Kitobni o'qish: «Тайна золотой свирели»

Как всё началось

Обычный июньский день не предвещал ничего удивительного, но чудеса стали происходить, причём очень неожиданно. Но обо всём по порядку.

Дело было в Санкт-Петербурге, городе настолько большом и людном, что, если собрать вместе тысячу человек, среди них не найдётся двух, знакомых друг с другом. Как и в любом мегаполисе, в нём легко затеряться, найтись же – гораздо сложнее. Вот и герои этой истории вряд ли могли когда-нибудь встретиться – очень уж они были разными.

Самого младшего из них звали Ваня, ему было десять лет. Уже долгое время он жил только с отцом и бабушкой, потому что мама его умерла, когда он был совсем маленьким. Никто никогда не слышал от Вани грубого слова, мягкий, тихий голос выдавал в нём спокойного доброго мальчика. Светлые с лёгкой рыжиной волосы всегда выглядели кривовато подстриженными, взгляд серых глаз был робким и настороженным. В этом мальчике как будто всего было понемногу: немного полноват, немного неуклюж, немного стеснителен. И у него было совсем не много друзей. Играм с мальчишками во дворе он предпочитал чтение книг о кораблях и самолётах и мечтал стать капитаном судна, а воздушного или морского – пока не решил. Старшие ребята часто задирали Ваню, насмехались над ним, а случалось, и поколачивали, но он не мог за себя постоять. К сожалению, научить его было некому – отец много работал и так уставал, что на сына у него почти не оставалось времени.

Вика была старше Вани всего на год и тоже не любила больших компаний, но лишь потому, что её никто не замечал. Конечно, у неё были две-три подружки, но большого успеха среди одноклассников девочка не имела. Вику это страшно обижало: она-то была уверена, что заслуживает большего, хотя, признаться честно, совсем не старалась изменить положение вещей. Отличницей она не была, училась так себе, на уроках скучала, ленилась. Мама Вики очень переживала и надеялась, что дочка когда-нибудь возьмётся за ум. Она читала ей нотации, запрещала смотреть телевизор, отбирала планшет и телефон, но всё было бесполезно. С мамой Вика бессовестно препиралась, а на одноклассниц затаила смертельную обиду.

Причиной всему была мечта стать самой популярной девочкой в классе. Вика хотела, чтобы вокруг неё стайкой собирались подружки, чтобы о ней перешёптывались мальчишки, чтобы её любили учителя, но всё происходило с точностью до наоборот: к девочке никто не относился всерьёз. Мало того, её стали недолюбливать за то, что она лезла вперёд, пыталась в каждом разговоре вставить слово, как заправская зазнайка, дерзила и поучала остальных. Вика всего лишь хотела напомнить о себе, но окружающим было невдомёк.

В довершение всех своих горестей нескладная, угловатая Вика считала себя уродиной. Тонкие светлые волосы слишком плотно прилегали к голове, открывая торчащие уши. Улыбка была широкой и приятной, но Вика так часто кривила рот от недовольства или обиды, что миловидное лицо казалось вечно хмурым и капризным. Как известно, многие невзрачные девочки со временем становятся писаными красавицами, но Вика на это не надеялась: чудес в её жизни не случалось.

Следующий наш герой, Максим, уж точно никогда не обратил бы на Вику внимания. Этому мальчику повезло родиться в богатой семье, его отец был важным человеком, обожал сына и исполнял все его прихоти. С детства Максим привык получать всё, что захочет, и это очень его испортило. Сначала дорогие игрушки, затем гаджеты и модные вещи – Максим ни в чём и никогда не чувствовал недостатка. Самоуверенный, знающий себе цену, со временем он усвоил манеру говорить с такой интонацией, будто ему по плечу любые горы. Надо признать, Максим и в самом деле был отчаянный мальчишка: его энергии хватило бы на пятерых. В каждом деле он всегда стремился быть лучшим, и ему это часто удавалось. С малых лет он занимался дзюдо, плаванием, катался на скейте, а на велике гонял с такой скоростью, что только ветер свистел в ушах. Лишь одна вещь огорчала Максима: в двенадцать лет не разрешалось водить мотоцикл, а сесть на мощного стального коня и выжать педаль газа было его заветной мечтой.

Внешность Максим имел весьма примечательную. Хоть и невысокого роста, он всегда держался чрезвычайно прямо, был сильным и ловким. Тёмные, коротко стриженные волосы составляли удивительный контраст его серым, почти голубым глазам. Взгляд мальчика был внимательным, открытым и немного насмешливым. Максима нельзя было назвать дерзким, но и покладистым он, конечно, тоже не был. Сверстники считали его крутым и хотели с ним общаться, хотя вряд ли их можно было назвать настоящими друзьями.

Самый старший участник нашей истории – тринадцатилетний Филипп, тощий, долговязый, нескладный любитель компьютерных игр. В детстве он был похож на большинство своих сверстников, ничем особенным не выделялся, разве что был мечтателем и поэтом, а это совсем не то, чего ожидают от мальчишки из простой работящей семьи. Однажды отец Филиппа с некоторой тревогой понял, что его сын – медлительный, молчаливый, скрытный малый. Но мама не видела в этом ничего плохого: она справедливо полагала, что у мальчика богатый внутренний мир, и если сын открыто не выражает своих чувств, то это к лучшему: чрезмерная эмоциональность опасна для здоровья.

Если в школе Филиппу доводилось схватить двойку, он лишь пожимал плечами, к хорошим оценкам (случались и такие), казалось, относился с не меньшим безразличием. Он не интересовался окружающими, а если кто-то, сбитый с толку его непробиваемым спокойствием, выходил из себя и начинал злиться, Филипп искренне удивлялся и отходил в сторону.

Когда-то он увлекался фехтованием, но тяга к компьютеру пересилила интерес к спорту, и теперь мальчик часами просиживал за светящимся монитором, сражаясь с цифровыми монстрами. У Филиппа было много друзей, внешне ничем не отличавшихся друг от друга – нестриженых, в чёрных косухах, тяжёлых ботинках, с большими наушниками на головах.

Филипп мечтал прославиться, а потому втайне от всех сочинял музыку. Звуки, которые порой вырывались из динамиков его компьютера, со стороны могли показаться какофонией, но юный композитор продолжал трудиться и почти каждую неделю записывал новые треки.

Однажды с этими обыкновенными и совершенно непохожими друг на друга детьми произошло нечто невероятное.

Ваня сидел в своей комнате и разглядывал схему самолёта. Город жил своей жизнью: звенели трамваи, с шумом проезжали машины, гуляли прохожие, летал белыми хлопьями тополиный пух. Пушка на Петропавловской крепости гулко пальнула, возвещая полдень, и в этот момент кто-то толкнул мальчика в спину, да так сильно, что он уткнулся носом в стол.

В то же время Максим собирался прокатиться на велосипеде и вдруг почувствовал удар сзади. Мальчик сердито воскликнул: «Эй, кто это толкается!», огляделся, никого не увидел и тут же получил второй удар в грудь.

Вика поливала цветы на балконе и наблюдала за своими одноклассницами, гулявшими во дворе. Внезапный толчок между лопатками очень её испугал. Девочке показалось, что началось землетрясение, и она поспешила обратно в комнату. Толчки не прекращались, стены тряслись, пол под ногами ходил ходуном, а потом и вовсе исчез. Вика почувствовала, что стремительно падает в пустоту.

– Помогите! – раздался рядом с ней незнакомый детский голос. – Я провалился!

Это кричал Ваня. Он только что приземлился на что-то твёрдое и готов был расплакаться.

– Что происходит? – воскликнул другой мальчишеский голос в темноте. – Ай!

Филипп вскочил на ноги и схватился за ушибленную коленку. Он, как обычно, сидел за компьютером, когда стены его комнаты затряслись. Мальчик рухнул со стула, но упал вовсе не на пол.

– Кто здесь? – заговорил Максим. Его трясло от страха, но он старался этого не показывать. – А ну отвечайте! – Мальчик включил фонарик мобильного телефона. Белый луч выхватил из темноты перепуганные лица детей. – Вы кто такие?

– А ты кто? – ответил Филипп. – Хватит светить в лицо! Это ты нас сюда заманил?

– Ещё чего! Я сам не знаю, как здесь очутился. Эй, малявка, – бросил Максим в сторону Вани, – хватит ныть!

Ваня обиделся, но ничего не сказал.

– Ему страшно, – вступилась за мальчика Вика. – И мне тоже. А ты что, не боишься?

– Вот ещё! – заносчиво выпалил Максим.

– Было бы неплохо понять, что случилось, – оглядываясь, заметил Филипп. – Местечко то ещё!

– Нас кто-то утащил под землю, – слабым голосом произнёс Ваня.

– Наверное, случилось землетрясение и на нас упал дом, – предположила Вика.

Максим посветил вокруг. Ребята увидели высокие каменные стены и чёрную пустоту над головами.

– Нас похитили пришельцы, – внезапно догадался Филипп. – Точно, я такое в кино видел.

– Ты думаешь? – испуганно прошептал Ваня. От одной только мысли о пришельцах он задрожал как осиновый лист.

– Они хотят ставить над нами опыты в своих лабораториях!

– Не говорите глупости! – нетерпеливо вставил Максим. – Кажется, мы под землёй, а не в космосе. А жаль!

– Может, познакомимся для начала? Вас как зовут? Я – Вика.

– А я Ваня.

– Филипп.

– Макс, – нехотя протянул Максим. Ему совсем не нравилась ситуация, в которой он оказался. Хотелось поскорее выбраться из этого места, но как?

– А что, если мы умерли? – испуганно произнесла Вика.

Максим передёрнул плечами – что за чушь!

– Не, это вряд ли, – отозвался Филипп. – Я же вас вижу, а духи – они ведь бестелесные, сквозь стены проходят.

На всякий случай он потрогал шероховатую холодную стену и понял, что ни за что не смог бы пройти сквозь неё, да и другим бы это не удалось.

Внезапно далеко впереди возник слабый свет. Постепенно он приближался, и в полной тишине раздавались гулкие шаги.

– Инопланетяне! – прошептал Ваня и вжался в стену.

– Бежим! – крикнул Максим.

Но было поздно. Дети увидели маленького горбатого человечка, закутанного в бесформенный балахон. Он держал в скрюченных пальцах фонарь, свет которого блестел на его лысине и отражался в чёрных, как угли, глазах. Лицо незнакомца оказалось круглым и плоским – ни дать ни взять масленый блин. Эта странная личность остановилась перед притихшими детьми, оглядела их с ног до головы и сказала:

– Вот и вы пожаловали, детки дорогие! Идите-ка за мной!

Но никто не двинулся с места.

– Кто вы? – решился спросить Максим. Голос его дрожал.

– Моё имя Вый, дружочек. Я и не чаял с вами познакомиться! – Странный человек улыбнулся не то радостно, не то злобно, обнажив ряд жёлтых щербатых зубов.

Максим с отвращением посмотрел на него и решительно сказал:

– Никуда мы не пойдём! По крайней мере, пока вы не скажете, где мы и как здесь оказались.

– Так за этим я вас и зову, касатики, – елейным голоском пропел Вый. – Вам всё расскажут, но не здесь. Ежели хотите узнать, идите за мной.

Максим колебался.

– Походу, других вариантов нет. – Он посмотрел на остальных. – Ну что, идём?

Филипп явно был не в восторге от этого предложения.

– Не нравится он мне, – вполголоса сказала Вика.

– Мне тоже, – прошептал Ваня. Интуиция подсказывала ему, что встреча с противного вида горбуном при странных обстоятельствах и в таком жутком месте не сулит ничего хорошего.

Максим поразмыслил и наконец принял решение за всех.

– Хорошо, мы пойдём. Но учтите, если вы похитили нас, чтобы ставить опыты, – пеняйте на себя. Я пожалуюсь отцу, и он от вас мокрого места не оставит!

Вый тихо захихикал, повернулся, и висящий на цепи фонарь неприятно скрипнул. Быстрыми шагами горбун направился в ту сторону, откуда явился. Ребята потянулись за ним.

Шли долго. По пути им попадались низкие арки, бесконечные лестницы, ведущие вниз, и длинные галереи. Скрипучие железные решётки отделяли один проход от другого. На стенах плясали тени от фонаря. Притихшие ребята невольно жались друг к другу, Вый же то и дело подбадривал их своим щербатым оскалом, отчего на душе у детей становилось только тревожнее.

Максиму точно было не до смеха. Не прошло и пяти минут, а он уже горячо пожалел, что согласился пойти неизвестно куда, да ещё с таким подозрительным типом. Кроме того, мальчик стал замечать, что всякий раз, оборачиваясь, Вый поглядывал так, словно собирался наброситься на них и съесть. Вот бы вернуться назад! Но где искать выход? Хочешь не хочешь, придётся идти за провожатым, который уводил всё дальше в подземелье.

Наконец Вый отворил последнюю дверь и вошёл в огромную залу. Вдоль стен горели десятки факелов, потолка, как и прежде, не было видно. Отовсюду слышались неясные звуки: шорохи, шёпот, смешки, возня. Время от времени раздавался дробный топот, словно поблизости бегал кто-то невидимый. Но сколько ребята ни вглядывались в тёмные углы – ничего не рассмотрели. Чувствовали они себя хуже некуда. Теперь уже никто не сомневался, что горбун задумал недоброе – места страшнее не придумаешь!

– Эй, ты, как там тебя! – Голос Максима стал предательски высоким. – Куда это ты нас привёл?

– Не сердись, мой юный господин, – с угодническим поклоном ответил Вый. При этом его физиономия расплылась в отвратительной улыбочке. – И не бойся, тебя и твоих друзей здесь давно поджидают.

– Ничего я не боюсь! – выпалил Максим. – И эти мне не друзья. Предупреждаю, если нападёшь, буду драться!

– Да окстись, касатик, – ласково отвечал Вый. – Зачем мне на тебя нападать? Я должен беречь тебя и твоих спутников как зеницу ока, ведь вы – избранники.

– Кто мы? – не понял Филипп.

– Избранники царства Нави, – торжественно провозгласил Вый и снова поклонился.

– Какого ещё царства? – Филипп хоть и плохо учился в школе, но прекрасно знал, что в России уже давно не существует монархии.

– Ах да, конечно, откуда вам о нём знать! – ответил Вый, словно прочитав его мысли. – Это могущественный древний мир, о котором могут знать только избранные. И вы одни из них.

Максим немного успокоился. Он понял, что нападать на него никто не собирается, хотя, конечно, оставался настороже. Услышав же последние слова Выя, он невольно присвистнул – надо же, избранники!

– А что это значит? – осторожно спросил Ваня.

– Здесь что-то не так, – сказала Вика. Вый, по её мнению, не заслуживал никакого доверия. – Что это ещё за чушь – древний подземный мир? Вы обманщик или сумасшедший!

Вый пристально посмотрел на мальчиков, догадываясь, что и они думают так же.

– Я вам докажу!

Неожиданно горбун взмахнул руками, и между его ладонями появился раскалённый огненный шар, завис между полом и потолком и начал перекатываться то влево, то вправо, повинуясь малейшему движению странного существа. Дети смотрели на это удивительное зрелище раскрыв рты. Постепенно шар стал переливаться всеми цветами радуги, а потом принимать формы различных животных – изумрудной белки, синего зайца, малинового воробья. Наконец появилась жёлтая обезьяна, превратилась в тот же шар, а он, вспыхнув последний раз, исчез в ладони Выя.

– Есть то, о чём вы не могли и подумать. Этот мир существует, он здесь, и вы его избранники.

– Что-то этот гот не похож на избранника! – Максим насмешливо посмотрел на Филиппа.

– Кто бы говорил! – не остался в долгу Филипп. – Маменькин сынок!

– Прекратите немедленно, – прошептала Вика.

– Поучи ещё меня! – презрительно бросил Максим.

– Ах ты… – От возмущения Вика не нашлась что сказать.

– Так пал жребий, – с притворным смирением вмешался Вый, и его длинные скрюченные пальцы дотронулись до Ваниной головы. Мальчик невольно вздрогнул.

– Ладно, допустим, я верю, – снова заговорил Максим. Он широко расставил ноги, скрестил руки на груди и, нахмурившись, смотрел на Выя. – Что тебе нужно?

– О, это нужно совсем не мне, а нашему властелину, – поспешно ответил тот. – Самому великому и могучему волшебнику на свете. Он хочет, чтобы вы принесли ему Золотую Свирель.

– Чего-чего? – снова поразился Филипп.

– Здесь что, кино снимают? – вдруг воскликнула Вика и с надеждой посмотрела на Выя – ну разве можно было поверить во всё происходящее?

– Где мы её возьмём? Украдём, что ли? – Ваня пропустил слова о киносъёмках мимо ушей. Его поразило жадное и хищное выражение лица Выя. Нет, это точно не шутка и не розыгрыш.

– Ничего мы вам не принесём! – решительно заявил Максим. Несмотря на всю свою браваду, он почувствовал, как его снова одолевает страх. С каждой минутой Вый казался всё более зловещим, а тут ещё и какого-то могучего волшебника приплёл. – Если она вам так нужна, сами её и несите!

– Если бы мы только могли! Это не в нашей власти.

– Но мы всего лишь дети, – промямлил Ваня. Он не переставал озираться по сторонам и никак не мог унять дрожь в коленках.

– Говори за себя, – раздражённо бросил Максим. Он ещё раз обвёл взглядом помещение, лихорадочно соображая, как отсюда выбраться.

– Вы необычные дети, – изрёк Вый. – Вы – дети-избранники.

– Да, да это мы уже слышали. Но я лично воровать не собираюсь. А вот меня вы зря похитили! Это вам с рук не сойдёт! Я обязательно всё расскажу папе! Он вам задаст!

– Я тоже не хочу воровать, – сказал Ваня.

– Разве я сказал, что Свирель надо украсть? – всплеснул руками Вый. От этого движения его чёрный балахон зашуршал, а сам он стал похож на гигантскую летучую мышь. – Нет-нет, ребятушки, Свирель сама будет рада, если вы её возьмёте. Она только этого и ждёт!

– Что за бред? – поморщился Филипп.

– Я всё понял! – осенило Максима. – Нас заманила банда каких-то полоумных, которые воруют людей и драгоценности. А ну показывай, где здесь выход!

– Точно-точно! – поддержала Вика. – Ничего мы красть не будем!

Судя по всему, ребята были настроены решительно. Вый буравил их взглядом.

– Ах так, глупая мелюзга! – прошептал он. Голос его потерял всю елейность, стал жёстким и неприятным. – Если вы не хотите сделать это подобру-поздорову, я знаю, как вас заставить!

Теперь все поняли, что дело плохо. Ваня не выдержал и с криком бросился искать выход. Максим шарахнулся в сторону, но запугать его было сложно.

– Только попробуй меня тронуть! – закричал он и встал в боевую стойку.

Филипп вытащил из кармана мобильник и потряс им перед носом Выя:

– Я позвоню в полицию, если вы нас не выпустите!

Вика стащила с ноги туфлю и кинула её в злодея.

– Ах так? – прошипел разъярённый Вый. – Тогда и Китоврасу до вас не добраться! Вам от меня не уйти!

Дети с ужасом увидели, что Вый начал расти. Его тело вытянулось, голова почти коснулась потолка, а руки с растопыренными пальцами удлинились и потянулись к ним. Ребята закричали и побежали кто куда. Страшный Вый хохотал, а его руки, точно змеи, извивались в воздухе и стремились поймать кого-нибудь за шиворот.

– Моему господину нужна Золотая Свирель! – громыхал он. – Я превращу вас в тараканов, если не согласитесь её достать!

Но внезапно раздался голос, подобный раскату грома. Он заполнил собой пространство и с лёгкостью перекрыл весь учинённый погоней шум.

– Вый, оставь их мне! Я хочу сам с ними поговорить!

Все мгновенно замерли на месте. Ваня позеленел от страха, даже Максим едва не упал.

Посреди комнаты отворилась прежде невидимая дверь, за порогом которой было черным-черно, но все тотчас же поняли, что и из этой тьмы что-то медленно надвигается прямо на них.

Неожиданно яркий свет пронзил пространство и ударил в чёрную дверь. Тот, кто должен был из неё выйти, завопил в ярости и бессилии. Дверь захлопнулась, и вопль утих. Но теперь закричал Вый. В беспощадных лучах лицо его исказилось до неузнаваемости, руки повисли плетьми, а сам он стал уменьшаться, пока не принял обычный вид.

Огорошенные ребята заметили, что свет превратился в широкий туннель, а в нём возникло существо, похожее на коня. Оно утопало в солнечных лучах, грива развевалась, словно на ветру. Существо звало ребят к себе. Не раздумывая ни минуты, дети со всех ног побежали к спасителю.

Злобный Вый что-то кричал им вдогонку и грозил кулаком, но его будто приклеили к месту. Он не мог и шагу ступить, чтобы догнать беглецов, а только стоял и раскачивался из стороны в сторону. Это было последнее, что увидели ребята, исчезая в потоке золотого света.

Китоврас

Дети гурьбой повалились на траву.

– Ух ты! – выдохнул Филипп, вытирая вспотевший лоб. – Что это было?

– Какие-то ненормальные фокусники! – воскликнул Максим.

– Точно! – закивала Вика. – Как они нас к себе заманили?

– С помощью чёрной магии, – произнёс кто-то рядом.

Дети обернулись и вскочили на ноги.

– Смотрите! – прошептал Ваня, не веря своим глазам. – Я думал, мне привиделось.

Перед ребятами стояло необыкновенное существо с туловищем богатырского коня цвета серебряной луны и торсом и руками настоящего атлета. Глубокие глаза на мужественном лице светились мудростью и покоем, длинные белоснежные волосы, похожие на гриву, спокойно лежали на плечах.

– Вы можете дотронуться до меня и убедиться, что я не привидение, – сказало удивительное существо.

– Спасибо, – ответила Вика, невольно отступив. – Мы и так верим.

– Это вы нас спасли?

– Да. Я успел вовремя: ещё минута, и Вый и правда превратил бы вас в тараканов. Идите за мной, нам предстоит важный разговор.

Новый знакомый повернулся и зашагал к красивой, увитой диким виноградом беседке. Только сейчас ребята посмотрели вокруг. Они находились в огромном цветущем саду: повсюду росли фруктовые деревья, на клумбах благоухали цветы – алые и белые розы, багровые пионы, ярко-жёлтые нарциссы. Кое-где виднелись нежные подснежники, ландыши, васильки, незабудки и пышные ромашки. Тут же высокой стеной росли белая и лиловая сирень, жасмин, акация и множество деревьев с яркими экзотическими цветами. Меж зелёных холмов журчали ручьи с хрустальной водой. В озере среди ветвей плакучих ив плавали разноцветные рыбы, их чешуйки переливались на солнце, а по тихой глади воды беззвучно скользили белые и чёрные лебеди. На лужайках спокойно паслись животные, причём пугливые косули, благородные олени и другие травоядные нисколько не боялись хищников, а те и не думали охотиться. Потрясающей красоты леопард, огромный тигр, львы с львятами вольготно прогуливались среди зелёных кущ или лежали на деревьях и лениво жмурили глаза, глядя на солнце.

– Какой чудесный сад! – восхитилась Вика.

Вся компания вошла в беседку. Дети устроились на широкой расписной скамье, и диковинное существо начало свой рассказ:

– Этот сад зовётся Ирия, а те снежные вершины на горизонте – Рипейские горы. Это заповедный край, не каждому дано здесь побывать. А кому довелось – уже никогда его не забудет. Но вы, кажется, устали. Сейчас мы это исправим.

Существо взмахнуло рукой, и откуда ни возьмись появился стол со скатертью, а на скатерти – кувшин и четыре кружки.

– Что это? – скривился Максим, принюхиваясь. – Молоко? Да ещё тёплое!

Другие тоже поморщились.

– Спасибо, нам не хочется пить, – сказал вежливый Ваня.

– Пейте, пейте. Это не простое молоко, – засмеялся гостеприимный полуконь-получеловек. – Его даёт Земун, наша небесная корова. Если захотите, я потом покажу реку, из которой его набрали.

– Здесь что, есть молочная река? – удивилась Вика.

– Конечно.

– Может, ещё и кисельные берега? – засмеялся Максим.

– И кисельные берега. Попробуйте, молоко очень вкусное.

Делать нечего – ребятам пришлось выпить тёплое молоко, но никто из них об этом не пожалел. У молока был вкус мёда, мяты, сахарной ваты, вишнёвого сиропа и ягодного мороженого. Волшебное питьё сотворило чудеса: усталость и напряжение как рукой сняло. Дети почувствовали приятное тепло, оно разливалось по их телам, наполняло силой каждую клеточку.

Посмотрев друг на друга, ребята засмеялись и стали вытирать молочные усы.

– Итак, – сказал их спаситель, – вы хотите узнать, кто я?

– Спрашиваете тоже! Конечно!

– А я знаю! – хвастливо вставила Вика. – Вы кентавр.

– Правильно. Зовут меня Китоврас.

– Так это о вас говорил Вый! А вы волшебник?

– Да.

– Я думал, они бывают только в сказках, – сказал Ваня.

Китоврас улыбнулся.

– А этот Вый, – спросил Филипп, – кто он такой?

– Я расскажу вам всё с самого начала. Испокон веков на земле существовали три мира. Правь – так называется небесный мир. Он богат и прекрасен. Чудесный сад Ирия – лишь малая его часть. Там, за границей гор, начинаются Дремучие леса. За ними – просторы глубокого Синего моря с заповедными островами. Цветущие долины омываются реками. Одна из них – Огненная река – лежит на границе миров. За ней простирается Навь. Земля её – бесплодная пустыня, властелин – могущественный Чернобог, властитель холода, тьмы, смерти и зла. Его чёрная душа не знает покоя, а сам он желает только одного – завладеть срединным миром, миром людей – Явью. Чернобог и его слуги, среди которых Вый – самый злой и коварный, ведут неустанную войну за владение Явью. Она продолжается не одну тысячу лет и не закончится, пока на земле существуют люди.

– Почему не закончится? – спросила Вика. Она удивлённо и недоверчиво смотрела на Китовраса.

– Потому что её цель – человек. Давным-давно, когда люди ещё не знали, как устроен мир, они верили в духов природы: давали имена стихиям, почитали богов, приносили им жертвы, иногда кровавые. Их страхи питали богов Нави. Мы, обитатели светлого Ирия, тоже почитались в старину и принимали свою дань. На этом стоял мир. Но бег времени неумолим, а люди очень любопытны. Они всегда стремятся понять, как всё устроено. Прошли века. Люди покорили небо, изучили глубины океана, но потеряли способность слышать голос природы. Они забыли о ней, перестали верить в волшебство, разрушая тем самым наш сказочный мир. Теперь Навь готовит страшную месть.

– Ну не знаю, не знаю, – скептически протянул Филипп. Рассказ Китовраса не произвёл на него впечатления.

– И ты не веришь в волшебный мир, хотя находишься со мной в чудесном саду Ирия, – печально заметил кентавр.

– Да нет, – поспешил ответить Филипп. – Я верю. Ну а что эти злобные чудища могут нам сделать? Нашлют на нас Змея Горыныча, что ли?

Дети засмеялись.

– Пусть только сунутся! – давясь от смеха, сказал Максим. – Нашлём на них истребители – бабах! – и нет Змея Горыныча!

– Или Бабу-ягу!

– Ага!

– Или Соловья-разбойника!

– Точно! Он как свистнет – полгорода улетит! А мы на него спецназ! Круто!

Китоврас долго внимательно смотрел на детей. Наконец он покачал головой:

– Увы! Даже самое сильное войско не способно защитить ваш город от гибели.

– Как это – от гибели?

– Человек покорил природные стихии, воздвигнув северный город, и именно ему предназначено его погубить. Эту страшную силу не одолеть простым оружием.

– Что-то я не понял, – произнёс Максим. – Вы хотите сказать, что подземные жители во главе с этим, как его, Чернобогом, и вправду хотят напасть на Петербург?

– Они обязательно это сделают, если найдут ключ.

– Какой ещё ключ? – не поняла Вика.

– Золотую Свирель, ведь она творит чудеса. Тот, кто подует в неё, станет могущественным магом. Ему подчинятся все четыре стихии и будут служить ему верой и правдой.

– Прямо как в сказке! Только при чём здесь Питер-то?

Китоврас вздохнул и пристально посмотрел на детей. Внезапно подул лёгкий ветерок. Звери, гулявшие вокруг беседки, почуяли прохладу, остановились и повернули головы на север. Раздалось тихое жалобное блеяние – златорунные овцы жались другу к другу и беспокойно топтались на месте. Могучий лев раскрыл пасть и рыкнул так громко, что дети содрогнулись. С замиранием сердца они увидели, как эта огромная кошка медленно вошла в беседку и, глядя на них холодными жёлтыми глазами, легла у ног Китовраса.

– Что-то меняется, да? – прошептала Вика, не отрывая взгляда от грозного льва.

– Надвигается буря, – сказал кентавр, – это её дыхание. У нас мало времени.

Китоврас взмахнул рукой, и стены беседки растаяли в воздухе. Исчез сад со всеми его обитателями, и дети снова почувствовали порыв холодного ветра. Ветер усилился и принёс с собой крупные капли дождя, сгустились тучи. Потемневшее небо пронзила вспышка молнии. Охваченные страхом, ребята взялись за руки.

– Вы родились в великом северном городе, но не знаете всех его тайн. Он сам большая тайна. Город построен на границе трёх миров, а потому не принадлежит ни одному из них. Считается, что его возвели люди, но это не так. Этот город – дверь, и тёмные силы стремятся её открыть. И если это случится, в мир людей хлынет древняя могучая смертоносная магия.

В тот же миг дети очутились высоко над Петербургом. Точнее, Петербург вдруг возник у них под ногами, словно расписной ковёр. Улицы, площади, мосты – всё было видно как на ладони. Город выглядел непривычно: со всех сторон его окутывал беззвёздный покров темноты.

Вдруг раздался звук, словно порвалась огромная струна. Дети увидели, как исполинский луч пронзил мглу, грянул гром и хлынул проливной дождь. В тот же миг чёрные здания качнулись и рухнули. Река вспенилась и покатилась со страшным рёвом. Она захлёстывала улицы и площади, разбивала гранитные набережные. Сорванные мосты неслись в потоке и тонули в разъярённой пучине. Обезумевшие люди метались в поисках убежища, но им негде было спастись. Скоро разгорелись пожары, но хищный огонь не успевал забрать свою добычу – громадные волны проглатывали всё на своём пути. Повсюду в водоворотах плавали обломки. Оцепеневшие от ужаса дети увидели, как из вод бушующего моря поднимается оконечность Александровской колонны с венчающим её ангелом.

– Вот какая судьба ожидает город, если силы Нави обретут власть над четырьмя стихиями, – произнёс Китоврас, обводя взглядом картину страшного разрушения. – Я знаю историю Земли, историю её цивилизаций. Самые могущественные из них гибли в огне раскалённой лавы или тонули в пучинах океана. Когда это случилось в последний раз, мы, духи Прави и Нави, заключили союз, решили не вмешиваться в жизнь срединного мира. Мы заточили смертоносные силы четырёх стихий в волшебную Свирель и оставили её в потаённом месте, там, где не ступала нога человека, где её никто не найдёт. Только так мы могли сохранить равновесие. Но теперь владыки Нави хотят нарушить договор и завладеть всеми мирами. Северный город – один из первых порогов, переступив который они начнут открывать тайные двери одну за другой по всем континентам. А если мир людей падёт, то и мы окажемся под ударом.

Китоврас взмахнул рукой, и страшное видение померкло. Все пятеро снова оказались в безмятежном цветущем саду Ирия.

Первые минуты ребята не могли произнести ни слова, только испуганно переглядывались.

– Мы что, видели будущее? – наконец спросил Максим. – Когда это случится?

– Скоро. Близится ночь солнцеворота, самая короткая ночь в году. Это время, когда истончается граница между мирами и проникнуть из одного в другой очень легко. Ненасытным богам Нави нужна Золотая Свирель. Если она запоёт, послушная дыханию Чернобога, страшная участь постигнет всех нас. Из недр земли, из самых её чёрных глубин поднимутся чудовища, каких ещё не видывал белый свет: беспощадные демоны, не знающие ни жалости, ни сострадания. Чернобог подчинит их своей воле, и они испепелят всё живое вокруг. Да, так будет, если владыка Нави первым завладеет Свирелью. Но и без того могущество бога зла велико. Штормовые ветры, хлёсткие дожди, наводнения – ненастье часто обрушивается на ваш город, но таков жребий: ему предначертано сдерживать натиск тёмных сил. А вам – спасти его от гибели.

– Нам? – воскликнули дети. – Да мы-то тут при чём?

– Этого я не знаю, – ответил Китоврас и печально покачал головой. – Предсказание гласит, что добыть Золотую Свирель может лишь настоящий герой. Мы ждали, что явится отважный витязь, но вещая Гамаюн назвала ваши имена.

– Так вы спросите у неё ещё раз, – предложил Ваня. Его очень напугал вид утонувшего города, да и самого Китовраса он тоже побаивался. – Может, найдётся кто-нибудь постарше?

Кентавр снова покачал головой. Глаза его стали грустны. По всему было видно, что он и сам сомневается в выборе загадочной вещуньи Гамаюн.

– Увы! Здесь должен был стоять истинный, бесстрашный избранник, но я вижу только четырёх испуганных детей, к тому же не верящих в волшебство.

После этих слов Вика потупила глаза, а Максим беспокойно заёрзал на месте.

– Ну ладно, – сказал Филипп, тоже немного смущённый словами Китовраса. – Допустим, мы поверим. Только вам-то зачем эта Свирель?

– Подождите-подождите, – вмешался Максим. – Кажется, я понял. Если плохие ребята подуют в Свирель – всем конец, а если хорошие – наоборот?

– Ты угадал. Если в Свирель подует властелин светлой Прави, стихии подчинятся его воле, сам же он сможет пробудить от векового сна могучих витязей, небесное воинство, и оно защитит город в опасный час летнего солнцеворота.

– Теперь всё ясно, – сказал Максим, довольный, что наконец понял, что к чему. – Свирель нужна всем, а взять её из тайника можем только мы – это напророчила какая-то Гамаюн. Хм, ну, допустим, мы согласимся. Нам надо идти за ней прямо сейчас?

– Нет, это невозможно – ваше время истекает.

Китоврас посмотрел в сторону заснеженных гор: низкое солнце окрасило их нежно-розовым цветом. Ребята и не заметили, как наступил вечер.

– Уже через минуту вы вернётесь домой. Я был призван встретить вас и поведать о нашем несчастье. Теперь вы должны сами принять решение: пускаться на поиски Золотой Свирели или нет.

– Так у нас есть выбор? – спросила Вика.

– Всегда есть выбор, девочка, – ответил Китоврас. – Вопрос в том, правильный он или нет.

– А если мы захотим вернуться?

– Ангел на площади укажет вам путь. В полдень, когда с крепости ударит пушка, встаньте лицом на юг и возьмитесь за руки. Когда круг замкнётся, подумайте обо мне и мысленно позовите. Я услышу ваш зов и помогу явиться сюда. А теперь прощайте.

С последними словами Китовраса погас последний золотой луч солнца. Кентавр поднял руку и медленно повёл ею над головами детей. В тот же миг цветущий сад Ирия померк, и они исчезли из мира Прави.

Путешествие начинается

Неведомая сила перенесла детей в город. Каждый очутился там же, откуда исчез: Вика на балконе, Ваня в своей комнате, Филипп за компьютером, Максим на загородной велосипедной дорожке. Поначалу никто не мог понять, что произошло и произошло ли всё это на самом деле. Да и разве можно было поверить в то, что они переместились в другой мир, встретились с волшебниками и настоящим кентавром? Одна картина потопа чего стоила!

Филипп подумал, что ему нужно отдохнуть от компьютерных игр, Вика же решила, что всё случившееся – сон. Максим предположил, что упал с велосипеда и ударился головой – это было единственным логичным объяснением. Ваня сидел неподвижно и задумчиво разглядывал книгу о самолётах, словно видел её в первый раз. Мальчик размышлял, не померещилось ли ему всё это. В конце концов он решил, что всё произошло на самом деле, едва дождался утра и побежал на Дворцовую площадь. За час до полудня он уже стоял на месте и ждал остальных, но никто не пришёл. То же самое повторилось и на следующий день. Ваня был очень расстроен и обижен. Неужели только он один поверил Китоврасу!

А между тем погода ухудшалась. Казалось, только вчера светило солнышко, небо было ясным, но сильный ветер принёс проливные дожди. По телевизору предупредили, что на город надвигается ураган. Но плохая погода для Петербурга не новость, так что никто, кроме четверых детей, не обратил внимания на прогноз.

Как-то утром Филипп заставил себя оторваться от компьютера и отправился в центр города. Он вышел из метро и через несколько минут очутился на Дворцовой площади. Мальчик уже и не помнил, когда был здесь последний раз. Да и зачем? Он вообще редко выезжал из своего района, где жило большинство его приятелей. Очутившись под гигантской аркой Главного штаба, Филипп почувствовал себя не в своей тарелке. Он потерялся на открытом пространстве. Площадь показалась ему необъятной, и, хотя здесь было полно народу, мальчик никак не мог отделаться от мысли, что торчит посреди нее, как знаменитая Александровская колонна, к которой он как раз направлялся.

Настроение было на нуле. Филипп уже всерьёз думал, что свалял дурака и приехал сюда совершенно напрасно, как вдруг увидел знакомое лицо. Толстый очкарик подпирал решётку колонны и с самым безнадёжным видом озирался по сторонам. У Филиппа отлегло от сердца. Когда же рядом с очкариком он увидел рыжеволосую девчонку, так едва ли не повеселел.

Вика заметила его первая. Она толкнула очкарика в бок и закричала:

– Смотри! Это один из них!

Завидев Филиппа, Ваня просиял. Филипп, чувствуя некоторую неловкость (что общего у него может быть с этой мелюзгой?), подошёл к ним.

– Как хорошо, что ты здесь! – обрадовался Ваня. – Вика тоже только сегодня пришла.

– Ну, я не сразу поверил, – заговорил Филипп. – Думал, привиделось из-за того, что я пару ночей не спал, в комп рубился. Ну а сегодня решил проверить на всякий случай.

– Молодец, что пришёл! Теперь осталось дождаться ещё одного мальчика, и все будут в сборе!

– Что-то я сомневаюсь, что этот, как его там, придёт, – сказала Вика. – Он мне вообще не понравился. Может, без него обойдёмся?

– Без него нельзя. Китоврас сказал, что нужны мы все вчетвером.

– Ну как знаешь, – ответила Вика. – Только что-то его не видать. Не удивлюсь, если он вообще не явится.

Ваня на это только вздохнул.

– А вы, это, правда во всё это верите? – спросил Филипп.

– Конечно!

Вика не разделяла Ваниного воодушевления.

– Вообще-то, я не сразу поверила, – призналась она. – Но раз мы здесь, всё по-настоящему.

Ваня обернулся на дворцовые часы, близоруко прищурился, но, так ничего и не разобрав, достал из кармана потёртый мобильный телефон. До полудня оставалось совсем чуть-чуть.

– Если Максим не придёт через семь минут, считай, ещё день потеряли.

Пушка на Петропавловской крепости возвестила полдень, но Максим так и не появился. Ждать дольше не было смысла. Перекинувшись несколькими общими фразами, договорились встретиться завтра на этом же месте – вдруг Максим всё-таки поверит в случившееся или придёт хотя бы из любопытства.

Ваня расстроился больше всех – он каждый день ждал чуда, надеялся, что все соберутся вместе и отправятся в неведомый путь, но этого опять не случилось! Вика, если и огорчилась, виду не подала. Филипп так и вовсе остался безразличным, кинул на ходу «Пока!», нацепил на голову большие чёрные наушники, включил плеер и пошёл восвояси. Но в глубине души мальчик остался вполне доволен. Как бы там ни было, сказал он себе, а эти чудики на самом деле существуют, а значит, компьютерные игры не свели его с ума.

А Максим в это время сидел на даче и злился на весь мир. Каждые летние каникулы он с родителями проводил за границей, но в этом году планы были нарушены появлением на свет младшей сестрёнки. Не то чтобы Максим окончательно и бесповоротно был настроен против младенца, но всеобщей радости и умиления точно не разделял. Лично он не видел ничего привлекательного в крикливом сморщенном существе. Глядя на незнакомое крохотное создание, прочно обосновавшееся сначала в их квартире, а теперь и на даче, Максим братских чувств не испытывал. Скорее страх и брезгливость, но уж точно не любовь. Да и с какой стати? Ведь по милости этого розового кулька об увлекательных поездках нечего было и думать. Теперь всё лето ему предстояло провести на даче, а это совсем не то же самое, что Диснейленд. Максима это страшно бесило. В то же время ему хватило сообразительности понять, что одним испорченным летом дело не закончится. Самым неприятным было то, что отныне его интересы и желания будут стоять для родителей далеко не на первом месте. Осознание этой простой истины повергло Максима в отчаяние, хотя это было ему не свойственно. В мальчике медленно булькала злость, придавая его скверному характеру ещё большую нетерпимость. Именно поэтому, став затворником в загородном доме, он огрызался, грубил и бесился, и именно поэтому его не радовали ни близость Финского залива, ни прекрасный фруктовый сад, ни грядки с клубникой.

Но это была не единственная причина для недовольства. Максим никак не мог найти разумное объяснение странному происшествию. Нельзя же, в самом деле, допустить, что он провалился под землю, в какую-то чёрную Навь, встретил там двух других мальчишек и девчонку и там их едва не прикончил странный тип – не то гипнотизёр, не то сумасшедший, а скорее всего, и то и другое вместе. И уж совсем необъяснимой казалась встреча с кентавром. Уж с головой у Максима всегда было в порядке. Он в жизни бы не поверил в такую историю, не случись она с ним самим. Но факт оставался фактом, и после нескольких дней размышлений на эту тему мальчик был вынужден признать – с ним произошло нечто необъяснимое. А раз так, он решил во что бы то ни стало докопаться до сути.

Впервые с тех пор, как несколько месяцев назад Максим узнал, что лето его будет загублено, в нём проснулся деятельный интерес. Он стал требовать, чтобы ему разрешили вернуться в Петербург. Родители поначалу и слышать об этом не хотели, но Максим умел настоять на своём. Наконец отец согласился – к счастью, его самого звали в город дела. В тот же вечер они сели в машину и долго пробирались сквозь хлёсткий дождь и бесконечные пробки.

Следующим утром Максим был на площади. Ещё только подходя к ней со стороны Миллионной улицы, он увидел своих знакомых. Толстый коротышка в очках, долговязый парень в идиотском прикиде и девчонка, похожая на мышь, – та ещё компания! Уверенным шагом он направился к ребятам. Они стояли под крышей одного из подъездов Зимнего дворца, подпирая колонну, и, судя по всему, основательно замёрзли. Утро выдалось холодное и ветреное.

– Привет, – сказал Максим, взбежав по наклонному пандусу. И как раз вовремя. Едва он оказался под крышей, снова пошёл дождь.

– Наконец-то! – выдохнул Ваня. – Мы уж думали, ты не придёшь.

– Ну, пришёл же! Хотя поначалу думал, что вы мне приснились.

– Наверное, струсил, вот и не приходил, – поддразнила его Вика.

– Это я струсил? – возмутился Максим, посмотрев на Вику недобрым взглядом. Она ответила ему тем же.

– Почему тогда так долго не шёл? Мы уже второй день тебя дожидаемся.

– Говорю же, не был уверен, что вы мне не привиделись.

– Я тоже не был уверен, – вставил Филипп.

– А я сюда прихожу с первого дня, – произнёс Ваня.

– Ладно. Мы собрались, что дальше?

– Давайте сделаем, как велел Китоврас, – предложил Ваня. – Пойдём к колонне и возьмёмся за руки. Кто-нибудь знает, где юг?

– У меня есть кое-что. – Вика достала из кармана куртки компас.

Филипп удивлённо посмотрел на девочку. Максим засмеялся:

– Зачем ты притащила эту рухлядь? В любом телефоне есть компас!

Вика вспыхнула от обиды и досады. А Максим и не думал униматься:

– Странно же мы будем выглядеть посреди площади с компасом, – издевательски сказал он. – Да ещё если возьмёмся за руки. Люди подумают, что мы чокнутые туристы.

– Ну и ладно, – огрызнулась девочка. – Это старинный компас, моего дедушки. Он никогда не ломается и не врёт.

– Вообще-то, всё равно, как будем определять части света: по компасу или по телефону, – поспешил сказать Ваня, опасаясь, как бы Вика и Максим не рассорились. – Здесь никого нет – дождь всех разогнал.

Из-за плохой погоды у дворца и на площади действительно почти никого не было, только вдали с шумом проносились по дороге машины. Часть их скрывалась за углом Невского проспекта, другая спешила на мост через Неву, охваченную серой пеленой дождя. Широкая Дворцовая площадь выглядела непривычно пустой. Не было ни аниматоров в исторических костюмах, ни запряжённых в кареты лошадей и их хозяев, высматривающих, кого бы покатать. Казалось, ливень смыл всех.

– Ну, пошли! – скомандовал Максим.

Ребята выскочили из-под крыши и побежали к Александровской колонне. В одну минуту все промокли до нитки, но отступать не собирались.

– Надеюсь, у нас получится, – волнуясь, сказал Ваня.

– Давайте начинать. Ужасно холодно! – Филипп поёжился под своей тонкой курточкой. – Уже почти двенадцать часов. Сейчас должно бабахнуть.

Определив по телефонному компасу стороны света (Вика при этом недовольно поджала губы), ребята повернулись лицом на юг и взялись за руки.

– Думайте о кентавре, – напомнил Максим и зажмурился, чтобы лучше сосредоточиться. Перед его мысленным взором поплыл образ волшебного существа.

Долго ждать не пришлось. Через минуту с Нарышкина бастиона Петропавловской крепости ударил полуденный залп, и все четверо почувствовали рывок. На секунду ребятам показалось, что они летят, но это ощущение быстро прошло. Открыв глаза, дети увидели, что охваченный дождём город исчез, а сами они стоят посреди чистого поля, вокруг – ни души.

– Получилось! – Ваня радостно захлопал в ладоши.

– С этим не поспоришь, – ответил Максим, деловито оглядываясь по сторонам. – Вопрос – куда нас забросило и где Китоврас?

– А может, это проделки Выя? – спросила Вика. Перемещение в пространстве подействовало на неё хуже других. Было что-то жуткое в том, как они вдруг исчезли из одного места и оказались в совершенно другом – пустынном и незнакомом.

– Не-а, не думаю. Мы совершенно точно на Земле, а не под ней.

– Ой, кто это там? – Ваня пальцем указал в сторону.

Ребята резко повернулись и увидели два больших зелёных глаза, косматую бороду, а над ними спутанную копну волос. Странного вида существо, похожее на домового из детской книжки, пряталось за пригорком.

– Извините, пожалуйста, вы не подскажете, где нам найти Китовраса? – спросил Ваня.

Но старичок только молча глядел на них.

– Он вообще понимает, что мы говорим? – произнёс Максим. – Давайте его поймаем!

Услышав это, старичок выскочил из-за пригорка и пустился наутёк.

– Держи его! – крикнул Максим и побежал следом.

Дети ринулись за ним, но уже на бегу Вика сообразила, что погоня бессмысленна.

– Оставьте его в покое, – закричала она и, добежав до Максима, схватила его за руку. – Зачем ты его испугал?

– Я его испугал? – возмутился мальчик. – Он сам от нас побежал.

– Так он, небось, и говорить не умеет. – Филипп тоже остановился. – Какой-то местный дикарь.

– Это я-то говорить не умею? – пропищал тоненький голосок, и лохматое существо выглянуло из-за куста.

– Извините, – обескураженно пробормотал Филипп.

– Мы хотели спросить дорогу. – Ваня никак не мог отдышаться.

– Ишь чего захотел! – отвечал косматый. – Они тут шастают, пугают честной народ, а им ещё службу служи!

– Вообще-то мы пришли по делу, – произнёс Максим. – Если знаешь, где искать Китовраса, – скажи, а не знаешь, так не мешай, сами найдём.

– Ну-ну, я гляжу, Гамаюн совсем поглупела, старая ворона, если вас выбрала! – проскрипел старичок, с вызовом поглядывая на ребят. Выходить из укрытия он пока не спешил.

– Что ты там болтаешь? Опять какая-то Гамаюн! Признавайся, ты знаешь, где Китоврас?

– А если и знаю, тебе на что?

– Как это на что? – удивился Максим. – Он нас сюда позвал. Мы должны с ним встретиться.

– Как же, держи карман шире! – захихикал старикашка. – Нипочём он не станет с вами встречаться. Зачем это ему?

– Как зачем? – теперь пришла очередь Вани удивляться. – Мы пришли за…

– Подожди! – Максим остановил Ваню на полуслове. – А вдруг это шпион? Мы ему сейчас всё разболтаем, а он пойдёт и доложит этим, из Нави.

– Я – слуга Нави? – вскрикнул старикашка. – Ах вы ироды беспутные, бесенята! Ничего я вам за это не скажу!

– Да что ты можешь сказать? – подначивал его Максим. – Сам ничего не знаешь!

– Меня на мякине не проведёшь! – прищурился дедок. – Думаешь, такой я простачок, сейчас вам всё и выложу. Ан нет! Мог бы, да не буду. Я тут пять дней дожидаюсь, когда это вы соизволите явиться! Думал, погляжу на героев хоть одним глазком – для того и вызвался. А вы меня по полю гнать, как зайца!

– Мы не хотели вас обидеть, дедушка, – попробовала оправдаться Вика.

– Поздно, поздно, голубушка. Слово не воробей, вылетит не поймаешь. Да и некогда мне тут с вами. Поглядел я – хилые вы ребятки, не сдюжите. Ну да ладно. Для чего вызывался, то сделаю.

С этими словами он вытащил из-за пазухи маленький светящийся шарик и кинул его в сторону ребят. Шарик стал летать и прыгать вокруг них.

– Что это такое? Зачем он нам нужен? – спросил Максим.

– А вот догадайся, коли самый умный. А мне недосуг. Прощайте, – сказал старичок, щёлкнул пальцами и исчез.

– Нет, это нормально? – возмутился Максим. – Приходите, говорят, нас спасать, помираем. Ну, пришли, а тут какой-то придурковатый дед несёт всякую чушь!

– Мы его обидели. – Ваня очень огорчился тому, как всё вышло.

– А по-моему, это он нас обидел, – возразил Максим. – Как он сказал? Хилые ребятки? Отлично!

– И что теперь? – спросил Филипп.

Максим с досадой передёрнул плечами.

– Смотрите! Смотрите! – Вика не отрывала взгляд от светящегося шарика. Он внезапно подскочил особенно высоко, а потом опустился на землю и покатился вперёд. – Он убегает!

– Идём за ним, он приведёт нас к Китоврасу, – догадался Ваня и первый сорвался с места. Остальные, недолго думая, поспешили за ним.

По Викиным ощущениям, прошло полдня. Она не привыкла много бегать и потому очень устала. Шарик летел вперёд, не останавливаясь. Если ребята отставали, он прыгал на месте, но едва они догоняли его, устремлялся дальше. Максиму было легче всех, он бодро шагал, не чувствуя усталости. Филипп шёл едва ли не быстрее него за счёт своих длинных ног. Что до Вани – он плёлся в хвосте, с трудом перекатываясь по неровным косогорам и ухабам.

Поле давно осталось позади. Дорога петляла меж глубоких канав и рытвин, так что пробираться по ним становилось всё труднее.

– Сколько нам ещё идти? – спросил выбившийся из сил Ваня.

– Может, устроим привал? – предложил Филипп.

– Смотрите, там что-то чернеет! – Максим прищурился. – И шар туда полетел. Идём!

Ребята прибавили шагу и скоро очутились на опушке бескрайнего леса. Они остановились в нерешительности, а светящийся шарик уже нырнул в самую чащу. Минуту он ещё плясал между деревьев и вдруг исчез.

– Эй, куда это он? Вы его видите? – Максим кинулся вдогонку через бурелом: потерять из виду шарик было страшнее, чем войти в лес.

Ребята догнали Максима. Он стоял в окружении чёрных елей, пытаясь разглядеть блестящего проводника, но напрасно.

– Ах, чтоб тебя! – в сердцах процедил он. – Как в воду канул!

Подоспевшие ребята огляделись вокруг. В лесу было темно. Деревья стояли так часто и их ветви переплетались так тесно, что заслоняли собой небо. Птицы не пели, только где-то вдалеке ухала сова.

– Какое неприятное место, – поёжилась Вика.

– Похоже, мы заблудились. – Филипп почесал затылок. – Может, попытаемся найти шар?

– Да где ты его уже найдёшь! Вот что нам теперь делать? Мысли есть?

– Там какой-то дом, – сказал Ваня, вглядываясь в чащу.

– Где?

– Да вон же!

– Идём! – Максим с облегчением устремился вперёд. – Может, дорогу узнаем.

Ребята направились к дому, стараясь держаться друг друга, уж очень неуютно чувствовали они себя в лесу. Подойдя ближе, они увидели покосившуюся, грубо сколоченную избушку. Вместо крыши на ней лежала солома, ни окон, ни дверей не было. Избушку окружал глухой забор.

– Какой-то сарай, – разочарованно вздохнула Вика. – Наверное, здесь никто не живёт.

– Сейчас узнаем! – Максим решительно направился к избушке.

– Погоди, Макс, – с опаской сказал Филипп. – Как мы войдём? Дверей-то нет.

– Ну, значит, надо обойти.

– Смотри, какой высокий забор.

– Похож на крокодила. – Вика поглядывала на него с явной опаской.

– Да, – согласился Максим. – Забор не перелезть, да и дверей нет.

Минуту помолчали.

– Может, попросить её повернуться?

Все с удивлением посмотрели на Ваню. Он покраснел и замялся.

– Ну, я хотел сказать… Раз мы вроде в волшебном лесу и здесь избушка, то, может, надо попросить, чтобы она повернулась к нам передом, а к лесу задом?

Филипп громко засмеялся:

– Ну ты скажешь тоже!

Но Максим отнёсся к Ваниному предложению серьёзно.

– А что, мысль! – сказал он. – Только у неё курьих ног нет, как она поворачиваться будет?

Ваня пожал плечами.

– Ладно, давайте попробуем.

Максим откашлялся, вышел чуть-чуть вперёд и громко сказал:

– Эй, избушка, избушка, встань ко мне передом, а к лесу задом! – И уточнил у спутников: – Надо ещё что-нибудь сделать? Поклониться или что-то ещё?

Ваня задумался, напрягая память.

– Можно ещё дунуть.

Максим дунул. Избушка вдруг зашевелилась, заскрежетала и стала медленно поворачиваться.

– Ох, чёрт! – Максим от неожиданности шарахнулся в сторону и чуть не упал.

– Сработало! – радостно воскликнул Ваня.

– Нет, вы видели? – поразился Максим. – Как это она на ровном месте повернулась?

– Может, она на шарнирах? – предположил Филипп. – Ну, пошли, что ли?

– А там что, Баба-яга? – Вика осталась на месте.

Мальчишки не ответили.

– Вы что, не понимаете? – испуганно пролепетала девочка. – Это же всё по правде. Раз избушка повернулась, значит, там Баба-яга. Если мы сейчас войдём, она нас схватит и в печке зажарит!

– Ну ты заранее-то не паникуй, – попытался успокоить Вику Филипп, хотя слова девочки его обеспокоили.

Ваня медленно кивнул головой. Он точно знал – такое может случиться.

– И что теперь? До ночи здесь стоять? – Максиму тоже явно не понравились Викины опасения, но оставаться в этом лесу он не хотел.

Однако ребята не тронулись с места и опасливо поглядывали на избушку.

– Хорошо, давайте возьмём палки, – наконец сказал Максим. – Если что, сможем отбиться. Нас всё-таки четверо, а она одна.

Это предложение всех немного успокоило. Каждый нашёл по длинной толстой палке. Теперь они были готовы.

Максим, конечно, шёл первый. Он с силой толкнул дверь, и она со скрипом отворилась. Внутри избушки оказалась тесная комнатёнка с одним-единственным подслеповатым окошком. С потока свисали пучки трав и сушёного лука. Белёная печь была уставлена горшками и котелками. На полатях лежали лоскутные одеяла. Но дети на всё это не обратили внимания, потому что, едва переступив порог, они увидели большой стол, заставленный едой.

– Ух ты! – присвистнул Филипп и схватил румяный пирожок. – Ничего себе! Ещё тёплый.

– Не ешь! – испугалась Вика. – А вдруг он отравлен и вообще не для нас.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Максим. Он тоже подошёл к столу и стал жадно рассматривать угощение. – Никакой Бабы-яги здесь нет. А стол накрыли специально для нас. Мы же идём полдня, вот и должны перекусить. Это они хорошо придумали.

– Ну не знаю, – протянула Вика. Она смотрела, как Филипп и Максим без зазрения совести уже уплетают за обе щёки. – А вдруг сейчас кто-нибудь придёт и станет ругаться, что мы его еду съели? – По правде сказать, девочке тоже хотелось есть и пить, но она никак не могла отважиться сесть за стол.

– Не хочешь – не ешь, – коротко ответил Максим с набитым ртом.

– Ладно, – решился Ваня и посмотрел на Вику. – Пойдём, очень есть хочется.

Они пододвинули к столу скамейку и принялись за еду. Варёная картошка, зелень, рыба, квашеная капуста с клюквой, сдобные пирожки с разными начинками, солёные грибы, душистый хлебный квас – уже через пятнадцать минут ребята наелись так, что их потянуло в сон. Во всяком случае, они заметно расслабились. Даже лес за низеньким оконцем перестал казаться таинственным и зловещим.

Филипп первым встал из-за стола. Он сладко потянулся и уже подумывал, не прилечь ли ему на одну из широких полатей, как вдруг случилось нечто неожиданное: из печи прямо на него выпал скелет. Мальчик закричал и упал как подкошенный. Остальные с визгом выскочили из-за стола. В этот момент оказалось, что скелет живой: он двигался, его костяшки гремели, голова на гибких позвонках вращалась, а челюсть клацала.

– Здоро́во, ребятки! – воскликнул скелет непонятно каким образом, ведь ни горла, ни голосовых связок у него не было. – А я уж думал, чем это потянуло из лесу? – Он принюхался отсутствующим носом. – А это вы! Ну, поели, попили, теперь можно и поболтать.

– Не подходи! – придя в себя, Максим схватил палку. Он видел, что Филипп даже не пытается подняться, а наоборот, отползает назад.

– Что ты, что ты! – захихикал скелет. – Палочку-то опусти! Глядишь, я тебе пригожусь.

– Да чем ты мне можешь пригодиться, старое пугало? А ну отойди от него!

Увидев, что скелет пытается помочь ему встать, Филипп вскочил как ужаленный и рванул к остальным. Теперь все четверо стояли, прижавшись к стене, и смотрели на скелета во все глаза, а он, словно марионетка, подбрасывал в воздух руки и ноги.

– Жуть какая, – прошептал Ваня на ухо Вике. – Он пляшет!

– Я так вам рад, так рад! – не унимался скелет. – Ах, детки, какие же вы милые, какие румяные! Наконец-то я увидел вас собственными глазами! – Он ткнул пальцем в свои пустые глазницы. – Вы наша единственная надежда! Да-да, я так и сказал Китоврасу.

– Так это он тебя послал? – Максим немного успокоился, но палку по-прежнему держал крепко.

– Зачем же меня куда-то посылать? Я давненько тут дожидаюсь, считай с того дня, как Гамаюн напророчила, что вы придёте.

– А, ну понятно. – Филипп, сморщившись, потирал ушибленный зад. – Только зачем надо было нас пугать до смерти? Открыли бы дверь, когда мы постучали, и объяснили бы, что к чему.

– Так вы не стучали, касатики! – скелет оскалился и ещё громче затряс костяшками.

В этот момент Вика заметила в окошке две невообразимые физиономии. Одна была похожа на жабу, другая на утку, только в десять раз больше и с человеческой головой. Девочка закричала, но скелет постарался её успокоить:

– Не пужайся, родимая! Это запрудник да болотник. Они ребята мирные, мухи не обидят. Зато жутко любопытные. Говорил я, нечего тут глазеть, а они всё равно притащились!

На этом сюрпризы не кончились. Дверь заскрипела, и в неё просунулась зелёная рожа с двумя парами блестящих любопытных глаз.

– А вот и Анчутка! – весело сказал скелет. – Небось, катился за вами по всему полю. Брысь! А ну брысь, кому говорю!

Но не тут-то было. Анчутка не только не исчез, а влез в избу целиком, оказавшись крохотным созданием с невероятно длинными ручками и ножками. Следом за ним протиснулся ещё кто-то, и вдруг такое началось! В избушку полезли самые невообразимые твари. И хоть бы один был похож на человека! Они напоминали гигантских птиц и зверей, в которых неведомый кудесник вдохнул разум. Странные создания, одно диковиннее другого, входили в двери, влетали в окно, выпрыгивали из печи и даже возникали из воздуха. Они перешёптывались и поглядывали на детей. Наконец все расселись вдоль стен, а кое-кто и завис под потолком, откуда было лучше видно. Скелет поднял руку. Мгновенно наступила тишина.

– Ах, бедная моя избушка! – запричитал он. – Того и гляди треснет по швам, сколько вас сюда набилось! Ну, хорошо, хорошо! Раз так обернулось, сделаем всё честь по чести!

Откашлявшись, он возгласил:

– Приветствуем вас, посланники города!

– Эээ… Здравствуйте! – Максим нашёл в себе силы заговорить, в то время как его спутники от страха и удивления не могли проронить ни звука.

– Что-то вы припозднились, – заметил скелет.

– Скажите спасибо, что вообще пришли, – пробурчал Максим. На самом деле ему было уже не до скелета – он лихорадочно осматривался: если эти твари вздумают наброситься, бежать будет некуда.

Вика нервно хихикнула. Избранники топтались в углу и, сказать по совести, выглядели довольно жалко. Удивление быстро прошло, уступив место ужасу: не каждый день выпадает случай очутиться в таком странном месте с такими странными созданиями. Даже Максим почувствовал, что ему всё труднее скрывать страх. А ведь он был спортсменом, да и вообще не самого робкого десятка. Что уж говорить об остальных! Толстенький Ваня так тяжело вздыхал, что даже стёкла его очков запотели. Вика таращила глаза, словно не веря им. Филипп насупился: ему казалось, что он в компьютерной игре – до того невероятные персонажи его окружали.

Неведомые создания, похоже, тоже были не очень довольны, если не сказать разочарованы. Отовсюду слышалось ворчание и шипение.

– Неужели это избранники Гамаюн? – сердито спросило какое-то существо, отдалённо похожее на рыбу. – Неужели это они должны нас спасти?

В ответ раздался одобрительный гул десятка голосов.

– Вообще-то мы не навязывались! – обиженно сказал Максим.

Существа что-то недовольно бормотали себе под носы и клювы. Со всех сторон на ребят смотрели красные, зелёные, синие, жёлтые и даже разноцветные глаза. Воздух наполнился пронзительными голосами и хлопаньем крыльев. Наконец кто-то громко сказал:

– Надо было послать за Поповичем и другими богатырями. Уж они бы точно справились!

– Отлично! – крикнул Максим, пытаясь перекричать тварей. – Вот и зовите этого вашего Поповича! Может, он с собой ещё Распоповича и Двапоповича приведёт. А мы пойдём отсюда!

Одна из кикимор, сидевших на печи, закричала пронзительным голосом:

– От горшка два вершка, так ещё грубияны и неучи!

Максим разозлился не на шутку и уже открыл было рот, но Вика дёрнула его за рукав.

– Прекрати! – прошептала она. – Разве можно так себя вести?

Максим презрительно хмыкнул, но всё-таки промолчал.

– Вообще-то, я тоже не против отсюда отчалить, – сказал вдруг Филипп. Он вспомнил, что ради этого приключения соскочил с предпоследнего уровня отличной компьютерной игры. Сейчас ему больше всего захотелось вернуться и добить её до конца.

Максим кинул взгляд на Ваню.

– Я как все, – промямлил тот.

– Нет, мы не можем уйти! – быстро зашептала Вика. Она так волновалась, что покраснела, ведь все взгляды теперь были обращены на неё. – Вы что, не видели, что случится с нашим городом, если мы не достанем эту волшебную дудку?

– Свирель, – машинально поправил Максим. У него была отличная память. При этом ему не нравилось, что эти разношёрстные твари не воспринимали его всерьёз. Подумав немного, он поднял глаза на скелета. Но тот и бровью не повёл. Максим понял, что всё зависит от того, какое решение он сейчас примет. Хоть он и не был старшим, но к его мнению прислушиваются. Он это знал.

– Ладно, – произнёс Максим как бы нехотя. – Раз пришли, сделаем то, что надо, если, конечно, никто не возражает, – с ударением добавил он. – Где эта ваша Свирель?

– Она находится там же, где и последнюю тысячу лет, – охотно доложил скелет. – Далеко за Синим морем, белыми горами и чёрными лесами, в заповедном месте посреди моря-океана.

– Да-да, это мы слышали. А как туда добраться? Что у вас тут – ковры-самолёты, сапоги-скороходы, ступы с мётлами? На чём ехать-то?

– Насчёт этого не беспокойтесь, доставим вас целыми и невредимыми, – обрадовался скелет. – Ну, раз дело слажено, отправляйтесь в дальний путь прямо сейчас. А вот вам и драгоценные дары.

Скелет щёлкнул пальцами. Тотчас непонятное существо с писком соскочило с большого резного сундука.

– Подойдите, детки, сюда, – поманил скелет.

Ребята послушались и с интересом заглянули в сундук, но ничего там не увидели. Скелет рассмеялся и вдруг, как фокусник, достал со дна красный платок.

– Это тебе, оглобля, раз ты старший, – проговорил он, протягивая платок Филиппу.

– Зачем это мне? – удивился мальчик.

– Бери, бери, не спрашивай.

Филипп взял платок и засунул его в карман.

– Так, теперь тебе, горячая ты голова! – Скелет сунул Максиму гребешок.

– Расчёска? – насмешливо бросил тот. – Отлично!

– А вот и тебе, тихоня.

Вике достался обычный камень.

– Ну и ты получи, нюня.

Пристыженный Ваня взял круглое зеркальце и увидел в нём своё испуганное лицо.

– Зачем нам эти штуки? – спросил Максим, вертя в руках гребешок.

– Если вам хватит смекалки, может, они и не понадобятся. А теперь в путь! – торжественно крикнул скелет, но ничего не произошло. У Максима появилось неприятное ощущение, что от них чего-то ждут. Филипп почувствовал то же самое и неожиданно выпалил:

– Так мы сами, что ли, дорогу искать должны?

– Зачем же сами? – удивился скелет. – Где это видано? У нас всё как полагается, и помощник для вас найдётся. Эй, Волкодлак, покажись!

Вдруг откуда ни возьмись появился высокий человек в кожаных штанах, меховой жилетке и таких же меховых сапогах. Волосы у него были не то седыми, не то пегими, глаза из-под кустистых бровей так и сверкали, щёки покрывала рыжая щетина.

Несмотря на довольно суровый вид незнакомца, дети очень ему обрадовались. Он единственный из всех существ выглядел как настоящий человек.

– Да я давно здесь, – хрипло произнёс Волкодлак. – Хватит уже время тянуть, его и так мало.

С этими словами он толкнул хлипкую дверь избушки и вышел на крыльцо.

– Характер у него не очень, – прошептал скелет, – но дело он своё знает, так что вы его слушайтесь. Ну, ступайте, ступайте. Вас ещё нужно научить. А вы, – обернулся он к странным существам, – идите к лешему! Нечего тут!

Скелет заспешил за Волкодлаком, ребята потянулись следом и скоро опять очутились в лесу.

– Значит, так, – деловито начал скелет, – вот провожатый, он приведёт вас через горы, леса и моря на самую середину океана, к заповедному краю. Там вы увидите высокий терем. В тереме – светёлка. Вы войдёте в светёлку и найдёте Золотую Свирель. Только смотрите, ничего больше не трогайте! Возьмите Свирель и сейчас же возвращайтесь. И ещё запомните: прикоснуться к Свирели вы все должны одновременно, только так она поймёт, что её не крадут.

– А если мы что-то не так сделаем? – спросила Вика.

– Лучше вам об этом не знать, – ответил Волкодлак.

– Так, подождите. – Максим загибал пальцы. – Мы сейчас отправляемся в заповедный край, находим терем, заходим, берём Свирель и возвращаемся. Я правильно понял?

– Всё верно! – воскликнул скелет.

– И делов-то! – Филипп был немного разочарован.

– Вроде ничего страшного, – с облегчением сказала Вика.

– А её кто-нибудь охраняет, эту Свирель? – Ваня всё ещё нервничал. – Вдруг мы придём, а там чудище?

– Никого там нет, – добродушно отмахнулся скелет, – не бойтесь!

– Ну хорошо, – заключил Максим и посмотрел на Волкодлака. – Как нам туда попасть, опять пешком, что ли?

– Нет, мы полетим.

Волкодлак кивнул в сторону, и тут как из-под земли перед ним возникли четыре крылатые лошади. Они были черны как вороново крыло, из ушей валил дым, из ноздрей сыпались искры.

Дети наперебой закричали от страха:

– Что это за твари?

– Вы хотите, чтобы мы на них сели?

– Вот ужас!

– А получше ничего не нашлось?

Не говоря ни слова, Волкодлак подошёл к Вике, поднял её и посадил на спину одного из огнедышащих коней. Девочка схватила серебряную уздечку и сжала так сильно, что побелели костяшки пальцев. Под собой она ощутила живое горячее тело лошади. А той, видимо, было скучно стоять на месте. В нетерпении лошадь подёргивала крупом и рыла копытом землю. Следующим в седле оказался Ваня, за ним Максим и, наконец, Филипп.

Когда все были готовы, а скелет достал откуда-то белый платочек и замахал на прощанье, Ваня вдруг спросил Волкодлака:

– А вы как поедете? У вас же лошади нет!

– Мне лошадь не нужна.

В ту же минуту рыжебородый перекувырнулся через пень и обратился огромным серым волком.

