Kitobni o'qish: «Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию»

Глава 1

Ночь с четверга на пятницу. Спальный район Москвы.

— Да вы издеваетесь, — пробормотала я, уставившись в монитор.

Курсор мерцал в пустом поле ввода, ритмично, как метроном, отсчитывая секунды до неизбежной катастрофы. В браузере было открыто сорок семь вкладок, и каждая кричала о том, что дедлайн наступил ещё вчера. Заказчик уже трижды прислал: «Ну как успехи????» — будто от количества вопросительных знаков зависела скорость моей работы.

Меня зовут Алина Елисеева, мне двадцать пять, я фрилансер со стажем и историк по образованию. И сейчас я сделала то, что делала всегда в моменты крайнего отчаяния: откинулась на спинку старого компьютерного кресла и громко, с чувством, произнесла:

— Так, спокойно. Ты профессионал. Ты делала курсы для МГУ, для частных музеев и для одного очень странного дядечки, который просил «больше динозавров, но чтобы с душой». Ты справишься.

Кресло скрипнуло так жалобно и протяжно, будто собиралось рассыпаться в прах. Я замерла. Ну же, развались. Это было бы о-о-очень символично. Но кресло выдержало. Как и я. Уже много лет я гнулась под весом обстоятельств, но упорно не ломалась.

Моя квартира представляла собой типичное обиталище одинокого фрилансера: книги по археологии и палеонтологии, сваленные в живописные башни, угрожающие рухнуть при малейшем сквозняке; кружка с остывшим чаем с надписью «Мой заряд бодрости» (ха-ха, бодрости не было уже часов шесть!); и ноутбук, работающий на честном слове и вере в лучшее. В воздухе стоял тот особый запах, который бывает только в комнатах, где слишком много бумаги и слишком мало свежего воздуха: пыль, старая типографская краска, едва уловимый аромат сухих трав из пучка лаванды, засунутого между корешками ещё мамой. Кажется, в прошлой жизни.

Телефон завибрировал. Я покосилась на экран, и мои губы сами собой сжались в тонкую линию.

Заказчик: «Алина, высылаю Вам дополнительный материал. Это очень важно для курса. Посмотрите, пожалуйста, СЕГОДНЯ. От этого зависит будущее проекта».

— От этого зависит будущее моего съёмного жилья, — проворчала я, открывая вложение.

Пальцы сами пробежались по тачпаду, привычно увеличивая изображение. В письме было фото: небольшая деревянная коробка, внутри которой на бархатной подложке лежало... Что это? Окаменелость? Яйцо? Обычный кусок известняка?

Я увеличила изображение, прищурилась. Нет, это определенно было яйцо. Окаменелое, судя по текстуре, но на удивление хорошо сохранившееся. Поверхность покрывал причудливый узор, напоминающий чешую, а цвет отдавал то ли серым, то ли зеленоватым — на фото было не разобрать. Я мысленно поставила тег «подозрительно» и зафиксировала: не похоже ни на одну известную мне кладку ископаемых рептилий.

Заказчик: «Курьер уже в пути. Будет у Вас через двадцать минут. Это подлинный артефакт, Алина. Прошу отнестись со всей серьезностью».

— Двадцать минут? — Я посмотрела на себя в отражение тёмного экрана.

Взгляд дикий, как у совы, которую разбудили среди дня. Волосы собраны в пучок, из которого торчал карандаш — словно антенна, улавливающая сигналы из космоса. На мне футболка с надписью «Archaeologists do it in the dirt» — подарок родителей ещё со школьных времен. Я носила её уже столько лет, что ткань стала мягкой, как вторая кожа. Иногда мне казалось, что эта футболка — единственная ниточка, связывающая меня с теми, кого больше нет.

Я вздохнула. Привести себя в порядок? Ради курьера? Ну уж нет. В конце концов, я не на свидание собираюсь. А если курьер испугается моего вида — это уже его проблемы.

Но курьер оказался на редкость невозмутимым: вручил коробку, дал расписаться в планшете (который, конечно же, завис — техника чувствовала моё состояние и издевалась), пожелал удачи и исчез. Я осталась в прихожей, прижимая к груди посылку, от которой почему-то шло странное тепло, будто внутри лежало что-то живое, а вовсе никакая не окаменелость.

— Так, спокойно, — повторила я, но уже тише. — Артефакт. Обычный артефакт. Ты держала в руках керамику из Трои. Ну, не в руках, но видела в музее. Это просто камень. Просто камень, которому миллионы лет и который, возможно, проклят.

Я замерла.

— Так, стоп. Откуда вообще взялась мысль о проклятии? Ты же учёный, Алина. Учёный! А не героиня второсортного ужастика, которая открывает шкатулку и получает демона в лицо.

Коробка в руках ощущалась всё теплее. Тепло расползалось по ладоням, поднималось к запястьям, пульсировало где-то в кончиках пальцев. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Хм, с чего бы?

— Ну, посмотрим, что ты такое.

Я прошла в комнату, осторожно сгрузила коробку на стол, освободив место среди огрызков от яблок (почему я всегда ем яблоки во время работы? Это все от стресса, не иначе), кружек и стикеров с надписями «СРОЧНО» и «НЕ СРОЧНО, НО ТОЖЕ НАДО».

Внутри, как и на фото, лежало яйцо.

— Ого, — выдохнула я.

Оно было размером с крупный грейпфрут, тяжелое, с шершавой поверхностью, испещренной тонкими прожилками. Настоящее. Очень старое. И очень-преочень странное.

Я надела резиновые перчатки (привычка, выработанная годами работы с музейными экспонатами — до сих пор помню, как преподаватель по реставрации орал на меня за то, что я взяла фрагмент фрески голыми руками), достала лупу, подсветку и начала осмотр.

— Так-так-так, — бормотала я, водя лупой вдоль поверхности. — Структура скорлупы... не могу определить. Это не птичье яйцо. Слишком крупное для рептилии. Хотя... стоп. Это что, текстура динозавра? Нет, исключено. Динозавры вымерли миллионы лет назад. Хотя... в науке бывают открытия...

Я сняла перчатку и осторожно коснулась яйца пальцем.

Тёплое.

Нет, не просто тёплое. Оно было горячим. Как будто внутри билось сердце. Как будто кто-то невидимый дышал сквозь каменную скорлупу.

— Ладно, это уже не смешно, — произнесла я, отдёргивая руку. — Окаменелости не бывают тёплыми. Они бывают, знаешь ли, холодными. Как и положено мертвым камням.

Я одернула себя. В последнее время я слишком часто думала о прошлом. Нет, не о том бывшем парне, который ушёл со словами «ты слишком умная, чтобы быть счастливой» — эту фразу я до сих пор хранила где-то на дне памяти, как экспонат в запаснике, чтобы иногда доставать и рассматривать с научным интересом. А о другом — о том, что осталось в далеком детстве, когда родители ещё были живы. Когда мир был понятным, а слово «дом» означало не съёмную квартиру, а место, где пахло мамиными духами и папиным табаком.

Я тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли.

— Работаем, Елисеева. У нас дедлайн.

Я включила 3D-сканер, который занимал половину стола. Это была моя гордость — пусть и подержанный, но рабочий агрегат, купленный за гонорар после крупного проекта. Аппарат зажужжал, калибруясь. Звук был привычным и успокаивающим — как мурлыканье кота, ну, только металлическое.

— Давай, детка, покажись, — подбодрила я его и начала осторожно укладывать яйцо на подставку.

