ада, как мне объясняли.

Подвеска оказывается близко ко мне. Она ложится на контракт сверху, Трёхглазая ставит свой палец с другой стороны, указывая на место подписи. Передо мной всё продолжает плыть. Я тону в тёплой, обволакивающей, ласковой воде. Погружаюсь в приятную уютную бездну. Хочу бросить перо, но не могу. Моя рука сама ведёт перо к месту, где нужно поставить подпись…

Нажимаю кончиком пера на это место, остаётся чёрная, слишком чёрная точка. Она превращается в затягивающую меня чёрную дыру. Я дрожу, я так хочу подписать этот Контракт. Трёхглазая – моя Богиня. Я предана ей, она мне мать, она мне жена, она мне дочь, она мне сестра. Вода, мы все вышли из воды… И все вернёмся в воду.

Смотрю на кляксу. Она всё больше и больше. Потому что пера я не могу отнять. Моей рукой что-то управляет, её что-то держит.

– Ну же, давай! – глаза Рины алчно блестят совсем рядом.

На меня дыхнуло паром. В голове чуть прояснилось.

Я вижу образ, цепляюсь за него.

Я вижу Ключ и цепляюсь за него мозгом, сознанием, всеми уровнями Подсознания.

Коллинз рассказал, что эту вещь создала Белая Богиня. Если я сейчас подпишу Чёрный Контракт – Русалкам не будет смысла отдавать Ключ мне. Они оставят его и меня у себя, а Айрэнн убьют. Проскользнуло короткое видение альтернативного развития событий. Моя подпись, мгновенно в противоположном углу Блэки душит Айрэнн, а Пета и Лексаэлла подхватывают её падающее и уже мёртвое тело, Рина прячет Ключ обратно в складки платья.

Вот зачем они приказали, чтобы меня привела Айрэнн. Им нужна жертва!

Гарантии. Грифон говорил, что у них надо просить гарантии. И следом говорил о том, что они могут нарушать договорённости просто так. Потому что они Чёрные. Враги моих друзей, коллег, начальников, моей организации ТДВГ. Враги Человечества. Мои личные враги, как и демонша Августа.

Я вжимаю перо в бумагу и разжимаю руку:

– Точка. Я ставлю на этом точку. Не подпись. Не пытайтесь просить меня подписать это снова, – поднимаю глаза, смотрю на Трёхглазую.

В отличие от Айрэнн, я не боюсь её. А надо. Я ведь не знаю её. Зато знаю, что с подачи этой дамы с излишествами в части глаз погибла и чуть не погибла куча народу.

Вижу, как Трёхглазая бросает уничтожающий, не предвещающий ничего хорошего взгляд на Рину. Рина строптиво поджимает губы. Чувствую, перебранка у этих баб будет та ещё. Получается, Рина пыталась на меня воздействовать магией, а это получилось как клин клином вышибает? То есть я очнулась от наваждения, проснулась.

– Я не буду это подписывать, – повторяю я, отбросив перо и бумагу на середину стола.

Ключ Рина, кстати, успела быстренько убрать.

– Не будешь? Сейчас не будешь, я поняла. Ты меня расстроила. Я надеялась, – говорит Трёхглазая с нескрываемой печалью. Её три глаза заблестели, будто она собиралась по-настоящему заплакать. – Но будет ещё время и возможность. Мы не будем давить на тебя. Ты сама скоро всё поймёшь, разложишь по полочкам, придёшь к нужным выводам. И в итоге придёшь к нам, очень на это надеюсь. Ты умная девочка.

– Ключ, – говорю я. Тоном деловой умной девочки. Тоном бизнес-девочки. Не допускающим сантиментов и сюсюканий.

Трёхглазая закатывает глаза на мгновение. И вздыхает томно:

– Ты сама вставляешь себе палки в колёса, деточка. Хорошо тебе промыли мозги Белые, за это им отдельное спасибо. Ты значительно усложнила свою участь. Раз не хочешь просто подписать мой Чёрный Контракт, значит выкупишь ключ пятью задачами. По одной задаче от каждой из нас.

– Что ещё за задачи?! – возмущаюсь я. – Вы его украли. Я пришла за ним, потому что так вы захотели, потому что я Огонь. Вы договорились отдать Ключ мне или моим друзьям, если я приду. Что вам ещё от меня надо?!

Я распалилась не на шутку. Позже я поняла, что вспышка моего раздражения могла быть следствием витающих здесь чар чёрной русалочьей магии. Рина издевательски ухмыляется:

– Цыплёнок клювик раззявил.

– Как раззявил – так и зазявит, – подыграв ей, также издевательски ухмыляется Трёхглазая.

Они походят на вредных шушукающихся девчонок. Я одариваю их презрительным взглядом. Дешёвые балаганщицы. То же мне, Богиня Вод Морских!

Она телепатически улавливает моё презрение. И вперивается в меня тремя глазами уже по-серьёзному:

– По-честному, твои притязания не обоснованы. Мы его не крали. Мы взяли то, что плохо лежало, что ваши не уберегли. Да, это ваши хвалёные Охотнички прозяпали. Так что мы тут не виноваты. Но да, босс у вас нынче сильный. Поэтому мы вынуждены считаться с ним, идти на уступки. Видишь ли, Огонь, этот Ключ для меня дорог. Я пять раз подумаю ещё, стоит ли отдавать его тебе. Сделаешь пять задач – получишь Ключ. Иного выбора нет. Либо Контракт.

– Мне нужны гарантии, – заявляю я.

– Какие гарантии?! – возмущённо с презрением спрашивает Рина.

– Гарантии того, что вы точно отдадите ключ, если я сделаю пять задач.

Трёхглазая и Рина медленно, многозначительно переглядываются. Улыбаются друг другу как две змеи, замышляющие сообща сожрать мышь.

– Ах, тебе нужны гарантии?! – игриво переспрашивает Трёхглазая. – Ну хорошо, мы дадим их тебе. На ближайшие пять дней, пока ты будешь выполнять пять задач, ты станешь моей личной служанкой.

Трёхглазая встаёт. Я тоже собираюсь встать, но она властно кладёт мне руку на плечо:

– Сиди, – она возвышается надо мной. Какой же у неё рост, метр девяносто? Так мне кажется. Я задираю голову, чтобы смотреть на неё. Она продолжает, плавно поводя мне своей рукой по плечам и затем по затылочной части шеи – заходя за меня. – Моя гарантия в том, что ни я сама, ни мои девочки-фрейлины и пальцем не притронутся лично к тебе на эти пять дней. Да, тебя могут убить другие. Но если ты выживешь и доживёшь до окончания пятого дня – ты снова увидишь Ключ. И освободишься от службы.

Тут она оказывается сзади меня, поднимает мои волосы, оголив шею, и проводит несколько раз по коже ногтем. Я морщусь, чувствуя там воду и лёгкое жжение.

Трёхглазая тут же убирает руку, снова садится на своё место, довольно ухмыляясь. Рина тоже выглядит довольной.

– Карамба, что это? – я инстинктивно дотрагиваюсь сзади до шеи. Но ничего не почувствовала.

– Гарантии, Огонь. Ты их просила – ты их получила, – объясняет коварным тоном Трёхглазая.

Она что, вколола там в меня медленно действующий яд? Но размышлять некогда. Эта бизнес-леди чётко заявляет:

– Первую задачу дам тебе я. Как Богиня Вод Морских и Морская Королева. У меня есть одна подчинённая. Она отбилась от рук и мне уже больше не нужна, не интересна. Я поручаю тебе проучить её. Так, чтоб сбить с неё спесь. Сегодня я добрая и милосердная, поэтому даю подсказку, как это сделать: обмани её. Я думаю, ты догадываешься, что эту негодницу звать Августа Симболи.

– Обмануть?! Августу?! Серьёзно?! Карамба! – выдыхаю я, не зная, куда девать нахлынувшее удивление и ужас.

Ужас от того, что я не знала, что мне вообще делать!

– Задачи Богини не обсуждаются, – издевательски-поучающим тоном шипит Рина. – Ты всё ещё здесь? Брысь отсюда. Выполнять. Завтра вечером принесёшь нам результат, придёшь отчитаешься.

Рина с надутым видом повернулась чуть в сторону, демонстрируя, насколько ей противно сидеть со мной за одним столиком. Ну и гадина! Трёхглазая задумчиво смотрела на всё ещё валяющийся посреди столика Чёрный Контракт и перо. Прошло секунд пять, прежде чем она жёстко обратилась ко мне:

– Ты слышала, что тебе сказала Рина Вронски? Ты что, не уважаешь её? Мне надо, чтобы ты наказала заместо меня Августу. Как уполномоченная мной моя служанка. Сама я считаю ниже своего достоинства наказывать этого ничтожного ребёнка, возомнившего себя пупом всех демонов. А теперь уйди, не мешай мне, у меня дела с моими девочками.

Вокруг меня вдруг появились Пета, Блэки и Лексаэлла. Пета и Блэки заняли свои места, Лексаэлла обдала меня холодом и прошипела грубо:

– Убрала быстро свою задницу с моего трона.

Пета заливисто засмеялась:

– Ха-ха, трона!

Её смех подхватили Рина и Блэки. Они издевательски смеялись, выпуская едкие ядовитые шуточки. Я встала и не обращая на их хрюканья, повизгивания и завывания, подошла к Айрэнн. Она стояла у выхода, готовая упасть в обморок, и выглядела ещё более бледной и напуганной, чем когда мы сюда с ней вошли.

Когда мы вышли на улицу, она выпалила, схватив меня за плечи:

– Они тебя пометили! Я даже теперь не знаю, что хуже – это или если бы ты подписала Контракт…

– Если бы я подписала Контракт – они бы убили тебя.

– Я знаю… Блэки мне так сказала. Они ужасны! – Айрэнн с трудом сдерживала слёзы страха.

Я приобняла её:

– Пойдём домой. Поговорим с ребятами, разберёмся.

Новые друзья, новые враги

Продолжаю путь. Свет во тьме пурги

Загорится ярко. Я узрею синь

Отсвета астрала. Демон подлый, сгинь!

Пять женщин. Ресторан. На столе – Контракт.

Но не для меня. Они ведь зло – то факт.

Шантажом берут, украв от Ада ключ.

Одолею их. Враг мой невезуч.

Сколько ещё их мне одолевать?

Мне нужна друзей колдовская рать.

Ступеньки так круты. На каждой смертный бой.

Но я хочу пройти. Путь здесь только мой.

***

Занимаясь любовными утехами с Дарти, Августа не забывала пакостить. Сегодня она решила проделать то, о чём мечтала – убить дружков Сорвиголовы.

Зелёный Червь напрасно полагал, что Августа дура и поверила ему, что он убил её врага. Ему повезло – его не было в городе, а то бы ему тоже сегодня досталось. Августа решила заняться им позже. Первым делом – убить Питера Ривела, о ком она прочитала в досье у Масочника, а заодно и Джейн Сенксон. Блэки – «лучшая подружка» Августы рассказала, что Джейн сильная ведьма и значительно помешала вызову Древнего в июле, на Всемирном Дне Контакта.

– У нас было два плана, план А и план Б, – объясняла Блэки. – План А заключался в ставке на «Внеземное Дело». Преданная нам Снэцки должна была устроить террористический акт. Он физически бы похоронил большую часть Белых магов, собравшихся на Фестивале в Крэдансе. План Б был на случай, если план А не выгорел: наши адепты вызвали Древнего и в качестве Жертвы должны были преподнести ему Светлую Герцогиню. Даму по фамилии Макоил. С «Внеземным Делом» нам помешали Неофантомы и Сорвиголова. А План Б провалился из-за ведьмы Джейн Сенксон. Она умудрилась спасти наставницу и влить свою магию в закрытие печати! Это возмутительно. Наши планы разрушили две девицы, ещё не окончившие среднюю школу! Ты представляешь, какой это позор, Августа? Но теперь игры закончились.

Во всём рассказе Блэки чувствовалось легкомыслие, несерьёзность – не понятно, Блэки манерничает или действительно расстроена из-за происков беляшей. Ведь Блэки и её Королева могли всё специально подстроить – подставить своих подданных под удар беляшей уже в своих целях. Например, чтобы беляши решили – насколько Русалки слабы, раз с ними могут справиться «две девицы». Из этих соображений демон решила не упрекать Блэки в нерасторопности.

Сейчас она хотела убить Питера и Джейн просто так. Чтобы повысить себе настроение. Новый опыт телесных игрищ, полученный с Дарти, уже пресытил Августу. Ей скучно.

Она приехала на район Хороший Путь под вечер. Она уже знала, что Джейн находится на улице Боер у себя дома. Августа поморщилась, вспоминая. Она же жила и умерла в тех краях. Там ей всё постыло. Задумала начать с Питера, а потом подумать – пойдёт ли на Боер или убьёт Джейн в другой раз.

Чтобы подобраться к Питеру ближе, Августа поступила также, как и в первый раз: приняла облик Сорвиголовы. Она ненавидела своего врага лютой ненавистью. И предвкушала, как Клотильда будет страдать, когда узнает о смерти друга. Как она будет убиваться, укорять себя, что её не было рядом! Ах, как трогательно!

Августа позвонила в дверь дома Ривелов. И когда открылась дверь, на пороге образовалось то, что заставило наглого демона остолбенеть. Нос к носу она столкнулась с Охотником Воды.

Мощным. Белым. Очень прожжённым и опытным – не желторотым не определившимся вагантом. Мастером.

Августа подалась назад. Но тут же почувствовала паралич в физическом теле. Ближнеконтактный удар Воды был такой силы, что Августа превратилась вновь в привычное обличье. Охотник Воды стоял в дверях и не говорил ни слова в течение примерно минуты.

– Ты слишком заносишься. Держись-ка подальше от этого квартала. Это моя территория и мой дом, чтоб ты знала.

Он произнёс это абсолютно спокойно. Сразу шагнул на Теневую Сторону, заарканив дезорганизованного демона магическими силками. Оказавшись на Теневой Стороне, Августа пришла в себя. Спесь вернулась к ней:

– Где хочу, там и держусь, беляш! Я убью вас всех! Медленно, мучительно! – зашипела она.