– Я так и думала, что он оборотень, – прошептала Вика, но её уже никто не услышал.

Волк поднял морду и завыл. Едва заслышав этот протяжный вой, огнедышащие кони взмыли в воздух. Поднявшись над лесом, они расправили мощные крылья и понесли всадников за облака. Оглянувшись, Ваня увидел, что большой серый волк бежит в небе рядом с ними, а далеко внизу среди деревьев развевается маленький белый платочек.

Чудо-остров

Летели быстро и очень высоко. Внизу раскинулись необъятные просторы. Как в цветном калейдоскопе, мелькали чёрные леса, зелёные луга, бурые топи болот, золотые поля и белоснежные горы. От стремительного движения захватывало дух. Крылатые лошади то пикировали вниз, то устремлялись вверх, так что ребятам скоро начало казаться, будто они совершают виражи на фантастических американских горках. Ветер дул в лицо, донося запах луговых цветов, а иногда легонько подгонял крылатых коней, и те неслись сквозь облака всё дальше и дальше к морю-океану.

Паря у самых облаков, дети не заметили, как земля пропала из виду. Горизонт исчез. Теперь они видели лишь сказочную синеву: небо и океан слились воедино. Только белесоватый туман, рождённый пенистыми волнами и клочками облаков, окутывал эту бескрайнюю ширь.

Лошади стали медленно снижаться. Скоро они летели над водой. Путешественники увидели остров. Он походил на бурый холм, поросший жиденьким лесом. То там, то здесь сквозь редкий кустарник проглядывали замшелые полянки. У берегов виднелась тонкая песчаная отмель. А посреди острова стоял терем.

Серый волк устремился вниз. Он спускался всё ниже и ниже, описывая большие круги, словно бежал по невидимой лестнице. Лошади полетели следом. Мгновение – и вся компания спустилась на землю.

Терем окружал высокий частокол. Волк протрусил к воротам и три раза ударил по ним железным кольцом.

– Кто пожаловал?

Детям показалось, что зычный голос раздался прямо из-под земли.

– Городские странники! – ответил Волк.

Судя по всему, ответ удовлетворил незримого стража. Ворота отворились.

– Вы должны идти одни, – сказал Волк и указал мордой в сторону терема.

– Кто здесь живёт? – поинтересовался Ваня.

– Никто.

– А чей же мы слышали голос?

– Это голос Чуда.

– Чуда? Тут, куда ни глянь, сплошные чудеса, – насмешливо бросил Максим.

Волк фыркнул, как собака, и напомнил своим подопечным, что они должны поторопиться. Ребята привязали лошадей и, оставив провожатого за воротами, вошли во двор.

– Ну так что, где эта светёлка? – Филипп, задрав голову, смотрел на терем. – Небось, на самом верху.

– Тогда пошли, что время терять? – Максим в нетерпении потёр руки. – Возьмём эту штуку и обратно на лошадей. Эх, классно полетали!

– Говори за себя, – тихо сказала Вика. Она очень боялась высоты, и полёт на огнедышащих лошадях стал для неё настоящим испытанием.

– И чего ты всего боишься? – Максим посмотрел на неё с прищуром. – Вечно ахаешь, охаешь, ворчишь. И почему тебя вообще выбрали? Какой от тебя толк?

Вика обиженно посмотрела на него. Что за гадкий мальчишка!

– А от тебя какой толк? – выпалила она, мучительно краснея оттого, что не может быть такой же самоуверенной, как Максим, и так же легко относиться ко всему происходящему. – Ты сам ещё ничего не сделал.

– А кто с тем патлатым заговорил? А в избушку кто первым вошёл?

– Ну и что? Это не считается!

– Ещё как считается! – высокомерно сказал Максим. – А вот ты всего на свете боишься! Только и делаешь, что с этим нюником возишься!

– Ты чего на неё накинулся? – удивился Филипп. – Пойдём, что ли? А то мы здесь до ночи проторчим.

Максим отвернулся от Вики, всем своим видом показывая, что даже не заговорил бы с ней, если бы не обстоятельства.

Девочка чувствовала себя подавленной – она не понимала, чем заслужила такое отношение. Что с того, что она боялась есть в странной лесной избушке или летать на огнедышащих лошадях? Одно хорошо, решила Вика, скоро всё закончится, и она забудет и Максима, и всех остальных. Этот толстяк, кстати, даже не заметил, что его назвали нюней. Тоже мне, герой!

Задумавшись, Вика не заметила, как очутилась наверху. Только наткнувшись на Филиппа, который стоял на пороге, и услышав неприветливое «Смотри, куда идёшь!», она очнулась. Оглядевшись по сторонам, девочка поняла, почему все остановились.

Светёлка оказалась настолько огромной, что не было видно стен – они терялись в бесконечной дали. Но не это заставило окаменеть потрясённых путешественников. Светёлка от пола до потолка была набита невиданными сокровищами. Они сверкали, переливались на солнце, манили, притягивали к себе взгляды, так и просились в руки.

– Вот это да! – присвистнул Максим и ринулся вперёд. – Вы только посмотрите!

Он выхватил из груды золота большой меч и крутанул им над головой. Белое лезвие сверкнуло, со свистом рассекая воздух.

– Эй! Здесь ещё! – закричал Филипп, выуживая что-то из открытого ларца.

Даже Вика не удержалась, подняла драгоценную брошь и залюбовалась, как в глубине её каменьев играет свет.

Примерно в это же время где-то внизу, во дворе, послышался грохот, но ребята даже не обратили на него внимания.

– Я бы на вашем месте здесь ничего не трогал, – сдавленным от волнения голосом сказал Ваня.

– А что такого? – бросил Максим. – Мы же должны как-то найти эту Свирель. Покопаемся, поищем… Ух ты! Вот это вещь! – Он достал витой, украшенный серебром рог и даже попытался в него дунуть.

Ваня наконец решился – немного прошёл вперёд и осмотрелся по сторонам.

– Да что её искать? – вдруг радостно воскликнул он. – Вон она!

И действительно, в воздухе парила волшебная Свирель. Она была окутана золотым маревом и еле слышно позвякивала.

Филипп поймал Свирель и с сомнением покрутил её в руках:

– Ты уверен, что это она?

– Ничего особенного, – заметил Максим.

– Постой! – вдруг в страхе воскликнула Вика. – Разве мы не должны прикоснуться к ней все вместе! Что ты её схватил?

Филипп инстинктивно отбросил от себя Свирель и растерянно посмотрел на остальных.

– Чёрт, я забыл, – пробормотал он.

– Да ладно, – начал было Максим, но осёкся: Свирель вдруг налилась жаром, раскалилась и принялась скакать по воздуху над головами ребят.

– Лови её, лови! – закричал Ваня и кинулся к взбесившейся Свирели.

Но она круто взмыла вверх и закрутилась волчком. Филипп запустил в неё бронзовую чашу, Максим метнул витой рог, Вика запрыгала на месте, пытаясь её поймать. Вдруг пол заходил ходуном, стены затряслись, и горе-избранники попадали кто куда. Сверху на них посыпались драгоценности. Максим высунул голову из кучи вещей, и в этот миг над его ухом пролетела Свирель. Он рванул было за ней, но новый толчок сбил мальчика с ног. От тряски и грохота стены светёлки потрескались и грозили обрушиться в любую минуту. Мгновенно оценив ситуацию, Максим понял, что надо бежать.

– Уходим отсюда! – скомандовал он и рванул к двери.

– Толстяка придавило! – крикнул Филипп.

Обернувшись, Максим увидел, как Филипп с Викой пытаются вытащить Ваню из-под груды золота.

– Вот тюфяк! – воскликнул Максим и побежал обратно. Вне себя от злости, он подскочил к Ване, схватил его за шиворот и рванул что было сил. Послышался металлический лязг посыпавшихся с Вани сокровищ и треск оторвавшегося воротничка. Минута – и самый младший был на ногах.

– Давайте быстрее, – тяжело дыша, выдавил Максим, – а то нас здесь завалит!

Ребята бросились вон и скатились по ступенькам. Очутившись во дворе, они поняли, что творится что-то кошмарное. Терем трясло так, словно по нему били отбойным молотком, забор покосился, ворота лежали на земле. Перебравшись через них, дети увидели нечто такое, от чего душа у них ушла в пятки.

Подобно Свирели в доме, серый Волк и крылатые кони кружились и кувыркались в воздухе. Волк пронзительно выл, лошади ржали, из их разинутых пастей вырывались клубы дыма. А тут ещё вдруг и земля под ногами начала шевелиться. Остолбеневшие от ужаса дети увидели, как часть острова, поросшая лесом, стремительно взмыла к небу и тут же упала. На головы ребят полетели клочья земли и вырванные с корнем деревья. Когда же то, что осталось от леса, снова вынырнуло на поверхность, оказалось, что это не узкая полоска суши, а гигантский хвост.

– Там! Там! Смотрите! – завопил Ваня, показывая дрожащей рукой в сторону.

Все повернулись и увидели, как один из холмов дрогнул и стал очень медленно подниматься. Оказалось, что никакой это не холм, а огромное веко. Наконец оно открылось, и на путников уставился живой блестящий глаз.

– А там ещё один! – крикнула Вика.

И точно, слева от ребят распахнулся второй глаз.

– Это же рыба! – Максим был так испуган, что даже губы его побелели.

Теперь уже все поняли, что остров на самом деле был громадной рыбой. Видно, она так долго лежала посреди океана, что ветер нанёс на неё песок и землю с далёких берегов. Тело рыбы покрыл зелёный мох, на хвосте вырос лес, а на голове неизвестный зодчий возвёл терем. Теперь рыба, казалось, захотела освободиться от всего лишнего и разрушила терем, щепки от которого плавали повсюду. Она била хвостом, ворочалась с боку на бок и в любую минуту была готова нырнуть.

Стало очевидно, что если сейчас же не взлететь, то беды не миновать. Но оседлать крылатых лошадей было невозможно. Какая-то неведомая сила всё сильнее крутила их в воздухе. Дети в отчаянии звали своего проводника, но он с воем носился по небу, суча лапами, точно бился с невидимым врагом, который не позволял ему спуститься.

И вдруг океан вспенился, забурлил, его воды разомкнулись, и из них вырвалось что-то большое и чёрное. С оглушительным свистом оно пронеслось над пригнувшимися детьми и загрохотало над их головами. Уши заложило от невероятного, чудовищного хохота. Мгновенно всё погрузилось во тьму, и в ту же секунду с небес обрушился холодный ливень. Несчастные ребята в страхе прижались друг к другу и задрожали. Вокруг же творилось что-то невероятное: волны поднимались к небесам, колючий северный ветер не давал вздохнуть, слепил глаза, и наконец земля ушла у ребят из-под ног – чудовищная рыба погрузилась в пучину, утаскивая их за собой. Детей подхватила гигантская воронка и закружила в лихом водовороте. Они боролись изо всех сил, пытались выплыть на поверхность, но их засасывало всё глубже и глубже.

Внезапно всё прекратилось. Вокруг стало тихо, темно и отчего-то тесно.

– Помогите, помогите! – голос Филиппа осип от страха. – Я не умею плавать!

– Держись за меня, – ответила Вика.

– Мы уже на дне? – дрожащим голосом спросил Ваня.

– Под ногами что-то твёрдое, – Максим притопнул. – Значит, на дне. Но мы дышим и разговариваем. Странно…

– Здесь так темно, холодно и противно! – Голос Вики тоже дрожал. – Мы умерли?

– Не знаю.

– Ай, кто это?

– Это я, – поспешно ответил Филипп. – Извини, просто хотел проверить, что вокруг нас. Что-то мягкое и склизкое. И воняет.

– Точно, – прогнусавил Максим, явно зажав нос. – Воняет тухлой рыбой. Фу, гадость!

Послышались возня и чертыханья:

– Телефон не работает! – с отчаянием сказала Вика. – Кто-нибудь, включите фонарь!

– И у меня телефон отключился, намок, что ли? – Раздалось несколько глухих ударов: Максим явно пытался оживить свой мобильник, но ничего не вышло.

Вдруг в темноте чиркнула спичка и на несколько секунд высветила взволнованное лицо Филиппа.

– Вроде не намокли, – сказал он и потряс коробок. – Странно. Но совсем мало осталось.

– Дай-ка мне.

Максим бесцеремонно забрал у Филиппа коробок, зажёг новую спичку и попытался осмотреться.

– Что за дела? – пробормотал он и зажёг одну за другой ещё четыре спички. – Здесь стены, под ногами булькает.

Максим пнул что-то и чуть не упал – пол зашатался. Ребята закричали от неожиданности.

– Где мы? Что случилось? – Ваня уже почти плакал. – Я боюсь. Мама!

– Кажется, я знаю, где мы, – наконец произнёс Максим и повернулся к ребятам. – Мы в животе той жуткой рыбы.

Ваня зарыдал. Вика взвизгнула. Филипп еле нашёл в себе силы произнести:

– Ты что несёшь-то? Думаешь, она нас проглотила?

– Вот именно! – выдавил Максим. – И начнет переваривать, если мы немедленно не вылезем.

– Как же мы вылезем? – не понял Филипп. – Брюхо вспорем?

– А нож где? – Максима начала охватывать паника. – Да не войте вы, – прикрикнул он на Вику и Ваню, – без вас тошно. Сейчас, сейчас… Я что-нибудь обязательно придумаю…

Максим стал лихорадочно оглядываться по сторонам: чем бы расковырять эту рыбину, чтобы она их выплюнула, но, как назло, ничего не нашёл. Думать о том, как они здесь очутились и почему, не было сил. В голове пульсировала только одна мысль: скорее, скорее выбраться отсюда. Дышать было почти нечем.

– Может, подпалить её? – предложил Филипп. – И она нас выплюнет, а, Макс? Только, кажется, спички почти закончились.

– А что, мысль! – Максим тут же ухватился за эту идею. – Да, спичек маловато.

– Тут много щепок и ещё какого-то мусора, – тихо сказала Вика. – Я видела, когда ты свет зажигал. Наверное, обломки терема. Их можно поджечь. Только… вы уверены, что это сработает?

– Сейчас узнаем, – с угрюмой решимостью произнёс Максим. – Давайте, собирайте в кучу всё, что сможете найти!

Скоро перед ребятами выросла гора разного хлама. Чего только не затерялось в гигантском чреве рыбы: обломки, обрывки, ошмётки, куски – всё сгодилось для костра. Не прошло и пяти минут, посреди темноты и сырости запылало жаркое пламя. Рыбе это очень не понравилось. Она принялась неистово извиваться, и, если бы ребята не ухватились за её рёбра, неминуемо сами попадали бы в костёр. Но план сработал. Не в силах выносить боль, рыба открыла пасть, поднатужилась и выплюнула наружу непрошеных гостей.

Ребятам показалось, что они снова попали в океан – огромная волна накрыла их с головой, но уже в следующую минуту все четверо оказались на суше. Им потребовалось время, чтобы отдышаться и прийти в себя.

Чудовищной рыбы как не бывало, но дети обнаружили, что их вновь окружает полутьма и сырость.

– Господи, мне всё это снится! – Вика сидела, спрятав голову в колени, и раскачивалась взад-вперёд. – Проснись! Проснись!

Вдруг она вцепилась пальцами в свои волосы, стала рвать их в разные стороны, но тотчас вскрикнула от боли.

– Совсем ополоумела! – Максим схватил её за руку. – Успокойся! Хватит истерить!

Вика со злостью вырвала свою руку, но заметно успокоилась. Она с трудом поднялась на дрожащие ноги и теперь только судорожно икала.

В сумраке было видно, что Ваня затравленно оглядывается по сторонам, у Филиппа выражение лица такое, словно его огрели мешком по голове, а Максим нервно кусает губы и хмурится.

Неожиданно все четверо заметили вдалеке слабое свечение. Максим поймал себя на мысли, что у него дежавю. Неужели эта глупая рыба выплюнула их в подземелья Нави и сейчас они снова увидят Выя? Но источник света не двигался. Максим выдохнул с облегчением: по крайней мере, они здесь одни.

– Наверное, там выход. – Он взглянул на ребят.

Все посмотрели на него с тревогой и недоверием.

– Ох, сомневаюсь я в этом, – проворчал Филипп. – Кажется, мы опять провалились под землю.

– Как провалились, так и вылезем! – уверенно сказал Максим. Он испытал огромное облегчение от того, что им удалось выбраться из утробы чудовищной рыбы. А дальше видно будет.

– Идёмте, – стараясь казаться решительным, добавил он. – Только держимся вместе, мало ли что.

Он первый зашагал вперёд. Остальные переглянулись и потянулись за ним.

Тот, кто стоял за дверью

Ребятам казалось, что они шли очень долго, может быть, потому, что двигались в темноте. Но огонёк указывал им дорогу, горел ровным пламенем, не прыгал и не переливался, в отличие от блестящего шара, что привёл их в лес.

Это было очень странное место. Путников окружала пустота, и в то же время их не покидало ощущение замкнутого пространства. Было холодно. Сумрак со временем стал казаться почти серым. Чем дольше они шли, тем заметнее в воздухе ощущалась морозная влажность. Понурая Вика неожиданно вздрогнула, когда щеки её вдруг коснулось что-то холодное и лёгкое, как пух. Девочка посмотрела вверх, увидела над головой молочно-фиолетовую завесу и, протянув руку, поймала снежинку.

Шли в полном молчании, пока наконец не достигли источника света. Им оказался обычный фонарь, висевший на стене. Он освещал большую деревянную дверь с железной ручкой в виде змеиной головы, а молоточком служил высунутый змеиный язык.

– Ну что, войдём? – нерешительно спросил Максим, когда все остановились перед дверью, опасливо разглядывая её.

– Страшновато, – отозвалась Вика.

– Может, сначала послушаем? – Филипп приложился ухом к широкой замочной скважине. – Я что-то слышу.

– Что? – затаив дыхание, спросили остальные.

– Какой-то шум, не пойму…

– Пусти! – Максим оттолкнул Филиппа и заглянул в скважину.

Несколько мгновений он напряжённо всматривался, а потом вдруг отшатнулся от двери так резко, будто обжёгся.

– Что там? – выдохнула Вика.

Максим выглядел очень испуганным и бледным.

– Там чудовища… Какие-то страшные уроды! Они едят и пьют!

– Дай-ка я посмотрю! – Филипп опять склонился над замочной скважиной.

– Что же нам делать?

– Понятия не имею, но уж точно не туда идти.

Максим безнадёжно огляделся по сторонам. Увы, другого выхода не было.

– До чего же они противные! – говорил между тем Филипп, продолжая наблюдать. – Ведут себя как свиньи. Ребята…

– Что такое? Что случилось?

– Они замолкли, повернулись и смотрят на дверь. Бежим!

Филипп отскочил в сторону, но не успел сделать и шагу, как дверь резко распахнулась. Какие-то клыкастые твари накинулись на ребят и поволокли внутрь: кого за шкирку, кого за волосы. Несмотря на грубый приём, появление нежданных гостей привело пировавшую компанию в восторг. Крики, визги, улюлюканье и гогот оглушили перепуганных до смерти детей. Их окружила толпа всевозможной нечисти, они щипали, толкали и били несчастных. Максим кричал и отбивался энергичнее всех, но и его скрутили так, что он не мог ни слова сказать, ни даже вдохнуть полной грудью.

– Кто же это? Неужели герои пожаловали к нам на пир? – Голос прозвучал так внезапно, что мгновенно воцарилась тишина.

Затравленные ребята мигом забыли об ушибах и ссадинах, только с ужасом озирались по сторонам, пытаясь увидеть говорившего. Но никто из окружающих их тварей не мог быть обладателем такого тихого, проникновенного и жуткого голоса. Неуловимую долю секунды стояла полная тишина, а потом раздался едва уловимый шорох: в пространстве возник плотный чёрный туман, который растекался с леденящим кровь звуком, напоминающим треск льда. Незаметно бесформенный туман стал походить на сгусток слизи, булькающий, как кипящая смола. Она медленно ползла по стенам, полу, потолку к тёмному железному трону, а достигнув его, стала подниматься. На мгновение показалось, что трон полностью поглощён этой отвратительной жидкой массой, но вдруг кипящая слизь начала обретать форму и наконец превратилась в очень высокую чёрную фигуру.

У возникшего на троне существа было худое узкое лицо и костлявые руки с длинными паучьими пальцами. Глаза с бельмами казались незрячими, но стоило им повернуться в сторону оцепеневших детей, они полыхнули огнём.

Существо открыло рот, больше напоминающий глубокую тёмную щель, и раздался голос, от которого у всех четверых волосы на голове зашевелились.

– Угостим добрых странников. Сегодня они сослужили нам хорошую службу. Эй, там! Дайте им еды!

В ответ раздался новый взрыв гогота. Какое-то вертлявое создание подскочило к ребятам и кинуло им тарелки с непонятным отвратительным месивом. Максим, несмотря на то что ему было дико страшно, с силой пнул свою миску. Воздух взорвался неистовыми криками. Со всех сторон таращились, вопили и прыгали неведомые твари и кровожадно скалили зубы.

– Сами ешьте эти помои! – закричал Максим, но его сорвавшийся в фальцет голос едва был слышен.

– А ты дерзкий мальчик, – молвил тёмный человек, и его горящие глаза уставились на Максима. – Я могу заставить тебя съесть всё до последней капли, но буду милостив, ведь ты мой самый дорогой гость. Усилия Китовраса были напрасны. Он больше не защитит вас. За это я благодарен тебе. Ты первым нарушил запрет.

– Я нарушил запрет?

– Человек! Разве обитатели Прави не предупредили тебя, что в заповедном месте нельзя трогать ничего, кроме Золотой Свирели?

Максим растерялся. Да, ведь так и было, скелет предупреждал. А он, Максим, едва они вошли в светёлку, схватил меч, потом рог. А Филипп в одиночку поймал парящую в воздухе Свирель, хотя они должны были дотронуться до неё все вместе.

Словно подслушав эти горькие мысли, тёмный человек продолжал, обращаясь к Филиппу:

– Он пробудил меня ото сна, а ты дал мне власть над вашим миром.

– Я? – испуганно пробормотал Филипп. – Я ничего такого не делал…

Мальчик был сбит с толку. Он никак не мог понять, что же такое натворил, лишь чувствовал, как дрожит с ног до головы. Незнакомец же поднялся со своего трона и раскинул руки. Ребята невольно попятились – ничего более страшного они ещё не видели.

– Вы знаете, кто я? – вопросил он, но, очевидно, ответа не ждал. – Я повелитель суровой Нави, могущественный Чернобог, и отныне я хозяин Золотой Свирели! Как долго я желал заполучить её, но не мог добыть! Вся надежда была только на вас, глупых, дерзких, ни во что не верящих детей презренной Яви. Только вам было дано без труда найти Свирель и забрать её, но вы не справились, и теперь она моя!

Ребята стояли сражённые, не в состоянии поднять гóловы и признаться самим себе, что всё погубили.

– Посмотрите на них, этих избранников вéщей Гамаюн! И это могучие герои, призванные меня остановить? – Внезапно Чернобог захохотал, и этот кошмарный смех подкосил Вику, словно тоненькую былинку. Девочка упала на колени, обхватив руками голову, она почти теряла сознание от того, что творилось вокруг.

Щель, что была у Чернобога на месте рта, казалось, стала ещё шире. Он снова перевёл свой безумный взгляд на Максима. Мальчик почувствовал, что ему нечем дышать.

– Или ты взял тот меч, мальчик, чтобы биться со мной? Ты, невежественный дурачок, хочешь побороть меня, владыку древнего мира? Так знай, отныне твой мир проклят, и скоро он падёт.

Ваня заплакал. Слёзы лились из его глаз неудержимым потоком, и он ничего не мог с этим поделать. Костлявый уродливый Чернобог казался ему чудовищным исполином, чёрной тучей, которая нависла над ним и его товарищами. Он чувствовал, как дрожит стоящий рядом Филипп, и как в тумане видел совершенно бескровное лицо Максима.

– Четыре стихии в моих руках, – сказал Чернобог, и его надтреснутый, скрипучий голос невероятным образом был отчётливо слышен, несмотря на неумолкающий рёв чудовищ. – Близится день, когда я разрушу небесные чары, хранящие город. Затоплю, сожгу, засыплю пеплом и развею по ветру! Что, погуляем на воле, слуги мои верные?

Вой поднялся такой, что несчастные дети зажали руками уши. Едва заслышав призыв своего господина, чудовища пустились в пляс. Неистовые прыжки и кульбиты сопровождались диким лаем, хрюканьем и другими немыслимыми воплями. Перед глазами детей мелькали хвосты, клыки, копыта. Отовсюду раздавались яростные крики: «Жги! Жги! Жги!» Кто-то сорвал со стен факелы и начал их вертеть. Казалось, ещё минута, и всё полыхнёт адским огнём.

Только Чернобог оставался на месте и смотрел на этот ужасающий разгул с холодной улыбкой.

– Эй, свяжите их и ведите в темницу! – приказал он наконец, всласть насладившись этим зрелищем. – Возьмём их с собой, как придёт время. Пусть защитники города увидят его жалкий конец!

Тотчас ухмыляющиеся чудища схватили всех четверых и потащили ещё ниже, ещё дальше, в глубину и холод.

Ребята пребольно ударились о каменный пол. Они оказались в сырой яме без окон и дверей. Только где-то высоко над их головами находился люк, в который их бросили.

Дети не решались заговорить, но молчание их не тяготило, гораздо хуже были безрадостные мысли, которые теснились в их головах. Стоило признать: даже находясь в этом удивительном и странном мире, никто из них ни на секунду не поверил в него до конца. Да, путешествие было похоже на сказку. Кого только они не встретили на своём пути! Но ничто не могло лишить ребят беспечности и пренебрежения по отношению к этим причудливым, непонятным созданиям с их байками о конце света, о волшебной Свирели, о каких-то злодеях, желающих захватить мир. Всё это было не всерьёз, казалось весёлой игрой вроде тех, которые так любил Филипп. Но лишь до того момента, когда ребята оказались лицом к лицу с самим злом, взглянули ему в глаза. И сейчас, сидя в глухом подземелье, потрясённые увиденным на пиру у Чернобога, они поняли, что всё происходит на самом деле. И угроза их родному городу скоро станет реальностью. Эта страшная мысль принесла с собой чувство вины и бессилия. Светлый народ призвал их выполнить простое задание, добыть Свирель. Но они не справились. Они даже не старались.

Больше всего эти мысли одолевали Максима. Вина и страх за будущее были для него чувствами новыми и очень неприятными. Он, всегда и во всём лучший, вдруг оказался последним. Даже хуже этой рыжей девчонки и толстого недотёпы. То, что Филипп тоже виноват, было для него слабым утешением. Он сидел на каменном полу, не замечая медленно ползущего времени, холода и голодного урчания в животе, и хмурился, пытаясь осознать, как могло такое с ним случиться и почему.

Филипп беспокойно ёрзал рядом. Его безмятежную натуру было нелегко смутить, но сейчас и он страшно переживал. Мальчика переполняли мысли одна хуже другой. Подавленный, молчаливый, он понурил голову и даже не обращал внимания на то, что от неудобной позы затекли ноги.

Вика беззвучно плакала, растирая грязь на лице мокрым рукавом. Ваня, уже обессилев от рыданий, тяжело и часто сопел.

Неожиданно над головами узников раздался шум. Все четверо как по команде посмотрели вверх и увидели, что люк открывается. В рыжем отсвете огня прямо над ними возникло заросшее волосами лицо.

– Волкодлак! – воскликнул Максим, еле сдерживая свой голос. Никогда в жизни он не чувствовал такого облегчения, как сейчас, при виде этого оборотня. – Я уже думал, мы пропали.

– А как же ты… – начал было Филипп, но Волкодлак его резко прервал:

– Некогда сейчас. Я брошу вам верёвку, вылезайте по одному! И давайте поживее!

В яму упала толстая кручёная верёвка, Максим схватил её и подёргал, проверяя, хорошо ли она закреплена.

– Ты первая, – сказал он, поворачиваясь к Вике.

– Я не долезу до самого верха. – Вика жалобно посмотрела на него. – Слишком высоко.

– Обвяжите вокруг неё верёвку, – шёпотом приказал Волкодлак, – я вытяну.

Ребята быстро сделали, как он сказал. Ухватившись обеими руками за верёвку, Вика стала медленно подниматься и скоро исчезла в открытом люке. Через минуту верёвка снова упала в яму.

– Ты тоже не сможешь? – спросил Максим Ваню.

– Наверное, нет, – ответил тот.

– Эй, Волкодлак! – громким шёпотом позвал Максим. – Придётся вытащить ещё одного.

Ваня исчез в люке так же, как и Вика, а за ним по верёвке вскарабкались двое других мальчиков.

– Как мы рады тебя видеть, Волкодлак! – высказался за всех Филипп.

– Уж надо думать! – Кривая усмешка Волкодлака была, скорее, похожа на оскал. – Ну и дел вы натворили! Рыба-кит погрузилась в океан, а ведь сотни лет лежала на одном месте. Терем разрушен, сокровища разлетелись – не сыщешь, Свирель у владыки Нави, сами чуть не сгинули, да и меня изрядно потрепало!

– Мы очень виноваты, – тихо сказала Вика. – Всё это просто ужасно.

– Вам не передо мной нужно оправдываться. Моё дело вызволить вас отсюда, да побыстрее.

– А как мы выберемся? И где мы? – волновался Максим. – Сначала была вода, потом гигантская рыба, потом коридоры, потом эта сырая яма… Мы что, на дне или опять под землёй?

– У Нави нет ни дна, ни края, но есть Ворота. Мы должны успеть добраться до них, пока нас не схватили. Так что хватит болтать. Неподалёку отсюда я спрятал лошадей.

С этими словами Волкодлак устремился вперёд, держа высоко над головой факел. Только сейчас ребята заметили, в каком необычном месте находятся. С одной стороны высились утёсы, с другой простиралась чёрная равнина. Воздух был по-прежнему сырой, но теперь ещё и с примесью гари. Беззвёздное небо казалось низким и бесцветным. Дети никак не ожидали увидеть подобную картину, они думали, что находятся в тюрьме на дне океана. Но рассуждать и удивляться было некогда. Они уже бежали за Волкодлаком.

Вскоре беглецы спустились в узкую лощину и увидели крылатых лошадей. Ребята с радостью устремились к ним, как к старым знакомым.

– По сёдлам! – приказал Волкодлак.

Ему не пришлось повторять дважды. Сам же он перекувырнулся, как в прошлый раз, и обратился в Волка.

– Придётся скакать по земле. Пока мы в Нави, крылатые кони не взлетят. Так что держитесь крепче и в путь!

Волк сорвался с места и побежал. Дети, пришпорив лошадей, помчались за ним.

Много ли, мало ли прошло времени. Путь их лежал через бескрайние равнины и скалистые утёсы. Неожиданно странники услышали громкий скрежет и звон. Звуки неслись издалека, но очень быстро приближались.

– Что это такое? – спросил Максим у бегущего рядом Волка.

– Чернобог выслал погоню.

– Погоню? – ужаснулась Вика. – Они опять нас схватят!

– Не схватят, если будете меня слушаться и не зевать, – ответил Волк.

Он побежал ещё быстрее, и всадники поскакали за ним во весь опор. Между тем шум нарастал. Наконец звон и скрежет поднялся такой, что задрожала земля.

– Они уже близко! – воскликнул Волк. – Дары скелета у вас?

Все удивились, но согласно закивали головами.

– У кого камень, бросай его за спину!

Вика вынула камень из кармана и бросила назад.

– Ух ты! – только и успела выдохнуть девочка, увидев позади ледяные горы до самого неба, но конь уже уносил её прочь.

– Горы задержат их, но ненадолго, – предупредил детей Волк.

И точно, какое-то время шум погони казался тише, но скоро вновь стал нарастать. Между тем на пути беглецов возникла широкая река с быстрым бурным течением. Лошади кинулись в воду, но вдруг резко встали и заартачились.

– Почему они остановились? – Ваня изо всех сил бил пяткой своего скакуна, но тот лишь брыкался да вставал на дыбы.

– Кони здесь не пройдут, – сказал Волк. – Это одна из гиблых стремнин Нави. У кого платок?

– У меня! – крикнул Филипп.

– Бросай на воду!

Мальчик так и сделал. В одно мгновение платок обратился в крутой горбатый мост. Всадники пролетели его одним махом, оставляя смертельно опасную реку позади, и помчались дальше.

Волк уже не тратил слов на разговоры. В какую-то минуту он просто крикнул: «Зеркало!» Ваня кинул на землю дар скелета, и позади ребят разлилось огромное кристально чистое озеро. Видимо, его воды были так глубоки, что тёмные силы не могли войти в него без ущерба для себя.

Между тем впереди забрезжил свет – сначала маленькая точка, которая постепенно разрасталась, пока не приобрела необычную треугольную форму. Ребята быстро поняли, что это такое. Перед ними был клочок ослепительно-синего неба, а смотрели они на него через расщелину глубокой тёмной пещеры. Когда до спасительного выхода оставалось совсем чуть-чуть, преследователи стали их нагонять.

– Кидай гребень! – прорычал Волк.

Максим схватился за карман, но тут вспомнил, что гребня у него нет. Он выкинул его где-то на Чудо-острове, когда почувствовал, что в кармане что-то мешает.

– Ну же, скорее! – крикнул провожатый.

– Его нет, – пробормотал мальчик, чувствуя, как холодеет сердце. – Я его потерял.

– Лес их не задержит!

Волк взвыл и помчался ещё быстрее, но и погоня была близко. Обернувшись, дети увидели, как бесцветное небо поглотила тьма. Что-то огромное поднималось от самой земли и двигалось на них. Шум стал почти нестерпимым. Если одновременно ударить в сотню медных тазов и заскрежетать сотней железных пил, то и тогда звук выйдет не такой ужасный.

– Бегите! Бегите! – кричал Волк, задыхаясь на бегу.

Лошади пустились в бешеный галоп. Казалось, они тоже в ужасе от неведомой силы, что гонится за ними. Когда тьма принялась хватать коней за гривы и хвосты, они жалобно заржали и начали спотыкаться. Всадники погоняли их изо всех сил. Казалось, ещё мгновение, и всё будет кончено. Злые силы поймают их, повлекут назад. Но спасительные Ворота были рядом. Лошади раздували ноздри, жадно вдыхали свежий ветер, уже чувствуя его вкус на губах. Оказавшись у самого края расщелины, они совершили гигантский скачок. Миг – и яркое солнце ослепило беглецов. Едва очутившись в потоке света, ребята тяжело выдохнули, а огнедышащие кони расправили крылья и взмыли к самым небесам, стряхивая с себя остатки густой вязкой тьмы.

У развилки двух дорог

– Как ты мог его потерять! – Вика была вне себя. – Делал вид, что главнее всех, а сам подвёл нас в самый опасный момент!

– Отстань! – огрызнулся Максим.

Ему было тошно от Викиных слов, ведь в глубине души он знал, что она права. Мальчик заметил, что и остальные бросают на него косые взгляды. Это окончательно вывело его из себя.

– Я нечаянно, понятно вам?

Вика сделала такое лицо, словно хотела сказать: «Ну конечно!» По виду Филиппа было ясно, что он всё понимает, но предпочёл бы добраться до Ворот Нави без приключений. Только Ваня не возмущался, хотя выглядел бледным и обессиленным.

– Такое с каждым могло случиться, – с чувством сказал он, видя, что Максим на самом деле подавлен. – Расчёска была очень маленькая. Главное, что мы убежали.

Максим посмотрел на Ваню исподлобья. Ему было стыдно, но он промолчал.

Тем временем крылатые лошади спокойно летели под облаками. Было невысоко, и дети могли видеть живописные пейзажи: блестящие протоки рек и зелёные косогоры, деревья, ползущие по склонам холмов, и окутанные голубоватой дымкой леса. Скоро они заметили большой цветущий луг. Его прорезала широкая тропинка. Она причудливо петляла, уходя далеко-далеко вперёд, а в конце раздваивалась и исчезала за высокими песчаными насыпями.

– Ой, там Китоврас! – Вика указала на тропинку.

И действительно, через луг по тропинке шёл кентавр. С ним был спутник, но дети не могли разглядеть, кто это. Между тем Волк стал спускаться кругами. Следом как по приказу полетели и четыре лошади.

Достигнув земли, дети спешились, а Волк снова принял облик человека. Он взял лошадей под уздцы и сказал:

– Идите, вас ждут.

Детям было нелегко. Как они посмотрят в глаза кентавру? Они не справились с заданием, по их вине волшебная Свирель оказалась в руках злого волшебника. Но деваться было некуда, пришлось идти.

Кентавр поджидал их и выглядел спокойным и прекрасным, как прежде. Лишь подойдя ближе, ребята увидели его спутника, невысокого, седого как лунь старичка. Лицо его было изборождено морщинами, белая борода скрывала беззубый рот, а глаза казались на удивление живыми и ясными. Одет старичок был в длинную, подпоясанную верёвочкой русскую рубаху с вышитым воротом и в красные штаны, на ногах – стоптанные лапти. Старичок опирался на палку, видимо служившую ему посохом.

– Здравствуйте, – невпопад промямлили ребята и умолкли. Наконец Максим выдавил из себя:

– Извините нас. Мы не справились. – Он почувствовал, как лицо становится пунцовым. Ни разу в жизни ему не было так стыдно!

Кентавр вздохнул.

– Ну-ну, мальчик, – послышался трескучий старческий голос. – Не надо так убиваться. Никто не становится героем вдруг.

Максим с удивлением поднял глаза. Старичок смотрел на него и улыбался.

– Но ведь мало того что мы не принесли вам Свирель. Она теперь в руках Чернобога!

– Да, она у него, – согласился старичок.

– Но вы же не сможете разбудить богатырей и призвать их на защиту города! – Спокойствие старичка сбивала Максима с толку. В какой-то момент ему даже показалось, что тот не в себе. – Чернобог теперь сам в неё подует и напустит на Питер жутких чудищ!

– Увы, так и случится, если вы не найдёте Свирель до срока.

– Мы? – Ребята с недоумением переглянулись.

– Извините, дедушка, – волнуясь, произнесла Вика. – Вы по-прежнему хотите, чтобы мы её нашли? Даже после того, как мы всё испортили?

– Это под силу только вам, – ответил старичок, а потом добавил: – Конечно, в вашей воле отказаться. Всегда есть два выхода, как у этой дороги два пути. – Дедушка указал на расходящуюся в разные стороны тропинку.

– То есть мы можем не искать? – осторожно спросил Ваня.

– Можете, – согласился старичок.

– И вернёмся домой?

– Обязательно вернётесь. Хоть сию минуту.

Ребята молчали, не зная, что и думать.

– А кто тогда будет искать Свирель? – Филипп вопросительно посмотрел на собеседников.

– Никто, – ответил Китоврас. – Хотя, может, кто-нибудь и согласится…

– Значит, вы будете сидеть и ждать, пока эти кошмарные чудовища не нападут на вас и не разрушат наш город? – Максим не понимал, почему они так легко и спокойно об этом говорят.

– Если бы мы могли что-то сделать, мы не призвали бы вас, – мягко ответил Китоврас.

– Ага, вы призвали нас, а мы всё испортили!

– Ещё недавно ты сожалел об этом, мальчик.

Максим уставился на чудно́го старичка, но слова застряли у него в горле. По совести сказать, если и был кто-то виноват в их бесславном провале, то это именно он, Максим. Так что огрызаться с его стороны было неправильно. Решение пришло само собой.

– Ладно! – Максим бесстрашно посмотрел в глаза старику. – Я виноват, я и пойду её искать.

– И я тоже. – Филипп переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть своё нескладное тело. – Может, если бы я не схватил Свирель первым, всё бы обошлось… Так что и я пойду. Только скажите куда.

– Видимо, надо вернуться в царство Нави. – Вика содрогнулась при одной мысли об этом, но сказала решительно. – Мы все должны пойти. Я тоже нарушила запрет. Он один всё делал как надо. – Она указала на Ваню.

У Вани возникло странное чувство. Он словно опять оказался оторванным от всех в своей душной тесной комнатке, заваленной старыми конструкторами. Неужели его отправят домой и он останется один, в то время как другие…

– Нет! – неожиданно громко сказал он. – Уж пусть лучше меня схватят чудовища Нави, но я пойду со всеми. Может, пригожусь.

Странный старичок захихикал, и это показалось детям совсем уж обидным. Они только что согласились подвергнуть себя новым испытаниям и заслужили хоть немного сочувствия.

– Вот и славно, вот и славно! – Старичок посмотрел на Китовраса. – Сила Яви велика. Она куда больше, чем думает наш братец Чернобог.

Китоврас понимающе улыбнулся.

– Дай-ка мне бересту, дружок, – обратился к нему старик.

Китоврас вынул из сумки, висевшей у него на шее, свёрнутый в трубочку кусок бересты.

– А теперь присядем, ребятки.

Старичок взмахнул посохом, и невесть откуда появились две скамьи. На одну он сел сам, другую предложил ребятам.

– Теперь, детишки, – заговорил старичок, – когда вы сделали свой выбор, я вам кое-что скажу. Вы должны слушать меня внимательно, не пропустить ни слова и всё хорошенько запомнить. Чернобог завладел Свирелью. Он надёжно её спрятал, но где – мне неведомо. Знаю лишь, что теперь стихии, сокрытые в ней, стерегут её пуще лютого зверя. Вы должны одолеть их и найти четыре ключа, которые отворят её тайник. Как вы сделаете это, я тоже не знаю. Вам пригодится вся ваша смекалка, храбрость, терпение и рассудительность.

– А что это за ключи? – спросила Вика.

– Со временем вы узнаете, – ответил старичок.

– Мы готовы, – проговорил Максим, подавив тяжёлый вздох. Задание казалось невыполнимым. Куда идти? С чего начать? Эти и другие вопросы вихрем носились в его голове, не находя ответов. Что же касается слов старика – возможно, храбрость у них есть, а вот хватит ли смекалки? Терпения? Рассудительности?

– Вы точно не знаете, где она спрятана? – робко спросила Вика. – В каком тайнике?

Старичок печально покачал головой.

– Подсказки! – осенило Ваню. – Разве не должны быть подсказки?

– Конечно, дружок. Они повсюду. Всё, что окружает нас, может в любую минуту указать верный путь.

Ответ показался детям слишком туманным, но они не осмелились возражать.

– А что насчёт лютых зверей? – допытывался Филипп. – Вы это серьёзно?

Старичок посмотрел на мальчика из-под кустистых бровей, и в бороде его заиграла улыбка.

– Едва попав в руки владыки Нави, Свирель признала его своим хозяином. Заключённые в ней стихии только и ждут назначенного часа. Уж тогда они вырвутся на волю! Но пока они должны её охранять. Да, это чудовища древние и могучие, как само волшебство, и беспощадные, как породившие их стихии.

Вика зажмурилась. Она боялась даже представить этих чудовищ. А мысль о том, что с ними придётся вступить в бой, приводила девочку в ужас. Казалось невероятным, что такое может произойти. Ах, если бы они всё сделали как надо!

Дети молчали, обдумывали всё, что сказал старик.

– Сколько у нас времени? – спросил наконец Максим.

– Ровно столько, сколько осталось до дня летнего солнцестояния.

– А нельзя ли поточнее? – попросил Филипп.

– До того, как Даждьбог запряжёт золотую колесницу и отправится в самый долгий путь по небосклону, осталось семь дней.

Максим понял, что Даждьбог и солнце для этого старичка – одно и то же, но его поразило другое.

– Как семь дней? – воскликнул мальчик. – Вы хотите, чтобы мы нашли Свирель за неделю? Это нереально!

– Реальность изменчива, мой мальчик, – вздохнул его собеседник. – Да и само время, по правде сказать, тоже.

– Это вы о чём?

– Видите ли, ребятки, в нашем мире время течёт немного иначе, нежели в мире людей. Иногда я спрашиваю себя, а течёт ли оно вообще? – Старик задумался.

– Конечно, течёт, – уверенно сказала Вика. – Как вы можете этого не замечать? Вот хотя бы сегодняшний день: когда мы очутились здесь, было утро, а сейчас вечереет.

Старик казался удивлённым больше самой Вики.

– Понятно, что вечереет, – ответил он. – Не будет же Даждьбог гнать свою колесницу по небу целую вечность?! И ему отдыхать надо. Между нами, ревматизм старика замучил. Кости ломит, особенно на плохую погоду.

У Максима возникло ощущение, что его голова сейчас лопнет.

– Подождите, пожалуйста! – с чувством произнёс он. – Вы хотите сказать, что семь дней у нас и семь дней у вас – это не одно и то же?

– Вот-вот! – обрадовавшись сообразительности Максима, сказал старичок.

– Ну тогда я вообще ничего не понимаю! Как мы сможем ориентироваться во времени, если его здесь как бы нет?

– Ну отчего ж сразу нет? – Старик обиженно покачал головой. – Время есть, только уж, бог ему судья, идёт оно как вздумается. В Яви-то оно себе таких вольностей не позволяет, хотя нет-нет да и сыграет с кем-нибудь злую шутку.

– Значит, в любом случае через семь дней, через те семь дней, что пройдут в нашем мире… – Ваня не договорил.

– Увы! На закате седьмого дня Чернобог выпустит на волю стихии и разрушит город.

– Хорошо, хорошо! – Максиму всё было ясно. – Тогда мы не можем больше сидеть и разговаривать. Мы должны сейчас же идти и искать чудовищ.

– Увы! – снова печально ответил старик. – Близится закат. Скоро вы покинете пределы нашего мира и вернётесь в свой.

– Как это? – наперебой воскликнули дети.

– Когда же мы опять сюда придём? Завтра?

– Это мне тоже неведомо. Ведь славный Китоврас больше не сможет вас позвать. Чтобы вернуться, вы должны будете найти и открыть тайную дверь, сокрытую в городе.

Старик увидел, что дети ничего не поняли, и пояснил:

– В великом городе много потаённых ходов, ведущих из одного мира в другой. Каждый из них может пропустить путника лишь однажды и только в пору, когда белая ночь правит городом. Поэтому вам придётся найти одну за другой четыре двери, по числу хранящих Свирель стихий. Для этого я дам вам эту бересту. – Старичок протянул Максиму жёсткий свиток. – Она укажет, где спрятана дверь.

– Но здесь ничего не написано. – Максим повертел бересту во все стороны, пытаясь что-нибудь разглядеть.

– Она заговорит там, где вы будете искать. Берегите её. Возможно, это самое ценное, что у меня есть. Она сослужит хорошую службу, если вы сумеете правильно её понять. И вот ещё что я вам скажу. Четыре раза вы станете искать дорогу к Прави, ибо, придя один раз, не сможете остаться здесь до конца. Наш мир открыт для вас, покуда на небе сияет солнце. С первыми лучами заката вы вернётесь назад. Так будет лучше и безопаснее для вас самих.

Дети сидели притихшие, подавленные. Первый вышел из задумчивости Максим. Он встал и со свойственной ему решительностью подвёл итог:

– Итак, у нас семь дней. Мы должны найти способ снова попасть в ваш мир, победить чудовищ, узнать, где спрятана Свирель, добыть её, отдать вам или тому, кто в неё подует. Отлично, – неубедительно бодро заключил он. – А кстати, кто должен в неё подуть? Главный злодей Чернобог, это уже понятно. А кто главный добряк?

– Ну, видимо, я! – Старичок заулыбался беззубым ртом.

– Вы? – Дети не смогли сдержать удивление. Они во все глаза смотрели на сгорбленного старичка, который даже сидя опирался на свой корявый посох.

Старичок снова захихикал:

– Да, ребятки, я властелин небесной Прави. Моё имя Белобог, и я стар, как этот мир.

Филипп почему-то удивился больше других. Геймер со стажем, он привык, что властители миров, пусть даже и виртуальных, выглядят гораздо внушительнее. «Да, – подумал он, – с таким правителем-старикашкой не удивительно, что они ищут помощь на стороне».

– Ну что же, ребятки, вам пора, – сказал между тем Белобог и тяжело поднялся. – Идите по этой тропе, а как дойдёте до развилки, сверните вправо. Ну а коли передумаете – влево.

– И что тогда будет? – спросил Филипп.

– Вы никогда сюда больше не вернётесь.

Дети простились с Белобогом и Китоврасом, помахали Волкодлаку, который пас на лугу крылатых лошадей, и медленно пошли по тропинке. Скоро она привела их к развилке. Ребята остановились, переглянулись и молча свернули направо.

Первая загадка

Дети шли по тропинке вдоль цветущего луга. Погружённые в свои мысли, они не сразу заметили, что небо над их головами налилось свинцом, потяжелело. Подул холодный ветер, принеся с собой редкие капли дождя. Уже через минуту дождь усилился, ребята прибавили шагу, а потом и вовсе побежали к деревьям в надежде укрыться от непогоды. И тут они заметили, что происходит что-то странное. Низенькие деревца стали исчезать у них на глазах. Они таяли, расплывались в воздухе, а вместо них проступали очертания широкого поля. Но оказалось, что это не поле, а большая площадь. Дрожа и двоясь, возникло длинное жёлтое здание Главного штаба с его огромной аркой. Словно из ниоткуда вынырнули редкие прохожие, загудели автомобили, и на ребят обрушился холодный питерский ливень. Они поняли, что вернулись домой, на то же место, где стояли и раньше, – у Александровской колонны.

Не сговариваясь, ребята побежали к Зимнему дворцу и спрятались под крышу подъезда. Максим держал в руке берестяной свиток. Только это и напоминало об их приключениях. Окружающий их город казался по-прежнему серым и унылым и почему-то ненастоящим.

– Ну что, давай, открывай. – Филипп шмыгнул носом и поёжился от сырости.

Вика и Ваня в нетерпении закивали. Они тоже замёрзли, и им очень хотелось узнать, где первая дверь. Максим развернул свиток. Все склонились над ним в нетерпении. Сначала ничего не произошло. Береста была абсолютно пустой. Но постепенно, то ли оттого, что на неё упали капли дождя, занесённые ветром, то ли она впитала в себя густой и влажный городской воздух, на ней стало проступать изображение. Сперва отдельные чёрточки и крючочки, потом буквы и, наконец, слова. Они сплелись в целые предложения, и дети прочитали:

Где Коннетабль некогда был,

Зодчий великий ныне царит.

Лавром увенчан могучий кумир —

Имя скажи, и путь твой открыт.

Повисла пауза. Филипп приподнял брови, Вика ойкнула, Ваня открыл рот от удивления. Максим пришёл в бешенство:

– Что это такое? Что за бред!

– Это стишок, – сказал Ваня, разглядывая текст, написанный причудливым шрифтом.

– Без тебя вижу, что стишок! А что он значит? Где дверь-то?

Вика взяла свиток и перечитала написанное.

– Это загадка. Её надо отгадать, тогда мы и узнаем, где искать вход.

– Ну вообще! – возмущению Максима не было предела. – Мало того что заставляют нас сражаться с чудовищами, так ещё и загадки разгадывай!

– Никто тебя не заставляет. – Вика с укором посмотрела на Максима. – Ты сам согласился!

– Ну да, согласился! И не отказываюсь! – Максим выглядел очень раздосадованным. – Но зачем эти загадки? Разве нельзя было написать: идите туда-то и всё такое…

– Значит, нельзя.

– Это просто нечестно. – Максим посмотрел на Филиппа, который ещё не сказал ни слова. – Ну а ты что молчишь?

Филипп пожал угловатыми плечами:

– А что говорить-то? Задали загадку – надо отгадывать.

– И очень быстро, – добавила Вика.

– Отлично! – бросил Максим своё любимое словечко.

Максим был очень расстроен. Ещё совсем недавно мальчик всё бы отдал, чтобы исправить то, что натворил на Чудо-острове. Больше всего на свете он хотел найти волшебную Свирель. Она была совсем рядом, он даже мог взять её в руки, но теперь исчезла неведомо куда. Спрятана так, что поди поищи! Но Максим был готов. Он даже согласился сразиться с чудовищами, чтобы её заполучить. Хотя как сражаться и что за чудовища, мальчик ещё не думал. Главное, у него был шанс исправить свой промах. Максим терпеть не мог оставаться в дураках. Его выводила из себя мысль о том, что он не справился с таким лёгким делом. Он не привык проигрывать. Занятия спортом научили его биться до конца. И также чётко понимать, что ты делаешь. Сейчас же происходило нечто невообразимое. Что было на уме у этих странных созданий из мира Прави? Не говоря уже о том, что само их существование противоречило законам логики. А тут ещё новые необъяснимые препятствия.

– Это нечестно! – повторил он, не желая мириться с обстоятельствами. – Если есть дверь, просто скажи, где она, разве нет? А это просто издевательство!

– Да не расстраивайся, ты. – Филипп постарался его успокоить. – Отгадаем мы эту загадку. Надо только поднапрячься.

– Давай, напрягись, – ответил Максим с кислой миной. – Вот, чёрным по белому написано: идите туда, где раньше был Коннетабль. Кто это? Где это?

– Ну я не знаю…

Максим обвёл взглядом остальных. Ваня напряжённо хмурился. Вика в нетерпении грызла ногти.

– Коннетабль?.. Ерунда какая-то. Ничего не приходит в голову! – в отчаянии сказала она. – А у нас так мало времени!

Максим тяжело вздохнул:

– К слову о времени. – Он достал мобильный телефон и открыл календарь. – Белобог сказал, что до светопреставления осталось семь дней, значит день икс – двадцать первое июня. Сегодня пятнадцатое. Если в среднем один день тратить на поиск двери и один на поиск ключей, битву с чудовищем и дорогу назад, то вполне можно уложиться в срок.

– Ты что, издеваешься? – мрачно спросил Филипп.

– Нет, дружочек, – передразнил Максим Белобога. – Это не я издеваюсь!

– Что за ключи? – снова заговорил Ваня. – Я не очень понял насчёт ключей.

– Здесь как раз всё ясно, – отмахнулся Максим. – Белобог сказал, что надо найти четыре ключа от тайника Свирели. А ещё он говорил про чудовищ, которые охраняют Свирель…

– И что? – спросила Вика.

Максим закатил глаза:

– Я что, один такой умный? Сложите два и два: есть чудовища, есть ключи, есть тайник. Свирель в тайнике, тайник откроют ключи, ключи охраняют чудовища.

– А-а! – обрадованно протянул Ваня, но тут же сник. – Выходит, мы должны отобрать эти ключи у чудовищ.

– Вот именно! – съязвил Максим. – Но это дело десятое. Сначала надо найти дверь между мирами, а то эти чудища подохнут, нас дожидаясь.

Вика недовольно хмыкнула:

– Только не начинай заново! Сами виноваты. Пришли бы к Китоврасу на несколько дней раньше, осталось бы больше времени на поиски.

– А если бы послушались скелета, то вообще бы ничего искать не пришлось, – сказал Филипп, и с ним никто спорить не стал.

Между тем дождь шёл не переставая. Небо было низким, серым, ветер пронизывающим, неприятным, а настроение – хуже некуда.

– Ладно, – произнёс Максим с плохо скрываемой досадой. – Расходимся по домам.

– Как по домам? – удивился Ваня. Было видно, что он изо всех сил старается понять смысл загадки. – А дверь?

– Что же нам, до ночи здесь стоять? Всё равно ничего не придумаем. Надо поискать в интернете или в книжке какой-нибудь.

– Точно! – обрадовалась Вика. – У меня есть книга по истории города. Может быть, там что найдётся.

– Я вот думаю, – начал Филипп, как всегда растягивая слова и будто не слыша, что все расходятся. – Раз первая фраза вообще не понятна, может, сначала надо угадать, кто такой великий зодчий?

– Я знаю зодчего Росси. – Ваня поправил съехавшие очки. – Он подходит?

– А он увенчан лаврами? – спросил Филипп.

– Да нет. – Ваня растерялся. – Что вообще значит эта история про лавры?

– Ну, наверное, то, что он знаменитый.

– Знаменитый архитектор… – задумалась Вика. – Росси очень знаменит. Он Александринский театр построил, это я точно знаю. И улицу рядом с ним. А больше я что-то ничего не помню…

– Значит, будем искать в книгах и в интернете зодчего и его лавры, – подытожил Максим. – Другого выхода нет. Давайте обменяемся телефонами. Если что-то найдёте, звоните.

Так и сделали. Максим вышел под дождь и, сунув руки в карманы, зашагал к Миллионной улице. Филипп и Ваня побежали через площадь к метро, а Вика дождалась автобуса и поехала на Петроградскую сторону.

День закончился безрадостно. Загадка Коннетабля и великого зодчего осталась неразгаданной. Следующий день тоже прошёл впустую. С самого утра он не обещал ничего хорошего: было холодно и промозгло. Ходить по улицам в поисках тайной двери между мирами казалось безумием, поэтому никто из ребят так и не выбрался из дома. К полудню полил дождь и не прекращался до самого позднего вечера. Солнце так и не появилось, день и ночь как будто слились воедино, над городом висели хмурые тучи. Ни звёзд, ни луны видно не было.

И всё-таки каждый из ребят эти два дня провёл в нелёгких трудах. Пересмотреть гору книг и прошерстить интернет в поисках разгадки оказалось делом непростым.

Ваня ещё вчера сбросил на пол все недостроенные модели самолётиков и кораблей, вместо них водрузил на стол стопку книг по истории города, которые нашёл в бабушкином книжном шкафу. Прежде всего он разыскал информацию о Карле Ивановиче Росси – этот знаменитый архитектор построил множество зданий в Петербурге и его пригородах. Но спустя два часа внимательного изучения каждой страницы, написанной о нём, мальчик не нашёл ничего полезного. Покопавшись в книгах ещё несколько часов, Ваня открыл интернет. В первую очередь предстояло выяснить, кто такой Коннетабль. Оказалось, что это слово из латинского языка и когда-то так назвали командиров конницы римских императоров. Потом оно прижилось во Франции, но очень уж в давние времена, а теперь и вовсе не употреблялось.

Подперев голову руками, Ваня долго смотрел в монитор компьютера, где всё это прочитал, но и представить не мог, как найденная информация поможет найти волшебный портал. Древний Рим, средневековая Франция… Как связан с ними Петербург? Кто такой великий зодчий? И почему он теперь там, где раньше был таинственный Коннетабль? Вопросов было больше, чем ответов. Вернее, единственный верный ответ никак не находился.

Такое же разочарование постигло Филиппа. Придя домой, он, как всегда, первым делом включил компьютер. Конечно, пару часов поиграл, но исключительно для того, чтобы настроиться на работу. Наконец мальчик решил, что пора заняться делом. Открывая по очереди все известные ему поисковые системы, Филипп скоро убедился, что интернет не поможет. На большом вращающемся стуле отъехал от компьютера и уставился в потолок. Просидев в размышлении довольно долго, наконец глубоко вздохнул – ломать голову он явно не привык. Мальчик надеялся, что другие уже что-нибудь придумали.

Однако Филипп ошибался. Максим искал ответ на загадку усерднее других, но тоже потерпел неудачу. Довольно долго он изучал длинный список французских коннетаблей, который нашёл в статье Википедии, но никто из перечисленных военачальников не имел никакого отношения к Петербургу. Список самых известных архитекторов в мире, великих зодчих, оказался ещё длиннее. Не понимая, что делать дальше, Максим даже спросил у отца, не известно ли ему что-нибудь о коннетаблях и зодчих. Папа очень удивился и принялся было задавать наводящие вопросы, но ответов на них у Максима тоже не было. К вечеру шестнадцатого июня Максим пребывал в полном расстройстве чувств. В голове не возникло ни одной идеи. Никогда ещё он не был так близок к провалу.

Злясь на весь мир и в первую очередь на самого себя, Максим сел перед телевизором с большой тарелкой еды. Переключая каналы, он машинально жевал бутерброды и потягивал из стакана сок.

Нажав в очередной раз кнопку, Максим попал на вечерние новости. То, что он услышал, напугало его. Диктор сообщал: «В городе объявлено штормовое предупреждение. На Ладоге и в Финском заливе были отмечены шестиметровые волны. Вода в реках и каналах поднялась на два метра выше ординара. С колокольни Петропавловской крепости сорвало лист железа. Если бы вовремя не успели закрыть дамбу, неминуемо бы затопило пять станций метрополитена». Максим быстро переключил канал, но опять попал на городские новости: «Стихия слишком часто покушается на гранитные набережные города. Вот и сегодня пришёл новый циклон. Синоптики предупреждают, что до конца недели продержится сильный дождь и шквалистый ветер. Напомним, что только за минувшие сутки, как сообщили в пресс-службе МЧС по Санкт-Петербургу, пожарно-спасательные подразделения семьдесят раз выезжали для демонтажа оторванных листов кровельного железа, сорок раз ликвидировали угрозу падения деревьев, шестнадцать раз снимали повреждённые ветром рекламные растяжки и щиты. Также нам стало известно, что минувшей ночью неблагоприятные погодные условия помешали работе железнодорожного транспорта. Городским предприятием „Пассажиравтотранс“ в оперативном порядке были выделены три автобуса для пассажиров пригородных электропоездов, прибывших на вокзалы Петербурга со значительным опозданием. Остановки движения стали следствием ураганного ветра, бушующего на территории Ленинградской области. Для пассажиров была организована доставка от Балтийского вокзала в разные районы города».

Максим выключил телевизор. Сколько раз он слышал подобные новости, но никогда не придавал им значения. Ну подумаешь, очередной циклон, ветер, дождь, шестиметровые волны… Он вдруг замер на месте. Перед его глазами всплыла картина гибнущего в пучине города. Нет, это уже слишком! Как можно сидеть на диване, есть бутерброды, когда именно от тебя зависит, придёт ли в твой город очередной циклон и смоет ли он его с лица земли!

Максим вскочил с дивана и забегал по комнате взад-вперёд. «Циклон, – думал он, – как же! Знали бы они, что это за циклон, не так бы заговорили!» Десятый раз пробегая мимо книжной полки, он остановился и в отчаянии окинул её взглядом: какую книжку он ещё не посмотрел? Где найти ответ на загадку?

В этот момент зазвонил телефон. Максим схватил трубку. Это была Вика.

– Я знаю ответ, – сказала она.

– Да ну!

– Нам всем надо срочно встретиться. Времени почти нет. Ты смотрел новости?

– Да, да! Так кто этот Коннетабль? Кто зодчий?

– Ты не поверишь, когда узнаешь.

– Да говори уже!

– Подробности потом. Встречаемся у Михайловского замка.

– У Михайловского замка?! – удивлённо воскликнул Максим.

– Я обзвоню остальных. Пока!

– Эй! – крикнул Максим, но в телефонной трубке уже слышались короткие гудки.

Спустя час Вика, Ваня и Филипп, встретившись у метро, направились к Михайловскому замку, зная, что Максим уже на месте и ждёт их с нетерпением.

Ребята шли быстро, почти бежали. Половина дороги осталась позади. Они уже свернули с Манежной площади к Садовой улице и далеко впереди увидели проступавшие из влажных сумерек стены замка. Их необычный розовато-оранжевый цвет и ярко-зелёная крыша составляли удивительный контраст с почти чёрным небом. Стоящие неподалёку фонари только-только начали разгораться. Они ещё не отбрасывали тень и едва освещали площадь перед замком с конной статуей.

Когда ребята подошли к замку настолько близко, чтобы прочесть надпись на его главном фасаде, то увидели, что вокруг почти никого нет. Дождь хоть и кончился, но было сыро и холодно. Несмотря на то что стояла пора белых ночей, ни туристов, ни влюблённых парочек, ни гуляющих горожан вблизи замка и в сквере на площади не было. Немного поодаль пожилой мужчина выгуливал собаку, да компания весёлых молодых людей направлялась в сторону набережной. Через несколько минут ребята увидели и Максима, маячащего на площади. Он заметно продрог, был хмурым и раздражённым.

– Чего так долго? – пробурчал он вместо приветствия. – Я уже околел здесь ждать!

Вика хмыкнула, явно решив, что это замечание не стоит ответа.

– И вообще, почему надо было идти сюда? – продолжил Максим. – Уже обсудили без меня?

– Нет, – поспешил сказать Ваня, видя, что Максим находится в опасном настроении и опять может возникнуть конфликт. – Вика обещала всё объяснить на месте.

Как по команде мальчики посмотрели на Вику. Неожиданно она смутилась и даже покраснела, хотя, к её счастью, в сумерках этого никто не заметил.

– В общем, нам надо было разгадать, кто такие Коннетабль и великий зодчий. Я подумала, что ответ спрятан в самих этих словах. Вот и стала искать в Сети всё, что можно, на сочетание слов «Петербург» и «великий зодчий», «Петербург» и «коннетабль». В первом случае ничего интересного не вышло. Миллион страниц про архитекторов и городские постройки. А вот на второй запрос я узнала, что в Гатчине есть площадь Коннетабля, на ней стоит обелиск. То и другое связано с Павлом Первым, то есть появилось во время его царствования.

Филипп присвистнул. Максим взглянул на Михайловский замок.

– И что? – нелюбезно спросил он. – Ты решила, что раз в Гатчине есть площадь Коннетабля, возникшая во времена Павла Первого, нам надо в Питере прийти к его замку и здесь искать портал?

– Ну, в общем, да.

– Ты серьёзно? А какая связь? – Максим не на шутку разозлился.

– Подожди, мне кажется, Вика ещё не всё сказала. – Ваня в надежде взглянул на девочку.

– Ты сам ничего не придумал, а меня критикуешь! – Вика с раздражением смотрела на Максима.

– Ладно, выкладывай, – согласился он. – Раз мы сюда уже притащились.

– Ну так вот, я ещё погуглила и узнала кое-что потрясающее – в Петербурге тоже когда-то существовала площадь Коннетабля, потом её переименовали в площадь Петра Великого. Это было ещё в позапрошлом веке, так что никто уже и не помнит.

– Площадь Петра Великого? – удивился Максим. – Это где?

– Это там, где ты сейчас стоишь! – торжествующе заключила Вика.

– Понятия не имел, что это место так называется, – отозвался Максим. – Вообще-то, я и не задумывался о его названии.

– Так ты хочешь сказать, что фраза: «Где Коннетабль некогда был» – это как раз здесь? – спросил Филипп.

– Ну да!

– А что ты тогда скажешь о зодчем?

– Загадан тот, кто построил замок? – предположил Ваня.

– Ну нет, это ерунда. Сначала меня это тоже запутало, но потом я догадалась, что речь идёт вообще не об архитекторах.

– В смысле?

– «Где Коннетабль некогда был, зодчий великий ныне царит…» Я ведь сказала, что эта площадь носит имя Петра Великого.

– Ты хочешь сказать, что великий зодчий – это Пётр? – Максим и вслед за ним все остальные посмотрели на конную статую императора, возвышающуюся на постаменте.

– В том-то и дело! Если раскинуть мозгами, получается, что это именно так. Пётр возвёл целый город, именно поэтому он великий зодчий. Думаю, мы должны были найти его статую, но их у нас очень много. Потому бывшая площадь Коннетабля была задана как ориентир. К тому же в загадке сказано, что зодчий царит, а Пётр не просто царь, а первый российский император!

– Я вижу, ты хорошо подковалась, – заметил Максим. – Согласен, в этом что-то есть!

Вика заметно перевела дыхание, – похоже, ей удалось убедить самого придирчивого критика.

– Ладно, других вариантов всё равно нет, – заявил Максим решительно. – Сейчас мы всё узнаем.

Все четверо подошли ближе к конной статуе. Она стояла на высоком гранитном пьедестале, облицованном белым и розовым мрамором. Пьедестал украшали бронзовые барельефы с изображением военных баталий, в которых император одержал победу. Сам же он, облачённый в античную тогу, гордо восседал на мощном коне, сердитые глаза из-под нахмуренных бровей смотрели грозно и властно.

Ребята разглядывали памятник так внимательно и пристально, как будто впервые видели. А ведь и правда, до этого момента они бы даже не смогли его точно описать. Он принадлежал к числу тех повседневных вещей, о существовании которых знаешь, но перестаёшь замечать.

– Смотрите, на нём лавровый венок, – взволнованно сказал Ваня. – Помните, он тоже упоминался в стишке?

– А ведь знаете, об этом памятнике всякое болтают, – задумчиво сказал Филипп. – Что-то мне, помнится, тётка рассказывала, ну, там, шевелится он в белые ночи, и будто одна конская нога на самом деле выглядит как человеческая, и тереть его надо на удачу…

– Да, я внимательно его рассмотрела на фотографиях, – кивнула Вика. – Вблизи и Пётр, и конь выглядят жутко. У обоих глаза выпучены, как будто они что-то страшное увидели. Может, и правда в этом памятнике скрыта дверь?

– Есть только один способ проверить, здесь дверь или нет: попытаться её открыть, – произнёс Максим, но вдруг воскликнул: – Я забыл бересту дома! Никто не помнит загадку полностью?

– Я помню, – отозвался Ваня. – Ну, про зодчего всё понятно, а дальше сказано: «Имя скажи, и путь твой открыт».

– Чьё имя? – спросил Филипп.

– Может быть, наше? – предположила Вика. – Или Петра?

– А ну-ка! – Максим шагнул к постаменту и встал прямо напротив эмблемы российского герба – двуглавого орла и надписи: «Прадеду от правнука». Мальчик решительно вскинул голову и громко сказал:

– Пётр! Открой дверь!

Филипп хмыкнул, Вика и Ваня замерли в ожидании чуда, но ничего не произошло.

– Да, это тебе не избушка на курьих ножках, – усмехнулся Филипп.

– Ты неправильно попросил, – сказал Ваня.

– Ну тогда попробуй сам, – огрызнулся Максим.

Ваня подошёл к пьедесталу. Бронзовое изваяние первого российского императора возвышалось над ним настоящим исполином. Но Ванин взгляд невольно притягивал золотой двуглавый орёл с Георгием Победоносцем, поражающим змия, на груди. Ваня почувствовал, как сердце его забилось быстро-быстро. Сделав ещё несколько несмелых шагов, он неумело поклонился и обратился к памятнику:

– Уважаемый Пётр Алексеевич, Ваше императорское величество, мы – городские странники и ищем дверь. Если она здесь, откройте нам её, пожалуйста.