Именно в этот момент всё пошло не так.

Сначала погас свет.

— Отлично, — произнесла я в темноту. — Просто замечательно. Щиток, наверное, опять выбило. Сосед сверху, конечно же, опять включил всё разом: стиралку, посудомойку и, судя по звукам, атомный реактор.

Я пошарила рукой по столу в поисках телефона. Пальцы наткнулись на огрызок яблока (фу!), на стикер (липкий), на карандаш (острый) и, наконец, сомкнулись на холодном прямоугольнике. Телефон мигнул экраном и показал: 2% зарядки.

— Ну конечно. Когда ты нужен больше всего...

А потом яйцо засветилось.

Я замерла, не донеся руку до телефона. В темноте комнаты яйцо пульсировало мягким зеленоватым светом, как будто внутри просыпалось что-то живое. Свет был неярким, каким бывает у светлячков в ночном лесу. Ну, или у экрана ноутбука, когда он работает от последних процентов батареи.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Нет. Этого не может быть. Это галлюцинация. Я переработала. Мне нужно поспать. Это всё из-за недосыпа и энергетиков. Я сейчас закрою глаза, посчитаю до десяти, и всё будет как раньше.

Я закрыла глаза.

Один. Два. Три...

На счете «четыре» что-то щёлкнуло. Звук был тихим, но отчетливым — как будто треснула скорлупа. Я распахнула глаза и увидела, что свет от яйца стал ярче, а по поверхности побежали тонкие светящиеся линии, складывающиеся в узор, похожий на письменность.

— Это не может быть письменность, — прошептала я, наклоняясь ближе. — Потому что если это письменность, то я... я не знаю такой письменности. А я знаю все письменности! Ну, почти все. Кроме тех, которые вымерли. Как эта, судя по всему.

Мой мозг лихорадочно перебирал варианты: клинопись? Нет. Иероглифы? Нет. Руны? Нет. Это было... другое. Чужое. Символы, которые не укладывались ни в одну известную мне систему. Как если бы я смотрела на код, написанный на языке, который не существовал.

Я потянулась к яйцу, чтобы рассмотреть ближе.

И тут стопка книг, стоявшая на краю стола, — та самая, которую я планировала разобрать вот уже года три, — рухнула. Тяжёлый том «Основ археологии» ударил меня по затылку, опрокинув вперёд. Я вскрикнула, взмахнула руками, задев яйцо, и рухнула на стол.

Последнее, что я увидела, — это вспышка зеленого света, заполнившая комнату. Свет был повсюду: в глазах, в голове, под кожей. Он шумел, как прибой, и пах озоном, как воздух после грозы.

Последняя мысль была абсурдной: «Как же глупо терять сознание от удара книгой... и почему у неё такой острый угол?..»

А потом наступила темнота.

***

Где-то между мирами.

Голова болела так, будто по ней проехался асфальтоукладчик.

Я застонала и попыталась открыть глаза. Веки были тяжелыми, словно налитыми свинцом. Во рту пересохло, язык прилипал к нёбу. Кажется, я вчера... нет, не пила. Просто не спала двое суток. Или трое? Я сбилась со счёта. Ещё вчера я могла точно сказать, сколько часов не спала, потому что вела мысленный учёт, как хороший менеджер проекта. Теперь же цифры разбегались, как вкладки в браузере при зависании.

— Ладно, — прохрипела я. — Кто-нибудь, выключите этот будильник...

Но будильника не было. Был только шум. Странный, непрерывный, вибрирующий. Как будто где-то рядом работал огромный двигатель... или как будто кто-то дышал. Кто-то очень большой.

Я с трудом разлепила глаза.

Первое, что я увидела, — это лист. Огромный, зелёный, с толстыми прожилками, нависающий прямо над лицом. За ним — ещё листья. И ещё. И где-то вдалеке — кусок ярко-голубого неба, прорезанного кривыми ветвями.

— Так, — произнесла я, глядя в небо. — Я всё ещё сплю. Или у меня сотрясение мозга, и это галлюцинация. В любом случае, мне нужно просто полежать и подождать, пока реальность вернётся.

Я полежала. Реальность не вернулась.

Вместо этого над мной склонилась чья-то морда.

Это была очень странная морда. Вытянутая, с роговым клювом, похожая одновременно на птицу и на ящера. Глаза — большие, с вертикальными зрачками, янтарного цвета — смотрели на меня с любопытством, достойным лучшего натуралиста. От существа пахло мускусом и сырой землёй, а его дыхание — тёплое и частое — обдавало моё лицо лёгким ветерком.

— О, — сказала я. — Привет.

Существо моргнуло и издало звук, похожий на вопросительное курлыканье.

— Ты... — начала я, но слова застряли в горле. Потому что до меня наконец дошло.

Это была не птица. И не ящерица. Это был... динозавр.

Маленький, размером с крупную кошку, двуногий, с оперением на хвосте и передних лапках. Очень похожий на иллюстрации из учебника палеонтологии. Ну, знаете, эти милые рапторики, которые потом вырастают в убийц.

— Галлюцинация, — твёрдо сказала я, закрыв глаза. — Просто галлюцинация. Я ударилась головой. Меня сейчас найдут, вызовут скорую, а в больнице мне дадут успокоительное и скажут, что я работала слишком много. И я скажу: «Да, доктор, вы правы, я больше не буду совмещать энергетики с трёхчасовым сном».

Я снова открыла глаза.

Рапторик всё ещё был там. Он склонил голову набок и снова курлыкнул. Его янтарный глаз, казалось, смотрел прямо в мою душу — или, по крайней мере, в мой обезвоженный мозг.

— Ты не исчез, — констатировала я. — Это плохо. Это очень плохо. Потому что либо я сошла с ума, либо... — я не стала заканчивать мысль.

Вместо этого я осторожно села, игнорируя протестующий звон в голове, и огляделась.

Джунгли. Самые настоящие джунгли. Высоченные папоротники, переплетённые лианами стволы, влажный горячий воздух, наполненный запахом прелой листвы и ещё чем-то животным. И звуки. Десятки звуков. Стрекот, жужжание, крики существ, похожие на птичьи, но более низкие, раскатистые. Где-то капала вода — размеренно, методично, как сломанный кран.

— Так, Елисеева, — прошептала я, и собственный голос показался мне чужим. — Оцениваем ситуацию. Ты лежала в своей квартире, упала, ударилась головой, а теперь ты в джунглях. Какие есть варианты?

Вариантов было два. Либо меня похитили и бросили в ботаническом саду с декорациями для «Парка Юрского периода», либо... случилось то самое «необычное», о котором пишут в фэнтези-романах. Я читала пару (сотен) таких — исключительно для расширения кругозора, конечно. И чтобы было чем отбиваться от скучных разговоров на фрилансерских форумах.

Я осторожно потрогала затылок. Пальцы нащупали шишку — твёрдую, болезненную. Кровь вроде не идёт. Хорошо. Уже что-то.

Рапторик, потеряв ко мне интерес, ковырял когтем в гнилом пне, выуживая оттуда что-то извивающееся.

— Фу, — прокомментировала я.

Потом я вспомнила про телефон. Похлопала по карманам. Джинсы. Футболка. Но телефон... вот он, в заднем кармане. Разбитый вдребезги, но... он включён?! Экран светился, пробиваясь сквозь паутину трещин, как свет в конце тоннеля.

— Да ты что! — я схватила телефон, вглядываясь в трещины. — Ты жив! Мой дорогой, мой любимый, мой единственный! Ты жив!