– Поинтереснее ничего придумать не можешь? – лениво осведомился Скорпион.

Он наступал. Она отступала. Он снова ударил по ней ударом Воды. Августа попыталась применить демонические опутывающие чары, но была сметена. Она не заметила как Скорпион вытеснил её в более Глубинную Тень. Там, где перемешивалось множество миров, находящихся в постоянном движении. Это означало, что обратно дорогу Августа будет искать слишком долго.

– Не путайся у меня под ногами. Да, и вот ещё что. Опасно играть со смертью. Однажды тебя убьют. Не сегодня – так завтра. Я не пугаю тебя, а констатирую факт. Когда тебя убьют, не останется ни одного живого или мёртвого существа, кто бы тебя вспомнил. Ты получишь тотальную смерть. Ты превратишься в пустоту, будешь стёрта. Обычно демоны твоего уровня ведут себя более осмотрительно. Особо прошаренным удаётся зацепиться языками с людьми и не-людьми, чтобы получить упоминание в книгах, быть вызванными когда-то, а значит стать по-настоящему бессмертными. Тебе же это не грозит. Ты огарок свечи, и воска у тебя осталось на раз плюнуть.

Он говорил это и пару раз снова ударил, отшибая демона дальше, в Теневые Стороны других измерений. А потом Скорпион спокойно вернулся снова на порог дома Ривелов.

Августу же отшибло в Теневой Стороне очень далеко. Когда она вышла из Теневой Стороны, рьяно и судорожно пытаясь вернуться хотя бы в район Укосмо, у неё получилось вылезти в районе Побережья Марротхая – в нескольких тысяч километров от своих несостоявшихся жертв.

На секретной службе её величества Морской Королевы

Тюремный коридор казался бесконечным и представлял серое квадратное пятно. На первом кордоне у нас не возникло никаких проблем, равно как и на втором, на третьем и на десятом. Перед «придурком» Коллинзом беспрепятственно распахивались все двери.

Когда мы ехали сюда, Коллинз сохранил конфиденциальность. Он попросил меня надеть маску на глаза и заткнуть уши берушами, а ещё сесть на заднее сиденье. Поэтому я не знала, куда меня привезли. Я лишь знала, что это секретная тюрьма особого режима «Альфа-13», а где конкретно она находилась – понятия не имела. Возможно, в другом измерении – тут я уже ничему не удивлялась.

Когда Коллинз растолкал меня, позволив снять маску и вытащить беруши, наша машина стояла в непроницаемом сером ангаре, еле подсвеченном лампочками. Мы вышли из авто, и Коллинз повёл меня. Сначала мы прошли через одних охранников, потом других, потом я перестала считать количество охранников. Их тут по понятным причинам больше, чем заключённых.

Ни одного заключённого я не видела. В отличие от тюрем с решётками, где сидит толпа головорезов и маньяков как сельди в бочке, эта тюрьма совсем не походила на привычное представление о месте не столь отдалённом. Я никогда не была в тюрьме, а уж тем более в такой – особо секретной.

Только серые коридоры, серые стены, пол и потолок. И серые двери, полностью слившиеся со стенами. Окон нет. Иногда попадались серые ступеньки. Подъёмы, спуски. А там – те же серые коридоры. Ещё иногда попадались охранники. Кордон представлял устройство, напоминающее металлоискатель, но Коллинз кратко намекнул, что это совсем не металлоискатель. Около каждого такого устройства, стоящего как рамка в коридоре, сидело в среднем по пять дюжих охранников. К нам не возникало ни одного вопроса, мы просто мимо них проходили. Когда через металлоискатель проходил Коллинз, загоралась синяя лампочка. Когда проходила я – зелёная. Я не знала, что это означает, а спрашивать в этих стенах кучу вопросов было… неловко, что ли.

Никаких камер не видно в коридорах. Я недоумевала – ведь если какой-нибудь особо хитрый заключённый совершит отсюда побег – и в прямом смысле побежит по этим коридорам, то его никто не отследит. Или всё-таки отследит? Я предпочитала не думать об этом. Что-то мне подсказывало, что отсюда не сбегают, а если сбегают, то только на тот свет.

Я не знала, сколько нам идти, а по сути это и не важно. Тюрьма напоминала строгую лабораторию – эти серые обитые металлом коридоры совсем не выглядели угнетающими, а скорее футуристическими. Мне интересно посмотреть на Химеру Фобос. Адскую женщину. Она чуть не убила Пита и меня, воспользовавшись беззащитностью своей племянницы Венеры Шарп – «Лайнонны Скэнлен». Сейчас на свободе лучший друг и подельник Химеры Масочник – он же Дэннис Корим. И продолжает её дело.

А ещё мне интересно, что она скажет про Августу. Коллинз молча меня вёл, шёл быстро, решительно.

Вот как мы оказались здесь.

Вчера, когда мы с Айрэнн вернулись в Скомато, Айрэнн оставила меня за столиком, а сама подозвала в сторону Нианию и Шрама и принялась им взволнованно говорить, указывая в мою сторону. Меня же атаковал Мангуст. Он обрадовался, что я живая, и принялся петь гимны моим героическим переговорам.

– Но я же не получила Ключ, – недоумевала я.

– Какая разница?! Ты их напугала! Раз ты живая – значит, они тебя испугались! Побоялись к тебе пальцем прикоснуться!

Тут же позади меня появилась Ниания. Она проделала то же самое, что и Трёхглазая несколько часов назад: приподняла мои волосы и потрогала сзади мою шею. Она зашипела на «непутёвого младшего братишку»:

– Ничего хорошего. И ничего они не испугались. Они её пометили! Они не имели права! Ты же не подписывала контракт! – Ниания превратилась в воинственную амазонку. Глаза её запылали гневом.

– Пометили? Так объясните мне, что это значит! – потребовала я, увидев, что Мангуст переменился в лице и сразу скис.

Шрам, рядом с которым стояла бледная Айрэнн, терпеливо объяснил:

– Трёхглазая помечает своих слуг и рабов особой татуировкой. Татуировка говорит о том, что меченный – её собственность. И она может распоряжаться им по своему усмотрению. Ставить задачи, отдавать приказы. И меченный обязан слушаться и выполнять. Трёхглазая приказать может что угодно. Отказаться нельзя. Она тебя закабалила, Клот. Мне очень жаль. Но это ещё полбеды. Из-за этой татуировки она теперь беспрепятственно может в любой момент следить за тобой в своём Шаре.

– Отказаться нельзя? А что будет, если я откажусь? Кроме того, что не получу Ключ?

– Умрёшь, – тихо ответил Шрам. – Причём Трёхглазой не обязательно в этот момент присутствовать рядом с тобой. Через Шар она убьёт тебя на расстоянии, с помощью третьего глаза.

– Она дала мне гарантии, что это на пять дней, – выдохнула я.

– Пять дней. Чёрт! – выругалась Ниания. – Это будет ночь на двадцать девятое декабря. Чёрный день. Она как пить дать что-то задумала. Она может убить тебя, в самый последний момент подставить. Да и не только в последний момент – в любой момент она может устроить так, что у тебя не будет получаться выполнять её задания!

– Мы должны помогать Клот, – Шрам посмотрел на всех. – Поскольку Клот не может нести всё сама на своих хрупких плечах.

– Конечно же, мы будем помогать Клот! Это даже не обсуждается! – рявкнула Ниания. – Тут одно из двух. Либо Трёхглазая будет ещё раз пытаться тебя, Клот, склонять на то, чтоб ты подписала Контракт. Либо эта рыбина уже поняла, что ты непробиваемая, крепкий орешек, и тогда она убьёт тебя. А задачи она тебе задала как повод, для галочки.

– Сегодня она чуть не убила Айрэнн, – Шрам успокаивающе положил руку Айрэнн на плечо.

– И чуть не заполучила Огонь, – выдохнул Мангуст, ставший непривычно тихим. И заявил: – Клот, ты можешь на нас полностью рассчитывать. Любая помощь. Что за приказ она тебе дала?

– Обмануть эту Августу. Я даже не знаю, как… – растерянно пробормотала я.

– Обмануть Августу, – повторила Ниания. Она напряглась, на её красивый бледный высокий лоб, до половины прикрытый бонданой, легли складки. – Обмануть. Как обычно обманывают демонов?

– Это сложно, почти невозможно, – проговорил Шрам с сомнением.

– Ты плохо знаешь демонов, братан! – вдруг Мангуст снова повеселел, взбодрился. – Ниания! Ты ведь знаешь, как обманывают демонов! И не только Ниания! Ты, Клот, тоже знаешь!

Ниания вдруг тоже просветлела. Она посмотрела на Мангуста с любовью гордящейся старшей сестры:

– Знаю, Мангуст! Клот, – она порывисто схватила меня за руки. – Послушай, – зашептала: – Демон – существо могучее, но у каждого демона есть слабое место. Что-то такое, куда можно нанести удар. Такое, что заставляет демона безоговорочно верить в идею. Самоуверенность в собственной непобедимости… Простите, ребят, я сбивчиво говорю, я вот что имею в виду. Клот, ты наверняка знаешь сказку о том, как Кузнец Джек несколько раз обманывал Дьявола. Но суть приложима к демонам!

Я вспомнила. И договорила:

– Однажды Джек напился пьян, и к нему пришёл Дьявол. Он потребовал душу, и Джек согласился отдать её за кружку эля. Чтобы Джек смог купить эль, Дьявол превратился в монету. Но Джек положил монету в карман, где у него лежал крест. Дьявол запросил пощады, и так Джек выторговал себе десять лет жизни. После чего выпустил Дьявола.

Потом, через десять лет, Джек снова торговался с Дьяволом. Он попросил покушать яблоко. А чтобы достать плод с дерева, Джек попросил Дьявола встать ему на плечи. Но пока Дьявол там стоял, Джек начертил на коре крест. Дьявол убежал и сказал, что не станет брать его душу.

Ещё через десять лет Джек умер, но в Рай его не взяли из-за слишком частых шашней с Дьяволом. А когда он пришёл в Ад, Дьявол сказал, что он не будет брать его душу, так как обещал. «Куда мне податься?» – спросил Джек. «Иди туда, откуда пришёл», – сказал ему Дьявол. И Джек ушёл, взяв с собой фонарь с адовым пламенем. И до сих пор где-то бродит.

Эту историю мне рассказывал один мой хороший друг и коллега. Пересказав её ребятам, я в ожидании посмотрела на них:

– И что? Нужно запастись крестом?

– Нет, к сожалению, – покачал головой Шрам. – Крест не подействует на демона, тем более на такого как Августа. К сожалению, все эти истории про крест, святую воду, равно как и про то, что чеснок уничтожает вампиров, придуманы для манипуляций людьми. Многое добавили придумки режиссёров фильмов ужасов про экзорцистов.

– Клот, в этой истории наглядно показывается слабое место Дьявола: он хотел заполучить душу Джека. Был готов на всё – стать монеткой, полезть на яблоню. То есть фактически был готов стать слугой Джека, чтобы получить желаемое. Алчное желание заполучить душу, эта хотелка и есть его слабое место. Мы должны найти такую хотелку у Августы, узнать, что она хочет! – с торжественным блеском в глазах заговорила Ниания.

– Что может хотеть Августа? – задалась я вопросом, обращая этот вопрос больше к самой себе. – Она родилась, выросла как обычный человек. У неё были друзья… У неё могли быть желания, когда она была живой.

– Возможно, ты права, и слабое место следует поискать в её прошлом, – закивала Ниания, поддерживая меня. – Несмотря на громадный уровень потенциала, могущество, а также факт бессмертия и неуязвимости, она остаётся всё той же шестнадцатилетней девочкой, погибшей от убийства.

– Может быть, следует искать слабость в её страхе? Чего она может бояться? Снова столкнуться с убийцами? – размышляла я.

– Нет, это глупо, – покачал головой Мангуст. – Она скорее всего давно разделалась с ними. Или разделывается в этот самый момент. У неё вряд ли есть страхи. Нужно найти другое.

– А вот и Коллинз идёт! – обрадовалась Ниания и принялась энергично ему махать. – Коллинз, дуй к нам! – крикнула она почти через весь зал.

Коллинз подошёл, посмотрел на меня деланно равнодушно. Как будто знал, что я вернусь. Но когда он взглянул на Айрэнн, бледнющую, тут же взял её «под крыло», нежно обняв за плечи и строго поглядел на нас с Нианией, Шрамом и Мангустом:

– Чем вы тут занимаетесь, почему вы пугаете Айрэнн?

Мангуст начал пререкаться и ворчать, Ниания закатила глаза, Шрам примирительно развёл руками, я вздохнула. Ну и голубки! Айрэнн зашептала Коллинзу, он выслушал её, потом посмотрел на нас:

– Я сейчас отведу Айрэнн отдохнуть. Потом вернусь к вам. Вы мне всё расскажете. Мангуст, закажи нам всем пива. Или что покрепче – чувствую, без ста грамм тут не разобраться.

Когда Айрэнн уведена в тихое спокойное место, я пересказала Коллинзу обстоятельства похода в ресторан «Русалка». Он поначалу тоже выглядел мрачнее тучи – совсем как Мангуст, когда узнал, что меня «пометили».

Потом он подумал и выдал:

– Слабое место, говорите? Я знаю.

– Ты знаешь слабое место Августы?! – ахнула я.

– Не я. Я знаю того, точнее, ту, кто знает слабое место Августы.

– Коллинз, ты знаешь о том, что ты зануда?! – не стала я сдерживаться.

Мангуст прыснул. Ниания оказалась солидарна со мной и незаметно под столом пожала мне руку. Шрам демонстративно отвернулся, делая вид, что разглядывает стакан с пивом.

– Да, я большая жирная зануда. Химера Фобос. Вот у кого следует искать ответы на вопросы.

– Химера? Но она же в тюрьме. И… да, она была близкой подругой Августы более тридцати лет назад. Но с какой стати ей сотрудничать с нами, даже если она знает её слабое место? Зачем Химера будет говорить его нам?! – удивилась я донельзя.