Губы Максима скривились в усмешке. Он уже собирался съязвить, да так и застыл с открытым ртом: конь на постаменте зашевелился. В обманчивых сумерках петербургской белой ночи четверо потрясённых детей увидели, как бронзовый конь переступил с ноги на ногу и качнул головой, словно поклонился в ответ. В тот же миг всадник протянул вперёд руку, державшую свиток, и указал вниз. Ребята как по команде опустили глаза и увидели, что золотой орёл на постаменте свёл две головы вместе. Зажатые в его лапах скипетр и держава ударились друг о друга, а надпись исчезла. На её месте возникла полукруглая дверь с железным кольцом. Дрожащей рукой Ваня толкнул её. Дверь стала медленно отворяться. За ней ничего не было видно. Пока мальчик стоял и немигающими глазами смотрел в темноту, к нему приблизились остальные. Теперь все четверо замерли у порога, отделяющего один мир от другого. Было слышно, как Вика глубоко и медленно вздохнула.

– Ну, пошли, – тихо произнёс Максим и первым шагнул в неизвестность.

Огонь, кувшин и кольцо

Оказавшись по ту сторону, ребята обернулись, но оказалось, что ни двери, ни города за спиной уже нет. Вокруг было темно, хотя небо начинало светлеть. Где-то на востоке восходило солнце. Оно ещё не показалось, но воздух уже дышал утренней прохладой. Повсюду звучали пронзительные голоса птиц. Ночные сумерки стали рассеиваться, тени светлели и постепенно отступали, возвращая предметам их обычные очертания.

Ребята стояли на каменистой площадке, но всё ещё не могли понять, что их окружает. Между тем солнце уже было близко. Сначала из-за тёмно-синей полосы на горизонте возник лишь краешек огненного светила. Путники глядели на торжественный восход солнца как зачарованные. Их взору открылась удивительная по красоте и величию картина. Мощные солнечные лучи пронизывали тяжёлые ночные тучи. Лиловая тьма отступала на запад, расцвеченная в рыжие, алые и золотые тона. Ей на смену приходили другие краски. Тонкая полоса голубого неба возникала из тумана утренних облаков. Она ширилась, бледнела, окрашивалась в жёлтый там, где соприкасалась с солнцем, и наконец полностью покрыла небосклон.

Солнце поднялось настолько, что уже отчётливо был виден его идеальный круг. Теперь лучи озаряли не только небо, но и землю, уходящую под склон всё ниже и ниже. Ребята увидели, что их окружают поросшие густым лесом горы. На расстоянии одни из них казались маленькими пригорками, другие же вздымались над головами и терялись снежными вершинами в облаках.

– Где это мы? – прошептала Вика. Она никак не могла прийти в себя.

– Где-то в горах, – сказал Максим, с наслаждением вдыхая чистейший горный воздух.

– И куда нам теперь? – Филипп оценивал обстановку. С каменной площадки, на которой они стояли, можно было спуститься или подняться по тропинке. – Как думаете?

– Я бы пошёл наверх, – ответил Максим.

– Я не знаю, – сказал Ваня.

– Надо хорошенько обдумать, – серьёзно заметила Вика. – Конечно, у нас впереди целый день, но если мы пойдём не туда…

– Понятно, понятно! – нетерпеливо перебил её Максим. – Вот я и говорю, надо идти наверх.

– Почему это? – обиделась Вика. Она разгадала загадку о коннетабле и великом зодчем, но, похоже, этот заносчивый мальчишка и не думал относиться к ней уважительнее. – Может, проголосуем? – спросила она.

– Вот ещё! – возмутился Максим.

– Да ладно, – попытался успокоить ребят Филипп. – Я бы тоже пошёл наверх. А ты? – обратился он к Ване.

– Я как все.

Ваня чувствовал себя неважно. Он никогда не был в горах и теперь, окружённый ими со всех сторон, понял, что они ему не нравятся. А возможно, его просто пугало то, что могло в них таиться. Эйфория оттого, что ему удалось открыть дверь между мирами, быстро прошла. Теперь Ваня с опаской поглядывал по сторонам, словно ожидал, что обещанные чудовища выпрыгнут на них все разом.

– Значит, идём наверх, – сказал Максим и бодро зашагал по крутой дороге. Остальные потянулись за ним.

Спустя десять минут ребята достигли подножия горы и увидели узенькую тропинку. Она вилась серпантином, так что стало понятно: если она не потеряется где-нибудь в лесной чаще, обязательно приведёт к самой вершине.

Идти наверх было очень тяжело. Не прошло и часа, как ребята выбились из сил. Только Максим шёл вперёд как ни в чём не бывало. Но в конце концов и он почувствовал усталость. Гора оказалась гораздо выше, чем представлялось снизу.

Солнце поднялось высоко. Воздух прогрелся, стало жарко. Хотя маленькие путешественники были укрыты от палящих лучей кронами деревьев, им было душно и хотелось пить. Они молча взбирались по тропе, петлявшей среди круто вздымавшихся известняковых плит. Дорога уводила всё дальше и дальше в дубовый лес, который становился темнее и гуще.

Путники сняли куртки и теперь несли их кто в руках, кто на плечах. Лишняя одежда давила непосильным грузом, её хотелось бросить. В конце концов раздосадованный Максим так и сделал: швырнул вниз с очередного витка дороги свитер и ветровку. Филипп только покачал головой: «И чего так кипятиться?» – сам он оставался спокоен: нацепил на голову большие чёрные наушники и включил плейлист в телефоне. Музыка отвлекала от излишних переживаний, к тому же под ритмичную дробь ударных двигаться вперёд было гораздо легче.

Поднявшись примерно до середины горы, остановились передохнуть. Отсюда каменная площадка, с которой начался путь, казалась крошечным пятачком, поросшим жёлтой травой. Здесь же, в тени кустарников, можно было блаженствовать до бесконечности, лежать на мягком мху и смотреть в синее небо, вдыхать душистый аромат цветов. Но как ни отраден был отдых, пришлось подняться и идти дальше.

Вскоре их терпение было вознаграждено. В стороне от тропы дети заметили горный источник. Они кинулись к нему с радостными криками. Вода была очень чистой и необычайно холодной. Опустившись на колени, все умылись, напились вдоволь и заметно повеселели.

– Жаль, воды налить не во что! – сказал Максим. – Взяли бы с собой.

Ребята огляделись по сторонам, надеясь найти какую-нибудь ёмкость, и с изумлением увидели прислонённый к дереву глиняный кувшин с изогнутой ручкой.

– Смотрите-ка! – Филипп подцепил кувшин рукой и повертел во все стороны. – Как будто специально для нас.

– Отлично! – обрадовался Максим. – Давайте запасёмся водой и пойдём дальше.

Филипп опустил кувшин в родник, наполнил его до краёв и сообщил:

– Ого, а он тяжёлый!

Ребята приуныли.

– Может, оставим его? – предложил Филипп.

– А если опять пить захочется? – возразила Вика. – Я бы взяла.

– Ну конечно, не ты же его понесёшь, – бросил Максим.

– Могу и я. – Вика подошла к Филиппу и забрала у него кувшин. Прижав к себе обеими руками тяжёлую ношу, она неуклюже направилась к дороге. Сердце её учащённо билось, а внутри всё клокотало. «Ничего, – думала Вика, – ему же хуже! Посмотрим, как он запоёт, когда захочет пить!»

Максим в ответ лишь фыркнул и вернулся на тропу. Ваня подошёл к Вике. Полненький и коротконогий, он устал больше других и до сих пор не мог отдышаться.

– Давай я понесу, – предложил мальчик, тяжело сопя.

– Спасибо, я справлюсь, – ответила Вика. Она остановилась и вытерла пот со лба. – Ты сам еле идёшь. Ничего, ещё посмотрим! Ещё попросят у меня водички!

Вскарабкавшись на дорогу, ребята продолжили путь. Вика плелась позади: подниматься в гору с полным кувшином воды было нелегко. На очередном повороте перед её затуманенным взором замаячил Филипп.

– Ладно тебе, давай я понесу! – сказал он, забирая у неё кувшин.

Вика посмотрела на него с благодарностью. Вместе они нагнали остальных.

Очень скоро сквозь заросли показались светло-серые стены и башни, покрытые цветущим вьюном. Ещё один, последний, изгиб серпантина, и ребята очутились перед широкими коваными воротами. Достигнув вершины горы, Филипп, Ваня и Вика с наслаждением выпили воды. Максим отказался. Он подошёл к воротам и внимательно осмотрел их, щурясь на солнце.

– Ну как, постучим? – с опаской спросил Ваня.

– Вообще-то мы не в гости пришли, – заметил Филипп. Он выключил телефон и спрятал его в карман. Наушники так и остались на голове и придавали мальчику довольно нелепый вид.

Тем временем Максим уже шёл вдоль забора и искал, в каком бы месте его лучше всего перелезть. Наконец он остановился и сказал:

– Ждите здесь. Я посмотрю, что там внутри.

– Стой! – испугалась Вика. – Это может быть опасно!

– Потому я и иду первым! – самодовольно усмехнулся Максим. Он оттолкнулся от лежащего рядом камня, ухватился за забор и одним рывком перемахнул через него.

Вика, Филипп и Ваня замерли, прислушиваясь к тишине. Несколько минут ничего не происходило. Потом протяжно и громко что-то заскрежетало, ворота дрогнули и распахнулись.

– Заходите! – Максим стоял на пороге и улыбался. – Похоже, неплохое местечко!

Ребята прошли за ворота и оказались в цветущем саду. Их окружили полуразрушенные древние стены, покрытые вьющимися растениями. Остатки башен, некогда высоких, лежали грудой расколотых камней. Сквозь них уже давно проросла трава, и юные деревца пустили в них свои корни. Грубо отёсанные каменные ступени вели наверх ко второму ярусу строений, таких же полуразвалившихся, как и стены. Узловатые деревья раскинули ветви сквозь узкие окна и тянулись к небу через несуществующие крыши. Повсюду, куда ни обращался взгляд, видны были следы запустения и дикости. Сорная трава и луговые васильки росли вместе с прекрасными садовыми цветами и другими невиданными растениями. Колючие кусты роз прятались в буйных зарослях папоротника, а плодовые деревья теснили старые дубы и липы с такими толстыми стволами, что даже если бы дети взялись за руки, и тогда бы не смогли их обхватить.

Долгое время все четверо смотрели по сторонам и прислушивались, точно ждали какого-то сигнала или чьего-то появления. Но здесь, в руинах древней крепости, было неестественно тихо: не пели птицы, не шуршали в траве зверьки.

– Как вы думаете, эти чудовища живут здесь? – голос Вани дрожал. Не самый смелый мальчик, но с богатым воображением, он уже представил, как на них набросятся жуткие монстры.

– Давайте пойдём дальше и посмотрим, – предложил Максим. После упоминания о чудовищах он был уже не столь смелым.

Держась как можно ближе друг к другу, ребята минули широкий двор и поднялись по осыпающимся ступеням. На верхней площадке они увидели большую каменную арку из изъеденного временем белого известняка. Со всех сторон её обвивали цепкие побеги красного плюща и дикого винограда.

Под аркой лежал плоский камень, на котором сидела огромная белая птица ростом с человека. Она спрятала голову под крыло, крылья её казались неестественно длинными, как и хвост, стелившийся по земле. Жемчужные перья переливались на солнце, подрагивая на ветру. Спящая птица была, наверное, самым диковинным созданием из всех, что дети видели в сказочном мире.

Вдруг птица встрепенулась и высунула голову из-под крыла. Дети закричали от ужаса ― на них смотрело человеческое лицо, лицо женщины… Это бледное лицо с внимательными, немигающими чёрными миндалевидными глазами, маленьким алым ртом и острым подбородком можно было назвать красивым, но в сочетании с птичьим телом и когтистыми лапами оно производило жуткое впечатление.

Птица продолжала молча смотреть на непрошеных гостей чёрными пустыми глазами. Это были глаза самой тьмы, страшной бездны, которая манила и засасывала, брала в плен и грозилась погубить навсегда. Дети как заколдованные смотрели в них, не в силах отвести взгляд.

Неожиданно птица открыла рот и запела. Её голос зажурчал, как горный родник. Этот сладкий голос окончательно заворожил ребят, они и опомниться не успели. Неведомо откуда зазвучала музыка, она убаюкивала, согревала, успокаивала, она словно лилась из их собственных сердец. Чарующие звуки навеяли на усталых путешественников блаженную дрёму и лишили их воли. Птица пела, голос её становился всё громче, всё выше, и скоро стало казаться, что он звучит повсюду ― далеко в низинах, высоко в горах и ещё дальше ― разливается по всей небесной шири.

Средь северных гор, вдали от равнин

Живу я, небесная птица Сирин.

Мне ведомы тайны пророческих строк,

Мой царь ― повелитель теней Чернобог.

Могучую силу в далёком краю

Надёжно сокрыл он от всех на беду:

Четыре стихии томятся и ждут,

Когда наконец-то им волю дадут.

И близится буря, час страшный грядёт —

Уже замыкает круг солнцеворот.

Уже я предвижу, как в сумрачной мгле

Истерзанный город пылает в огне.

Как лютые волны берут его в плен,

Как ветер несёт ему гибель и тлен.

Ему нет спасенья, власть тьмы велика,

Истаяли звёзды, погасла луна,И чёрное небо, равняясь с землёй,

Навеки скрывает его под собой.

И всё же, покуда светило в пути,

Мой ключ я надёжно храню на груди.

Смертельные чары запрятаны в нём,

Погибельным адским он кован огнём.

Его ни забрать, ни сманить, ни украсть,

Он признаёт лишь хозяина власть.

Но если ты петлю огня разорвёшь,

В награду за смелость его обретёшь.

Не в силах совладать с собой, ребята упали на колени. Ваня ударился о каменные плиты, устилавшие верхний двор. Резкая боль привела его в чувство. Потирая ушибленную коленку, он отвёл взгляд от Сирин, судорожно глотнул воздуха и понял, что дышать стало легче, словно из лёгких вынули пробку. Мальчик с трудом заставил себя подняться. Чарующий, сладкий голос туманил голову. Веки тяжелели. И всё-таки он больше не тонул в чёрном омуте безжизненных глаз птицы. Он вновь обрёл способность думать.

Вихрь лихорадочных мыслей носился у Вани в голове. Краем глаза он видел, что его спутники неподвижно лежат на земле и смотрят на Сирин. Их лица стали похожи на восковые маски, на них застыло жуткое выражение идиотического блаженства. Казалось, ребята разом потеряли рассудок. Не стоило труда догадаться, что виной всему была песня Сирин. Ваня и сам чувствовал, как слабеет, и только тупая боль в ноге не давала ему отключиться. Он решил ни в коем случае не поддаваться коварным чарам, но бороться с голосом, который проникал в самую душу, было невозможно.

Собравшись с силами, Ваня стал лихорадочно соображать, что же делать, как спастись, и вдруг увидел на голове Филиппа наушники. Подчиняясь внезапной мысли, он выудил из кармана мальчика телефон. Непослушными дрожащими пальцами Ваня несколько минут пытался включить его, и в конце концов ему это удалось. Его оглушила барабанная дробь, вступили гитары, и поднялся невообразимый шум, мало чем напоминавший мелодию. В другое время Ваня ни за что не стал бы слушать такую музыку, но сейчас плоды творческих усилий Филиппа-композитора могли спасти им жизнь.

Ваня включил музыку на полную громкость. Голос Сирин полностью потонул в новых звуках, но это не помогло Ваниным товарищам очнуться. Сирин по-прежнему сидела на камне и продолжала петь. Слова непрерывным потоком лились из её открытого рта, но Ваня уже не слышал их. Стараясь не смотреть ей в глаза, мальчик заметил в жемчужных перьях что-то блестящее, осторожно шагнул вперёд и разглядел маленький ключ. Тот висел на шее птицы, и солнечные блики искрились в его золотых гранях. Внезапно Ваня вспомнил слова песни Сирин и сразу же понял, что это тот самый ключ от волшебной Свирели. Так вот у кого нужно его отнять! Мальчика прошиб озноб. Он обвёл двор беспомощным взглядом. Максим наверняка бы первым ринулся в бой, не потеряй он сознание. Но теперь Ваня остался совсем один, надеяться было не на кого. От страха его руки задрожали, коленки подогнулись.

Минуты, которые Ваня стоял в нерешительности, были самыми тяжёлыми в его жизни. Он знал, что надо взять ключ у чудовищной птицы, и боялся этого больше всего на свете. От бессилия и страха мальчик заплакал. Кошмарная музыка терзала слух. Солнце здесь, на вершине горы, палило нещадно. В горле пересохло, а горькие слёзы только ухудшили дело. Ваня снова посмотрел на лежавших без движения ребят. Ему показалось, что они уже не дышат. Он понял, что должен что-то сделать. Должен хотя бы попытаться их спасти.

Утерев мокрое лицо ладонью и всхлипнув, Ваня взглянул на посланницу Чернобога. В голубом небе солнце сияло во всём своём блеске, и оперение Сирин пылало и переливалось фантастическим светом. Хранительница заветного ключа казалась ещё более прекрасной и пугающей. Как взять у неё ключ? При мысли о том, что нужно приблизиться к птице, Ваня побледнел. Его лоб стал мокрым и холодным. Но делать было нечего: нужно либо отважиться получить ключ, либо бросить всё и убежать прочь из этого места.

Глубоко вздохнув, Ваня шагнул к птице. В тот же миг Сирин встрепенулась, тело её поднялось на коротких уродливых лапах. Она взмахнула крылами, и перед Ваней вспыхнул огонь. Он с треском, невероятно быстро, очертил круг между мальчиком и Сирин. Надменное лицо девы-птицы с пустыми тёмными глазами теперь смотрело на Ваню сквозь неприступную стену огня. Ваня попятился. Сердце его сжалось от отчаяния – ему ни за что не пройти сквозь огонь!

Огненный круг словно ожил. Он то приближался к камню, на котором сидела птица, и тогда казалось, ещё чуть-чуть – и высокие языки пламени охватят сладкозвучную певунью; то откатывал в сторону и подкрадывался к ногам Вани так близко, что мальчик кожей чувствовал жар. Ваня вдруг вспомнил о кувшине. Сердце забилось быстро-быстро. Ведь водой можно погасить пламя, разорвать круг! Не медля ни минуты, он кинулся назад к воротам. К счастью, кувшин так и стоял там, где его оставил Филипп. Схватив его, Ваня поспешил обратно.

Сирин вытянулась во весь свой исполинский рост и замахала крыльями. От этого огонь разгорелся ещё сильнее. Он плясал и извивался по земле, как змея, так что в какой-то момент Ваня действительно увидел перед собой раскрытую змеиную пасть, но не успел испугаться – так мальчик был сосредоточен. Он поднял тяжеленный кувшин и плеснул воду на ползущую к нему полосу огня. Пламя взвилось, закрутилось упругими кольцами и отступило. Обрадованный Ваня стал продвигаться, тесня пламя, к Сирин. Он лил и лил перед собой воду, наблюдая, как шипит и дымится огненный змей, как мотается из стороны в сторону его огромная рыжая голова, как бледнеет огонь, окольцовывающий камень.

Только спустя некоторое время Ваня понял, что вода в кувшине не иссякает. И это удивительное обстоятельство придало ему мужества. Он всё ближе и ближе подступал к чудовищу. Дьявольский огонь сопротивлялся уже у самых острых граней камня. Он то кидался мальчику под ноги, то взмывал выше его головы, но Ваня уверенно двигался вперёд, круша последние рубежи огненной защиты. Наконец он увидел, что огня больше нет, вокруг лишь дым и выжженная трава.

Тяжело дыша, Ваня остановился всего в шаге от Сирин. Его лицо было в копоти, волосы и руки обожжены. Футболка, штаны, повязанная на поясе куртка – всё в чёрных разводах и опалённых дырах. Если бы кто-нибудь из старых знакомых сейчас увидел этого собранного, глядящего прямо в лицо опасности мальчика, ни за что не узнал бы в нём Ваню. И действительно, одолев волшебный огонь, Ваня почувствовал, как в нём зарождается сила, о какой он раньше даже не подозревал. Теперь он оказался один на один со зловещей Сирин и знал, что сможет её победить.

Всё ещё прерывисто дыша, немного опасаясь толстых уродливых лап с длинными когтями, Ваня снял с пояса куртку, расправил её и одним точным броском накинул на голову птицы. Сирин заклокотала. Она дёрнула головой и замахала крыльями, силясь вырваться из плена. Ваня не терял ни минуты. Вспрыгнув на камень, он протянул руку и схватил висевший у птицы на шее маленький золотой ключ. Едва мальчик дотронулся до него, руку полоснула сильнейшая боль. Ваня едва не разомкнул пальцы, но всё же удержал заветную добычу. Только сейчас мальчик понял, что на самом деле ключ был не золотым, а раскалённым. Стиснув зубы, Ваня рванул его к себе.

Тонкая цепочка порвалась, и ключ остался у Вани в ладони. Едва это произошло, каменная плита, на которой сидела Сирин, раскололась. Из глубокой расщелины повалил дым. Ваня попятился от неожиданности, не удержал равновесия и упал. Густой дым взмыл к самому небу. Несколько минут перед Ваниным взором стоял лишь густой туман, а когда он рассеялся, мальчик увидел, что птица Сирин исчезла. Переведя взгляд, Ваня с облегчением увидел, что ключ остался у него и больше не горел. Он остыл, и только сильный ожог на Ваниной ладони напоминал о том, какая сила была в нём заключена.

Ваня выключил музыку и снял наушники. Колени его подогнулись, он упал, чувствуя под собой ещё тлеющую траву. Маленький герой лежал на выжженной земле и даже не старался подняться. По его грязному лицу катились слёзы. Мальчик плакал от радости. Он отважился сразиться с чудовищем и победил его. Он завладел ключом!

Прошло немало времени, прежде чем Ваня стал возвращаться к действительности. Первым делом нужно было помочь ребятам. Но, не успев сделать и нескольких шагов, Ваня вдруг уловил какое-то движение. Неужели вернулась Сирин? Он резко обернулся, готовясь к самому худшему, и увидел, как мелкой трусцой к нему движется огромный Волк.

– Волкодлак! – Ваня облегчённо вздохнул. – Это ты?

– Я, – ответил старый знакомый.

Мальчик кинулся ему навстречу и обнял за массивную лохматую шею.

– Ты пришёл к нам на помощь! Но я уже добыл ключ! Вот он! – Ваня разжал раненую руку и показал сокровище.

Волк посмотрел на обожжённую ладонь, раскрыл пасть и подул на больное место. Ваня почувствовал, как уходит боль. Опустив взгляд, он с удивлением увидел, что рана затянулась. От неё осталась лишь бледная полоса.

– Я знаю, что ты победил Сирин и прошёл сквозь огонь, поэтому я здесь. Ты должен лететь со мной туда, где тебя ждут.

– Меня ждут? – Ваня отодвинулся от Волка и недоверчиво посмотрел на него. – Но почему? Кто?

– Я не могу тебе рассказать. Если ты согласишься, мы отправимся туда, где ни один вопрос не остаётся без ответа. Но нужно спешить. Солнце прошло зенит и уже начало свой путь к горизонту.

– А как же ребята? – спросил сбитый с толку Ваня. За последние несколько часов произошло столько событий, что голова его шла кругом. – Мы не можем оставить их здесь. Они без сознания, эта жуткая Сирин их оглушила.

– Они живы, – сказал Волк. – С ними всё будет хорошо. Когда солнце скроется за чередой гор, они очнутся и покинут наш мир, как было предсказано.

– А я?

– И ты его покинешь. Но прежде ты должен повидать её. Это великая честь для человека, пренебрегать ею будет не вежливо.

– Хорошо, я согласен. – Торжественность в голосе Волка передалась и Ване. Его сердце замерло от пока ещё не ясных предчувствий. – Но о ком ты говоришь? Куда я должен идти?

– К вещей Гамаюн.

Волк велел Ване сесть к нему на спину, в несколько прыжков добежал до края горы, оттолкнулся лапами от земной тверди и взмыл в небеса.

У Вани захватило дух. Он едва успел обернуться и взглянуть на гору. Высокая и широкая, покрытая зелёным лесом, она скоро потерялась среди подобных ей вершин, а потом и вовсе исчезла. Волк поднялся к самым облакам, так что земля осталась далеко внизу, и Ваня больше её не видел.

Долго ли, коротко ли они летели, Ваня не заметил. Он так устал, что не смотрел по сторонам, а прикрыл глаза. Слушая мерное биение сердца верного товарища, мальчик впервые за долгий день чувствовал себя в безопасности.

Когда он очнулся, Волк стоял уже на земле. Открыв глаза, Ваня увидел широкую аллею, обсаженную по краям высокими деревьями. Их кроны настолько тесно переплетались между собой, что казались необычным зелёным куполом. Солнечные лучи едва проникали сквозь густую листву. Тонкими стрелами они пронизывали сумрак, чертя на земле причудливые узоры. Аллея уводила далеко вперёд, и с того места, где стояли Ваня и Волк, нельзя было понять, что таится в её конце. Ваня посмотрел на своего спутника:

– Мне нужно идти туда?

– Ступай и ничего не бойся.

– Я и не боюсь.

Ваня немного волновался, но страха в нём не было.

– Конечно, ты не боишься! – Серый волк мотнул головой, и в его глазах блеснул косой солнечный луч. – Зачарованный огонь закалил тебя, мальчик. Теперь ты никогда и никого не будешь бояться.

– Это было бы неплохо, – отшутился Ваня, но в глубине души он чувствовал, что Волк прав. Всё, что произошло в этот особенный день, оставило глубокий след. И всё-таки в нём ещё шевелились сомнения. – Я ведь никогда не был таким смелым, как другие.

– Это, наверное, потому, что другие никогда не встречались с такой опасностью, с какой сегодня встретился ты.

– Но я ничего такого…

Ваня хотел сказать, что, по сути, не сделал ничего особенного. Просто залил огонь водой и осмелился отнять у чудовищной птицы маленький ключ. Волк молча глядел на него. Ваня покраснел и опустил взгляд.

– Нельзя преуменьшать своих заслуг, – сказал Волк. – Это даже хуже, чем не иметь их совсем.

Ваня со вздохом кивнул.

– Вот и хорошо. На этом мы расстанемся. Иди смело по этой аллее, тебя ждёт вещая Гамаюн. И помни, она пророчит будущее только тем, кто умеет слышать.

– Мы ещё увидимся с тобой? – крикнул ему вслед Ваня.

– Время покажет, – бросил на ходу оборотень, сорвался с места, поднялся над землёй и исчез.

Ваня остался один. Поняв, что пора идти, мальчик ступил под прохладную сень деревьев и медленно двинулся вперёд, гадая, что ждёт его по ту строну аллеи.

Под зелёным куполом деревьев было тихо и свежо, только лёгкий ветерок шелестел листьями и слегка покачивал узловатые ветви. Постепенно волнение, охватившее Ваню, улеглось. Он успокоился и уже с нетерпением гадал, что откроется ему в конце дороги. Наконец впереди забрезжил свет. После прохладного сумрака аллеи яркое солнце на мгновение ослепило одинокого путешественника. Ваня зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, что аллея вывела его к большому фруктовому саду. Стояло лето, в городе давно отцвели сады, а здесь деревья были в самом цвету. Раскидистые яблони, приземистые груши, изящные вишни, склонившие до земли тонкие ветви-прутики, – вокруг были тысячи деревьев. Их белые и нежно-розовые лепестки благоухали так, словно опять наступила весна.

Ваня пошёл в глубь сада, очарованный его красотой, и скоро увидел дерево, отличавшееся от других. Это была большая яблоня. Её старые корявые ветки низко стелились над землёй. Грубая морщинистая кора позеленела от времени и местами отделилась от кряжистого ствола. Дерево было усеяно красными наливными яблоками. Аппетитные плоды поблёскивали на солнце сквозь матово-зелёные листья да так и просились в рот! Но не это больше всего поразило мальчика. Едва подойдя к дереву, он увидел, что на самой толстой и низкой ветке сидит точно такая же дева-птица, как и та, с которой он только что сражался. Волна страха накатила на мальчика, но он взял себя в руки. Вздохнув спокойно, глубоко, Ваня внимательнее присмотрелся к существу и успокоился: обитательница дивного сада нисколько не походила на зловещую Сирин. У этой чудо-птицы оперенье было синее, местами отливающее небесно-голубым, а лицо оказалось столь прекрасным, что невозможно было оторвать от него взгляда. Сказочная птица ласково посмотрела на мальчика. Её большие васильковые глаза светились покоем и умиротворением.

– Здравствуйте, – вымолвил Ваня.

Мальчик не знал, как вести себя с этим необычным созданием, и опасался, что птица запоёт и усыпит его звуками своего голоса. К его огромному облегчению, Гамаюн (а это, конечно, была она) не стала петь. Она заговорила нараспев:

– Здравствуй, маленький странник! Я рада, что именно ты пришёл ко мне.

– Именно я? Но почему? – спросил Ваня.

Гамаюн отвечала:

– Из вас четверых ты знаешь о нашем мире больше остальных, хоть и не всегда понимаешь это. Твоё сердце открыто, оно способно видеть магию и волшебство, которыми овеяно всё, что ты видишь перед собой.

Ваня очень удивился. Ведь он понятия не имел, что обладает такими удивительными способностями, и решил, что Гамаюн его с кем-то перепутала. Ведь он всего лишь Ваня – тихий, незаметный мальчик. Даже его товарищи – Максим, Филипп и Вика – относились к нему не очень-то серьёзно.

Гамаюн склонила голову набок. Её медного цвета волосы тяжёлой густой волной накрыли синие крылья.

– Разве не ты одолел могучую Сирин, посланницу тёмного мира? – произнесла она, словно прочитав Ванины мысли (на самом деле так оно и было). – Ты отважный мальчик и заслужил право узнать то, что я тебе скажу.

– Спасибо, – только и сумел сказать Ваня. Его никто и никогда не называл отважным.

Слова Гамаюн так его впечатлили, что он даже не заинтересовался тем, что хочет поведать вещунья, но её мелодичный голос вернул его к действительности.

– Да, ты отважный мальчик, хотя до сегодняшнего дня не знал об этом. Я называю смелым не того, кто ничего не боится, а того, кто, встретив опасность, мужественно преодолевает страх. Ты свой страх преодолел и получил желанную награду – ключ.

При этих словах Ваня невольно дотронулся до груди. Ключ висел у него на шее, и мальчик чувствовал его холодное прикосновение даже сквозь одежду.

– Вы знаете, от чего этот ключ? – спросил он.

– Я знаю всё, что вершится в недрах Тёмного царства, на земле и в Небесах, – молвила Гамаюн. – Но ты сам уже понял – это ключ от Золотой Свирели. Я же расскажу, где она укрыта и как её добыть. Чернобог спрятал её далеко и в то же время близко. Он спрятал её в том месте, где миры соприкасаются между собой, где встречаются прошлое, настоящее и будущее. Там, в сокровенном месте, в ларце на четырёх цепях, под четырьмя замками ныне хранится волшебная Свирель.

– Четыре замка, четыре ключа, – пробормотал Ваня. – Значит, Максим был прав…

Гамаюн кивнула и продолжила:

– Если твои спутники будут такими же смелыми и находчивыми, как ты, они достанут три оставшихся ключа. Сделать это непросто, ведь ни один Хранитель не отдаст свой ключ по доброй воле.

Ваня приуныл. Он даже представить не мог, что ждёт их впереди. Достать один ключ оказалось делом нелёгким, а то ли ещё будет… Какие опасности встретятся им на пути, с какими чудищами предстоит сразиться? Кто эти неведомые Хранители?

– Вы узнаете в свой срок, – изрекла Гамаюн, хотя Ваня не сказал вслух ни слова.

И всё-таки мальчик решился задать ещё один, самый, как ему казалось, важный вопрос:

– Вы ведь знаете, верно? Я хочу сказать – вам известно, как всё будет. Мы на самом деле достанем эти ключи?

На это вещунья ответила:

– Будущее не определено. Вы найдёте ключи и освободите Свирель, прежде чем ею овладеет Чернобог. Но может случиться, что вы потерпите неудачу. Согласие и верная дружба – ваши друзья. Беспечность и раздоры – злейшие враги.

Что ж, с этим не поспоришь. И всё-таки Ваня должен был спросить о том, что не давало ему покоя:

– Кувшин с водой… Вы понимаете, воды в нём оказалось намного больше, чем я думал. Она лилась, как из крана, то есть вообще не заканчивалась, пока я не потушил весь огонь.

– Даже самый храбрый витязь не выходит на бой с пустыми руками, – ответила Гамаюн. – Ты получил оружие, и оно сослужило тебе верную службу.

Ваня обрадовался:

– Значит, мы всегда будем находить волшебные предметы, чтобы сражаться с Хранителями?

– Конечно, – улыбнулась Гамаюн. – Если глаза ваши будут открыты, вы увидите их.

Ваня решился спросить кое о чём ещё:

– Ларец, где спрятана Свирель, открывается четырьмя ключами – это мы уже поняли. А как нам найти, где она спрятана?

И снова лёгкая улыбка коснулась алых губ Гамаюн.

– Вы, городские странники, посланники Яви, найдёте путь.

Ваня был озадачен – не такой ответ он хотел услышать. Очень уж туманно и загадочно выразилась вещунья. Гамаюн же, не дожидаясь новых вопросов, заговорила сама. Голос её отчего-то сделался грустным, а взгляд печальным.

– Увы, Чернобог почувствовал, что один ключ утрачен, и теперь знает, что вы ищете остальные. Всеми силами он будет стараться вам помешать. Но не надо бояться. Пока день не растворился в сумерках, пока не показалось звёздное небо Прави, вы в безопасности. Но бойтесь вечерних теней – там, куда ведёт ваш путь, они ложатся раньше, чем солнце склоняется за горизонт.

Вдруг Ваня заметил, что небо порозовело, голубые краски поблекли, им на смену неумолимо шли другие, более тёмные и насыщенные – предвестники скорого заката. Ваня удивился, ему казалось, что ещё совсем недавно было утро. День, конечно, наступил, но как он мог пройти так быстро? Неужели наступает вечер? Или время здесь на самом деле идёт как-то по-другому, или это просто волшебство.

Гамаюн обвела взглядом небосклон.

– Близится час, – сказала она. – Время ускользает. Это единственное, над чем я не властна. Тебе пора возвращаться домой. Но я ещё не сказала самое главное. Подойди ближе, мальчик.

Сердце у Вани заколотилось сильно-сильно. Что-то в голосе Гамаюн заставило его затаить дыхание. Он подошёл к птице на несколько шагов. Теперь прекрасное лицо вещуньи оказалось прямо перед ним, и он увидел, какие у неё бездонные, проникновенные глаза.

– Мой милый, храбрый мальчик, – произнесла она завораживающим голосом. – Ты первым добыл свой ключ. Возможно, это было самое трудное испытание в твоей жизни, но я знаю, будут и другие. Поэтому я даю тебе это кольцо.

Гамаюн взмахнула бирюзовым крылом, и тут же в воздух взлетело маленькое оловянное колечко. Ваня поймал его и с минуту рассматривал на раскрытой ладони.

– Оно волшебное, – продолжала Гамаюн. – Береги его пуще глаза, а когда наступит час, перекинь из руки в руку, и где бы ты ни был, помощь придёт.

– А оно работает только в этом мире? – Ваня внимательнее посмотрел на ничем не примечательное гладкое колечко.

– Волшебство не знает границ. Если ты в него веришь и готов впустить в своё сердце, оно одолеет любые преграды и даст тебе всё, в чём бы ты ни нуждался. Но смотри, – предостерегла птица, – не тревожь кольцо понапрасну! Если призовёшь волшебную помощь, когда можешь справиться сам, она не придёт, а кольцо откажется тебе служить.

– Как же я пойму, что настал тот самый, нужный, момент? – Ваню встревожили суровые нотки в голосе Гамаюн. Владеть таким кольцом – большая удача и немалая ответственность.

Птица ответила:

– Час кольца придёт, когда во тьме не увидишь света, когда в пути не найдёшь дороги, когда в сердце исчерпаешь надежду.

Слова Гамаюн показались Ване очень страшными. Тьма без света и сердце без надежды – что может быть хуже?

– Хорошо, – промолвил мальчик глухим от волнения голосом. – Я постараюсь сделать, как вы сказали…

Ваня очень осторожно положил кольцо в карман, втайне надеясь, что час опасности придёт не скоро. А может, помощь кольца вообще не понадобится.

Длинная тень от старой яблони легла Ване под ноги. Он чувствовал, что время его истекает, что ещё минута, и он покинет цветущий сад и волшебную птицу Гамаюн. Покинет навсегда и никогда уже сюда не вернётся. Он посмотрел в глаза вещунье.

– Спрашивай, мальчик, – произнесла она, улыбаясь. – И я отвечу.

– Почему мы?

Гамаюн грустно посмотрела на Ваню:

– Вы – дети мира, потерявшего веру в волшебство, – печально молвила она. – И всё же детские сердца ещё способны слышать зов природы, угадывать её тайны. Поэтому у нас есть надежда. Но если вы не поймёте наш мир до конца, не узнаете его и не спасёте – погибнете: ваши души очерствеют, а сердца затворятся навек. Так предопределено.

– Мы самые обыкновенные… – начал было Ваня, но от волнения голос его уже не слушался.

– Вы такие же, как сотни тысяч других мальчиков и девочек, – кивнула Гамаюн. – Да, это так. Но на вас пал жребий. Случай вершит судьбы людей.

Слушая Гамаюн, Ваня неожиданно ощутил, как на смену всем тревогам и впечатлениям этого дня приходит странное опустошение. Усталость, с которой он боролся всё время беседы, навалилась на него тяжким грузом. Он встряхнул головой, желая избавиться от внезапного наваждения, но ничего не получилось. Тяжёлые веки стали опускаться сами собой. Мальчик лишь на мгновение прикрыл глаза, а когда снова их открыл, увидел над собой пурпурное от заката небо. Он почувствовал, что лежит на траве. Почувствовал, как овевает его тёплый ветерок, донося откуда-то издалека сладкий голос Гамаюн:

– Спи, маленький странник. Твоё время пришло.

Ваня перестал сопротивляться усталости. С лёгким вздохом он снова закрыл глаза и уснул.

О том, как искали мост

Сквозь неплотно задёрнутые шторы в комнату просачивался яркий дневной свет. Открыв глаза, Ваня поморгал и покрутил головой, соображая, где находится. Оказалось, в собственной комнате. Судя по тому, как высоко поднялось солнце, было далеко за полдень. Несколько минут Ваня лежал без движений. Он не помнил, как оказался дома, а то, что случилось накануне, очень напоминало фантастическое сновидение. Ваня даже подумал, не приснились ли ему и трое ребят, с которыми он пустился на поиски Золотой Свирели.

Из задумчивости его вывел телефонный звонок, долгий и настойчивый. Бабушка почему-то не снимала трубку. Может, её нет дома? Ваня нашарил на тумбочке очки, неохотно вылез из-под одеяла и прошлёпал в прихожую.

– Алло?

– Ну, слава богу! – закричали в трубке, да так громко, что Ваня окончательно проснулся.

– Кто это? – осторожно спросил он.

– Это я, Вика! Мы тебе всё утро звоним по очереди, а ты трубку не берёшь! Куда ты пропал?

– Ну, я это… – Ваня даже не знал, стоит ли сейчас всё рассказывать. Но вопрос Вики кое о чём ему напомнил. Он машинально поднёс руку к груди. Ключ был на месте.

– Собирайся немедленно и приезжай в штаб-квартиру, – сказала Вика, не слушая Ваню.

– Куда-куда?

– К Максиму домой. У нас новая загадка, и, честно говоря, она гораздо труднее первой.

– Понятно.

– Вообще-то, – голос Вики упал, и Ваня скорее почувствовал, нежели услышал, как она расстроена, – мальчики не хотят её разгадывать. Говорят, это бессмысленно. Раз мы не выполнили первого задания, то и стараться не стоит, всё равно всё пропало.

– Ну, это они зря, – улыбаясь, сказал Ваня. – Всё у нас в порядке. Я выполнил первое задание.

– Что?! – Вика взвизгнула. В телефонной трубке откуда-то издали послышались другие голоса. Видимо, Максима и Филиппа. Вика что-то затараторила, потом вернулась к беседе с Ваней: – Всё, это не телефонный разговор. Запоминай адрес. Мы тебя ждём!

Спустя час, тяжело дыша и отдуваясь, Ваня звонил в дверь. Ему пришлось подниматься на четвёртый этаж без лифта, а лестничные марши в этих старых петербургских домах такие длинные! Дверь открылась. На пороге стоял мужчина с бородкой и курительной трубкой в зубах. Ваня несколько оробел.

– Я к Максиму. Здравствуйте!

– Школьное задание? – спросил мужчина, с интересом рассматривая Ваню.

– Э-э-э… – протянул Ваня, но тут на помощь пришёл Максим.

– Пап, это ко мне. Проходи!

Отец Максима посмотрел вслед уходящим мальчикам. Сын положительно удивлял его с каждым днем всё больше. Прервал летний отдых на даче, засел за учебники, а теперь ещё и это, как он объяснил, школьное задание. С утра на пороге их квартиры возникла девочка со связкой книг и альбомов, потом долговязый парень в невообразимых ботинках, а сейчас этот толстый недотёпа в очках. Закрывая дверь, отец решил, что никогда не видел Максима в такой странной компании и, уж конечно, никогда не замечал, чтобы тот корпел над книгами больше двадцати минут в день. Подойдя к комнате сына, дверь в которую ещё не успела закрыться, он увидел такую картину: длинноволосый парень сидел за ноутбуком, девочка обложилась книгами. На полу валялись карты города и рекламные проспекты.

– Я сегодня работаю дома, – сообщил мужчина, озадаченно поглядывая на ребят. – Захотите есть – Марина Степановна сварила суп. Я в кабинете.

– Хорошо, хорошо, пап! – Максим нетерпеливо закрыл дверь. – Лучше б Марина Степановна не ездила сегодня на дачу! Мне кажется, отец что-то подозревает.

–А кто это – Марина Степановна? – спросил Ваня.

– Наша домработница. Они с отцом пасут меня по очереди. Устроили дежурство. Это после того, как я сбежал с дачи. Они, наверное, думают, что у меня полно секретов от них или что я связался с какой-нибудь не той компанией.

– Ну, в общем-то, они недалеки от истины, – заметила Вика.

– Да уж… – протянул Максим, окинув взглядом своих гостей. – Да ладно, сейчас не об этом.

Он встряхнул головой, словно отгоняя назойливые мысли. Косая чёлка упала на глаза. Взгляд мальчика остановился на Ване.

– Ну ты и напугал нас, приятель! – сказал он, похлопывая Ваню по плечу. – Если честно, мы вообще не поняли, что произошло. Смотрим, а тебя уже нет. Трава кругом горелая. В камне дымится огромная трещина. Филя уверял, что тебя утащила эта жуткая тётка с крыльями.

– Так вы ничего не помните? – Ваня посмотрел на удивлённые лица товарищей.

– Нет, а что было-то?

Ваня подробно рассказал о том, что произошло на вершине горы после того, как ребята потеряли сознание, и о встрече с Гамаюн в цветущем саду. Единственное, о чём он умолчал, это о волшебном кольце. Лучше ребятам пока о нём не знать, подумал мальчик, не будет искушения использовать его понапрасну.

– Ну ничего себе! – сказал Филипп, когда Ваня закончил рассказ и отдал ему телефон. – Ну ты даешь, малой! Уважаю! – И добавил: – А я-то думал, куда моя труба подевалась?

– Какой ты молодец! – Вика захлопала в ладоши.

– Ключ у тебя с собой? – спросил Максим. – Покажи!

Ваня достал из-под ворота верёвочку. На ней висел маленький медный ключик.

– Класс! – Максим рассматривал ключ с нескрываемой завистью. – Не ожидал от тебя. Круто!

Ваня покраснел от удовольствия и поспешно спрятал ключ обратно.

– Спасибо, – сказал он. – Но это только один ключ. Надо достать ещё три.

– Этим мы как раз и занимаемся! – Максим плюхнулся в большое круглое кресло, перегнулся через него, подцепил со стола знакомую бересту и передал её Ване. – Вот, читай. Появилось сегодня утром.

Ваня развернул свиток и прочёл:

Старой дорогой отправься в поход,

Там, за протокою, лоцман уж ждёт.

На переправе меж каменных врат

Цепи, как стражи, у входа висят.

Путник, готов ты? Скажи, что есть цель, —

Цифры укажут на тайную дверь.

– Как тебе? – спросил Максим.

– Ничего не понятно, – ответил Ваня. – А идеи есть?

– Ни одной, – вздохнула Вика. – Мы сидим тут с утра и ничего не придумали. А некоторые не очень-то и старались, – с укором добавила она.

– Теперь-то точно надо отгадывать, – сказал Филипп. – Раз первый ключ есть, постараемся найти второй.

– А тебе ничего в голову не приходит? – Ваня посмотрел на Вику. – В прошлый раз ты отгадала.

Вика покачала головой. Тогда Ваня спросил:

– Может быть, опять памятник? Что это за лоцман?

– Лоцман на переправе, – протянул Филипп и почесал затылок.

Ваня нахмурился, пытаясь понять, о чём речь, и неохотно признался:

– Нет, так сразу не поймёшь.

– Вот именно, – подхватила Вика. – Тут надо город хорошо знать. Может быть, речь идёт о каком-то известном месте, просто мы его не знаем.

– Если это место в городе, а так оно и есть, мы его найдём, – уверенно сказал Максим.

Все посмотрели на него.

– Есть одна мысль. Филя, кинь ручку.

Максим снова перегнулся через кресло, открыл ящик письменного стола, вытащил оттуда чистый лист бумаги, подложил под него одну из валявшихся повсюду книг и посмотрел на ребят.

– Мы сделаем вот что: выпишем отдельно все приметы, по которым это место можно найти. Давай, Ванька, читай стих.

Ваня стал читать вслух, Максим быстро записывал за ним.

– Итак, кому интересно? – спросил Максим, когда Ваня замолчал. – Читаю. Получилось шесть пунктов: старая дорога, лоцман, переправа, каменные ворота, цепи и цифры. Лично меня больше всего смущают цифры.

– Пока не очень-то помогло, – заметил Филипп.

– А я думаю, это отличная идея! – поддержала Вика. – Хоть есть за что зацепиться. Так, старая дорога, лоцман – это непонятно. Вот переправа – можно начать с неё.

– Переправа, – протянул Максим, грызя ручку. – Что это? Мост?

– Ну конечно! – обрадовалась Вика. – Там сказано: протока и переправа; значит, мост!

– Ну вот видите, – самодовольно улыбнулся Максим. – Надо только начать думать, и всё получится. Уже есть мост.

– Так их в городе знаешь сколько? – протянул Филипп.

– Надо искать мост у каменных ворот, – предположила Вика.

Все задумались.

– Да нет, – произнёс Максим. – Написано: «на переправе меж каменных врат», значит, ворота на мосту, а не рядом с ним.

Филипп, сидевший за ноутбуком, набрал тем временем в поисковике: «мосты Петербурга» – и просматривал тексты и картинки.

– А как вы думаете, о каких цифрах всё-таки идёт речь? – спросила Вика.

– Может, это год? – предположил Ваня. – Год постройки моста.

– Ты знаешь много мостов, на которых написан год их постройки? —насмешливо бросил Максим.

– Я-то не знаю, – признался Ваня.

– Очень может быть, что они написаны мелкими цифрами, и никто не обращает на них внимания, – сказала Вика.

– Что же, нам теперь обходить все мосты и проверять, нет ли на них цифр? Кстати, кто-нибудь знает, сколько у нас мостов?

– Если верить интернету, – отозвался Филипп, пролистывая электронные страницы на ноутбуке, – в Петербурге около восьмисот мостов, если не считать тех, что находятся на территориях промышленных предприятий, в том числе двести восемнадцать пешеходных.

– Двести восемнадцать пешеходных? – в ужасе пробормотала Вика.

– Прибавь к ним восемьсот других, – мрачно отозвался Максим. Услышанное явно поставило его в тупик.

– Да, хуже некуда, – сказал Ваня. – Тут не то что за неделю, за целый год не проверишь!

– Вообще-то, – вставил Филипп,– городских мостов всего триста сорок два. Остальные в пригородах. Так что за год управиться можно.

– Утешил! – фыркнул Максим.

– У нас даже недели нет, – печально сказала Вика. – Нам нужно найти его сегодня.

Все согласились, хотя выполнить это задание всего за один день казалось невозможным.

– Что делать, – вздохнул Максим и встал с кресла, – придётся покопаться в книжках.

– Смотрите! – вдруг воскликнул Филипп. – Мост с каменными воротами!

Все бросились к компьютеру. На экране красовалась фотография широкого каменного моста с надстройками в виде башен, соединённых с каждой стороны, и тяжёлыми массивными цепями. Под фотографией значилось: «Мост Ломоносова через реку Фонтанку».

– Это он! – воскликнул Филипп. – Смотрите: и башни-ворота, и цепи!

– А памятник там есть рядом? – спросила Вика. – Лоцману, я имею в виду.

– А цифры? – Максим вглядывался в картинку.

– Про цифры не знаю, – протянул Филипп. – Тут не видно. А что до памятника, вроде там есть какой-то. Точно! Я помню этот мост, мой приятель живёт в том районе.

– А где это? – спросил Ваня.

– Недалеко от БДТ, – ответил Максим, но его поняла только Вика. —Рядом с театром, неучи! Ладно, я тоже этот район хорошо знаю. Поехали.

– Как, сейчас? – удивился Ваня. – Но мы ещё ничего толком не выяснили.

– Вот сейчас и выясним. Где этот лоцман, какие там цифры и так далее. Чего время тянуть?

Ребята согласились с Максимом. К тому же всем ужасно надоело сидеть дома. День с утра выдался погожий, хоть и прохладный. Во всяком случае, они обрадовались возможности прогуляться.

Спустя полчаса четверо приятелей вышли из троллейбуса у Катькиного садика и неспешно направились к Фонтанке. Максим прихватил с собой листок с переписанным стихотворением и, на всякий случай, карту города. Дорогой ребята обсуждали, отправиться ли в новое путешествие прямо сейчас или подождать. Никто не сомневался, что вторая загадка разгадана, и потому настроение у всех было приподнятое.

Свернув с улицы Зодчего Росси к набережной, ребята вышли прямо к мосту с фотографии.

– Башни, цепи – всё на месте, – удовлетворённо сказал Максим, разглядывая мост. – Теперь осталось найти всё остальное. Начнём с лоцмана.

– Вон там какой-то памятник! – Вика указала в сторону – там находилась маленькая круглая площадь, прозванная в народе «ватрушкой». В сквере на площади виднелся постамент.

Перебежав дорогу, ребята оказались у бюста человека в парике с накрученными буклями. К огромному разочарованию, надпись на мраморном пьедестале гласила: «Михаилъ Васильевич Ломоносовъ». Воцарилось молчание. Вообще-то логично было предположить, что у моста Ломоносова обнаружится памятник Ломоносову, но почему-то этот факт всех расстроил. Всех, кроме Филиппа. Поглядывая на остальных, он спросил:

– Так что, это он?

– Кто?

– Лоцман.

– Ты что? – уставилась на него Вика. – Это же Ломоносов!

– Вижу, что Ломоносов. Может, он и есть лоцман.

– Только не говори мне, что ты не знаешь, кто такой Ломоносов! – презрительно бросил Максим, которого не переставало удивлять невежество Филиппа. К тому же он был слишком расстроен и не мог сдержать эмоций.

– Может быть, это не памятник лоцману, а… – Ваня так и не смог предположить, что именно. Он обвёл взглядом приунывших ребят.

– В том и вопрос, – сказал Максим. – Понятно, что Ломоносов не подходит.

– А что, если когда-то в одном из этих домов жил какой-нибудь лоцман? – предположила Вика.

– Нет, – покачал головой Максим. – Кто об этом знает? Мы должны искать что-то знакомое, всем известное.

– Но мост же есть – с башнями и цепями, – вмешался Филипп. Ему было неприятно, что он один сразу не сообразил, кто такой Ломоносов.

– Да, мост есть, а всё остальное? – Максим достал из сумки блокнотный листок с переписанной загадкой.

– Давайте поищем старую дорогу, – предложил Ваня.

– Написано: «От старой дороги отправься в поход». Значит, это где-то перед мостом. – Максим посмотрел на другой берег Фонтанки.

– Там район Пяти углов, очень старое место. – Вика задумалась.

– Это же центр города, – как бы между прочим сказал Филипп, – если на то пошло, здесь все дороги старые.

Максим кивнул, и, видя его одобрение, Филипп несколько приободрился.

– Ладно, идём, – наконец решил Максим. – Только начнём с этого берега. Посмотрим, какие тут улицы.

Улиц оказалось две, если не считать ту, по которой они пришли от Невского проспекта, и саму набережную. Ни к улице Ломоносова, ни к Торговому переулку не подходило определение «старая дорога», к тому же ни с одной из них нельзя было попасть прямиком на мост.

Ничего не найдя на этой стороне, ребята решили перейти на другой берег. Проходя по мосту, они внимательно разглядели каменные башни-ворота, массивные цепи, но (ещё одно разочарование!) не увидели ничего похожего на цифры и даты. Поиски на другом берегу тоже успехом не увенчались. Четверо следопытов снова попали на улицу Ломоносова, уводящую к Загородному проспекту, а искать так далеко было делом безнадёжным. Спустя час бессмысленных шатаний по дворам и соседним переулкам в поисках примет загаданного места, они были вынуждены признать, что потерпели неудачу.

Расстроенные и молчаливые, ребята вышли к набережной и стали думать, что делать дальше. Погода испортилась: набежали тучи, в воздухе запахло дождём.

– Странно, – сказал Филипп, – есть только мост и больше ничего.

– Значит, это не тот мост, – процедил сквозь зубы Максим. – Чёрт! Что же делать? Мы не можем потерять целый день!

– Кстати, вы в курсе, что сегодня уже восемнадцатое? – спросила Вика.

– Как восемнадцатое?! – изумился Филипп. – Вчера шестнадцатое было.

Все как по команде посмотрели в свои телефоны и удивились.

– Нет, я не понял, куда день делся? – недоумевал Филипп.

Максим стоял потрясённый: как он мог потерять целый день и не заметить этого?

– Мы провели вчерашний день в горах, – сказал Ваня. – Может, всё дело в этом?

– И никто не заметил нашего отсутствия? – спросил Максим. – Это бред.

– Бред не бред, но это факт, – лаконично вставила Вика.

Максим кинул на неё раздражённый взгляд.

– Тебе что, весело? Мозгами-то пораскинь! Мы хоть и находимся в Яви, а времени наплевать, идёт как вздумается! Съело у нас целый день!

– Не ругайтесь, пожалуйста, – постарался примирить всех Ваня. – Давайте вернёмся домой и поищем в книгах, какие ещё есть мосты.

Вика посмотрела на небо:

– Скоро вечер. Пока мы что-то найдём, ночь настанет…

– Тогда точно потеряем день, – подвёл неутешительный итог Филипп.

– Нет, возвращаться не будем. – Максим, нахмурившись, барабанил пальцами по ограде. – Надо только куда-нибудь причалить, всё обмозговать. Так, есть тут одно место, идём!

С этими словами он повернулся и быстро зашагал обратно к мосту.

– Что ты придумал? – спросил, нагоняя его, Филипп. Другие тоже не отставали.

– Не знаю как вы, а я не собираюсь терять ещё один день! Идти домой смысла не вижу. Тут на углу есть кафешка, сядем, покопаемся в Сети. Мы ухватились за первый попавшийся мост. Думаю, где-то есть такой же или очень похожий. Его и будем искать.

Через несколько минут ребята снова были на площади Островского. На углу с переулком Крылова располагался ресторанчик восточной кухни с летней верандой, почти пустой. Холод загнал посетителей внутрь, где было тепло и уютно.

– Сядем здесь! – Максим направился к одному из столиков.

– Придётся что-нибудь заказать, – обеспокоилась Вика.

– Ну и закажем.

– Здесь, наверное, жутко дорого. – Вика с опаской поглядывала на большие окна ресторана. Царившая за ними атмосфера казалась ей слишком солидной.

– Я угощаю, – небрежно бросил Максим и бухнулся в плетёное кресло, заказал подошедшей официантке четыре порции мороженого, достал мобильный телефон и погрузился в него с головой.

В ожидании десерта Вика, Филипп и Ваня огляделись по сторонам. Они находились в самом центре города, возле Александринского театра. Близился вечерний спектакль, у входа уже собирались зрители. Прямо перед театром шумел старыми дубами Екатерининский сад. В глубине стоял памятник императрице Екатерине Второй. А за садом, наводнённый автомобилями и людьми, жил своей жизнью Невский проспект. Казалось невероятным, что всё это могло внезапно исчезнуть навеки. Ещё более немыслимым было то, что где-то существовал совсем другой мир.

– Вань, а очень страшно было сражаться с этой птицей? – Вика вопросительно посмотрела на Ваню.

– Её звали Сирин, – сказал Ваня. – Конечно, я очень боялся. Вы потеряли сознание, а она пела и пела. От этого можно было с ума сойти. И ещё этот ключ… Если честно, сам не представляю, как я это сделал.

– Ты молодец, – похвалила мальчика Вика. – Я бы так не смогла. Можно ещё раз на него посмотреть.

Ваня снял висевший на шее ключ и дал его Вике.

– Какой маленький! Наверное, ларец, в котором спрятана Свирель, тоже маленький. Это не очень хорошо.

– Почему?

– Большую вещь легче найти, – сказала Вика, отдавая ключ.

– Как вы думаете, у кого второй ключ? – спросил Филипп.

Ваня пожал плечами:

– Надеюсь, у кого-то не такого страшного, как эта Сирин.

– Белобог сказал, что они все чудовища. Ну, те, кто охраняет Свирель.

– На самом деле мне помог кувшин с водой, я вам говорил. – Ваню вдруг захватила какая-то мысль. – А что, если мы найдём ещё что-нибудь полезное? Ведь Гамаюн сказала, что у нас будет оружие против Хранителей.

– Я думал, речь идёт о мечах или лазерах.

– Какие лазеры? – усмехнулась Вика. – Это же не компьютерная игра. Хотя кто бы, в самом деле, мог подумать, что обыкновенный глиняный кувшин – это оружие? Его вообще брать не хотели.

При этих словах вся компания посмотрела на Максима. Тот сидел, уткнувшись в телефон, водил по нему пальцем и что-то бормотал себе под нос. Разговор за столом мальчика явно не интересовал, возможно, он его даже не слышал.

Принесли мороженое. Ребята с удовольствием принялись за него.

– Кстати, – обратилась Вика к Филиппу. – Ты же нашёл на горе какую-то палку.

Филипп заправил за уши падающие на глаза волосы и шмыгнул покрасневшим носом: мороженое явно не шло ему на пользу.

– Ну, палка не палка, какая-то металлическая штука, – ответил он, отправляя в рот очередную порцию холодного лакомства. – Она валялась на камне, ну я и взял. Так, посмотреть.

– Покажи!

Филипп порылся в своём матерчатом рюкзаке, украшенном блестящим черепом, и выудил странный предмет. По виду он напоминал рукоятку от большого зонта или трости, чёрного цвета с серебряным орнаментом. Ни кнопок, ни надписей, ни каких-либо отверстий – ни единой приметы, позволяющей угадать, что это такое.

– Я, вообще-то, была против того, чтобы он это брал, – сказала Вика. – Эта вещь может быть опасной.

– А зачем ты её взял? – спросил Ваня, вертя в руках палку. Она была холодной и довольно тяжёлой.

– Не знаю, мне показалось, прикольная штуковина. Да и пока я её разглядывал, мы перенеслись обратно в город. Макс чуть её не выбросил.

– Так-так-так, – пробормотал в этот момент Максим и ещё быстрее заводил пальцем по дисплею телефона.

Ребята посмотрели на него и вернулись к разговору.

– Это хорошо, что ты её сохранил, – сказал Ваня, отдавая Филиппу его находку. – Мало ли пригодится? Может быть, это и есть волшебное оружие?

Филипп с сомнением оглядел палку. Какое уж тут оружие? Разве только отмахиваться от кого-нибудь. Он кинул её обратно в рюкзак.

Начал накрапывать дождик. Вика поёжилась от холода и подумала, что с бо́льшим удовольствием выпила бы сейчас горячего чаю. Видимо, в Александринском театре уже начался спектакль, так как площадь перед входом опустела. Повсюду мелькали спешащие прохожие с раскрытыми зонтами.

– Жутко холодное лето! – сказал какой-то человек своему спутнику, пробегая мимо ребят.

– Что ты хочешь – болото! – ответил тот, и оба скрылись за углом переулка.

Ребята переглянулись и вздохнули.

– Ну, что там у тебя? – спросил Филипп, без особой надежды взглянув на Максима.

– У меня всё отлично! – ответил тот, не поднимая головы.

– В смысле? Нашёл что-то?

– Нашёл. Сейчас смотрю, как туда быстрее добраться.

– Как? Нашёл и молчишь!

– Где это?

– Что это?

– Эх, далековато, пешком не дойти! Хотя здесь по прямой. – Максим как будто не слышал удивлённых вопросов и продолжал что-то усердно изучать в телефоне.

Ребята в нетерпении ждали. Наконец мальчик посмотрел на них. Вид у него был очень довольный.

– Ну говори, не тяни! – воскликнула Вика.

– Это Калинкин мост.

– Какой?

– Ну, если быть точным, Старо-Калинкин.

– Почему? Как ты догадался?

– Сейчас объясню. – Максим поднял руку, предупреждая вопросы. – Кое-кто просмотрел не все картинки мостов. – Он метнул взгляд на Филиппа. Тот начал что-то бормотать, но Максим его прервал: – Ладно, я сам хорош – клюнул на первый же крючок. В тексте названы очень важные приметы: каменные ворота и цепи. Я подумал, что, если не подошёл Ломоносовский мост, где-то должен быть похожий на него. Оставалось его найти. Я посмотрел фотографии всех мостов и нашёл вот этот. – На экране телефона красовался мост, такой же, как и тот, на Фонтанке.

– Да, похож, – произнесла Вика. – Но почему ты решил, что именно этот мост наш?

– Очень просто. У кого карта? Ах, да она у меня.

Максим достал из сумки рекламный буклет, полистал его, нашёл нужную страницу и подвинул на середину стола. Четыре головы склонились над картой города.

– Вот нужный нам мост.

– Он тоже стоит на реке Фонтанке, – заметила Вика.

– Не в этом дело. Смотрите, откуда на него можно попасть.

– Старо-Петергофский проспект, – прочитал, выгнув шею Филипп. – Вот это да!

– Старая дорога! – Ваня поправил сползшие на нос очки.

– А теперь читай здесь. – Максим ткнул пальцем в тонкую линию на карте, означающую улицу.

– Это на другой стороне. Лоцманская улица!

Максим откинулся на сиденье и кивнул:

– Вот именно! Если это не наш мост, я готов съесть эту карту!

– Старой дорогой отправься в поход. Там за протокою лоцман уж ждёт, – вспомнила загадку Вика. – Не может быть ошибки. Это то, что мы ищем!

– А цепи, цифры? – спросил Ваня.

– Всё есть, – ответил Максим, складывая карту.

– Ну ты мозг! – уважительно протянул Филипп.

– А то! – Максим самодовольно улыбался – он никогда не умел устоять перед похвалой. – Ну что, поехали?

– Спрашиваешь! – Филипп встал и закинул на плечо рюкзак. – Конечно, погнали.

– Так не легче ли дойти, если это на Фонтанке? – спросила Вика.

– Нет. Пешим ходом целый час тащиться будем. Можно, наверное, подъехать, но я не знаю на чём. По набережной уж точно ничего не идёт. Остаётся метро. Я уже всё просчитал. Доедем до «Нарвской», а там разберёмся.

Максим расплатился по счёту, и уже через несколько минут ребята спустились в метро.

Они попали в самый час пик, так что им основательно намяли бока, прежде чем они поднялись по эскалатору и вышли на площадь Стачек.

– Куда теперь? – Вика оглядывалась по сторонам. Ей ещё не доводилось бывать в этой части города.

Максим сверился по карте в телефоне и указал направо.

Выйдя на Старо-Петергофский проспект, ребята сели в маршрутку и через пять минут оказались на берегу Фонтанки. Здесь, в устье, река была широкой и полноводной. Мост выглядел на удивление буднично. В другое время ребята не обратили бы на него никакого внимания. Потоки машин неслись по мосту с двух сторон: часть по проспекту, другая, на противоположном берегу, исчезала за площадью Репина или сворачивала направо к длинной Садовой улице, которая заканчивалась именно здесь. По левой стороне от моста пролегла Лоцманская улица.

– Да, это он, – сказал Максим, едва взглянув на одну из каменных башен. На её фронтоне под четырёхугольной крышей с маленьким куполом светилась золотая надпись: «Н. 1786».

Некоторое время все четверо молча смотрели на мост. Вот она, переправа между мирами. Вика почувствовала, как к горлу подступает ком. Неожиданно стало страшно: ещё несколько минут – и они окажутся в неизвестности. Что ожидает их по ту сторону переправы? Или кто?

– Здесь ворота с двух сторон, – сказал Филипп. – Как думаете, где дверь?

– Если верить загадке, то вход там, где цифры.

Дата начала строительства моста красовалась на башнях-воротах, расположенных слева от ребят. Максим посмотрел на спутников. Никто не возражал.

– Значит, идём на ту сторону, – сказал он.

Они перешли проспект, набережную и остановились у парапета моста с прижатой к нему гранитной скамьёй. Мимо шли люди, как ни в чём не бывало переходили на другую сторону, спешили по свои делам, и никому даже в голову не приходило, что в этот самый момент они соприкасаются с одним из самых загадочных, тщательно сокрытых мест города. Старинный мост надёжно хранил свою тайну.

Ребята долго стояли в нерешительности. Даже Максим заметно волновался. Отгадать ребус одно, а шагнуть в неизвестность прямо здесь и сейчас было не так-то просто. Наконец он сказал:

– Надо идти.

– Что мы должны сделать? – тихо спросила Вика.

– Назвать цель, – отозвался Ваня.

Максим, помня, как всё случилось в прошлый раз, сделал несколько шагов вперёд и встал перед первой каменной башней.

– Мы – городские странники, – сказал он в пустоту. – Наша цель – найти и освободить Золотую Свирель.

Не зная, чего ожидать, мальчик мгновение помедлил, а потом шагнул под каменный свод. Ребята последовали за ним.

Они прошли первые ворота моста. Навстречу двигались люди, машины, но неожиданно прямо на глазах всё, что окружало их, стало меркнуть. Здания, деревья, река приняли размытые очертания. Ещё можно было различить гранитные плиты под ногами и чёрные массивные цепи, соединяющие две башни моста, но скоро пропали и они. Последнее, что увидели ребята, – верстовой столб на другом берегу. Он двоился, дрожал и постепенно терялся в белом мареве. После этого реальный мир исчез окончательно.

Ловушка для героев

Белая дымка постепенно рассеивалась. Из гулкой тишины начали раздаваться звуки, очень похожие на плеск воды. Туман редел, рвался на клочья, сквозь него уже можно было что-то разглядеть. Ребята обнаружили, что стоят по колено в высокой мокрой траве. Где-то вдалеке виднелись поросшие деревьями склоны. Небо выглядело вылинявшим, бледно-серым и очень низким. Было по-прежнему холодно, но воздух стал иным: чище, свежее, без примеси городских запахов. Пахло, как в утренний час на реке: прохладой и сыростью. С каждой минутой становилось светлее, и ребята поняли, почему не видели горизонта: у них на глазах из тумана возникала река. Она была столь широка, что, стоя на одном берегу, едва-едва можно было разглядеть противоположный берег.

– Ну что, какие предложения? – спросил Филипп наигранно бодрым голосом, хотя сам с опаской оглядывался по сторонам.

– Да, надо с чего-то начать, – ответил Максим.

– Может, пойдём вдоль берега? – предложила Вика.

– Было бы неплохо обследовать территорию, – согласился Максим. – Но в какую сторону идти: направо или налево?

– Как насчёт того, чтобы разделиться? – Ваня вопросительно посмотрел на остальных.

– Это опасно! – Филиппу такой вариант совсем не понравился. – Мало ли кто может нас здесь поджидать!

– Нет, идея неплохая, – подумав, сказал Максим. – Изучим берег шагах в ста в ту и другую сторону, а потом вернёмся сюда. Если ничего не найдём, придумаем что-нибудь ещё.

– К тому же, если на кого-нибудь нападут, он закричит, остальные его услышат и прибегут на помощь, – заметила Вика.

От этих слов Филипп ещё больше погрустнел. Он боялся воды и не умел плавать, а эта могучая река казалась ему очень опасной. Лоб мальчика покрылся испариной, а ведь было совсем не жарко.

– Надеюсь, нам не придётся нырять, – проворчал он. – Валяйте, разделимся. Только, чур, я иду с Максом.

– Да пожалуйста, – снисходительно разрешил Максим.

Разошлись в разные стороны. Максим с Филиппом пошли налево, Вика и Ваня – направо.

Мальчики брели по берегу, заросшему осокой и маргаритками. Они внимательно озирались по сторонам в надежде найти что-нибудь необычное, возможно подсказку, где спрятан второй ключ.

– А что это ты струхнул? – спросил Максим, заметив, что Филипп очень подавлен.

– Воды боюсь, – мрачно ответил тот.

– Да ладно! Что, и на море ни разу не был?

– На море был, но не купался.

– Ну ты даёшь! – Максим удивлённо посмотрел на Филиппа. – Быть на море и не купаться! Что ж там ещё делать?

– Загорать, по горам лазать. Я в Абхазии был.

– И в бассейн ни разу не ходил? – всё допытывался Максим, словно не мог поверить, что такое возможно.

– Говорю тебе, плавать не умею!

– А что так?

– Когда я был маленьким, мы к моей бабке в деревню поехали, она под Лугой живёт. Отправились на речку купаться, ну меня предки и решили плавать научить: занесли подальше от берега да и бросили в воду. В общем, я так испугался, что на дно пошёл. За мной отец нырял, еле откачали. Короче, с тех пор воду не люблю. По колено ещё зайти могу, а дальше никак.