Экран показывал: 1% зарядки. И значок «Нет сети».

— Ну, хоть что-то стабильно, — вздохнула я. — Сети нет, как в деревне у бабушки. Хотя... какая деревня, Алина? Посмотри вокруг!

Я подняла глаза и замерла.

Между деревьями, метрах в тридцати от меня, проходило существо. Огромное. Настолько огромное, что я сначала приняла его за холм, покрытый растительностью. Но потом холм двинулся, и я увидела ноги — толстые, как колонны, и длиннющий хвост, исчезающий в зарослях.

Это был... зауропод. Бронтозавр. Или диплодок. Или... а, неважно! Важно то, что он был огромным и настоящим!

Я замерла, боясь дышать. Я знала, что травоядные не нападают без причины. Знать то я знала. Но одно дело — знать теоретически, по учебникам и курсам, которые я сама писала, и совсем другое — видеть, как живой многотонный динозавр щиплет листья у тебя на глазах. Земля едва заметно дрожала под его шагами, и я чувствовала эту вибрацию кожей — так, как чувствуешь приближение поезда, стоя на платформе.

Телефон в моей руке пискнул и погас. Разрядился.

— Ну конечно, — прошептала я. — Конечно. Знаешь, Вселенная, если ты хотела пошутить, то у тебя отличное чувство юмора. Только вот мне что-то совсем не смешно.

Я сжала бесполезный телефон в руке, сделала глубокий вдох и попыталась взять себя в руки.

— Так. Оценка ситуации. Я в неизвестном месте. Вокруг джунгли. Водятся животные, похожие на динозавров. У меня нет воды, еды, связи и понимания, где я нахожусь. Зато у меня есть знания по археологии и истории, которые здесь... бесполезны. Абсолютно бесполезны.

Я посмотрела на рапторика, который уже доел свой обед и теперь с интересом разглядывал меня снова.

— Ну, и ты тут, — вздохнула я. — Хотя бы не тираннозавр. И на этом спасибо.

Рапторик чихнул — смешно, по-птичьи, встряхнув головой.

— Будь здоров.

Существо моргнуло, сделало шаг ближе, а потом вдруг напряглось, подняло голову и тихо засвистело.

— Что? — насторожилась я. — Что такое?

И тут я услышала. Приближающийся низкий, вибрирующий рык. Где-то в глубине леса. Звук был таким глубоким, что я почувствовала его не только ушами, но и где-то в груди — как басы на концерте, от которых вибрируют рёбра.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет, только не это...

Рапторик исчез в кустах с такой скоростью, будто его и не было. Я осталась одна. И рык повторился. На этот раз уже ближе.

Я вскочила на ноги, не обращая внимания на головокружение, и побежала. Господи, куда бежать-то? Я не знала. Просто подальше от звука. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но я не останавливалась. Единственная мысль пульсировала в мозгу: «Беги. Беги. Беги».

Я не знала, сколько бежала — может, пять минут, может, пятнадцать. Лёгкие горели, бок кололо. Я остановилась, лишь когда споткнулась о корень и растянулась на земле.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Рык не повторился. Может, хищник ушёл. Может, он нашёл кого-то другого. А может — и это было самое страшное, — он шёл за мной бесшумно, как настоящий охотник.

Я перевернулась на спину и уставилась в небо. Голубое, яркое, с лёгкими облачками. Такое же, как в Москве. Только вот воздух другой — тяжёлый, влажный, пахнущий жизнью и опасностью. На губах — солоноватый привкус пота. Во рту — металлический вкус страха.

— Если это сон, — произнесла я, — то пора бы проснуться.

Я закрыла глаза.

Секунда. Две. Три.

Ничего не изменилось.

— Ну ладно, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает истерика. — Значит, не сон. Значит, это правда. И что мне теперь делать?

Я лежала и думала, что в моей жизни было много проблем. Были и скандальные заказчики, и горящие дедлайны, и невыплаченные гонорары, и одиночество, предательство, смерть родителей... Но чтобы быть съеденной динозавром? Нет, такого я не ожидала.

«Не время раскисать, Елисеева», — прозвучал в моей голове голос отца, каким я его помнила: тёплым, спокойным, уверенным. — «Ты — археолог. Ты умеешь выживать в поле. Ну, по крайней мере, в теории. Вспоминай, чему тебя учили».

— Чему меня учили? — прошептала я вслух. — Меня учили копать, а не бегать от ящеров!

Я села, огляделась. Джунгли. Везде джунгли. Но в одном месте между деревьями проглядывал просвет. Может, там поляна? Или дорога? Или...

Я поднялась, отряхнулась и, стараясь не думать о том, что где-то рядом бродит хищник, пошла к просвету.

Шаг. Ещё шаг. И ещё. Просвет оказался тропой. Самой настоящей, утоптанной, с колеёй от колёс. А вдалеке, за поворотом, поднимался дымок. Костер?

И тут до меня донеслись голоса.

Неужели человеческие?

Я замерла, не зная, радоваться или пугаться. С одной стороны, люди — это шанс на спасение. С другой — что это за люди? Где я? И почему вокруг динозавры?!

Я осторожно, прячась за кустами, двинулась вперёд.

Тропа вывела меня на край небольшой долины, залитой ярким солнцем. И там, у подножия холма, я увидела то, что заставило забыть обо всём.

Дом. Большой, каменный, с остроконечной крышей и высокими окнами. Рядом — хозяйственные постройки, конюшни... но в конюшнях стояли не лошади. Там были... динозавры. Небольшие, двуногие, с седлами на спинах. От них пахло кожей, сеном и мускусом.

А на дороге, ведущей к дому, стояли люди. Мужчины и женщины, одетые в костюмы и платья, какие я видела только в исторических фильмах и на иллюстрациях к романам начала XX века. Высокие воротники, шляпы, длинные юбки.

— Так, — прошептала я, вцепившись в ствол дерева. — Либо я попала в параллельную реальность, где динозавры не вымерли, а человечество застряло в викторианской эпохе... либо я сошла с ума. Второе наиболее правдоподобно.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Потом посмотрела на свою футболку с надписью «Archaeologists do it in the dirt», на порванные джинсы, на домашние тапочки и на исцарапанные руки. И поняла, что выгляжу как беглянка из сумасшедшего дома.

Что ж, решила я, в любой непонятной ситуации главное — сохранять лицо. Или хотя бы сарказм.

Я сделала шаг из-за дерева.

Почти сразу меня заметили. Высокий мужчина в форме, похожей на егерскую, вскинул руку, и все разговоры стихли. Десятки глаз уставились на меня. В тишине было слышно, как где-то вдалеке ревёт неведомая тварь.

Я натянула на лицо свою лучшую улыбку — ту, которую использовала на переговорах с самыми нервными заказчиками, — и подняла руки в миролюбивом жесте.

— Добрый день, — сказала я. — Извините за беспокойство. Я немного... заблудилась. Не подскажете, где здесь ближайший интернет? Или хотя бы цивилизация?

Егерь нахмурился. Люди переглянулись. А потом вперёд вышел тот, кого я заметила не сразу: высокий, статный, с холодным взглядом серых глаз и тростью в руке. Одетый так, будто собрался на заседание научного общества, а не на прогулку по динозавровым джунглям.

Он смерил меня взглядом с головы до ног и произнёс:

— Кто вы такая, и что вы делаете на территории Имперского заповедника?

Голос у него был низкий, резкий, с нотками металла. Такой голос мог принадлежать человеку, который привык отдавать приказы и не привык, чтобы их обсуждали.