– Как миленькая будет, – Коллинз ехидно-кривовато улыбнулся одним уголком губы. – Потому что мы её тоже обманем. Потому что мы тоже знаем слабое место Химеры. Химера хотела вызвать Августу. Она рассчитывает, что та высвободит её из тюрьмы – а Августа до сих пор к ней не приходит – раз. И Августа замещает Химеру в дамках у томберах, хозяйничает там, ведёт свою политику – два. Химера не потерпит такого издевательства над амбициями.

– Э… всё это звучит слишком гладко. Но… тюрьма. Это секретная тюрьма, я видела в досье, где она сидит. Но я не знаю, где это место, и…

– Я знаю, – заявил «жирная зануда» Коллинз.

– Знаешь?! Откуда?! – моему любопытству нет конца.

– Всё очень просто. Ведь именно я её туда и сажал.

– Что?! Карамба! Как?!

– Ваши Тигры эксплуатируют наших Шакалов за милую душу, – весьма язвительно прокомментировал Коллинз.

– Ну уж!.. – я не договорила и показала ему кулак, он обезоруживающе улыбнулся и пожал плечами.

– Коллинз хотел сказать, что иногда господин С… Скорпион просит кого-то из наших сопровождать в тюрьму некоторых преступников, – тихо объяснила Ниания.

– Шакалы знают многое о делах Тигров, Тигры знают многое о делах Шакалов. Мы же союзники, – с другого бока тихо объяснил Шрам.

Я понимающе кивнула друзьям и поглядела на Коллинза:

– Когда мы идём к Химере?

– Сейчас, – кивнул он. – Да, сей час, то есть засекай час. Мне нужно переговорить с кое-кем из ваших, предупредить о допуске нас с тобой туда сегодня.

Коллинз поспешно ушёл. Я обратилась к Ниании с деликатной просьбой:

– Хочу посмотреть, что из себя представляет татуировка. У тебя есть два зеркала?

– Да, конечно, пойдём, – мы с Нианией поднялись и наведались в гримёрку.

Я встала спиной к большому зеркалу и взяла в руки маленькое. Ниания приподняла мои волосы. Сзади на шее, сверху, ближе к затылку, зияла действительно татуировка. Это знак, что я уже видела: пять капель, синих, разных оттенков – от голубого до фиолетового, острыми уголками сходящиеся к центру. То есть такой цветочек из пяти капель.

– Это Метка Сирен, – объяснила Ниания. – Она напрямую связывает душу и ауру с Трёхглазой и её фрейлинами. У них по земле ходит немало таких вот меченых. Все эти представители организаций, за кем охотились Тигры – тоже были мечеными. Все, кто вступал в договоры с Трёхглазой. Договоры происходили по-разному. Кто-то подписывал Чёрный Контракт, кого-то она просто запугивала, кто-то сотрудничал с ней «на доверии». Всякий, у кого Метка Сирен, имеет некоторую «защиту». Другие чёрные русалки, которые не фрейлины Трёхглазой, не тронут тебя как собственность королевы.

Проговорив это, Ниания бережно вернула мои волосы назад, встала напротив меня, взяла за плечи и заглянула в глаза:

– Не подписывай Чёрный Контракт, Клот. Никогда, что бы ни случилось, как бы они тебе ни угрожали. Обратного пути нет. Лучше быть Нейтральщиком, Серым, чем этот Чёрный Контракт.

– Я не разбираюсь в демоническо-русалочьей юриспруденции. Мне не понравилось, что они просили подписать этот Контракт под принуждением, отвлекали приворотными чарами так, что я не смогла его прочитать. И мне не понравилось, что они угрожали Айрэнн. Я не буду подписывать Чёрный Контракт. Никогда, – заверила я подругу.

– Клот, мы тебе поможем, сделаем всё угодно, чтобы ты выиграла эти переговоры! – заверила она и крепко обняла меня. Я прошептала ей:

– Я справлюсь. У меня опыт. Позаботьтесь лучше об Айрэнн. Меня беспокоит, что Русалки могут ей навредить.

Потом через несколько минут за нами заглянул Коллинз, и мы с ним поехали в эту тюрьму.

Химера Фобос содержалась в отсеке с обозначением «Безысходность». Как это расшифровывалось – спросить не у кого и некогда.

Чтобы поговорить с Химерой, Коллинз подошёл к одной из металлических серых дверей, нажал на серую металлическую кнопку. Я удивилась – неужели Химера сейчас к нам прямо сюда выйдет в коридор поболтать за милую душу?!

Мы стояли и молча ждали примерно минут пять. Потом услышали приближающиеся шаги по коридору. В нашу сторону шёл охранник. Когда он дошёл до нас, он не сказал нам ни слова и даже, как мне показалось, на нас не взглянул. Карточкой он открыл дверь, впустил нас вовнутрь.

Мы вошли в небольшой «предбанник», комнатушку с тусклым освещением. Охранник сразу же закрыл за нами дверь. Коллинз небрежным жестом кивнул на один из стульев. Он вёл себя тут как у себя дома, развязно, с ленцой. Я старалась копировать его движения и настрой, чтобы не выглядеть одеревеневшей, сжатой – ведь я изрядно нервничала. От успеха нашего общения с Химерой Фобос зависело, получим мы Ключ у Русалок или нет. О том, что Трёхглазая меня убьёт сразу же за провал, я даже забыла. Меня больше беспокоило, что у них сейчас этот чёртов Ключ.

Мы посидели на стульях, уставившись в стену. Потом услышали звук, напоминающий гул механизма, отдалённый лязг. Стена перед нами начала подниматься, образуя стальную решётку. За ней и находилась камера Химеры.

Преступников здесь содержали как в элитном отеле. Разве только от отеля отличало отсутствие окон и дверей. Когда стена окончательно поднялась, перед нами предстала аккуратная чистая обитая всё тем же серым металлом комната. Никаких тебе нар, параш и прочих ужасов из блатных песен.

Химера Фобос, она же Мэри Зиг сидела в офисном кресле за письменным столом и писала. Очевидно, план по захвату мира. Либо мемуары о том, как прекрасно она управляла армией «зомби». А может, составляла новые формулы гипнотических программ, как знать.

Она посмотрела на нас издали, так как её стол стоял в глубине комнаты. Увидев нас, она расширила громадные глаза и встала, медленно, демонстрируя полную шокированность. Либо она и вправду шокирована – чёрт её разберёт. Всё та же массивная женщина, мужеподобная, ростом выше самых накачанных баскетболистов, с квадратным лицом, вихрами взлохмаченных густых волос, большими гипнотически-чёрными цыганскими глазами.

Вылупившись на нас и хмуря густые брови, сросшиеся на переносице в сплошную монобровь, она так же медленно, крадущейся походкой как акула, приблизилась к разделяющей нас решётке. На Коллинза она смотрела мало. В основном – на меня.

– Ты. Здесь. Зачем? – прошипела она. – Ты мстить пришла? Отомстила уже, будет с тебя!

Гортанный грубый голос заставил меня поёжится. Я вспомнила несколько неприятных часов наедине с ней, в её власти, когда Масочник похитил меня год назад. Химера владела такой мощной энергетикой гипноза, что чуть не заставила Пита убить меня. Сопротивляться этой энергетике бесполезно. Что, если она нас с Коллинзом сейчас загипнотизирует, заставит выпустить себя, вывести из тюрьмы и оказавшись на свободе, сразу же убьёт нас?

Коллинз выглядел слишком спокойным. Позёвывал. Я скосила на него глаза. Тот еле заметно кивнул – мол, отвечай на её вопросы, тебя же спросили! Я готова набить ему морду.

– Я пришла не мстить, мне это не нужно, – набравшись смелости, ответила я, тщательно следя, чтобы мой голос не дрожал. – А нужно поговорить.

– Поговорить?! С тобой?! Ха, о чём?! – Химера уже откровенно презрительно разглядывала меня как вошь. Она встала подбоченясь, всем своим видом показывая, насколько я ей отвратительна и насколько по сравнению с ней я ничтожна.

Попав под её эти испускающиеся эманации уничижения, я почувствовала резкое падение самооценки.

«Не справлюсь, не справлюсь…» – билась мысль.

Но потом Коллинз начнёт надо мной смеяться, язвить, что я слабая и хилая! Ну уж нет! Не доставлю ему такого удовольствия! Он мой информатор, я вроде как его начальница формально, и я обязана отстоять авторитет.

– О том, что ты вот тут сидишь, а кое-кто занял твоё место. Твой трон, да. Управляет Томберами, восстанавливает твоё дело, командует Масочником. Устраивает ритуалы на кладбищах, формирует армию мертвецов, а спасать тебя из тюрьмы ох как не хочет.

– ЧТО?! – тут Химера взбеленилась. – О ЧЁМ ТЫ ТАМ ЛОПОЧЕШЬ, ТВАРРРРЬ??!??!??!?

Она приблизила своё лицо к решётке, схватилась за неё руками, задёргала, намереваясь вырвать решётку с корнем:

– А НУ ОТВЕЧАЙ, ТВАРЬ! – её лицо исказилось от бешенства, превратившись в морду сущей гарпии.

Я встала, украдкой вдохнула, выдохнула, подошла к решётке, ей навстречу. Я не должна показывать, что боюсь. Она в тюрьме. Я на свободе. Если что-то пойдёт не так, Коллинз проконтролирует. Он ведь меня сопровождает вовсе не для того, чтобы быть тупо открывальщиком дверей!

– Когда ты была маленькая, у тебя была подруга Августина. Вы готовили ваших Томберов к её приходу – обещали нового мессию, Главного Мертвяка. Я не знаю, к её приходу ли вы готовились, но сейчас Августа теперь провозгласила себя Главным Мертвяком. Я знаю, что ты надеялась, что едва она вернётся – сразу придёт спасать тебя. Но она не приходит. Она неблагодарна. Ведь ты спасла её тогда, когда с ней угрожали расправиться, в школе на улице Мандаринов. Ты что-то сделала с её одноклассниками. Потом ты уехала, а её убили. Прошло лет тридцать, ты и Масочник узнали, что она стала мощным демоном. И решили вернуть её, и вас на это благословила твоя начальница, Трёхглазая. Я всё правильно говорю? Поправь меня, если я ошибаюсь.

Я проговорила это на одном дыхании. Внутри меня всё дрожало, но только внутри. Я с трудом призывала самообладание. Химера прожигала меня взглядом, выворачивая зрачками всю душу. Велик соблазн отступить, отпрянуть от решётки, убежать. Забиться в угол, свернуться калачиком, умолять Коллинза увести меня отсюда, убрать эту демоническую женщину.

Даже всемогущая Трёхглазая мне не казалась настолько угрожающей.

Я закончила этот монолог. Поняла, что нужно держать паузу. Слово теперь за Химерой. Она тяжело и медленно задышала, активно раздувая громадные ноздри, напоминающие пылесосы.

– Что. Тебе. Нужно. От. Меня. Тварь.

– Сделка, – тут я прокляла себя, потому что мой голос-таки дрогнул. Химера сейчас воспользуется этим, как слабостью!!!

Но этого не случилось. Химера сама внимание.

– Ты недовольна Августой, правда? – решила я удостовериться.

– Я сотру её в порошок, если увижу.

– Она демон, – напомнила я. – А ты в тюрьме. Вряд ли ты её увидишь.

Химера вспыхнула. И впервые отвела взгляд, когда я прямо посмотрела в её глаза, набравшись для этого храбрости.

– Но её могу увидеть я. И кое-что сделать с ней. Для тебя.

– Зачем ты помогаешь мне, тварь? – это Химера проговорила усталым голосом, томным, прогудев как паровоз. – Что вы там со своими глазнюками опять задумали?

– Мне прискорбно это признавать, Химера, но мы с тобой оказались на одном поле. Августу я тоже планирую стереть в порошок. Я прошу тебя рассказать мне всё, что ты помнишь о её слабостях. О страхах, привязанностях, желаниях, хотелках.

– И ты мне доверишься, если я тебе скажу? – после продолжительного обдумывания Химера поглядела на меня в упор и улыбнулась большим ртом над квадратным подбородком как аллигатор.

– Сама знаешь, что с тобой будет, если обманешь.

– Вздумала угрожать мне, тварь?

– Я слушаю. Страхи, привязанности.

Химера со свистом выдохнула. Потом коварно улыбнулась, снова приблизилась к решётке. Мне показалось, что она подмигнула мне слишком заговорщицки и запанибрата.

– Эвриус Халл, – шепнула она медленно, с расстановкой и улыбаясь шире.

– Кто?

– Эвриус Халл! – рявкнула она. – Её несостоявшийся хахаль. Мой хахаль, хахахахаха-ха-халь! – перешла она в дикий сумасшедший визг.

Отсмеявшись и отхрюкавшись, Химера заявила:

– Если ты не слишком тупая, поймёшь о чём я. Августка по нему млела, таяла, держала в портфельчике его фото! Ах, наверное, ночами воображала, что он с ней вытворяет, хахахахаха! Августа не такая монашка, какой пыталась себя выставить, уж я-то знаю, я была её лучшей подругой, ххахаххахахаха!!! – Химера снова зашлась в истерическом гомерическом хохоте. – Ах, если она его увидит… не знаю, как вы это провернёте… Фокус-покус-крокус! Она его увидит, узнает, и всё – считай – она ваша!!! Только он подох, знаете ли. Лет двадцать назад.

Тут Химера враз сделалась серьёзной и печальной. Повторила:

– Подох, да. Воскресите его, что ль. Вы так умеете. Подведите за ручку к Августке, пусть подарит ей жёлтые розы. Она любит жёлтые розы! Она мне однажды мечтательно сказала, когда нам было двенадцать – «Ах, как бы я хотела, чтобы мне кто-то подарил жёлтые розы!!!». Хахахаха, розы! Розы, розы, о-о-о-о, хаха-х-ах-ахаа!

Химера принялась с отрешённым видом ходить по камере. Взад-вперёд. Как безумная медведица. Напарывалась на мебель, сносила её. Хрюкала, смеялась, твердила про розы и про «ха-ха». Это продолжалось минут пять, продолжилось бы ещё, если бы не Коллинз. Он мягко намекнул:

– Мы узнали, что хотели. Идём.