– А у меня разряд по плаванью.

– Ты крутой, – заметил Филипп. – Загадку отгадал и вообще… Уважаю!

– На самом деле ведь это ты придумал фотографии мостов найти, —ответил Максим. – Мне осталось только домыслить.

– В том-то и дело. У меня соображалка не очень работает. Если что-то касается компьютеров, игр – это пожалуйста. А так, по жизни, не мастер я ребусы отгадывать.

– Отгадать эти дурацкие загадки ещё полдела, – проворчал Максим. – Теперь поди поищи, где этот ключ!

Мальчики шли довольно долго. Время было на исходе, а вокруг оставалась всё та же картина – вода да осока. Слева от путников тянулся лес, но они и не думали свернуть туда.

– Давай вернёмся, – наконец предложил Филипп. – Ничего тут нет. Может, Ванька с Викой что-нибудь нашли?

Максим согласился, и они повернули назад.

– Кстати, – спросил он, – тебе не кажется, что наш толстый стал какой-то не такой?

– В смысле?

– Ну, изменился, что ли.

Филипп задумался.

– Наверное.

– Вот только не могу понять, что именно не так.

– Говорить стал больше. Раньше молчал, а теперь разговаривает. Страх потерял! – Филипп загоготал.

Всё ещё посмеиваясь, мальчики подошли к условленному месту. Там их уже ждали Вика и Ваня.

– Что у вас? – спросил Максим. – У нас пусто.

– А у нас кое-что есть, – с гордостью ответила Вика. – Мы лодку нашли.

Через несколько минут все четверо стояли у длинной узкой лодки, привязанной к колышку. Выглядела она не очень надёжно: казалась старой и неудобной. На дне лежало весло.

– Что за корыто? – нахмурившись, проговорил Филипп. Ему совсем не улыбалась мысль сесть в эту лодку.

– Видимо, нам надо плыть на ней, только опять не понятно, куда – направо или налево, – сказал Ваня.

– С этим-то как раз всё ясно, надо плыть налево, – машинально ответил Максим, тоже разглядывая лодку без особого энтузиазма. – Но я не уверен, что мы должны ею пользоваться.

– А я думаю, должны, – твёрдо сказала Вика. – Её оставили здесь специально для нас.

– Где это написано? – возразил Максим. Он чувствовал, что Вика опять напрашивается на ссору.

Вике же стало обидно, что к её находке отнеслись с таким пренебрежением. Ей казалось очевидным, что лодка – это именно то, что они искали.

– И не должно быть ничего написано, – сказала она. – Это и так понятно.

– Ну а вы что скажете? – Максим посмотрел на мальчиков.

– На лодке легче обследовать берег, – ответил Ваня. – Я за то, чтобы плыть.

– Ну, у тебя даже спрашивать бесполезно. – Максим махнул на Филиппа рукой, догадавшись, что тот с большей охотой остался бы на берегу. – Ладно, давайте отвяжем её и развернём.

– Почему налево? – опять недовольно спросила Вика.

– Потому что это вниз по течению, а у нас всего одно весло, – пояснил Максим. – На одном весле идти вверх почти невозможно.

– А ты что, специалист?

– Ходил с отцом на байдарках.

– Максим! – воскликнула девочка. – Какой же ты… максимальный!

Максим с удивлением посмотрел на неё:

– Я же не виноват, что больше вашего знаю.

– С чего это ты взял, что больше знаешь? – возмутилась Вика. – Ты здесь не один такой умный.

– Да? – нагло хмыкнул Максим. – Кто же ещё? Ты, что ли?

Вика покраснела, но было не понятно, от возмущения или замешательства. Ей ужасно не нравился этот мальчишка, особенно когда самодовольно ухмылялся и вёл себя так, словно он здесь главный.

– И что ты всё время воображаешь? – выпалила она.

– Да ты первая начала! Налетела на меня ни с того ни с сего. Говорю: вниз по течению, значит, вниз! Чего спорить?

– Просто ты всегда говоришь так, будто чужое мнение тебя не интересует!

– Я не знаю, всегда или нет, – ответил Максим, теряя терпение, – но в данном случае не интересует, потому что я точно знаю, как надо.

– Ну вот опять!

– Что ты к нему прицепилась? – удивился Ваня.

– Пока вы тут ссоритесь, мы время теряем, – заметил Филипп, поглядывая на небо. – Солнце-то уже взошло.

– Вот именно,– согласился Максим, спеша прекратить ссору. – Давайте садиться в лодку. А если тебе что-то не нравится, можешь идти одна пешком.

– Пешком? Это я её нашла!

Но Вике уже никто не ответил. Она надула губы и села в лодку. Ребята меж тем, отвязав утлое судёнышко, оттолкнули его от берега. Филипп с глубоким вздохом уселся рядом с Викой, поджал длинные ноги и замер, как изваяние. Так он и сидел, стараясь не смотреть на воду. Максим вооружился единственным веслом и осторожно повёл лодочку вниз по течению.

Река была спокойная. Течение ровное, без порогов и подводных камней. Лодочка скользила по воде легко и быстро, Максиму даже не требовалось прилагать особых усилий.

За то время, что они плыли, солнце поднялось высоко. Было около полудня, но точного представления о времени никто не имел. Максим пожалел, что они не догадались перевести часы сразу же, как переместились. Тогда бы они понимали, сколько остаётся до заката.

– Когда мы здесь очутились, начинало светать, – сказал он. – Было около шести утра.

– А сейчас сколько, как думаете? – спросил Филипп.

– Я не умею определять время по солнцу, – с сожалением произнёс Ваня.

– Нам что-то рассказывали в школе о том, как можно определить час с помощью тени, – сказала Вика.

– Понятия не имею, как это делать, – отозвался Максим. – Тем более мы на реке. Здесь нет тени.

– Да вы что? – вдруг удивлённо сказал Ваня. – В телефоне время посмотрите.

– Точно! – Максим хлопнул себя по лбу. – Ну и дураки же мы!

Он полез в карман за телефоном. Филипп тоже достал свой мобильник, чтобы хоть как-то отвлечься от созерцания воды и пустынных берегов.

– Не пойму, разрядился, что ли? – пробормотал он, тыкая в тёмный дисплей. Телефон не реагировал и выглядел бесполезным куском пластмассы.

– У меня тоже не работает! – поразился Максим.

Вика и Ваня проверили и поняли, что у них та же беда.

– Наверное, в этом мире такие штуки не действуют, – с огорчением пробормотал Филипп. Отвлечься ему не удалось.

Максим тоже выглядел раздосадованным:

– Мы теперь даже не знаем, сколько времени по-нашему… Может быть, у кого-нибудь есть простые часы?

Все покачали головами.

– Отлично, – недовольно проворчал рулевой, – придётся действовать наугад.

– Или бездействовать, – заметил Ваня. – Сколько мы уже плывём, а ничего не происходит, мы никого не встретили. Сплошная вода кругом.

Все вынуждены были согласиться с Ваней. Время тянулось. Утреннюю прохладу сменил дневной зной. Ребята всё плыли и плыли и скоро поняли, что очень проголодались. Никто не догадался взять с собой никакой еды, а поросшие высокой травой берега не давали надежды найти хотя бы ягодный куст.

Река начала сужаться. Как-то незаметно приблизился противоположный берег, покрытый лесом. В воде всё чаще появлялись островки. По берегам выросли кувшинки, а сами берега затянуло ряской. Скоро управлять лодочкой стало труднее. Весло то и дело натыкалось на подводные заросли. Вода уже не была прозрачной, сделалась мутной и зелёной. Борта лодки облепила тина, отовсюду слышалось утробное кваканье.

Вика притихла. Она подумала, что Максим был прав, когда не соглашался плыть на лодке. Может, всё путешествие по реке было ошибкой? Может, второй ключ ждал их где-то рядом с тем местом, в которое они попали? От этих мыслей у Вики на душе стало скверно. Чувство голода только ухудшило настроение. Ко всему прочему уже довольно долгое время ей казалось, что они на реке не одни. Кто-то следил за ними, крался по берегу, выглядывал из ветвей плакучих ив, скользил следом по воде. Но всякий раз, как Вика оборачивалась, она никого не видела. Сказать же о своих подозрениях мальчикам она не хотела, опасаясь насмешек и недоверия, ведь они плыли несколько часов, а не встретили ни одного живого существа.

Филипп маялся от бездействия и постоянно косился на шаткие доски под ногами. Плохонькая лодочка, в которой они вчетвером едва помещались, казалось ему ненадёжной. Она постоянно кренилась набок, а сейчас вообще вязла в густых водорослях. Мальчик мечтал оказаться на суше, и это острое желание вытеснило даже чувство голода.

С силой выдёргивая весло из воды, Максим пожалел, что сел в эту проклятую лодку. Он с тоской думал о супе, сваренном Мариной Степановной. А ведь он так и не успел его попробовать! Поглядывая на своих спутников, он видел, что они приуныли, и уже хотел было спросить, не пора ли причалить, как вдруг Ваня громко крикнул:

– Смотрите!

Все глаза устремились в ту сторону, куда показывал мальчик, а именно на левый берег. Там, поодаль от леса, на высоком берегу стояло одинокое дерево.

– Что там? Что такое? – Никто не мог понять, в чём дело.

– Очень странное дерево, – произнесла Вика, вытягивая шею и стараясь получше рассмотреть.

– На нём висит хлеб! – радостно крикнул Максим. – Вы видите?

В несколько энергичных взмахов весла он достиг берега. Даже не замечая, что шлёпают по воде, ребята выбрались из лодки и побежали к необычному дереву. Оно оказалось сплошь усеяно хлебом. Восторженным взглядам детей предстали круглые караваи, витые крендельки, ароматные баранки и бублики. А посмотрев на густую крону, они не поверили глазам – оттуда свисали гроздья пирожных.

Вика рассмеялась и захлопала в ладоши. Филипп с Максимом, не тратя слов, вскарабкались на нижние ветви хлебного дерева и стали кидать вниз аппетитные плоды. Ваня и Вика собрали внушительную горку, уселись рядом и с удовольствием принялись за мягкую, нагретую солнцем сдобу, а потом за пряники да печенье.

– Давай заберёмся повыше, – промычал Максим с набитым ртом.

Филипп кивнул, и они полезли дальше, срывая по дороге новые лакомства.

Ветви были густыми и раскидистыми и даже наверху оказались почти такими же толстыми, как снизу. Здесь мальчиков ждали восхитительные булочки, покрытые сахарной глазурью, и целая россыпь заварных трубочек.

– Вот бы такое дерево нам на дачу! – Максим удобно расположился между ветвей и, продолжая жевать, набивал карманы снедью. Филипп подумал, что это неплохая идея, и затолкал несколько булок в свой рюкзак. Кто знает, сколько они здесь пробудут и когда в следующий раз им удастся поесть. Запасы не помешают.

Утолив голод, мальчики забрались почти на самую макушку дерева. Отсюда окрестности были видны как на ладони. Но ребята, к своему огромному разочарованию, не обнаружили ничего примечательного. Как обычно, по одну сторону от них тянулся лес, по другую – река. Хотя в этом месте она скорее напоминала стоячее болото. Сверху мальчикам было хорошо видно, что именно здесь широководная река оканчивала свой путь маленькими озерцами, сплошь заросшими камышами и травой. А дальше, насколько было видно, они исчезали, превращаясь в лужицы, обсаженные низкими деревцами.

Стало понятно, что плыть дальше невозможно и полдня потеряно впустую.

– Эх, я так и знал, не надо было садиться в это корыто! – сказал Филипп. – Заплыли в какие-то дебри.

Максим нахмурился, обдумывая дальнейшие действия. Если бы не Вика со своей уверенностью, что надо непременно плыть по реке, они бы, возможно, уже нашли второй ключ. А теперь совершенно точно надо возвращаться. Но как? Лодку вверх по течению на одном весле не поднять, видимо, придётся идти пешком, а это отнимет ещё бог знает сколько времени.

– Что это там происходит? – Филипп прервал размышления Максима. Свесившись с толстой ветки, он смотрел вниз.

Там творилось что-то странное. Вика неслась к камышам, окаймлявшим одно из озёр. Ваня бежал за ней, что-то кричал и размахивал руками.

– Смотри! – воскликнул Максим.

В камышах что-то мелькнуло. Мальчики пытались разглядеть, что именно, как вдруг оно выскочило на свет, на мгновение зависло между небом и водой, а потом с оглушительным плеском нырнуло в озеро. Мальчики успели рассмотреть маленькое горбатое существо с огромным брюхом и сучковатыми руками. Не успели они опомниться, как уродец опять вылетел из воды, перевернулся в воздухе и бултыхнулся в зелёную муть озера. А дальше случилось совсем уж необъяснимое: Вика прыгнула в воду и, продираясь через камыши, устремилась к тому месту, где плескалось странное существо. Ваня бегал по берегу и отчаянно жестикулировал.

Мальчики кубарем скатились с дерева и побежали к воде. Уже на полпути они услышали срывающийся Ванин голос.

– Не подходи к нему! – кричал он. – Не подходи!

Вика обернулась, увидела Филиппа с Максимом, помахала им рукой и крикнула:

– Сюда! Я была права! Он здесь!

В эту самую минуту озёрный человек снова вынырнул, взлетел, бухнулся обратно, и Вика исчезла под водой вместе с ним.

Ребята так и ахнули. Минуты шли, девочка не появлялась. Поверхность озера была гладкой, без единого признака волнения. Ваня первый сорвался с места и прыгнул в озеро. Опомнившись, Максим устремился следом, и даже Филипп шагнул за ними и моментально оказался в воде по пояс. Мальчики как безумные рассекали воду, метались из стороны в сторону, звали Вику, но бесполезно. Максим даже несколько раз нырнул, но вода была настолько мутная и заросшая травой, что ничего разглядеть не удалось.

– Что случилось? – спросил Филипп, едва сдерживая дрожь. Мало того что вода была холодная, так ещё целая армия лягушек повыскакивала на поверхность, возмущённая грубым вторжением в свои владения.

– Она что, с ума сошла? – отплёвываясь и срывая с лица ошмётки водорослей, выдохнул Максим. – Зачем она сюда полезла?

– Этот пузатый… – выговорил Ваня. – Вы видели его живот? Он круглый и прозрачный, как аквариум. И там ключ!

Максим выругался сквозь зубы и опять нырнул, и опять безрезультатно.

– Ой! – вдруг сказал Филипп. – Кто это?

Из камышей и осоки выглядывала миловидная девушка с длинными волосами. Она с любопытством рассматривала детей. Засмеялась, спряталась. Послышался другой мелодичный смех, и вот уже две белокурые головы маячили над водой, а потом появилась и третья незнакомка с гирляндой из ярко-жёлтых кувшинок на шее.

Увидев, что мальчики их заметили, все три девы скрылись в прибрежной траве.

– Эй! Куда вы! – крикнул Максим. – Помогите нам! Вы не видели, где…

Но Максим не успел договорить. То, что случилось дальше, заставило его онеметь: земля покачнулась и стала медленно переворачиваться, а с ней и мальчики. Они увидели, как лес, стоящее на утёсе хлебное дерево и сам утёс меняются с небом местами. Теперь внизу расстелилась безбрежная ширь, ещё недавно бывшая небосклоном, а сами ребята вместе с озером и всей земной твердью зависли вниз головой. Казалось, их погрузили в вакуум. Они могли дышать, но руки, которые до этого отчаянно болтались в воздухе, вдруг стали двигаться плавно, как при замедленной съёмке. Скоро и сами мальчики спланировали вниз, опустившись на что-то вязкое и зыбкое.

Глаза с трудом привыкали к зеленоватому сумраку. У ребят возникло ощущение, словно они смотрят на мир через мутное стекло: очертания предметов были неясные, расплывчатые. Как следует поморгав, мальчики всё-таки различили что-то большое, похожее на камни, корявые ветки, толстые зелёные нити, уходящие вверх, которые при ближайшем рассмотрении оказались травой. Как это было ни удивительно, дети поняли, что очутились под водой.

Не успели они толком это осознать, а тем более обсудить, как увидели Вику. Девочка сидела на горе тёмного ила. Рот её открывался, как у рыбы, но вместо слов из него вырывались большие пузыри. Рядом с Викой плавал пузатый уродец. Теперь ребята смогли его рассмотреть. Существо оказалось крайне неприятным. Маленькая голова, покрытая спутанными волосами-водорослями, чёрные глазки и широченный лягушачий рот, тельце коротенькое, горбатое, но зато живот – невероятных размеров и действительно абсолютно прозрачный, как аквариум. Внутри живота плескалась вода. При каждом движении хозяина со дна поднимался песок, вместе с ним взлетал и затем плавно опускался большой ключ.

Глаза мальчиков загорелись. Неужели они у цели! Осталось изловить Хранителя и достать ключ. Но не тут-то было. Брюхатый ловко вился вокруг, его жабий рот кривился в глумливой улыбочке. Максиму это очень не нравилось. Он чувствовал, что здесь что-то не так. И вдруг Вика встала и медленно, как сомнамбула, двинулась к ним. Волосы её мерно покачивались в воде, глаза округлились, словно застыли в вечном изумлении, а изо рта по-прежнему вырывались пузыри. Зрелище было настолько жуткое, что Максим попятился, но наконец расслышал слова, которые с трудом произнесла девочка:

– Это ловушка! Спасайтесь!

– Где ключ? Ключ!

Рядом забулькало, и Максим увидел, как изо рта Филиппа вырвался целый столб пузырей. В эту минуту пузатый завис прямо перед мальчиками. Его брюхо колыхалось. Со дна поднялся песок, а вместе с ним и ключ, который вдруг завибрировал, сжался в пульсирующий комок и рассыпался на глазах. Вместо него в животе-аквариуме плавали маленькие блестящие рыбки. Но и этого было мало. К жестокому разочарованию ребят прибавилась новая напасть. Смирно лежащие на дне коряги внезапно ожили и превратились в безобразных существ. Эти существа выдёргивали из ила свои скрюченные лапы и тянули их к незваным гостям.

Мальчишки бросились было бежать, но у них ничего не получилось. Там наверху бегать, находясь по пояс в воде, было трудно, а теперь, под водой, оказалось просто невозможно. Вместо резких и быстрых движений выходили медленные и плавные. Ноги с трудом рассекали тяжёлую воду, а поднятый со дна песок слепил глаза.

Филипп почувствовал, как кто-то дёрнул его за волосы. Падая, он увидел – Максим уже лежит и что есть сил отбивается от ожившей коряги. Вика присела на корточки, накрыв голову руками, а Ваня… С ним творилась настоящая беда. Не только скользкие коряги-монстры, водяной и невесть откуда взявшиеся зубастые рыбы, на него надвигались ещё и утопленницы с белыми лицами, глазами чёрными и пустыми, как безлунная ночь. Волосы овевали их тела до самых пяток. Утопленницы протягивали к Ване руки с длинными ногтями, рвали на нём одежду, тянулись к самому горлу. Ещё немного, и ему настанет конец. Филипп понял это совершенно ясно. Не в силах подняться, он чувствовал, как рот и нос забиваются песком и склизкой болотной грязью. Нашарив под рукой рюкзак, он постарался отбиться им от нападающих, но опять ничего не вышло. Руки не слушались. К тому же рюкзак порвался, и из него посыпались булочки, отложенные про запас.

Внезапно на дне что-то блеснуло. Филипп сделал неимоверное усилие, подтянулся на локтях, и его дрожащие пальцы нащупали холодный узкий предмет. Это же его палка! Только бы суметь встать, подумал мальчик, тогда можно постараться разогнать нежить и спасти Ваню.

Палка подвернулась кстати. На Филиппа ползло неведомое существо со злобными глазами. Размахнувшись, мальчик что есть силы ударил его по шишковатому лбу. Едва палка коснулась зловредной твари, из неё вырвался огонь. От неожиданности Филипп опрокинулся навзничь, а палка точно ожила в его руке: нагрелась, вытянулась, из неё полетели ослепительные искры. Ко всему прочему, она придала своему хозяину невероятную лёгкость. Филипп вскочил на ноги так проворно, словно находился на земле и ему не мешало никакое волшебство.

Одного взгляда вокруг хватило, чтобы понять – дела друзей плохи. Вика едва отбивалась, стиснутая со всех сторон корягами. Она по-прежнему беззвучно открывала рот. Максим болтался в воздухе, схваченный за одну ногу пузатым водяным, а Ваня полностью исчез под оравой облепившей его нечисти. Не раздумывая, Филипп кинулся к нему. Одной рукой он расталкивал чудищ, другой – выстреливал палкой, пресекая новые атаки.

Ваня брыкался и сжимал рукой что-то у себя на шее. Вдруг это нечто мелькнуло в свете огня. Ключ! Они хотят отнять у него ключ! Филипп так испугался, что размахнулся с небывалой силой, и тут из его палки вырвался длинный огненный хлыст. На мгновение все замерли. Лежащий на спине Ваня запрокинул голову и округлившимися глазами смотрел на небывалое зрелище. Вика воспользовалась всеобщим замешательством и выбралась из окружения коряг, а Максим бухнулся вниз: водяной от страха выпустил его из своих лап. Красное зарево осветило всю картину побоища. Не помня себя, Филипп размахнулся ещё раз. Огненный хлыст взвился, разлетелся на несколько нитей и сотряс всё вокруг. Ещё один удар, и негасимый огонь рассёк воду. С громким шипением она расступилась, оголяя дно, разгоняя болотных тварей по тёмным щелям.

– Хватайтесь за меня! – крикнул Филипп на удивление отчётливо и громко: подводный вакуум больше не заглушал звуки. Мальчик прыгнул вперёд, схватил обессиленного Ваню за руку. Вика зацепилась за его ногу, а Максим – за куртку. Серебряная рукоять всё ещё дрожала в руке Филиппа. Он направил её вверх, и жаркое пламя пронзило мутную завесу.

В следующую же секунду все четверо вновь очутились на поверхности и стояли по пояс в холодной воде. Не тратя слов на разговоры, Максим и Филипп вытащили полуживого Ваню на берег и сами повалились на траву. Вика выбралась вслед за ними и упала рядом без сил.

Они долго лежали, тяжело дыша, без мыслей глядя в голубое небо. Филипп крепко сжимал на груди удивительное оружие. Теперь оно приняло привычный вид и ничем не отличалось от обыкновенной железной палки. Ни за что на свете он бы не подумал, что в ней сокрыты такие чудеса!

– Что это? – наконец выдавил из себя Максим.

Филипп показал ему своё сокровище.

Максим скосил глаза и что-то неразборчиво промычал в ответ. Говорить у него не было сил.

– Ты когда ею махал, у тебя было такое лицо, – промолвил Ваня. – Я думал, ты сейчас упадёшь замертво.

– Я тоже думал, что тебе конец. Эти твари как накинулись на тебя…

– Они хотели забрать ключ. Наверное, нас специально заманили в болото.

При этих словах все невольно посмотрели на воду. Поодаль от них в прибрежных зарослях что-то зашевелилось, и над высокой травой возникла голова водяного. Ребята дёрнулись в сторону, но водяной не решился подплыть ближе. Он лишь таращился на них своими маленькими глазками и грозил кулачком.

– Ох уродец! – в сердцах крикнул Максим, подобрал камень и с силой швырнул его в болото, надеясь попасть в отвратительную лягушачью голову водяного. Но тот ловко увернулся, скорчил рожу, отчего сделался ещё более уродливым, и скрылся под водой.

– Извините меня, мальчики. Это я виновата.

Не в силах больше сдерживаться, Вика разрыдалась. Она сидела и плакала, да так безутешно, что мальчики почувствовали, что должны её успокоить.

– Ну что теперь реветь-то? – пробормотал Максим.

– Вот именно, – подхватил Филипп. – Рыбы в животе у этого страшилища реально были похожи на ключ. Издалека особенно.

– И я об этом. Они рассчитывали, что мы клюнем на удочку.

– Вот я и клюнула! – Вика зарыдала ещё громче.

– Ну и что, – сказал Ваня, тоже садясь на траву. – Главное, мы спаслись.

Вика кивнула. Ей не верилось, что она совершила ужасную ошибку, из-за которой все чуть не погибли.

– Одно плохо, – вздохнул Максим. – Не понятно, что дальше делать.

И действительно, куда идти теперь и где искать второй ключ? По всему выходило, что они не сумели с умом воспользоваться дверью, которую им открыл город, и потратили целый день напрасно. Положение казалось безвыходным.

– А мы подскажем, – вдруг сказал кто-то тоненьким голоском. – Подскажем? Подскажем, подскажем…

Вика перестала рыдать, а мальчики подскочили на месте. В осоке зашуршало, раздался всплеск, и на поверхности возникла голова, украшенная кувшинками. За ней ещё одна и ещё. На ребят смотрели три юные девушки, переглядывались и смеялись.

– Это они! – воскликнул Максим. – Я видел вас перед тем, как мы кувырнулись в озеро!

– Вы что, знаете, где искать ключ? – спросил Ваня.

– Знаем, знаем. И расскажем.

– Вот здорово!

– Подождите! – сказал Филипп. – А вдруг они из этих… И это новая ловушка.

– Они добрые, – ответила Вика, утирая лицо. – У них глаза весёлые.

– Ну и что? – Максим тоже насторожился. – Вы кто такие?

– Мы бродницы.

– Кто?

– Мы охраняем брод выше по реке и поджидали вас, чтобы указать путь на другой берег.

– Так нам надо на другой берег? – спросила Вика и опять чуть не заплакала.

Бродницы дружно закивали.

– И лодку для этого привязали?

– Чтобы идти вброд, не нужна лодка, – ответили водяные девы.

– Значит, лодку привязали, чтобы нас сбить столку, – сказал Максим. – Вот я как чувствовал!

Вике было стыдно. Она избегала встречаться с Максимом взглядом, но тот уже думал о другом. А именно как вернуться назад. И тут Ваня спросил:

– Как же мы теперь до этого брода доберёмся? Мы плыли сюда полдня.

– На сомах, – сказали бродницы и опять закивали. – Они там, ждут на реке.

– На сомах? – удивились ребята.

– Спешите, спешите. День уходит.

Сказав это, девы неожиданно скрылись под водой и вынырнули уже в нескольких метрах от берега. Обернувшись, они помахали детям рукой, приглашая следовать за ними.

Ребята переглянулись. Никому не хотелось снова попасть в какую-нибудь переделку.

– Вообще-то это лучше, чем ничего, – заметил Филипп.

Вика промолчала.

– Ты как, идти можешь? – спросил Максим у Вани.

Тот молча кивнул и поднялся. Ещё какое-то время его заметно пошатывало, но он держался молодцом.

– Идём, – сказал Максим, к которому вернулась прежняя решимость.

Все послушно двинулись вдоль берега к тому месту, где река ещё не превратилась в заболоченные озёра.

– Ты палочку-то свою береги, – добавил Максим, поравнявшись с Филиппом. – Пригодится.

– А то! – улыбнулся Филипп и бодро зашагал вперёд.

Ведьмина топь

Спустя несколько минут ребята вышли к низкому песчаному берегу. Здесь они увидели новых знакомых: девы-бродницы беззаботно плескались в воде. Завидев детей, они поманили их к себе, указывали на что-то большое и тёмное на дне.

Пришлось снова войти в воду, да ещё какую холодную! Как и водится на реке, отлогих спусков на дне не оказалось. Едва шагнув от берега, все четверо тут же провалились по горло, а Ваню едва не накрыло с головой – Максиму пришлось его поддержать. Что до Филиппа, так для него это погружение обернулось настоящим испытанием. Вика взяла его за руку и повлекла за собой. Если бы не эта молчаливая помощь, пришлось бы ему туго.

Скоро дети увидели, что именно темнело под водой. Это действительно были сомы. Но только неестественно большие, размером с дельфина или маленькую акулу. Их блестящие глазки вращались в разные стороны, а усы качались на воде, раскинувшись метра на два.

– Если ты не против, я сяду вперёд, – сказала Вика, заметив, как Филипп смотрит на сомов-гигантов.

Филипп даже не стал спорить. Ему очень не хотелось плыть на чудовищной рыбе, но выбора не было. Он заметил, что Максим уже ухватил вторую рыбину за усы, стараясь не свалиться со скользкой спины, а Ваня держался за Максима, сидя сзади. Вика решила не отставать. Помогая друг другу, они с Филиппом тоже уселись верхом, и в ту же минуту вся компания устремилась вперёд.

Обратный путь вверх по реке занял гораздо меньше времени, чем спуск. Сомы плыли быстро. Они то круто виляли, обходя подводные камни и воронки, то беспрепятственно неслись вперёд, рассекая речную гладь, похожие на пущенные в цель торпеды. Весёлые девы-бродницы не отставали. Вика с интересом наблюдала за ними, пытаясь понять, как же они плывут. Они не взмахивали руками, как делают пловцы, и у них не оказалось хвостов, как у русалок. Эти удивительные создания просто скользили по воде без всяких усилий, словно их влекло неведомое волшебство. Порою они исчезали из виду, ныряли, а потом появлялись где-то далеко впереди, подплывали к берегам, срывали яркие цветы и вплетали их в свои распущенные волосы.

– Смотрите! – вдруг крикнул Максим. – Здесь была лодка!

Точно, путешественники достигли того самого места, с которого утром пустились вниз по реке. Теперь об этом напоминал лишь колышек с оборванной верёвкой. Сомы проплыли мимо и, следуя изгибу реки, взяли вправо. Ещё несколько минут, и они свернули к берегу. Плавание окончилось. Ребята выбрались на маленький пятачок песчаной отмели, окружённой со всех сторон плакучими ивами. Пока дети оглядывались по сторонам (ничего примечательного они так и не увидели), сомы вильнули хвостами и скрылись под водой.

– Куда теперь? – спросил Филипп. Он был рад оказаться на суше.

– Туда! – Бродницы махнули в сторону другого берега, едва различимого вдали.

– Вы хотите сказать, что здесь брод? – удивилась Вика. – Разве он не должен быть в самом узком месте?

Бродницы ответили переливчатым смехом, будто колокольчик зазвенел.

– Здесь всё не так, как должно быть, – сказал Максим. Он пристально вглядывался в даль, но ничего не видел. – Только не пойму, почему нельзя было туда доплыть на сомах?

– Это ваш путь, вы должны его пройти, – отвечала одна из водяных дев.

– Идите, идите, – сказала другая. – Там вы найдёте, что ищете.

– Остерегайтесь богинок, – молвила третья. – Они могут закружить до смерти.

Последние слова заставили детей переглянуться. Но любезные бродницы не сказали больше ни слова.

Максим окинул взглядом своих спутников. Ваня выглядел измотанным. Видимо, борьба с подводными существами не прошла для него даром. Филипп явно боялся идти в воду. Предостережение бродниц и необходимость снова пускаться в длинный путь расстроили Вику. Она с нескрываемым страхом смотрела в сторону противоположного берега. По самым приблизительным подсчётам, до него было не меньше километра, а то и больше. Точнее определить мешало марево, зависшее над водой.

– Надо взять большую палку, дно прощупывать, – сказал Ваня. – Так будет легче идти.

– Точно! – Максим поглядел по сторонам и быстро нашёл длинный гибкий сук, который отлично годился для посоха. – Пойдём по очереди. Я первый. За мной малой, потом ты, Фил, последняя – Вика. Девочек, конечно, надо пропускать вперёд, но ты не боишься воды и не падаешь от усталости. Если что, поддержишь остальных.

– Да я не против, – ответила Вика. – Меня больше волнует, сколько мы туда будем идти.

Максим посмотрел на небо. Солнце переместилось с середины небосклона к горизонту. День был в разгаре, нужно спешить.

– Чем скорее доберёмся до места, тем лучше.

– Что же, идём, – отозвалась девочка, стараясь не думать, что ждёт их в конце столь долгого и трудного пути.

Простившись с девами-бродницами, выстроились цепочкой в порядке, который предложил Максим. Сам он вооружился посохом и первым ступил в реку.

Вперёд шли медленно и осторожно. Максим тщательно прощупывал дно. Скоро оказалось, что брод узкий и достаточно глубокий. Вода была то по колено, то по пояс. Несколько шагов в сторону – и земля уходила из-под ног. Провалившись несколько раз, решили двигаться строго друг за другом.

Чем дальше они отходили от берега, тем сильнее становилось течение. Где-то на середине реки Максим слишком далеко выбросил руку с посохом, не удержался и упал. Его подхватило бурное течение, и если бы не Вика, поймавшая его за шиворот, Максима бы неминуемо закрутило в водоворот и утащило на дно. В результате этого происшествия посох был потерян, а Ваня оказался впереди колонны. Максиму нечего было и думать вернуться на своё место. Пришлось ему плестись в хвосте, а Ване вести остальных к спасительному берегу. К счастью, с каждой минутой он становился всё ближе. Уже можно было различить невысокие холмы и, где-то вдалеке, тёмную лесную гряду.

И всё же, по мере того как путешественники продвигались вперёд, видимость ухудшалась. Они уже давно заприметили сизую пелену с этой стороны берега. Теперь она становилась гуще. Отчётливо запахло гарью, хотя, сколько ребята ни вглядывались, ни источника огня, ни столбов дыма увидеть не могли.

Наконец, уставшие, промокшие до нитки, они достигли прибрежных зарослей и ускорили шаг в надежде выбраться на сушу. Шагали ещё несколько минут, но берега так и не нашли. Река осталась позади, а под ногами всё ещё противно хлюпало. Вокруг, сколько хватало взгляда, была лишь высокая трава. Кое-где попадались кусты – низкие, корявые, наполовину утопленные. Вода же стала бурой. Ряска затянула неглубокие лужицы, в которых то и дело возникали огромные мутные пузыри и лопались с тихим жутковатым звуком. Стало понятно: сколько ни иди, берега не отыскать – вокруг лишь глухое топкое болото.

Дети окончательно пали духом. К тому же похолодало. Дымная пелена от невидимого кострища затянула небосклон. Солнце исчезло. Его лучи были не в силах проникнуть сквозь царивший повсюду мрак. Все привычные звуки тоже умолкли – ни дуновения ветерка, ни голоса птицы. Казалось, ни одно живое существо не может обитать в этом месте, настолько оно было глухим, пустынным и диким.

– Где это мы? – Филипп с опаской оглядывался по сторонам.

– На болоте! – ответил Максим. Он даже не пытался скрыть досаду. – Здесь, должно быть, жутко опасно. Трясины и всё такое… Без проводника не пройти.

– И где нам взять проводника? – спросил Ваня. – Мы одни.

– Какое противное место! – сказала Вика.

– Да уж, – согласился Максим. – Но ключ где-то здесь. Значит, так. Держимся вместе, не расходимся. Такой туман, что недолго и потеряться. Да и мало ли что здесь прячется…

– Это не туман. – Вика сковырнула носком туфли кусок рыхлой почвы. – Это торф горит.

Филипп удручённо покивал головой.

– Плохи дела, – проворчал он. – Дышать нечем. Если не выберемся отсюда поскорее, мы просто задохнёмся.

– Ладно, не дрейфь. Что-нибудь придумаем.

Максим подошёл к ближайшему деревцу, придирчиво оглядел его. Потом достал из своей сумки большой перочинный нож и срубил самую толстую и длинную ветку.

– Будем проверять дорогу, – сказал он, ножом очищая ветку от тонких сучьев.

– Откуда у тебя нож? – удивился Ваня.

– Прихватил с собой на всякий случай. У меня ещё фонарь есть, но, думаю, после того, как я рухнул в воду, он не работает.

С этими словами он порылся в сумке и достал фонарик. Включить его не получилось.

– Ах, чёрт! Так и знал! И спички отсырели… Можно было бы запалить факел.

– А может, и хорошо, что отсырели, – заметила Вика. – Если здесь кто-то спрятался – Хранитель, например, – лучше, если он нас не заметит, пока мы сами его не найдём.

– Да, ты права. Будем пробираться на ощупь. Новый посох готов!

Поразмыслив, куда идти, двинулись вперёд: авось дорога куда-нибудь приведёт. Хотя никакой дороги, конечно, не было. Водянистая почва была местами покрыта кочками и светло-зелёным мхом. Повсюду росли небольшие кусты багульника, осока да вереск. Деревья, если и попадались, оказывались низкорослые и большей частью засохшие. То там, то здесь возникали из тумана одинокие сосны и корявые берёзы.

– Вы слышите? – спросила Вика и остановилась. У неё было взволнованное лицо, взгляд внимательный и настороженный.

Мальчики тоже замерли на месте, прислушиваясь к глухой тишине.

– Что? – наконец прошептал Ваня. – Я ничего не слышу.

По виду Максима и Филиппа было понятно, что они тоже уловили какой-то звук.

– Вот, опять! – Вика устремила взгляд в сторону и невольно отступила на несколько шагов. – Это там.

– Я тоже слышу, – сказал Максим. – Похоже на смех.

– Мальчики! Мне страшно! – Вика судорожно схватила за руку Ваню, застывшего рядом с ней, но почувствовала, что тот и сам дрожит.

И было от чего. Смех, снова прозвучавший над болотами, показался жутким и неестественно громким. Он скорее напоминал визг сумасшедшего, звучал резко и протяжно, а потом вдруг рассы́пался на тихие отголоски и замер вдали, похожий на эхо, гуляющее в горах.

– Филипп, – сказал Максим, и его собственный охрипший голос прозвучал непривычно серьёзно. – Доставай свою палку.

Филипп вынул из-за пазухи оружие и стиснул его негнущимися пальцами. В горле пересохло. Страшно захотелось пить, колени предательски ослабли.

Минуту ребята стояли на месте не шевелясь, потом посмотрели друг на друга. Без слов стало понятно, что им очень страшно. Но необходимо было как-то пересилить себя и идти дальше. Идти навстречу с неведомым существом, притаившимся в самом сердце гиблого болота.

– Давайте я пойду первым, – вдруг тихо сказал Филипп и сам удивился, что решился на такое. – У меня всё-таки есть эта штука. – Он кивнул на свою железную палку.

Все молча согласились. Гуськом, сгибая спины, добежали до ближайшего холмика, заросшего лишайником. Где-то впереди опять прокатился дикий смех, переходящий в тихое отвратительное хихиканье. Одновременно послышался плеск воды и протяжное чавканье, как будто кто-то месит грязь.

Филипп посмотрел на друзей, приложил палец к губам и осторожно выглянул из укрытия. Из-за сизой пелены, висевшей над болотами, он ничего не разглядел. Другие тоже осмелились высунуть головы и посмотреть.

Здесь, за холмистой грядой, начинались густые заросли ольхи. И без того тусклый свет скрадывал едкий туман. А к запаху гари примешался другой, совсем уж неприятный запах сырости, словно открыли дверь в старый подвал. В этом зловонном тумане что-то шевелилось.

Снова пронзил болотную тишину визгливый смех. От его звука Максим почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове. Он даже представить не мог, кто способен так смеяться, но тут увидел своими глазами. Увидели и остальные: перед друзьями возникли три жуткие твари.

Если бы Ваня, ещё хранивший память о детских сказках, представил себе самую страшную колдунью, что живёт в лесу и похищает детей, она и вполовину не была бы так страшна, как эти три ведьмы, хохочущие на болотах: безобразные старухи с большими головами, вздутыми животами, кривыми ногами и чёрными клыками, торчащими изо рта. Волосы их были растрёпаны, рыбьи глаза украшены бельмами. Уродливые тела прикрывали жалкие лохмотья.

Не переставая смеяться и визжать, старухи копошились в болотной лужице, полоскали в мутной воде тряпьё и развешивали его на ветках. Они то бормотали себе под нос, то вдруг начинали петь пронзительными голосами. Эти песни больше походили на вой дикого зверя, угодившего в капкан. А то вдруг начинали кружиться на месте и хлопать в ладоши, поднимая со дна лужи вязкую грязь, отчего и происходил невообразимо жуткий чавкающий звук.

Едва взглянув на это зрелище, ребята спрятались за холм, да так и сидели несколько минут, переживая увиденное.

– Как думаете, это те самые богинки? – наконец спросила Вика. Она говорила шёпотом, но голос её всё равно дрожал и срывался. – Они Хранители?

Мальчики молча кивнули. Если второй ключ спрятан на болотах, то хуже чудовищ, стерегущих его, чем эти водяные ведьмы, и представить нельзя.

– Что будем делать? – произнёс Максим. Ему ничего не приходило в голову. За целый день они преодолели такой долгий и трудный путь. Все усилия были направлены на то, чтобы достичь цели – найти ключ. И вот они близки, ключ где-то здесь, совсем рядом, а что делать дальше – непонятно. Максим не хотел признаваться даже самому себе, но вид этих ведьм его сильно испугал. Он посмотрел на своих товарищей. Все устали, проголодались и замёрзли. И ведь они всего лишь дети!

– Не знаю, сможем ли мы, – сказал мальчик и понурил голову.

– Да ты что, Макс! – Филипп легонько толкнул его в плечо. – Придумаем что-нибудь.

– Мы отсюда не выберемся, – выдавила Вика и вдруг начала беззвучно плакать. – Мы здесь погибнем. Эти болота нас убьют.

Филипп посмотрел на Ваню и увидел, что его глаза затуманились слезами, губы задрожали, и мальчик заплакал так же горько, как и Вика.

– Чего вы раскисли? – Филипп не на шутку испугался: если сейчас опустить руки, ничего не получится, и тогда они точно сгинут в этих болотах. – Давайте ещё раз посмотрим. Не такие они и страшные. Надо только понять, где ключ, и попытаться его достать.

Максим закрыл лицо руками и без сил привалился спиной к мокрому лишайнику. Ваня и Вика продолжали судорожно всхлипывать. Филипп понял: что-то не так. Его друзья вдруг ослабли и затихли. На них накатило безнадёжное уныние. Казалось, сам воздух этих проклятых болот отравлен и готов погубить всякого, кто окажется здесь. Неужели дело в этом? Мысли Филиппа заработали быстрее, чем когда-либо. Ему стоило большого труда взять себя в руки и не поддаться панике. Мальчик понял, ему надо срочно что-то придумать и начать действовать. Никто не придёт на помощь, никто не подскажет верное решение.

Вновь раздался визгливый старушечий хохот. Филипп посмотрел на друзей, утративших веру в себя, и почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу. Ему стало страшно. Вот она, настоящая реальная угроза. Не игра. Нельзя поставить на паузу, нельзя перескочить на другой уровень, нельзя выключить компьютер и обо всём забыть. На мгновение Филипп зажмурился, пытаясь прийти в чувство. Нечто действительно жуткое таилось на этих болотах, и это было куда опаснее трёх старых ведьм, резвящихся у воды. Оно подступало медленно, крадучись, приняв облик сизого тумана. Заволакивало всё вокруг, проникало в самое сердце и рождало там безысходную тоску. Но Филипп чувствовал, что над ним этот губительный туман не властен. Напротив, его лихорадило от переполнявшей энергии. Мальчик ощущал, как кровь стучит в голове, как горит рука, стиснувшая спасительное оружие.

Филиппа поразила неожиданная мысль. А что, если дело в этом? Что, если этот удивительный предмет, с виду похожий на обычную палку, придаёт ему силы, защищает от ядовитых болотных испарений? Ведь совсем недавно именно он выручил его из беды. Раз так, надо действовать как можно быстрее. Не раздумывая ни минуты, Филипп вложил другой конец волшебной палки в руку Максима. С замиранием сердца он наблюдал, как друг начинает приходить в себя, как взгляд его становится осознанным, а бледные щёки розовеют.

– Что это? – спросил Максим. Он тряс головой и часто моргал, пытаясь сбросить с себя остатки тяжкой сонливости. – Что происходит? Я что, заснул?

– Почти, – ответил Филипп. – Надо срочно добыть ключ. Без твоей помощи мне не обойтись.

– Да, конечно.

Максим сказал это с некоторым удивлением, всё ещё не понимая, почему Филипп такой серьёзный. Но тут взгляд его упал на Вику и Ваню. Те сидели на земле с отсутствующим видом. Глаза их были полны тоски, а лица скорбны.

– Что с ними? – воскликнул Максим. – Эй! Очнитесь!

– Они в отключке.

– Всё пропало, – словно эхо отозвалась Вика, бессмысленно глядя прямо перед собой. – Никуда не надо идти, ничего не надо искать. Мы останемся здесь навеки.

– Ты что, спятила? – в голосе Максима прозвучал неподдельный страх. Он потряс девочку за плечо, но она лишь вяло отклонилась в сторону и вздохнула. Ваня безучастно посмотрел на неё и отвернулся.

– Это всё туман, – быстро поговорил Филипп. – Он отшибает память, а мозги от него превращаются в кисель. Ты сам тут чуть нюни не распустил.

– Я? – изумился Максим и выронил палку.

– Не отпускай! – громко прошипел Филипп. – Не то опять вырубишься, а нам ключ надо найти!

Максим моментально схватился за палку: ребята остались вдвоём, действовать надо было немедленно.

Решили подобраться к богинкам поближе. Коварный туман в этом деле оказался им на руку. Скрытые его плотной завесой, мальчики проскользнули к высокому ольховнику. Отсюда ведьмы были видны лучше всего. Закончив полоскать бельё в болотной жиже, они уселись на берегу и принялись расчёсывать свои космы. Наблюдая за ними, ребята заприметили небольшой странный предмет: круглый, похожий на мячик. Он был завёрнут в грязные тряпицы и медленно перекатывался от одной старухи к другой. В какой-то момент с него сползла тряпка, обнажив часть идеально гладкой поверхности. Одна из старух моментально схватила его, и ребята увидели в её руках хрустальный шар.

– Это он! Смотри! – зашептал Максим. – Там, внутри. Видел?

Филипп во все глаза вглядывался в туман.

– Нет, – с досадой ответил он. – Не успел. Ключ в шаре?

– Ну да. Мне так показалось. Надо отнять у них этот шар!

Пока мальчики ломали голову над тем, как это сделать, старухи невольно им помогли. Две из них попытались отобрать шар у третьей. Но не тут-то было! Проворная карга отскочила в сторону, не желая отдавать добычу. Разъярённые фурии кинулись следом. С пронзительным визгом, щипая и толкая друг друга, каждая из них рвала хрустальную сферу к себе, пока та не ускользнула от них и не покатилась под склон к ольховнику, где прятались мальчики.

Максим выскочил из кустов. Не веря в свою удачу, он в два прыжка оказался у шара, схватил его, кинул в сумку и бросился бежать. Филипп не отставал. С ужасающим шумом ломая ветки, он ринулся следом, опасаясь погони. Мальчики бежали куда глаза глядят и совсем забыли об опасности угодить в трясину и даже забыли, что оставили где-то там за холмом Ваню и Вику. Когда же они наконец остановились, заметили – стало холодно и темно, а вокруг – ни души.

– Максим! – над болотами зазвучал далёкий протяжный голос, и Максим узнал в нём голос своего отца. – Где ты? Ау-у-у-у…

– Что это? – Филипп оторопел.

– Макси-и-и-им! Иди ко мне! – снова донеслось из тумана.

Максим почувствовал, как сердце его оборвалось. Его папа, он здесь! Он пришёл к ним на помощь! Мальчику вдруг нестерпимо захотелось обнять отца, найти у него защиту.

– Папа! – крикнул он. – Я здесь! Я здесь!

Желанный голос продолжал звать мальчика. Забыв обо всём на свете, Максим устремился к нему, но Филипп поймал его за руку.

– Ты что! Это обман! Они заманивают тебя.

– Пусти! – с силой вырвался Максим. – Разве не понимаешь? Это мой отец! Он за нами пришёл! Он нас спасёт!

– Он не может сюда прийти! Никто не может, кроме нас.

Но Максим не слушал друга. Он метался из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда звучит голос, и наконец бросился обратно.

– Стой! – в отчаянии крикнул Филипп.

– Отвали!

– Я тебя не пущу!

– Только попробуй! Я тебе нос разобью!

Лицо Максима перекосила злобная гримаса. Он метнул на Филиппа взгляд, полный ненависти, и сжал кулаки. Не помня себя, Филипп с громким криком бросился на Максима. Силы были не равны. Уже через секунду Филипп получил сильнейший удар под рёбра и со стоном упал на землю.

– Я тебя предупреждал, – взвизгнул Максим, глядя, как Филипп корчится от боли. – Не подходи ко мне, придурок!

– Отдай ключ, – еле слышно произнёс Филипп. Ему было трудно дышать – что ни говори, удар у Максима был хорошо отработан.

– Не отдам! Он мой!

– Макси-и-им! Ау-у-у! – манил к себе отцовский голос, и мальчик, больше ничего не говоря, побежал на зов.

Филипп, превозмогая боль, кое-как поднялся. Лицо и одежда его были грязные. Но не это заботило несчастного мальчика. Ему было понятно, что Максим попал в беду. Коварные ведьмы заманивают его в своё логово. Бог знает, что может с ним случиться, ведь у него ключ! Проклиная всё на свете, держась за рёбра и тяжело дыша, Филипп двинулся обратно.

Он медленно брёл по воде, несколько раз проваливался в заросшие ряской болотные ямы и только чудом не увяз в трясине. Туман сгущался. Филипп уже с трудом различал окружающие предметы и шёл наудачу. Он очень боялся заблудиться, не найти дорогу назад, ведь когда они с Максимом бежали сквозь топи, ничего вокруг себя не видели и, уж конечно, не запоминали окрестности. Единственная надежда была на то, что он услышит какие-нибудь звуки, и вот наконец его обострённый слух что-то уловил. Филипп прибавил шагу. Вскоре до него отчётливо донёсся знакомый визгливый смех.

Мгновенная радость оттого, что он шёл в правильном направлении, быстро угасла. Что делать дальше, мальчик не представлял. Теперь он точно был один на один со смертельной опасностью. От дикого хохота богинок кровь стыла в жилах. Филипп чувствовал, как на него волнами накатывает страх, как сжимается в груди сердце и стучит часто-часто, словно маленькая птичка, попавшая в силки. Он тяжело дышал, но уже не от быстрого бега. Мальчик силился восстановить дыхание, успокоиться, но с отчаянием понимал, что ничего у него не выходит. Там, за деревьями, бесновались водяные ведьмы и друзья были в опасности, а он стоял, точно прирос к земле, и никак не мог решиться выйти из укрытия. Но выбора не было, Филипп пошёл.

Вскоре его взору открылась маленькая полянка, лежащая близ того места, где путники впервые заприметили богинок. Туман здесь был такой же густой и серый, но даже сквозь него Филипп разглядел то, что происходило на поляне. Он ожидал увидеть богинок, рвущих злосчастного Максима на части. Но друг был живым и невредимым, однако творил что-то невероятное: он танцевал. Его руки и ноги выписывали затейливые кренделя, а голова моталась во все стороны, того и гляди оторвётся. Вокруг мальчика плясали богинки. Мелодии не было, воздух сотрясали лишь визги да громкие крики ведьм. При этом они хохотали, отбивали голыми пятками ритм и хлопали в ладоши.

Зрелище было настолько удивительным, что Филипп, готовый к самому худшему, замер на месте. В полном недоумении смотрел он на эти дикие пляски, пока не заметил, что ведьмы стали подступать и к нему, желая вовлечь в свой хоровод. Приблизился и Максим, и только тут Филипп сообразил, что это не какие-нибудь весёлые танцы, а кое-что похуже. Он увидел лицо приятеля – оно было абсолютно белым. Это бросалось в глаза, даже несмотря на сумерки. Во взгляде Максима застыл ужас. Его обмякшее тело не танцевало, а, скорее, дёргалось в резких конвульсиях и совершенно не управляло ни руками, ни ногами, которые жили своей жизнью. Сомневаться не приходилось: Максима заколдовали, и если он сию же секунду не остановится, то упадёт замертво.

Одна из зловещих старух уже притоптывала рядом. Филипп отскочил назад и взмахнул своим единственным оружием, ожидая, что из него вылетит огненный хлыст и разгонит ведьм. Но ничего не произошло. Вернее, никакого огня не появилось. Вместо него из чудо-палки посыпалось что-то мелкое, похожее на семена. И это нечто не причинило богинкам никакого вреда. Они даже не заметили опасности и как ни в чём не бывало продолжали выплясывать свой безумный танец.

Ошеломлённый Филипп не понимал, что происходит. Он замахнулся палкой ещё раз и ещё, но теперь из неё не просыпалось даже песчинки. В отчаянии мальчик бросил палку на землю. Он уже чувствовал, как его руки начинают сами собой взлетать вверх, а ноги заплетаться в невольных па. В глазах вдруг всё пожелтело. Филипп подумал, что вот он, конец, но, к счастью, понял, что не сходит с ума. Дело было в том, что вокруг, как грибы после дождя, стали появляться зелёные кусты с ярко-жёлтыми цветами. Они проросли не только в том месте, куда упали семена, а буквально повсюду. Воздух наполнился приятным ароматом, и в то же мгновение его пронзил громкий злобный вой.

Богинки перестали танцевать. Они в страхе крутились и подпрыгивали на месте, стараясь не касаться ногами жёлтых цветов. Но буйно растущий зверобой, а это был именно он, зажимал их в смертельные тиски. Старые ведьмы хотели бежать, но их ноги были уже крепко опутаны. С каждой секундой молодые побеги поднимались всё выше и выше, наползали на уродливые тела болотных чудовищ, грозя поглотить их целиком. Потрясённый Филипп наконец вспомнил о товарище. Тот стоял, прислонившись к дереву, тяжело дышал и расширенными от удивления глазами смотрел на происходящее вокруг.

– Ты как? – потряс его Филипп.

– В порядке, – еле ворочая языком, ответил Максим. – Ключ у меня. Они не успели отнять.

Филипп облегчённо выдохнул.

– Ты извини меня, – сказал Максим. – За то, что я тебе двинул.

– Да ладно, проехали, – слабо улыбнувшись, ответил Филипп. – Давай лучше пойдём отсюда. Найдём наших.

Максим кивнул. Он с трудом оторвался от дерева, шатаясь, сделал несколько шагов. Филипп понял, что его придётся поддерживать. Но это ничего, думал он. Главное, поскорее убраться отсюда. Хотя мальчики могли уже не бояться нападения. Обернувшись, они не увидели богинок. Вместо них на поляне стояли три неподвижные фигуры. С ног до головы они были окутаны жёлтыми цветами зверобоя.

Вику и Ваню нашли быстро. Они спокойно спали там же, где их оставили.

– Везёт же некоторым! – с кривой ухмылкой сказал Максим.

Добудиться ребят стоило большого труда. Они были словно одурманены и, очнувшись, не сразу поняли, где находятся, что происходит и кто рядом с ними. Филиппу и Максиму пришлось едва ли не тащить их на себе. Решили идти к высокой лесной гряде, которую заприметили ещё раньше. Они надеялись, что там не будет болот.

Чем дальше ребята продвигались, тем чище и свежее становился воздух. Постепенно Ваня и Вика пришли в себя и смогли идти самостоятельно. Но все четверо чувствовали невероятную слабость, поэтому почти не разговаривали. Наконец перед путниками вырос лес, а болота исчезли. Здесь, у самой кромки деревьев, туман над топями растаял. Дети вышли на опушку и с наслаждением вдохнули влажный вечерний воздух. На небе сияли яркие звёзды. Вокруг стояли тишина и благодать, словно не было поблизости ни болот, ни их зловещих обитателей.

– Как же хорошо увидеть чистое небо! – сказал Максим. Он всё ещё не мог прийти в себя.

Филипп с Ваней согласно закивали. Но вдруг Вика издала сдавленный стон. Мальчики резко повернулись к ней.

– Небо, – дрожащим голосом произнесла она. – На нём звёзды. А это значит…

Все стояли, как громом поражённые. День ушёл. Солнце опустилось за горизонт, на небе зажглись звёзды. Это означало, что четыре путешественника в заповедный мир не смогут вернуться сегодня домой. Впереди их ждала ночь – самое опасное и коварное время для тех, кто стоит на пути тёмных сил Нави.

На лесной опушке

– Давайте успокоимся, – сказал Максим, видя испуганные лица друзей. Но голос его дрожал: такого поворота никто не ожидал.

– Я всё думал, когда кончится этот день! – простонал Филипп и без сил рухнул на траву: до того он устал. – И что теперь? День кончился, а ничего не изменилось.

– Только хуже стало, – согласился Ваня. – Гамаюн сказала, ночь – самое опасное для нас время. Мы обязательно должны были вернуться засветло!

– Если бы не этот дурацкий туман, так бы и было! – горевал Филипп. – Мы бы заметили, как темнеет, увидели бы закат солнца…

– Что же теперь делать? – спросила Вика.

Максим молча покачал головой.

– А знаете, что самое ужасное? – Ваня смотрел прямо перед собой со странным выражением на лице. Никто не ответил, и мальчик сказал, переведя взгляд на друзей: – Мы не сможем вернуться до конца следующего дня, ведь солнце сядет за горизонт только вечером. Мы пробудем здесь целый день, а ведь даже понятия не имеем, где искать третий ключ.

Ваня был прав. Они застряли в волшебном мире, не зная, куда двигаться дальше. Береста осталась дома. Она не укажет им тайную дверь, и эта дверь не откроется вблизи того места, где спрятан ключ. Ребята поняли, что, если они потеряют завтрашний день, у них останется слишком мало времени на поиски оставшихся ключей.

Дети были без сил, опечалены и подавлены. Луна не показывалась, а потому скоро стало очень темно. Постепенно лес наполнился пугающими звуками. Обострённый слух ловил едва различимые шорохи и голоса. Казалось, рядом кто-то ходит, тихо шуршит листьями, вдыхает горячим ноздрями воздух, но лесной зверь это или адское чудовище, приходилось только гадать.

Ко всем прочим огорчениям очень хотелось есть. К счастью, у Вики и Вани нашлось по сладкой булочке. Максим извлёк из сумки плетёный каравай и смятое пирожное. У Филиппа было запасов побольше, но все они остались на дне озера вместе с его рюкзаком. Разделив скудный ужин и запив его водой из найденной поблизости канавки, ребята стали решать, где расположиться на ночлег. Идти в лес и там искать приюта побоялись, поэтому остались на поляне. Под ногами у них была голая земля, ставшая к ночи холодной и влажной. Пришлось лечь прямо на неё, под густым кустарником. Его ветви, хоть и не могли скрыть детей от посторонних взоров, всё-таки хоть немного защищали от ветра. Ребята так устали, что, едва опустившись на землю и свернувшись калачиком, мгновенно уснули. Даже Вика и Ваня погрузились в глубокий сон.

Ночь была глухой, непроглядной, а потому серебристый свет, вдруг мелькнувший в подлеске, показался яркой вспышкой. Вика вздрогнула. Она почувствовала лёгкое прикосновение, открыла глаза. В первую минуту ей померещилось, что это лунный блик мерцает среди деревьев. Но тут же поняла – это невозможно. Лес стоял чёрной стеной, а на небе не было луны. Что же тогда светилось на опушке, излучая мягкий серебряный свет? Девочка поднялась и пошла к таинственному сиянию. Лишь на мгновение обернувшись, она увидела, что мальчики по-прежнему крепко спят. Волшебный свет манил, притягивал взор. Вика не испытывала страха, наоборот, подходя ближе, она чувствовала, как каждая клеточка её существа наполняется теплом и надеждой. Сердце девочки стучало быстро-быстро, а ноги ступали ещё быстрей. Минута – и наконец Вика увидела источник удивительного сияния. С радостным восклицанием она устремилась вперёд и обняла за шею Китовраса. Кентавр ласково погладил её по голове.

– Китоврас! – сказала Вика прерывающимся голосом. – Как хорошо, что ты пришёл! Нам было так страшно одним!

– Знаю, – отвечал он. – Поэтому я здесь.

– Максим и Филипп нашли второй ключ! Но мы опоздали вернуться…

– В этом нет вашей вины. Топи богинок – страшное и глухое место. Никто не отважится по доброй воле оказаться там, и, уж конечно, далеко не всякому суждено выбраться оттуда целыми и невредимыми. Тёмные силы знали, что вы придёте за ключом, и не собирались отпускать вас с удачей. Они застили небо туманом, чтобы скрыть солнце, не позволить вам вернуться.

– Они хотят отнять у нас ключи!

Китоврас печально кивнул:

– Чернобог страшно зол оттого, что вам дважды удалось одолеть Хранителей. Но отступать и не думает. Он жаждет мести. Минувший день стал днём испытаний не только для вас. Владыка Нави обрушил новые несчастья на многострадальный город. И у него ещё достаточно сил, чтобы исполнить свою самую страшную угрозу – разрушить его напором стихий.

– Что же нам делать? – воскликнула Вика. – Где искать третий ключ?

– Увы! Этого я не знаю. Но совершенно уверен: пока длится ночь, вы находитесь в смертельной опасности.

– Кто-то следит за нами? Мне всё время кажется…

– О да! Но теперь опасность подкралась очень близко. Ведь едва на земле гаснет солнечный свет, повсюду открываются глубокие норы и выходят на волю самые злые и коварные слуги Нави. Они вселяют в сердца тревогу, страх, уныние и тоску. Они насылают хвори, пугают наваждениями, обманывают миражами. И вы, маленькие странники, сейчас беззащитны перед ними, больше чем когда бы то ни было.

Вика смотрела на Китовраса широко распахнутыми глазами. В них застыл неподдельный страх.

– Мальчики! – воскликнула она. – Они спят там… Может быть, в этот самый момент на них кто-нибудь нападает!

– Ты не должна бояться, – улыбнулся кентавр. – Я привёл с собой бога-защитника Чура. Он обережёт вас в эту ночь от любых напастей.

Вика с облегчением выдохнула:

– Это здорово! Как я рада, что вы о нас не забыли!

– Конечно, не забыл. Весь мир светлой Прави смотрит на вас. Но моё время истекает. Я должен дать тебе вот это.

Китоврас протянул Вике маленькую толстую книжицу.

– Что это? – удивилась девочка, пытаясь в темноте рассмотреть, что в ней написано.

– Это то, – ответил кентавр, – в чём ты нуждаешься больше всего.

Вика удивилась ещё больше. Новый вопрос готов был сорваться с её губ, но посланник богов лишь покачал головой.

– Ты поймёшь в своё время, – молвил он. – Помни: близится время солнцеворота. Граница между мирами истончается. Поспешите.

Девочка заметила, что Китоврас стал бледнеть и таять в воздухе, точно дымка. Ещё мгновение, и он исчезнет совсем.

– Но как же нам сражаться с Хранителями? – крикнула она в надежде задержать кентавра и получить ответ на самый главный вопрос. И почему только она не спросила об этом раньше!

– Доброе сердце – самая сильная магия на свете, – шепнул Китоврас.

Вика открыла глаза. Она лежала там же, где уснула. Рядом спали мальчики. Вокруг было темно и тихо. Среди деревьев никто не стоял. Китоврас исчез без следа, точно его и не было. «Неужели мне всё приснилось?» – Вика решила, что так оно и есть, и огорчилась. И всё же это был самый отрадный сон в её жизни. Ах, как ей захотелось ещё раз увидеть доброго кентавра, получить от него помощь, услышать слова утешения!

С глубоким вздохом девочка отвернулась от того места, где ей привиделся серебристый свет. И тут увидела книжку – она лежала рядом! С неописуемой радостью Вика схватила её и прижала к груди, и в ту же минуту сердце пугливо встрепенулось: опушку огласил оглушительный храп, настолько громкий, что мальчишки моментально проснулись.

– Что это?

– Откуда это?

– Кто здесь?

Вопросы посыпались как горох. Все переполошились. Откуда надвигается опасность и куда бежать, понять было невозможно.

Вика постаралась их успокоить. Она рассказала о неожиданной встрече и показала подарок Китовраса.

– Нас охраняет бог Чур, – с воодушевлением заключила она. – Китоврас сказал, что этой ночью он защитит нас от любой опасности!

Мальчики с сомнением слушали Вику. Никому не понравилось, что кентавр, если он действительно здесь был, явился только ей, да ещё дал зачем-то книжку. Разве этим защитишься от нападения? К тому же тот, кто храпел в кустах, мог быть опасен, а бога Чура что-то нигде не было видно.

О том, чтобы снова уснуть, никто и не думал. После недолгих обсуждений решили найти таинственного храпуна. Уж лучше увидеть его и заранее придумать, как быть, чем сидеть в неизвестности и гадать, что за существо делит с ними ночлег на лесной поляне.

– Филя, давай сюда свою палку, – сказал Максим. – Если что, отобьёмся.

Филипп похлопал себя по карманам, но волшебного оружия не нашёл.

– Кажется, я её потерял, – пробормотал он, сам не веря, что могло случиться такое несчастье.

– Потерял? – Максим так и замер на месте. – Да ты что!

– Там, на болотах, – чуть не плача, простонал Филипп. – Наверное, выронил.

– Отлично! Мы остались безоружны.

Минуту молчали.

– Вика, – наконец сказал Ваня. – А что там, в твоей книжке?

Вика пожала плечами.

– Сейчас посмотрим. – Расстроенный Максим достал из сумки свой старый фонарик и стал трясти его и бить с такой силой, точно хотел разломать на куски. И чудо произошло: фонарик зажёгся. – Ну хоть что-то! – с облегчением сказал мальчик. – Давайте глянем, что там такое.

Сбились в кучку, чтобы лучше рассмотреть подарок Китовраса. В жёлтом свете фонаря увидели маленький, довольно объёмный томик. На обложке прочли название: «Русские былинные песни». Полистали страницы, заполненные стихотворными строками. Название не обмануло: ничего кроме былин в книге не обнаружилось. Ребята были разочарованы. Они и сами не знали, что ожидали найти в книге – какие-нибудь советы, магические заклинания, карту, но точно не стихи!

– Что за бред! – воскликнул Максим. – Зачем нам это нужно?

Ответа не было. Стало понятно одно: книга не защитит их сейчас, да и потом едва ли поможет.

Между тем храп не умолкал. Наоборот, казалось, он стал ещё громче и раскатистей. Можно было только позавидовать тому, кто настолько крепко и безмятежно спит в таком опасном месте. Вооружившись фонариком, ребята всё-таки решили взглянуть на нежданного гостя. Найти его труда не составило – хоть кругом была кромешная тьма, слышали они хорошо. Не прошло и минуты, как все четверо остановились у приземистой сосны. Под ней и лежал таинственный соня. Максим приложил палец к губам, призывая друзей к тишине, и направил на незнакомца свет фонаря.

К своему удивлению и (что скрывать?) к немалому облегчению, ребята увидели не очередное чудовище, а какого-то верзилу. Рыжебородый мужчина вольготно развалился под сосной, словно холодная земля и ночная сырость были ему нипочём. Он знай себе храпел да почёсывался и не думал просыпаться, хотя в лицо ему бил яркий свет фонаря.

– Ты поосторожней, – сказал Филипп Максиму. – Смотри, не разбуди его, а то мало ли что…

Максим тут же опустил фонарь.

– Кто это такой? – прошептала Вика.

– Может, растолкать его и спросить? – предложил Ваня.

– Ну уж нет! – быстро ответил Максим. – Может, он из этих… тёмных сил. Смотрите, какой огромный. В нём метра два, не меньше. Если набросится, нам и отбиться-то нечем.

Филипп тяжело вздохнул. С волшебной палкой было спокойнее. И как он мог её потерять!

– Думаю, самое лучшее его не трогать, – заключил Максим. – Пока он спит, точно ничего не сделает.

Друзья согласно закивали головами, но как-то не решились отойти от спящего. Всё стояли и разглядывали его – всё-таки живая душа в этом пустынном, диком месте немного успокаивала и вселяла надежду, что ночь пройдёт без приключений.

– Наверное, если бы этот громила хотел на нас напасть, давно бы это сделал. – Филипп высказал то, что вертелось в голове у каждого. – Как думаете?

– Если бы хотел нам навредить, уж точно не завалился бы спать! – отозвалась Вика. – И всё-таки кто это такой?

– Да Чур это, Чур, – сказал вдруг кто-то.

От неожиданности Максим чуть не выронил фонарик: свет задрожал и запрыгал по тёмным кустам. Вика вскрикнула, а Филипп с Ваней замерли на месте. Справившись с фонарём, который так и норовил выскользнуть из потной ладони, Максим посветил вокруг, но никого не увидел.

– Я здесь, – снова раздался весёлый голос, на этот раз откуда-то сверху.

Максим резко вскинул руку, и белый луч выхватил из темноты человеческую фигуру. Свет фонаря снова дрогнул. В воздухе висел человек. Ноги его были скрещены в самой непринуждённой позе, за спиной бились крылья, а руки держали цветущую ветку, которой он лениво обмахивался, точно отгонял мух.

– Ну и потешные у вас физиономии! – крылатый незнакомец развеселился от души. – Да не пугайтесь уж. Я вас не съем.

– Ты кто такой? – Максим наконец обрёл голос и несколько успокоился. Приглядевшись, он увидел, что этот невесть откуда взявшийся весельчак, кажется, не опасен. По виду он мог быть едва ли старше Филиппа – совсем юный, почти мальчик. Над верхней губой едва пробивались первые усики. И даже в неверном свете фонаря его лицо выглядело нежным и румяным, как у девушки. Картину довершали светлые кудри и васильковый венок на голове.

– Я Догода, – отозвался юноша и перелетел с одного места на другое.

Свет фонаря последовал за ним.

– Кто-кто? – не понял Филипп.

– Я и не надеялся, что вы меня узнаете, – сказал Догода. – Хотя днём я подгонял вашу лодочку, и она без труда плыла вниз по реке.

– Никто нашу лодку не подгонял! – возмутился Максим. – Я сам ею правил. Мне только ветер и одно весло помогали!

Догода широко улыбался.

– Так ты и есть ветер! – вдруг догадалась Вика.

– Да, ты угадала. Я младший из братьев и самый любимый теми, кому докучает летний зной.

– Бог тихого ветерка и ясной погоды, – проговорил Ваня, во все глаза рассматривая крылатого юношу. – Ну точно! Я видел твоё изображение в одной книжке.

Догода шутливо поклонился.

– Что-то мы сегодня не заметили ясной погоды, – проворчал Максим. – Что ж ты не разогнал туман над болотами? Из-за него мы прозевали закат и не вернулись домой!

– Этот туман наколдовали богинки, – ответил Догода. – Его и Позвизд бы не разогнал.

– Это ещё кто? – спросил Филипп.

– Мой братец. Самый свирепый из всех.