Я опустила руки.

— Я Алина Елисеева. И, честно говоря, я понятия не имею, что я здесь делаю. Ещё вчера я сидела в своей квартире в Москве, пила остывший чай и дописывала курс по археологии. А сегодня... — я обвела взглядом долину, динозавров, людей. — А сегодня я вижу всё это. Так что, пожалуй, я задам тот же вопрос вам: что это за место и кто вы такой?

Мужчина прищурился. В его глазах промелькнуло что-то — не то любопытство, не то раздражение.

— Лорд Дамиан Фаррер, — произнёс он холодно. — Смотритель этого заповедника. И я не знаю, кто вы, мадам, но вы только что незаконно проникли на охраняемую территорию. А это, — он сделал паузу, — карается очень серьёзно.

Я сглотнула. Во рту всё ещё было сухо, а колени предательски дрожали.

— Насколько серьёзно? — осторожно спросила я.

— Зависит от того, — он шагнул ближе, — насколько правдивой будет ваша история.

И я вдруг поняла, что моя история — самая невероятная ложь, которую только можно придумать. Потому что это не ложь. Это правда.

Только вот никто в здравом уме в неё не поверит.

Глава 2

Долина Имперского заповедника

Лорд Дамиан Фаррер

Я, лорд Дамиан Фаррер, терпеть не мог сюрпризы.

Всю свою сознательную жизнь — а было мне тридцать два года, семь месяцев и четыре дня, я любил точность — я строил своё существование на принципах порядка, логики и предсказуемости. Вставать в шесть утра, объезжать территорию до завтрака, в девять — работать с документами, в полдень — лаборатория, вечером — отчёты и переписка. Мой заповедник был образцом дисциплины, где даже у динозавров был чёткий распорядок дня.

И вот теперь, посреди этого безупречного порядка, на вверенной мне территории стояла... кто?

Я смотрел на незваную гостью и чувствовал, как где-то в основании черепа начинает противно пульсировать. Так бывало всегда, когда реальность отказывалась соответствовать моим ожиданиям.

Девушка. Молодая, лет двадцати пяти, не больше. В странной, варварской одежде. Что это за мужские брюки из грубой синей ткани, испачканные землёй? Облегающее исподнее с надписью на незнакомом языке? А на ногах это у нее что? Волосы — тёмные, спутанные, с каким-то карандашом, застрявшим в пучке. На бледном лице — царапины от веток, а в серых глазах — выражение, которое я не мог распознать. Страх? Паника? Любопытство? Нет, тут что-то другое. Взгляд человека, который смотрит на мир и не узнаёт его.

— Лорд Дамиан Фаррер, — представился я, хотя внутри всё кипело от возмущения. — Смотритель этого заповедника. И я не знаю, кто вы, мадам, но вы только что незаконно проникли на охраняемую территорию. А это, — я сделал паузу, наслаждаясь эффектом, — карается очень серьёзно.

Девушка сглотнула. Я заметил, испуганное выражение, появившееся на ее лице.

— Насколько серьёзно? — спросила она.

Голос у неё был низкий, чуть хриплый — то ли от усталости, то ли от обезвоживания. И в этом голосе — ни мольбы, ни паники. Только осторожный, расчётливый интерес, будто она пыталась выбрать какой-то ответ, прежде чем что-то сказать.

— Зависит от того, — я шагнул ближе, сокращая расстояние, — насколько правдивой будет ваша история.

Вблизи она выглядела ещё более... странной. Глаза — серые, как небо перед грозой. На лице — ни капли косметики, что для женщины её возраста было почти неприлично в обществе. А запах... От неё пахло не духами, а лесом, потом и чем-то ещё — резким, электрическим, как после грозы. Озоном. Так пахнет воздух после удара молнии.

— Моя история, — произнесла она наконец, — звучит как бред сумасшедшего.

— Хм… Попробуйте удивить, — холодно предложил я.

Она сделала глубокий вдох, будто собиралась с мыслями. Её плечи поднялись и опустились, а пальцы на мгновение, едва заметно, сжались в кулаки.

— Меня зовут Алина Елисеева. Я из Москвы. Это город такой, в России. Россия — это страна. Вы вообще знаете, что такое Россия?

Я нахмурился.

— Разумеется, знаю. Империя на востоке, управляемая царём. Только вот Москва, насколько мне известно, не имеет выхода к экваториальным джунглям.

— Экваториальным? — девушка на мгновение сбилась. — Так я в экваториальных джунглях? Отлично. Просто замечательно. Это объясняет жару и... — она осеклась, глядя на что-то за моей спиной.

Я обернулся и увидел, что один из молодых погонщиков выводит из стойла верхового овираптора. Тот, почувствовав свободу, распушил перья и издал радостный курлык.

— Это... — начала девушка, — это овираптор, да? Нет, подождите, у овирапторов оперение было не такое... Или такое? Я писала курс по мезозою, но там были в основном скелеты, а не живые особи...

Она замолчала, явно осознав, что бормочет нечто невразумительное. Я видел, как она мысленно одёрнула себя. Она сжала губы, нахмурилась, будто заставляя себя замолчать.

Я скрестил руки на груди. Трость висела на ремешке у запястья.

— Вы писали курс, — повторил я с нажимом. — По мезозою.

— Да. Ну, не совсем курс. Учебные материалы. Для онлайн-платформы. Это такое... место, где люди учатся. Своего рода невидимая библиотека. Не важно. — Она потёрла переносицу, и я заметил, что пальцы у неё дрожат. — Суть в том, что там, откуда я прибыла, динозавры вымерли. Давно. Миллионы лет назад. От них остались только окаменелости.

В толпе за моей спиной кто-то фыркнул. Кто-то тихо засмеялся. Я слышал, как шептались егеря: «Сумасшедшая», «Выпила чего-то», «Из цирка сбежала, не иначе».

Я поднял руку, призывая к тишине.

— Продолжайте, — сказал я. — Это любопытно.

Девушка вздохнула. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на обречённость.

— Я не знаю, как я здесь оказалась. Я работала ночью, разбирала артефакт — окаменелое яйцо, присланное заказчиком. Произошла вспышка, я упала, ударилась головой... а потом очнулась в джунглях. Вот и вся история.

Она замолчала, глядя на меня с вызовом, будто ожидала, что я рассмеюсь. Но я не смеялся. Я смотрел на неё внимательно, изучая каждую деталь. В руке она держала разбитую коробочку, похожую на наш коммуникатор. Странный материал её одежды — такой грубый, но в то же время явно фабричный. Вместо нормальной обуви — нечто мохнатое, с открытыми пятками, чем-то напоминающее наши домашние туфли.

— Лорд Фаррер, — обратился ко мне подошедший старший егерь, крепкий мужчина с обветренным лицом. — Что делать с нарушительницей?

Я помолчал, взвешивая варианты. По закону я должен был передать её властям для дознания. Власти в таких случаях не церемонились. Бродяжничество, незаконное проникновение, возможный шпионаж — девушку ждала тюрьма или, в лучшем случае, каторжные работы. Но что-то в её лице, то ли смесь отчаяния, то ли странного, почти нахального любопытства — останавливало меня.

Я сам не понимал, почему медлю. Может, дело было в том, как она смотрела — не отводя взгляда, будто пыталась меня разгадать. А может, в том, что её история, при всей её абсурдности, звучала на удивление складно? Слишком складно для сумасшедшей. И слишком нелепо для шпионки.