– Что?! Как узнали? Я ничего не поняла. Она ведь только начала рассказывать, надо подождать…

– Уже не надо. У неё приступ гибрида шизофрении, делирия и белой горячки. Это надолго, дней на пять. Нам повезло сегодня, что у неё редкая ремиссия.

Коллинз подошёл к выходящей двери, нажал на кнопку. Через секунду появился охранник, выпустил нас. Видимо, он дежурил в коридоре. На бродящую по камере в прострации Химеру он даже не посмотрел.

В Скомато мы собрали летучку прямо в зале. Коллинз настоял, чтобы на этой летучке не было Айрэнн. Проворчал, что мы слишком тёмные и шебутные для её тонкой ранимой души, и что Айрэнн надо беречь – у неё до сих пор большой стресс после русалок. «Мы» – это он имел в виду меня (в первую очередь – именно так он и сказал), а ещё Нианию, Мангуста и Шрама. Коллинз готов не просто пылинки с Айрэнн сдувать, но регулярно водить её в химчистку, пылесосить и выбивать как ковёр. Нет, я не злорадствую, мне просто вся эта любовь-морковь очень смешна.

– Итак, что мы имеем? Мы имеем имя того молодого человека, из рассказа нашего «языка» Дарти. Эвриус Халл, – зачала Ниания наш очередной и далеко не первый военный совет.

Она сосредоточенно оглядела нас, сложив руки домиком, как опытнейший полководец.

– Так же очевидно, что Августа была влюблена в него. Она расстроилась, когда они с Химерой-Мэри уехали, – дополнил Шрам.

– Трёхглазая задала Клот задачу: «Обмани Августу». Трёхглазая сейчас может наблюдать за Клот в Шаре, – продолжала вести свою линию Ниания. – Обманывать Августу должна Клот. Клот, ты улавливаешь ход моих мыслей?

Подруга посмотрела на меня исподлобья. Я выдохнула:

– У меня было одно спецзадание, мы возвращали Возвращённого… у нас был Некрономикон, и…

Мангуст присвистнул:

– Вот тебе и скромняшка Клотти!

Шрам вздохнул:

– Исключено. Мы не можем возвратить Эвриуса Халла.

– Почему? – удивилась я.

– Шрам хотел сказать – можем, но не успеваем, – покачала головой Ниания, с сожалением подняв брови. – У тебя пять дней. Один день – одна задача. Прошла половина первого дня. Сейчас около полудня, но сегодня вечером тебе нужно идти к Трёхглазой с выполненным заданием. Чтобы оживить Халла, да ещё и договориться с ним, не считая того, чтобы найти его могилу и найти профессионального некроманта – нужна неделя. Я имела в виду немного другой подход.

– Какой же?

Ниания взяла меня за руку, поддерживающе пожала и поглядела при этом на Коллинза:

– Кое-кто здесь великий и могучий тёмный друид. И может навести морок. Или Мантию Тени.

Теперь Коллинз вскинул брови:

– Всё сделаю, как пожелает заказчица-начальница, – притворно-галантно он отвесил мне лёгкий высокомерный поклон.

Я непонимающе поворачивала голову с него на Нианию и обратно, пока Мангуст не расставил точки над ё:

– Клот, Коллинз тебя превратит в Эвриуса. Вернее, накинет на тебя морок. Ты будешь сама собой, а все окружающие будут думать и видеть, что ты Эвриус.

Я хотела удивиться, но тут же вспомнила «уроки» Роджера. Хоть я и человек, общение с не-людьми – анхомами идёт мне на пользу. Поэтому я выдохнула:

– А, вот как. И… э… хорошо, морок. А мы знаем, как Эвриус выглядит?

Возникла пауза. Ниания немного «подвисла», отвлёкшись на какую-то мысль, потом вдруг радостно и порывисто вскочила, хлопнув дружески меня по плечу:

– Сейчас узнаем! Пойдём! Да, Коллинз, пойди наверх в магазин, купи жёлтые розы. Я видела, как сегодня на разгрузке их привозили. Мангуст, Шрам, идёмте с нами в аппаратную!

– В аппаратную? Это там, где звукорежиссёр сидит? – не поняла я.

– Не совсем, – весело улыбнулась Ниания. – У нас, у Шакалов, свой тигриный филиал есть здесь, иначе мы бы никак не смогли вам хорошо и компетентно помогать!

Мы вчетвером прошли по извилистым коридорам, Ниания завела нас в небольшую комнату, заставленную оборудованием. Куча старых громадных мониторов, ЭВМ, магнитофонные колонки, а на полу – клубки змей из разноцветных толстых спутанных проводов. Всё это покрыто вековой пылью и паутиной, однако старенький обитый кожей стульчик на шарнире перед экраном чист.

– Мангуст, твой выход, – презентовала Ниания шутливо.

Мангуст отвесил нам галантный поклон – в сто раз учтивее и благороднее, чем Коллинз несколько минут назад, и водрузился на стульчик. Мы окружили его и нависли. Мангуст подобно заправскому хакеру заработал на шумной шуршащей клавиатуре, экран загорелся, на чёрном фоне появились зелёные символы кода. Ниания просвещала:

– Тигры называют это компьютерным терминалом, да. Здесь мы можем выходить во все ваши базы. То есть не совсем «ваши», наши тоже, я хотела сказать – те базы, что создают ваши разработчики. Кое-что создаём мы, в частности Мангуст, – Ниания почти любовно посмотрела на «младшего братишку».

– Мангуст, ты не только барабанщик, но ещё и хакер? – поинтересовалась я у товарища.

– Обижаешь, начальница! Я – гениальный компьютерный гений! – заявил Мангуст, продолжая стучать по клавиатуре.

– Он просто дилетант, – прокомментировал Шрам.

– Но кое-что умею. А что я умею – не скажу, а то мне придётся всех вас убить, прямо тут! А трупы похоронить в этой пыли, – пригрозил Мангуст.

– О, великий цифровой гуру, мы надеемся, ты простишь наше непочтение и поскорее обеспечишь нам доступ в Базу Мертвецов, – Ниания притворно сложила руки в молящемся жесте.

– Уже! Вы только подумайте – и я вместе с этой малышкой прочту ваши мысли, – малышкой Мангуст назвал ЭВМ, ласково погладив её бок.

На чёрном экране засветился белый череп с костями.

– Это что, База Мёртвых Пиратов? – спросила я.

– Почти. Это ваша База Мертвецов, только я захожу в неё с другого кода, – пояснил Мангуст. – Эвриус Халл умер, так ведь? Поэтому мы найдём его тут. Нам повезло, что его имя-фамилия редкая. А то пришлось бы шерстить тут полдня, прежде чем напороться на нужную персону.

База Мертвецов, или архив с досье на умерших людей, загрузилась. Мангуст быстро ввёл в поисковике «Эвриус Халл» и примерный год рождения. Мы решили исходить из предположения, что если он, Химера и Августа дружили, то он родился около пятидесяти лет назад. Пока мы ожидали загрузку и поиск данных, Мангуст принялся разглагольствовать, как он стал «хакером»:

– А началось всё с компьютерных игрушек, да. Прикинь, Клот, моя бабушка запрещала мне играть в игрушку, потому что была очень религиозная. А игрушка про истребление чертей. Ну там надо ходить с мечом, убивать чёртиков. Простенькая такая игрушка, два-де. И вот я ходил, убивал чёртиков, а бабушка…

Шрам в это время отозвал в сторону Нианию. Они отошли к двери и принялись шушукаться. Постепенно их шёпот превратился в яростный спор. Ниания шипела Шраму как змея, Шрам возражал ей таким же шипением как змей. Но я не могла понять причину их небольшого разногласия. Я ждала увидеть информацию о Халле, да и Мангуст продолжал увлечённо рассказывать.

Его рассказ свёлся к тому, что бабушка отняла у него игрушку, чтобы самой поиграть в другую на этой же кассете – где ангелы собирают на небе фрукты и ягоды. Бабушка злилась на Мангуста, что он своими игрищами привлекает дьявола, притягивает плохую энергетику, а сама при этом играла. И её внук однажды, когда бабушка уехала, взял кассету и перепрограммировал её. Когда бабушка приехала и захотела поиграть в ангелов, она была в ужасе, потому что вместо ангелов в её игре бегали черти. Мангуст тогда сказал ей, что он спасёт игру бабушки, если порубит чертей мечом в своей игрушке. Он это сделал, потом перепрограммировал тайком ночью обратно, и у бабушки снова ангелы стали собирать фрукты. Я не знаю, он это придумал или нет, но рассказ мне понравился.

Когда он закончил, «малышка» нашла Эвриуса Халла.

– Народ, полундра! – свистнул Мангуст громко, чуть не оглушив.

Ниания и Шрам прекратили шипеть и тут же материализовались возле нас, жадно всматриваясь в экран. Я тоже возбуждённо читала информацию.

Ничего примечательного. Родился. Жил. Учился. Сведения о семье. Сведения о переезде. Он переезжал в Авесом – городок, известный нехорошей репутацией. В Авесоме было гнездо томберов в декабре того года и там Химера чуть не убила меня и Пита. Умер Халл в 32 года, ночью, в результате несчастного случая: утопление и асфиксия. То есть упал в реку под проломившийся лёд и утонул. В ночь на 29 декабря, кстати. Жутковатая дата.

– Нам нужны фото, они есть? Без фото у нас вообще ничего не выйдет, – Ниания требовательно поглядела на Мангуста.

– Есть, вот. Фото из досье. В Базу Мертвецов, как и в Базу Живчиков Тигры обычно стараются подгрузить как можно больше фото для облегчения идентификации. Здесь всего одно фото, но зато какое чёткое!

– Выведи на печать, – запросила Ниания.

Послышался стрекот принтера. Я рассматривала лицо молодого мужчины. Эвриус Халл запечатлён в возрасте тридцати лет.

– Готово, пойдёмте в зал, пообщаемся с Коллинзом, – Ниания в нетерпении схватила «портрет» из принтера.

Шрам, я и Мангуст посмотрели на неё, немного задумавшись. Кажется, нас втроём посетила одна мысль. Я проговорила:

– Ниания, постой! Тут он взрослый. Августа к тому времени умерла, как он вырос. Когда он уехал, ему было лет четырнадцать. Она… либо не узнает его, либо догадается о подставе.

Ниания вздрогнула как от удара током, и ударила себя по лбу:

– Точно, Клот! Вот кто великий гениальный компьютерный гений! Мангуст, помнишь, ты рассказывал про программульку, которая может преобразовывать фото человека в разные возраста?

– Сейчас всё будет, – Мангуст засиял, будто ожидал этого вопроса.

– Как только я так могла опростоволоситься… – кляла себя Ниания. – Клот, прости, мы ведь могли подвести тебя!

– Не переживай, это не твоя ошибка, и более того – это не ошибка. Мы торопимся, нужно быстрее всё это делать, – успокоила я подругу.

Несмотря на свою харизматичность, решительность и порывистость, Ниания самокритична и глубоко переживает ошибки. Но здесь и вправду её ошибки нет. Не её задача и не её проблема заниматься обманом Августы – это моя миссия.

– Я написал программу, украв у вас основу кода, – хвастался Мангуст. – То есть не совсем украв, а позаимствовав. По договорённости с Мастером, разумеется, со Скорпионом то бишь. Программа может преобразовывать фото человека в любой нужный возраст. Сейчас с помощью неё мы сделаем Эвриуса тринадцатилетним и узнаем, как он выглядит.

– Может быть, сделать его шестнадцатилетним? Раз Августе шестнадцать? – предположила я. – Для пущего эффекта?

– О-о-о, мне это нравится! – одобрил Мангуст. – Я представляю, какая встреча получится, какой романтИк!

Шрам в этот момент прошипел Ниании:

– Ты уверена? Ты точно решила?! Я ведь могу сказать Коллинзу, и…

– Нет, Шрам. Коллинзу ты ничего не скажешь. Ему скажу я, если надо и что надо. Не заносись, Шрам. Я твой лидер в данном случае, и я возвращаю себе полномочия начальника, – прошипела она в ответ.

– Ребята, вы в порядке? – испуганно посмотрела я на них, пока Мангуст колдовал со своей «программулькой».

– Я предложила защищать тебя магически, потому что у меня есть владение стихией Воды. Я не знаю, как может повести себя Августа, как только раскроет обман, но смогу хотя бы сыграть на эффекте внезапности, напасть на неё, чтобы ты смогла убежать. А Шрам не хочет, потому что вообразил меня хрустальной вазой! – Ниания недовольно взглянула на своего гитариста-«эльфа».

– Августа опасный демон. Я согласен, что Клот нужно обеспечить прикрытие, пока на ней будет морок, но лучше, чем Коллинз, стихией Воды никто не владеет.

– У Коллинза сильная энергетика. Августа сразу засечёт его, если он будет стоять рядом с Клот. Меня же мало и меня незаметно. Шрам, вопрос уже решён. Не встревай больше.

– Ниания, ты не обязана… – начала я.

– Не начинай! – почти крикнула подруга, подняв обе руки. – Ты не знаешь всех этих магических тонкостей. Но ты же ещё Сорвиголова, любишь подвергать себя опасности. А я не переживу, если тебя убьют, и при этом я сама палец о палец не ударю. Пусть лучше основной удар я приму на себя.

– Ниания, я не хочу, чтобы ты принимала на себя удар, – проговорила я.

– Ты не хочешь, значит, оставайся при своём мнении, зато этого хочу я, – упрямо заявила Ниания. Она улыбнулась и протянула мне руку: – Мы договорились?

– Я не знаю, как благодарить тебя… Всех вас, ребята, – посмотрела я на Шрама, Нианию и Мангуста, изрядно растроганная.

– Это мы должны тебя благодарить, – выдохнул Шрам.

Мангуст тем временем с самодовольным видом распечатывал второй снимок. На нём появился изрядно омолодившийся Эвриус Халл. Этот молодой человек показался мне не очень приятным. Чёрные широко расставленные глаза, прямой нос, большой рот, бледная кожа. А ещё каштановые вьющиеся и зачёсанные назад надо лбом прилизанные волосы. Взгляд немного с безуминкой. Кем он был на самом деле? Боюсь, никогда этого не узнаю.