– Надеюсь, ты не привёл его с собой?

Догода засмеялся:

– Если бы мой братец был здесь, вы мигом бы его почуяли. Но не волнуйтесь. Летом он обычно спит дома, а разгуляться любит осенью и зимой.

– Вот и хорошо, пусть спит, – сказала Вика. – Нам только урагана не хватало. Без того темно, страшно, и ещё этот храпит.

Вика покосилась на спящего верзилу, и тот словно нарочно громко всхрапнул.

– Так это и есть наш защитник? – Филипп тоже взглянул на Чура. – Ну тот, которого Китоврас прислал?

– Он самый, – кивнул Догода и снова перепорхнул.

–А посимпатичней никого не нашлось? – поинтересовался Максим. – Он храпит так, что земля дрожит.

– Что поделаешь? Чур большой любитель поспать.

– Он-то спит, а нам не даёт, – посетовал Ваня.

– На вашем месте я глаз вообще бы не смыкал. Близится самый опасный час ночи. Если вы хотите сохранить добытые ключи, то должны смотреть в оба и быть начеку.

– Откуда ты знаешь про ключи?

Вика подозрительно посмотрела на порхающего юношу. Если честно, её очень раздражало то, что он парит между небом и землёй.

– И вообще, – сказала она, – не мог бы ты спуститься? Ужасно неудобно разговаривать, когда собеседник висит у тебя над головой!

Догода приземлился рядом с компанией. Его крылья сложились за спиной, как у бабочки, их почти не стало видно в темноте. Теперь он походил на обычного юношу, только причудливо одетого. Хотя длинная рубаха, красные штаны и высокие сапоги с каблуками были ему к лицу.

– Так что насчёт ключей? – поддержал Вику недоверчивый Максим.

– Откуда я знаю про ключи? – Голос Догоды прозвучал на удивление беззаботно. – Я же лёгкий ветерок. Летаю, где захочу, и всё знаю. Вообще-то, – добавил он, – знать про ключи немудрено. Тем более один из них спрятан в доме моих братьев.

– Как?

– Где?

– Ничего себе!

– Класс!

От неожиданного заявления Догоды ребята загалдели так громко, что спящий Чур недовольно заворочался и на мгновение даже перестал храпеть.

– Ты знаешь, где находится третий ключ! – Максим от радости аж подпрыгивал на месте. – Где этот дом? Как туда добраться?

– Где дом моих братьев? Ясное дело – на небе. А вот как туда добраться…

– Подождите, подождите, – вдруг сказала Вика. – А почему мы должны ему верить? А вдруг это ловушка? К тому же, если ключ стерегут его братья, он может быть с ними заодно.

Мальчики вопросительно посмотрели на Догоду. Как раз в эту минуту ночные тучи разошлись, открывая небосклон, усеянный звёздами. Над лесом появилась луна. Низкая и яркая, она осветила полянку ровным серебристым светом. Все предметы обрели чёткие очертания, и лицо Догоды стало видно очень хорошо. Максим выключил фонарик.

– Вообще-то ты права, – отвечал как ни в чём не бывало ветреный божок. – Помогать вам у меня нет большой охоты. Украсть ключ у моих братьев дело нелёгкое, хуже того, очень опасное.

– Ну, опасности мы не боимся! – самоуверенно заявил Максим.

Вика осторожно кашлянула. Ей совсем не понравились слова Догоды об опасности. Но она увидела, что другие настроены решительно.

– Зачем тогда пришёл, раз не хочешь помогать? – нелюбезно спросил Филипп.

– Ну и дерзкий же ты отрок! – бросил Догода. – Я всё-таки бог светлой Прави. Вам следует говорить со мной повежливей. Тем более если хотите, чтобы я вам помог.

– Ладно. Допустим, мы тебе верим, – согласился Максим. – Хотя мне интересно, почему ты на нашей стороне?

– Как же мне вам не помочь? – удивился Догода. – Сила моих братьев, седых северных ветров и ураганов, заключена в Золотую Свирель. Без того их мощь не знает удержу, а если они окажутся во власти Чернобога, жди беды. И мне тогда уже не погулять на цветущих лугах, не погонять в синем небе облака. Поля завьюжит, а небо и землю застит чёрная буря.

– Так ты о себе печёшься, – протянула Вика.

– Где мне воля, там и людям благодать, – улыбнулся Догода. – Так что, вам нужна моя помощь?

– Думаю, нам выбирать не приходится, – сказал Ваня, поскольку все молчали. – Или доверимся ему, или потеряем день, ведь мы не знаем, где последний ключ. Да и в той книжке вроде было написано, что Догода добрый бог.

– Хорошо. Мы тебе верим, – наконец сказал Максим. Он посмотрел на своих товарищей, никто не возражал. – Ты говоришь, третий ключ на небе. Как туда попасть?

– Эх, – вздохнул Филипп, – наши крылатые кони сейчас пригодились бы!

Догода презрительно фыркнул:

– Вот ещё! Крылатым коням ни за что не долететь до небесных палат. Это дом ветров, и только мы, Стрибожьи внуки, можем добраться до него по воздуху.

– Что же нам делать? – огорчилась Вика.

– Я кое-что придумал, – ответил Догода. – Долететь до неба вам не удастся, это так, но вы можете до него дойти.

– Как дойти? – поразились ребята.

– По радуге, конечно, – сказал Догода так просто, словно все только и делают, что ходят по небу. – Я стащил у Лады пояс.

И с этими словами божок показал разноцветную верёвочку, торчащую из-за пояса.

– Надо думать, сестрица рассердится, – прибавил он. – Но дело того стоит.

Максим был страшно удивлён. Ко всем приключениям добавится ещё и путешествие по радуге на небо. Но мальчик решил вести себя как настоящий предводитель – быть решительным и к новым сюрпризам относиться спокойно. Поэтому он призвал всех снова лечь спать. Раз опасности нет, а до утра ещё далеко, самое время хорошенько отдохнуть. Ребята согласно закивали: разговор порядком всех утомил, да и Чур, кажется, стал храпеть потише. Но не успели они подумать о ночлеге, как Догода принялся тяжело вздыхать. Четыре пары глаз обратились к нему. В сердца закралось подозрение.

– Что-то не так? – осторожно поинтересовалась Вика.

– Вообще-то мне не хотелось говорить вам, – уклончиво начал Догода, – но тут уж ничего не поделаешь.

– Да говори уже! – в нетерпении поторопил его Филипп. Ему ох как не понравилось выражение лица собеседника.

И Догода изрёк:

– Навь, откуда прилетают наваждения и дурные сны, открыла двери. Сейчас глубокая ночь, и вы находитесь в смертельной опасности.

– Это мы уже слышали, – пренебрежительно сказал Максим. – Но пока всё спокойно, и никто нам не угрожает.

– Это потому, что тишина ночи обманчива. В темноте легче спрятаться и легче подкрасться.

– А кто к нам крадётся? – спросила Вика. – Слуги Чернобога?

– Нет, кое-кто во сто крат опасней самого властелина Нави.

Кто-то из ребят судорожно вздохнул в темноте. А Догода сказал, понизив голос, точно боялся, что его услышит кто-нибудь ещё:

– Я видел, как Мара перешла Калинов мост. Она идёт сюда.

Ребята молча смотрели на Догоду. Как видно, его слова не произвели на них ожидаемого впечатления.

– Мара? – наконец спросила Вика. – Кто это?

– Вы не знаете?

Догода был поражён. Он посмотрел на Ваню, но тот лишь помотал головой.

– О несчастные дети! – воскликнул бог ветра. – Знайте же, Мара – грозная и могучая богиня смерти. Её слуги – морок и мрак. Она носит в суме всевозможные недуги, неизлечимые болезни, страхи, беспокойство и маяту и сеет их везде, где ни пройдёт. Мара неподвластна даже Чернобогу, но любит тёмный мир Нави не меньше него. Я думаю, она единственная, кроме Чернобога (да ещё, может быть, вещей Гамаюн), кто знает тайну ключей. Она ненавидит солнце и желала бы весь мир погрузить во тьму.

– Что ей от нас надо? – Вика почувствовала дрожь по всему телу.

– Отобрать у вас ключи.

Лицо Догоды сделалось очень серьёзным и озабоченным. Он говорил правду.

– Надо что-то придумать, – пробормотал Максим. Он пытался размышлять спокойно, но понял, что ему это не удаётся. Слова Догоды повергли его в смятение, сердце бешено колотилось. Стоящие рядом друзья не говорили ни слова. Они были подавлены и очень напуганы. В эту самую минуту им грозит реальная опасность. Казалось, что предательский страх уже прокрался в их души, затуманил разум. Ужасная богиня смерти ищет их в ночи. Мара близко, и она опаснее и страшнее всех чудовищ здешнего мира, что им приходилось видеть до сих пор.

– А далеко ли отсюда этот мост? – спросил Филипп. – Может, есть время спрятаться?

– Да где здесь прятаться! – Викин голос сорвался. – На этой поляне? Или в дремучем лесу? Я туда ни за что не пойду!

– Мара отыщет вас, где бы вы ни были, – вздохнул Догода. – Я опередил её, но ненадолго.

– Хватит нас пугать! – вдруг рассердился Максим. Он терпеть не мог чувство страха. Теперь же был вынужден признать, что очень испугался, и это выводило его из себя. Воображение уже нарисовало ужасного монстра – нечто среднее между гигантской змеёй и уродливой богинкой, сплошь покрытое зелёной чешуёй и со сверкающим мечом в когтистых лапах.

– Я и не думал вас пугать, – пожал плечами беззаботный бог. – Но раз уж сам трёхглавый змей забивается в щель моста, когда по нему идёт Мара, то я подумал, и вам следует остеречься.

– Трёхглавый змей? – удивился Ваня.

– Страж моста, – охотно пояснил Догода. – В нашем мире нет опаснее и коварнее существа. Он огромен, словно гора. Его чешую не способно пробить ни одно оружие, а три уродливых головы изрыгают огонь и клубы чёрного дыма.

– Да захлопнись уже! – Филипп тоже не выдержал. Он чувствовал, что нервы его на пределе: не было никаких сил слушать россказни Догоды.

Его товарищи испуганно переглянулись.

– Какой ужас! – воскликнула Вика. Она никак не могла прийти в себя от описания зловещей Мары, а тут ещё перед глазами возник образ нового кошмарного чудовища.

– Надеюсь, Мара ищет нас без этого Змея Горыныча? – спросил Максим как можно пренебрежительней и равнодушней, в то время как в душе его всё трепетало.

– В этом можете не сомневаться. Страж никогда не покидает Калинов мост.

Наступило тягостное молчание.

– Должно что-то быть! Не может быть, чтобы ничего не было! – Вика села прямо на траву и зашуршала страницами Китоврасовой книги в надежде найти волшебное заклинание или совет по спасению от Мары. Она не могла поверить, что перед лицом такой смертельной опасности боги Прави бросили их на произвол судьбы. Конечно, этого любителя поспать, Чура, она и в расчёт не брала. Все её мысли и чаяния были обращены к собранию русских былин. Для чего же им дали эту книгу? В чём её секрет? Как его разгадать? Вот бы у неё было больше времени поговорить с кентавром!

Мальчики покачали головами. Им было понятно, что ничего она там не найдёт, только зря время теряет. Догода же, увидев книгу, ни с того ни с сего захлопал в ладоши.

– Вот так так! – весело воскликнул он. – Да вы ребята не промах!

Дети с удивлением воззрились на Догоду. Было совершенно непонятно, что могло его развеселить. Филипп так и вовсе разозлился: мало того что взялся невесть откуда, запугивает, так ещё и насмехается. «Мара уже перешла Калинов мост и ищет вас»! Вместо того чтобы показать, куда бежать и как спасаться, он словно издевается! Может, ещё книжку с ним сесть почитать и подождать, пока их схватят?

От избытка эмоций Филипп просто не мог найти слов. Он поджал губы и тяжело засопел. К счастью, в дело вступил Максим, чьё терпение наконец лопнуло. Но только он начал допытываться, в чём дело, как Ваня вскрикнул. Все разом посмотрели на него. Мальчик дрожащим пальцем указывал вверх. Взглянув на небо, Максим буквально поперхнулся недосказанными словами. Притихшие обитатели лесной опушки увидели небывалую картину: висевшая в небе луна почернела, всё погрузилось во мрак, а звёзды, ещё минуту назад ярко сверкавшие в вышине, налились пунцовым цветом. Постепенно перед глазами возникло багровое марево и стало стелиться по земле. В этом живом клубящемся тумане слышались неясные шёпоты и крики, от которых кровь стыла в жилах и цепенело сердце.

Максим щёлкнул фонариком, тот не зажёгся. Дрожащими руками мальчик снова и снова пытался включить его, но безуспешно. Темень была такая, что он едва мог различить лица своих друзей. Но все разглядели, как в красном тумане возник силуэт. Он как будто плыл над землёй, подступая всё ближе и ближе. Наконец дети увидели, что к ним идёт женщина. Вид у неё был самый обыкновенный: невысокая, в тёмном платке, но уж очень странно одета для летней поры. Меховой тулуп волочился по земле ободранными полами, руки прятались в рукавицах, на ногах были валенки. Всё казалось преувеличенно большим и нелепым, как будто с чужого плеча. Но удивительнее всего было то, что на голове женщины сидела большая птица, похожая на галку. Как ни напугало детей появление зловещей богини Нави, всё же каждый из них успел подумать, что эта Мара выглядит не такой уж и страшной.

Но Догода, кажется, был другого мнения.

– Мара! – в ужасе воскликнул он, молниеносно взвился в воздух и исчез во тьме.

– Не улетай! – закричала Вика, но его и след простыл.

И почти тотчас на поляне послышался другой голос. Низкий, надтреснутый и жуткий, он звучал так, словно шёл из больного пересохшего горла.

– Отдайте ключи, – требовал голос, – и я пощажу вас, посланники Яви!

Мара, окутанная красным туманом, подошла очень близко. Богиня смерти пришла не одна. За её спиной трусил большой чёрный волк, и сейчас он вышел вперёд, оскалив огромную пасть. Его глаза светились во тьме, точно угли, а в утробе зарождался грозящий рык. Медлить было нельзя. Максим швырнул в Мару свой фонарик, от которого уже не было толку, и крикнул:

– Бежим!

Все кинулись врассыпную. Позади раздался злобный вой, и громадный волк бросился в атаку. В два прыжка он настиг Ваню. Мощные лапы ударили мальчика в спину, и тот упал лицом вниз. От боли у него потемнело в глазах. Вика завизжала. Максим и Филипп обернулись. Они увидели, что адский зверь всей своей тушей придавил Ваню и вонзился клыками в его плечо. Ваня бился под волком и хрипел. От звука этих хрипов Вика завизжала ещё громче. Ни минуты промедления! Друзья ринулись назад, почти не соображая, что делают, с одной только мыслью – оттащить кровожадного зверя от Вани, пока он его не прикончил. Филипп ухватил волка за хвост, а Максим стал швырять в него камни и куски земли. Один из таких комьев угодил животному в голову, и тот с диким воем повернул к нападающим свою страшную пасть с мощной челюстью и клыками невероятной длины, похожими на острые ножи. Благодаря безрассудству отважных друзей Ваня получил минутную передышку. С глухим стоном он перекатился на бок, зажимая в окровавленной руке висевший на шее ключ Сирин.

– Беги! – крикнул ему Максим. Он не переставал забрасывать волка всем, что попадалось под руку.

Но у Вани хватило сил только отползти. Нестерпимая боль разлилась по всему телу, у него дрожали ноги, он почти не мог дышать. Теряя сознание, мальчик увидел, что страшное чудовище снова повернулось к нему. Но Филипп подоспел первый. Он подхватил друга, чувствуя, как на его руки льётся липкая тёплая кровь из Ваниных ран, и постарался оттащить несчастного в сторону. Это было нелегко: Ванино тело обмякло, стало очень тяжёлым. Волк снова бросился на них. Филипп вдруг отчётливо понял: ещё мгновение, и им обоим придёт конец!

– Ах ты мерзкая тварь! – завопил Максим, рванувшись за волком. Он раздобыл где-то огромную корягу и, размахнувшись со всей силы, на которую только был способен, ударил чудовище по хребту. Но произошло непредвиденное: его самого опрокинул на землю страшный удар. Это меховой воротник Мары вдруг соскочил со своего места и обернулся лисой. Юркий зверь прыгнул Максиму на грудь и разорвал когтями перекинутую через плечо сумку. Хрустальный шар, в который был заключён ключ богинок, покатился по траве. Всё решали доли секунды. Максим был выбит из колеи внезапным и болезненным нападением. Вика застыла, как соляной столб, с прижатыми к лицу руками. Ваня лежал почти бездыханный, но ключ всё ещё был при нём. Никогда в жизни Филиппу не приходилось принимать решение так стремительно. Он метнул взгляд на волка. Удар Максима остановил его, но, кажется, не нанёс ощутимого вреда. Волк смотрел на Филиппа горящими глазами, словно угадывая мысли мальчика. И Филипп больше не раздумывал. Он сорвал с Ваниной шеи ключ, отводя от мальчика страшную угрозу, и побежал за шаром. Саблезубый волк бросился следом. Умирая от страха, Филипп чувствовал, как содрогается земля от ударов сильных лап, как хрипит за его спиной зверь.

Филипп почти добежал до шара, скатившегося под склон, как сердце его оборвалось. С отвратительным криком большая галка подлетела к хрустальной сфере, схватила её и упорхнула. Неужели усилия были напрасны и ключ потерян?! В довершение всего Филипп тоже упал и покатился вниз. Здесь, в овраге, ему нет спасения. Волк непременно настигнет его и разорвёт на части!

Вдруг сумятицу звуков и стонов пронзил громкий птичий крик, а вслед ему торжествующий возглас:

– Вика!

Это кричал Максим. Филипп ничего не мог понять, но в следующую секунду сверху, едва не угодив ему в голову, упал похищенный шар, с глухим стуком ударился о землю и раскололся. Освобождённый ключ слабой вспышкой мелькнул в воздухе и упал в канаву. Филипп с трудом нашарил его в чёрной холодной воде, но в тот момент, когда наконец схватил, руку обожгла дикая боль: волк впился в неё клыками. Филипп взвыл: кожу словно пронзили сотни ножей. Он почувствовал, как потекла горячая кровь. На глаза навернулись слёзы, дыхание перехватило.

Между тем на поляне происходило что-то непонятное. Полыхнул яркий свет, и на миг всё вокруг осветилось, как днём. Филипп услышал смех друзей. Ему показалось, что он сошёл с ума от боли и у него начались галлюцинации. Но на этом чудеса не закончились. Его беспощадный мучитель вдруг разжал челюсти и завыл так громко и отчаянно, словно его самого жгли калёным железом. Волк скулил и брыкался. Внезапно он взмыл в воздух и завертелся там юлой, словно кто-то раскручивал его, как лассо, желая закинуть куда-нибудь подальше. И действительно, совершив очередное сальто, волк исчез, пропал где-то за лесной грядой. Не успел Филипп опомниться, в овраг сбежала Вика.

– Ты живой! – с облегчением воскликнула она. – Слава богу! Я боялась, что этот монстр тебя сожрёт!

Филипп привалился к земляному выступу, поддерживая здоровой рукой раненую. Боль всё ещё была невыносимой, но, по крайней мере, в глубокие раны больше не впивались волчьи клыки.

– Что это было? Что происходит? – Филипп никак не мог сообразить, что к чему. События развивались слишком стремительно.

– Всё в порядке. Это Чур. Догода, оказывается, не улетел. Он разбудил Чура, и теперь тот прогоняет Мару.

Вика помогла Филиппу подняться. Спотыкаясь и падая, они вылезли из оврага. Филипп всё ещё сжимал в покусанной руке драгоценный ключ.

На поляне они увидели, что Максим припал к лежащему на земле Ване, а недалеко от них сошлись в смертельной схватке Чур и Мара. Их битва выглядела очень странно: Мара стояла на месте, и только её трясущиеся руки в нелепых варежках выдавали всё возрастающую злость. Чур действительно проснулся. Застыв посреди поляны, он выглядел настоящим исполином. В огромных ручищах он держал лук и одну за другой метал в ночь огненные стрелы. Вместо того чтобы целиться в Мару, Чур пускал их в небо, отчего и появлялись вспышки. Но, видимо, эти вспышки приводили Мару в страшное негодование. Она сипела и дёргалась, точно её поджаривали на сковороде.

При очередном всполохе Филипп и Вика увидели, что на поляне всё-таки началась заварушка. Невесть откуда взявшийся рыжий кот гнал по земле отчаянно кричащую галку. Галка скакала, как заяц, то и дело старалась взлететь на перебитом крыле и неизменно падала вниз, прямо в лапы хищного преследователя. Но это было ничто по сравнению с тем, что творилось рядом: большая лохматая собака схлестнулась с Маровой лисой. Намертво сцепившись, с лаем и хрипом они катались по земле.

Чур метал и метал стрелы. Небо озарялось всё ярче. Вспышки разъедали ночную тьму. Всякий раз они озаряли поляну на минуту дольше прежнего, и это, казалось, причиняло Маре нестерпимую муку. Наконец она застонала как-то особенно громко. Ослепительный свет бил ей в лицо. Она пыталась укрыться от него, но тщетно. Платок съехал на затылок, обнажив серые волосы и почти такого же цвета лицо. В глазах навыкате – мутных, водянистых – читалась жажда мести, но богиня тьмы была бессильна перед лучами солнца.

– Это ещё не конец! – прокричала она своим жутким голосом и исчезла, обернувшись чёрным дымом. В такой же точно дым превратились и выскользнувшая из кошачьих лап галка, и лиса.

В одночасье на поляне наступила тишина, и снова воцарилась тьма, но ненадолго. Едва исчезла Мара, полная луна вышла из-за туч. Теперь она висела гораздо ниже, что означало – близится утро.

– Выходите, не бойтесь! – послышался сверху бодрый голос Догоды. Беззаботный бог летнего ветерка парил над поляной. – Мара ушла. Не по зубам ей наш старина Чур! И как это ты догадался отпугнуть её стрелами?

– Так знамо что, – отвечал гигант и зевнул так широко, что едва не вывихнул челюсть. – Она солнца боится пуще огня. А эти стрелы мне одолжил сам Даждьбог. Ну вы как?

Чур смотрел с высоты своего роста на обессиленных ребят. Вика и Филипп уже подошли к остальным. С первого взгляда стало понятно, что мальчики сильно ранены. У Филиппа была перекушена рука, но двое других пострадали от когтей и зубов Маровых слуг куда больше. Ваня так вовсе не мог подняться. Вика присела рядом с ним осмотреть раны и тихо охнула. Вся грудь его была исцарапана, на плече зияла открытая рана.

– Наши дела плохи, – проговорил Максим. Его одежда тоже была в крови. Ко всему прочему, лоб и щёку рассекал глубокий порез.

– Как же они вас покусали! – чуть не плача сказала Вика.

Действительно, вид у мальчиков был пугающий. Ваня тихонько стонал. Казалось, ещё немного, и он потеряет сознание. Филипп тоже опустился на колени рядом с ним.

– Держись, приятель, – пробормотал он и сделал слабую попытку улыбнуться. – Вот, возьми.

Он вложил Ване в карман ключик, который удалось сохранить такой дорогой ценой, но, не имея сил подняться, так и остался сидеть на земле.

У Вики от жалости сжалось сердце.

– Сделайте что-нибудь! – Она глядела то на Чура, то на Догоду. Но Чур лишь супился да почёсывал голову. Догода задумчиво обмахивался своей веточкой. Никто из них не отвечал. К тому времени спутники Чура, собака и кот, присоединились к компании. Кот, забравшись по длинной ноге хозяина, как по дереву, удобно устроился у него на плече. Собака улеглась рядом с хозяйским сапогом.

– Вот если бы здесь был Волкодлак! – послышался тихий голос Вани. – В прошлый раз он подул на мою рану, и она исчезла.

– Ну, Волкодлаку здесь не сдюжить, – покачал головой Чур. – Ведь сама Мара вас искусала. Это значит, совсем плохо.

– Что вы такое говорите! – воскликнула Вика.

– Да что уж тут, – посетовал явно расстроенный Чур. – Так оно и есть. От Маровых укусов и помереть недолго.

Вика прижала ладони к лицу и заплакала.

– Кто-нибудь может нам помочь? – превозмогая боль, спросил Максим. У него ныло всё тело, а перед глазами плясали огоньки.

– Вообще-то есть средство, – подал голос Догода. – Полевая гречка.

Ребята смотрели на него, не понимая, о чём он говорит.

– Не пойдёт, – сказал Чур, – её надобно для начала собрать, а потом высушить на тёмном чердаке. Ну и отвар приготовить.

– Что это такое – полевая гречка? – спросил Филипп.

– Травка такая, целебная. Пастушья сумка по-вашему.

– А-а.– Вика разочарованно вздохнула. – В аптеках продаётся.

– Боюсь, пока мы найдём аптеку, станет поздно, – пробормотал Максим. – Нам нужен врач!

Чур пожал плечами. Рыжий кот беспокойно заёрзал у него на плече. Собака жалобно заскулила. Положение становилось критическим.

– Неужели нет никакой надежды? – в отчаянии простонала девочка.

Неожиданно Ваня вскрикнул.

– Что? Что такое? – прошептала испуганная Вика.

– Я кое-что вспомнил, – ответил мальчик еле слышным голосом. – Кольцо… У меня есть кольцо Гамаюн. Она сказала, что в трудную минуту оно поможет. Наверное, сейчас самое время.

– Что? – встрепенулся Догода. – У тебя кольцо власти! Не может быть!

Чур от удивления выпучил глаза. Кот с громким мяуканьем спрыгнул с его плеча.

– Вот оно. – Ваня вынул из-под ворота шнурок, на котором висело маленькое оловянное колечко.

Догода от избытка чувств взлетел и снова опустился на поляну. Глаза его возбуждённо горели.

– Хм, хм, – промычал Чур. – Гамаюн сама тебе его дала?

– Да. А почему вы удивляетесь?

– Дело в том, что это необычное колечко, – заговорил Догода, не в силах унять возбуждение. – В нём заключена невиданная сила. Хозяин кольца – властелин своей судьбы. Кольцо ведёт дорогой удачи, дарит свет во тьме, защищает сердце от скорбей, а душу от тлена. Оно поможет своему владельцу исполнить любое желание.

Ваня был поражён. Он положил кольцо на ладонь и с удивлением смотрел на него.

– Но если оно обладает такой силой, – с трудом выговорил мальчик, – почему Чернобог не хочет завладеть им, чтобы его желания исполнились?

– Кольцо нельзя отнять. Если кто-нибудь попытается сделать это, оно ополчится против него. Кольцо служит только тому хозяину, который получил его в дар, и то недолго. Ведь его истинная хозяйка – вещая Гамаюн. Только она может одарить кольцом власти. Когда же новый хозяин перестанет нуждаться в нём, кольцо покинет его и вернётся к Гамаюн.

– А сможет оно их вылечить? – быстро спросила Вика.

– Конечно! – воскликнул Чур. – Кольцо врачует самые глубокие раны.

– Давай сюда его скорее! – обрадовалась Вика и уже протянула руку за кольцом. – Как оно работает?

– На твоём месте я не стал бы его хватать, – заметил Догода, и Вика тут же отдёрнула руку.

– Ладно! – Девочка заметно смутилась. – Ваня сам им воспользуется.

– А ты знаешь как? – спросил Максим.

Ваня старался сосредоточиться и припомнить, что говорила ему Гамаюн, но было видно, что это даётся ему с трудом.

– Перекинь его из одной руки в другую, – подсказал Догода.

Мальчик так и сделал. Тут же, как из-под земли, перед ним возникли два дюжих молодца абсолютно одинаковой наружности.

– Здоро́во, новый хозяин! – сказал один из них.

– Чего желаешь? – спросил второй.

Ребята смотрели на пришельцев во все глаза. Даже Чур и Догода не скрывали жгучего любопытства.

Ваня сделал усилие и сел, облокотившись спиной о дерево. Сердце его так и ёкнуло. Неужели он может пожелать что угодно и всё исполнится? Такое везение бывает раз в жизни, если вообще бывает. Молодцы стояли перед ним в ожидании приказа. Ваня заставил себя успокоиться. Сейчас главное – залечить раны.

– Сделайте так, чтобы мы были здоровы и невредимы, – сказал он.

– Уже исполнено, – хором отозвались молодцы.

Ребята не сразу поняли, что к чему, но только увидели, что страшных последствий нападения Мары как не бывало. Филипп с удивлением осматривал свою руку. На ней не осталось и напоминания о волчьем укусе. Царапины на лице и теле Максима исчезли, как и кровоточащие раны на Ваниной груди.

– Вот это да! – прошептала потрясённая Вика.

Чур одобрительно крякнул. Догода был в восторге и чаще обычного хлопал крыльями. Но не успел никто опомниться, как волшебные целители пропали с глаз.

– Что же ты раньше молчал! – воскликнул Максим.

– Вот именно, – согласился Филипп. – Носишь такую вещь и заставляешь нас весь день таскаться по болотам!

– А ведь и правда. – Максим думал о том же. – Это кольцо – решение всех наших проблем! Во-первых, оно поможет нам вернуться домой. А во-вторых, мы можем вообще не искать ключи. Эти два здоровяка мигом их найдут и принесут нам на блюдечке! Нет, – перебил сам себя Максим. У него аж дыхание перехватило от восторга. – Они нам сразу Золотую Свирель достанут!

– Нельзя трогать кольцо просто так, – ответил Ваня. – Гамаюн сказала, что мы должны пользоваться им только иногда, если будет очень нужно. Понимаете? Если сами не справимся.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Максим. Он не придал Ваниным словам никакого значения. – Подумаешь!

– Нельзя, – упрямо сказал Ваня. – Я обещал, что не буду трогать кольцо по пустякам.

– По пустякам? – Максим с удивлением уставился на него. – Едва не утонуть в реке и шататься по гиблому болоту, по-твоему, пустяки? А эта жуткая Мара? А её волк? Он Фильке руку чуть не оттяпал! А ты сам? Он у тебя готов был ключ выгрызть с куском мяса!

Вика громко ойкнула. Даже Филиппа передёрнуло от этих слов.

– Ну и что.

– Как это ну и что?

Максим был явно обескуражен таким ответом. Он-то в одну минуту нарисовал в своём воображении, как всё просто и легко у них теперь получится, а Ваня словно вернул его с небес на землю.

– Тебя же самого эта зверюга чуть не сожрала! – снова в запальчивости выкрикнул Максим. – А ты кольцо бережёшь? Хоть бы о нас подумал! Пока вы там на болотах дрыхли, нас с Филом хотели укокошить старые ведьмы!

– Но ведь вы всё-таки добыли ключ, – тихо возразил Ваня.

Максим напрасно думал, что Ваня не показал им кольцо из вредности, да и сейчас набивает себе цену – не даёт им воспользоваться для поиска ключей, а то и самой Свирели. В глубине души Ване очень хотелось, чтобы все их долгие опасные мытарства поскорее кончились. Но он также чувствовал, что нельзя ослушаться Гамаюн. Найти ключи и путь к волшебной Свирели должны они сами, и больше никто.

Неожиданно Вика пришла ему на выручку. Она сказала:

– Наверное, они уже давно бы её нашли, если бы захотели. Ну, те, кто живёт в этом мире. Гамаюн бы кинула кольцо, и Свирель прилетела бы к Белобогу.

– Тогда я не понимаю, что им мешает это сделать, с такими-то возможностями!

– Максим, мы потеряли Свирель, и мы должны её вернуть. Мне так кажется, – сказал Ваня.

– То есть ты не будешь просить этих из кольца нам помочь?

– Не буду.

– Ну и катитесь к чёрту! – Максим со злостью пнул какую-то корягу.

– Да не расстраивайся ты так, – постарался его успокоить Ваня, но из этого ничего не вышло.

Максим, насупившись, молчал. Ему хотелось всё сделать сразу и быстро. Вот она, реальная возможность, настоящая удача, а воспользоваться ею не дают!

– И почему только мне не досталось это кольцо! – в сердцах сказал он.

– Кхе-кхе… – Чур осторожно закашлял. Все посмотрели на него. Лицо, скрытое густой рыжей бородой, выражало одобрение. – Гамаюн, чай, знает, кому можно кольцо давать, а кому нет. Я такому, как ты, и взглянуть бы на него не позволил.

– Это ещё почему? – возмутился мальчик.

– Голова и сердце у тебя горячие. Надобно что-нибудь иметь холодное. Или одно, или уж другое. А так недалеко и до беды.

– Давайте, давайте учите. А то без вас учителей мало! – огрызнулся Максим.

Его так обрадовали и так жестоко разочаровали! К тому же накопились усталость и раздражение. Максим просто жаждал сорвать на ком-нибудь свою досаду и накинулся на Филиппа.

– А ты что? – крикнул он ему. – Язык проглотил?

– Вообще-то Вика права, – неожиданно ответил тот. На самом деле Филиппу тоже очень не хотелось расставаться с мыслью, что кто-нибудь всё сделает за них. – Мы же потеряли Свирель? Вот теперь должны найти и ключи от неё, и её саму. Всё по-честному.

– Ну ясно, ясно. Сами всё испортили, сами и расхлёбываем. Отлично! Тогда я ложусь спать. Ведь завтра ни свет ни заря надо лезть по радуге на небо! – И Максим метнул злой взгляд на Догоду, словно это он был во всём виноват.

Догода нисколько не обиделся, напротив, он сидел на ветке дерева и получал явное удовольствие от всего происходящего.

– А нельзя ли попросить у кольца что-нибудь поесть? – вдруг робко спросила Вика, видя, что и остальные стали подумывать о ночлеге.

– Даже не знаю, – растерялся Ваня. По правде сказать, есть очень хотелось, но он опасался, можно ли тревожить кольцо по такому поводу? Все выжидающе смотрели на него. Даже Максим. И опять пришёл на выручку Чур.

– Кидай кольцо, Ванюша! – одобрил он. – Накормить детей – против того и сама Гамаюн слова бы не сказала.

Обрадованный Ваня тут же перекинул кольцо из руки в руку. С подсказки Чура он сказал только два слова, но и этого было достаточно – глаза ребят радостно загорелись: «Скатерть-самобранка!»

И славный же это был пир! Впервые за два дня наконец-то все наелись досыта. Сытый желудок успокоил и Максима. Он больше не возмущался – просто лёг, где сидел, и мгновенно уснул. Уснули и его товарищи. Ещё и вполовину не было съедено и выпито то, что предлагала волшебная скатерть, а на поляне уже стояла мирная тишина.

Дом ветров

Проснулись поздно, солнце уже высоко поднялось над лесом. За остаток ночи, проведённый на голой земле, все основательно продрогли. Солнечные лучи плохо освещали тенистую поляну, к тому же, как оказалось, расположенную в ложбине. Холодное утро, мокрая трава и, хуже всего, затёкшие спины сделали пробуждение путешественников безрадостным. Каждый из них, едва открыв глаза и вспомнив всё, что приключилось накануне, страстно захотел очутиться подальше отсюда, в своей уютной и мягкой постели. Максим с тоской подумал о завтраке, который готовила Марина Степановна. Мысли остальных были примерно о том же: о доме, о родных, о тепле и безопасности.

И лишь Догода выглядел бодрым и весёлым. Он порхал над головами озябших ребят, нагонял на них ветер и беззаботно помахивал своей цветущей веточкой. Сейчас, при дневном свете, стало видно, что это ветка шиповника, на которой одновременно росли алые и белые розы. Догода явно пребывал в благостном расположении духа и как будто не замечал, что беспечная болтовня и мельтешение перед глазами вызывает у его новых приятелей только раздражение. Наконец он заявил, что ему надо проветриться (Максим при этом закатил глаза), и куда-то улетел. Ребята воспользовались его отсутствием, чтобы собраться с мыслями и обсудить дальнейшие планы. Их ждал новый день, полный неизвестности. Хотя одно можно было угадать наверняка: им снова грозит опасность и рассчитывать придётся только на свои силы. Но для начала нужно было позавтракать, и скатерть-самобранка расстаралась на славу. К этому времени проснулся Чур. Он зевал во весь рот и сладко потягивался, да так, что кости трещали. Максим позавидовал такому безмятежному сну.

Завтрак прошёл в молчании – утренняя прохлада не располагала к разговорам. Впрочем, очень скоро солнце поднялось достаточно высоко и осветило поляну. Ребята с удовольствием подставили ему лица, и утро нового дня показалось им уже не столь гнетущим.

К сожалению, солнечный свет радовал недолго. Откуда ни возьмись налетел ветер, на небе появилась большая сизая туча. Она хмурилась, клубилась, наползала на остроконечные верхушки деревьев и наконец пролилась частым холодным дождём. Не успели ребята и глазом моргнуть, как вымокли до нитки, а от хорошего настроения не осталось и следа.

– Эх! – воскликнул Чур, вытирая огромной ладонью дождевую воду с лица. – Маленький проказник! Мог бы и потеплее тучу найти.

Рядом с ним мокли большая рыжая собака, время от времени отряхивавшаяся от воды, и тёмно-бурый кот – он, судя по всему, терпеть не мог дождь: то и дело поджимал лапы, мотал головой и фыркал.

– О ком вы говорите? – спросила Вика Чура, дрожа всем телом. Она, как и мальчики, пыталась спрятаться от дождя под раскидистым дубом, но вода всё равно лилась ей за шиворот.

– О Догоде, ясное дело, это его проделки. А вот и он сам.

И точно, откуда-то сверху к ним спустился Догода. Он лучезарно улыбался и был очень доволен собой. Однако вместо приветствий, которые он ожидал услышать, на него молча смотрели угрюмые лица.

– Это ты тучу нагнал? – возмутился Максим. – Совсем, что ли? Нам ночи холодной хватило, а тут ещё дождь с утра!

– Лучше бы солнце, – подтвердил Ваня.

– Глупые же вы, ребятки! – весело откликнулся юный бог. – Без дождя радугу не сотворишь. Но, конечно, если вы хотите нежиться на солнышке, а не искать ключ… – Догода глубокомысленно замолчал.

– А, ну понятно, – проворчал Максим и взглянул на товарищей. – Ладно, делай как знаешь, только нельзя ли поскорее? До смерти надоела эта поляна!

Догода со знанием дела посмотрел на небо:

– Придётся обождать, пока вся туча не прольётся.

– Что это ты ребятне голову морочишь? – послышался густой бас Чура. Судя по всему, он тоже не очень обрадовался дождю и ежеминутно фыркал и отряхивался, подобно собаке и коту, своим верным спутникам. – Хватит почём зря мокнуть! Гони эту тучу прочь и кидай пояс. Нечего вам мешкать, да и мне пора.

Догода пожал плечами и исчез.

– А разве вы с нами не пойдёте? – Филипп с тревогой смотрел на Чура: такой грозный защитник им бы пригодился.

– Братцы ветры не жалуют нас, земных богов. Они ребята буйные, их лучше не сердить.

– А как же мы? – воскликнула Вика. Ей тоже не хотелось, чтобы Чур уходил. – Они такие злые! Неужели вы оставите нас без защиты?

– Да они от одного моего вида рассвирепеют, – простодушно ответил Чур. – Я не маленький, легко не спрячусь. А вы, мелюзга, авось и проскочите. Догода поможет!

Вика с сомнением покачала головой:

– Какой-то он ненадёжный.

– Так на то он и ветер, – засмеялся Чур. – Сейчас в одну сторону дует, потом в другую. Тут ничего не попишешь. Но вы держитесь его, к ключу он вас точно приведёт. И если настроение не переменится, то и достать поможет.

– Если не переменится? – насторожился Ваня.

– Так он же известный ветреник! – Чур хрипло рассмеялся своей шутке.

Дождь перестал. Ребята поспешили выйти из укрытия на солнце. Взглянув на небо, они увидели, что большая туча уплыла в сторону, а на её месте не осталось ни облачка. Тут же они заметили и Догоду. Его почти прозрачные крылышки блестели на солнце, а васильковый венок казался синее самого неба. Рисуясь и гримасничая, он помахал стоящим внизу ребятам, потом вытащил из-за пояса верёвочку и взмахнул ею над головой. Тотчас небосклон прочертил разноцветный полукруг, и появилась радуга.

– Отличная работа! – одобрил Чур. – Ну что же, вам пора. Торопитесь!

– Как же мы на неё залезем? – в недоумении спросила Вика. Она разглядывала радугу, словно видела её впервые в жизни.

– Нет ничего проще! – Чур подхватил Вику, слегка размахнулся и подбросил вверх.

От неожиданности и страха девочка закричала – она взмыла в воздух так высоко, что аж дух перехватило. Но вместо того чтобы шлёпнуться о землю, Вика опустилась на что-то мягкое и тёплое. Открыв глаза, она поняла, что сидит на радуге, Чур криво улыбается, а опешившие мальчики стоят разинув рты.

Воздух наверху был тёплый и сладкий. Часть неба, уже омытая дождём, казалась прозрачной. На его фоне цветные дорожки радуги искрились и переливались. В лучах ослепительного солнца Вика с удивлением увидела, что радуга сплошь соткана из воды, из маленьких цветных капелек и пузырьков. Они с невероятной скоростью носились внутри разноцветных дорожек туда-сюда, подобно неудержимому бурному потоку.

Вика ещё как следует не пришла в себя, а рядом с ней уже оказались Максим, Филипп и Ваня. Мальчики в изумлении оглядывались по сторонам.

– Ни пуха ни пера! – заслышали ребята далёкий голос Чура и, глянув вниз, увидели, что их добрый бог-хранитель машет рукой. Но не успели они помахать ему в ответ, Чур исчез, точно его и не было.

– Эй, чего расселись? – услышали путешественники голос Догоды и, обернувшись, увидели его висящим в воздухе. – Радуга не будет стоять здесь целый день.

Ребята немедленно вскочили. Мысль о том, что радуга скоро растает и они упадут с такой большой высоты, заставила их поторопиться. Догода уже устремился вперёд – идти по цветной дорожке ему не было нужды, он лишь изредка касался её красным сапогом только для того, чтобы оттолкнуться и повыше взлететь. Ребята поняли, что оказались лишь у основания радуги, и старались не отставать от божка, хотя подниматься по крутому склону было нелегко.

Шагали парами. Ваня с Викой отстали. Максим и Филипп ушли далеко вперёд, хотя чем выше они поднимались, тем сложнее было идти и тем холоднее становился воздух. Скоро ребятам пришлось пожалеть, что у небесного моста нет перил: высота была головокружительная.

Вика передвигалась медленнее остальных. Очередной раз остановившись, чтобы подождать подругу, Ваня увидел, что в лице у неё нет ни кровинки, настолько оно было бледным – Вика смертельно боялась высоты.

– Что, девочка, страшно? – спросил Догода, витая вокруг. Хотя, похоже, он нисколечко не сочувствовал.

Вика, стиснув зубы, молча кивнула.

– Эх, не хочется тебя огорчать, но если не поторопишься, радуга растает прямо у тебя под ногами.

Вика вскинула на Догоду глаза, полные ужаса. Божок указывал ей за спину. Девочка обернулась и увидела, что радуга на самом деле начала исчезать. Сияющих дорожек, по которым они прошли всего пять минут назад, больше не существовало. Земля лежала далеко внизу, и путь к ней был отрезан. Вика побледнела ещё больше.

– Не мог бы ты поддержать меня? – запинаясь и дрожа от страха, попросила она Догоду. – Я очень боюсь.

Догода состроил неопределённую мину:

– Тогда мне придётся идти рядом с тобой, а ходить – занятие не по мне.

Ваня возмущённо посмотрел на Догоду, но тот уже умчался прочь, беззаботно мельтеша крылышками.

– Вот гад! – процедил мальчик сквозь зубы. – Ну что ему стоит! Ладно, не бойся, держись за меня и не смотри вниз.

Вика ухватилась за Ванину руку, почти такую же холодную, как её собственная, и они двинулись вперёд.

Филипп с Максимом, хоть и ушли значительно дальше, тоже не испытывали восторга от этого восхождения. Тем более они заметили, что конца радуги не видно – он терялся где-то во чреве громадной тучи. Сомнений не осталось: путь маленьких странников лежал именно туда, в недра этой тёмной небесной горы.

Мальчики шли молча, поглядывая на тучу, расстояние до которой всё уменьшалось и уменьшалось. Что ждало их на той стороне, они даже не представляли.

– Филя, а где мой ключ? – неожиданно спросил Максим. После всего случившегося мальчик начисто о нём забыл. Он даже не мог припомнить, когда видел его в последний раз.

– У меня, – ответил Филипп, достал из кармана ключ и протянул другу. Только тут Максим сообразил, что вообще ещё не видел ключа, ведь до этого он был скрыт в хрустальном шаре. Сейчас, при дневном свете, стало видно, что ключ самый обыкновенный. Простой железный, он мог открывать что-нибудь прозаическое, например дверь от квартиры или гаража. Казалось странным, что он хранит тайну волшебной Свирели.

– Ничего особенного, – проговорил мальчик, вертя ключ во все стороны.

Филипп пожал плечами. Он сосредоточенно смотрел перед собой. На самом деле ему было жаль отдавать ключ, но Максим назвал его своим, и Филипп не стал возражать.

Некоторое время Максим шёл молча. Почему-то он не спрятал трофей, а нёс его в руке. Время от времени мальчик разжимал кулак, смотрел на ключ и хмурился.

– Ты что? – с удивлением спросил Филипп.

– Знаешь что, – проговорил наконец Максим, переведя взгляд на Филиппа, – возьми его себе.

– Я? – ещё больше удивился Филипп.

– Если бы не ты, у нас его вообще бы не было.

Филипп улыбнулся, явно довольный тем, что Максим всё понимает, но он и подумать не мог, что это обстоятельство заставит его вернуть ключ.

– Да ладно, это неважно, – пробормотал Филипп в растерянности.

– Нет, забери, – твёрдо сказал Максим, хоть и было видно, что такое решение далось ему нелегко. – Ты его от ведьм спас и от волка. Он твой. Всё по-честному.

– Ну хорошо…

Филипп взял ключ и затолкал обратно в карман джинсов. Максим проводил ключ взглядом, но больше ничего не сказал.

К этому времени мальчики вошли в сырую рыхлую тучу. Они сейчас же снова промокли и задрожали. Солнца не было, вокруг – только медленно плывущий туман. В душе шевельнулось неприятное чувство: стоящая в воздухе вода превращалась в сплошную непроглядную завесу, и рождённая ею мгла была здесь почти такой же, как там, далеко внизу, на болотах. Но в глубине этого густого тумана таилось нечто особенное. Максим с Филиппом успели разглядеть края тучи и застыли на месте, не веря своим глазам. Перед ними высилась громадная крепость. Серо-голубые, багровые, золотые, розовые облака уходили всё выше и выше, так, что невозможно было охватить их целиком. Над мальчиками вздымались стены, колонны, башни. Наконец, подняв голову так высоко, как только смогли, они увидели грандиозное сооружение во всей его красе, настолько мощное и осязаемое, словно оно было не из туч и облаков, а из настоящего камня и гранита.

В ту самую минуту, когда мальчики, затаив дыхание, смотрели на открывшуюся им картину, произошло непоправимое: свинцовая туча поглотила последние проблески солнца, а вместе с ними и радугу. Только малюсенький кусочек виднелся на проталине бледного неба. По нему со всех ног бежал Ваня, таща за руку насмерть перепуганную Вику. Но не успели они достичь подножия небесного замка, как потеряли опору под ногами и ухнули вниз. Воздух пронзил страшный, леденящий душу крик. Словно в ночном кошмаре мальчики увидели, как Вика с обезумевшим лицом вскинула руки над головой и исчезла в тумане, затем пропал Ваня, а в следующий миг и Филипп с Максимом полетели камнем вниз.

Филиппу пришло в голову, что они летят в небе как парашютисты – раскинув руки и ноги. Но в отличие от настоящих искателей приключений у них не было за спинами парашютов, а потому их захватывающий полёт неминуемо грозил кончиться катастрофой. Застывшими глазами мальчик смотрел на Вику, которая даже не пыталась планировать на воздушных подушках. Она падала, переворачиваясь в воздухе, как тряпичная кукла. Руки и ноги её безжизненно болтались, и только несмолкающий вопль говорил о том, что девочка ещё жива, видит, чувствует и осознает всё, что с ней происходит. Не в силах смотреть, Филипп закрыл слезящиеся от ледяного ветра глаза. Он решил, что так, по крайней мере, не увидит, как врежется в землю и разобьётся в лепёшку.

Неожиданно он услышал, что отчаянный Викин крик сменился удивлёнными восклицаниями. Филипп открыл глаза и заметил нечто невероятное: Вика вопреки всякой логике больше не падала, а неслась вверх на прежней скорости. И хотя Филипп не был силён в физике, он чётко знал, что это противоречит всем законам земного притяжения. Но пока мысли беспорядочно болтались в его голове, он ощутил, что и сам теперь движется в обратном направлении. В спину дул горячий воздух, да так сильно, что без труда поднимал Филиппа всё выше и выше, пока мальчик не приземлился на что-то мягкое. Тут же рядом плюхнулся и Ваня. Вид у него был не самый лучший: волосы дыбом, очки съехали набок, взгляд ошалелый. Скоро показалась и Вика. Её глаза буквально лезли из орбит, а лицо походило на застывшую маску ужаса. Последним прилетел Максим и без слов повалился на спину. Он судорожно дышал – ничего страшнее, чем это стремительное падение, он в жизни не испытывал.

Ребята сидели молча, с трудом пытаясь прийти в себя. Вика громко всхлипывала, и это было единственное, что они слышали, не считая громкого свиста, который, казалось, заполнил всё вокруг.

– Ну вы как? – наконец разжав челюсти, спросил Максим. Сам он выглядел кошмарно: в лице ни кровинки, руки дрожат, мокрые волосы прилипли ко лбу.

– Нормально, – просипел Филипп, не узнавая собственного голоса.

Ваня, не в силах ничего сказать, только кивнул и поправил очки. Но Вика всё никак не могла успокоиться. Она плакала и пыталась что-то сказать, но у неё выходило только протяжное и бессмысленное «ы-ы-ы-ы». Филипп неуклюже похлопал её по спине и пробормотал:

– Да ладно тебе, всё кончилось, мы, кажется, в безопасности…

– Я бы не стал на это надеяться, – послышался весёлый голос.

Обернувшись, ребята увидели Догоду. Божок подлетел к ним снизу, уселся рядом и взмахнул веточкой шиповника. Свист умолк, а заодно унялся и порыв горячего ветра, забросивший их сюда: оказалось, ребята сидели на плотной туче, на ощупь напоминавшей вату.

– Эх, тонковата радуга получилась! – посетовал Догода. – Ну да ладно, добрались с ветерком!

– С ветерком? – уставился на него Максим. – Мы из-за тебя чуть не погибли!

– Почему это из-за меня? – обиделся Догода. – Благодаря мне вы как раз и спаслись! Если бы я не подул и не перенёс вас на эту тучу, лежали бы вы уже на земле мёртвые, как трухлявый пень.

От этакого сравнения Вика опять заскулила, а Ваня беспокойно заёрзал на месте: уж очень неприятное представилось ему зрелище. Догода же лучезарно улыбался как ни в чём не бывало. По совести сказать, он на самом деле считал, что всё сложилось как нельзя удачно. Четверо его подопечных, живые и невредимые (хотя на вид, конечно, и не совсем здоровые), сидят на небе. А ведь поднять человека к самым облакам под силу разве что свирепому Позвизду, покровителю бурь и ураганов. Так что Догода был очень собой доволен.

Ребята огляделись. Судя по всему, они находились у самого подножия небесной крепости. Им хорошо были видны её исполинские стены, сложенные из чёрно-синих, серых и жёлтых облаков. Облака эти казались непроницаемыми, как настоящие каменные глыбы. Солнце озаряло их не сверху, а снизу, и это показалось внимательному Максиму очень странным. Скоро, впрочем, он догадался, что обиталище ветров, а именно туда лежал их путь, находится очень высоко.

Вокруг ребят простирался безбрежный океан облаков. Их красота завораживала, будила фантазию, увлекала невиданными образами. Облака плыли медленно, почти незаметно. Они казались Максиму взбитой периной, на которую так и тянуло прыгнуть с разбегу и утонуть в её мягких объятиях. Ваня и Филипп сидели рядом притихшие, и даже Вика, немного успокоившись и утерев слёзы, с восхищением смотрела не отрываясь, потому что ещё нигде и никогда не видела такой прекрасной, величественной картины.

С большим трудом Максим встряхнул головой, отгоняя внезапные мысли. Надо было возвращаться в реальность. Он перевёл взгляд на Догоду. Юный божок лежал рядом, посасывая травинку, которую вытащил из своего василькового венка. Его весёлые глаза улыбались. В них то и дело вспыхивал свет далёкого, полускрытого облаками солнца.

– Если вы меня спросите, – сказал он, тоже глядя на облака-перины, – стоит ли сидеть здесь целый день, я вам точно этого не посоветую.

Максим неохотно перевёл взгляд на небесный дворец.

– А как нам туда попасть? – спросил он. Сомневаться не приходилось – им придётся забраться на самый верх. Где-то там спрятан вожделенный третий ключ.

– Ну-у, – протянул Догода, – летать вы не можете, радуги здесь нет, да и быть не может. Придётся карабкаться!

– Как по скале? – ужаснулась Вика. – Но как мы это сделаем? Я не умею!

Догода пожал плечами. Судя по всему, ему и в голову не приходило, что задание может оказаться невыполнимым.

– А ведь и правда, – нахмурился Максим. – Очень опасно подниматься вверх по таким отвесным стенам. У нас даже страховки нет.

– Да ладно вам! Это же не настоящая скала, авось доберётесь!

– Разве ты не видишь, ему всё равно, расшибёмся мы или нет, – пробурчал Филипп.

– Почему бы тебе опять на нас не подуть? – спросил Ваня. Это казалось ему отличным решением.

– Ну нет, – отозвался Догода. – Я всё-таки летний ветерок, моего дыхания хватает взъерошить волосы на чьей-нибудь прилизанной голове да пошалить с листвой. Скажите спасибо, что хватило силы доставить вас сюда!

Максим поднялся.

– Что ты хочешь делать? – тревожно спросила Вика.

– Раз другого выхода нет, полезем наверх.

Максим взглянул на Вику. Он сомневался, что ему самому по силам такой подвиг, что уж говорить о девчонке! Вика, кажется, думала о том же – на уроках физкультуры она даже по канату могла взобраться с трудом.

– А нельзя ли как-нибудь по-другому туда попасть? – умоляюще спросила она Догоду. Тот в ответ лишь развёл руками. Было очевидно, что сейчас на его помощь нечего и надеяться.

Максим начинал нервничать: сколько же можно стоять и таращиться на эти громады облаков?

– Раз других вариантов нет, надо идти, и дело с концом! – сказал он ребятам и, снова посмотрев на Вику, добавил: – Так и быть, пойдёшь впереди меня, если что, я тебя подстрахую.

Вика судорожно вздохнула. В глубине души она была благодарна за поддержку.

Выслушав Максима, Ваня сник. Его положение было ещё хуже Викиного. Маленький, полный, он даже не представлял, как будет карабкаться наверх. Рассчитывать на Филиппа не приходилось. Руки и ноги у него были длиннее, чем у остальных, но мальчик и в обычных обстоятельствах не знал, как с ними управляться, не то что в таких экстремальных.

– Ладно, – решился Максим, – идём. Вика, Ванька, сначала вы, потом мы с Филом. И ещё: хотелось бы точно знать, где спрятан ключ. Тебе это известно?

– Конечно, – охотно отозвался Догода. Он тоже поднялся с места и теперь мельтешил рядом. – Ключ заперт в комнате наверху самой высокой башни. Отсюда её не видно, – поспешно добавил он, видя, как ребята дружно подняли головы. – В этой комнате спит мой братец Позвизд, я, кажется, уже говорил вам о нём.

– Да-да, – мрачно ответил Филипп. – Он самый свирепый из всех.

– Точно!

– Ну так если он спит, это и к лучшему, как думаете? – осторожно заметила Вика.

– Разберёмся на месте, – заключил Максим. – Идём, вот только я сначала попробую…

Мальчик поставил ногу на плотную упругую массу облаков, высившуюся над ними. Ухватившись непонятно за что, что и выступом-то нельзя было назвать, он подтянулся.

– Идти можно, – сказал Максим, обернулся к Вике и помог ей взобраться. Ваня, вздохнув, кое-как принялся за дело. Филипп последовал за ним. Восхождение началось.

Это было самое странное путешествие из тех, что им приходилось до сих пор совершить. Вначале стена из облаков напоминала вату, но чем выше поднимались ребята, тем сложнее было определить, на что же она всё-таки похожа. Скоро четверо странников перестали видеть её целиком, сосредоточившись лишь на том, что было у них перед глазами. А взору их представали то перистые волокна, блестящие на солнце, как шёлк, то кучевые волны, окрашенные в белые, серые и бледно-синие тона. Конечно, эти небесные исполины не были ни ватой, ни туманом, ни камнем, ни землёй. Они были всем вместе и одновременно ничем, казались дымом, стелились слоями, но их плотности хватило бы на то, чтобы взобраться на самую вершину небосклона, и вели детей туда, где холодное солнце было не в силах иссушить воду, в которую оборачивался этот волшебный морок.

Здесь, наверху, мельчайшие капли воды превращались в кристаллики льда, болезненно царапавшие кожу. Они впивались в пальцы, словно тысячи тончайших игл. Их ослепительный свет резал глаза, и всё же они стали той спасительной опорой, на которую можно было смело ступить, не боясь встретить под ногами лишь пустоту.

Срываясь, зависая над пропастью и снова выкарабкиваясь, ребята останавливались лишь на короткие передышки. Они шли всё дальше и дальше и преодолели уже ни один километр. А может, им только так казалось, потому что земля давно исчезла из виду, а небо было безгранично. Чем выше поднимались путешественники, тем меньше оставалось тёмных красок. У подножия крепости, далеко внизу, там, где истаяла радуга, громоздились тёмные валуны. Чуть дальше их сменяли синие, голубые, розовые, потом перламутровые сооружения. Наконец вершина крепости окрасилась серебром, отчертив границу с глухой, бездонной чернотой. Выше были только звёзды.

На своём пути ребята не увидели ничего, что могло бы хоть отдалённо напоминать ступени, двери или окна. Не оказалось их и здесь, на самом верху. Лишь где-то в глубине ледяных, словно хрустальных стен удалось разглядеть нечто похожее на полукружие арки. Над ней нависала башня, сотканная из такого же слепящего серебряного света, как и всё вокруг.

Почувствовав невыносимую усталость, ребята упали без сил. Их одежда успела вымокнуть и замёрзнуть и теперь стояла колом, совсем как бельё, забытое хозяйкой на морозе. Волосы и ресницы заиндевели. Руки, израненные острыми иглами мёрзлой воды, покрылись багровыми пятнами, онемевшие от стужи ноги отказывались слушаться. Казалось, ни одно живое существо не способно покорить эти небесные выси и не поплатиться за свою дерзость. И хотя четверо странников достигли Дома ветров, их путь не был окончен. Предстояло самое важное: найти ключ и завладеть им, но ребята лежали, не в силах встать и двинуться дальше.

Их неподвижность и молчание обеспокоили Догоду. Сам-то он долетел сюда без усилий и был такой же весёлый и румяный, как всегда. С минуту он глядел на разбитых усталостью и скованных ледяной стужей детей молча и даже с некоторым сочувствием. Впрочем, скоро он уже принялся расталкивать их, опасаясь, как бы его братцы ветры не явились сюда и не застали непрошеных гостей.

– Вообще-то, они и подумать не могут о краже, ведь никто не сомневается, что ключ надёжно защищён, – сказал Догода, ободрённый тем, что ребята начали понемногу приходить в себя.

– А это не так? – вымолвил Максим, его посиневшие губы едва шевелились.

– Так, так, – энергично закивал Догода. – А потому особенно приятно будет его стащить! – И он залился весёлым переливчатым смехом.

Ребята как один посмотрели на него исподлобья. Почувствовав общее настроение, Догода перестал смеяться и придирчиво оглядел несчастных скитальцев.

– Ну и вид у вас! – наконец изрёк он. – Эдак, пожалуй, вы и с места не сойдёте. Признаться, я не думал, что вы превратитесь в сосульки, людей-то в нашем доме отродясь не бывало. Ну да ладно, сейчас мы это поправим.

Догода вдруг округлил щёки, сложил губы трубочкой и подул. Это было самое приятное ощущение с тех пор, как утром, уже таким далёким, солнце выглянуло из-за туч. Тёплое дуновение ласкового летнего ветра согревало, пробуждало к жизни. Ребята снова могли двигаться. Их одежда стала сухой, на лица вернулся румянец, казалось, их души согревались и наполнялись надеждой.

Очень довольный собой Догода тут же взялся за дело.

– Нечего, – сказал он, – время терять. Если стоять на месте, можно опять замёрзнуть.

Ему не терпелось вернуться назад. Лето он проводил далеко отсюда, среди цветущих лугов и берёзовых рощ, лишь изредка наведываясь в дом своих братьев, которые в эту пору почивали в своих палатах. Хотя и им случалось нет-нет да и вылететь побушевать, наслать на землю холодный дождь или песчаную бурю.

– Давненько я здесь не был, – озабоченно добавил юный бог. – Уж не знаю, спят братцы или пируют.

– А они очень страшные? – спросила Вика.

– Погоди, сама увидишь, – ответил Догода и махнул головой в сторону арки. – Кто первый?

– Я пойду, – привычно вызвался Максим и двинулся к таинственному входу – не то двери, не то окну. Друзья последовали за ним.

На такой высоте серебряные облака, твёрдые, почти как камень, имели причудливые и многообразные формы. С одной стороны это были белоснежные глыбы с глубокими проймами, точно гигантские льдины из края вечной мерзлоты, с другой – безбрежная равнина, сверкающая, как замёрзшее море, с редкими краеугольными волнами. Максим подошёл ко входу первым. Робея, не представляя, что ждёт его за ледяной аркой, он помедлил. Оглянулся на своих спутников. Как зачарованные, они смотрели на этот таинственный проём со страхом и любопытством. Глаза мальчиков встретились. Вика же, не отрываясь, глядела только вперёд, не осознавая, что дрожит, но уже не от холода. Наконец Максим заметил, как мальчики молча ему кивнули, и переступил порог.

Семь братьев

Путники, а вместе с ними и Догода, очутились в круглом белом тоннеле. Можно было подумать, что они попали в какую-то большую трубу, уводящую в неведомую даль. Этот проложенный в окаменевшей туче коридор столетиями полировался безудержными ветряными потоками, так что наконец сделался гладким и скользким, похожим на лёд. Как и следовало ожидать, его длина значительно превосходила по размерам высоту и ширину. Стоять в полный рост здесь было невозможно. Даже Ване пришлось нагибаться, Филипп же сложился почти вдвое. Поминутно оскальзываясь, ребята двинулись вперёд, держась друг за друга. Они настороженно прислушивались к звукам, но стояла мёртвая тишина. Спустя некоторое время странники достигли развилки. Справа обнаружился новый проход, подобный тому, по которому они шли. Он давал резкий крен и уводил далеко вниз. Несколько сотен шагов, и за поворотом открылся ещё один коридор, за ним другой. Стало ясно – небесная крепость сверху донизу испещрена многочисленными тоннелями. По ним-то и мчатся ветра, стремясь вырваться на волю.

Углубляясь в лабиринты запутанных ходов, ребята скоро заметили, что и без того скользкий пол под ногами устремился вверх, а это означало, что они поднимаются ещё выше, к самой отдалённой башне, туда, где охранял свой ключ Позвизд. Словно угадывая беспокойные мысли спутников, Догода вдруг прошептал: «Уже близко» – и приложил палец к губам. Ребята замерли. В нескольких метрах впереди они увидели, что тоннель привёл к двери, но, приглядевшись, они решили, что это скорее окно. Отверстие в серебристой стене было довольно большое и круглое. За ним угадывалось некое пространство. Оно казалось короче и шире, чем коридор. Теперь, когда путники остановились, по ту сторону стены они услышали неясные звуки, как будто бы в отдалении хором говорили сразу несколько голосов. Кроме того, до них долетали скрежет, звон и завывания.

Догода остановился. Ваня, к которому он оказался ближе всего, посмотрел на него вопросительно. Божок кивнул:

– Это один из покоев.

– Что там происходит?

Догода пожал плечами.

– Ключ здесь?

– И да, и нет.

– Как это? – шёпотом спросила Вика.

– Над этими покоями стоит башня Позвизда. Но хода в неё нет.

– Как же нам туда попасть?

– Придётся пройти через покои семи братьев.

– Каких таких семи братьев? – тихо поинтересовался Максим.

– Ветров, самых старших и сильных из нас, – ответил Догода. – Мы с моими младшими братьями живём далеко отсюда, почти у самой земли. Я, вестник ясной погоды, мой братец Бриз, попутный ветерок Погон, ну и остальные, совсем малыши, те, кто любит наводить рябь на воду или гонять над землёй сухие листья. Нас много.

– А эти семеро, значит, сухие листья по земле не гоняют, – проговорил Филипп.

– О нет, – с чувством ответил Догода. – Они способны передвигать горные валуны и опрокидывать снежные лавины. Порождая громадные волны, они приводят в движение океан и даже имеют власть пробуждать вулканы. Каждый из них сам по себе невероятно силён. Ну а вместе их мощь неодолима и беспощадна.

– И что же, они все находятся сейчас за этой стеной? – заметно дрогнувшим голосом спросила Вика.

Судя по звукам, которые доносились изнутри, сомневаться в этом не приходилось.

– Может быть, только некоторые из них, – постарался утешить девочку Догода.

Но эти слова не успокоили Вику. Она чуть дышала от страха.

Повисло молчание. Догода смотрел на детей в ожидании.

– Э-э-э, – наконец протянул Максим и смущённо закашлялся. – Пойдём, что ли?

Ему никто не ответил, и тогда мальчик шагнул к открытому проёму в стене. Волей-неволей остальным пришлось идти следом. Проём этот находился на некоторой высоте, и Максим уже занёс было ногу, чтобы перелезть через него, как его вдруг остановил Догода. Снова приложив палец к губам, он знаками показал, что сначала лучше заглянуть внутрь. Сам он так и поступил: подлетев сверху, свесился вниз головой и замер в этой нелепой позе. Если бы Максиму не было так страшно, он бы точно рассмеялся. Вообще-то он был рад возможности не лезть на рожон, а сначала оглядеться. Поэтому, затаив дыхание, он посмотрел туда же, куда и Догода. Рядом с ним одно за другим появились взволнованные лица друзей. Никто не проронил ни звука. Все смотрели на то, что открылось им по ту сторону стены.

Вопреки первому впечатлению помещение оказалось огромным. Его противоположная стена терялась где-то вдали. Тут и там виднелись арочные проходы, уводящие вглубь. Окна и двери отсутствовали, хотя и было очень светло, даже казалось, будто по стенам, полу и потолку расплескали все краски радуги. Но ребята почти не успели этого заметить. Едва они заглянули внутрь, их оглушил невероятный гвалт. Когда путники тревожно прислушивались к шуму, стоя за стеной, то и представить не могли его источник. Да и сейчас, увидев всё своими глазами, не могли взять в толк, что к чему.

По комнате, вернее, по обширным ледяным покоям носились самые настоящие вихри. Они то закручивались в большие воронки, напоминая торнадо, то оборачивались в почти осязаемые волны и с треском бились о преграды. В этом беспрерывном оглушительном движении время от времени мелькали неясные фигуры. Они напоминали людей, но каких-то уж совсем удивительных. Если они и вырисовывались из общего хаоса, то лишь на мгновение. И тогда можно было разглядеть их поразительные лица, молодые и старые, поистине лица не людей, но богов.

Необыкновенным было и то, что в безудержных ветряных потоках летало непонятное существо. Похожее на клубок шерсти, круглое и мохнатое, оно вырывалось из самого эпицентра круговорота, с оглушительным хохотом подпрыгивало, кувыркалось и снова исчезало в нём. Приглядевшись, тайные наблюдатели увидели, что это сами боги запускают его в полёт. Они колотили по существу длинными палками, у которых Вика, к своему немалому изумлению, рассмотрела ручки и ножки, а также шишковатые вытянутые головы и бессмысленные улыбающиеся физиономии.

Догода подал знак, и ребята вернулись обратно.

– Да-а, – озабоченно протянул Догода. – Братцы не спят.

– А что это они делают? – спросил Ваня. – Что там происходит?

– В лапту играют.

– Во что? – не понял Филипп.

– Это что-то вроде бейсбола, – пояснил Ваня. – А что у них вместо мяча и бит? Какие-то живые существа, что ли?

– А, это старичок-смеховичок. Видать, они его в гости позвали. Ну и деревянники. Их в любом лесу наломать можно. Меня больше заботит, как вам туда пробраться.

– Вот именно, – вставил Максим. – И мне интересно.

– Да вы что! – тихо воскликнула Вика. – Там же настоящий ураган. Мы все погибнем, если сунемся!

Едва заметная складочка пролегла между бровями юного божка. Догода задумался.

– Вообще-то ты права, – сказал он.

– И что делать? – спросил Филипп. – Ждать, пока наиграются?

– А вдруг они только начали? Этак и день, и два ждать можно. Сил-то у братцев много, а разгуляться им негде, вот они и шалят. Да потом хуже будет. Устанут, пировать пойдут. Им наверняка пчёлы не один бочонок мёда принесли, да и пива хмельного у них в избытке.

– Почему хуже-то? – спросил Максим.

– А потому что, как они по лавкам рассядутся, вам мимо них ни за что не пройти. Хотя… – Догода странно покосился на детей.

В эту минуту за стеной что-то очень громко засвистело, грохнуло, и неожиданно всё стихло.

Испуганные лазутчики посмотрели на круглый проём.

– Ждите здесь. Я посмотрю, что там. – Догода вернулся к окну. Максим, недолго думая, полез туда же.

– Ну, так и есть, – сказал Догода после того, как они вместе с Максимом минуту или две наблюдали за тем, что происходит за стеной. – Плохи ваши дела: пошли братцы пировать.