— Обыщите её, — распорядился я. — Проверьте, нет ли оружия или документов.

Девушка не сопротивлялась. Один из егерей осторожно взял из её рук разбитое устройство, повертел, недоуменно хмыкнул и вернул. Его грубые пальцы едва его не уронили, и я заметил, как девушка на мгновение затаила дыхание.

— Это... коммуникатор? — спросил егерь.

— Называйте как хотите, — ответила она устало. — Он всё равно разрядился.

— Разрядился?

— Потерял энергию. Заряд. Чтобы он работал, нужно электричество.

Я прищурился.

— У вас в Москве есть портативные электрические устройства?

— О, вы даже не представляете, сколько их у нас, — ухмыльнулась девушка. — И ни одно из них сейчас не поможет.

В её голосе звенела такая смесь сарказма и усталости, что я, сам не понимая почему, вдруг коротко выдохнул через нос — почти как от сдерживаемого смеха.

Это было совершенно неуместно. Я осёкся и снова стал холодным.

— Вы пойдёте с нами, — сказал я. — Все дальнейшие вопросы обсудим в поместье.

— А есть альтернатива? — спросила она.

— Дикие джунгли, — ответил я. — С плотоядными тварями.

— О, — она сделала вид, что задумалась. — Знаете, я, пожалуй, выберу поместье. В джунглях слишком мало шансов на кофе. У вас же здесь есть кофе, да?

Я не ответил. Лишь развернулся и зашагал к дому, подавив в себе непрошеное желание улыбнуться.

***

Полчаса спустя. Главная усадьба заповедника.

Алина

Комната, в которую меня привели, больше напоминала музей, чем жилое помещение.

Я стояла посреди просторного зала с высоким потолком, уставленного стеклянными витринами. Внутри, на бархатных подложках, лежали кости, зубы, когти, яйца — всё то, что я изучала по учебникам и реконструкциям. Но здесь это были не музейные экспонаты, а добыча последних дней. На некоторых костях ещё виднелись следы мягких тканей. Воздух был пропитан запахом пыли, воска и чего-то ещё. Так пахнет в кабинетах старых учёных, где годами копятся коллекции.

— Ничего себе коллекция, — пробормотала я, разглядывая череп какого-то хищника, возвышающийся на постаменте. — Прямо мечта археолога.

— Это палеобиология, — раздался голос за спиной. — Не археология.

Я вздрогнула и обернулась. Лорд Фаррер стоял в дверях, скрестив руки. Он успел снять верхний сюртук и остался в рубашке с высоким воротником и жилете. Выглядел он так, будто сошёл с портрета какого-нибудь аристократа-натуралиста. Точёный профиль, холодные серые глаза, тёмные волосы, зачёсанные назад, аккуратные усы. Хм, как же ему идут усы...

— Палеобиология, — повторила я. — Конечно. Как я могла перепутать. В моём мире это две совершенно разные дисциплины. Но, согласитесь, между ними много общего. И там, и там — кости и те, кто в них ковыряется.

Он не отреагировал на шутку. Даже бровью не повёл.

— Присядьте, — указал он на кресло.

Я села. Кресло оказалось жёстким, с высокой спинкой, явно рассчитанным на человека с идеальной осанкой. Я попыталась выпрямиться, но тут же вспомнила, что у меня болит всё тело, и позволила себе немного ссутулиться.

— Расскажите о себе, — произнёс лорд, садясь напротив. — Подробно. Кто вы, откуда, чем занимаетесь. И постарайтесь избегать слов, которых я не пойму.

— Постараюсь, — пообещала я. — Но предупреждаю: моя жизнь — это сплошные слова, которых вы не поймёте.

И я начала рассказывать.

Он слушал молча, не перебивая. Только изредка хмурился, когда я употребляла очередной незнакомый термин — «онлайн-курс», «компьютер», «электрическая сеть», «интернет».

Я говорила, и сама не верила своим словам. Всё это звучало как бред: родители-археологи, погибшие на раскопках; одинокая жизнь фрилансера; разбитый телефон; проклятое яйцо, которое засветилось и перенесло меня сюда. Чем дольше я говорила, тем абсурднее всё казалось.

Господи, ну и катастрофа…

Закончив, я замолчала и посмотрела на лорда. Его лицо было непроницаемым настолько, что я даже подумала, что ввела его в транс своим рассказом.

— Это всё? — спросил он.

— Всё, — ответила я.

Он поднялся, подошёл к витрине, где лежало что-то похожее на окаменелую скорлупу, и провёл по стеклу длинными пальцами. Я заметила, какие у него красивые у него руки. Пальцы тонкие, с чётко очерченными костяшками, с лёгкими следами старых шрамов.

— Вы утверждаете, что в вашем мире динозавры вымерли миллионы лет назад, — произнёс он задумчиво.

— Не утверждаю. Это научный факт.

— Здесь они живы. — Он обернулся. — Что вы на это скажете?

Я пожала плечами.

— Скажу, что я не знаю, где это «здесь». Может, это параллельный мир. Может, я спятила. Может, вы — галлюцинация. Но, знаете, для галлюцинации вы слишком реалистичны. И слишком... — я хотела сказать «красивы», но осеклась. — Слишком много говорите.

Я покраснела. Лорд поднял бровь.

— Вы странная, — заметил он.

— Спасибо. Мне часто это говорят. Обычно перед тем, как уволить.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Вас увольняли?

— Нет, я сама увольняла заказчиков, — фыркнула я. — Кто ж виноват, что у них фантазия как у дождевого червя. «Сделайте курс интересным!» — а что такое «интересным», не объясняют. Вот я и делала так, как считала нужным. Если им не нравилось — до свидания.

— Вы... работали на заказчиков?

— Фриланс, — кивнула я. — Свободный художник. Принимаешь заказы, делаешь работу, получаешь деньги. Никакого начальника.

— Звучит как бунт против системы.

— Ну, в некотором роде. А вы? Вы всегда были смотрителем?

Дамиан помолчал, решая, стоит ли отвечать. Потом всё же произнёс:

— Мой отец основал этот заповедник. После его смерти я продолжил его дело.

— Соболезную, — тихо сказала я.

Он коротко кивнул. В его глазах на мгновение промелькнула тень, которую он быстро спрятал.

Наступила пауза. Где-то за окном раздался далёкий рёв от которого завибрировали стёкла. Я вздрогнула, но лорд даже не повернул головы.

— Это тираннозавр, — спокойно пояснил он. — Вольер номер семь. Он всегда кричит после кормления.

— Тираннозавр, — повторила я. — Живой тираннозавр.

— Да.

— У вас их семь? Или вольеров семь?

— Вольеров — сорок два. Тираннозавров — три.

Я сглотнула.

— Три тираннозавра. Лучше и не придумаешь. А я ещё боялась дедлайнов...

— Чего вы боялись?

— Не важно. — Я махнула рукой. — Скажите, лорд Фаррер, что теперь будет со мной?

Он отошёл от витрины и снова сел напротив. Взгляд его был тяжёлым, изучающим.

— Если верить вашей истории, — медленно произнёс он, — вы — человек из другого мира. Что делает вас либо сумасшедшей, либо... очень ценной находкой.

— Звучит так, будто вы решаете, отправить меня в психушку или в зоопарк.

— Пока я решаю, — он подался вперёд, — вы останетесь под присмотром. В моём доме.

Я подняла брови.

— Под вашим надзором? Я думала, меня запрут в подвал.

— Подвал у нас сырой, — ответил он без тени улыбки. — И там живут гигантские сороконожки. Вам не понравится.