– Ещё нужен рост и вес. Для того, чтобы собрать нужную комплекцию, – посмотрела Ниания на Мангуста.

Тот посмотрел метрику на Эвриуса из досье:

– Сто восемьдесят пять сантиметров, девяносто килограмм.

– О, да он качок, ещё и верзила! А по нему и не скажешь. Интересный типаж. Я бы на такого запала, – интригующе улыбнулась Ниания.

– А что, если он был Чёрным? Хорошие девочки влюбляются в плохишей, верно? – подъёжил её Шрам.

Ниания слегка хлопнула его свёрнутой в трубочку бумагой-распечаткой с фото Халла:

– Ты заблуждаешься, навешивая на плохих девочек ярлыки хороших, добрый доктор.

– Скорее всего он был человеком, – предположил Мангуст, выключая программу. – Хотя это теперь уже не важно. Он умер, ничего и никого после себя не оставил. Ни памяти, ни наследия, ни недопитого стакана.

– В этих базах, к сожалению, не пишут, анхом или не анхом, эта информация ещё более секретна, чем сами эти Базы, – прокомментировал Шрам.

Ниания вышла, мы проследовали за ней. В зале нас ждал Коллинз с букетом жёлтых роз. Он вручил их мне с шутливым предисловием:

– Я очарован вами, мадемуазель. Правда, если вы станете месье, я прошу вас максимально очаровать другую мадемуазель. Но из этого букета вы имеете право оставить себе парочку.

– Парочку, говоришь? Ну-ну, на твои похороны, наверно? Которые свершатся после того, как я тебя вызову на дуэль и убью? – уточнила я.

– Знаешь ли, у меня есть профессиональный некромант.

– Какое упущение, – в притворном сожалении выдохнула я.

– Розы надо поставить в вазу, им ещё несколько часов тут стоять, пока мы будем искать Августу, – Ниания взяла у меня букет, недовольно зыркнув на Коллинза, что он не догадался это сделать.

Ниания отошла с розами от нашего столика, и тут Коллинз вручил мне… рацию:

– Вот, просили передать посылку. Тут тебя, кстати. Да, Сорвиголову к телефону. Мангуст, советую тебе перестать хулиганить, там твой босс звонит. Ваш с Сорвиголовой общий босс, знаешь ли.

– Рация?! Где ты её взял?

– Просили передать, – повторил Коллинз с деланным раздражением.

Когда у меня произошла драка с Зелёным Червём в Глуме, я потеряла рацию и часть оружия. Теперь же мне вручили ещё одну, для связи с коллегами. Это прекрасно.

– Приём… – проговорила я неуверенно, поскольку удивилась, что на том конце кто-то несколько минут уже ждал ответа, пока Коллинз распинался мне тут про розы.

– Сорвиголова, не слушай З, нет у него профессионального некроманта. Можешь убивать, не запрещаю, – произнёс Скорпион нарочито серьёзно, но конечно же, он шутил.

Мангуст прыснул и, чтобы не мешать, убежал, согнувшись пополам, хохотать в другой конец зала. Коллинз позеленел. Он Скорпиона недолюбливал. Ниания и Шрам мило заулыбались.

– Нет, пожалуй, он мне ещё пригодится, – вежливо возразила я боссу.

Босс закончил шутить и приступил к главному:

– Мы прогнали Августу с нашей территории. Теоретически ты можешь возвращаться домой. Но оптимальнее тебе будет находиться с Шакалами, ввиду их многоголовости: одна голова хорошо, много лучше.

– О, теперь мы не Шакалы, а Церберы, – улыбнулась Ниания.

Коллинз, видимо, не случайно поставил в настройках рацию на громкую связь!

– Ты в курсе про задания Русалок? – осведомилась я.

– Да, – ответил Скорпион. – Я должен сообщить тебе сейчас, где Августа. В данный момент она летит над Средним морем рейсом из Марротхая и прибывает через три часа в Южный Аэропорт.

– Из Марротхая?! – удивилась я. – Что она там делает? У неё там тайное логово?

– Нет, она там отбывала условное наказание. Несколько часов. Успела уже убить шестерых мирных жителей, в том числе стюардессу. Она перевоплотилась в неё и села на этот самолёт, чтобы добраться до Укосмо обычным путём.

– Разве демоны не телепортируются или не летают на крыльях?

– Августа, к счастью, не столь всемогуща. У неё много умений, но её энергия нестабильна, цикличной природы. То есть то прибывает, то убывает, причём убывать она может от направленной анти-стихийной боевой магии. Когда Трёхглазая вызвала её из Инферно, она заключила с ней Контракт Воды и Огня – на Ключе. По условиям контракта Августа слабее тех, кто владеет магией Воды. Убить водяные маги и русалки её, конечно же, не могут, но могут временно отключить доступ к энергии. Августа могла бы перебежать сюда из Марротхая по Теневой Стороне. Но она обесточена, и ей приходится действовать на минималках – угонять самолёты, например.

– Я мало поняла из того, что ты мне объяснил, но, наверное, это новости хорошие. Я бы собрала об Августе все сведения, про её слабые места. Она Огонь и боится Воды, так?

– Всё это не совсем следует воспринимать буквально. Нужно быть Мастером магии, чтобы разобраться, – обтекаемо и уклончиво проговорил Скорпион. – Я ответил на вопрос, почему Августа избрала такой прозаический способ перемещения.

– Я её ни разу не видела… – выдохнула я.

– Вот и познакомишься. Она сейчас слаба, – напомнил Скорпион. И повторил: – Южный Аэропорт, рейс из Марротхая, через три часа. Отбой.

– Э… слушай, а как ты узнал… – немного запоздало начала я.

Но отбой есть отбой. Майло и так слишком много ждал, пока рация попадёт ко мне в руки.

– Вы всё слышали? – Ниания повелительно посмотрела на Мангуста, Шрама и Коллинза. – Я сейчас посмотрю расписание рейсов, уточню время и по какой дороге нам лучше добраться без пробок в аэропорт. А ты, Коллинз, проведи с Клот ликбез по наведению морока. Мантии Тени, я хотела сказать.

***

В то время, когда разъярённая и ослабленная после нападения Охотника Воды Августа вышла с Теневой Стороны в Марротхае, Зелёный Червь вернулся в конспиративное логово Томберов. Он отсутствовал по поручению Масочника, выполнил его, а сейчас решил проделать свои дела.

Зелёный Червь, кого Масочник недавно провозгласил Королём Томберов перед всеми неофитами, прошёл в апартаменты, глубоко под землёй. Червь выбрал особое расположение комнат и катакомб с большим количеством потайных ответвлений. В эту часть подземелий мало кто ходил – только доверенные лица Червя. Новички-томберы даже не знали о существовании этих комнат. Не знал об этих комнатах и заклятый враг Червя – Дарти.

Зелёный Червь в ожидании своих людей переоделся и подготовил одну из пещерок: перенёс туда матрас, несколько одеял, графин с водой. Он изначально придерживался политики «и вашим, и нашим». Оставался формально преданным томберам, работая на Масочника, а также получал удовольствие, когда нужно было кого-то убить. Но ещё он находил много интересных перспектив в «дружбе» с русалками.

Он подозревал, что Русалки не доверяют ему. Они убивают мужчин – любых. Только Охотники Воздуха им не по зубам – остальным мужчинам, будь эти мужчины хоть заместителями Демиургов и Старейшин по уровню магии, приближаться к Сиренам крайне опасно. Но с Зелёным Червём хорошо и даже доброжелательно контактировали Блэки и Лексаэлла. Блэки просила Червя докладывать, что там у томберов, и стучать на Августу. Лексаэлла приглядывалась к нему как к тому, кто мог принести пользу ей или её Королеве.

Августу Зелёный Червь презирал. Сопливая демониха слишком глупа и с тонкой кишкой, чтобы заниматься политикой. Вместо того чтобы устраивать большие дела, она растрачивает ресурсы на удовлетворение амбиций и детские девчачьи козни, не слушает никого, не признаёт авторитетов. Дурная обезьяна с гранатой. Доверенные Червю люди принесли сведения, что Августа в прямом смысле путается с Дарти. Его Червь не ненавидел и не презирал, но воспринимал как кровного врага. Червь понимал, что Дарти по-настоящему опасен, далеко не глуп, себе на уме и от него можно ожидать чего угодно. А теперь он вычислил слабое место Дарти: это Августа.

Зелёный Червь пока не знал, как ему распоряжаться такой информацией. Он решил её приберечь, на будущее. Возможно, впоследствии она поможет нанести удар исподтишка, внезапно.

Некоторое время назад Лексаэлла проронила Червю, что Русалки тоже недолюбливают Августу. А ещё что Червя не прочь убить Пета и Рина, потому что не доверяют ему. А также потому что Августа якобы тоже слышала эти планы и объяснила Пете с Риной, что хочет использовать Червя в своих личных нуждах. Быть марионеткой в руках Августы или мальчиком на побегушках для Русалок Зелёный Червь не планировал. Поэтому он начал разрабатывать план, как понравиться Пете и Рине, чем заслужить их расположение. Он тогда вышел на переговоры с Риной. Рина захотела заполучить в жертву нераскрывшегося Охотника Воздуха, о ком до сих пор не знают «тупые и слепые как котята» беляши. Русалки подсказали, кто это.

Так у Зелёного Червя завязалось знакомство с Мрией.

Девушка оказалась настолько нераскрывшейся и «латентной», что Зелёному Червю удалось в два счёта обаять её. Всего лишь лёгкая Мантия Обаяния – и Мрия самозабвенно вешается ему на шею. Слабый Капкан – и Мрия бежит из дома, свято уверенная, что никогда не вернётся к родителям. Лёгкие чары – и Мрия готова позволить сделать с ней всё, что он захочет. Он уводит её в специальное место на чердак дома в Глуме, привязывает. Влетает Рина, Мрия в полном ужасе, кричит: с неё мгновенно слетели чары. Но вот незадача – на чердак врывается мелкий шкет с кладбища, предположительно стихии Воды, с практически раскрывшейся Меткой. То есть вот-вот выплеснется, узнает, что он не-человек. Завязывается драка. Шкета Червь почти придушил, но следом вламывается «куклёнка», стреляет из усыпляющей пушки. А Рину заарканивает Капканом Охотник Воздуха и устраивает взбучку. Мрия потом исчезает из поля зрения.

Когда Червь был на задании Масочника в отъезде, ему сообщили, что Мрию нашли. Зелёный Червь заухмылялся – как плохо её спрятали беляши! Томберы получили распоряжение ничего не делать с Мрией: только усыпить её и доставить ему лично в руки. Сейчас он ждал их прибытия.

Если я отдам Мрию Русалкам – это будет означать, что я подчиняюсь им. Я не хочу отдавать Мрию Русалкам. Я хочу оставить её себе, чтобы она была моей Королевой – раз я Король.

Я сам пробужу в ней Метку Охотника Воздуха. Она будет моей ваганткой. Она примет Чёрную Сторону. Нет. Лучше даже Белую. Она будет моим личным оружием против Русалок. Но вначале мы обговорим с ней этот секретный план, я уломаю её на всё что угодно. Она уже моя.

Спустя какое-то время томберы принесли погруженную в глубокий сон Мрию. Зелёный Червь распорядился, чтобы её разместили в подготовленной комнате, на матрасе и одеялах.

Он сидел рядом и смотрел на неё при тусклом колеблющемся свете свечей. Чем дольше он на неё смотрел – тем больше ему не хотелось отдавать её на растерзание Рине. И тем больше ему не хотелось снова подвергать Мрию колдовскому влиянию и воздействию.

Ему в один миг захотелось сбежать. От томберов, от Масочника, Русалок, от самого себя. Сбежать туда, в то место, где он был по-настоящему счастлив. Где у него впервые появился выбор, шанс, но он им не воспользовался. Где у него даже появился друг.

Но я Чёрный. Я должен идти до конца.

Мрия очнулась и, поняв, что она находится в незнакомом месте, запаниковала, испуганно озираясь:

– Где я? Где папа и мама? Вермис? – она увидела его.

Её глаза расширились в непритворном ужасе, она отпрянула, прижалась к стене и задрожала, когда он протянул к ней руку.

– Не трожь меня! Где я?! – закричала она, готовясь истошно вопить и звать на помощь.

– Мрия, я не буду тебя трогать, – устало выдохнул Зелёный Червь. – Твоих родителей здесь нет и не будет. Выслушай меня. Мы с тобой поговорим, я и ты. И кое-что решим вместе.

– Зачем я здесь?! Что тебе от меня надо?! Что ты собрался сделать со мной, снова придёт эта жуткая женщина?! Ты же собрался меня ей отдать, чтобы она меня убила!!! Я не буду с тобой разговаривать! Ты… ты меня гипнотизировал!!! Ты заставлял меня в себя влюбляться!!! – Мрия уже не могла совладать с собой, перешла на крик.

Она вскочила, попыталась побежать в сторону проходов в другие подземелья, Червь схватил её за руки. Мрия завизжала, принялась активно вырываться, кусаться и царапаться. Зелёный Червь гораздо сильнее, он удерживал её, больше заботясь, чтобы она не покалечила себя, а не его. На его лице, обычно жестоком и беспринципном, на миг промелькнула гримаса сожаления, но тут же эта мимолётная, вырвавшаяся из глубин эмоция оказалась безжалостно подавлена.

Зелёный Червь навёл морок – Мантию Обаяния. Хотя не хотел этого делать. Он уже почти жалел, что заставил своих людей приложить все силы и резервы томберов, поднял наработанные связи в других городах, чтобы нашли девушку. Но не признавался себе в мимолётной «слабости».

Мрия, бившаяся в его руках, потеряла сознание на несколько мгновений. Потом она пробудилась повторно, уже будучи сильно околдованной чарами Червя. В этот раз пробуждение показалось ей раем: она очнулась в крепких объятиях «любимого».

– О, Вермис? – удивлённо и обрадованно взглянула она на него снизу вверх и тут же обвила руками, прижимаясь крепче. – Где ты был? Я так скучала! Ах, где мы? – она оглядывала окружающую пещерную комнату с изумлением, но совершенно без страха.