– А я считаю, это к лучшему, – вставила Вика, услышав слова Догоды. – По крайней мере, нам больше не грозит опасность попасть в жуткий смерч!

– Да, теперь мы можем залезть к ним совершенно спокойно, —насмешливо ответил Филипп. – То-то они удивятся, когда мы ввалимся такой толпой.

– Они нас как мух прихлопнут, – сказал Ваня.

– Эти могут, – раздался сверху голос Максима. – Хотите на них посмотреть?

Любопытство пересилило страх. Вика, Филипп и Ваня вернулись к импровизированному окну и с величайшей осторожностью заглянули в покои.

Братья ветры больше не летали взад-вперёд. Разгорячённые игрой, они сели отдохнуть и пропустить чарку-другую эля, который, судя по всему, был у них в избытке. Теперь ничто не мешало детям рассмотреть их как следует. Непрерывное движение, шум, азарт создавали впечатление, что ветров не меньше дюжины. На деле же оказалось, что их всего шестеро. Хорошенько рассмотрев братьев, ребята поразились.

– Они невероятные! – едва дыша, промолвила Вика.

– Догода, у них есть имена? – прошептал Ваня.

– О, конечно. Вон тот худой старик с длинной бородой – Ледяка. Это суровый и колючий ветер Ледовитого океана. Сейчас, правда, его облик не такой устрашающий – к лету он немного добреет. Его сосед с оливковой кожей – Подага, жаркий, всё иссушающий на своём пути ветер юга. Это он поднимает песчаные бури и выжигает огнём степи.

– Какие жуткие у него глаза, – пробормотал Максим. Ему в жизни не приходилось видеть таких чёрных, пустых, мёртвых глаз.

– Козяка, – продолжал вполголоса говорить Догода, указывая на седого исполина. – Он приходит с запада. Ему нравится волновать моря и океаны. В их центре он создаёт шторм и потом нагайкой гонит его к берегам. Мне от него больше всего достаётся. Увы, моё мирное дыхание бессильно перед его могучими порывами.

– А кто те, молодые? Они какие-то одинаковые.

И действительно, два юноши, о которых спрашивал Ваня, были очень схожи между собой, различались они только цветом волос: у одного светлые, у другого тёмные.

– А, это близнецы Полуденник и Полуночник. Они ребята мирные, хотя случается и им набедокурить. Могут настигнуть путника, сбить с дороги и погнать совсем не туда, куда тому надо. Изменчивые и непостоянные, они могут появиться в любой момент. Ну, и тот толстый коротышка, что развалился на полатях, – Всходняка, властитель востока. Этот самый хитрый и коварный из нас. Его ласки обманчивы, а удары беспощадны.

Вика быстро пересчитала по пальцам:

– Получается шесть. А где седьмой?

– Седьмой и есть Позвизд.

Ребята подумали примерно об одном и том же: если вид этих братьев ветров вызвал у них дрожь, чего же ждать от встречи с Позвиздом? Самый свирепый, злой и жестокий гонитель туч хранил тайну Золотой Свирели. Казалось невозможным вступить с ним в схватку и победить.

– Теперь главное, – продолжал просвещать ребят Догода, будто не замечая их грустных взглядов. – Дверь в башню Позвизда находится за тем рядом колон. Эта дверь очень мала. Она выкована из звёздного серебра. У неё нет петель, нет замков, и ключей от неё никогда не существовало.

– Как же нам войти? – поразилась Вика.

– Лично я никогда туда не входил, – сказал Догода.

– То есть ты хочешь сказать, что дверь, за которой находится третий ключ, невозможно открыть? – Максим не верил ушам.

– Я всё-таки думаю, что возможно, – поразмыслив, ответил Догода. – Но не знаю как.

Максим уставился на Догоду: он никак не мог понять, что к чему. Наконец мальчик открыл рот и очень медленно произнёс:

– Получается, мы, рискуя жизнью, взобрались сюда, чтобы увидеть твоих жутких братьев, мимо которых нам ни за что не пройти, и обнаружить дверь, за которую не проникнуть?

– Вообще-то, – ответствовал Догода, явно задетый словами Максима, – я не обещал, что принесу вам ключ Позвизда на тарелочке с голубой каёмочкой! Я сказал, что покажу, где он находится. Я показал.

– А что толку-то? Как мы его достанем? – закричал Максим, но Вика в испуге зашикала, и он был вынужден продолжать вполголоса: – Ты заманил нас в ловушку! Кто знает, может, эти твои родственники сейчас выйдут и перебьют нас поодиночке! А может быть, ты сам шпион Чернобога?

Филипп шумно вздохнул. Ваня стал кусать губы. Догода был так возмущён, что взвился к самому потолку.

– Давайте не будем паниковать. – Вика заметно нервничала. Она понимала, что время и место для ссоры выбрано очень неудачно.

– Я не паникую! – процедил сквозь зубы Максим. – Я просто не вижу выхода. Понимаешь? В прямом смысле слова. Нам невозможно идти ни вперёд, ни назад. Мы как в мышеловке!

– Не кипятись, – попытался успокоить его Филипп.

– Хорошо, хорошо! – Максим поднял руки, словно соглашаясь, но было очевидно, что внутри у него всё клокочет. – Я успокоюсь, если кто-нибудь скажет, как мы будем выкручиваться.

Молчание.

– Слушай, Догода, – вдруг сказал Ваня, – а ты ведь, кажется, знаешь, как нам туда попасть.

Остальные с недоверием посмотрели на Ваню, а потом на сердитого божка, всё ещё бьющего крыльями под потолком.

– Ты что-то придумал…

– Может, и придумал, – огрызнулся тот. – Но из-за вашей неблагодарности вы не заслуживаете, чтобы вам помогали.

– Максим, извинись перед ним, – сказала Вика.

Максим был потрясён:

– Мне извиняться?

– Ну да. Ты его обидел. А ведь он действительно нам ничего такого не обещал. Да если бы не он, мы вообще не знали бы, где искать этот ключ. Сидели бы сейчас на поляне, ждали конца дня.

– Да с какой стати! – Обескураженный Максим обвёл товарищей взглядом. К своему изумлению. он понял, что Филипп и Ваня согласны с Викой, то есть ему, Максиму, надо извиниться.

– Ты, приятель, погорячился, – сказал Филипп.

– Не стоит обижать Догоду, – поддержал его Ваня. – Он всё-таки нам помогает.

Вика в нетерпении цокнула языком. Этот звук раздражал Максима больше всего на свете, но сейчас было не время давать волю эмоциям. И без того эмоции завели его далеко и поставили в унизительное положение. Мальчик в жизни не испытывал ничего подобного, и уж точно ему никогда ещё не приходилось просить прощения.

– Ладно, извини, – пробурчал он. Внешне Максим казался уже вполне спокойным, но уши его предательски заалели.

Желая поскорее сгладить неприятный инцидент, Ваня махнул Догоде.

– Спускайся уже, – добавил Филипп. – Тебе, небось, самому охота поскорее отсюда убраться, так что расскажи, что придумал.

Догода спустился.

– Твоё счастье, что я не злопамятный, – сказал он Максиму, а потом обратился ко всем: – Что ж, есть одна идея. Но, боюсь, она вам не понравится.

– Мне уже что угодно понравится! – с чувством сказал Филипп.

– А это не очень опасно? – осторожно поинтересовалась Вика.

– Вот сейчас и узнаем, – ответил Догода. При этом он неожиданно щёлкнул Вику по носу.

Девочка отпрянула и вскрикнула от гнева: она защищала Догоду, а он так ей отплатил! Но несносный божок не обратил на её возмущение никакого внимания. Более того, он вдруг стал увеличиваться, расти прямо на глазах. К Викиному ужасу, с мальчиками произошло то же самое. Не прошло и секунды, как она уже смотрела на них снизу вверх. При этом на лицах ребят отразились испуг и изумление, Догода же светился от восторга.

Почуяв неладное, Вика заволновалась, хотела что-то сказать, но выяснила, что лишилась голоса. Рук и ног своих она тоже не обнаружила. В довершение всего оказалось, что это не мальчики с Догодой внезапно выросли, а она сама уменьшилась до размера насекомого.

– Что ты с ней сделал? – воскликнул Ваня.

– Она стала похожа на… – Филипп запнулся.

– На осу,– с готовностью помог ему Догода. – По-моему, получилось здорово. Нипочём не отличить от настоящей!

В ответ на эти слова Вика, вернее, оса возмущённо зажужжала.

– Кто следующий? – спросил Догода, поглядывая на ребят.

– Так вот в чём твой план! – Ваня не знал, дивиться ему или пугаться. Конечно, они многое здесь повидали, но это чересчур.

Максим был того же мнения. Ему совсем не улыбалась мысль превратиться в какое-то членистоногое насекомое!

– Ты хочешь нас всех заколдовать?

– Конечно! Так вы легко пролетите мимо моих братьев и даже проникнете в покои Позвизда: там есть небольшая щель. Чтобы взять ключ, скажите про себя: «Кривда, кривда, отступи, с самой правдой не шути. Обмануть тебя я рад, возвращай меня назад!» Вы снова станете самими собой. Запомнили?

Ребята мысленно повторили заклинание.

– Да, вроде, – нехотя ответил за всех Максим. – Всё-таки нельзя ли придумать что-нибудь другое? – Он проследил взглядом за Викой в обличье осы, которая, не имея возможности говорить по-человечески, с громким жужжанием летала вокруг друзей.

– Ладно, давай и меня превращай, – сказал Филипп. – Не трусь, Макс. Раз другого способа нет…

– Это я-то струсил? Ещё чего!

– Ну, раз не боишься, получай! – Догода взмахнул веточкой и стукнул Максима по макушке.

На всякий случай Максим зажмурился, а когда открыл глаза, понял, что не только выглядит, но и ощущает себя совсем по-другому. «Спасибо хоть мозги мне мои оставил!» – подумал Максим.

– Смотри-ка, – весело сказал Догода, рассматривая нового Максима. – Из тебя получился шершень!

Потом он коснулся волшебной веточкой Вани и Филиппа, и на их месте возникли мохнатый шмель и маленькая пчела. После этого, без всякого промедления, Догода взмахнул палочкой опять: лёгкий ветерок подхватил насекомых и внёс в круглый проём, отделяющий коридор от покоев семи братьев.

«Сам-то идти побоялся», – успел подумать Максим, прежде чем улыбающийся Догода исчез из виду.

Впрочем, ни Максиму, ни его приятелям было уже не до него. Ветерок отнёс их довольно далеко. Сидящие за столом как один повернули головы, уловив его лёгкое дыхание: таким оно показалось непривычным в их буйной компании. Видимо, братья поняли, что за стеной притаился кто-то из младших. Тогда один из них, седовласый Подага, лениво повёл в воздухе пальцем. Сию же минуту под его рукой возник кручёный вихрь. Маленький, вёрткий, послушный каждому движению хозяина, он был лишь бледной копией тех смертоносных ураганов, что насылал Подага на моря и земли. Но разрушительная сила малютки оказалась велика. Ухватив вихрь за один конец, другой – широкий зев воронки – Подага запустил в оконный проём. Сомневаться не приходилось: если Догода и рассчитывал остаться узнать, что будет происходить дальше, ничего из этого не вышло. Мощный порыв колючего ледяного ветра убедил его убраться как можно скорее.

Оса, пчела, шмель и шершень лишь чудом не попали под этот внезапный удар. И всё же ручной ураган Подаги разметал их в разные стороны. Теперь они находились слишком далеко от входа в башню Позвизда. Вика-оса взмыла под потолок, Ваня-шмель упал на пол, да ещё на спину, так что несколько минут не мог подняться и беспомощно сучил лапками. Максиму с Филиппом повезло меньше всех: шершень угодил в стоящую на столе огромную чашу с нектаром, пчела запуталась в косматой гриве Ледяки да так и не смогла высвободиться.

Тем временем братья ветры затеяли новую игру. Не вставая с места, они принялись перекидывать друг другу старичка-смеховичка и разражались оглушительным хохотом всякий раз, когда он с пронзительным свистом взмывал вверх, а потом шлёпался на пол или на стол, если его не успевали поймать. При этом опять поднялся невообразимый шум, как будто разом налетел ураган, завьюжила метель и запели в пустыне пески. Вика, глядевшая сверху на дикий разгул стихий, поняла, что это повелители ветров говорят между собой.

Зрелище было странное. Вика смотрела во все глаза. А глаз у неё, благодаря Догоде, теперь было целых пять, так что она могла разглядеть забаву богов в мельчайших подробностях. Но время ускользало неумолимо. Нельзя было забывать, зачем они здесь, и Вика-оса полетела вниз, искусно увёртываясь от опасности. Ведь Догода наградил её не только невероятно зоркими глазами, но и двумя парами быстрых крыльев.

Описав несколько кругов по комнате, оса увидела, что один из её друзей тщетно пытается вылезти из липкого вязкого нектара. При этом ему угрожала опасность быть проглоченным кем-нибудь из титанов. Они поочерёдно черпали напиток из чаши, даже не глядя на неё, до того были увлечены игрой. Второй незваный гость кружил над склонёнными головами Полуденника и Полуночника, а третьего вообще нигде не было видно.

Вика-оса быстро поняла, что ничем не сможет помочь другу, тонувшему в нектаре, и устремилась к тому, что витал над близнецами. Лишённые дара речи, ребята встретились, но не смогли обменяться ни словом, а взгляды их не выражали ничего, хоть у насекомых и было десять глаз на двоих. Мучаясь от того, что её разум заключён в столь тщедушном теле, девочка никак не могла понять, которого из мальчиков она нашла. Когда Догода колдовал над ними, она была немного не в себе и совершенно не запомнила, кто в кого превратился. Между тем ей хотелось крикнуть шмелю, что нужно как можно скорее помочь тому, кто увяз в чаше с нектаром, найти того, кто пропал, и как можно скорее убираться из этого опасного места, чтобы проникнуть в башню Позвизда и добыть ключ.

Лихорадочно соображая, как объясниться, Вика вдруг поняла, что маленький мохнатый шмель если и увидел её, не обратил никакого внимания. Он был поглощён тем, что рассматривал парящий в воздухе перед Полуденником и Полуночником причудливый предмет, похожий на глобус. Поверхность большой вращающейся сферы обволакивал серебристый туман. Местами он был густым, почти серым, местами – тонким, как паутина, и прозрачным настолько, что сквозь него виднелись очертания земель, голубые вены рек и синие лужицы морей и океанов. Разглядывая диковину, Вика скоро сообразила, что туман – не что иное, как облака. Где-то они плыли медленно, едва заметно, где-то неожиданно принимали причудливые формы и даже меняли цвета. Полуденник и Полуночник забавлялись, тыкая в глобус пальцами и меняя направление облаков или разгоняя их. Всякий раз, когда это случалось, взору открывался ничем не замутнённый голубой ореол, опоясывающий сферу, на которой, точно вылепленные из пластилина, показывались пёстрые клочки земли.

Шмель так увлёкся созерцанием этого чуда, что совсем забыл об опасности. Он кружил и кружил над головами озорничающих богов и даже едва не сел одному из них на нос. Светлокудрый Полуденник и без того был раздосадован неотвязным гудением. Едва уловимым взмахом руки он отогнал шмеля. Несчастное насекомое сдуло порывом ветра такой силы, что оно едва не осталось без прозрачных крылышек. Вика сейчас же поспешила отлететь подальше. К счастью, она заметила, куда унесло шмеля, и кинулась его догонять.

Ваню-шмеля больше ничто не отвлекало от намеченной цели. Приземлившись на какой-то выступ, он увидел осу. Она настойчиво жужжала и, кажется, даже пританцовывала, указывая куда-то в сторону. Ваня понял, что она призывает лететь за ней. Он немедленно снялся с места, и насекомые вместе направились к убежищу Позвизда.

Дверь, кованная, если верить Догоде, из звёздного серебра, была еле-еле заметна на фоне стены. К тому же она располагалась в самом дальнем и тёмном углу, так что обнаружить её оказалось не так-то просто. Но благодаря отличному зрению проворные насекомые не только отыскали дверь, но и нашли лазейку, в которую тут же проскользнули.

Как только оса и шмель проникли в покои, всё разом стихло. Казалось невероятным, что смех, крики, свист и громоподобные возгласы братьев ветров сюда не долетают. Но, видимо, таковы были свойства звёздной двери – ни малейший шум не должен был мешать грозному Позвизду почивать спокойным сном.

Обстоятельства требовали осторожности, поэтому шмель с осой даже не подумали превратиться обратно в людей. Каждый из них справедливо рассудил, что в этом заповедном покое лучше остаться незаметными. Кто знает, какие новые опасности их поджидают? Не сговариваясь, они поднялись под потолок. Оттуда помещение было видно как на ладони – оно оказалось всего-навсего тесной каморкой. Её обитателя Ваня с Викой увидели тотчас и удивились. Ребята ожидали найти здесь необычное страшное существо: Догода так запугал их рассказами о свирепом Позвизде, что каких только ужасов не рисовало воображение! Но взору предстал древний тощий старик. Его рёбра обтягивала жёлтая кожа, руки и ноги были как у скелета, а голый череп и правда создавал впечатление, что перед ребятами мертвец. Впалые щёки покрывала редкая бородёнка. Отвисшая челюсть, синие губы – казалось, в этом иссушенном теле нет и не может быть жизни. Но больше всего ребят поразило даже не это. Позвизд не лежал в кровати или в гробу, он был прикован к стене невероятно толстыми цепями. Эти цепи удерживали его, не давали упасть на пол, и он висел на них в неестественной изломанной позе. Иными словами, он был всего-навсего жалким узником.

Оса и шмель на какое-то время зависли, а потом медленно спустились. Они одновременно почувствовали острую необходимость переговорить друг с другом. Нечего было опасаться, что бесчувственный старик услышит их. Если Позвизд и спал, сон его был подобен смерти. Ни единый вздох не волновал впалую грудь, ни единое движение не тревожило сковавшие его цепи. К тому же Ваня заприметил то, за чем они сюда явились: на одной стене с Позвиздом висел ключ. Мальчик мысленно произнёс заклинание: «Кривда, кривда, отступи, с самой правдой не шути. Обмануть тебя я рад, возвращай меня назад!» Ваня принял свой обычный облик. Мгновение – и Вика уже стояла рядом с ним.

– Так это ты! – произнесла девочка, на всякий случай шёпотом.

– Ну да, – отвечал Ваня. – А где остальные?

– Это ужасно! Один попал в чашу с какой-то липкой жижей на столе. А другой вообще делся неизвестно куда!

– То есть как – неизвестно?

– А вот так. Я облетела комнату несколько раз и увидела только тебя и шершня.

– Не хочешь же ты сказать… – Глаза у Вани округлились.

– Я не знаю! – застонала Вика. – Этот жуткий, тёмный, как его… Когда он закрутил вихрь и пальнул им в окно… Я думала, нам конец. Может быть, он его просто нечаянно выдул обратно в коридор?

– Его? А кто пропал-то?

– Говорю же тебе, не знаю!

Ваня молчал. Его мозг напряжённо работал. Надо было срочно искать выход из сложившейся ситуации.

– Знаешь что, – наконец сказал он, – давай сначала возьмём ключ, а потом подумаем, что делать дальше.

Ребята подняли глаза на прикованного старца.

– Ты думаешь, это то, что нам нужно?

Вика смотрела на довольно большой ключ – длинная ножка, круглое отверстие-шапочка. Он был насажен на гвоздь над самой головой старика.

Ваня кивнул.

– А это, значит, Позвизд? – В голосе Вики послышалось сомнение.

– Ну да. Здесь же больше никого нет. Хотя, если честно, я представлял его не таким.

– Я тоже. Зачем они его цепями приковали? По-моему, это просто ужасно! А ещё говорят, он спит!

Вика смотрела на пленника одновременно с сочувствием и брезгливостью. Конечно, девочке было его жаль, но она ни за что не хотела к нему приближаться. А как раз это и необходимо было сделать, ведь достать ключ, минуя поникшую на цепях фигуру, никак нельзя.

– Ты знаешь, мне кажется, я не смогу до него дотянуться, – проговорил Ваня, примериваясь к расстоянию от пола до ключа.

– Хорошо, я достану, – прошептала Вика.

Сердце её колотилось от волнения. Глубоко вздохнув, девочка подошла к узнику, надеясь, что он останется неподвижным. Прошло несколько минут, а Вика всё медлила. Она никак не решалась поднять руку и снять с гвоздя ключ.

– Послушай, – Вика повернулась к Ване, и тот увидел, что губы её дрожат, а рот как-то странно кривится, точно она из-за всех сил старается не разрыдаться. – Если он Хранитель, почему не защищает ключ?

– Он защищает! – ответил мальчик. – Сюда же добраться почти невозможно, а один его вид испугает кого хочешь!

– Да? Ну хорошо, я попробую.

Собравшись с духом, Вика потянулась за ключом, но не смогла его достать.

– Был бы здесь Филипп! – вырвалось у неё.

Попробовала ещё раз: поднялась на цыпочки, но опять ничего не вышло.

– Постарайся встать на цепь, – сказал Ваня.

Предложение было разумное, но оно вызвало у Вики новый приступ паники.

– Встать на цепь! – воскликнула она и посмотрела на Позвизда. – А вдруг он проснётся?

– Надо рискнуть. Хочешь, я попробую?

– Нет уж. Ты слишком тяжёлый, не хватало ещё его разбудить. Я сама.

Пришлось сделать так, как придумал Ваня. С невероятной осторожностью Вика поставила ногу на нижнюю массивную цепь, обвивавшую Позвизду ноги. Чтобы сохранить равновесие, ей пришлось ухватиться за звено другой цепи. Проделав этот манёвр, Вика на мгновение замерла. Она в ужасе ожидала, что прикосновение к оковам разбудит узника, но всё было тихо. Старик остался недвижимым.

– Давай, давай! – подбодрил Ваня.

Вика протянула руку и взяла ключ. Опять ничего не произошло. Девочка судорожно вздохнула и крепко стиснула добычу в потной ладони.

– Всё отлично! – сказал Ваня. – Спускайся.

Вика повернулась, ища новую опору для руки. Голова её оказалась на одном уровне с головой Позвизда. Именно в эту минуту старик открыл глаза и посмотрел на девочку. Вика обмерла. За минувшие дни ей довелось видеть много странного и пугающего, но то, с чем она встретилась сейчас, было хуже всего и намного страшнее. Она смотрела в глаза не человеческого существа, нет. Это были глаза чудовища в человеческом обличии. Смертоносные, как ледяные иглы, и такие же холодные. Живые, но абсолютно бездушные, немигающие. Бедная Вика покачнулась и упала. Её парализовал страх.

Ваня сначала не понял, что случилось. Он подбежал к Вике. Не в силах справиться с голосом, девочка показала наверх. Ваня поднял голову. Мерцающие глаза могущественного повелителя ветров обратились и на него. Мальчик вжался в стену, но на ногах устоял. К счастью, его душу не мог одолеть животный страх. Он навсегда поборол его в тот час, когда заглянул в глаза зловещей птицы Сирин, вступил с ней в противостояние и победил. И всё же Ваня почувствовал, что ему не хватает воздуха: дыхание перехватило, а по телу пробежала дрожь. Вдруг стало очень холодно.

Между тем узник постепенно оживал. Тяжёлые кандалы пришли в движение. Цепи с жутким лязгом поползли в стороны. Не прошло и минуты – Позвизд выпрямился во весь рост. Борода его чудесным образом отросла. Она, словно широкий водопад, спускалась до пояса, покрытая кусками льда. Лоб закрывал лоскут шкуры белого медведя. Из-под него выбивались клочья длинных обледеневших волос. Теперь вместо грязных лохмотьев тело исполина покрывал огромный плащ из оленьей шкуры. Наконец железные путы, натянувшись под напором могучих мышц, порвались и рухнули к ногам бывшего узника. Более ничто не удерживало Позвизда. Он предстал перед детьми в своём истинном устрашающем обличии. Тут-то Ваня и сообразил, что бежать некуда. За спиной пировали братья Позвизда, а сам он, преобразившись, заполнил чуть ли не всё пространство тесной каморки. Ах, беспечный Догода! Научив детей, как снова стать самими собой и добыть ключ, он даже не подумал о том, что им делать дальше. Как выбраться отсюда? Как спастись? В одном Максим оказался прав – они попались в смертельную ловушку. Рядом не было никого, кто мог бы им помочь.

Все эти мысли молниеносно пронеслись в Ваниной голове. Краем глаза он увидел, что Вика немного пришла в себя. По крайней мере, она больше не лежала на полу, а стояла рядом и дрожала. Мальчик заметил, что подруга, несмотря ни на что, по-прежнему крепко держит ключ. Видел это и Позвизд. Он открыл рот и заревел. Что произошло дальше, ни Ваня, ни Вика не успели понять, а лишь почувствовали, как мощным воздушным потоком их подбросило вверх. Это сорвавшийся с цепи Позвизд взвился под потолок, пробил его и вылетел на волю. Барабанные перепонки едва не лопнули от страшного грохота, воя и свиста, которые разорвали тишину. В безумной свистопляске вдруг возникли и братья Позвизда. Они явились сюда, поняв, что самый опасный, злой и беспощадный из них больше не скован в своей одинокой тюрьме. А может, они почуяли утрату ключа, потому как лица их неузнаваемо изменились – они были перекошены от гнева.

Вика постаралась ухватиться за Ванину руку, но ребят унесло далеко друг от друга. Ничего не понимая, Вика скорее ощутила, чем увидела, что её закрутило в воронку. Мелькнул и исчез в вихре Ваня. Вдруг показался и потонул в общем хаосе Максим. Но Филиппа так и не было. Втроём они носились в безграничном пространстве. Ребят ломало, выворачивало, кидало в разные стороны, и они никак не могли поймать друг друга, не могли противостоять разъярённой, обезумевшей стихии. Рядом мелькали тени и лица. Но нет! Это были огромные головы с крыльями. Они хмурили брови, разевали гигантские рты и дули на беззащитных странников сверху и снизу. В небе закружился настоящий смерч. Дети гибли в его беспощадном круговороте. То ледяной арктический буран сковывал их стужей и слепил глаза колючим снегом, то не давал дышать убийственный знойный ветер, несущий с собой едкий мелкий песок неведомых пустынь.

Внезапно посреди этой круговерти Вика услышала голос. Приоткрыв глаза, девочка увидела летящего рядом Догоду. Его лёгкие крылышки нещадно трепало. Изо всех сил юный божок старался не отставать от Вики и пытался дотянуться до неё. Наконец он приблизился на короткий миг и, прежде чем его опять унесло мощным порывом, шепнул, задыхаясь: «Читай!»

Читай? Вика подумала, что ослышалась, и немудрено. С тех пор, как на них обрушились рассвирепевшие ветра, она почти ничего не видела и не слышала. Кажется, все мысли вылетели из головы, и остались только ужас и боль. Вика осознала, что, даже если её не уничтожат ветра, она упадёт с головокружительной высоты и разобьётся насмерть.

Но всё-таки, что хотел сказать Догода? Почему он не улетел, а остался поджидать ребят и теперь страдал от ярости своих братьев не меньше, чем несчастные дети? Конечно, он хочет их спасти, но как? Как? Разве есть сила, способная утихомирить разгул стихий? Читай! Если бы она знала какое-нибудь магическое заклинание и могла заколдовать ветра! Вика вспомнила, что в её сумке лежит книжица Китовраса. Но там нет ни волшебных формул, ни единого тайного знака, лишь только длинные многословные тексты русских былин.

Вика снова увидела Догоду. Он прорывался к ней. Его лицо было искажено до неузнаваемости. «Читай! Читай!» – кричал божок. Но тут его накрыла чёрная туча, и злосчастный Догода сверзился вниз. Вика открыла рот в беззвучном крике: на неё надвигался Позвизд. Он летел в своём огромном развевающемся плаще и действительно походил на тучу. Под его распростёртыми руками-крыльями сверкали молнии и грохотал гром.

Вика с трудом выхватила из сумки Китоврасов дар, открыла на первой попавшейся странице и стала читать. Это было безумием – теперь, перед лицом неминуемой гибели. Но Вика не знала, что ещё она может сделать. «Читай!» – велел Догода, и она будет читать, если есть хоть крошечный шанс выбраться живыми из этой переделки. Негнущимися, онемевшими пальцами Вика держала книжку. Она уже видела, как вспыхивают вокруг блестящие змеи-молнии. Голос не слушался её. Девочка задыхалась, шептала, иногда, превозмогая себя, выкрикивала слова, но продолжала читать.

И постепенно что-то начало меняться. Голос Вики крепчал. С каждой минутой он обретал силу и уверенность, и наконец наступила минута, когда девочка смогла перекричать безудержный вой ветров. Их злая сила стала затихать. Они всё ещё носились стремглав по небосклону, но улетали всё дальше и дальше. Даже свирепый Позвизд подобрел. Под крыльями его гигантского плаща больше не сверкали молнии, гром давно смолк. Вика дрожала от напряжения: она отважилась на безумный поступок, сумела заговорить стихию! Ветры отступали, миг – и они исчезли совсем. Детей оглушила звенящая тишина, только Викин голос ещё дочитывал распевный стих. Не веря в удачу, Вика воскликнула от радости, но тут же крик её превратился в отчаянный вопль – она, а вместе с нею и мальчики стали падать, ведь ветры улетели и больше некому было удерживать ребят в воздухе. Утренний кошмар повторялся, но был во сто крат хуже. Вика схватилась за голову в ужасе от того, что наделала. Книга выпала из её рук и исчезла, но девочка этого даже не заметила. Она в панике смотрела на мальчиков: те кувыркались в воздухе неподалёку. Они даже не кричали, лишь покорно падали – может, лишились чувств или того хуже.

Земля приближалась стремительно. Только что дети были очень высоко, и вдруг под ними возникли широкие луга, лесной массив, зелёные холмы и неровные берега какой-то реки. Вику поразила шальная мысль: что, если они упадут в воду? Может быть, тогда всё обойдётся? Правда, когда падаешь с такой высоты, вода может оказаться твёрже камня. Но вдруг Вику подхватил воздушный поток и медленно-медленно опустил на один из песчаных уступов, ведущих к реке. Изумлённая Вика следила, как рядом с ней приземлялись Ваня, Максим и невесть откуда появившийся Филипп. Вслед за ними спустился на песок и Догода.

– Хвала небесам! – воскликнул он. – Всё-таки сумел я вас поймать! Ещё бы чуть-чуть – и конец!

Вид у Догоды был взъерошенный. Васильковый венок съехал набекрень, да одно крыло изрядно помято, но в остальном, кажется, юный ветерок уже оправился от трёпки своих буйных братьев и улыбался. Он поочерёдно оглядел ребят. Вика так и сидела, молча уставившись на него. Молчали и остальные. Максим и Ваня лежали на песке, тяжело дышали, глаза их были закрыты. Филипп сидел, выставив вперёд свои острые коленки. Он выглядел бодрее и здоровее остальных.

– Ну, вижу, все живы, – заключил Догода. – Теперь осталось самое важное.

– Как! – ахнула Вика. – Ещё что-то?

Максим приоткрыл глаза: в них читался ужас.

– Самое важное и приятное, – поспешил сказать Догода. – Возвращение домой. Вы поспели как раз вовремя. Солнце уже катится к горизонту.

И действительно, в воздухе чувствовалось приближение вечера. Кое-где большие серо-белые облака застилали небосклон, их края окрасились золотисто-алым. Закатное солнце вот-вот должно было бросить на землю свои прощальные лучи.

Максим снова закрыл глаза. Вика судорожно вздохнула.

– Что случилось? – спросила она. – Почему твои братья улетели?

Именно сейчас, когда уже всё кончилось, девочку одолела неудержимая дрожь – Вика только сейчас в полной мере осознала, что именно довелось им пережить и какой страшной опасности избежать.

– Они отступили, потому что ты читала, – ответил Догода немного удивлённо. – Разве ты не знала?

– Не знала что?

– У тебя же была книга, – ещё больше удивился Догода.

– Её дал Китоврас, но мы не могли понять, для чего она.

Догода всплеснул руками:

– Вы на самом деле ничего не поняли? Знайте же, что даже самый свирепый ветер можно укротить, распевая былины. Ты читала, и они улетели.

Вика опять прерывисто вздохнула. Казалось, от слов Догоды её затрясло ещё больше: какие невероятные вещи здесь с ними происходят!

Несколько минут все молчали. Догода в нетерпении глядел на детей. Наконец он не выдержал:

– Что вы за нюни! Говорите, достали ключ?

Максиму опять пришлось открыть глаза. То же сделал и Ваня. Филипп, боясь услышать ответ, посмотрел на друзей.

– Да, вот он, – произнесла Вика и достала ключ.

Догода захохотал. Ваня кивнул. Филипп с облегчением откинулся на песок. Максим больше не закрывал глаза – он смотрел на небо. Смотрел, как медленно из-за облака появляется краешек оранжевого солнца, озаряя всё вокруг мягким золотистым светом.

Задача с тремя неизвестными

Постепенно всё стало меняться: пространство будто сжалось, вокруг потемнело. Исчезли река, закат, ребята. Максим обнаружил, что находится в неосвещённой прихожей своей квартиры. Несколько мгновений он стоял, прислонившись к входной двери, всё ещё не понимая, как здесь оказался.

Внезапно включившийся свет заставил его очнуться. Это отец вышел из кабинета и с удивлением посмотрел на сына. А удивляться было чему: лицо и руки Максима были испачканы, волосы спутались, одежда порвана в нескольких местах, и если бы отец не оставил на рабочем столе свои очки, то непременно разглядел бы на ней запёкшиеся пятна крови.

– Что с тобой? – произнёс отец, близоруко прищуриваясь. – Ты что, подрался?

– Я? – пробормотал Максим. От утомления он туго соображал и никак не мог понять, что всё кончилось, что он снова дома. – Да нет… Всё в порядке. Пап, я устал, пойду к себе.

И действительно, с каждой минутой Максим всё сильнее ощущал, как на него наваливается смертельная усталость. Глаза просто слипались.

– Если у тебя проблемы, я хотел бы, чтобы ты со мной поделился, – произнёс отец, подходя ближе.

Нет, только не это! Задушевные беседы, оправдания, уверения – Максим ни за что на свете не смог бы сейчас этого вынести.

– Давай потом, а? – сказал он.

Пресекая дальнейшие расспросы и упрёки со стороны отца, Максим оторвался от стены, доплёлся до своей комнаты, закрыл за собой дверь и повалился на диван.

Когда он проснулся, то увидел, что за окном темно. Он лежал в грязной одежде, в комнате был полный кавардак. Книги, журналы, буклеты, листы исписанной бумаги и всякая мелочь валялись где попало, на столе стоял невыключенный ноутбук. Ничто не поменялось с тех пор, как ребята отправились искать мост с каменными воротами. Когда это было? Какое сегодня число? И вообще, какое время суток – вечер, ночь, раннее утро? Максим нашарил в кармане чёрный безжизненный мобильник. Включив его, он первым делом посмотрел на время. Светящийся дисплей показывал 4 часа 43 минуты. Календарь сообщил дату – двадцатое июня. Максим почувствовал облегчение: больше всего он боялся, что календарь покажет двадцать первое. Пока же в запасе оставалось больше суток. Видимо, время решило одуматься и пойти своим чередом. Это означало: отмеренный на поиски последнего ключа срок ещё не вышел. Едва подумав об этом, Максим вскочил с дивана. Обежав взглядом комнату, он кинулся к столу: где-то там под ворохом бумаг и прочего хлама лежал свиток из бересты. Вот и он! Максим развернул свиток и впился в него жадным взглядом. Нетерпение было вознаграждено. На пожелтевшей странице вырисовывались новые письмена:

По дороге в Китай

Тайну стражей узнай

И всё то вспоминай,

Что забыл невзначай:

Стоит Дом у воды,

Рядом чудища три.

Дразнят их языки —

Дверь сокрыли внутри.

То хранит первый зверь,

Чего нету круглей,

А другому милей

Жизни новой купель.

Ты шагай в небеса,

Называя слова.

Страж проглотит тебя —

Отворятся врата.

Максим замер: он ничего не понял. Постарался успокоиться, сел на диван, прочитал ещё раз. Результат тот же. В голове была полная мешанина, а в душе – горькое разочарование. Новая загадка оказалась куда сложнее предыдущих. Отгадать её, найти ворота между мирами будет нелегко. А ведь это его загадка! Ведь только у Максима нет ключа от тайника Золотой Свирели. Мальчик страстно желал добыть свой ключ. Ему вообще казалось, что он сделает это первым, а вышло по-другому.

Несколько минут Максим просто смотрел на текст. Что ж, понятно: в одиночку не справиться. Да и пять часов утра – не лучшее время для разгадки ребусов. Скрепя сердце Максим отложил бересту. Другого выхода нет: позже надо будет позвонить остальным. Они соберутся и сообща отгадают загадку. Пока же нужно было подумать о себе. Максим решил первым делом отправиться в душ и смыть остатки липкой гадости, в которой чуть не утонул на пиру ветров. Потом одежда: её необходимо было спрятать и при первой же возможности выбросить. Максим даже представить не мог, что сказала бы мама, обнаружив, во что превратились его вещи. Насчет отца он меньше беспокоился. Кажется, тот решил, что Максим подрался. Что ж, это может стать неплохим объяснением его вчерашнему виду. Да, и ещё надо будет прибавить, что он подрался, например, из-за Вики, и вовсе не с Филиппом или Ваней, а с каким-нибудь другим мальчиком, а то его приятелей и на порог не пустят – отец и так уже думает, что они неподходящая компания.

Обдумав всё как следует, Максим отправился в душ, потом залез в холодильник, нашёл там котлеты, умял их с хлебом, запил холодным чаем и снова улёгся в постель. До утра, когда можно будет обзвонить друзей, оставалось ещё несколько часов. На всякий случай Максим снова перечитал стихотворное послание, и снова с прежним результатом. Пришлось смириться. Со вздохом он положил свиток на место. Спать не хотелось. Мальчик думал, что вообще уже не сомкнёт глаз, но едва голова коснулась подушки, он уснул.

Проснувшись, Максим увидел за окном тусклый свет. Так сумрачно бывает в особенно пасмурные осенние дни, когда небо кажется низким и тяжёлым. И сейчас его сплошь застилали тучи. Они наслаивались друг на друга, нависали над землёй, бросали на предметы мрачные тени, как если бы кто-то густо выкрасил всё вокруг тёмной гуашью.

Хорошей погоды ждать не приходилось. Выбравшись из-под одеяла, Максим тут же озяб. Кажется, начинал накрапывать дождик, и мальчик поспешил закрыть форточку. Взгляд упал на часы: было начало третьего! Неужели он проспал почти весь день! Схватив телефон, Максим стал тыкать в кнопки и обнаружил пять пропущенных звонков от своих друзей. Ясно, ребята его ищут, хотят узнать новое задание, а он спит без задних ног!

Наскоро одевшись, Максим вышел из комнаты узнать, не приходил ли к нему кто-нибудь. Отец встретил его со строгим выражением на лице. Из кухни с озабоченным видом выглядывала Марина Степановна. Видно, её вызвали с дачи для подкрепления. «Хорошо хоть мама осталась там с маленькой сестричкой», – успел подумать Максим перед тем, как отец предложил ему сесть для серьёзного разговора. Поглядывая на серую морось за окном, мальчик с тоской размышлял о том, сколько времени уже потеряно и как надолго затянется неприятная беседа.

Впрочем, уже через полчаса Максим заключил, что вынужденное объяснение с отцом прошло более-менее нормально. Со всей убедительностью, на какую только был способен, Максим заверил родителя, что с ним всё в порядке, нет ни малейшего повода для беспокойства и уж конечно ничего такого особенного не происходит. Что касается вчерашнего происшествия, Максим озвучил версию, придуманную накануне, и отец, кажется, поверил, что сын ввязался в драку. Правда, мальчик решил не упоминать имён своих друзей. По его рассказу выходило, что он шёл по улице, а к нему привязались хулиганы, полезли драться, вот и пришлось применить несколько профессиональных приёмов. Конечно, хулиганов было много и ему тоже досталось, но зато он целым и невредимым вернулся домой. Отец выслушал рассказ с явным недоверием, поэтому Максим поспешил добавить несколько живописных подробностей предполагаемой схватки. Он так хотел уверить отца в правдивости своей истории, что, кажется, в итоге ему это удалось. Во всяком случае, отец отпустил его восвояси. Как и следовало ожидать, не обошлось без нотаций и напутствий, но это были уже такие мелочи, о которых и говорить не стоит. Спустя ещё недолгое время отец уехал по делам, так что Максим почувствовал настоящее облегчение. Теперь можно было действовать свободно. При этом он не забывал, что на страже осталась Марина Степановна, но с ней сладить было гораздо легче. Она уж точно не станет возражать, если Максим пригласит к себе гостей.

Было уже шесть часов вечера, когда друзья наконец собрались в своей штаб-квартире. Выслушав справедливые упрёки в том, что из-за него потерян почти целый день, Максим показал ребятам новую загадку. Как он и предполагал, ответа с ходу никто не дал. Но прежде чем с головой увязнуть в новых поисках, ребята решили обсудить, что случилось в доме ветров.

– Филипп застрял в космах Ледяки и еле-еле оттуда выпутался, – вспомнила Вика.

– Это точно, – отозвался Филипп. – Я уж думал, буду вечно сидеть у него на голове. Ну и жёсткие у этого типа волосы, как стальные прутья!

– Как же ты из них вылез? – спросил Максим.

– Меня ветром сдуло. Когда эти ненормальные братья вылетели из дома, Ледяка так разошёлся, что у него волосы дыбом встали.

– А почему ты сразу в человека не превратился?

– Так разве я не видел, что с вами делается? Вас так крутило и швыряло в стороны, просто ужас… В общем, я решил подождать, когда это кончится.

– Молодец! – с усмешкой произнёс Максим. – Прямо герой!

– Ну, знаешь! – смущённо ответил Филипп. – Ты тоже мог бы остаться насекомым, а не растянуться во всю длину прямо у них на столе.

– Как это – растянуться? – не понял Ваня.

– А вот так, – теперь уже настала очередь Филиппа смеяться. – Сижу я на голове у Ледяки, думаю, как быть, и вдруг откуда ни возьмись Макс! Мне показалось, что ты свалился прямо с потолка. Одна нога в чане с какой-то жидкостью, вторая сучит в воздухе, глаза из орбит лезут – эффектно!

Вика с Ваней так и покатились со смеху.

– Что вы смеётесь! – возмутился Максим, но и сам не мог сдержать улыбку. – Не успели мы влететь в комнату, как меня унесло к столу. Я упал в мерзкую сладкую гадость. Ещё бы чуть-чуть – и утонул! Пришлось произнести заклинание и превратиться обратно в человека.

– Представляю, как они удивились, – выдавила Вика сквозь смех.

– Удивились – слабо сказано! – Максим, конечно, понимал, что сейчас его приятелям смешно, но тогда ему было не до смеха. – Этот, самый жуткий из них, с чёрными глазами, уставился на меня, а потом как хватит по столу кулаком! Я свалился на пол, на меня сверху что-то упало. А потом что началось… – Максим закатил глаза.

– Так вот почему они вылетели в таком бешенстве, – догадался Ваня. – А я думал, это потому, что мы ключ взяли.

– И это тоже. Они одного меня увидели, у них физиономии перекосились, а тут ещё вы. Да и Позвизд их явно не обрадовал.

– Да уж, – протянул Филипп.

– Но вы молодцы, ключ достали, – с нескрываемой завистью заключил Максим. – Дайте посмотреть.

Вика показала ключ.

– Вам не кажется, что все они какие-то обычные? – спросил Максим, хорошенько рассмотрев его.

– Тот, что у меня, уж точно самый обыкновенный, – сказал Филипп, доставая свой трофей из кармана.

То же проделал и Ваня. Три ключа положили на стол.

– Ну да, обычные, – произнёс наконец Ваня. – Вот и хорошо, что они не какие-нибудь странные, например с клюшку величиной.

– Теперь нам осталось найти четвёртый ключ, и, считай, дело в шляпе! – бодро сказал Максим, стараясь не обращать внимания на то, как ребята разбирают свои ключи. – Давайте ещё раз прочитаем загадку. Какие у кого есть соображения?

Ребята начали обсуждение. Скоро стало понятно, что разговоры идут по кругу, никому в голову ничего стоящего не приходило. На этот раз не помог даже интернет, ведь в тексте загадки не было ни единой зацепки.

– Вот что такое «по дороге в Китай»? – уже, наверное, в десятый раз спрашивал Филипп. – При чём здесь Петербург и Китай?

– В Москве есть Китай-город, – вспомнила Вика.

– Так это же в Москве…

– А как вам нравятся чудища? – подхватил Максим, разглядывая текст так пристально, словно ожидал, что ответ на все вопросы появится там сам собой.

– Как раз их-то у нас полным-полно! – заметил Ваня.

– Ты о чём?

– Город просто усеян разными чудовищами, вы не замечали? Львами, горгонами, грифонами всякими и так далее. Даже сфинксы есть.

– Я думаю, как раз о них и идёт речь, – сказала Вика.

Максим удивился:

– О сфинксах?

– Я имела в виду, о скульптурах. Может быть, и о сфинксах. Они ведь стоят у воды.

– Точно! – воодушевился Филипп. – Там рядом какой-то большой дом.

– Академия художеств, – небрежно заметил Максим.

Филипп почесал затылок:

– Вроде сходится…

– Да что сходится-то? – удивилась Вика. – Сфинксы не подходят. Их два, а не три, и у них нет языков. Ну, конечно, есть… – запнулась она. – Если кто-то не знает, у сфинксов женские лица. В общем, они здесь ни при чём.

– Сфинксы нет, – задумчиво пробормотал Ваня. – А вот грифоны у спуска к воде… У них и языки, и клыки торчат! Их туристы постоянно трут – желания загадывают.

– Не туристы, а студенты, – уточнил Максим.

Откуда он это знал – непонятно.

– Туристы, студенты… Это не имеет значения, – отрезала Вика. – Грифонов тоже два, а в послании сказано: три.

– Вот это вообще ерунда! – Максиму становилось не по себе – что-то ничего у них не клеится. – Что значит – три? Если речь о скульптурах, то на набережных их всегда две или четыре.

– Раз так, загаданное место находится не на набережной, – предположил Филипп.

– Тогда где? – удивился Максим. – Сказано же: у воды.

– У воды Дом, – напомнил Ваня. – Вы обратили внимание, он написан с большой буквы?

– И что это нам даёт?

Ваня пожал плечами:

– Видимо, это какой-то особенный дом, главный, что ли.

– Большой дом находится на Литейном проспекте, – в раздумье протянул Максим. – В принципе, недалеко от Невы.

– Ну уж это точно нам не подходит! – насмешливо сказала Вика.

– Тогда что подходит? – огрызнулся Максим.

Время бежало, а они ни на йоту не приблизились к разгадке. Так им до конца дня и не успеть.

– Ну давайте, думайте! – с чувством сказал Максим.

Но в ответ ребята только качали головами. Вика мерила шагами комнату, Ваня сидел грустный, Филипп бессмысленно тыкал в кнопки клавиатуры на ноутбуке. Максим поднял с пола теннисный мячик и со злостью принялся кидать его в стену, при этом едва успевал его ловить, так что всякий раз мяч рисковал угодить кому-нибудь в голову.

Через какое-то время разговор возобновился.

– Значит, так, давайте поступим, как в прошлый раз: выпишем отдельно все факты. – Максим наконец попал мячом в мусорную корзину, взял ручку, лист и приготовился записывать.

– Пиши! – Филипп развернул бересту. – Первое – Китай, второе – дом, третье – три чудища. Дальше начинается непонятное. Звери что-то держат: то, чего нет круглей, и то, что сердцу милей. Ещё сказано, шагай в небеса. Да, что-то в этот раз слишком сложно, – сказал Филипп, откладывая бересту.

Максим уставился в свой жалкий список и горько вздохнул:

– Из этого ничего понять нельзя!

Вика взяла отложенный Филиппом свиток:

– Я бы ещё добавила четвёртое – воду. Некий дом стоит у воды.

– Да в Петербурге почти все дома стоят у воды! – процедил Максим. – Это же Северная Венеция.

Но Вика будто не слышала его.

– Как странно, – проговорила она, вглядываясь в текст. – Сказано, что дверь охраняют три чудовища, а описаны только два.

– Думаешь, это что-то значит? – спросил Ваня.

– Без понятия…

– Меня больше интересует, что это: «Страж проглотит тебя»? – спросил Филипп.

– А что, если для того, чтобы открыть дверь, нужно пройти через его пасть? – предположил Ваня.

– Это какая должна быть пасть! – присвистнул Максим.

– Может, пока постараемся угадать, что они держат? – предложила Вика. – Что самое круглое?

– Круг, – усмехнулся Максим.

– Планета, – предположил Ваня.

– Мяч, – сказал Филипп.

– Скульптура чудища, допустим льва, держащего мяч… – задумалась Вика. – Такая вряд ли найдется. А планета – это мысль…

– Послушайте! – вдруг озарило Ваню. – А помните львов у Адмиралтейства? У них под лапами шары!

– А сколько их, два? – Максим с сомнением покачал головой.

Филипп на всякий случай нашел картинку в интернете. Львов действительно было два.

– Но они же не дразнятся, – прокомментировал он.

– Допустим, скульптуры с шарами или с чем-то круглым в городе найти можно, – продолжал Максим. – Но опять вопрос, что такое новой жизни купель? И ещё эти языки… Вообще непонятно.

– Для начала, что такое купель? – Филипп обвёл друзей вопросительным взглядом.

Похоже, никто не знал ответа.

– Сейчас посмотрим… – Максим вышел из комнаты и через некоторое время вернулся с объёмным фолиантом.

– Что это такое? – подивился Филипп.

– Толковый словарь. Так, посмотрим. – Максим стал быстро перелистывать страницы. – Нашёл, слушайте: «Купель. В церковном обряде крещения: сосуд в форме большой чаши, в который окунается младенец». И ещё: «Окунуться в купель страданий: перен…» М-м-м, видимо, в переносном смысле… «о начале испытаний, страданий. Высокопарное, устаревшее выражение».

– И что это нам даёт? – Филипп пожал плечами. По его мнению, ясности не прибавилось.

– Это что же, – Ваня почесал нос. – Один зверь держит шар, а другой – купель?

– Бред какой-то, – сказала Вика.

– Так, может, купель загадана как раз в переносном смысле? – предположил Максим.

– То есть второму чудищу милее страдание? – удивилась Вика. – Так ещё бредовей получается.

– Загадка с подвохом. – Максим опять заглянул в свиток.

– Есть идеи? – спросил Ваня.

Максим разочарованно покачал головой:

– Никаких идей! Хотя… Понятно, надо искать ключевые слова, и мне кажется, что это слова «жизни новой».

– И что, по-твоему, они означают?

– Кто-то начал жизнь с чистого листа, – сказала Вика.

Такое объяснение явно не подходило. Не чудовища же, в самом деле, надумали начать жизнь заново!

Максим решил подойти с другого конца:

– А вот что вы думаете по поводу слов? Сказано: называйте слова, и дверь откроется.

– А ведь и правда, – нахмурился Ваня. – Какие слова надо сказать? Существует пароль, как и раньше, это ясно, но как его угадать? Подсказки вроде нет.

Это был ещё один неразрешимый вопрос. Опять замолчали. Тем не менее у всех было ощущение, что разгадка очень проста и она где-то близко. Изо всех сил ребята старались отыскать в памяти какую-нибудь подсказку, но безуспешно.

Делая очередной виток по комнате, Вика остановилась у книжной полки. Здесь были в беспорядке навалены книги в ярких глянцевых обложках. Девочка скользнула по ним взглядом: «Монстры Вселенной», «Империя роботов», «Аларог – властелин звёзд».

– Ты это читаешь? – спросила она, поворачиваясь к Максиму.

– А что? – нелюбезно ответил он. – Отличные книги.

– Я не люблю фантастику, – сказал Ваня.

– А мне нравится! – вмешался Филипп. – Особенно фильмы!

– Кто б сомневался, – пробормотала Вика, снимая с полки одну из книг. – А это что такое? – Она с удивлением вертела в руках томик в простой серой обложке. – Увлекаешься стихами?

Максим фыркнул:

– Вот ещё! Стихами я сыт по горло!

– Тогда что у тебя здесь делает книга под названием «Поэзия Петербурга»?

– А, эта… – Максим махнул рукой. – В школе как-то задали прочитать наизусть любимое стихотворение про Петербург.

– И какое ты прочитал? – заинтересовалась Вика.

– Откуда я помню! – в раздражении бросил Максим. – Давайте не отвлекаться от главного.

На лицах ребят отражалась безнадёга. Кажется, все считали, что сегодня они уже ничего не придумают. Максима эта пассивность разозлила.

– Что, отгадывать не хотите? – воскликнул он. – Конечно, у вас же у всех есть по ключу. Зачем вам стараться!

– Ты это зря, – постарался урезонить его Ваня. – Без четвёртого ключа нам тайник не открыть.

– Хорошо бы ещё знать, где этот тайник, – заметил Филипп.

– Вот именно! – ещё больше завёлся Максим. – Нам тайник искать, а ключа нет. И времени нет. Завтра последний день!

Все виновато замолчали. Максим был прав: завтра может быть уже поздно. А тут ещё Вика подлила масла в огонь: некоторое время она молча листала стихотворный сборник и вдруг сказала:

– Послушайте это:

Плачет город обречённый

С пеной белою у рта,

Мутным взором исступлённым

В лужи смотрится дождя.

И бежит ручьём холодным

С век тяжёлая вода,

И сливается с потоком

Дрожью взятая Нева.

И рождается далёко,

Низвергая небеса,

Всепрощающего Бога

Беспощадная гроза…

Ваня вздохнул и поднялся:

– Уже почти девять, – сказал он. – Извините, ребята, мне надо домой.

– Вообще-то мне тоже. – Вика захлопнула книгу и вернула её на полку.

– А как же загадка? – разочарованию Максима не было предела. Он ни за что не хотел верить, что их постигла неудача.

– Мы сегодня уже ничего не придумаем, – поддержал остальных Филипп. – Уже поздно, а вот завтра, на свежую голову…

– А если и завтра не получится? – почти умоляюще произнёс Максим. – Ведь остался последний день!

– Завтра точно всё отгадаем!

Максим явно не разделял Викин энтузиазм.

– Ладно! – Ему всё-таки пришлось согласиться, что сидеть дольше бессмысленно. – Только давайте завтра соберёмся пораньше.

На том и порешили и разошлись по домам.

На следующее утро, в заранее оговоренное по телефону время, явились только Ваня и Вика. Филипп, позвонив Максиму с утра пораньше, сообщил замогильным голосом, что к ним скоро прикатят из деревни родственники, так что мама заставила Филиппа разобрать авгиевы конюшни его комнаты, в которой предположительно поселится двоюродный братец. Это означало, что по крайней мере до обеда он точно не сможет вырваться, а там – как дело пойдёт.

Максима отсутствие Филиппа не очень расстроило. Толку от него в разгадке тайн немного. В душе мальчик надеялся, что Вика и Ваня за ночь уже что-то сообразили и сегодня дело пойдёт лучше, чем вчера. Но его опять постигло разочарование: ребята признались, что все их идеи были провальными – какая-нибудь примета да не сходилась, что-нибудь да было не так.

Между тем Максим даже не допускал мысли, что они не найдут врата. Доказательством тому служил рюкзак, который он успел собрать в дорогу.

– Зачем тебе рюкзак? – удивился Ваня. – Да ещё такой большой?

Вика заглянула внутрь. К своему изумлению, она увидела толстый моток верёвки, новый фонарь, судя по его виду, довольно мощный, две короткие лопаты и четыре велосипедных шлема. Ещё какая-то мелочь лежала на дне рюкзака и была рассована по карманам.

Вика воззрилась на Максима:

– Ты собрался всё это взять с собой?

– Обязательно.

– Зачем?

– Я думаю, нам придётся спускаться под землю, поэтому снаряжение очень пригодится.

– Под землю? – Ване не понравилось это предположение. В прошлый раз, попав в царство Нави, они встретили самого Чернобога, и это произошло как раз под землёй.

– С чего ты взял, что нам придётся идти под землю? – подозрительно спросила Вика.

– Это же очевидно! – Максим удивился недогадливости своих друзей. – Мы ищем четыре ключа, которые заперли на замок четыре стихии. Ванька прошёл сквозь огонь, Фил достал свой ключ на болоте, то есть в воде, а ты – на небе. Яснее ясного, что четвёртый спрятан где-то в земле или под землёй.

– Ах вот что! – поразилась Вика. – Огонь, вода, воздух и земля. Я как-то об этом не задумывалась.

– Я тоже, но наконец сообразил. Лучше поздно, чем никогда. По крайней мере, я вооружён. У меня есть всё, чтобы достать этот чёртов ключ даже из самой глубокой ямы!

– Но мы не знаем, какой монстр сидит в этой яме, – печально заметил Ваня. – Не думаю, что справиться с ним помогут лопаты и каски.

– А, кстати, – взволнованно сказала Вика, – у тебя ведь должно быть какое-то оружие, что-то волшебное, что поможет одолеть Хранителя.

– Вот мой волшебный рюкзак, – усмехнулся Максим.

– Я не об этом! Давайте-ка подумаем. У нас были кувшин, палка и книга. Интересно, что на этот раз?

– Надеюсь, что-нибудь по-настоящему мощное! – понадеялся Ваня.

– Эх, скорей бы туда попасть! – мечтательно сказала Вика.

– Что, соскучилась по монстрам? – Максим пытался затянуть шнурки рюкзака, но из него постоянно что-то вылезало.

– Не то чтобы… Но как-то не хочется бросать дело на полпути. Ведь мы уже так близко к цели!

– Вот именно! – с ударением сказал Максим и всё-таки завязал забитый до отказа рюкзак. – Поэтому давайте сядем и подумаем, где искать дверь между мирами.

Утро прошло за бесплодными разговорами. Ко времени, когда на Петропавловской крепости выстрелила пушка, знаменуя полдень, ребята всё ещё ни на йоту не приблизились к разгадке. Максим без устали пытался найти какие-нибудь сведения о трёх чудовищах в интернете, но безуспешно. По его запросу выскакивали самые невероятные ссылки, например на мини-сайт под названием «Лохнесское чудовище». Всплывала информация о Кунсткамере, о сфинксах, о спектакле Молодёжного театра на Фонтанке «Священные чудовища» и даже о памятнике Петру Первому в Москве. Из книг тоже ничего узнать не удалось. Наконец кипящая энергия, которая не находила выхода, погнала ребят на воздух. Благо день выдался погожий. Поглядывая за окно, они видели, что там ясно, а когда вышли на улицу, с удивлением почувствовали, что стало по-настоящему жарко.

– Ну и ну, – протянула Вика, щурясь на палящее солнце. – Не наши ли приятели это устроили? Сначала холодом нас одолевали, а теперь жарой?

Какой бы ни была причина, Максима эта перемена погоды явно не обрадовала. Он прихватил из дома свой рюкзак, и теперь тот ощутимо давил ему на плечи. Вика смотрела на мальчика с весёлым сочувствием:

– Всё-таки ты оптимист.

– А вдруг мы сейчас пойдём по дороге и нас озарит! – ответил мальчик.

Постояв немного в раздумье на Миллионной улице, ребята решили пойти в Летний сад. Там можно было укрыться от солнца и не спеша прогуляться по дорожкам.

Когда они дошли до Марсова поля, им показалось, что все жители окрестных домов, а также их гости и родственники высыпали на улицу. Солнечный день, так нежданно выпавший на долю горожан в целой череде безрадостных холодных дней, никого не оставил равнодушным. Неудержимые потоки людей текли со стороны Дворцовой набережной, Мраморного и Аптекарского переулков, вдоль Лебяжьей канавки и растекались по обширному пространству Марсова поля в разные стороны: к Спасу на Крови, Михайловскому замку, улице Пестеля – и там смешивались с другими такими же многолюдными потоками. Из мегафонов летели голоса зазывал, обещающие незабываемые прогулки по рекам и каналам с выходом в Большую Неву. Воздух плавился. На газонах сидели, лежали, загорали – яблоку негде было упасть.

Трое ребят вошли в Летний сад через главный вход. Они надеялись обрести здесь тишину и уединение, но напрасно. К первому же фонтану, с шахматным дном, было не протолкнуться. Вокруг него сидели и стояли, фотографировались, малыши лезли в воду. Спасительная влага искрящихся брызг едва долетала до тех, кто не оказался в первых рядах. Тенистые беседки были заняты, а узкие аллеи, обсаженные с двух сторон кустами шпалерных лип, заполнены народом, совсем как Невский проспект в час пик. Ребята потолкались в разные стороны, поблуждали в запутанном лабиринте дорожек, и наконец им выпала удача отыскать свободную скамейку. Кое-как уместившись на ней втроём, они мрачно переглянулись: разве можно сосредоточиться и серьёзно подумать в таких условиях? Взгляд постоянно утыкался в противоположную стену живой изгороди. Люди сновали туда-сюда, но деваться было некуда. Возвращаться домой не хотелось: уж лучше здесь, чем в опостылевших четырёх стенах.

Ребята сидели молча, время от времени обмениваясь короткими фразами. Страшно хотелось пить, но за водой или мороженым нужно было идти к самому входу. Напротив пухлый ребёнок пытался протиснуться в зазор между скамейкой и кустарником, застревал, пыхтел, приседал, а его родители с умилением и наигранными улыбками на лицах произносили по очереди «ку-ку!».

Одно было хорошо – жара здесь, в тени деревьев, чувствовалась не так сильно. Но время убегало, отсчитывая секунды, минуты. Скоро оно перейдёт на часы, а ответа на загадку бересты как не было, так и нет. Максим в сотый раз перечитывал переписанное стихотворение. Он почти отчаялся. Что же делать? Как быть? Неужели все усилия были напрасны? Неужели они не справятся с задачей и так и не найдут дверь?

Тяжёлые мысли прервал телефонный звонок.

– Это Филя, – сказал Максим и ответил: – Здоро́во! Ты где? Мы в Летнем саду. Да нет, делать здесь нечего. Подходи к воротам, мы сейчас выйдем.

Ребята протиснулись к выходу и опять оказались на солнцепёке. Филипп стоял на набережной.

– Еле вырвался! – сообщил он.

Ответом ему было неопределённое мычание.

– Что, дела плохи? – Филипп смотрел на грустные лица друзей.

– Хуже некуда, – ответил Ваня.

– А что это у тебя за рюкзак? – спросил Филипп Максима.

– Так, всякие вещи… Я думал, нам пригодятся, чтобы последний ключ достать. А теперь… Вообще не представляю, что загадали! – в сердцах добавил он.

– Жалко, – пробормотал Филипп. – Я-то надеялся, вы уже всё нашли.

Он облокотился на гранитную ограду набережной.

– Мы в тупике, – вздохнула Вика. – Я тут подумала, а если нам спросить у кого-нибудь совета? У какого-нибудь взрослого?

– Не знаю, – отозвался Максим. – Может, и надо. Сами мы ни на что не способны.

Ребята последовали Филиппову примеру: повернулись лицом к реке и теперь смотрели на противоположный берег. Шпиль Петропавловки горел на солнце. Троицкий мост гудел нескончаемым потоком людей и машин. Напротив того места, где стояла унылая четвёрка, замер на вечном приколе фрегат «Благодать». Недалеко от него, у спуска к воде, виднелось несколько человек.

Внезапно Филипп охнул. Ребята с недоумением и некоторой опаской посмотрели на друга – может, его поразил солнечный удар? Филипп выглядел так, как будто его стукнули по голове. Он часто-часто заморгал и крепко стиснул рукой горячий гранит.

– Дайте-ка мне загадку! – сказал он.

– Что случилось? – Максим аж подпрыгнул на месте.

– Дайте, дайте посмотреть!

Максим торопливо достал скомканный листок. Филипп уставился в него. Хохотнул. Перевёл взгляд на противоположный берег и снова на листок.

– Вот это да! Слов нет! – проговорил он.

Ребята смотрели на него, словно заколдованные.

– Вика! – Филипп повернулся к девочке. – Ты ведь, кажется, живёшь на Петроградке?

– Да, а что? – удивилась Вика.

– А то, что три чудища именно там и находятся!

Вопросы просто оглушили Филиппа:

– Ты что, догадался?

– Где?

– Что это?

– Посмотрите туда! – Филипп указывал через Неву. – Вот же, написано: «И всё то вспоминай, что забыл невзначай». Ответ-то проще пареной репы. Все это место знают. Надо было только догадаться, вспомнить.

– И ты вспомнил? – поразилась Вика. – Ты?

– Да что ж я, последний дурак, что ли? – насупился Филипп.

– Ну, после того, что ты сделал на болотах, этого никто не скажет, – произнёс Ваня.

– Ты знаешь, Фил, – сказал Максим. – Я согласен.

Филипп покраснел.

– Прости, я не хотела тебя обидеть, – поспешила извиниться Вика. —Мы целый день думали – ничего не придумали, а тебя вдруг озарило.

– Да потому что мы стоим прямо напротив этого места! – выдал Филипп.

– Что-о-о? – Ваня не поверил своим ушам.

– Смотрите же, они там! – Филипп выбросил руку вперёд и, читая полное недоумение на лицах друзей, добавил: – Пойдём, сейчас сами увидите.

Так как нужно было переправиться на другой берег, ребята поспешили к мосту.

Через несколько минут друзья оказались в том месте Петровской набережной, где она была украшена гранитными статуями. С первого взгляда сложно было понять, кто же на самом деле эти два уродливых существа. Всем своим видом они напоминали львов, но их приплюснутые морды и раскосые глаза говорили об обратном. Надпись на постаменте гласила, что зовутся они Ши-Цза, привезены в начале двадцатого века из Маньчжурии и подарены Петербургу генералом от инфантерии Николаем Ивановичем Гродековым.

– Да это же львы-лягушки, – сказал Ваня, гадая, зачем Филипп привёл их сюда.

– Они, скорее, похожи на мопсов. – Вика тоже рассматривала статуи с сомнением. – Не понимаю, почему ты решил, что они стражи?

– Их же всего двое, – заметил Максим.

– Да вы что? Очнитесь! – Филипп смотрел на приятелей, искренне удивляясь, как они ещё не догадались. – Надо встать прямо перед ними, так лучше видно.

Спустились к воде. С этой точки обзора необычные статуи предстали во всей красе. Мордами они вправду ни на кого не были похожи, даже лягушачьими их можно было назвать с трудом. Выглядели звери так странно прежде всего из-за широченных разинутых ртов: они то ли рычали, то ли скалились в жуткой гримасе. Впечатление усиливали и торчащие из пасти языки.

Некоторое время ребята внимательно и придирчиво их разглядывали.

– Смотрите, – вдруг воскликнул Максим, – что у них под лапами!

Лев, находящийся по правую руку от них, упёрся лапой в каменный шар. Под лапой его соседа виднелся маленький львёнок.

– Я понятия не имел, что они что-то держат, – пробормотал Ваня. – Никогда не обращал внимания…

– Так-так, – заторопился Максим. – Значит, то, чего нет круглей, – это шар, как мы и думали. А то, чего нет милее, – львёнок?

– Ребёнок, – сказала Вика. – Ну конечно! Для каждого родителя его ребёнок милее всего.

– Ух! – Максим облегчённо выдохнул. И всё-таки он боялся ошибиться. – А как быть с другими приметами? Хотя погодите, дом… А не может это быть? Ну конечно! – Максим хлопнул себя по лбу.

– Домик Петра Первого. Один из первых, построенных в Петербурге, – явно гордясь собой, сказал Филипп. – Он здесь близко. Нас как-то водили туда классом на экскурсию.

Вика от радости запрыгала на месте:

– Ну, слава богу! Я думала, мы никогда их не найдём!

Несколько туристов, стоящих поодаль, посмотрели на неё с удивлением.

– Потише ты, – предупредил Максим. – Нам незачем привлекать внимание. Эх, погода не на нашей стороне! Слишком много людей вокруг. Как будем перемещаться?

Огляделись по сторонам. Петровская набережная была забита людьми. Не так-то просто войти в волшебную дверь посреди белого дня, на глазах у сотни зевак! Делать нечего, решили подождать удобного случая: вдруг повезёт и народ постепенно рассосётся. Одно хорошо: хоть близость реки и привлекала сюда людей, изнурённых духотой, на открытом пространстве укрыться от солнца было негде. По этой причине у китайских львов никто подолгу не задерживался: отдыхающие либо торопились в спасительную тень Александровского парка, либо устремлялись дальше, вдоль по набережной, к крейсеру «Аврора».

Ребята страдали от жары не меньше, чем те, кто пробегал мимо них, но деваться было некуда. Они примостились на одной из гранитных плит и запаслись терпением. К тому же они не совсем чётко представляли, как будут перемещаться. В загадке говорилось, что надо шагать в небеса и называть слова. Теперь, оказавшись на месте, ребята тем более не могли понять, что это значит. Максим высказал предположение, что шагать в небеса значит залезть на скульптуры. Но остальные отнеслись к этому с сомнением. Карабкаться на памятники, да ещё вековой давности, само по себе дело неприглядное, а в данном случае ещё и весьма затруднительное.

Львы сидели высоко, наверху ступенчатой каменной пирамиды. Даже встав на одну из этих ступеней, дотянуться хотя бы до лапы зверя было никак нельзя. Это делало непонятной и фразу: «Страж проглотит тебя». Неужели, когда ребята откроют проход, эти чудища оживут, спрыгнут с постамента и накинутся на них? То-то будет зрелище для туристов! Пока же предстояло решить, какие именно слова следует произнести. В один из моментов, когда рядом никого не было, Филипп попробовал повторить то, что они уже говорили. Он забрался на первую широкую ступень пьедестала, встал перед львом и сказал:

– Мы городские странники, ищем Золотую Свирель. Откройте ворота!

Чуда не произошло. Львы стояли на месте, никакая дверь не отворилась.

Вика по привычке мерила шагами пространство. В задумчивости она остановилась рядом с Филиппом:

– Думаю, они и так знают, кто мы. Чтобы войти, надо произнести пароль, какое-то особенное слово.