Я не сразу поняла, что это была шутка. А когда поняла, не сдержала смешка.

— Вы умеете шутить, лорд Фаррер. Не ожидала.

— С чего Вы взяли, что я шучу, — ответил он, но уголки его губ едва заметно дрогнули.

Он поднялся.

— Слуга проводит вас в комнату. Еда будет через час. И, — он сделал паузу, — постарайтесь не выходить наружу без сопровождения. Если запах вашей крови привлечёт хищника, мне будет сложно объяснить начальству, почему я оставил чужестранку без присмотра.

— Забавно, — пробормотала я, глядя ему вслед. — Обычно мужчины пугают меня другими вещами. А этот — динозаврами.

***

Позже. Моя комната.

Комната оказалась на удивление уютной. Небольшая, с окном, выходящим на внутренний двор, с кроватью под балдахином, столиком, стулом и умывальником. На кровати лежало платье, а на полу — пара туфель. Видимо, служанка позаботилась.

Я с сомнением посмотрела на платье. Оно было сшито из плотной ткани цвета слоновой кости, с длинной юбкой и застёжками на спине.

— Нет, — сказала я вслух. — Я не надену это. Только не корсет. Пожалуйста, только не корсет.

Но выбора не было. Собственная одежда воняла болотом и была разорвана в трёх местах. Я вздохнула, задёрнула шторы (на окнах были не занавески, а плотные портьеры, как в театре) и начала переодеваться.

Это оказалось сложнее, чем я думала. Застёжки не слушались, юбка путалась, а корсет... корсет вообще не хотел затягиваться. После десяти минут борьбы я сдалась и выглянула в коридор.

— Эй? — позвала я. — Тут есть кто живой?

Тишина. Потом шаги, и из-за угла появилась молоденькая служанка в сером платье и белом переднике.

— Госпожа звала? — испуганно спросила она.

— Да. Я не могу справиться с этим... приспособлением для пыток. — Я указала на корсет. — Помогите, а?

Служанка робко улыбнулась и вошла.

— Это корсет, госпожа. Он не для пыток, он для красоты.

— Для красоты? — Я фыркнула. — У нас в мире есть фильмы ужасов, где корсеты показывают как орудие угнетения женщин.

— Фильмы? — не поняла служанка.

— Движущиеся картины. Ну, не важно. Затягивай, только не до смерти. Мне ещё дышать.

Через несколько минут я стояла перед зеркалом, разглядывая себя.

Я выглядела... странно. И в то же время — красиво. Платье сидело по фигуре, подчёркивая талию и грудь. Волосы служанка помогла расчесать и уложить в простую причёску. Лицо, правда, было исцарапанным, но это даже придавало мне какой-то дикий, варварский шарм.

— Ну, — произнесла я своему отражению, — здравствуй, Алина из 1900-х. Ты выглядишь как героиня романа, которую вот-вот выдадут замуж за нелюбимого. Осталось только разучить реверанс.

В дверь постучали.

— Госпожа, — раздался голос слуги, — лорд Фаррер просит вас к ужину.

— Уже? — Я вздохнула. — Ну что ж. Ведите меня в этот ваш викторианский ад.

Я одёрнула юбку и вышла в коридор.

Впереди меня ждал вечер, полный неловких вопросов, странных блюд и, возможно, первого знакомства с местными правилами этикета. Я предчувствовала катастрофу. Но в глубине души, там, где ещё теплился уголёк любопытства, мне было интересно: что это за мир? И как мне, профессиональному историку, выжить среди динозавров?

Глава 3

Тем же вечером. Усадьба лорда Фаррера.

Столовая оказалась огромной — такой, какие я видела только в кино про аристократов. Длинный дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью, тяжёлые серебряные приборы, подсвечники с горящими свечами, портреты каких-то мрачных предков на стенах. И всё это — на двадцать персон, хотя за столом сидели только двое — я и лорд Дамиан Фаррер.

В воздухе витал запах воска, старого дерева, едва уловимого аромата жареного мяса и чего-то ещё — цветочного, но не приторного. Лаванда? Или какая-то местная трава?

Я стояла в дверях, чувствуя себя актрисой, которая вышла не на ту сцену. Платье жутко мешало — юбка цеплялась за всё подряд, корсет не давал дышать полной грудью, а туфли оказались на полразмера меньше, чем нужно. Я уже мысленно прощалась с мизинцами.

— Проходите, — произнёс лорд, не поднимаясь. — Ужин остывает.

Я сделала несколько осторожных шагов, туфли предательски скрипнули по паркету, я замерла, потом двинулась дальше, стараясь ступать мягко, как на раскопках по хрупкому грунту. Каждый шаг отдавался в позвоночнике, потому что корсет не позволял наклоняться вперёд, и мне приходилось держать спину неестественно прямо, как манекену.

Лорд наблюдал за мной с тем же выражением, с каким энтомолог разглядывает незнакомый вид жука. Без враждебности, но с профессиональным интересом.

— Вы хромаете, — заметил он.

— Туфли жмут, — ответила я, опускаясь на стул с большей осторожностью, чем требовалось. — У вас что, здесь не предусмотрены удобные размеры для простых смертных?

— Это туфли моей кузины. Она гостила здесь прошлой весной.

— И, судя по всему, у неё нога как у Золушки.

Лорд не ответил, лишь сделал едва заметный жест слуге. Тот кивнул и исчез — бесшумно, как тень.

Я оглядела стол. Передо мной стояла тарелка с чем-то, что выглядело как запечённое мясо, политое тёмным соусом, рядом — овощи, нарезанные тонкими ломтиками, и плетёная корзинка с хлебом. Всё это пахло настолько вкусно, что у меня заурчало в животе. Как же хочется есть!

Звук моего желудка разнёсся по столовой, как раскат грома. Лорд поднял бровь.

— Простите, — буркнула я, чувствуя, как загораются уши. — Я не ела, кажется, сутки, а, может, и больше. Честно говоря, я уже сбилась со счёта.

— Ешьте, — кивнул он. — Разговор не убежит.

Я взяла вилку и посмотрела на неё. Потом на нож, на ложку. Приборов было штук шесть, и все разные. Я мысленно попыталась классифицировать их по назначению, как делала с находками на раскопках, но потерпела неудачу.

— Скажите, — медленно произнесла я, — а есть какой-то особый порядок, каким из этих инструментов что едят? Или можно просто... вилкой?

— Можно вилкой, — ответил лорд. В его голосе мне почудилась насмешка. — Но, как правило, мясо режут ножом.

— Да? А я вот в моём мире всё режу вилкой. Ну, или заказываю пиццу, которую вообще едят руками.

— Пиццу? — переспросил он.

— Это такое блюдо. Тесто, сверху соус, сыр, всякая всячина. Запекается в печи. Очень демократично.

Лорд на мгновение задумался, будто запоминал. Я заметила, как он едва заметно наклонил голову — жест, который, кажется, означал у него глубокую обработку информации.

— У нас есть нечто похожее. В южных провинциях. Правда, вместо сыра используют соус из перебродивших водорослей.

Я скривилась.

— Звучит... специфически.

— На вкус ещё специфичнее.

Я невольно улыбнулась, лорд, кажется, тоже. Это было так мимолётно, что я могла бы списать его эмоцию на игру света от свечей.