Зелёный Червь обнял её особенно сильно и прошептал:

– Мы там, где мы есть. Мрия, ты бы хотела остаться со мной и делать всё, что я скажу? Ты веришь мне?

– О да, Вермис! Я твоя, полностью! Я так счастлива! – выдохнула очарованная девушка.

На лице Зелёного Червя проскользнула досада. У него в руках послушная кукла. Она, конечно же, сделает всё, что он скажет. Но ему нужна настоящая Мрия. Но настоящая Мрия боится его, чувствует его зловещую чёрную сущность. Едва Зелёный Червь ослабит чары, с Мрией снова начнётся истерика, и неизвестно что эта девушка выкинет.

– Мрия, тебе нужно отдохнуть, поспи немного, – Червь стал мягко отстранять её.

– Ах, нет, я совсем не устала! Пожалуйста, не отпускай меня, мы так давно не виделись! – Мрия вцепилась в его мёртвой хваткой – Червь понял в тот момент, что переборщил слегка с приворотом.

Он «шибанул» по Мрии следующим выплеском магии – Сонным заклятьем. Девушка тут же погрузилась в сон, чуть не падая, но Червь ловко подхватил её на руки и положил на матрас. Никогда никого он ещё не клал спать так бережно. Он несколько секунд посмотрел на неё и накрыл одеялом, тоже очень бережно.

И почувствовал адский холод у себя на затылке, а ещё что ему самому сейчас не помешает одеяло – температура в комнате резко понизилась. Червь оглянулся. Позади него стояла Лексаэлла Тайрус. Раз она здесь, это значило, что Трёхглазая телепортировала её сюда через Шар. И возможно, Трёхглазая видела, как Червь миндальничает с Мрией, то есть послала Лексаэллу наказать его. Или убить.

Червь напрягся. Но не подал виду. Он смотрел на Лексаэллу нагловато, свысока – мол, чего пришла, это моя территория, тебя сюда не звали! Лексаэлла на это не обратила внимания. Безразличным, ледяным голосом она молвила:

– Только что моя Королева увидела в Шаре, что наша новая служанка, к великому прискорбию, справится с первым заданием. Пока ещё не точно, но всё к этому идёт. Я буду давать ей второе и надеюсь на твоё содействие: ты должен сделать всё, чтобы Ключ остался у Королевы. Для этого тебе надо будет выполнить твою обычную и любимую профессиональную работу: совершить убийство. Ты всегда рад кого-нибудь убить, я знаю. Можешь не благодарить.

***

– Жёлтые розы, встреча в аэропорту, романтика. Ты знаешь, Коллинз, я про это напишу песню, – Ниания задумчиво разглядывала приближающийся аэропорт через окна авто.

– Даже не вздумай. Точнее, я хотел сказать, сначала выживи после того, что ты собралась сейчас сделать. Шибануть Августу водяной магией – не то же самое, что шибануть топориком Людвига фон Репса.

Коллинз саркастически напомнил Ниании то, как она убила в бою опаснейшего мафиози и вампира – Людвига фон Репса, главаря преступной группировки Игуана, слугу Трёхглазой. Ниания поморщилась – она не любила про это вспоминать. При всей её воинственности, решительности, она добрая и идёт на убийство врагов только в крайних случаях. Она предпочитает подраться, наставить синяков, нежели отправлять к праотцам. И когда такое случается, Ниания отнюдь не считает, что сделала что-то героическое. Между тем, в кругах Шакалов, как мне шепнули Мангуст и Шрам, «подвиг» Ниании сильно повысил её авторитет как боевого мага и воителя. Её перестали воспринимать как певичку и теперь постоянно звали познакомиться различные влиятельные анхомы, а вервольф Элки, тот, что лидер группы Лисьи Хвосты, буквально кланялся ей в ноги после того самого Всемирного Дня Контакта.

– Да может и не придётся этого делать. Это только на крайний случай. Всё может пойти гладко, – спокойно-оптимистично подметила Ниания.

– Ты легкомысленна, как твой брательник Мангуст, – проворчал Коллинз, замедляя ход машины – надо получить талончик на въезд на территорию аэропорта перед шлагбаумом.

– Ниания, а это правда, что Мангуст – твой брат? – решила подать я голос, ибо сидеть на заднем сиденье с охапкой роз и в мужском костюме скучно.

Костюм мне любезно предоставил Мангуст. Ребята-Шакалы объяснили, что когда накладывается «морок», то есть Мантия Тени, чтобы её легче было накладывать, одежда не меняется. Поэтому надо быть уже в готовой, исходной одежде. Мангуст, как оказалось, с меня ростом. Поэтому мужской костюм сел довольно хорошо, если не считать некоторой мешковатости. С ремнём брюки отлично держались, не спадали – и ладно.

– Нет, хотя мы с ним давно побратались, – улыбнулась Ниания. – Мангуст классный на самом деле, ты не обращай внимание, что я на него постоянно рычу. У нас с ним… как у тебя с Коллинзом, вы же постоянно дуетесь друг на друга и ругаетесь, но вы оба классные.

Ниания скромно повела глазами и лукаво улыбнулась, сверкнув зубами. Коллинз красноречиво оглянулся на меня и посмотрел в упор:

– В данный момент я очень дуюсь на тебя, Сорвиголова! – объявил Коллинз.

– Лучше крепче за баранку держись, шофёр! – рявкнула я, и тут же сзади на нас пробибикал следующий автомобиль – ему нужно въезжать под шлагбаум и тоже получать талончик.

Ниания расхохоталась:

– Ну вот, что я говорила! А когда вы побратаетесь?

– После дождичка в четверг, – проворчала я.

Ещё чего не хватало – брататься с Коллинзом! Я его уважаю, он мне друг, информатор, но брататься с ним – увольте. Я быстрее с Роджером побратаюсь.

– Когда рак на горе свистнет, – не остался Коллинз в долгу.

– О, да вы прям мафия, – улыбнулась Ниания.

И тут же сделалась серьёзной:

– Клот, выходим. Коллинз, проведи нас.

Наша операция началась, мы вошли в аэропорт. Накануне Шрам и Мангуст наперебой рассказали мне, как работает эта Мантия Тени и что мне делать, как себя вести.

«Фактически тебя превратят в мужика. Захочешь в туалет – иди в мужской, чтоб конспирацию не нарушить», – рассказывал Мангуст. И удостоверился: – «В каком классе ты учишься? Вам преподавали биологию различия полов?»

«Э… Мангуст, вообще-то я три недели назад была на практике в Танресском морге и вскрывала человека под руководством коллеги, так что школа мне для этого не нужна», – с гордостью заявила я.

Но Шрам что-то грубое и строгое прошипел Мангусту на ухо, и тот испуганно заткнулся. Лекарь-«эльф» же терпеливо мне объяснил:

«Мантия Тени – это как надеваемая маска, одежда. Мужиком ты к счастью не станешь, но все будут видеть, что ты – мужик».

«Минуточку, Шрам, почему это – «к счастью»?! – притворно возмутилась я. – Может, мне хочется получить новый опыт в рамках моего обучения и практики! Хоть я человек, но для моей работы мне всё надо попробовать!»

«О, наш человек, свойский подход! Хочешь попробовать моё вот это новое пиво?» – Мангуст тут же протянул мне откупоренную баночку.

В таком духе у нас прошла артподготовка. Между тем мне предстояло обмануть демона. Настолько опаснейшего, что даже Трёхглазая самостоятельно не решалась «проучить» её, поручив мне эту грязную работёнку. И вот мы приехали сюда, и Ниания хочет написать про это песню!

Мы подошли к информационной электронной доске прибывающих рейсов и отметили наш.

– У нас полчаса есть. Пойдёмте поищем укромное место и проделаем наш фокус-покус, – скомандовал Коллинз.

Мне объяснили, чтобы не перепугать людей и не искать способ стереть у них потом память, трюк с накидыванием Мантии Тени надо проводить в укромном месте. В аэропорту, конечно же, людно. Но мы обнаружили служебную лестницу за туалетами. Ниания взяла у меня подержать цветы, Коллинз практически приставил меня к стене и достал фотографию Эвриуса Халла. Он долго смотрел на фотографию, потом стал смотреть на меня.

Никаких пассов руками, взмахов волшебной палочки, что показывают в фэнтезийных кино. Я ничего не почувствовала, ничего – от слова вообще.

– Готово, – выдохнул Коллинз.

Я обратила внимание, что он слегка побледнел, а на лице отразилось напряжение. И даже он чуть ссутулился.

Ниания оглянулась и так и замерла:

– Вау! Точно бы, едва его встретила – упала бы в обморок от восхищения!

Она смотрела поверх моей головы.

– Что, правда всё? – осторожно спросила я, боясь услышать из своего рта мужской голос. Но я говорила своим голосом. Однако Ниания закатила глаза:

– О, вот это голос! Скажи что-нибудь! Я готова слушать этот голос бесконечно!

– Чёрная Леди, ты не забывай одну маленькую вещь. Мы ничего не знаем об Эвриусе Халле, однако не исключено, что он был не самой благородной личностью, – занудно напомнил Коллинз.

– Он был лучшим другом той, что сейчас стала демоном. Моя лучшая подруга Джейн хорошо рубит в психологии. Она говорит о том, что окружение человека – это прямое отражение самого человека. Скажи мне кто твой друг – и я скажу, кто ты. Халл вполне мог быть демоном. Ты превратил меня в демона, Коллинз? Можно я потрогаю свои рога и хвост?

– А! О! У! А! – издавала нечленораздельные звуки томным шёпотом Ниания. Я уже начала бояться, что она влюбилась в меня по-настоящему, а не клоуничала, подбадривая себя и нас.

– У тебя нет рогов и хвоста. Если я их тебе сделаю, тебе придётся пойти под трибунал: твой босс будет жутко недоволен, что у половины аэропорта понадобиться стирать память.

– Всё же я хочу посмотреть на себя в зеркало, заценить прикид!

Я направилась в туалет. Чуть не перепутала с женским – когда подходила, бессменная очередь столпившихся там дамочек взглянула на меня недоуменно. Я вовремя осознала, что чуть не свершила оплошность, и зашла в мужскую уборную, пустую как всегда. Там первым делом я подошла к зеркалу и увидела… саму себя. В костюме Мангуста. Вздрогнула, потому что увидела сзади в зеркале, как к кабинкам прошёл толстый крякающий, вернее подкашливающий мужчина. Но он почти не обратил на меня внимание.

Потом я пулей выскочила из туалета и обратилась к неподалёку ждавшим меня ребятам:

– Но у меня правда нет рогов и хвоста! Я вижу в зеркале себя!

– Конечно, ты видишь себя. Кого ты рассчитывала там увидеть, Деда Мороза? – сыронизировал Коллинз.

– Хотя бы Эвриуса Халла.

Информатор покачал головой:

– Мантия Тени так не работает. Учить тебя и учить, вагант. Что ж, дамы. Вам пора. Мне нужно сматываться. Меня демон учует за версту и сразу распознает ловушку.

Коллинз ушёл, оставив двух беззащитных (правда, не совсем) девушек на растерзание демону. Ниания стала серьёзной и мрачной как никогда. Она вручила мне цветы, и мы отправились в зал аэропорта, где толпились встречающие.

– Я буду рядом. Если что-то пойдёт не так, я прикрою, – в сотый раз заверила она меня.

– Ниания, всё пойдёт так, – заверила я. – Я тоже прикрою тебя.

– О, я на миг забыла, кто ты, и только что чуть не растаяла, – улыбнулась она.

Августа могла повести себя непредсказуемо. Здесь много людей. Вдруг она устроит тут теракт, массовое убийство? Мне намекали, что она способна на многое.

Я ни разу не видела её, но хотела увидеть. И я должна её обмануть. Чтобы Русалки отдали моим друзьям-анхомам этот Ключ.

Толпа людей. Кто-то нервничал, кто-то смеялся, кто-то злобно и возбуждённо разговаривал по телефону, кто-то целовался друг с другом, кто-то выяснял отношения. Эта толпа ожидающих, безликая, чужая, но каждый человек – ценность. Какое право Августа имеет убивать людей? Только потому что её в детстве выкинули из окна – она стала желать смерти всем людям без разбору?

Когда ребята рассказывали, как становятся демонами, я подумала, что существование демонов – это большая несправедливость. Человек, совершивший плохой поступок и осознавший это, сам себя казнит почище демонов. А человек, что не признаёт ошибки, либо совершает зло намерено, должен подвергаться суду со стороны высших сил. Например пусть на него свалится кирпич. Но никак не свалится демон, который будет его поощрять и попутно кидать кирпичи на ни в чём не повинных.

Ниания последний раз перед моментом икс пожала мне руку и отошла в толпу. Я успела её спросить:

– Как ты думаешь, среди этих людей есть не-люди? Анхомы, как вы их называете?

Подруга покачала головой:

– Я не умею их чуять. Я не Охотник, не Знающий, я только посредственный и слабый земле-водяной маг.

Она отошла, а я подумала – зачем спросила? Рассчитывала, что если что-то пойдёт не так, в толпе найдётся герой, что вступиться за нас? Сама-то я не герой, я в тот момент стала не уверенной в себе. Ниания тоже дала мне понять, что она не герой. Она переживала за меня, боялась меня подвести. Но настояла на том, чтобы прийти сюда, хоть Шрам и отговаривал.

Момент икс наступил. Из дверей со стороны таможенного контроля стали выходить люди с прибывшего рейса из Марротхая. Много южан с чёрной кожей – туристы, студенты по обмену. Их встречали официальные представители турфирм и организаций. Среди южан попадались белые люди, к ним подлетали родные, они обнимались. Поднялся щебет, гвалт, детские радостные визги. Меня чуть не затолкали. Я вспомнила, что выглядела рослым эффектным молодым человеком: если бы я была в своём скромном обличье, меня бы затолкали наверняка. Обратила внимание, что многие девушки смотрели на меня весьма заинтересованно. Надо было всё-таки попросить Мангуста сделать фото Эвриуса Халла тринадцатилетним, а не шестнадцатилетним: ребёнок не привлёк бы столько внимания, сколько эффектный юноша.

Я отвлеклась на то, чтобы увернуться от очередного несущегося мимо меня человека с чемоданом к своим близким, кто стоял позади меня. И когда я повернула голову на дверной проём, то увидела её.