– И какое, по-твоему? – поинтересовался Филипп.

– Всё-таки я думаю, подсказка есть в самой задаче. Так часто бывает. Что там загадывали? М-м-м, ну, например, скажем «шар».

И это случилось. Да так внезапно, что никто даже вскрикнуть не успел. Лев, напротив которого стояли Филипп и Вика, не сошёл с места. Он даже не шелохнулся. Но его дразнящий язык вдруг удлинился до невероятных размеров, захватил ребят и с молниеносной скоростью утащил прямо в пасть. Именно так лягушка ловит мотыльков, выстреливая в них длиннющим липким языком.

Ваня закричал, а Максим позеленел – то ли от испуга, то ли от жары, которая его вконец доконала.

– Что он с ними сделал! – прохрипел он. – Ты видел? Он их сожрал!

– Это и есть ворота! – Ваня немного пришёл в себя. – Давай скорее ко второму!

На негнущихся ногах мальчики подошли к другому стражу, тому, что держал львёнка. С лестницы, ведущей к воде, прыгнули к нему на ступень.

– Готов? – спросил Максим Ваню. Тот кивнул. – Ребёнок!

Врата не отворились.

– Почему не сработало? – занервничал Максим.

Пот тёк по Ваниному лицу. Он видел, как одна влюблённая парочка, шедшая по набережной, явно заинтересовалась причудливыми львами и направилась к ним.

– Нужно другое слово! – сказал он.

– Какое другое? – Максима уже начало лихорадить от напряжения. – Ведь этот третий львёнок маленький. Львёнок! – вдруг выкрикнул он неприятно высоким голосом. Ничего. – Лягушонок!

Ваня облизал пересохшие губы.

– Малыш!

– Кроха!

– Чадо!

– Дитя!

Что-то ударило мальчиков в грудь. Они взмыли в воздух, и чёрная глухая темнота поглотила их.

Свет погас

Не прошло и минуты, как их ослепил яркий свет. Мальчики от неожиданности зажмурились и как два пыльных мешка рухнули вниз. Приземление было довольно чувствительным. Одно хорошо: под ногами они ощутили не гранитные, раскалённые на солнцепёке камни, а мягкую траву. Максим с Ваней открыли глаза. Им предстала самая умиротворяющая картина: небольшая полянка залита солнцем, в нескольких шагах – молодая зелёная роща с низенькими деревцами, а за ней покатые склоны холмов, уходящие за горизонт. Небо высокое и синее, без единого облачка. Оглядевшись, мальчики увидели Филиппа. Он лежал в высокой траве, закинув руки за голову. Вика что-то внимательно рассматривала на другой стороне полянки. Завидев ребят, она помахала им рукой и крикнула:

– Идите сюда, здесь полно земляники!

В роще пели птицы, да так, что заслушаешься. Солнце светило ласково, совсем не так, как в изнывающем от жары городе. Его лучи дарили тепло и радость. Хотелось набрать полную пригоршню земляники, прилечь на пригорке, есть сладкие, душистые ягоды и слушать, как стрекочут в траве кузнечики. Ребята блаженствовали, наслаждаясь теплом и покоем.

– Эх, совсем как в деревне! – потягиваясь, сказал Филипп. – Даже лучше.

– Так бы и лежала здесь целый день. – Вика вдыхала напоённый ароматом цветов воздух и никак не могла надышаться.

Ваня наблюдал, как большой чёрный муравей ползёт по травинке и медленно покачивается на ней под дуновением ветерка.

– Надо идти, – решительно сказал Максим и встал.

Все посмотрели на него с укором. Но делать нечего, Максим прав. Как бы ни было здесь хорошо и отрадно, впереди ждал долгий путь.

Нехотя поднялись, огляделись. Максим взвалил на плечи рюкзак.

– Давайте двинемся в ту сторону, – предложил он и указал на вершины холмов.

– Почему туда? – спросил Ваня.

– Я думаю, мы должны искать пещеру, – ответил Максим. – Там что-то высится впереди. Похоже на горы. А пещеру как раз можно найти в горах.

– А может, последний ключ просто закопан где-нибудь? – предположил Филипп. – Почему он обязательно должен быть в пещере?

Максим пожал плечами. И действительно, с чего он взял, что надо искать именно пещеру? Просто такое решение казалось ему самым логичным. Теперь же он усомнился в этом.

– Смотрите! Там кто-то есть, – вдруг произнесла Вика, показывая в противоположную сторону. В рощице между деревьями действительно мелькнуло что-то огненно-рыжее.

– Это, наверное, наш помощник! – воодушевился Ваня. – Сейчас узнаем, куда надо идти.

Он устремился к деревьям. Ребята поспешили следом.

– Надеюсь, нам действительно укажут правильную дорогу, а не заведут куда-то не туда, – сказал Максим. Ему очень не хотелось попасть в какую-нибудь неприятность и потерять время. Он во что бы то ни стало решил добыть свой ключ как можно скорее, не отвлекаясь по мелочам.

Вошли под прохладную сень рощи. Зелёные кустарники, молодые клёны, стройные белоствольные берёзки. Трава и листья здесь казались изумрудными и блестели как после дождя. Рядом с ребятами послышался шорох. Сухие ветки ломались под чьими-то шагами. Все четверо резко повернулись. Ярко-рыжее пятно снова мелькнуло в кустарнике и вышло из тени. В потоке света возникла большая рогатая голова, а потом и всё тело целиком.

– Ой, да это же корова! – удивилась Вика.

Другие смотрели на странное явление, не зная, радоваться или огорчаться, ведь они ожидали увидеть что-то волшебное. А тут обыкновенная корова. Правда, она была причудливого окраса – рыжая, почти оранжевая, как апельсин. На её голове сидел воробей. При внимательном рассмотрении один рог оказался длиннее другого. Морда ласковая, глаза большие, бархатистые. Очутившись в потоке солнечного света, корова остановилась. Шкура её засияла. Пока ребята с сомнением смотрели на неё, корова начала мычать, да так протяжно и жалобно, что сердце защемило.

– Что это она? – спросил Максим.

– Похоже, заблудилась, – сказал Филипп, пристально оглядывая странное животное. – И, кажется, её надо подоить.

– Подоить? – Ваню эта неожиданная мысль насмешила.

– Ну да. Посмотрите, какое у неё вымя. Бедняга… Оттого и мычит.

– Где же её хозяева? – Вика начала беспокойно озираться. – Просто безобразие! Мучают бедное животное.

Корова продолжала мычать. Слушать это становилось невыносимо, но подойти поближе никто не решался. Только на картинках да в телевизоре корова кажется нестрашной. На деле же это было очень крупное животное, наделённое копытами и рогами. В отличие от Филиппа, с детства проводившего лето в деревне, Максим, Ваня и Вика ещё ни разу в жизни не видели настоящую корову. Одно было ясно – никакой это не помощник. Она не заговорила с ребятами, не предложила проводить к тайнику, лишь стояла и мычала, смотрела на них своими грустными глазами, и больше ничего.

– Послушайте, мы должны спешить, – недовольно сказал Максим. – Хватит уже на неё пялиться. Идёмте.

– Мы что, так и оставим её здесь? – Вике было жаль корову.

– А что ещё? Не искать же её хозяина. На ней ни колокольчика нет, ни верёвки… Может быть, это дикая корова, ходит сама по себе.

– Не говори глупости, – усмехнулся Филипп. – Окрас у неё, конечно, странный, такого я ещё не видел, но точно знаю, что диких коров не бывает.

– Только послушайте, как она мычит! – вздохнул Ваня.

Вика согласно закивала головой:

– Ей, наверное, ужасно больно!

– И что, нам теперь до вечера стоять на неё глазеть? – возмутился Максим. – Или ты предлагаешь её подоить?

– Я… это… вообще-то, мог бы, – отозвался Филипп.

– Ты умеешь доить корову? – Вика от удивления даже забыла о сочувствии к бедному животному.

– А что ты так на меня смотришь? – пробурчал Филипп. – Была бы у тебя такая бабуля, как у меня! Она б тебя живо научила и корову доить, и кур кормить, и всё такое. И ничего смешного! – повысил он голос, увидев, что Ваня и Максим прыснули от смеха.

– Перестаньте вы! – опомнилась Вика. – Подои корову, пожалуйста. Так её жалко!

– Дурдом! – Максим явно был не в восторге.

Чего они только здесь не видели и не делали, но чтобы корову доить… И всё-таки бедная животина действительно нуждалась в помощи.

– Ладно, – наконец согласился Максим и посмотрел на Филиппа. —Делай как знаешь, только быстро!

Но быстро не получилось. Ни стула, ни ведра не было, а ведь чтобы подоить корову, необходимо на что-то сесть. Нашли замшелый пень. Теперь встала задача подвести к нему корову. Филипп приблизился к ней с опаской. Сколько она здесь блуждает, а вдруг и правда одичала? К тому же, может, она ещё и бодливая. Подняв с земли прутик, Филипп осторожно погнал оранжевую корову к старому пню. Кажется, та его поняла и пошла безропотно.

– А куда молоко лить? – вдруг спросил мальчик. – Ведра-то нет.

– Ну лей на землю. Лишь бы она перестала мычать! – Максим с тяжёлым вздохом снял рюкзак с плеча. – Не знаю, почему я на это согласился! – проворчал он.

Филиппу не хотелось лить молоко прямо на траву, но другого выхода не было. С невероятной сноровкой он принялся за дело. Несколько минут ребята наблюдали за ним не отрываясь.

– А можно мне попробовать? – вдруг спросила Вика.

– Лучше не надо, – покачал головой Филипп. – Это только кажется, что легко. С непривычки знаешь как руки болят? Эх! Жалко, ни масла, ни жира нет вымя смазать. Было бы проще.

– Ты, я вижу, специалист, – ухмыльнулся Максим.

И странное же это было зрелище! Филипп – нескладный, худой, длинный, в кожаной куртке и тяжёлых ботинках, с отросшими, вечно нечёсаными волосами – выглядел совершенно неестественно в роли дояра. Но видно, он не соврал и с коровами умел обходиться. Не прошло и пяти минут, как рыжая бурёнка перестала мычать. Она стояла смирно, лишь изредка переступая с ноги на ногу да помахивая хвостом. Но удивительное дело – её молоко очень быстро впитывалось в землю. Филипп-то думал, что сейчас надоит вокруг себя целую лужу, а оказалось, что даже на траве не задержалось ни капли.

– Странно, – произнёс он.

– Что? Что такое? – забеспокоились ребята.

Филипп не ответил. Он поднёс свою ладонь к лицу и принюхался, а потом ещё и лизнул.

– Что, молочка решил попить? – поинтересовался Максим. – Могу кружку дать. У меня где-то завалялась.

– Правда? – обрадовался Филипп. – Давай.

Максим развязал рюкзак и довольно долго рылся в его недрах. Наконец он извлёк белую железную кружку с отбитыми краями.

– Отцовская, походная, – сказал он.

– Ну-ка подержи над выменем, – велел Филипп.

Минута – и кружка наполнилась до краёв тёплым пенистым молоком. Филипп сделал большой глоток. Ребята, наблюдавшие за ним, увидели, как глаза мальчика расширились от удивления. Филипп же молча перевёл взгляд на корову.

– Ты что? – спросил Максим.

– Попробуй сам, и поймёшь. – Филипп протянул ему кружку.

– Не буду я пить! – отшатнулся Максим. – Терпеть не могу молоко, да ещё прямо из-под коровы!

– Да выпей, говорю!

Филипп сунул Максиму кружку прямо под нос. Тот невольно взял её и, скривившись, понюхал.

– Ого! – вдруг воскликнул он. Осторожно отпил и вытер губы рукавом. – Да это же та самая корова!

Ваня и Вика явно ничего не понимали:

– О чём вы говорите? Какая корова?

– Ну эта, небесная, как её? – Максим затряс рукой, точно помогая себе вспомнить. – Мы ещё у Китовраса её молоко пили. Помните?

– Земун! – воскликнул Ваня. – Ничего себе!

– Дайте-ка и мне попить! – Вика взяла у Максима кружку и сделала несколько глотков. Молоко было необыкновенным: тот же вкус мёда и мяты, и ещё чего-то сладкого и пряного. Девочка зажмурилась от удовольствия.

От радости дети вмиг забыли все волнения, ведь корова оказалась не простая, а волшебная. Филипп надоил ещё молока. Ваня выпил залпом целую кружку, то же самое сделали и остальные. Настроение заметно улучшилось. Ребята почувствовали необычайный душевный подъём и прилив сил. Казалось, теперь они с лёгкостью преодолеют любые препятствия. И, точно отвечая их ожиданиям, сидевший на голове коровы воробей вдруг вспорхнул вверх, закружил, зачирикал и полетел вперёд.

– Он, кажется, зовёт за собой! – догадался Максим. – Побежали!

Подхватив рюкзак, он первым устремился за воробьём. Его друзья не отставали. Лишь сделав несколько шагов, они обернулись глянуть на удивительную корову, но той и след простыл. Только что стояла среди деревьев, сверкая и переливаясь на солнце, и вдруг исчезла. Но думать об этом уже было некогда. Шустрый воробей улетал всё дальше, и дети бежали за ним, не останавливаясь.

Тенистая роща осталась позади. Пернатый проводник уводил путешественников в обратную сторону от холмов, туда, где за очередным перелеском начинался короткий узкий горный хребет. До него необходимо было пройти несколько сот метров. Когда ребята их преодолели и вскарабкались на каменистый склон, их взорам предстала зелёная долина, сплошь усеянная алыми маками, ромашками и диким льном. С одной стороны цветочный ковёр окружали громадные земляные насыпи, похожие на курганы, с другой – озарённые солнцем остроконечные вершины. На горизонте же виднелись белые скалы. Они сливались с лёгкой голубоватой дымкой и казались частью далёких облаков. Мир и покой, царившие над этой землёй, не могли оставить равнодушными маленьких путников. На несколько минут они остановились и молча посмотрели вокруг. Было почти невозможно поверить, что на свете существует такая красота.

Но неутомимый воробей звал вперёд. И ребята пошли дальше, чтобы увидеть ещё более величественные и живописные пейзажи. За курганами им открылся новый подъём. Одолев его, путники очутились на краю плоскогорных отрогов. Здесь их ждал долгий перевал и едва различимая в скале тропа.

Перешли горный пенистый поток и стали подниматься вверх по склону. Дорога вела почти по краю обрыва. То и дело у ребят из-под ног летел мелкий щебень и с глухим перестуком катился вниз, увлекая за собой более крупные камни. Крутой подъём дался нелегко – все устали и хотели пить. Максиму было труднее остальных, ведь он ни за что не соглашался бросить свой тяжёлый рюкзак. К счастью, часа через два они добрались до пологого ущелья. Здесь было сумрачно от теней, что бросали отвесные стены лысых гор. Тропа сделалась более широкой. Идти по ней стало гораздо легче. Но конца пути не было видно. Впереди простирались новые горные цепи и крутые подъёмы.

Солнце стояло уже высоко в чистом синем небе, когда Максим, Филипп, Вика и Ваня достигли небольшой низины. Со всех сторон это место было зажато горными массивами, покрытыми травой и снегом. Отсюда белые скалы казались ближе, и теперь стало видно, что они не только полностью лишены растительности, но и покрыты вековыми ледниками. Низина была почти сплошь усеяна огромными валунами и россыпью битых серо-коричневых камней – последствиями минувших обвалов. Часть таких валунов окаймляла берега озера, в которое впадала река. Это она петляла там внизу по горным склонам, становясь то широким потоком, то узеньким ручейком. Другую половину берега окружил непроходимый кустарник. Ребята остановились на привал, но ненадолго. Едва умывшись ледяной озёрной водой и утолив жажду, они снова тронулись в путь.

Теперь шли налево от устья реки. Тропа уводила всё выше и выше. Характер местности изменился: горные склоны покрылись зелёным лишайником, а на пути всё чаще стали попадаться деревья. Это были могучие растения с толстыми морщинистыми стволами и кроной столь высокой и обширной, что застилала солнце. Корни же этих великанов и вовсе выглядели как фантастические чудовища. Из-за нехватки земли корни ползли прямо по скалам. Толстые, кривые, невероятно длинные, они походили на щупальца гигантских окаменелых спрутов. Идти по ним было очень непросто. Альпинисты поневоле прокладывали себе путь в этих диких горных лесах и то и дело спотыкались и падали. Видно, влияние чудодейственного молока коровы Земун сходило на нет. Оно уже не могло прибавить ребятам ни сил, ни ловкости. Но к радости утомлённых путников, воробей наконец остановился. Он сел на ветку остролистого кустарника и громко зачирикал. Ребята огляделись.

– Видите что-нибудь необычное? – спросил Максим.

Но его товарищи лишь озирались по сторонам.

– А что там, выше по склону? – Вика указывала туда, где сидел воробей. – Похоже на какую-то расщелину.

Мальчики вскарабкались наверх. И точно, здесь, за путаным переплетением узловатых веток виднелся раскол в скале. Похоже, это был вход в пещеру. Максим достал из рюкзака нож и быстро расправился с колючими зарослями, очищая проход. Потом вытащил и фонарь и, ступив на порог пещеры, посветил внутрь.

– Ничего не видно, – сказал он.

– Что будем делать? – спросил Филипп.

– Наверное, это и есть то самое место, – предположил Ваня. – Может, спросим у воробья? Ой, а где он?

Птица только что сидела рядом с ними на ветке и вдруг пропала. Ребята стались одни.

– Если он улетел, значит, понял, что мы на верном пути, – проговорила Вика. – Как думаете?

– Надеюсь, что это так. Ну что, идём? Только наденьте для начала шлемы, а то мало ли что…

Максим раздал всем велосипедные шлемы. Так действительно было спокойнее, да и рюкзак заметно полегчал. Двинулись вперёд, как можно ближе держась друг друга. Едва ребята переступили порог пещеры и дневной свет погас, их окружила непроглядная темнота. Фонарь Максима бил вперёд сильным белым лучом, но его мощности всё равно не хватало, чтобы осветить всю пещеру целиком. Ребята напрягли слух. Они поняли, что зрение им теперь не поможет и придётся рассчитывать на другие органы чувств. В пещере было прохладно. Где-то рядом капала вода. Судя по всему, она падала с большой высоты. Промежутки между всплесками были продолжительными. К тому же всякий раз, когда очередная капля достигала земли, глухой протяжный звук от удара ещё несколько секунд резонировал в пустой полости пещеры.

Ребята сбились в кучу. Темнота пугала. Сердце замирало при мысли, что из этой непроглядной тьмы в любую минуту может кто-нибудь выскочить и напасть на них – огнедышащий дракон, например, или ещё кто похуже. О том, как выглядит подземное чудовище, охраняющее четвёртый ключ, никому думать не хотелось.

Неожиданно тишину разрезал тонкий пронзительный писк. В ту же секунду что-то зашелестело над головами испуганных ребят. Вика съёжилась от страха:

– Меня что-то коснулось!

Фонарь дёрнулся в сторону. Мелькнула тень, за ней ещё одна и ещё. Максим посветил вверх. Летучие мыши. Ими был усеян весь свод пещеры. Незваные гости явно пришлись им не по душе. Яркий свет фонаря потревожил покой пещерных жителей, заставил сняться с места, и теперь некоторые из них стремительно летали из стороны в сторону в поисках нового убежища.

– Так, ладно. – Максим взял себя в руки и постарался придать голосу бодрости. – Давайте осмотримся. Думайте о том, что ключ где-то здесь.

Решили не расходиться и двигаться вперёд вместе. Необходимо было с чего-то начать. Наконец придумали обойти пещеру по кругу. Когда глаза немного привыкли к темноте, стало возможным различать очертания стен. Они были шероховатые, влажные, кое-где заросшие мягким мхом. На пути ребята не встретили никаких препятствий: ни завалов из камней, ни резервуаров с водой, ни резких обрывов. Пещера оказалась средних размеров и абсолютно пустой, словно кто-то выскреб дыру в твёрдой горной породе. Спустя час юные спелеологи становились у входа, ближе к слабому источнику света. С удивлением они поняли, что их постигла неудача: ни Хранителя, ни ключа они не нашли.

– Странно, – в задумчивости произнёс Филипп.

– Воробей указал на это место, – настаивал Максим. – Значит, и ключ здесь.

– Вопрос, где здесь? – отозвался Ваня. – Мы же всё осмотрели. Даже если бы мы не заметили ключ в темноте, уж того, кто его охраняет, точно бы увидели!

Максим нехотя кивнул: с этим не поспоришь. Но неужели они ошиблись? Неужели он ошибся, подозревая, что последний ключ спрятан под землёй? Или воробей заманил их в ловушку? Мальчик высказал свои мрачные подозрения вслух.

– Нет, – уверенно сказал Ваня. – Корова Земун не стала бы нас обманывать. Она на нашей стороне.

– Тогда почему мы не нашли ключ? – парировал Максим.

– Ты, Макс, не волнуйся, – пробормотал Филипп, стараясь успокоить приятеля, который явно начинал кипятиться.

– Что-то здесь не так, – произнесла Вика.

Мальчики посмотрели на неё.

– Понятно, что всё не так! – Максим явно был расстроен больше других.

– Давайте рассуждать, – снова заговорила Вика. – Проводник привёл нас сюда. Значит, ключ здесь. Мы всё осмотрели, ключа не нашли.

– И что это значит? – Ваня вопросительно поднял брови.

– Он спрятан либо выше, чем эта пещера, либо глубже, – заключила девочка.

– Это как?

– Давайте-ка ещё раз обследуем потолок, – предложил Максим.

– Да ты что! – запротестовал Ваня. – Видел, сколько там летучих мышей? Они нас с потрохами съедят, когда мы им в морды посветим!

– Если ты заметил, они очень маленькие. – Вике, кажется, идея Максима понравилась. – Неприятностей они нам, конечно, доставят, но съесть не съедят. Думаю, я права: в этой пещере находится вход в какую-нибудь другую пещеру, где и спрятан ключ.

– Тогда давайте сначала внизу поищем, – настаивал Ваня. – Раз, как выяснилось, это ключ земли, то и надо искать на земле. Вряд ли его засунули куда-нибудь на потолок.

С этим доводом согласились. Пошли по новому кругу. Теперь искали что-нибудь напоминающее лаз или проём, который раньше не заметили. На этот раз поиски увенчались успехом. Уже через полчаса ребята остановились у стены с дырой, расположенной на уровне человеческого роста. Дыра была примерно полтора метра в диаметре. Поднявшись на выступе, Максим посветил в неё фонарем. Луч выхватил неровные стенки сбоку, сверху и снизу. Впереди – пустота. Вероятно, там был тупик, а может, и начало туннеля, ведущего неведомо куда.

Молча переглянулись.

– Есть только один способ проверить, – наконец сказал Максим. – Полезем туда.

Это было отчаянное и смелое решение. Не всякий взрослый человек найдёт в себе мужество забраться в страшную чёрную дыру, обнаруженную в пещере, даже не имея представления, чем это может кончиться. А ведь Максим и его друзья знали, что раз они сюда пришли за ключом, то их наверняка подстерегают опасности.

Похоже, они действительно нашли то, что искали. Но тут всем стало не по себе. Вика тяжело задышала: неизвестно, что хуже – подняться в небо на головокружительную высоту или спуститься в глубокие недра земли. Мальчики тихо стояли рядом и смотрели в чёрную пустоту. Ваня прикрыл глаза, Филипп хмурился и кусал губы. Казалось, только Максим был преисполнен решимости.

– Обвяжемся верёвкой, – сказал он, вытаскивая из рюкзака толстый моток кручёной бечёвки. – Так безопаснее. Если кто-нибудь оступится и упадёт, мы его вытащим.

Так и поступили. Максим обвязал товарищей одного за другим каким-то хитрым узлом, потом затянул верёвку и у себя на поясе. Расстояние между ребятами получилось около двух метров, поэтому они могли свободно перемещаться в любую сторону, не мешая друг другу.

Двинулись вперёд. Максим залез первым, освещая путь фонарём. Туннель оказался узким. Приходилось то сгибаться в три погибели, то ползти. Уже через несколько минут ладони и коленки были ободраны. Локти то и дело натыкались на острые краеугольные камни. Максиму было сложнее остальных: он прокладывал путь, и свободной у него оставалась лишь одна рука, ведь в другой он держал фонарь. К счастью, лаз не оканчивался тупиком. Через несколько сотен метров, он, напротив, расширился. В этом месте горную породу разъело наиболее сильно. Посветив вниз, Максим увидел ещё один спуск, как ему показалось, более пологий. Выбирать не приходилось, пошли по нему. Как долго они спускались, сложно было понять. Ребятам показалось, что прошло часа три, не меньше, прежде чем Максим остановился.

– Что там? – спросил его Ваня, идущий следом.

– Дороги нет, – ответил Максим. – Обрыв.

Он поводил фонарём из стороны в сторону, но одинокий луч ничего не выхватил из темноты.

– Сейчас, – пробормотал Максим. – Постараюсь глянуть, что прямо под нами. Вдруг там есть на что встать.

Он лёг на живот и свесился вниз.

– Ничего не вижу, – раздался через минуту его раздосадованный голос. – Ванька, держи меня за ноги. Постараюсь заглянуть ниже.

Ване не очень понравилась эта затея, но он ухватил друга за ноги как можно крепче. Максим же, стремясь что-нибудь рассмотреть, съезжал всё ниже и ниже. В какой-то момент Ваня его не удержал, и тот сорвался вниз и страшно завопил. Вслед за ним закричали и остальные. Связанные одной верёвкой, они разом сверглись в бездну за своим злосчастным направляющим. Фонарик взлетел вверх, несколько раз перевернулся в воздухе и сгинул. Всё погрузилось в кромешную тьму.

Через несколько секунд ребят обожгло и накрыло с головой. Оказалось, они упали в ледяную воду подземного озера. В темноте послышались всплески и крики. Положение стало смертельно опасным: если один из них пойдёт ко дну, остальным тоже несдобровать.

Филипп барахтался отчаяннее других. Он чувствовал, как его тело точно пронзила сотня игл – до того холодной была вода. Ноги сводило судорогой, дыхание перехватило.

– Я не умею плавать! – выдавил он, очередной раз выныривая на поверхность. – Помогите!

Ко всеобщему облегчению, скоро выяснилось, что дела не так плохи.

– Я нащупала отмель! – послышался Викин голос. – Держитесь.

Девочка рванула вперёд. За ней потянулся Ваня. Максим, путаясь в верёвке и рискуя уйти под воду, подплыл к Филиппу, вслепую схватил его за шкирку и потащил за собой.

Дети кое-как выбрались на берег, дрожа от холода. Они ослепли от темноты. Сюда, глубоко под землю, не проникал ни единый лучик солнца, а фонарь был утерян бесследно.

– Третий фонарик! – посетовал Максим.

– Что же нам теперь делать? – Вика так стучала зубами, что, даже не глядя на неё, было ясно, что она вся трясётся.

Никто не ответил. Неожиданно Ваня сказал дрожащим голосом:

– Тьма без света… Это как раз то, о чём она говорила.

Максим инстинктивно обернулся на голос, но Ваниного лица всё равно не увидел. Он уже хотел спросить, что мальчик имеет в виду, когда вдруг в тишине раздались новые голоса:

– Что, хозяин…

– …надо?

– Нам нужен источник света, – выговорил Ваня, едва разжимая челюсти. – Такой, чтобы всё было видно. И, пожалуйста, сделайте так, чтобы одежда наша высохла.

И точно, как они могли забыть про волшебное кольцо Гамаюн! Слава богу, Ваня вовремя о нём вспомнил и призвал его на помощь. Не прошло и секунды, над головами ребят полыхнул яркий свет. Заморгав от неожиданности, они скоро увидели нечто удивительное. В воздухе парило длинное красно-оранжевое перо. Оно словно пылало жаром, сверкало и переливалось. Перо источало волшебный золотистый свет. Он вмиг озарил всю пещеру сверху донизу. Когда ребята немного опомнились от удивления, то с радостью обнаружили, что их одежда снова стала сухой. Конечно, в пещере было довольно прохладно, но теперь, во всяком случае, они не дрожали после нежданного купания в ледяном озере.

– Что это такое? – Вика никак не могла оторвать взгляда от дивного пера.

– Наверное, перо жар-птицы, – предположил Ваня.

– Оно такое красивое! – У Вики от восторга на глаза навернулись слёзы.

– Да, – в задумчивости протянул Филипп. – Если всего одно перышко так светит, представляете, как должна выглядеть вся птица целиком?

– Лучше нам этого не знать и никогда её не видеть, а то ещё на самом деле ослепнем, – вставил Максим. Его больше интересовало не перо, а то, что оно освещало. Мальчик медленно вертел головой, пытаясь уяснить, где они оказались и что им делать дальше. Постепенно внимание других тоже переключилось на окружающую обстановку, и, надо сказать, ребята застыли в не меньшем восхищении.

Максим, Филипп, Ваня и Вика стояли на берегу большого озера. Вода в нём казалась белой из-за необыкновенного цвета дна. Отлогие берега были такими же. Зато стены вокруг, по крайней мере те, что ребята могли увидеть, были жёлтыми, тёмно-красными и серыми. Свод пещеры находился на расстоянии нескольких десятков метров. Его почти не было видно, но именно оттуда, с невероятной высоты, свисали громадные сосульки сталактитов. Другие такие же мощные столбы росли прямо из земли. Они имели различные величины и формы и напоминали по большей части оплывшие свечи. По ощущению ребят, пещера была громадной. Её невозможно было охватить взглядом, а пройдя несколько сотен метров наугад, им пришлось признать, что опасения подтвердились: пещера имела не один зал, а, возможно, много больше. Она могла состоять из путаных лабиринтов галерей и туннелей, гротов, разломов и изъеденных водой пустот, так что ничего не стоило заблудиться и сгинуть здесь навсегда. «Сотни километров, не меньше!» – в отчаянии подумал Максим. А ведь пещера могла оказаться и гораздо глубже, и протяжённей. Как же отыскать на таком пространстве маленький неприметный ключик?

Пока отвязывали верёвку, Ваня постоянно к чему-то прислушивался.

– Что такое? – спросил Филипп.

– Где-то льётся вода, – ответил Ваня. – Слышите?

– Ну и что? – пожала плечами Вика. – Здесь, наверное, где-то поблизости водопад.

– Давайте посмотрим. Мы ведь всё равно не знаем, куда идти.

Никто не возражал, хотя Максим уже начал не на шутку нервничать. Часов у них не было, солнце под землёй не увидишь и в помине. Не случится ли так, что, пока они здесь блуждают, день кончится и Чернобог доберётся до Золотой Свирели раньше, чем они?

Водопад нашли быстро. Он каплями струился с потолка, на земле же превращался в тоненький ручеёк и убегал куда-то, петляя между камнями.

– Гляньте-ка, – удивился Ваня. – Какая странная вода. Она белая.

– Ничего удивительного, – отмахнулся Максим. – Такая же, как в озере.

– Нет, не думаю. Вода в озере кажется белой из-за дна, а эта белая сама по себе.

Филипп хмыкнул и неожиданно подставил руку под струю. На его пальцах остались молочные капли.

– Да это же молоко! – подивился он и попробовал его на вкус. – Молоко Земун!

Удивлённые дети обступили необычный водопад. Действительно, откуда-то свысока, с поверхности земли, просачиваясь через грунт, известняк и камень, сюда текло молоко волшебной коровы.

– Филипп! – вдруг сказал Ваня и радостно заулыбался. – А ведь это то молоко, которое ты надоил. Оно ещё в землю ушло, и ты удивлялся, что следов не осталось, а оказывается, это было неспроста!

– Ты думаешь, оно приведёт нас к тайнику? – недоверчиво спросил Филипп.

– Ну конечно! – Кажется, Ваня был в этом абсолютно уверен.

– Так это или нет, скоро узнаем. – Максим устремился вслед за молочным ручейком. – Идём!

Началось ещё одно путешествие, теперь уже глубоко под землёй. Очень скоро вышли из зала с белым озером, спустились ещё ниже по узкой галерее и очутились в другой местности. Здесь высились настоящие горы и зияли глубокие пропасти. Ребята шли по неровной каменистой тропе. Время от времени они слышали громоподобный рёв подземных вод. Казалось, будто там, далеко внизу, с бешеной скоростью несётся железнодорожный состав. Над головами нависали бесконечные гирлянды сталактитов, которые сверкали и переливались в свете парящего в воздухе пера. Предчувствие не обмануло: пещера оказалась невероятных размеров. Трещины, разломы, протяжённые ходы, галереи и залы пролегли на многие и многие километры. Это был целый мир, величественно-прекрасный и одновременно пугающий.

Молочный ручеёк пробивал себе путь в самых труднопроходимых местах, и, чтобы не потерять его из виду, ребятам приходилось следовать за ним повсюду. Они почти не разговаривали и упорно шли вперёд, с трудом преодолевая всё новые и новые препятствия: завалы, водные потоки, леса сталагмитов, которые порой оказывались выше их роста. Случалось и так, что для ручейка не оставалось земли, и тогда он перекидывался с края на край бледной дымкой, туманом, похожим на Млечный Путь. Ребятам же приходилось либо прыгать вслед за ним, либо спускаться и потом опять карабкаться наверх. Одно было хорошо: живительное молоко Земун придавало им бодрости. Путники с радостью пили его всякий раз, когда чувствовали, что силы на исходе. К тому же оно обладало способностью утолять не только жажду, но и голод.

Очередной резкий поворот вывел к обрыву. Молочная река, ставшая здесь наиболее полноводной, с шумом стремилась вниз. Дети остановились у края водопада. Им открылась удивительная картина. В нескольких метрах под ними простиралась новая пещерная зала, может быть не самая большая из тех, что они уже видели, но, несомненно, самая красивая. Под переливчатыми лучами пера жар-птицы горная порода начала светиться. Стены и свод были усыпаны пещерным жемчугом. Из земли проступали разноцветные кристаллы. Натёчные образования имели форму причудливых цветов, животных, иные походили на песочные замки, подобные тем, что дети строят на берегу моря. Но сильнее всего впечатлял каменный водопад. Уступами он спускался сверху, почти полностью скрывая одну из стен. Именно здесь завершала свой путь молочная река. Стекая вниз, она заполняла неглубокий резервуар у подножия каменного водопада.

– Пришли, – сказал Ваня. – Он где-то здесь.

Осторожно спустились с высокой кручи. Начали осматриваться, но ни ключа, ни тайника не нашли. Озадаченные, стали обследовать пещеру, пока Вика вдруг не позвала всех к каменному водопаду. Оказалось, за ним отсутствует часть стены. Там, где должна была быть непреступная глыба, чернел проём. Он открывал путь в соседнее помещение. Золотые лучи пера жар-птицы осветили почти идеально круглое пространство. На потолке, стенах и полу не оказалось ни единого признака натёчных наслоений. Впрочем, пола почти не было видно. По низу пещерной комнаты стелился туман. Он был плотный и густой, как облака. Над ним парили плоские каменные плиты, уводившие куда-то наверх, точно ступени. Удивительно, но эти плиты висели в воздухе, не соприкасаясь друг с другом и не падая. След их терялся где-то под сводом пещеры, так что, стоя внизу, никак нельзя было увидеть, что находится на их вершине.

– Ну, как думаете, – спросил Филипп, – он здесь?

Ребята вразнобой кивнули. Каждый из них подумал, что если ключ действительно спрятан в пещере, то более потаённое и необычное место вряд ли можно сыскать.

– Но это просто ужасно! – вдруг сказала Вика. – Эти плиты! По ним невозможно подняться. Они слишком далеко друг от друга. К тому же висят в воздухе!

– Наверное, можно перепрыгнуть, если постараться, – задумчиво произнёс Максим. На самом деле он волновался больше всех. Наконец-то цель близка. Он скоро добудет свой собственный ключ!

Но никто из его товарищей не радовался тому, что придётся прыгать. Ваня сразу понял, что ему это не под силу, и честно в этом признался. Задача осложнялась. Некоторое время напряжённо молчали, пока Филипп не предложил для начала проверить, что скрывается под непроницаемой завесой тумана.

– Есть желающие засунуть туда голову и посмотреть? – спросил он. Голос его при этом, как всегда, был спокоен, словно Филипп предлагал сделать что-нибудь совершенно обыкновенное. Между тем туман мог таить какие угодно секреты и опасности. А вдруг именно там, в его глубине, их поджидает Хранитель: уже выпустил когти и открыл пасть? Словом, охотников заглянуть в неизвестность не нашлось. Но Максим не унывал.

– Есть другой способ, – сказал он, подобрал камень и бросил его в белое марево.

Ребята ожидали, что раздастся глухой стук камня о дно, но ничего не услышали. Максим набрал пригоршню камней и снова кинул их вниз – ни единого звука.

– О, чёрт! – процедил мальчик сквозь зубы.

– Что это значит? – взволнованно спросила Вика.

– Ничего хорошего, – отозвался Максим. – Скорее всего, это значит, что там внизу глубокая яма.

Все посмотрели наверх. Казалось, добраться до ключа совершенно невозможно.

– Может быть, есть другой путь? – тихо предположил Ваня.

– Никакого другого пути не надо, – решительно сказал Максим. – Если постараться, и здесь можно пройти.

Вика и Ваня посмотрели на него с нескрываемым страхом. Но Филипп уже думал о чём-то другом. Он почёсывал затылок, озираясь вокруг.

– А вам не кажется странным, что здесь никого нет? – вдруг спросил он. – Я имею в виду – Хранителя?

– Наверное, он прячется где-нибудь до поры до времени, – сказала Вика. Слова Филиппа заставили её поёжиться.

– Нет, всё-таки странно. – Филипп продолжал смотреть по сторонам. Неожиданно взгляд его упал на один из валунов, лежавших неподалёку. Вика посмотрела туда же.

– Там что-то написано! – воскликнула девочка и подбежала к камню, который оказался едва ли не в половину её роста. Мальчики ринулись следом. Уже через секунду они прочли слова, высеченные на камне: «Поспешишь – людей уморишь».

Ребята удивлённо переглянулись.

– Это что ещё за новости? – Максим был явно не в восторге.

– Действительно, непонятно. – Вика наклонилась к камню, чтобы лучше рассмотреть и его, и надпись. – Есть поговорка «Поспешишь – людей насмешишь», а тут – «уморишь».

– Это они со смеху, что ли, помрут? – спросил Филипп. – Ерунда какая-то. К чему это здесь нацарапали?

– Наверное, хотели сбить нас с толку, – уверенно сказал Максим. – Мол, подождите, никуда не торопитесь, день пройдёт, ключ вы не найдёте, и ваше дело проиграно!

– Какой-то детский лепет! Слабо в это верится.

– Я тоже чувствую, здесь что-то не так, – согласился с Филиппом Ваня. – Вот если бы мы…

– Да вы что! – не выдержал Максим. – Нам нужно ключ искать, а не лясы точить! Вот на это они и рассчитывали: что мы будем здесь стоять и рассуждать о какой-то глупой, бессмысленной писанине!

– Что же ты предлагаешь? – спросил Ваня.

– Идти за ключом, конечно!

– Но как мы туда доберёмся? – Вика снова посмотрела наверх. – Я не смогу перепрыгнуть!

– Тебя никто и не заставляет, – сказал Максим. – Вы останетесь здесь. Я пойду один.

– Да ты что! – поразился Ваня.

– Ты, старик, не шути так. – Филипп выглядел обеспокоенным.

Но Максим уже снял рюкзак и бросил его на землю.

– Я и не шучу. У меня самая лучшая физическая подготовка из всех. Уверен, я перепрыгну. К тому же, – веско добавил он, – этот последний ключ мой, мне его и добывать.

С этим было сложно спорить, и всё-таки Ваня предложил придумать другой способ добраться наверх.

– Где он, другой способ? – отмахнулся Максим. – Его нет. Ладно, давайте не затягивать. В общем, я пошёл.

Максим повернулся и шагнул на первую плиту.

– Максим, – позвала Вика. Он обернулся. – Не думала, что когда-нибудь скажу тебе это, но ты очень храбрый и… Короче, не упади, пожалуйста.

Максим усмехнулся и картинно помахал ребятам рукой:

– Не вопрос! Всё будет окей!

Филипп, Вика и Ваня остались внизу и с замиранием сердца смотрели, как Максим перебирается с одной плиты на другую. Скоро они с ужасом поняли, что плиты эти мало того что висят над бездной, так ещё и двигаются. Едва Максим ступал на них, они начинали шататься, клониться то в одну сторону, то в другую, так что удержаться на них можно было с большим трудом.

Перепрыгнув на третью ступень, Максим посмотрел назад. Лиц своих друзей он уже не увидел, но и без того было понятно, что они очень взволнованы. Его же собственное напряжение достигло предела. Щёки горели от возбуждения. Максим чувствовал, как его охватывает ликование и уверенность в скорой победе. Наконец-то и ему выпал шанс проявить себя, да ещё в таком опасном задании! Никто не мог его выполнить, кроме Максима. Мальчик знал это наверняка и упивался своей беспримерной смелостью и невероятным везением, ведь он уже почти достиг вершины пирамиды, ни разу не оступившись, не потеряв равновесия.

Скоро усилия его были вознаграждены. Он забрался на самый верх и увидел ключ. Тот просто лежал на одной из каменных платформ. Как и в других ключах, что уже добыли Филипп, Ваня и Вика, в нём не было ничего особенного. Средних размеров, скорее всего железный, он выглядел довольно старым и потёртым. Максима озадачило новое обстоятельство. Ключ окружало странное свечение, похожее на сетку из лазерных лучей. Протянуть руку и взять его, не задев эту сетку, было невозможно. Кроме того, Максим только сейчас заметил, что откуда-то снизу сюда вела ровная устойчивая тропа. Оказывается, Ваня был прав, предлагая поискать другой путь. Подъём по нему занял бы намного больше времени – тропа сильно петляла, – но этот путь можно было бы совершить без риска для жизни. Ещё Максим заметил, что, если бы он стоял на той стороне, ему бы удалось дотянуться до ключа, не задев ограждения.

Вспышка злости скоро сменилась отчаянной решимостью. Максим нисколько не сомневался, что, едва он коснётся мерцающей ограды, к нему явится чудовище, охраняющее ключ. Ну и пусть, решил мальчик и только крепче сжал кулаки. Ещё посмотрим, кто кого! Ни о чём больше не размышляя, он протянул руку и схватил ключ. В ту же секунду пещеру озарила ослепительная вспышка молнии, и прогремел гром. Казалось, стены заходили ходуном и вот-вот обрушатся. И действительно, не успел Максим опомниться, как вокруг него уже летели огромные, отколовшиеся от стен валуны и падали со страшным грохотом. Произошло настоящее землетрясение. Пыль поднялась такая, что ничего нельзя было увидеть. Плита под Максимом зашаталась. Мальчик мгновенно понял, что сейчас она обрушится, так же как и другие плиты, по которым он сюда пришёл. С неимоверным усилием он совершил гигантский прыжок над бездной и всё-таки достиг края тропы. Только это его и спасло. Не тратя ни минуты, Максим ринулся вниз, слыша за спиной всё новые и новые громоподобные удары и звук разваливающейся на куски горной породы.

Когда мальчик был уже на полпути вниз, неожиданно всё стихло. Тишина пугала ещё больше. На мгновение Максим остановился, оглушённый этой звенящей тишиной, а потом бросился бежать с удвоенной силой. Спустя несколько минут он достиг земли и увидел страшную картину разрушения. Вокруг были завалы из камней и остатков сталактитов, так как обвал пробил стену насквозь и уничтожил часть каменного водопада.

– Сюда! На помощь! – услышал Максим сдавленный голос, который даже сначала не узнал.

Максим взобрался на груду обломков. Он увидел Ваню. Тот почти лежал на земле. К нему спешил Филипп, вид у него был дикий: шлем он где-то потерял, волосы спутались и покрылись серой пылью, лицо грязное, одежда в нескольких местах порвана, на руках и на ногах ссадины. Филипп подбежал к Ване и тоже упал на землю. Ничего не понимая, Максим кинулся к ним и только сейчас увидел Вику. Она лежала на камнях в неестественной позе. Голова запрокинута, глаза распахнуты и неподвижны. Но даже не это ошеломило Максима. Не отрываясь, он смотрел, как на светлой Викиной одежде медленно расползается красное пятно. Максим застыл перед этой ужасающей картиной. Заслышав его шаги, мальчики обернулись.

– Она посмотрела на меня и… и… – Ваня не мог больше выговорить ни слова. Филипп же судорожно вздохнул и сказал:

– Кажется, она умерла…

Вый

Максим почувствовал, что в горле у него пересохло.

– Умерла… – прошептал он. – Умерла?

– Всё случилась внезапно. – Филипп тоже говорил с трудом. – Что-то сверкнуло, стены вдруг задрожали, а потом на нас посыпались камни. Мы с Ванькой успели спрятаться, а в неё ударило.

Максим точно прирос к земле. Он никак не мог поверить в случившееся и боялся подойти ближе. Вика лежала изломанная, окровавленная. Неужели это его вина? Неужели он убил её? Ведь если бы он послушался Ваню и нашёл другой путь к ключу, ничего бы этого не случилось. Максима охватил ужас. Он больше не мог двигаться, не мог говорить. Он чувствовал себя так, словно это его размозжил огромный валун, и даже не вздрогнул, когда увидел, что из густого тумана ещё не улёгшейся пыли выступила Мара. Это было неизбежно. Это было довершением его гибели, его кара, его страшное проклятие. Увидели Мару и Ваня с Филиппом. Они вскочи на ноги и теперь стояли перед богиней смерти испуганные, дрожащие, жалкие.

– Ваше время истекает, посланники Яви, – раздался в гулкой тишине страшный голос.

Мара перевела взгляд бесцветных глаз на Викино тело и засмеялась. Мальчики почувствовали, как кровь стынет в жилах от этого тихого смеха.

– Это ты! Ты убила её! – вдруг выкрикнул Ваня. Он был не в себе: его колотила дрожь, он безотчётно сжимал кулаки, будто в самом деле хотел броситься на зловещую богиню.

Мара не отвечала. Она повернулась к Максиму и смотрела на него.

– Ты взял ключ, мальчик, – наконец сказала Мара. – Но выбрал смерть, а не жизнь. Ты не перешёл порог и никого уже не спасёшь.

Филипп и Ваня, как бы им ни было страшно в эту минуту, с недоумением таращились на Мару. Но Максим, кажется, понял тёмный смысл её слов. Он упал на колени как подкошенный, зарыдал и уронил ключ, но даже не заметил этого. Он закрыл лицо руками и рыдал в голос, сотрясаясь всем телом.

Эта сцена ужаснула мальчиков. Первым опомнился Филипп. Он бросился к Максиму, попытался поставить его на ноги, но ничего не вышло. Тогда Филипп схватил ключ и крепко сжал его в руке.

– У нас все четыре ключа! – выкрикнул он. Сердце его билось так, словно готово было выскочить из груди. – Даже если мы не выберемся отсюда до захода солнца, Чернобог не сможет открыть ларец с Золотой Свирелью. Он не сможет в неё подуть!

Мара снова засмеялась тихим гаденьким смехом.

– Глупые детки! – выдавила она. – Неужели вы думаете, что владыке Нави нужны какие-то ключи, чтобы отворить тайник? Он сам поместил Свирель в ларец и волен взять её оттуда, когда пожелает. И он скоро это сделает! Я чувствую, как мерзкое солнце катится прочь с небосклона. Ещё чуть-чуть, и моё время придёт. Смерть, отчаяние, ужас и боль… Скоро, скоро мы насладимся ими!

Филипп почувствовал, как подкашиваются ноги, но нашёл в себе силы устоять. Взглянув на Ваню, он увидел, что тот бледен как полотно. Мара же не сказала больше ни слова. Она отступила в тень и исчезла. Только её отвратительный смех продолжал звучать ещё несколько мгновений, но потом умолк и он.

– Что же это? Что нам делать? – воскликнул Филипп. Никогда ещё он не был в таком отчаянии и смятении. – Макс! Макс! Перестань, приди в себя! Мы выберемся, мы должны! Ванька, помоги!

Ваня был готов действовать. Ещё не всё потеряно. Мара проговорилась – солнце не зашло, а значит, есть надежда. «Но главное, Вика, – пронеслось в его голове. – Только бы получилось!» Ваня схватил кольцо Гамаюн и перекинул из руки в руку. Как из-под земли явились двое молодцов.

– Что, хозяин…

– …надо?

– Наша подруга, – торопливо заговорил Ваня. – Она умерла. Оживите её!

Впервые добры молодцы промолчали в ответ.

– Что? – воскликнул Ваня. – Почему вы молчите? Вы же можете это сделать!

– Нет, господин. У нас нет власти отнять у смерти то, что она взяла.

Это было ударом. Ваня растерялся.

– Тогда вытащите нас отсюда! – крикнул им Филипп.

Молодцы посмотрели на Ваню.

– Да-да, я тоже этого хочу. Пожалуйста, сделайте так, чтобы мы выбрались из этой проклятой дыры!

Молодцы поклонились, и в ту же секунду с потолка на ребят упал мощный поток солнечного света. Где-то высоко над их головами зияло большое отверстие. Не успели ребята опомниться, как возникли и каменные ступени, ведущие наверх. Им нужно было поторопиться.

Глубоко вздохнув, Филипп подошёл к Вике. Мёртвое тело пугало. К нему было страшно прикасаться. Но другого выхода не было.

– Вань, бери её под руки, я возьму за ноги.

– Не надо, – послышался тихий голос Максима. – Я сам.

Мальчик наконец немного пришёл в себя. Он поднялся, но его заметно пошатывало. Лицо было серым от пыли и мокрым от слёз.

– Ты как, друг? – осторожно спросил Филипп.

– В порядке.

– Вот твой ключ.

Максим взял его и не глядя засунул в карман, потом перевёл взгляд на Вику. Мгновение он смотрел на неё, потом прикрыл глаза, борясь с тошнотой. Наконец он сделал несколько глубоких вдохов и сказал:

– Идите вперёд. Я следом.

– Тебе одному её не донести. – Ваня с состраданием смотрел на Максима – таким он казался ему в эту минуту маленьким, потерянным. Он как будто даже стал ниже ростом. – Лестница слишком высокая и крутая.

– Ничего… Я постараюсь.

Мальчики помогли поднять Вику с земли, взвалили на плечо Максиму, и он потащил её наверх.

Ноша была непосильной. Максим еле шёл по ступеням, сгибаясь под тяжестью обмякшего тела. Пот катился градом, застилая глаза, дыхания не хватало. Филипп не мог на это спокойно смотреть и наконец предложил Максиму свою помощь, – тот с благодарностью согласился. На середине пути его подменил Ваня, так что сообща они кое-как дотащили тело несчастной девочки до поверхности земли.

Даже не верилось, что здесь, наверху, почти ничего не изменилось. Небо по-прежнему было высоким и синим, пели птицы, на склонах гор шелестела трава и благоухали цветы.

После тяжкого подъёма хотелось отдохнуть, но ребята не могли себе этого позволить. Необходимо было что-то сделать, позвать кого-нибудь на помощь. Не успели мальчики подумать об этом, как на тропе между скал увидели Серого волка. Ваня побежал ему навстречу.

– Волкодлак! – кричал он. Сердце его запрыгало от радости и облегчения, ведь они не виделись с того момента, как расстались у обители Гамаюн. И вот верный товарищ здесь, пришёл именно теперь, когда был так нужен! – Как ты нас нашёл?

– Вы достали последний ключ, молодцы! – ответил Волк, подходя. – Я пришёл за вами и привёл крылатых коней. Но почему вас только трое?

Улыбка угасла на лице Вани. Он остановился перед Волком и понурил голову.

– С Викой случилась беда, – пробормотал он.

Недолго думая, Волк перекувырнулся через камень и обратился в человека. Мальчики расступились и открыли его взору безжизненное Викино тело. Несколько мгновений Волкодлак молча смотрел, и в его жёлтых глазах начал поблёскивать недобрый огонь.

– Кто это сделал? – наконец спросил он.

– Я, – тихо ответил Максим, не осмеливаясь поднять глаза. Губы его снова задрожали.

Волкодлак выпрямился. Никто из ребят не решался заговорить. Но по-настоящему им стало страшно, когда оборотень поднял голову и медленно обвёл их взглядом. Ваня отважился заговорить первым:

– Её можно спасти?

– Ни ты, ни Филипп не сможете этого сделать, – отвечал Волкодлак. – Только он. – Оборотень указал на Максима.

– Значит, есть способ? – еле слышно спросил Максим. – Я готов сделать всё, что вы скажете.

– Не мне с тобой говорить… Но ты понял верно – способ есть. Далеко отсюда, на севере, среди тумана и тишины, лежит остров. На том острове растёт дерево, а под ним – камень. Найдёшь камень – найдёшь источник жизни и смерти. Заговоришь смерть – получишь желаемое, ну а не заговоришь – смерть оставит себе то, что взяла.

– Мы можем полететь туда прямо сейчас? – спросил Максим.

Он понятия не имел, что означают слова Волкодлака. Как он сможет заговорить смерть? Неужели ему придётся сразиться с самой Марой или ещё какими-нибудь страшными подземными чудовищами? Максим не мог об этом думать. Он не мог думать ни о чём другом, кроме бездыханного Викиного тела, лежащего рядом. Он был готов на всё, лишь бы этого не происходило, лишь бы холод, который поселился в его душе, навсегда исчез.

Волкодлак мотнул крупной седой головой.

– Полететь? – переспросил он. – Нет, коней моих вы не получите.

– Почему? – удивился Филипп. – Ведь у нас мало времени! Закат близко. Осталось всего несколько часов!

Волкодлак скрёб ногтями седую бороду и долго, не отрываясь, смотрел на Максима. От этого тяжёлого взгляда несчастный мальчик совсем поник. Никогда у него не было так скверно на душе, как в эти бесконечно длящиеся минуты.

– Ты ничего не вынес из пещеры Мары, кроме мёртвого тела своей подруги, – наконец сказал Волкодлак. – Крылатые кони не понесут тебя туда, куда ты стремишься.

Максим снова заплакал. Предательские слёзы катились по его щекам, и с этим ничего невозможно было поделать. Каждым нервом, каждой клеточкой своего существа мальчик ощущал бездыханное тело Вики – оно лежало здесь, совсем близко, с застывшим белым лицом. Максим начал дрожать, но остановить эту дрожь, как и унять слёзы, он не мог.

– Тогда пускай ребята идут без меня, – прошептал он, едва справляясь с голосом.

– Ещё чего! – возмутился Филипп. – Не станем мы разделяться! Мы пойдём все вместе.

– Вы понятия не имеете, о чём говорите, – начал было Волкодлак, но внезапно умолк: по каменистому склону с глухим перестуком скатилось несколько камней. Оборотень поднял голову. Его жёлтые глаза так и впились в заросли низкого кустарника. Мальчики тоже посмотрели в ту сторону, но ничего не увидели. Однако Волкодлак, казалось, не на шутку разозлился. Мгновение он ещё пристально глядел наверх, а потом поднял камень и швырнул его в кусты. Послышался сдавленный крик, и в следующую секунду из них кто-то вылетел.

– Ах ты проклятый! – заскрежетал зубами Волкодлак.

Он поднял ещё один камень, замахнулся, но непонятное существо оказалось проворнее. Увидев, какая грозит опасность, оно снова нырнуло в кусты, шумно ломая ветки.

– Выходи, презренный червяк! – крикнул Волкодлак. – Или я сам вытащу тебя оттуда!

Из кустов послышалась возня, невнятное бормотание. Волкодлак зарычал от злости и нетерпения. Вид при этом у него был страшный. Мальчики бессознательно отступили на шаг, боясь, как бы он не обрушил свою ярость и на них. Неведомое существо, притаившееся в зарослях, видимо, тоже почуяло угрозу и сочло верным показаться. Сначала над ветвями появились узкие щёлочки глаз, потом стала видна вся голова – абсолютно лысая. Кожа на ней выглядела морщинистой, нездоровой и отливала желтизной. Тонкие губы кривились в щербатом оскале, похожем одновременно и на боязливую улыбку, и на злобную гримасу.

– Вый! – воскликнул Ваня. – Смотрите, это же Вый!

И точно, оказалось, что в кустах сидел их старый знакомый. Теперь, при свете дня, ребята смогли разглядеть его намного лучше, чем в первый раз. Вый по-прежнему был закутан в бесформенный чёрный балахон – не то широченный плащ, не то мантию. Из рукавов торчали худые старческие руки с длинными узловатыми пальцами. Круглое жёлтое лицо было обтянуто сухой сморщенной кожей. Появившись полностью, горбун раскинул руки, как крылья, взмахнул ими и бесшумно слетел вниз на тропу, где стояли мальчики и Волкодлак.

Оборотень глядел на него со смесью злости и отвращения.

– Так и знал, что без тебя не обойдётся! – проговорил он. – Что тебе здесь надо?

Старик ссутулился. Казалось, он ещё не решил, подойти ему ближе или остаться на месте. Наконец он сделал несколько осторожных шагов вперёд, при этом передвигаясь боком, точно желая увернуться от удара в случае нападения.

– Приветствую вас, посланники Яви, – обратился он к ребятам с низким поклоном. Голос его был скрипучим, как ржавая телега. – Не чаял радости вас снова увидеть.

– Замолчи, собака! – крикнул Волкодлак. И старик тотчас отскочил назад.

– Ты чуть не убил нас в прошлый раз! – сказал Филипп, чувствуя, как в нём закипает злость.

– Это же Вый, – бросил Волкодлак и сплюнул. – Презренная тварь, слуга Чернобога. Повсюду рыщет, как собака, вынюхивает да кличет беду. И сюда явился не напрасно, уж поверьте мне. Где беда, там и он тут как тут!

– Так это он из-за Вики, – пробормотал Ваня.

– Что ты серчаешь на меня, Серый? – снова заговорил Вый. – Мы же старые знакомцы!

– Да провались ты! Отвечай, зачем пришёл? Посмотреть на дело рук своей хозяйки?

Вый покосился на неподвижное Викино тело. Его и без того широкий рот растянула гадкая улыбочка.

– Ай-ай-ай, – посетовал он в притворном огорчении и перевёл взгляд на ребят. – Какое несчастье! Да ведь, кажется, не Мара убила её, а один из вас.

– Подслушивал! – процедил Волкодлак. – А ну убирайся отсюда, не то худо будет!

– Пугаешь меня, Серый, только я твоих угроз не боюсь. – Вый захихикал, но всё-таки отступил ещё на несколько шагов.

Волкодлак отвернулся от него, но неожиданно передумал.

– А ну-ка постой! – вдруг приказал он.

Вый замер.

– Нет, пусть лучше уходит, – попросил Ваня.

Но Волкодлак уже сам подошёл к Выю. Тот с опаской поглядывал на него.

– Если ты подслушивал, – сказал Волкодлак, – то знаешь, что я говорил о далёком острове. Мне их туда не отвести. Ты покажешь им дорогу!

Заслышав это, Вый удивился. Он выпрямился и насмешливо посмотрел на Волкодлака.

– Он будет нашим проводником? – Ваня замахал руками в знак протеста.

– Я тоже не согласен, – поддержал Филипп. – Как мы можем ему довериться? Он нас опять к Чернобогу заманит!

Волкодлак пропустил эти замечания мимо ушей. Не обратил на них внимания и Вый.

– А с чего это ты, Серый, решил, что я покажу им заветный путь на остров? – заговорил он. – Они посланники Яви, а я служу другому господину. Он ненавидит этих людишек пуще, чем Мара – солнце. Зачем мне им помогать?

– Они тебе заплатят.

Мальчики переглянулись.

– У меня есть немного денег, – пробормотал Максим и машинально полез в карман. – Если этого хватит…

Вый засмеялся.

– Да они глупые щенки! – пролаял он. – Ты только взгляни на этих жалких оборванцев! На этих хвалёных героев!

– Придержи-ка язык, иначе я тебе его вырву!

– Ну не надо сердиться! – Вый снова согнулся в три погибели, отчего его огромный горб стал казаться ещё больше. – Я ведь не сказал «нет».

– Так делай, что тебе велят, – веди их на остров.

– Как ты можешь мне приказывать, слуга Прави? – обиженно сказал Вый. – Зачем я вообще с тобой разговариваю? Мне дела нет до этих глупых детишек. Моё дело – сторона.

– Мне ли не знать тебя, продажная душонка? – отозвался Волкодлак. – За хорошую мзду ты сделаешь то, что тебе скажут.

Вый как будто и не думал с этим спорить. Он перевёл на ребят алчный взгляд и облизнулся.

– Попасть на остров можно, – проговорил он словно самому себе. Было видно, что его разрывают сомнения. – Но ведь это только начало пути. Одолеть его до конца и вернуться им не под силу.

– Это уже не твоя забота, – прервал его Волкодлак. – Говори, покажешь дорогу?

– Так и быть, покажу, – решился Вый. – Место тайное и гиблое, авось сгинут без следа. Оно и к лучшему! – Вый снова засмеялся.

Ребята молчали. От этого разговора и от взглядов Выя, которые он то и дело на них бросал, им стало не по себе.

– А сами-то они желают туда идти? – спросил Вый насмешливо. – Они, небось, только и мечтают вернуться домой, к своим мамочкам.

– Не смей так с нами говорить! – вдруг воскликнул Ваня и топнул.

Волкодлак повернулся к мальчику. При этом он выглядел очень довольным. Ребята же страшно удивились. Такая резкость и решимость были настолько несвойственны Ване, что даже Максим на мгновение забыл о беде и смотрел на друга открыв рот.

Улыбка сползла с лица Выя. Его узкие глаза расширись настолько, что стали видны чёрные блестящие зрачки.

– Мы избранники вещей Гамаюн! – продолжал Ваня. Его голос дрожал от волнения и гнева. – Мы прошли сквозь огонь и воду, видели страшных чудовищ этого мира. Мы сражались и победили! Так что не смей называть нас маменькиными сынками! Веди, куда сказано, а тебе заплатят, сколько пожелаешь!

– Ну что ж, воля твоя, мой юный герой, – отозвался Вый с угодливым поклоном. – Только уж позвольте сказать: то, что вы видели, – лишь присказка. Вы ещё не знаете, какие они, настоящие чудовища.

Ваня глубоко вздохнул и посмотрел на Вику. Ему столько хотелось сказать, но этот внезапный порыв словно лишил его последних сил: слова застряли где-то на полпути. Неожиданно мальчик почувствовал, как рука Филиппа легла на плечо, и очень обрадовался этой поддержке.

– Послушай, ты! – Филипп едва сдерживался. – Мы видели, как умирала наша подруга, так что нечего пугать нас всякими там чудовищами. Мы ничего не боимся, понятно тебе?

– Так тому и быть, – отозвался Вый. По лицу его снова блуждала противная улыбочка. – Я открою вам путь на далёкий остров, только знайте, моя цена – кровь.

– Получишь, – сказал Филипп не моргнув глазом.

Ваня только вздохнул. Он и не сомневался, что путь на неведомый остров не дастся им лёгкой ценой. Его больше волновало другое. Уже некоторое время он посматривал на небо и не мог не заметить, как день медленно, но неумолимо клонился к закату.

– Как долго туда идти, на этот остров? – спросил он Волкодлака. – У нас очень мало времени. Я боюсь, как бы Чернобог не опередил нас и не добрался до Свирели первым.

– Вы пойдёте дорогой мёртвых, а на этом пути над человеком не властно время, – ответил Волкодлак. – На острове нет ни прошлого, ни будущего, ни рассвета, ни заката. Если вы туда попадёте, время потеряет над вами власть.

– Ну это ведь совсем не плохо, так? – с надеждой сказал Филипп. – Получается, мы сможем пробыть там, сколько захотим, а на самом деле не потеряем ни секунды, когда вернёмся.

– Если вернётесь, – небрежно заметил Вый.

Филипп и Ваня не колебались.

– Если есть хоть один шанс спасти Вику, мы должны им воспользоваться, – сказал Ваня.

– Без вопросов, – согласился Филипп.

Максим только кивнул.

– Туда вам и дорога! – Вый принял надменный вид. – Гарафена давненько людского духа не чуяла. Вы ей придётесь по вкусу! – неожиданно Вый рассмеялся собственной шутке. – Она точно не откажется вами полакомиться! А ты, Серый, ступай подобру-поздорову, – бросил он Волкодлаку. – Тебе здесь делать нечего.

Волкодлак мрачно смотрел, как горбун трясётся в приступе визгливого смеха. Было очевидно, он сам уже не рад, что предложил ребятам его помощь. Вый же явно куражился, наслаждаясь моментом: такая вдруг выпала ему удача – отправить по гиблой дороге мёртвых ненавистных врагов самой Мары и владыки Чернобога! За этакую услугу, пожалуй, и наградят!

– Можешь попрощаться с ними, – сказал он Волкодлаку. – Теперь-то уж точно не свидитесь.

Волкодлак со злостью стиснул зубы.

– Это мы ещё посмотрим, – прорычал он и повернулся к Максиму: – Тебе же я скажу только одно: ты мог достичь кроны, но теперь спустишься к самым корням. Твои друзья вынуждены идти за тобой.

– Мы готовы… – начал было Филипп, но Волкодлак поднял руку, заставляя его замолчать. Он смотрел только на Максима.

– Ты спустишься на самое дно. Знай же, там ты найдёшь то, что придаст тебе силы или погубит навсегда.

Максим покраснел. Он чувствовал страшную опустошённость. Впервые в жизни мальчик был растерян и подавлен настолько, что не мог вымолвить ни слова.

– Я постараюсь, – наконец пробормотал он едва слышно.

Минуту Волкодлак пристально смотрел на него, но больше ничего не сказал. Потом обернулся Серым волком, взмыл в небеса и пропал.

Вый снова захихикал:

– Так-так, ребятки!

Резким движением он выпростал из широкого рукава худую руку, поднял с земли камень и кинул ребятам. Филипп его поймал.

– Хотите вступить на дорогу мёртвых – платите кровью, – сказал Вый.

Филипп посмотрел на камень. Один его край будто нарочно был заточен, как бритва. Глубоко вздохнув, мальчик поднял руку, чтобы сделать на ней надрез, но неожиданно Максим выхватил у него камень.

– Дай сюда, – сказал он и, прежде чем Филипп успел что-либо сообразить, полоснул лезвием по своей руке.

Максим тихо застонал: жгучая боль пронзила его от головы до пяток. Горячая кровь засочилась из раны. Мальчик пошатнулся, Филипп схватил его за плечо. Ваня побледнел, точно это ему вскрыли вены. Застывшими от ужаса глазами он смотрел, как руку Максима заливают кровавые ручейки, казавшиеся почему-то чёрными.

– Разве этого не достаточно? – закричал Филипп. Он чувствовал, как тело Максима понемногу обмякает, ещё чуть-чуть, и он уже не сможет его удержать. – Ты хочешь его смерти?

С кривой ухмылкой Вый подошёл к мальчикам. Без лишних разговоров он оттолкнул Филиппа, схватил Максима за раненую руку и поволок к одному из деревьев, толстые, тесно переплетенные корни которых стелились по камням. Всё ещё держа мальчика за руку, он выставил её вперёд так, что капли крови потекли прямо на древесные корни. Максим не устоял на ногах и упал на колени, но жестокий Вый не отпустил его. Казалось, он хотел выжать из открытой раны всю кровь. Максим терял сознание. В глазах его заплясали красные огоньки, а потом стало темнеть. В ушах зашумело, и как будто издалека он услышал бормотание Выя:

Отворитесь, врата нежитья-небытья,

На пороге душа – ни жива, ни мертва…

Вый шептал заклинание, наклоняясь всё ниже и ниже. Его длинные узловатые пальцы сжимались и разжимались. Он водил ими по корням неуловимо быстрыми резкими движениями, творя какой-то непонятный зловещий ритуал.

Кровью вам платит за право идти

Тот, кто путь мёртвых желает найти…

Кровавая жертва и заклинания Выя скоро получили ответ. Обагрённые корни дерева зашевелились и приподнялись. С жутким протяжным скрипом они разошлись в стороны и сложились в подобие ворот.

– А теперь заплати мне, – осклабился Вый и впился зубами в руку Максима.

Мальчик почувствовал, как из него высасывают последние капли крови. Он повалился на землю с протяжным жалобным стоном: сопротивляться не было сил.

– Ах ты вампир проклятый! – закричал Филипп и ринулся на Выя.

Ваня без лишних слов прыгнул упырю на плечи и стал без разбору колотить его куда придётся. Вопя от боли и обиды, Вый с большим трудом стряхнул разъярённого Ваню на землю и отступил.

– Так-то вы платите мне за помощь! – вскричал он. – Да я вас!

– Не подходи! – крикнул Филипп. Он подобрал пригоршню камней и замахнулся, а сам тем временем отступал к воротам. Свободной рукой мальчик взял за шкирку обессиленного Максима и поволок за собой. Ваня мгновенно оценил ситуацию и в отчаянии понял, что ему одному не донести Вику до дерева. Но, к счастью, Вый решил убраться восвояси. Он утёр окровавленный рот рукавом и крикнул:

– Чтоб вам там сгинуть, людское отродье! Тьфу!

Больше не прибавив ни слова, Вый взмахнул руками. Чёрная мантия окутала его с ног до головы, и он исчез, как сквозь землю провалился.

Филипп с облегчением опустил руку, в которой всё ещё сжимал камни. Ваня перевёл дух. Но медлить было нельзя – одного взгляда на Максима было достаточно, чтобы понять, что ещё немного, и он погибнет. В лице его не осталось ни кровинки, губы посинели. Не мешкая, Ваня вызвал слуг кольца Гамаюн и приказал им остановить кровь, вернуть Максиму силы. Немедленно всё было исполнено. Мальчик открыл глаза.

– Слава богу, успели! – волнуясь, сказал Филипп. – Я уж подумал, что ты тоже того…

– Всё в порядке. – Максим встал. Несколько мгновений он подержался за выступ скалы, но потом справился со слабостью. Он перевёл взгляд на вздыбленные древесные корни. – Пора идти!

Мальчики сообща подняли тело Вики и поднесли его к дереву.

– Я пойду первым, – по своему обыкновению, сказал Максим, но на этот раз в его голосе не было и намёка на браваду. Просто у него не оставалось выбора.