Ужин продолжался в молчании, которое уже не было таким напряжённым. Я ела, стараясь не чавкать, и попутно разглядывала комнату. Портреты на стенах, тяжёлые гардины, массивный камин... Всё это напоминало интерьеры начала XX века, какими я их видела на архивных фотографиях. Только вот детали отличались: вместо лошадей на картинах — динозавры, вместо охотничьих трофеев — черепа каких-то ящеров, а в углу, на подставке, стояло чучело существа, похожего на птеродактиля.

— Это птерозавр, — пояснил лорд, заметив мой взгляд. — Мой отец добыл его в экспедиции на севере.

— Красивый, — сказала я. — В музеях моего мира такие обычно восстанавливают по костям, и никогда не знаешь, какая была окраска. А тут — всё целиком.

— Здесь это не редкость.

— Для вас — да. А для меня — чудо.

Я произнесла это тихо и серьёзно. Лорд посмотрел на меня внимательнее, и в его взгляде промелькнуло что-то новое — не просто любопытство, а почти... неужели уважение?

— Вы действительно верите в то, что говорите, — произнёс он. — Я думал, вы сошли с ума. Теперь склоняюсь к тому, что вы либо очень искусная лгунья, либо... — он не договорил.

— Либо? — переспросила я.

— Либо вы говорите правду, — закончил он. — Что в равной степени невозможно.

— Добро пожаловать в мой мир, — развела руками я. — В нём всё невозможно. Включая меня.

Лорд отложил прибор и вытер губы салфеткой. Движение было медленным, почти церемонным, как будто он давал себе время обдумать следующую фразу.

— Расскажите мне ещё о вашем мире, — попросил он. — О ваших... онлайн-курсах. Что это такое?

Я задумалась. Как объяснить интернет человеку, который живёт в мире с динозаврами и паровыми дирижаблями? Это было всё равно что объяснять квантовую физику ребёнку. Ну, или же как объяснять археологию заказчику, который хочет «просто и со смыслом».

— Представьте, что есть невидимая сеть, — начала я, жестикулируя. — Она пронизывает весь мир. Через неё люди передают информацию. Можно отправить тексты, изображения, звуки, почти мгновенно, и любой человек, у которого есть устройство — как мой разбитый телефон или по вашему коммуникатор, только работающий, — может подключиться к этой сети и получить доступ к знаниям.

— К любым знаниям?

— К почти любым, да. Если знаешь, где искать.

Лорд откинулся на спинку стула. В его глазах появилось то самое выражение, которое я видела у учёных, столкнувшихся с чем-то необъяснимым: смесь недоверия и жадного интереса.

— Это... очень похоже на сказку, — произнёс он. — Но вы говорите с такой уверенностью...

— Уверенность — моя единственная валюта, — усмехнулась я. — Ну, и ещё сарказм. Но он, боюсь, у вас не в ходу.

— Сарказм — это когда вы шутите, но на самом деле нет?

— Примерно.

— У нас чаще встречается ирония.

— Да? Ну, значит, у нас с вами больше общего, чем кажется.

Мы замолчали. Слуга принёс десерт — что-то вроде мусса, на вкус нечто сладковато-цитрусовое, с ноткой горечи. Я ела и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера я заедала стресс лапшой быстрого приготовления, а сегодня сижу в поместье лорда и рассуждаю об интернете.

— Лорд Фаррер, — произнесла я, отставляя десертную ложку. — Я хочу задать вам один вопрос.

— Слушаю.

— Что будет со мной дальше? Честно.

Он помолчал, глядя на пламя свечи. Тени плясали на его лице, делая черты ещё резче. Я вдруг заметила его морщины у рта, указывающего на человека, который явно носил в себе что-то тяжёлое.

— Завтра утром я должен отправить рапорт в столицу о вашем появлении, — сказал он. — Это стандартная процедура. После этого вас, скорее всего, вызовут на дознание.

— И что будет на дознании?

— Всё зависит от того, поверят ли вам.

— А если не поверят?

Лорд не ответил, но я и так поняла: ничего хорошего. В мирах с динозаврами и строгими порядками не любят чужаков. Я мысленно представила себя в кандалах, и по спине пробежал холодок.

— Понятно, — тихо сказала я. — Ясно. Ну, значит, у меня есть время до завтрашнего утра, чтобы придумать историю покрасивее.

— Вам нужно не придумывать, — заметил он. — Вам нужно выжить.

— Это не одно и то же?

— Не всегда.

Я подняла на него глаза и вдруг поняла, что он не просто допрашивает меня. Он меня изучает будто я какой-то редкий вид, который может оказаться либо сокровищем, либо угрозой. И, боже, как же это раздражало! Потому что это я всю жизнь изучала и задавала вопросы, а теперь сама оказалась под микроскопом.

— Знаете, лорд Фаррер, — сказала я, и голос мой прозвучал резче, чем я хотела, — я всю жизнь изучала прошлое по осколкам. Кости, черепки, угли. И я точно могу сказать: по кусочку пазла трудно понять, что было на целой картине. Так вот — я не осколок, я живой человек. И я очень не хочу быть загадкой для всех, кто на меня смотрит. Мне бы просто... — я осеклась, подыскивая слова. — Мне бы просто понять, где я и как отсюда выбраться.

Я замолчала. В тишине было слышно, как за окном стрекочут какие-то насекомые — или не насекомые, а мелкие ящеры. Звук был монотонным, убаюкивающим, но сейчас он выводил из себя.

Лорд медленно поднялся.

— Я не могу отправить вас домой, — произнёс он спокойно. — Но я могу дать вам ночь отдыха. И... — он помедлил, — пару книг, если вы захотите.

— Книг? — Я удивлённо моргнула.

— По местной истории, географии, палеобиологии. Вы учёный, так постарайтесь вести себя как учёный.

Я не нашлась, что ответить, а Дамиан уже повернулся к двери.

— Слуга проводит вас в комнату, — бросил он через плечо. — И постарайтесь выспаться. Завтра вас ждёт много... нового.

— Лорд Фаррер! — окликнула я.

Он обернулся. Свечи за его спиной очерчивали силуэт, и я вдруг подумала, что он похож на героя старинного портрета — такой же строгий, такой же недосягаемый.

— Спасибо, — сказала я. — За ужин. И за то, что не отправили меня в подвал с сороконожками.

Он чуть склонил голову.

— До утра, госпожа Елисеева.

— До утра, лорд Фаррер.

Он вышел, а я осталась одна в огромной столовой, среди свечей, портретов и тишины. И впервые за долгое время почувствовала странное, забытое ощущение.

Будто кому-то есть до меня дело.

***

Поздняя ночь. Моя комната.

Я не спала.

Слуга действительно принёс книги — три тяжёлых тома в кожаных переплётах, с золотым тиснением на корешках. Я лежала в постели, подложив под спину подушку, и листала первую. «География и население Террановарской империи», гласила обложка. Название мира — Террановар.

Я провела пальцами по тиснению. Кожа была тёплой на ощупь, чуть шероховатой, с лёгким запахом пыли и старой бумаги. Я будто снова оказалась в детстве, в библиотеке своего отца.

— Террановар, — прошептала я, пробуя слово на вкус. — Ну, хоть не «Мир динозавров и пафоса».

Я углубилась в чтение.

Мир, судя по книге, был поделён на несколько империй и десятки провинций. Террановарская империя — одна из крупнейших, занимает экваториальный континент, богатый полезными ископаемыми и динозаврами. Дикие динозавры жили в джунглях, горах и на равнинах, одомашненные использовались в хозяйстве. Были и полудикие, которых объезжали как лошадей.