Впервые в жизни я увидела своего смертельного врага.

И когда я увидела её – я сразу поняла: НЕ СМОГУ.

Не смогу. Убить её. Никогда.

Потому что я увидела себя. Ту, какой я могла быть, если бы в детстве была более зажатой и стеснительной, чем таковой как сейчас. В проёме стояла хрупкая девушка, шестнадцати лет. В школьной форме, поверх надета куртка. В очках, с немного растрёпанными тёмно-русыми волосами. Стрижка – точь-в-точь как у меня: каре до плеч с чёлкой. Фигура почти как у меня: стройная, худая, только ростом пониже сантиметров на пять.

Робким, испуганным взглядом она озиралась по сторонам. Несколько роковых секунд я не верила, что она – Августа Симболи, демон, восставший из Инферно.

Доли секунды, когда я успела увидеть её, а она меня – ещё нет. Роковые миги. Для нас обеих. В тот момент я почувствовала общность с ней. Августа показалась мне двойником, сестрой-близнецом. Между мной и ей будто промелькнула искра. Я ведь несла на себе обличье её лучшего друга, того, в кого она была влюблена!

Вот как, оказывается, работает Мантия Тени.

Августа увидела меня. Она сделала несколько шагов вперёд, остановилась. Её глаза стали огромными, в пол-лица, рот приоткрылся. Она стояла, остолбенев, абсолютно ошеломлённая. Её толкали, кто-то зарычал на неё, что она стоит в проходе. А я точно также, ошеломлённая, громадными в пол-лица глазами с раззявленным ртом смотрела на неё.

Потом мы направились друг навстречу другу.

Остановились так, что между нами осталось около метра, может меньше. Чуть пришлось отойти в сторонку, чтобы не раздражать людской поток.

– Эвриус… – прошептала она осипшим враз голосом. – Как это возможно? Это правда ты?

– Ты ведь знаешь… я… вот, розы. Ты ведь всегда хотела, чтобы я подарила… подарил тебе жёлтые розы, – запинаясь от сильного волнения и от того, что в горле пересохло, пробормотала я.

Одеревеневшей рукой я осторожно протянула розы Августе. Она стояла передо мной, такая уязвимая, открытая. Такая хорошая.... Какой она была до того, как с ней это случилось – её путешествие в Инферно на тридцать шесть лет, туда, откуда нет возврата. Вернее, возврат есть, но душа потеряна раз и навсегда.

Мы могли бы стать подругами. Лучшими.

Она качнулась вперёд. Но упёрлась в розы. У роз шипы, я исколола себе все руки, пока их держала, но не замечала этого. Теперь я волновалась, что она поранится об эти шипы – такой она казалась беззащитной, беспомощной, нежной. Наверное, она хотела обнять меня? Нет, не меня – Эвриуса Халла.

Обманывать её дальше – бессердечно. Она не заслужила.

Я готова признаться ей во всём. Прямо здесь начать убеждать её, что мне её очень жалко, что я её понимаю как себя, что хочу ей помочь. Что я не верю, что она жестокая, что она – демон, враг человечества, подруга Трёхглазой и ученица самого дьявола. Я сражалась с демонами, видела их ужасные обличья, ощущала на себе их злобу, садизм, стремление разрушать. Эта девочка совсем не такая.

– О да… – выдохнула она.

Она смотрела на розы, потом она подняла глаза и посмотрела на меня. Её глаза серые, громадные зрачки. Нет, это не демон. Глаза полны надежды, страха. Влюблённости. Я осознала, как делаю ей больно. Как предаю её, играя на слабом месте. Нет, я никогда ни за что не смогу убить её.

– Почему ты на меня так смотришь? – спросила она.

И тут я заметила в её глазах нечто, от чего вся внутренне сжалась. Это был осколок понимания, на грани подсознания. К ней начинало приходить озарение, как мы её обманули.

– Потому что я впервые тебя вижу. Такой, какая ты есть, – выдохнула я, сказав абсолютную правду. – Августа, я бы хотел поговорить с тобой. Нужно очень многое сказать…

Я не понимала, что я несу. Должно быть, Ниания, о ком я напрочь забыла, тоже недоумевала, что со мной творится.

– А я тебя вижу не впервые. Я хорошо помню тебя. Очень хорошо знаю тебя, – произнесла Августа тихо.

Мне показалось, что в её голосе я слышу затаённое коварство, угрозу. Она медленно взяла у меня розы, я разжала руки, стараясь не касаться её. Коллинз предупреждал, что Мантия Тени может нарушиться, если произойдёт тактильный контакт.

– Обними же меня, Эвриус, – Августа теперь посмотрела на меня нехорошим взглядом.

Я растерялась и испугалась. Я в её власти. И сейчас она начнёт шантажировать меня. Или… я ошибаюсь всё-таки, и она уверена, что я Эвриус?

– Или давай я обниму тебя, – Августа разжала ладонь, букет с жёлтыми розами упал на блестящий лоснящийся пол аэропорта.

Она шагнула вперёд, оказавшись близко, и тут… Меня спасла Ниания. Всегда полезно иметь решительную, отважную подругу. Как мне потом рассказывали, Августа умеет выжигать душу и тело, наносить адскую боль, парализовать. Почти как Зелёный Червь, только в несколько миллионов раз больнее. Августа уже протянула ко мне руку, на её лице заиграла ухмылка. В глазах заплескался гнев, еле сдерживаемое бешенство, ненависть, всесокрушающая злоба.

Доли секунд, и между мною и ей возникла Ниания Дор, смелая готическо-металлическая красавица, дива, звезда сцены, лидер Приходящих-не-в-Полночь, одна из лучших Шакалов.

– Лучше тебе никого не обнимать, раз ты давно разучилась, – шипит Ниания. – Остудись, красава.

На моих глазах из руки Ниании вырывается сгусток голубоватой энергии, бьёт Августу в район груди, где сердце. Августу пронзает судорога-дрожь. Вокруг много людей, спешащих по своим делам, на самолёты, но они ничего не видят. Роджер однажды проделывал похожий трюк: он называл это Мантией Невидимости. Люди просто не обращают внимание, потому что их сознание выключено с помощью магии. Но как Ниании это удалось?! Она же считает себя слабым магом! А поддерживать Мантию и одновременно шарахать боевой магией в противника требует слишком много энергии!

Ниания хватает меня:

– Бежим!

Августа на несколько секунд выпадает из реальности, её парализует, она стоит в полной прострации. Ниания хватает меня крепче за руку, тащит в толпу, из толпы на улицу. Мы бежим. Я чувствую, как рука Ниании на ходу холодеет.

Коллинз подъезжает очень быстро, мы садимся с ней в машину на заднее сиденье.

– Ну что, погнали к русалочкам? – оглядывается он с переднего водительского места.

– Да, и поживее, стегай лошадей! – рявкаю я. – Ниания!!! Ниания, что с тобой?!

Ниания без сознания, она валится на меня. Бледная, вся дрожит.

Вот что такое «слабый маг». Когда мало энергии, а сделать хочется много. Когда не рассчитываешь свои силы…

– Коллинз, не надо к русалкам! Куда-нибудь, в больницу, куда угодно! – в панике ору я, едва не плача.

Мы уже выехали на большое шоссе.

– Не боись, ничего ей не будет, не надо никакую больницу, демиурги тебя упаси! Ниания больнички на дух не переносит. Сейчас оклемается.

– Но что с ней?!

– Обычная откачка. Наверное, шарахнула по демону всем током, что у неё был, – Коллинз выглядел слишком спокойным, даже беспечным, ещё и музыку включил. Правда, негромко, но я была готова его убить.

Я обнимала Нианию за плечи, старалась, чтобы ей было удобно и чтобы она не упала никуда и не ударилась. Очень переживала за подругу. Вскоре дрожать она перестала, но оставалась бледнющей и холодной, как труп. Её яркий макияж ещё больше подчёркивал необычную, изысканную красоту, черты лица заострились, стали мраморными. Она оказалась похожей на вампиршу из старинных не цветных фильмов ужасов.

– Ниания у нас больше по земляной магии, водяная ей в довесок. Не научилась ещё расходовать и накапливать энергию. Потенциал хорош, ей бы хорошего наставника, водника, – проговорил Коллинз тихо и заботливо, и я простила мигом его деланное равнодушие относительно состояния Чёрной Леди. – А ты пока расскажи в двух словах, что там было-то? Пропалилась что ли?

– Да, – не стала я скрывать, вздыхая. – Эта девушка, Августа… Она не демон. Она ангел.

– Я так и знал, – выдохнул Коллинз, закатывая глаза в досаде. – Тебе бы тоже хорошего наставника. Желательно с дубиной, чтоб давал тебе периодически по мозгам. Я сильно догадываюсь, что сейчас с Нианией. Она – твоя ангел, Сорвиголова. Эта девушка Августа умеет убивать одним касанием и скорее всего она как раз хотела это сделать. Если бы не Ниания, пришлось бы подгонять сюда не мою машину, а катафалк.

Я сконфуженно замолчала. Почувствовала укол совести. Будь я умнее – я бы включила язык, вручила Августе розочки, наплела бы ей с три короба, мол, мне в тубзик надо, и дело с концом, и Ниании не пришлось бы так применять силу. Но сделанного не воротишь. Мне оставалось только бережно поддерживать Нианию и ждать, когда она очнётся. А она всё не приходила в себя.

Мы с Коллинзом молчали. Он спокойно вёл машину, слушал музыку. Я переживала. Ниания мне в сущности никто, чужой человек. Мы виделись-то с ней толком пару раз. А она так вступилась за меня, сразу заявила, что пойдёт со мной, не разрешила больше никому из ребят прикрывать меня, чтобы не подвергнуть риску успех операции.

Вот и набережная. Ресторан «Русалка» с русалками. Коллинз припарковался неподалёку, оглянулся и многозначительно посмотрел на меня. Выдохнул:

– Отпусти её. С ней ничего не случится. Она спит. Знаешь поговорку – сном лечатся? Во сне многие средние маги регенерируют свою силу.

Я как можно осторожнее расположила Нианию. Проговорила неуверенно:

– Я пошла… – тут же осознала, что идти туда придётся одной.

Но чего мне бояться?! Наоборот, я бы больше боялась, если бы Ниания со мной туда пошла – что бы с ней, ослабленной, сделали эти кровожадные русалки. От них ожидать можно всего, что угодно. Коллинз кивнул.

Я вышла на тротуар, перешла дорогу, устремилась к ресторану.

Когда я вошла, внутри ничего не изменилось. Я подумала – неужели Русалки ждали меня тут целые сутки, со вчерашнего дня?

Они сидели только немного по-другому. Трёхглазая – за одним столом вместе с ужасной Риной. Пета и Блэки сидели за другим столом в уголочке. Они, как мне показалось, даже не взглянули на меня. Лексаэлла сидела неподалёку от Трёхглазой с Риной. Вот эта ледяная морозная русалка прожигала, вернее остужала меня взглядом особенно острым и пронзительным.

Когда я вошла, они все посмотрели на меня. Я чуть задержалась в дверях, осмотрелась. Позже я осознала, что никогда в жизни одна не подходила так близко к пятерым смертельным врагам. В обычных обстоятельствах это равносильно самоубийству! Я призвала всё самообладание и подошла к столу, где восседала Богиня Вод Морских. Мне показалось или свет падал так, что их кожа и волосы приобрели синеватый оттенок, цвет морских глубин. Особенно это заметно у Рины: её блондинисто-золотистые волосы стали менее золотистыми и более синеватыми, как и кожа. Но то могла быть зрительная иллюзия от иллюминации ресторана.

Я потопталась перед Трёхглазой, потому что она смотрела на меня слишком оценивающе, и мне стало не по себе. Наконец я набралась смелости промолвить:

– Задание номер один выполнено.

– Да, – медленно и с высокомерной прохладцей проговорила Трёхглазая. – Я знаю. К великому прискорбию, я вынуждена принять у тебя это задание.

«Ах стерва!» – гнев, мгновенно поднявшийся во мне, из-за её наглости заставил меня быть смелее. Я вскинула голову и ответила на её взгляд с вызовом:

– Ключ.

С той стороны, где стоял столик с Блэки и Петой, послышался издевательский смешок, потом шушуканья и снова «Хи-хи-хи». Рина едко улыбнулась:

– Глупый ребёнок.

Трёхглазая тоже улыбнулась – коварно, слегка и снисходительно.

– И забывчивый. С памятью проблемы, не так ли? С тебя ещё четыре задания. И то мы крепко подумаем, стоит ли давать тебе Ключ, – вальяжно ответила Трёхглазая, сев поудобнее и закинув ногу на ногу.

Все её три глаза слегка прикрылись и принялись разглядывать меня сверху вниз, как букашку под микроскопом.

– Если слишком много и крепко думать – может быть горе от ума, – проговорила я тихо, сдерживая гнев.

– Что?! Ты дерзишь Королеве?! Как ты разговариваешь с Богиней, мразь?! – Рина мгновенно вспылила и вспыхнула. Она угрожающе встала, в мою сторону полетело облако пара.

Я почувствовала себя внутри сауны, стало жутко горячо. Но отступать и показывать страх – нельзя! Трёхглазая мило положила руку на локоть фрейлины:

– Рина, она того не стоит. Ты же совершенно верно подметила – глупый ребёнок, что с неё возьмёшь?!

Терпеть не могу, когда обо мне говорят в третьем лице в моём присутствии, да ещё такие уничижительные вещи! Я едва не пыхтела, пытаясь сдержать желание кинуться на русалок и выцарапать у них все глаза – не важно, два или три.

– Иди поговори с Лексаэллой. Второе задание она тебе даст. И она же будет принимать его. Завтра. Если, конечно, хочешь Ключ по-настоящему, – Трёхглазая небрежным жестом отмахнулась от меня.

Я посмотрела на Лексаэллу. Она снова пристально и охлаждающе посмотрела на меня. Еле заметно кивнула – это означало требование подойти.