Нагнувшись, Максим пролез под корнями, все ещё красными от его крови. Перешагнув порог, он взял Вику за плечи и втянул её за собой. Следом протиснулись мальчики. Едва они оказались на другой стороне, за их спинами раздался протяжный скрип: это сомкнулись толстые корни дерева. Оглянувшись, мальчики не увидели и проблеска света.

Вопросы жизни и смерти

Всё поглотила тишина. Она была почти осязаема. Путников окружило абсолютное, всепоглощающее безмолвие. Мальчики огляделись, но не увидели ничего, кроме тумана. Он висел в воздухе, скрывая небо и землю, словно занавес, который невозможно отдёрнуть и увидеть, что таится за ним.

Неожиданно тишину разрезал тихий звук, и почти тотчас из белой пелены возникло нечто тёмное. Оно приближалось. Звук становился отчётливее, и теперь уже точно можно было сказать, что это плеск воды. Обрёл форму и таинственный предмет – высокий дугообразный нос ладьи, Вскоре она выступила из тумана целиком.

– Наверное, нам надо в неё сесть, – предположил Ваня.

Максим с Филиппом кивнули в ответ. Молча они подняли Вику и положили на дно ладьи, а сами сели рядом. Друзья не могли понять, как долго они плыли и плыли ли вообще. Если ладья и скользила по невидимым волнам, то настолько плавно и медленно, что казалось, будто она стоит на месте.

Незаметно белый туман замерцал, стал серебристым, как рыхлый снег лунной зимней ночью. Но сколько ребята ни оглядывались по сторонам, так и не нашли источник этого удивительного света. Ни солнце, ни луна, если и существовали здесь, не могли проникнуть сквозь плотную завесу. Наконец всё вокруг засверкало морозным инеем. Перед взором притихших мальчиков возник остров. Сначала он походил на тёмную точку среди бескрайнего простора, овеянного серебром, казался далёким и вдруг вырос прямо на глазах. Максим, Филипп и Ваня смотрели на него как зачарованные: они никак не могли взять в толк, как же им удалось доплыть до острова так быстро. Ведь всего мгновение назад он едва-едва показался на горизонте. Между тем ладья пристала к берегу. Мальчики осторожно подняли тело Вики и перенесли на сушу, а когда снова повернулись к ладье, та уже исчезла.

– Что будем делать? – спросил Филипп.

– Давайте обследуем это место, – предложил Ваня. – Как здесь пустынно! Наверное, по берегу идти не стоит. Пойдём вглубь.

Это было разумно. Максим взвалил тело Вики на плечи. «Ничего, дотащу», – пробурчал он и молча двинулся вперёд.

Какое же это было странное место! Каждый из мальчиков воспринимал его по-своему. Ваня не видел ничего примечательного, кроме голой каменистой почвы, зато начал слышать звуки: шорохи, голоса птиц и животных и даже далёкий, едва уловимый звон. Шагавший рядом Филипп удивлялся, какое здесь высокое и невероятно синее небо. Такого он не видел даже в деревне. Всё, на что ни натыкался взгляд, напоминало картину, написанную акварелью. Что до Максима, он ни на что не обращал внимания и был сосредоточен на том, чтобы нести на плечах свою тяжёлую ношу. Он лишь заметил, что путь их лежал вверх по насыпи, и сколько мальчик ни озирался по сторонам, так и не обнаружил другой дороги, ведущей от берега в глубь острова. К тому же ему казалось, что они идут бесконечно долго. Прошла едва ли не вечность, прежде чем его остановил удивлённый возглас Вани:

– Вы только посмотрите на это!

– Ого! – Филипп присвистнул. – Вроде, когда мы причалили, его здесь не было.

Сначала Максим не понял, о чём говорит Филипп, ведь причалили они больше часа назад, никак не меньше, а значит, ушли далеко от берега. Но, едва открыв рот, он не смог произнести ни слова: прямо перед застывшими на месте мальчиками из земляного холма поднимался к небесам могучий ствол. Он заворачивался спиралью, точно несколько огромных деревьев поглотило одно, самое большое. Кора была испещрена глубокими бороздами, ветви были тёмными, а листья красными. Но кроны мальчики не видели – она терялась где-то в бесконечной вышине, лишь только кручёный ствол стремился высоко за облака.

– Что это за дерево такое? – пробормотал Максим. Он смотрел на колоссальный ствол и просто не верил своим глазам. В голове никак не укладывалось, что на свете может существовать такое дерево. Где-то у его подножия, в толще жёлтой глины, среди битых камней, мальчику на миг почудились ступени, но он моргнул, и видение исчезло.

– Это баобаб! – вдруг выдал Филипп.

Было понятно, что он сморозил глупость, но Ваня этого не заметил, поглощённый созерцанием исполинского дерева, да и Максим, кажется, не думал насмехаться. Он наклонился и поднял с земли тёмно-красный с бледными прожилками листок.

– Это дуб, – пробормотал мальчик, разглядывая находку. И действительно, он вертел в руках самый обычный дубовый листок. – Дуб, только огромный.

– Э-э-э… Мы должны на него залезть? – спросил Филипп.

– Не знаю, – ответил Ваня. – Да и не представляю как. – Он не договорил, посмотрев на неподвижно лежащее Викино тело.

Между тем Максим внимательно оглядывался вокруг. Волкодлак сказал, что он может достичь самой кроны, но ему придётся спуститься к корням. Конечно, речь шла именно об этом дереве, не было сомнений. Но что бы это значило? Максим осмотрел корни исполина, длинные, толстые, узловатые. Но, увы, безрезультатно. Ничто не указывало на то, как спасти Вику. Кроме того, ни единый звук не нарушал тишины, ветер не гонял по сухой земле песок и листья, не шелестел в траве. Птицы здесь не пели. Даже в Ваниной голове разом стихли все голоса и шорохи.

– Здесь никого нет, – пробормотал Филипп. Его обеспокоенный взгляд блуждал по сторонам.

– Может, это и хорошо? – спросил Ваня.

– Мерзкий Вый что-то болтал о какой-то Гарафене, которая захочет нас сожрать, – покачал головой Филипп. – Ты думаешь, она где-нибудь прячется и наблюдает за нами?

Филипп нервно передёрнул плечами.

Максим тоже ощущал беспокойство от царящей вокруг тишины. Недолго думая, он полез вверх, решив оглядеть местность с высоты. Не может быть, чтобы они пришли сюда напрасно!

Он забрался уже довольно высоко, как вдруг почувствовал, что корни зашевелились. Опустив глаза, мальчик увидел, что часть корней действительно пришла в движение, приподнялась, завилась кольцами. Не успел Максим опомниться, как оказался в плену. Его скрутило по рукам и ногам, грудь сдавили железные тиски, так что и вздохнуть было нельзя. Насмерть перепуганный, он не смог выдавить из себя ни звука, зато отчётливо услышал, как завопили внизу Ваня и Филипп. В следующую секунду неведомая сила подбросила его вверх, и он взмыл на добрые три-четыре метра над землёй.

От страха Максим зажмурился, а когда приоткрыл глаза, увидел такое, от чего сердце похолодело. Прямо перед ним в воздухе покачивалась плоская чешуйчатая голова с раздувшимся капюшоном. Холодные жёлтые глаза, лишённые век, смотрели не мигая, ноздри-щёлочки подрагивали, словно обнюхивали незваного пришельца, а из плотно сомкнутых челюстей время от времени выстреливал длинный тонкий язык. Максим понял: сейчас ему придёт конец. Перед ним была самая огромная змея в мире. Даже гигантская анаконда, увиденная им однажды в Нью-Йоркском зоопарке, казалась по сравнению с этим чудовищем маленьким ужиком.

Чудовище разжало челюсти и сказало:

– Зачем пришёл?

Максим с трудом глотал воздух. Он не ожидал, что змея заговорит с ним, и в сердце вдруг затеплилась надежда: может быть, она не хочет его убить, во всяком случае не прямо сейчас?

– Говори!

– Я хочу спасти подругу, – выдавил Максим. – Она умерла. Я принёс её сюда.

– Ты хочешь побороться с самой смертью? – раздалось шипение, отдалённо похожее на смех. – Глупый мальчик! Да кто ты такой, чтобы спорить с законами миропорядка? Я могу раздавить тебя, как червяка, и даже не замечу.

– Я не просто мальчик! – крикнул в отчаянии Максим. – Я избранник вещей Гамаюн!

И снова змея засмеялась:

– Мне нет дела до того, что пророчит Гамаюн в своём райском саду. Меня не трогают ни ваши радости, ни ваши печали. Для вечности это пыль и тлен. Ты пришёл сюда напрасно.

– Нет, не напрасно! – едва не плача, сказал Максим. – Ты должна мне помочь! Спаси девочку!

– Это не в моей власти, – ответила змея.

– Тогда скажи в чьей. Кого мне искать?

Змея медленно продолжала раскачиваться из стороны в сторону. Её холодные глаза гипнотизировали Максима. Он оцепенел, утратил способность думать и говорить. Но неожиданно змеиные кольца скользнули вниз, разжались, и Максим упал на землю. Ваня с Филиппом тотчас кинулись к товарищу, подхватили его за руки и оттащили от дерева. Максим держался за грудь – никак не мог надышаться. Немного придя в себя, он поднял голову и увидел страшную змею целиком. Её длинное тело обвилось вокруг древесных корней, так что сразу нельзя было разобрать, где голова, а где хвост. Неудивительно, что её сразу никто не заметил! Тем временем змея сползла к ребятам. Она закрыла капюшон и теперь медленно разворачивала свои бесконечные кольца. Приблизившись к мальчикам, она долго их разглядывала. Они же стояли как вкопанные и едва дышали. Наконец змея повернула голову к Максиму:

– Ты знаешь, кто я?

– Гарафена? – неуверенно произнёс Максим.

– Верно, – удовлетворённо прошипела змея. – А знаешь ли ты, что я храню Древо мира. Его корни питают реки Нави, ствол пронзает Явь, а крона достигает небес?

– Но я не понимаю…

– О, ты многого не понимаешь, мальчик, – перебила его Гарафена. – Но у тебя есть шанс познать истину. Так и быть, раз ты дерзнул сюда явиться, я помогу тебе.

– Я должен исправить свою ошибку, – горячо проговорил Максим. В нём снова затеплилась надежда. – Как мне это сделать?

– Не торопись, – прошипела Гарафена. – Прежде чем задавать мне вопросы, ты должен ответить на мои. Справишься – помогу тебе, а нет – пеняй на себя.

Максим осмелился взглянуть в глаза змее. Сердце его гулко застучало.

– Если я отвечу на твои вопросы, ты мне поможешь? Поможешь спасти Вику? – спросил он.

– Ты можешь задать мне любой вопрос, но лишь один, – молвила змея.

– Так, хорошо, я понял. – Несмотря на волнение, Максим постарался взять себя в руки. Скосив взгляд на друзей, он увидел, что те по-прежнему, как загипнотизированные, смотрят на змею. Мальчик сделал несколько шагов в сторону. Змея качнулась за ним. «Так-то лучше, – подумал он. – Если она всё-таки захочет меня сцапать, у ребят будет время убежать». Он глубоко вздохнул и сказал:

– Я готов.

– Хорошо, но знай, не сдюжишь – сложишь голову.

– То есть умру? – пробормотал Максим.

– Ты всё правильно понял.

Максим лихорадочно соображал: «Если не справлюсь с заданием, мне конец, да и Вику уже никто не спасёт». Ничтожно маленький, он стоял перед Гарафеной и дрожал. Вдруг ему вспомнился образ питона Каа из мультфильма про Маугли. Когда-то давно он очень его любил. В другое время его рассмешила бы такая сентиментальность, но теперь в нём не осталось ничего от прежнего Максима. Он чувствовал, будто он сам – потерянный в джунглях маленький мальчик, испуганный и одинокий.

– Я готов, – повторил Максим слабым голосом.

– Ну что же, – отозвалась змея. – Вот тебе первая загадка:

В тёмном бору

На высоком дубу

Сидит птичка-невеличка,

Всем бездольям сестричка.

Она хвалится-похваляется,

Никто от неё не отвиляется —

Ни царь, ни царица,

Ни красна́ девица.

Максим заморгал. Он понятия не имел, чего ожидать, но уж точно не загадки в стихах. Кажется, он уже говорил, что сыт рифмами по горло, и вот опять! Но на этот раз придётся отвечать самому, помощи ждать неоткуда. Даже если бы Филипп с Ваней захотели ему подсказать, Гарафена ни за что бы этого не допустила.

– Так, хорошо, – пробормотал он. – Я сейчас.

Сердце ухало в груди, на лбу выступила испарина. Где же его уверенность в себе? Где смелость и безрассудство? Прежний Максим выпалил бы первое, что пришло на ум, – подумаешь, неправильно! Теперь он заставил себя успокоиться: главное не торопиться, решил он, подумать.

– А можно ещё раз?

Гарафена повторила вопрос. Ясности это не прибавило. Тёмный бор, высокий дуб, птичка-невеличка… Ерунда какая-то. «Это просто детская загадка, – сказал себе мальчик. – Здесь нет ничего сложного». Однако он начал чувствовать, как его охватывает отчаяние. В жизни не разгадал ни одной загадки, и вот теперь от его сообразительности, его спокойного и вдумчивого ответа зависела жизнь человека. На глаза наворачивались слёзы: нет, он не справится!

Максим глубоко вздохнул и сосредоточился. Птичка сидит и хвалится, что никто от неё не отвиляется, то есть не отвертится. «Хорошо, – собравшись, подумал он. – Но что это за птичка? При чём здесь она?» На ум пришли какие-то наивные детские загадки вроде той, где долгий Антошка шёл по дорожке. Напрягая память, Максим припомнил, что Антошка – это дождь. Тогда, может быть, и птичка в загадке Гарафены – не птица вовсе? Мальчик разволновался. Кажется, он что-то нащупал. Значит, так: загадано что-то страшное, от чего не отвертеться ни царю, ни царице, ни красной девице. Рассеянный взгляд Максима замер на бездыханной Вике. Она так и лежала там, где он её оставил, – у самых корней.

– Смерть, – неожиданно для себя произнёс Максим.

Звук собственного голоса вывел его из оцепенения. В страхе он вскинул глаза на Гарафену: ведь он только что ответил, но вдруг неверно? Есть ли ещё одна попытка? Если нет, тогда, значит…

Змея наклонила голову:

– Верно. С первой загадкой ты справился. Вот вторая:

Тебе дан цветок —

Не понюхаешь впрок.

Расцветает цветок —

Глядит на восток,

А как станет сникать,

Иди запад искать.

И опять лихорадочные мысли – это ещё не конец. Опять загадка, и опять с подвохом. Гарафена поигрывала своими гигантскими кольцами и выстреливала длиннющим языком. Смотреть на это не было никаких сил. Максим закрыл глаза, крепко упёрся ногами в землю, опустил руки – никогда ещё не был он так сосредоточен и собран. Итак, есть цветок, который не понюхаешь впрок. То есть загадано нечто, чем не запасёшься. Максим слегка нахмурился. Иносказание. Да, слава богу, он хорошо учился в школе и такие вещи понимал. Значит, в первой загадке иносказанием была птичка, во второй – цветок. Цветок расцветает и смотрит на восток, а когда вянет – на запад. Это что-то вроде восхода и заката. Точно! Максим открыл было глаза, желая высказать догадку вслух, но передумал. Нет, решил он, не так просто. Теперь, когда он выкинул из головы всё лишнее и сосредоточился, мысли его работали чётко и быстро. Даже сердце, колотящееся в груди, не мешало ему рассуждать спокойно и хладнокровно. Что же такое загадала Гарафена? Ясно, что это нечто, имеющее начало и конец – цветок расцветает, цветок увядает, а пока он цветёт, им не надышишься. Максим в нетерпении дёрнул головой – он ходит по кругу и никак не может уловить суть. Что это символы, и так понятно, но что они означают? Мальчик чувствовал: отгадка близко. Она так же проста и логична, как и первая. Едва подумав об этом, Максим замер. Его глаза распахнулись, и он уставился на змею таким же немигающим взглядом, каким она смотрела на него.

– Кажется, я знаю, – сказал он наконец, медленно и чётко произнося слова.

Самому не верилось, что он говорит это вслух. Но если первая загадка была о смерти, то вторая…

– Это жизнь, – уже более твёрдым голосом сказал он. – Жизнь имеет начало и конец. И ею не запасёшься впрок.

– Молодец, – прошипела змея. – И эту загадку ты отгадал. Поэтому вот тебе третья, последняя. Здесь, под этим деревом, лежит камень – всем камням отец и всякой хвори целитель. Он хранит тайну жизни и смерти, заключённую в то, чего в решете не унесёшь. Если его узнаешь среди других камней и найдёшь загаданное, сумеешь возродить жизнь, отнять у смерти то, что она взяла.

Максим оторопел. Ему показалось, что эта загадка стократ сложнее первых двух. Он бросил взгляд на дерево. У его могучих корней было рассыпано множество камней больших и маленьких, гладких, как галька, и краеугольных – осколков древних скал. Как среди этого многообразия найти нужный? И что это за камень такой – главный среди всех? Максим никогда о нём не слышал. Но вот другие слова Гарафены, что-то о решете… Максим напрягся так, что на лбу проступили капельки пота. Чего в решете не унесёшь? Опять детская загадка, стыдно не знать! Да нет же, он знает, просто забыл. Надо только подумать, вспомнить. Это совсем просто. «В решете, – Максим начал медленно проговаривать про себя, – не унесёшь, – секунда, другая, глубокий вздох, – воду. В решете не унесёшь воду!» Максим выдохнул. Ответ на третью загадку – вода! Так, хорошо, но это только полдела, сказал он себе. Теперь оставалось понять главное: при чём здесь жизнь и смерть, вода и камень?

Максим снова попросил повторить вопрос. Он весь обратился в слух в надежде уловить самое важное. По словам Гарафены выходило, что тайна жизни и смерти заключена в воде. Это странно. Непроизвольно он бросил взгляд на Ваню – вот кто точно мог бы ему помочь! Но приходилось справляться самому. Несмотря на растерянность, Максим подозревал, что знает ответ, во всяком случае, знал когда-то. Его стали терзать смутные образы, полузабытые воспоминания. Он пытался добраться до самых отдалённых закоулков памяти, увидеть всё то, что, казалось, навсегда из неё стерлось, было выброшено и забыто, как старые потрёпанные книжки, которые он читал в детстве и которые теперь пылились в тёмном углу дачного гаража.

– Ты молчишь, – сказал рядом с ним тихий голос. Казалось, он шепчет прямо в ухо. – У тебя нет ответа…

В этот миг Максим с ужасом увидел, как снова зашевелились корни могучего дуба. Из них вылезли тонкие прутья, протянулись к Вике и стали медленно обволакивать её тело. Ещё чуть-чуть – и страшное дерево поглотит девочку целиком, навсегда утащит её в подземные недра, в непроглядную тьму.

– Нет! – воскликнул Максим. – Подожди! Жизнь, смерть, вода… Смерть и жизнь заключены в воду. Я знаю… Конечно, знаю!

Ползущие щупальца корневища обвились вокруг Викиной шеи, спутали плечи, руки и ноги. Максима охватила паника. Футболка на нём взмокла так, что хоть выжимай. В горле пересохло, страшно захотелось пить. И тут словно вспышка молнии сверкнула в его голове.

– Живая и мёртвая вода! – закричал он. – Живая и мёртвая вода! Я должен найти источник живой и мёртвой воды и дать Вике выпить!

Душераздирающий треск корней прекратился. Максим бросился к подножию дерева и, ломая ногти, стал разрывать смертельные силки, которые уже почти полностью поглотили Вику. Он открыл её лицо и увидел, что оно белее белого. Кожа была холодной как лёд. Казалось невозможным, что это безжизненное, окоченевшее тело можно возродить к жизни. К горлу подступила тошнота. Усилием воли Максим заставил себя успокоиться. Он испытывал ужас, глядя на мёртвую девочку. Ему хотелось поскорее отвернуться от неё, убежать, но это было делом его рук. И теперь только он мог всё исправить, вернуть время назад. Судя по тому, что корни отпустили свою добычу, Максим догадался – его ответ верен. Живая и мёртвая вода. Значит, всё, что написано в этих детских сказках, – правда. Осталось последнее – найти волшебный источник. Вернее, камень, под которым он течёт. Но где его искать? Максим огляделся по сторонам. Его окружало множество камней. Как угадать единственный верный?

Неожиданно Максим услышал странный звук, похожий на смех. Резко обернувшись, он застыл в изумлении. На месте, где ещё секунду назад лежала большая змея, теперь стояла красна девица. «Ну вылитая Василиса Прекрасная!» – пронеслось у мальчика в голове. Он заморгал. Девица снова рассмеялась.

– Что ж ты, мил дружок, голову повесил? – сказал девица. – Аль не знаешь, что разгадал мои загадки и теперь можешь просить у меня что хочешь?

– Как? – пробормотал Максим. – Я же ещё не нашёл камень.

– Ты уверен?

Ничего не понимая, Максим ещё раз посмотрел по сторонам. Его взгляд упёрся в дерево. И тут он не поверил своим глазам – оно стояло на огромном белом валуне. Мальчик снова заморгал, потряс головой, закрыл и опять открыл глаза – камень никуда не исчез. Максим готов был поклясться, что мгновение назад его здесь не было, ведь не заметить такую огромную сверкающую глыбу просто невозможно!

– Откуда он взялся?

– Бел-горюч камень открывается лишь тому, кто этого достоин.

– Значит, я справился? – Максим вдруг почувствовал, что снова весь дрожит, – в один миг он испытал такое облегчение, что его до предела натянутые нервы, похоже, не выдержали.

Тут и Филипп с Ваней словно очнулись ото сна, ведь холодные жёлтые глаза змеи больше не гипнотизировали их. Вместо этого на мальчиков ласково смотрела девица.

– Кто ты? – проговорил Максим. Он никак не мог унять дрожь. Даже голос его не слушался.

– Я Аграфена, – сказала девица. – Хранительница тайн и заповедей старого мира. Я оберегаю священный камень и задаю вопросы каждому, кто желает его отыскать.

– Вообще-то я хотел найти способ оживить Вику, – ответил Максим.

– И ты его нашёл. Ступай к дереву, там у камня ты отыщешь источник живой и мёртвой воды. Окропи тело девочки сначала мёртвой водой, а потом живой, и она очнётся.

Максим хотел спросить, как он узнает, где какой источник, но понял, что это его последнее испытание. Не тратя больше слов, он шагнул к камню, и тут на его глазах из-под земли заструились два ручейка. На первый взгляд они ничем друг от друга не отличались. Максим подумывал уже, не попробовать ли ему эту воду самому (может, она разная на вкус?), как увидел двух птичек. Одна птичка была железная, другая живая. Живая пила из правого источника, а железная – из левого. Максим тотчас зачерпнул сомкнутыми ладонями воду из левого ручейка и вылил её на Вику. Потом настала очередь живой воды. Едва её капли упали на девочку, тело её содрогнулась, из недвижной груди вырвался вздох, и она открыла глаза.

Первое, что Вика увидела, это ошалевшее лицо Максима. Он испуганно таращился на неё. При этом у него самого вид был тот ещё: волосы торчат дыбом, на щеках следы от слёз. Одежда где рваная, где грязная, где в крови.

– Ты что уставился? – спросила Вика. Неожиданно для себя она обнаружила, что лежит на земле, а Максим стоит рядом на коленях. Почти сейчас же Вика увидела, что к ним бегут Ваня с Филиппом. У обоих удивлённые и радостные лица.

– Да что происходит? – не понимала девочка. – Что с вами такое?

Филипп протянул ей руку и помог встать.

– Ну ты как? – спросил он.

– Я хорошо. Только не пойму, почему вы на меня так смотрите?

– Ты что, совсем ничего не помнишь? – спросил Ваня.

– Я помню, что в пещере начался обвал и на меня посыпались камни. – Вика нахмурилась, а потом вдруг воскликнула, повернувшись к Максиму: – Ключ! Ты нашёл его?

Максим кивнул и похлопал себя по карману. Но не успела Вика обрадоваться, как застыла в изумлении: она увидела исполинское дерево и наконец осознала, что находится совсем не там, где была, как ей казалось, всего минуту назад.

– Где это мы? Как мы сюда попали?

Филипп хотел было приняться за объяснения, но Максим предостерегающим взглядом остановил его. Не хватало ещё, чтобы Вика узнала, что несколько часов была мертва. Уж лучше он сам:

–Ты… э-э-э… потеряла сознание там, в пещере. Чтобы привести тебя в чувство, нам пришлось приплыть сюда. В общем, долго рассказывать, – поспешно закончил он это неприятное объяснение. – Главное, что ты в порядке и все четыре ключа у нас.

– Так это же здорово! – воскликнула Вика. К ней вернулись прежние силы, и девочка опять была полна энергии. – Теперь осталось найти Свирель и доставить её Белобогу. Вы уже знаете, где она?

– Нет, – ответил Ваня.

Вика приуныла.

– А разве в пещере не было подсказки?

– Как-то я не заметил, – пробормотал Максим.

– Почему это ты решила, что в пещере должна была быть подсказка? – не понял Филипп.

– У нас же всегда были подсказки или помощники. Я была уверена, что, когда мы найдём все ключи, Свирель сразу отыщется.

– Ну, вообще-то, так и было, – пришлось сознаться Максиму. – Когда мы вылезли из пещеры, пришёл Волкодлак. Он хотел полететь с нами куда-то на крылатых лошадях, но… не получилось.

– Ах, как жалко! – Вика расстроилась. – Это всё из-за меня! И как это я отключилась в самый неподходящий момент!

Мальчики молча переглянулись.

– А он не сказал, куда лететь? – настаивала Вика.

– Кажется, нет, – задумался Филипп.

– Подождите! – Ваня старался что-то вспомнить. – Максим, он говорил тебе про крону, помнишь? А не может это быть… – Он поднял глаза на кручёный ствол, и его озарило: – Гамаюн! Она говорила о месте, где спрятана Свирель. Как же я мог забыть! Оно находится на границе трёх миров, и это дерево…

– Мы должны быть уверены, – покачал головой Максим. – Но как точно узнать?

– У тебя есть один вопрос, – вдруг сказал кто-то.

Дети обернулись. На вершине большого сверкающего камня под самым стволом дерева сидела Аграфена и заплетала длиннющую косу.

Вика от удивления открыла рот – она-то ещё не видела чудо-девицу, зато Максим радостно воскликнул: «Точно!» Как можно было забыть? Ведь он отгадал все загадки и получил право задать вопрос. Сначала он думал, что спросит, как оживить Вику, но девочка и так очнулась, а вопрос остался!

– Так вот, – начал было Максим, чувствуя радостное возбуждение.

Но Аграфена неожиданно предостерегла его:

– У тебя есть только один вопрос.

– Я знаю, – нетерпеливо отмахнулся Максим, ведь он как раз и хотел его задать: спросить, правда ли Золотая Свирель спрятана в кроне этого дерева. Но теперь в сердце закралось сомнение, стоит ли тратить на это единственный шанс? Допустим, догадка насчёт дерева подтвердится. Как они смогут забраться на такую высоту? Ведь где вершина этого странного дерева, оставалось только гадать. Максим решился.

– Хорошо, я задам тебе вопрос. Как добраться до кроны дерева?

– Нет! Спроси, там ли она? – воскликнул Ваня.

– Я надеюсь, что она там, – ответил Максим. – Сейчас гораздо важнее другое.

– Итак, – молвила Аграфена. – Это и есть твой вопрос?

Максим уже не колебался:

– Да. Я хочу знать, как нам оказаться на вершине дерева.

– Свистни.

– Что? – Мальчик непонимающе посмотрел на Аграфену.

– Свистни, – повторила она.

Максим решил, что лучше сделать, как она велела, вложил в рот два пальца и что есть мочи свистнул.

Тотчас в небе закружился чёрный вихрь, раздалось громкое ржание, и перед изумлённым Максимом возникли четыре огнедышащих скакуна. Лошади ходили кругами, их мускулы играли под лоснящейся шкурой, хвосты и гривы развевались на ветру, который они принесли с собой. Увидев своих верных помощников, Максим преисполнился воодушевления. Жаль только, Волкодлак не явился.

– По сёдлам! – скомандовал он.

Ребята послушались. С необыкновенной сноровкой, словно всю жизнь только и делали, что скакали верхом, они запрыгнули на спины волшебных коней. Те же, почувствовав седоков, вскинулись на дыбы, расправили крылья и взмыли ввысь. Обернувшись на лету, ребята увидели, что Аграфена исчезла. Вместо неё лежала огромная змея, обвившись вокруг толстых, ползущих по склону древесных корней. Исчез и бел-горюч камень, точно его не существовало.

Повелители стихий

Кони стремительно летели вперёд, поднимались всё выше и выше. Их большие чёрные крылья трепал ветер. Вскоре ребята увидели, что загадочный остров остался далеко внизу. Теперь перед странниками стелилась бескрайняя небесная ширь. От высоты захватывало дух, но они не боялись, ведь с ними были верные помощники, крылатые кони, а до желанной цели – рукой подать.

Ствол дерева казался бесконечным. Он тянулся ввысь, пронзал облака, достигал самого солнца, и оно бросало на него свои лучи, окутывало золотистым маревом древнюю морщинистую кору. Но как бы ни радовались путешественники, они не могли не заметить, что светило словно избегало их: клонилось к далёкой земле, пряталось в темнеющих облаках, словно говорило: «Спешите, ваше время на исходе!» Ребята подстёгивали лошадей, торопились добраться до кроны, успеть отыскать и освободить Золотую Свирель, прежде чем солнце достигнет земли и день угаснет.

Наконец огромная тень закрыла небо. Ребята в страхе переглянулись – им почудилось, что неожиданно наступила ночь, но оказалось, что это крона дерева – она простиралась от края до края небосклона. Кони подлетели к одной из толстых нижних веток и остановились. Ребята спешились и огляделись.

– Какая же она огромная! – выдохнула Вика. – Конца и края не видно!

– Ничего, найдём! – уверенно сказал Максим. – Лошади привезли нас сюда, значит, Свирель где-то близко.

Принялись внимательно вглядываться в красную листву. Ветви и вправду были необыкновенно широкими и толстыми, а там, где они срастались, образуя ложбины, можно было построить целый дом.

– Если тайник здесь, он должен быть в центре, у ствола, – предположил Максим.

– А может, его здесь вообще нет? – осторожно спросил Филипп.

Максим не ответил. Он уже и сам засомневался. Что, если это ошибка? Что, если день кончится, а они так ничего и не найдут? Мальчик тряхнул головой: надо гнать от себя такие мысли. Свирель здесь! И они успеют её найти во что бы то ни стало!

– Давайте вы с Максимом полезете наверх, а мы посмотрим внизу, – предложила Вика.

Никто не возражал.

– Только, чур, далеко не расходимся, – сказал Максим. – Ещё не хватало заблудиться!

Вместе с Филиппом они проворно вскарабкались наверх. С их места было хорошо видно, как Вика с Ваней перебираются с ветки на ветку. Но время шло, а ничего похожего на тайник не обнаружилось.

Неожиданно Максим замер.

– Что случилось? – обеспокоенно посмотрел на него Филипп.

– Там что-то мелькнуло.

– Где?

– Там, в ветвях! Мне показалось, я видел что-то чёрное.

– Наверное, это какая-нибудь птица.

– Птица? – Максим покачал головой, не сводя пристального взгляда с красной листвы. – Какая птица сюда долетит? Нет, это что-то другое.

Филипп посмотрел туда, куда вглядывался его товарищ.

– Не вижу ничего чёрного, – наконец сказал он. – Наоборот, мне кажется, там что-то блестит.

И этот момент они услышали Ванин голос:

– Смотрите! Там наверху цепи!

Мальчики подняли головы.

– Там, там! – Ваня показывал куда-то в сторону.

Филипп с Максимом перескочили через несколько веток, глянули вверх и наконец увидели. В нескольких метрах над ними ствол обвивали массивные цепи. На них висел ларец.

– Свирель там! – воскликнул Максим и рванулся вперёд.

– Помогите нам подняться! – закричали снизу Ваня и Вика.

Торопясь, царапая локти и колени, ребята залезли почти на самую верхушку дерева.

– Это она, она здесь! – как заклинание, повторял Максим. – Я угадал!

– Хорошо, хорошо! Только успокойся, пожалуйста, – сказала Вика, когда все четверо окружили связанный цепями ларец.

– Откроем его! – Максим пришёл в себя, но был возбуждён: вот она, заветная цель!

Ларец оказался большой, окованный железом.

– Смотрите, здесь четыре замка, по одному с каждой стороны, – сказала Вика.

– Всё правильно, – обрадовался Филипп. – У нас четыре ключа, значит, и замка должно быть четыре. Сейчас посмотрим.

Он достал свой ключ и вставил в один из замков. Ключ не подошёл. Филипп попробовал открыть второй замок, третий и, наконец, четвёртый – бесполезно. Обескураженный мальчик посмотрел на друзей.

Радостное возбуждение Максима сменилось оторопью, его словно окатили холодным душем.

– Как же так? – прошептала Вика.

– Не может этого быть! – Максим выхватил из рук Филиппа его ключ и стал тыкать им во все замки. К последней скважине ключ как будто подошёл, но упрямо не хотел поворачиваться. Максим достал свой трофей – результат оказался прежним, он сумел вставить его в один из замков, но открыть не сумел.

– Да что ж такое! – в сердцах воскликнул мальчик.

– Пожалуйста, не волнуйся. – Вика положила руку ему на плечо, но Максим почувствовал, что рука девочки дрожит. Филипп и Ваня тоже выглядели растерянно и испуганно.

Так, вот именно сейчас нельзя бояться и терять голову! Максим постарался взять в себя в руки. Он сделал глубокий вдох и произнёс:

– Ты права, надо успокоиться. Успокоиться и подумать.

– Может, это ошибка и Свирели здесь нет? – вымолвил Филипп.

– Не может быть! – Максим покачал головой.

– Я тоже думаю, что она здесь, – упрямо сказал Ваня, точно хотел убедить в этом прежде всего себя. – Она в ларце на дереве.

– Тогда почему ларец не открывается? – спросила Вика.

– Не знаю, не знаю, – пробормотал Максим. – Наверное, мы что-то не так делаем. Ключи подходят к замкам, но не открывают их.

– И наши не откроют? – Вика вынула из кармана свой ключ. Ваня поспешно снял с шеи свой. Ключи вошли в два оставшихся замка, но повернуть их тоже не удалось.

Расстроенные ребята смотрели на свои ключи. Ваня – на ключ огня, отнятый у Сирин. Филипп – на ключ воды, некогда хранившийся в хрустальном шаре богинок. Вика держала в руках ключ ветров, а Максим сжимал в кулаке такой ценой доставшийся ему ключ земли. Неужели всё было напрасно! Столько испытаний, и ради чего? Чтобы найти ларец и не суметь его открыть?

Время ускользало. Солнце почти скрылось. Теперь оно светило снизу, расцвечивая красную листву дуба золотыми красками. Ещё немного, и оно исчезнет совсем, и тогда всё будет кончено!

– А что, если они не срабатывают поодиночке? – вдруг сказал Ваня.

– То есть как? – удивилась Вика.

– Подожди-подожди! – Максим облизнул пересохшие губы. – Как ты сказал? Не работают поодиночке?

– А это значит… – Ваня вопросительно посмотрел на Максима.

– Скорее всего, мы должны повернуть их одновременно! – воскликнул тот. – Точно! Давайте попробуем!

Ребята поспешно встали по четырём сторонам от ларца.

– Давайте на счёт три, – сказал Максим.

Ребята кивнули. Снова глубоко вдохнув, мальчик скомандовал:

– Раз, два… Три!

Раздались четыре громких щелчка, слившихся в единый звук. Крышка ларца подпрыгнула и снова встала на место. Дрожащей рукой Максим приподнял её и заглянул внутрь: на дне лежала Золотая Свирель.

Дети облегчённо вздохнули.

– Никто не будет против, если я её возьму? – спросил Максим.

Все кивнули. Максим достал из ларца Свирель. Он уже забыл, какая она лёгкая, какая красивая. Едва попав в поток солнечного света, Свирель засияла.

– Что теперь? – тихо спросила Вика.

– Надо отдать её Белобогу, – ответил Ваня. – Он в неё подует, спящие витязи проснутся и защитят город.

– Надеюсь, наши лошади знают, куда лететь, – понадеялся Филипп.

– Не будем тратить время! – Максим с трудом оторвал взгляд от Свирели. – Идём.

Он осторожно положил Свирель в карман джинсов – лучшего места не нашлось, рюкзак-то он давно потерял. Ребята спустились на нижний ярус дерева, где их поджидали крылатые кони. Здесь стало заметно, что солнце опустилось совсем низко – времени почти не осталось.

Неожиданно зашуршали ветки. Максим, всё это время ощущавший смутное беспокойство, резко обернулся. Кто-то смотрел на него сквозь листву. Он моментально узнал это жёлтое лицо, похожее на блин, глаза-щёлочки и щербатый оскал.

– Вый! – закричал Максим.

Ребята ахнули. Вый выскочил из зарослей и бросился к ним. Все четверо инстинктивно попятились. Вый нацелился на Максима и успел дотронуться до его плеча, но тот увернулся и скатился вниз. Он едва не попал под копыта собственной лошади, но, к счастью, быстро поднялся и одним махом вскочил в седло.

– Скорее! – закричал Максим друзьям. – Он хочет отнять Свирель!

Друзья, бледные от страха, бросились к своим лошадям и через мгновение вылетели из густой кроны в вечернее небо.

От стремительного взлёта ветер растрепал волосы. Бледные щёки раскраснелись, сердца колотись так бешено, что, казалось, готовы были выскочить из груди. Ребята мчались вперёд во весь опор, а за ними гнался Вый. Он раскинул руки и походил на гигантскую летучую мышь. Скрюченные пальцы тянулись к Максиму, но мальчик всякий раз совершал головокружительные виражи и уходил от недруга. В злобной ярости Вый скрежетал зубами и посылал ему вслед проклятья.

Но вдруг снова потемнело. Обернувшись, ребята увидели страшную картину: на громадном вороном коне по небу мчался сам Чернобог. За ним неслась его бесчисленная свита. Уродливые существа двигались в гудящем чёрном мареве. Казалось, небеса и преисподняя поменялись местами. Ребята едва не оглохли от невообразимого крика, скрежета, звона и лязга. Вика закричала и схватилась за уши, мальчики припали к гривам своих лошадей. Те хрипели. Почуяв страшную угрозу, они закусили удила и ещё быстрее устремились вперёд, словно желая обогнать само солнце, которое спускалось всё ниже и ниже.

Приподняв голову, Максим увидел прямо перед собой Чернобога. Зловещий повелитель Нави скакал рядом с ним. Его чёрный плащ походил на тучу, шпоры на сапогах сверкали, как звёзды. В руках он держал копьё, нацеленное в самое сердце мальчика.

– Я её тебе не отдам! – крикнул Максим. Его голос едва прорывался сквозь страшную какофонию.

Чернобог скривил рот в жестокой улыбке. Казалось, он и не собирался отнимать Свирель. Максим на миг в это поверил, но вдруг кто-то схватил его за волосы. Мальчик закричал. Краем глаза он увидел Выя. Горбун таки сумел его догнать и теперь, одной рукой вцепившись Максиму в шевелюру, другой тянулся к карману, где лежала Свирель. Мальчик что было силы двинул Выю локтем в живот. Тот взвыл и на мгновение ослабил хватку, но этого оказалось достаточно: Максим выхватил из кармана Свирель. Озлобленный неудачей, Вый продолжал выкручивать ему волосы с такой яростью, точно хотел выдрать их начисто. Рядом летал Чернобог. Он уже протянул руку, затянутую в чёрную перчатку с раструбом, к Свирели. Максим в отчаянии стиснул её – неужели нет спасения и это конец? Внезапно он увидел Ваню – тот мчался совсем близко и, похоже, собирался напасть на Чернобога.

– Кидай её мне! – кричал Ваня. – Кидай!

У Максима от боли и страха в глазах уже стояли слёзы. «Не поймает!» – в отчаянии думал он.

– Кидай! Кидай! – надрывался Ваня, превозмогая страшный шум. – Они тебя убьют!

Одного взгляда вокруг хватило, чтобы понять – другого выхода нет. Филипп с Викой были слишком далеко. Максим размахнулся и бросил Ване Свирель. Она взлетела в воздух, сверкнула в лучах солнца и начала стремительно падать. Ваня поймал её одной рукой, развернулся на своём скакуне и резко полетел вниз. Максим ахнул. Изумление было столь велико, что он даже не заметил, как Вый его отпустил и, заскрежетав зубами, ринулся следом за Ваней. Махнув плащом, вниз устремился и Чернобог. Сердце Максима сжалось: теперь Ваня был в смертельной опасности. Наконец Филипп с Викой увидели, что происходит, и, не сговариваясь, стремглав помчались вдогонку.

Несколько минут – и перед глазами встала земля. Здесь солнца не было видно, оно скрылось за облака. Но где-то сбоку его мощные лучи всё-таки прорезали плотную завесу туч и окрасили их в багровый цвет. Ребятам грозила опасность куда большая, чем смертоносные силы Нави, – они могли исчезнуть из этого мира в любую секунду. Исчезнуть навсегда, так и не успев отдать волшебную Свирель Белобогу. А если это случится, Чернобог восторжествует. Больше никто не помешает ему обрушить всю мощь четырёх стихий на беззащитный город. Ваня видел, что спасения нет. На него, как молния, надвигался Чернобог. За ним стеной шла чёрная туча, из недр которой с диким гиканьем и лаем то и дело возникали ужасные морды, оскалы, когтистые лапы. Впереди всех летел горбатый Вый. Растопырив пальцы, он тянулся к мальчику, и на его физиономии горело ликование – сейчас, сейчас он его схватит!

И вдруг из-за туч вышло солнце. Ваня увидел, как светлые волосы Вики осветились багрянцем, как Филипп с Максимом испуганно переглянулись и стали исчезать прямо на глазах. И тогда Ваня выхватил из-за пазухи Золотую Свирель, приставил к губам и подул в неё изо всех сил.

Раздался звук, от которого всё на мгновение замерло. Казалось, даже солнце побледнело. Ванино сердце ёкнуло. Он напрягся и задрожал, словно натянутая струна. С его товарищами происходило то же самое. Лица же Чернобога и Выя исказились такими страшными гримасами, что не осталось сомнений – их надеждам пришёл конец. Но ребята этого не заметили: как только звук волшебной Свирели оглушил пространство, сильнейший порыв ветра подхватил детей и понёс по небу. Тут же загромыхал гром, сверкнула молния и разбежалась повсюду гигантскими нитями, которые вскоре сжались в огненный шар, и Ваня скорее почувствовал, нежели увидел, как этот шар с невероятной скоростью полетел к нему и ударил прямо в грудь. Рядом Вика, оторвавшись от седла, взмыла в воздух, и её завертел ураган. Максим, напротив, сверзился вниз и с отчаянным воплем понёсся к земле. Филипп же вместе со своим конём попал внутрь какой-то прозрачной обтекаемой сферы. Последнее, что увидел Ваня, прежде чем всё смешалось окончательно, это раскрытый в безмолвном крике рот Филиппа и его глаза, полные ужаса.

Внезапно воцарилась тишина. Ваня почувствовал, что куда-то очень быстро несётся. Он понял, что своим безрассудным поступком выпустил на волю все четыре смертоносные стихии. Что-то теперь будет? Кому они подчинятся – злому Чернобогу или властелину светлой Прави Белобогу? Ведь ни одному из них так и не удалось подуть в Свирель. И главное, что станет с городом? Солнце последнего дня померкло. Начиналась самая короткая ночь в году…

Вдруг Ваня понял, что уже не падает, а снова сидит на своей лошади. Мальчик осмелился приоткрыть глаза и тут же удивлённо заморгал от слепящего света. Прямо перед ним стояли три светозарных всадника. Их кольчуги и шлемы сверкали, словно в них отражались тысячи солнц. С удивлением Ваня узнал в этих дивных всадниках своих друзей. Он заметил, что и от него самого исходит свет. Опустив взгляд, мальчик обнаружил, что грудь его закована в кольчугу, руки и ноги покрыты железными доспехами, а на голове шлем. В руках он всё ещё держал волшебную Свирель. Ваня подумал: «Неужели, неужели она призвала на защиту города нас?» И словно подтверждая эту невероятную догадку, перед взорами ребят возник Санкт-Петербург. Потрясённые всадники увидели золотые шпили, крыши, купола соборов, жёлтые стены домов и белые колонны. Город предстал перед ними во всей своей холодной красе, призрачный и прозрачный. Его окутывало волшебное марево. Лишённый чётких очертаний, он двоился и расплывался прямо на глазах и больше всего походил на своё же собственное отражение в зеркале какой-нибудь невиданной могучей реки.

Всадники действительно очутились на берегу реки. Её воды казались беспрерывно текущим жидким огнём. Раскалённая лава бурлила и пенилась, подступала к копытам лошадей. Чуя её жар, они фыркали и боязливо переминались. Через реку был перекинут простой дощатый мост. Оставалось только удивляться, как же это он до сих пор не сгорел. Едва ребята увидели реку и мост, как на противоположный берег слетел Чернобог, а следом за ним и вся его чёрная свита.

Иван глубоко вздохнул: боя не избежать. Рядом Максим сжал закованной в железо рукой меч. Меч был и в руках Филиппа. Юный воин вынул его из ножен, и теперь оружие отливало багрянцем, отражая свет стремительной огненной реки. Вика стояла плечом к плечу с Иваном, и если бы не струящиеся из-под шлема золотые волосы, её ни за что нельзя было бы узнать.

– Где мы? – спросила дева-воительница, которая ещё совсем недавно была обыкновенной девочкой.

– Я не знаю, – ответил Максим. Его решительный взгляд сверкал сквозь прорези в шлеме. – Но перед нами – враг, а за нами – Петербург.

Иван сказал:

– Мне кажется, если мы позволим Чернобогу перейти реку, он захватит город.

– Значит, мы этого не допустим! – твёрдо произнёс Филипп, выскочил на своём вороном коне вперёд и крикнул стоящему на том берегу Чернобогу: – Эй ты, жестяное чучело! Можешь убираться обратно в свою сточную канаву! Тебе не пройти!

Чернобог спешился и подошёл к самому берегу. Его широкий плащ волочился по земле, шпоры тихо позвякивали. Он посмотрел на четырёх сияющих всадников по ту сторону реки, и страшная гримаса злобы и ненависти исказила его лицо.

– Как ты смеешь так говорить со мной! – Голос Чернобога зарокотал подобно раскату грома. – Вот я тебя!

Неожиданно он вскинул руку, и что-то тёмное и страшное полетело к защитникам города, но реакция Филиппа была молниеносной. Его острый меч разметал чёрную тучу в клочья – от неё и следа не осталось. Всадник победоносно взглянул на Чернобога, но вместо новой атаки тот рассмеялся:

– Ты прав, витязь, я не пройду через Калинов мост. А вот он пройдёт!

Заслышав эти слова, Иван вздрогнул. «Калинов мост», – прошептал он, но так и не успел предупредить друзей. Было поздно: тот, о ком говорил Чернобог, уже вылезал из-под моста.

Сначала одна за другой стали видны три огромных драконьих головы. Потом показались горбатая спина с остроконечным хребтом-частоколом, когтистые лапы и хвост. Наконец чудовище взобралось на мост. Доски затрещали под его стопудовым весом. Уродливые головы, сидящие на длинных змеиных шеях, качались из стороны в сторону, из разинутых пастей стекала слюна, а из ноздрей валил густой пар.

Лошади под всадниками попятились. Иван, который слишком поздно понял, где они находятся и что им предстоит, подняв голову, смотрел на гигантского змея. Это было зловонное чудовище, порождение ужаса и тьмы, дитя адской бездны, не знающее ни пощады, ни сострадания. Оно изрыгало огонь, все три огромные пасти с лёгкостью могли проглотить самого большого в мире крокодила, а на чешуйчатой спине виднелись кожистые крылья.

Максим услышал, как сердце гулко застучало под железным панцирем. По обе стороны от него Иван с Викой не проронили ни звука. Филипп же, повернув свою лошадь, подъехал к друзьям.

– Его брюхо не пробить. Я успел рассмотреть – это настоящая броня.

Филипп говорил спокойным, деловитым голосом, и это поразило Максима больше, чем вид стража моста. Он посмотрел на друзей и увидел, что в их глазах нет страха. Без сомнения, это были уже не те наивные, безответственные и невежественные дети, что когда-то впервые оказались по ту сторону привычного им мира. Они преобразились до неузнаваемости. И дело было не только в сияющей кольчуге. Возможно, волшебная Свирель наградила их бесценным даром отваги, или ребят закалило и сделало сильнее всё, им что довелось пережить за последнее время. Очевидно одно – предстоящий бой был им по плечу. И словно подтверждая эту истину, Иван так же спокойно, как Филипп, сказал:

– Его уязвимое место – головы. Срубим их, и победа будет за нами.

– Как же нам это сделать, ведь они очень высоко? – спросила Вика.

– Разве ты забыла – наши лошади умеют летать.

В этот момент змей, издав страшный рёв, изрыгнул огонь из всех своих пастей, и его остроконечный драконий хвост обрушился на всадников. Лошади неистово заржали и пустились в бегство, но воины твёрдой рукой оборотили их вспять и приготовились к новой атаке, хотя это было непросто: всё вокруг заволокло чёрным дымом. Он разъедал глаза, не давал дышать и был столь же нестерпимым, как и зловонное дыхание чудовища. Новый удар обрушился на Ивана. Витязь упал с коня и стал биться пешим. Обороняясь щитом, он разил Змея без устали, но огнедышащие головы уворачивались от ударов, грозя смертоносным огнём остальным защитникам города.

Вода в огненной реке взволновалась и вздыбилась. Вороны раскричались на дубах, взмыли в небо, и повсюду замелькали их блестящие крылья. В очередной раз противники сошлись, ударились, да так, что земля кругом застонала. Но ни одной стороне не удавалось одолеть другую. Витязи стали замечать, что, сколько они ни рубили ему голов, те снова отрастали, стоит чудищу чиркнуть по ним огненным когтем. Поняли витязи – дело плохо. Не побороть им чудище. Иван стегал его огненным хлыстом, Максим разил булатным мечом, а Филипп отражал змеиный огонь щитом хладным. Наконец Вика догадалась, в чём сила змеиная, и задумала срубить волшебный коготь, чтобы не смог он больше вернуть отсечённые головы на место. Взмыла она в воздух на своём летающем коне, да не тут-то было. Взмахнул Змей хвостом и вышиб Вику из седла. Закричала воительница, испугалась, что упадёт. А вышло по-другому: нежданно-негаданно стала она летать, как ветер. Куда пожелает, туда и устремится. Невидимые крылья несли её, да так быстро, что и самой скорой птице не угнаться. Увидел Змей – настоящая беда ему грозит. Стал он изрыгать на Вику жаркое пламя, да только оказалась она его проворнее да хитрее. Подлетела к когтистой лапе, на которой рос волшебный коготь, да и срубила его. Взревел зверь и пуще прежнего напустился на трёх витязей. Да только где ему теперь их одолеть? Почуяв в себе силу богатырскую, схватил Максим его уродливую голову одной рукой, прижал к самой земле, а другой рукой, что меч держала, снёс её со змеиной шеи. Тут уж и товарищи подоспели. Размахнулся Иван огненным хлыстом, накинул петлю на шею и прожёг её насквозь – так и покатилась вторая голова по земле. Филипп же разил третью голову своим чудо-щитом, пока не иссякло в ней всё пламя, а потом насадил её на меч, и упала она, как и другие две.

Воины остановились, отёрли пот со лба и оглядели место побоища. Максим решил, что дело не кончено, вытер свой булатный меч о траву, пристегнул к поясу, собрал все змеиные головы и швырнул их в реку. Так же поступил и с уродливым туловищем – в одиночку поднял его, размахнулся хорошенько да и сбросил с моста. Тотчас огненная река поглотила изрубленную тушу и утащила на дно.

Дикий рёв и стон поднялись на другом берегу, где стоял Чернобог со своими слугами. Нечисть заметалась, зашлась в злобных отчаянных воплях – никто не думал, что змей падёт от рук детей. Да только невдомёк всем было, что стоят перед ними уже не малые ребята, а отважные воины, повелители стихий. Один только Чернобог не кричал и не грозил. Он хмурил чело и молча смотрел на змееборцев. Рядом с ним пресмыкался горбатый Вый, который вдруг, точно подчиняясь безмолвному приказу хозяина, раскинул руки, поднялся над землёй и перемахнул через огненную реку. Горбун пронёсся над головами воителей и исчез за стенами города.

– Немедленно за ним! – позвал Иван.

Оседлав лошадей, четверо всадников помчались к городу, а вслед им нёсся зловещий смех Чернобога. Не обращая на него внимания, ратники скакали во весь опор. В груди их горело одно желание: немедленно найти и выдворить Выя из города вон, чтобы и духу его не осталось. Им чудилось, что своим мерзким видом, своим ядовитым дыханием он отравит воздух, запятнает всё, к чему ни прикоснётся.

Защитники вступили в город, и он окружил их высокими стенами, пустынными улицами, глухими закоулками и грязными подворотнями. Солнца не было. По всему уже должна была наступить ночь, но, казалось, в этом туманном городе время текло по-иному. Всё вокруг погрузилось в привычный серый сумрак, настолько безликий, что невозможно было понять – то ли это поздний час белой ночи, то ли осенний рассвет, то ли тусклый зимний полдень. Всадники притихли и медленно продвигались вперёд, удивлённо оглядываясь по сторонам. Всё было им как будто знакомо – дома, площади, золотые шпили и тёмные купола. И в то же время здесь таилось нечто странное, настораживающее и даже пугающее. Город был холоден и пустынен. Всадники нисколько не удивились, когда увидели под копытами лошадей снег. И чем дальше они продвигались, тем шире разрасталось вокруг белое полотно и тем тяжелее становилось на сердце, точно его сжимала безжалостная ледяная рука.

В глухой тишине то и дело слышался ехидный смех, отдававшийся протяжным эхом. Он долетал из глубины тёмных сырых закоулков, звучал на необозримом пространстве заснеженных площадей. Всадники метались из стороны в сторону, словно хотели поймать этот звук. Иногда они видели отвратительную глумливую физиономию горбуна. Он то показывал им язык из-за угла, то мелькал между зданиями, то выглядывал из окон. А подчас ребята замечали Выя в нескольких местах одновременно, словно он размножился. Эти посмеивающиеся двойники появлялись и исчезали так внезапно, что их едва успевали заметить. Вот, казалось, один из них степенно вышагивает по проспекту, а вот уже другой важно катит в карете, а то вдруг третий, четвёртый, пятый, словно соткавшись из серого морока городских трущоб, дразнится за спинами растерянных всадников. Но сколько ни гнались они за призраком, не могли его поймать. Каждый раз, приближаясь, они обнаруживали пустоту, их встречали только собственные тени, вырастающие на стенах домов.

Так странники и блуждали в сумерках, пока не увидели нищего старика, бредущего с опущенной головой. Помедлив мгновение, четыре героя устремились вперёд, но ещё один короткий миг – и перед ними возник уже не беспомощный скиталец, а всадник в белоснежных одеждах. Он медленно ехал навстречу, держа в одной руке поводья, в другой – длинный посох. Путники замерли на месте, решив, что глаза обманывают их. И немудрено – среди зыбких городских миражей, порождённых мороком и маетой, этот был самым поразительным. И всё же всадник был настоящим. Когда он приблизился, все увидели высокого старца. У него была длинная серебряная борода и такого же цвета волосы. Его лицо казалось высеченным из гранита – оно дышало покоем и безмерным могуществом. Детям уже доводилось видеть подобные лица в доме ветров, но даже облик семи братьев не мог сравниться с этим властным грозным ликом.

Мальчики положили ладони на рукояти мечей, но Вика и не думала бояться. Она смотрела на белого всадника, и от радости её сердце учащённо забилось – девочка узнала эти смеющиеся небесно-синие глаза.

– Это же он, Белобог! – Вика, не раздумывая, поскакала к нему. Всадник приветствовал её кивком.

Следом медленно подъехали остальные. Они с благоговейным страхом глядели на Белобога. Теперь никому из них не пришло бы в голову усомниться в том, кто он такой. От дряхлого, немощного старика, что когда-то встретился им на развилке двух дорог, не осталось и следа. Перед ними стоял суровый властелин и смотрел так, словно насквозь видел душу каждого. Не выдержав этого пронзительного взгляда, странники понурили головы.

– Простите нас, – сказал самый младший. – Мы не справились с заданием.

– О чём ты говоришь, витязь? – послышался в ответ голос, от которого по телу побежали мурашки. – Разве Волкодлак не учил тебя, что преуменьшать свои заслуги во сто крат хуже, чем не иметь их совсем? Если ты на самом деле так думаешь, ты ничему не научился.

– Нет! – волнуясь, сказал Иван. – Мы сделали всё, чтобы исправить свою ошибку: бились с чудовищами, добыли ключи, нашли тайник с Золотой Свирелью в кроне самого большого дерева в мире, но не смогли отдать Свирель вам. Это я… Я подул в неё.

– Верно, – отвечал Белобог. – И Свирель сделала тебя своим избранником. Тебя и твоих друзей. Вы приняли бой на мосту и спасли город от страшной участи.

– Но разве этот отвратительный Вый не проник в него? – не выдержал Максим. – Мы не дали пройти по мосту трёхголовому змею, мы не впустили самого Чернобога, а этот жалкий пакостник, этот… – казалось, Максим не мог подобрать слов, чтобы выразить свои чувства. – Он обманул нас. Ни река, ни мост не удержали его. Он с лёгкостью проник в город и теперь где-то прячется. Это хуже всего. Его нельзя здесь оставить, иначе жди беды. Каких только дел он ни натворит!

Белобог вздохнул, и печаль легла на его чело.

– Вый так легко пробрался сюда, потому что всегда был частью города, – наконец ответил он. – Увы! Прогнать его отсюда нельзя. Этот тёмный беспокойный дух – плоть от плоти его, кровь от крови. Выя можно увидеть, почувствовать, угадать его присутствие, но никто не в силах ни схватить, ни одолеть, ни изгнать его.

– Значит, – упавшим голосом проговорил Филипп, – ничего не кончилось?

– Конечно, нет, – подтвердил Белобог. – И я радуюсь этому от всего сердца. Надеюсь, нам ещё далеко до конца.

– И всё же нельзя было отпускать его, – горевал Максим. – Я чувствую, что мог бы остановить его. Если бы там, на реке, мне удалось ухватить его хотя бы за клочок одежды!

– Он протёк бы сквозь твои пальцы, как вода, – спокойно отвечал Белобог. – Свирель наделила тебя могучей силой, но ты должен знать, что силы беспредельной, даже магической, нет. Сложно представить мага, способного на всё. А потому оставим Выя там, где он находится, не будем ловить того, кого невозможно догнать. Подумаем о другом: ваше дело окончено, пришло время возвращаться домой.

Максим вдруг почувствовал, что в глазах защипало. Взглянув исподлобья на друзей, он увидел, что Филипп хмурится, Иван необычайно печален, а Вика даже не пытается сдерживать слёзы.

Будто ничего не замечая, Белобог продолжал:

– Ваши друзья по разным причинам не смогли сюда прийти. Волкодлак не любит прощаний, потому на словах передал вам пожелания доброго пути. Китоврас велел кланяться и сказать, что невероятно вами гордится. Я с ним полностью согласен. Чур бормотал что-то сквозь сон, но я не разобрал. Что касается Догоды, то он считает ваше приключение в доме его братьев незабываемым! Вот, кажется, и всё. Не сомневаюсь, что у братца Чернобога тоже нашлось бы что сказать вам напоследок, но об этом мы умолчим. Итак, вам пора!

Ребята спешились и погладили напоследок своих верных коней – вот уж с кем было действительно тяжело расставаться!

Наконец Максим повернулся к Белобогу и произнёс так спокойно и твёрдо, что голос его обманул даже товарищей:

– Мы готовы.

– Прекрасно!

Белобог впервые улыбнулся в свою седую бороду. Он указал посохом на длинную пустую улицу, в начале которой они стояли, и сказал:

– Эта дорога приведёт вас домой.

Дети взглянули на величественную белую фигуру, восседающую на коне, вразнобой кивнули ей и двинулись вперёд.

Их ослепил яркий дневной свет. Многоголосый городской шум оглушал. Город обрушился на них сразу со всеми своими запахами, звуками, суетой, бесконечным потоком людей и машин.

Оторопелые ребята застыли на месте. Максим пришёл в себя первым и поспешно обернулся, но то, что осталось позади, бесследно исчезло. Вместо пустынной улицы появился оживлённый проспект, а вместо одинокого всадника – толпа людей.

– Мы опять на Дворцовой, – сказала Вика.

И точно, друзья стояли в самом начале Невского проспекта. Позади них располагался мост, по которому неслись потоки машин с Васильевского острова и Петроградской стороны, а впереди, за зелёно-белой стеной дворца, виднелась площадь.

– И мы опять стали самими собой, – с грустью заметил Ваня.

– Эх, – произнёс Филипп, – какой у меня был щит!

– А мне жалко меча, – подхватил Максим. – Славная была вещь!

Ваня понимающе закивал, ведь его огненный хлыст, пожалуй, стоил и меча и щита, вместе взятых, но неожиданно вскрикнул и схватился за грудь.

– Что с тобой? – испугалась Вика. – Опять что-то не так?

– Нет, я подумал… – Ваня поспешно вытащил из-за ворота шнурок. Кольцо Гамаюн, которое на нём висело, исчезло.

– Его нет! – испугался Филипп. – Ты его потерял!

Но Ваня уже как будто успокоился. Он медленно засунул шнурок обратно и покачал головой:

– Нет, не потерял. Наверное, оно вернулось к владелице.

– Скорее всего, так и есть, – решила Вика. – Ведь оно сослужило нам службу и больше не нужно.

– А вот было бы интересно узнать, работает оно здесь? – мечтательно сказал Максим. – Я имею в виду, в нашем мире.

На это Ваня только пожал плечами. Кольца действительно было жаль, но мальчик всегда знал, что рано или поздно оно вернётся к своей настоящей хозяйке. Не успел он ещё как следует осознать утрату, как настала очередь Филиппа удивлённо воскликнуть.

– Смотрите! – его голос дрожал от возбуждения. – Кольцо исчезло, а Свирель-то у нас!

Ваня ощупал свой карман. На глазах изумлённых друзей, к своему немалому потрясению, он достал оттуда Золотую Свирель. Правда, сейчас, под лучами яркого летнего солнца, она вовсе не казалась золотой. Мальчик держал в руках обыкновенную железную дудочку, похожую на те, что можно купить в магазине игрушек.

– А что будет, если в неё подуть? – осторожно спросила Вика.

– Ты не против? – Максим протянул руку, и Ваня, поколебавшись, отдал ему Свирель.

– Может, не надо? – на всякий случай предостерёг он. – Мало ли что…

– Всё-таки я попробую. – Максим, конечно, не думал, что снова призовёт все четыре стихии, но у него возникла безумная идея: что, если он подует в Свирель и она перенесёт их обратно?

Максим подул. Из железной дудочки раздался протяжный мелодичный звук, но вряд ли он был способен творить чудеса, а тем более перемещать людей из одного места в другое. Максим разочарованно вздохнул.

– Ладно, но попробовать стоило, – сказал он, возвращая Ване бесполезную игрушку.

– Неужели она стала такой навсегда? – Вике очень хотелось, чтобы Свирель, пускай не сейчас, но когда-нибудь, в будущем, запела своим чарующим голосом. Как было бы здорово, умей она творить чудеса и в нашем мире!

Ребята помолчали. Казалось, им столько нужно было обсудить, но слов почему-то не находилось. Не сговариваясь, они двинулись к площади и через пять минут увидели её во всей красе – как всегда, заполненную людьми, лошадьми, автобусами, каретами и мотороллерами. Суетливый людской муравейник жил своей жизнью. Зелёная колесница на арке Главного штаба замерла в вечном полёте. В синее небо возносил крылья и высокий крест ангел Александрийского столпа, солнце горело в позолоте Эрмитажа. Это был прекрасный, чудный город, полный жизни, света и музыки. Но ребята знали, что в тайных заулках, в его промозглой хмари притаилось само зло. Оно впиталось в стены, просочилось в каналы, растеклось по мостовым. Этого не изменить. И в то же время четверо друзей понимали, что одновременно со злом где-то там, в самом сердце города, среди тумана пустынных улиц бродит белый всадник. И они верили, что если присмотреться и прислушаться, то в особый час душевного покоя и тишины можно увидеть его лик, а в любом, даже неясном звуке – услышать его голос.

Словарь волшебных существ

Бел-горюч камень (иначе – Алатырь) – в русских старинных легендах и фольклоре камень – «всем камням отец», пуп земли, наделяемый сакральными и целебными свойствами. Считалось, что он излечивает от всевозможных болезней и заключает в себе силу, дающую человеку бессмертие. Согласно славянской мифологии, расположен в центре мира, посреди океана, на острове Буяне. С Бел-горюч камнем также связаны представления о Мировом древе, соединяющем сразу три части славянского мира – Навь, Явь и Правь.

Белобог – славянский бог света. Олицетворяет путь честных и добрых деяний. Тех, кому покровительствует, наделяет удачей, счастьем и успехом в делах. Почитался как носитель созидающей силы, чистоты и истины.

Богинки – в мифологии западных славян – коварные уродливые ведьмы, обитающие на болотах. Преследуют женщин и детей, насылая на них порчу и болезни. Основным оберегом от богинок считался зверобой, которым затыкали окна и двери, клали у изголовья кровати женщины и в колыбель младенцу.

Бродницы – в славянском пантеоне божеств водяные девы-красавицы с длинными волосами, охранительницы бродов и плотин. Считалось, что бродницы обитают в тихих заводях в дружном соседстве с бобрами, помогают путникам на водоёмах и следят за детьми, если тем угрожает опасность у воды.

Волкодлак – в славянской мифологии колдун-оборотень, обладающий способностью превращаться в волка. Согласно народным поверьям, волкодлак принимает волчий облик по собственному желанию, а не обречён на это высшими силами.

Гамаюн – мифическая волшебная птица с лицом прекрасной девы, вестница богов. Почиталась у славян как вещунья и обладательница сакральных знаний о прошлом и будущем. Гамаюн обитает в светлой Яви (её тёмный антипод – Сирин, существо, принадлежащее миру Нави). Гамаюн помогает достойным людям, может предсказать грядущие события или даже раскрыть какую-либо тайну.

Гарафена – в славянской мифологии мудрая дева-змея, охраняющая священный Бел-горюч камень (Алатырь). Подобно сфинксу из древнегреческой мифологии, Гарафена задаёт хитроумные и губительные вопросы тем, кто осмеливается явиться к ней искать чудодейственный Алатырь.

Догода – в славянской мифологии бог тихого, приятного ветра и ясной погоды. Считалось, что весной и летом он спускается с небесных высей и неспешно пролетает над землёй, осеняя её своей улыбкой, ласковым взором и приветливо помахивая вечно цветущей веткой шиповника.

Земун – почиталась древними славянами как небесная богиня-корова, прародительница всего сущего на земле, олицетворяла порядок и гармонию в мире. Существовало поверье, что Млечный Путь, видимый в звёздную ночь, – её разлитое по небу молоко. Земун также являлась покровительницей заблудившихся путников, которым оказывали помощь её вестники – седой горностай, золотой воробей или синяя рыба.

Китоврас – вещий бог славянского пантеона, олицетворяющий мудрость и силу, имеет облик полуконя-получеловека, что говорит о его двойственной природе. Считалось, что Китоврас наделяет отвагой и в то же время благоразумием тех, кому покровительствует.

Лада – богиня-мать, покровительница любви и красоты. Приносит удачу тем, у кого царит верность и уважение в семье. Отождествлялась с весной, поэтому часто её представляли молодой женщиной с зеленоватыми волосами и в одеждах из листьев. Её имя происходит от слова «лад», что означает «хороший», «пригожий», «милый».

Мара (иначе – Морена) – в мифологии славянского мира богиня смерти и зимней стужи. Согласно поверьям, Мара может принимать облик злого духа, демона или призрака и бродить по ночам, чтобы насылать на людей морок и кошмары. В то же время Мара может представать в облике прекрасной стройной девы, которая стоит на страже миров Яви и Нави и встречает души умерших на Калиновом мосту у реки Смородины.

Сирин – полуженщина-полуптица, представительница тёмных сил, считалась посланницей подземного мира. Обладает волшебным, чарующим голосом и несравненно прекрасным лицом. Райское пение Сирин способно одурманить разум и навсегда погубить человека. Аналогом Сирин могут считаться сирены в древнегреческой мифологии, которые своим волшебным пением увлекали мореходов и топили их корабли в морской пучине.

Стрибожьи внуки (внуки Стрибога) — божества воздушной стихии и производительных сил природы. В «Слове о полку Игореве» Стрибожьими внуками названы ветры, которые стрелами веют с моря.

Чернобог – властитель Нави и царства Тьмы, один из самых злых богов славянской мифологии. Значение имени буквально – покровитель хаоса, зла, безумия и смерти. Ненавидит людей. Не знает жалости и любви, его главная цель – принести в мир как можно больше болезней и несчастья.

Чур – почитался у древних славян как бог домашнего очага, защитник собственности и границ, покровитель воинов. Призван охранять человека от посягательств нечистой силы, болезней, наговоров и порчи. Чур имеет добрый, весёлый нрав, но, когда спит, коварные злые духи способны пройти мимо него и навредить человеку.

Явь, Навь и Правь – три части славянского мира, которые связаны между собой Мировым древом, растущим на Алатырь-камне. Явь – реальный, земной мир, самый понятный и близкий человеку. В нём живут люди, звери, птицы и, согласно поверьям, природные боги: Мать сыра земля, Агидель (богиня воды), Стрибог (бог ветра) и другие. Навь – потусторонний мир, населённый душами умерших, тёмными божествами и злыми духами. Правь – мир светлых богов, которые покровительствуют людям, также ассоциируется со славянским раем.