Мороженная русалка царственным взглядом указала на стул напротив неё. Я села. Стул оказался очень холодным, конечно же. Лексаэлла несколько секунд продолжала смотреть на меня в упор, а потом, слегка подавшись вперёд и опершись на локти, тихо зашептала:

– Следующее поручение – от меня. Дуэль с главарём Томберов. Его должен победить любой, кто ни разу не претендовал на престол Короля Мёртвых. Но не ты. Найдёшь такого поединщика, и если он победит Зелёного Червя – приходи завтра. Не найдёшь или твой человек проиграет – умрёт, и ты тоже умрёшь.

От её голоса и глаз-сосулек дышало космическим абсолютным нулём. Я задрожала от холода, мгновенно замёрзнув, и с трудом улавливала смысл её речи.

– Дуэль?.. С Зелёным Червём? Ясно… Но почему не я?

– Здесь ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, – отрезала жёстко Лексаэлла.

– Я… и мой этот поединщик… кого я найду – мы должны убить Червя? – невзирая на то, что ледяная русалка-сосулька мне запретила спрашивать, я шла напролом.

– Мы не собираемся делать из благочестивых «беляшей» убийц. Достаточно, чтобы Зелёный Червь был повержен. Если, конечно, твой поединщик умудриться это сделать. В чём я очень сомневаюсь.

Лексаэлла насмехалась. Но никакой улыбки. Ледяное лицо, глыба айсберга вместо лица. Я растерянно сидела и мёрзла, пока она не напомнила коварным тоном:

– У тебя двадцать четыре часа, чтобы найти и убедить кого-то сразиться с Зелёным Червём. Тик-так.

Теперь я вскочила с этого проклятого ледяного стула как ошпаренная. И как только у меня пятая точка не примёрзла?! Снова услышала откровенно насмехающийся издевательский хохот Блэки и Петы. В животе поднялось что-то не приятное, потом ухнуло. Мне стало жутко тут находиться. Все пять русалок глядели на меня в упор, произносили про себя проклятья и молились, чтобы у меня ничего не получилось.

Я не помню, как выскочила из ресторана «Русалка» и доскакала до машины Коллинза. На улице изрядно потемнело, началась ночь. Ниания всё ещё спала.

– Порядок? – спросил Коллинз.

– Бардак! – выдохнула я. Меня стало всё раздражать, и Коллинз с его нагловато ухмыляющимся выражением лица в первую очередь. – Достало всё!

– Это только второй день. А тебе надо прожить пять до двадцать девятого.

– Катись к чёрту! Без тебя тошно, – честно призналась ему я.

– О, да тебя обратили на Чёрную Сторону, видать, – присвистнул Коллинз. – Как всё запущено. Как мне страшно ехать с тобой в одной машине!

– Коллинз, миленький ты мой, не провоцируй меня! – зашипела я.

– О, вот как разговор пошёл?

Не известно, каким бы кровопролитием закончилась наша перепалка, но тут наша бравая Чёрная Леди пошевелилась, открыла глаза и проговорила слегка осипшим голосом:

– Ребята, вы можете устроить ваш холивар в другом месте? Я так хорошо спала, вы меня разбудили…

– Ниания! Ты очнулась! – я тут же обняла её.

Ниания ответила на объятие, слегка смущённая:

– Ну конечно же я очнулась, куда я денусь с подводной лодки? Клот! – Ниания тут же озабоченно и взволнованно взглянула на меня. – Ты была у русалок? Какое следующее задание?

– Они хотят моими руками теперь устранить Томберов. Они хотят, чтобы я нашла кого-то, кто сразится с их главарём. Ниания, только бога ради прошу тебя, не ходи, не ты!

– Подожди. С их главарём. С Масочником? – не догадалась Ниания.

– Нет. С Червём.

– С Червём?! Ишь куда хватили, – присвистнул Коллинз. – Они рассчитывают, что ты проиграешь, отвалишься. С Зелёным Червём не каждый может сразится, не всякому он по силам.

Я с удивлением отметила, что вся его спесь испарилась, он вмиг стал такой же озабоченный и серьёзный, как Ниания.

– А ты можешь с ним сразиться? – осторожно спросила я.

– Я… я подумаю, – проговорил Коллинз, необычно для себя стушевавшись.

Ниания чуть не взбеленилась:

– Коллинз! Мы договорились, что будем помогать Клот! Это в наших интересах, в интересах Тьмы и Белизны не допустить перевеса Черноты! О чём может быть разговор? Ты пойдёшь, Коллинз!

Коллинз посмотрел на меня и спросил:

– Случайно в условиях задачи не было, что победить Короля должен тот, кто не претендовал на трон Короля Томберов?

– Э… было! А откуда ты знаешь? – подозрительно взглянула я на информатора.

– Русалки могли предусмотреть моё участие. Что я сильный маг и в принципе смог бы совладать с Червём. Но проблема в том, что однажды я формально претендовал на трон Томберов.

– ЧТО?! Карамба, Коллинз! Ты что, Чёрный что ли?! – распетушилась я, не зная, что и думать.

– Я Шакал. Шакалы дружат с Тиграми. У Тигров был некоторое время назад план по внедрению меня к Томберам. Это было ещё когда Химера Фобос и Профессор Зло не сидели в тюрьме. Мы прорабатывали совместную операцию, выслеживали томберов. Меня должны были к ним подослать, чтобы я занял высокие позиции. Но в самый последний момент Скорпион отменил приказ.

– Карамба! Коллинз, ты раскрываешься передо мной как бриллиант разными гранями! – не стала я скрывать.

– Уж таков я, каков я есть. Я мог засветиться. Томберы тщательно собирают досье на каждого, кто приближается к ним на расстояние ста километров. Я довольно близко общался с некоторыми из их высоких чинов в ходе того задания.

– Давайте исходить из ресурсов, что у нас есть. Идёт Противостояние Стихий, развязанное Трёхглазой несколько месяцев назад, – напомнила Ниания. – Зелёный Червь – Огневик. Его может победить Водник. Я – водник…

– Ниания, не смей! – это мы, к взаимному удивлению, крикнули с Коллинзом вместе.

Чёрная Леди смотрела на нас несколько секунд ошеломлённо, потом разразилась смехом:

– Вот это синергия! Я, конечно, рада за вашу сплочённость, ребята, но я же правда водник…

– Ниания, эти задачи Русалки задают Клот, а не тебе. Ты что, хочешь отжать у Клот её пять минут славы? – сострил Коллинз.

– Я хочу добраться до Скомато, хряпнуть сто грамм, отжав их у Мангуста, а потом разложить всё по полочкам, – призналась Ниания.

– Я с тобой, – я протянула ей руку, она горячо пожала её.

– Я тоже с вами, девчат, – Коллинз пожал наши руки.

– Клот, подними-ка волосы, – Ниания выглядела так, будто её осенила гениальная догадка.

– Волосы? – я села к ней спиной, взяла свои недлинные волосы в кулак и приподняла.

Ниания направила фонарик мне сзади на шею, так как в салоне авто интимно темно.

– Они выполняют гарантии! Поверить не могу! – обрадованно выдохнула она. – Всё, Клот, можешь опускать волосы. Твоя татуировка из пяти капель уменьшилась на одно деление!

– Правда? Но как ты узнала? – удивилась я.

– Говорю же – я водник. Русалки – тоже стихии воды.

– Ты тоже русалка?

– Типун тебе на язык, Клот! Уж лучше я предпочту быть чудищем заморским, чем русалкой! – замахала руками Ниания.

– Поехали, чудища заморские, отвезу вас в наш монастырь, – Коллинз нажал на педаль.

***

Едва временная служанка Русалок убежала, Рина не стала скрывать возмущения, обращаясь к Королеве:

– Что она себя позволяет? Почему ты не убьёшь эту тварь, моя Королева? Она не стоит и капли твоего Божественного внимания! Равно как и нашего.

– Говори за себя, сестрёнка, – едко заметила тут же появившаяся рядом со столом начальницы-Королевы Пета. Они с Блэки, как и Лексаэлла, подошли послушать, что скажет Королева. Пета добавила: – Мне вот интересно наблюдать, как ползает эта букашка. Меня это забавляет. Я жду не дождусь, когда она поползёт выполнять моё задание! Лексаэлла! Что ты ей задала, она выживет?

– Ах, Пета, прости, но возможно, нет, не справится, – пожала плечами Лексаэлла равнодушно, окатив Пету волной неосязаемого ментального холода так, что русалка-певица аж передёрнула плечами.

– Да что ты говоришь! Да вы посмотрите, наша Лексаэлла шутить оказывается умеет! – расхохоталась Блэки.

– Замолчите, дурочки! – прикрикнула на них Рина. – Вы не даёте сказать Королеве.

– Мне невозможно не давать сказать, – мягко поправила её Трёхглазая, но посмотрела на Рину так, что у той затряслись поджилки. – Мне ведь тоже интересно наблюдать, как плавают мои фрейлины.

– Плаваем? И в чём же мы плаваем, моя Королева? – поинтересовалась умная Блэки, разом уловив метафорический смысл слова «плавать» – в значении плохо разбираться.

– Вот вы говорите – тварь, букашка, почему бы её не убить. А она мне начинает нравиться. Вы все видели в моём Шаре, как ловко она справилась.

– Не она. Её дружки. Любой дурак может привлечь дружков, если у него, конечно, дружки есть! – хмыкнула Рина.

– А вот и не правильно, Рина, – Трёхглазая посмотрела на фрейлину серьёзно. – Дружбу с такими дружками, какие у неё, ещё надо заслужить. Мне понравилось, как она повела себя. Идеальная тактика Чёрных. Бить по слабому месту, и в целом бить по тому, кто слаб. Хоть Августа и не слаба, но она хорошо моделирует слабость. Когда я заполучу эту служанку себе на вечное пользование, она будет почти что готовым продуктом, её не надо будет уметь учить бить по слабым местам.

– Что я слышу, моя Королева?! – ошалела Рина. – Ты хочешь взять её к нам? Ты серьёзно?

– А ты так ничего и не поняла, Рина? – теперь Королеву поддержала Блэки, смотря на «сестру» как на глупую дуру. – Паук прислал к нам самую лучшую. Элиту. Это наш шанс ослабить Паука – отняв у него такого ваганта.

– Она ещё даже не вагант. Она нераскрывшаяся. Но это идеальное тесто, чтобы слепить из неё то, что нам нужно. Я вижу потенциал. Мы будем давать ей задания одно сложнее другого, – ухмыльнулась Трёхглазая. – Проверять на прочность и тем самым закалять. А ещё – тем самым восстанавливать против её дружков. В один прекрасный момент, когда ей станет совсем туго – мы ей всё расскажем. Про то, как Паук манипулирует её, даёт её нам на растерзание. Про то, что даже всемогущие Охотники – матёрые взрослые маги – палец о палец не ударяют, глядя как она барахтается в нашем Океане!

Трёхглазая торжествующе засмеялась.

– Настанет время – и она будет наша.

– Я дала ей сложное задание, – равнодушно напомнила Лексаэлла. – Она вряд ли найдёт кого-то, кто справится с одним из лучших выпускников-убийц «Вененума», да ещё и опытным чёрным колдуном.

– Ничего, Лексаэлла. Пусть всё будет по воле нашей Чёрной Богини. Её испытание на прочность – прерогатива Чёрной Богини Соны, – прошептала Трёхглазая. – Наоборот, мне нравится задание, что ты ей дала. Если случится чудо и она кого-то найдёт, кто сладит с Червём – ещё одно очко ей в пользу как будущей Чёрной!

– Хорошо бы она нашла того, кто убьёт Червя, – скривила губки Пета. – Червь мне не нравится. Я говорила, что он – не до конца наш.

– Да, он беляш! – поддержала Рина. – Я изначально сомневалась в его благонадёжности. Одно твоё слово – и мы с Петой на пару охмурим его, соблазним и убьём!

– Умерьте вашу жажду соблазнительных убийств, девочки, – мягко посмотрела на бунтарок-фрейлин Трёхглазая. – Зелёный Червь враг Августы. А Августа с недавних пор раздражает меня. Возможно, он тоже поможет от неё избавиться, как знать.

– Августа была нужна тебе, Королева! Ведь с помощью неё ты можешь добраться до возлюбленного, – удивлённо вскинули на Морскую Ведьму глаза четыре её верных фрейлины.

– Да, была. Пока я не нашла несколько других способов добраться до возлюбленного. В которых Августа не такое уж необходимое звено. Один из способов – как раз вот эта девочка, тварь, букашка. Второй – оставшиеся два Ключа.

– Зачем же тогда была нужна эта каша с Августой, эта канитель? На кой беляш надо было вызывать её? – задала резонный вопрос Пета.

– О, так она очень полезное оружие против беляшей, вы не находите? Она их злит, пугает, отвлекает на себя. И будет этим заниматься. Пока не созреет наша «букашка» или пока не случится чудо из чудес, и наш славный юный Халл тоже не созреет. Блэки, я надеюсь, ты не будешь повторять убийство Халла? – Королева строго взглянула на черноволосую кокетку.

– О, да что ты, Королева, зачем мне второй раз убивать Халла, вернее второго Халла? – Блэки с трудом скрыла разочарование – она как раз подумывала убить Дарти на днях. – Второй раз не интересно, я предпочитаю менять морячков!

– Так-то, – Трёхглазая снисходительно улыбнулась, слегка погрозив Блэки пальчиком. – Блэки, Пета, Лексаэлла, вы свободны. Можете заниматься морячками, кого не трогать – я вам только что сказала. Рина, – на Рину Трёхглазая взглянула особенно жёстко. – Нам с тобой надо поговорить. Очень серьёзно. У меня к тебе накопилось несколько претензий.

Рина побледнела. Она догадывалась, чем заслужила гнев Королевы – наверняка за самовольство в отношении юной Охотницы Воздуха, но до последнего момента думала, что ей всё сойдёт с рук. Но нет. Рина боялась гнева Королевы, и ей оставалось только надеяться, что гнев этот не будет слишком разрушительным. В один момент Трёхглазая с помощью Шара и третьего глаза телепортировала себя и Рину в параллельное пространство. Когда Королева и её проштрафившаяся фрейлина исчезли, Блэки, Пета и Лексаэлла пошушукались, посплетничали друг с другом, а потом вышли вон.