Я читала запоем, забыв про усталость. Мой мозг, привыкший к систематизации, автоматически выстраивал таблицы: виды, ареалы обитания, способы использования. Я мысленно расставляла теги, группировала, архивировала и это хоть немного, но успокаивало — давало иллюзию контроля над хаосом.

— Так-так-так, — бормотала я, перелистывая страницы. — Паразавролофы — вьючные животные... Галлимимы — для быстрой езды... Цератопсы — тягловая сила... Интересно. А что насчёт... — я пролистнула ещё пару страниц. — Ого. «Тираннозавры не поддаются одомашниванию. Известны случаи приручения в неволе, однако дикие особи представляют смертельную опасность». Кто бы сомневался.

Я отложила книгу и уставилась в потолок.

Потом тихо произнесла:

— Ладно, Елисеева. Итак, что мы имеем? Мы в альтернативном мире, похожем на начало двадцатого века, но с динозаврами. У нас нет документов, нет денег, нет связи, нет возможности вернуться. У нас есть только мозги и язвительность. Шансы, мягко говоря, невелики. Но, с другой стороны, — я перевернулась на бок, — ты же всегда мечтала о приключениях. О настоящих раскопках, об открытиях... Ну так вот. Получи и распишись.

За окном что-то громко ухнуло.

Я вздрогнула и натянула одеяло до подбородка.

— Это просто птерозавр, — прошептала я. — Всего лишь летающий ящер размером с дельтаплан. Ничего страшного.

Звук повторился — низкий, вибрирующий, похожий на довольное урчание.

— Или тираннозавр, который решил, что я — полуночный перекус.

Я закрыла глаза и постаралась думать о чём-то хорошем. О том, как в детстве отец катал меня на плечах, а мама смеялась и делала фотографии на старый плёночный фотоаппарат. О том, как пахло летом на даче — горячей травой и яблоками. О том, как мы втроём смотрели на звёзды, и отец говорил: «Смотри, Алинка, это же настоящая история. Свет звезды летит к нам миллионы лет. Пока он летит, могут рождаться и умирать целые миры».

— Миры, — прошептала я. — Целые миры.

И я не заметила, как уснула.

***

Следующее утро. Завтрак.

Проснулась я от того, что в дверь громко постучали.

— Госпожа! Госпожа Елисеева! Лорд Фаррер ожидает вас к завтраку!

Я села в постели, не сразу сообразив, где нахожусь. Потом память вернулась. Джунгли, погоня, динозавры, странный лорд с холодными глазами.

— Иду, — прохрипела я и посмотрела на себя в зеркало.

Волосы торчали в разные стороны, лицо помятое, на щеке — след от подушки. Отлично выглядишь, Елисеева!

Служанка помогла мне привести себя в порядок и надеть вчерашнее платье. Туфли, к счастью, исчезли — вместо них у кровати стояли другие, мягче и свободнее.

— Лорд распорядился подобрать вам обувь по размеру, — пояснила служанка, заметив мой взгляд.

— Надо же, — пробормотала я. — Динозавров не боится, а о туфлях побеспокоился.

Завтрак накрыли не в огромной столовой, а в небольшом зале с окнами в сад. Лорд уже сидел за столом, читая газету. Увидев меня, он отложил чтение и кивнул.

— Доброе утро, госпожа Елисеева. Надеюсь, спалось неплохо.

— На удивление — да, — призналась я. — Провалилась в сон, как в яму. Даже рёв вашего тираннозавра не помешал.

— Это был не тираннозавр, — ответил лорд. — Это ласкиозавр, ночной вид. Он выходит к реке по ночам.

— Ласкиозавр? — Я потянулась к чашке с чаем. — Не помню такого.

— В вашем мире он, вероятно, называется иначе. Или не сохранился вовсе.

— Не сохранился, — кивнула я. — У нас вообще до фига всего не сохранилось. Мезозой — эпоха пробелов.

Лорд внимательно посмотрел на меня.

— Вы удивительно спокойны для человека, который вчера бежал от хищника по джунглям.

— А что толку паниковать? — Я отпила чай. — Паника ещё никого не спасала. А вот мозги — да.

— И что подсказывают ваши мозги?

— Что нужно есть, пока дают. И не спорить с человеком, у которого в подвале гигантские сороконожки.

Лорд фыркнул и будто что-то в его лице дрогнуло.

— Вы любопытный экземпляр, — произнёс он.

— Звучит как сомнительный комплимент.

— Как скажете.

Я улыбнулась и потянулась за хлебом. Впереди был длинный день. И, судя по всему, не менее странный, чем предыдущие.

Глава 4

Утро. Кабинет лорда Фаррера.

После скудного, но сытного завтрака лорд Фаррер проводил меня в свой кабинет. Я ожидала увидеть пыльную каморку безумного учёного, но попала в святилище академического перфекционизма. Просторная комната была заставлена дубовыми стеллажами до самого потолка. Массивный письменный стол из черного дерева стоял у высокого окна, а всю противоположную стену занимала гигантская, детально прорисованная карта мира.

Я сразу заметила, что эта карта не похожа ни на один из атласов, которые я видела в жизни. Континенты располагались иначе, очертания морей напоминали разбитые зеркала, а в правом верхнем углу красовался герб: бронированный динозавр, самодовольно попирающий лапами нечто отдалённо напоминающее дракона.

— Это ваш мир? — спросила я, подходя ближе.

— Это Террановарская империя, — ответил лорд, элегантно обходя меня и останавливаясь у стола. — Одна из четырёх великих держав этого континента.

— А остальные три?

— Северный конфедерат, Восточная торговая лига и Халифат Песчаных Динозавров.

Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. — Халифат Песчаных Динозавров, — медленно повторила я. — Серьёзно? Вы не шутите?

— Вполне. Они контролируют южные пустыни и разводят особый вид панцирных ящеров, способных неделями обходиться без воды.

— Звучит как название какого-то дешевого туристического маршрута, — хмыкнула я. — «Халифат Песчаных Динозавров — незабываемый отдых для тех, кто хочет, чтобы его съели красиво и с песнями».

Лорд бросил на меня взгляд, который я уже начинала расшифровывать. Нечто среднее между глубоким раздражением и научным любопытством. — Вы всегда так шутите, когда нервничаете?

— Ну, да. Всегда, — честно ответила я, опираясь бедром о край стола. — Это защитный механизм психики. Лучше шутить, чем трястись от ужаса в истерике.

— И что сейчас?

— Что сейчас — что?

— Вы нервничаете или вам страшно?

Я задумалась, честно сканируя своё внутреннее состояние.

— Пятьдесят на пятьдесят, — вздохнула я. — Нервничаю, потому что до сих пор не понимаю, чего от меня ждут. Страшно, потому что вчера своими глазами видела существо размером с двухэтажный дом, которое, кажется, хотело мной поужинать.

— Это была самка трицератопса, — спокойно произнёс лорд, словно речь шла о соседской кошечке. — Она охраняла гнездо. Вы пробежали прямо через её территорию, убегая от хищника.

— Самка трицератопса? — Я нервно рассмеялась, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Вы хотите сказать, что меня чуть не растоптала рогатая динозавриха-мамочка? А я-то думал, что хуже тираннозавра за вчера уже ничего не будет!

— Если бы это был тираннозавр, мисс Елисеева, вы бы не стояли здесь сейчас и не задавали столько вопросов.

— Приятно осознавать, что мой ангел-хранитель подсуетился…

Лорд подошёл к столу и взял оттуда тонкую кожаную папку.

— Я подготовил предварительный рапорт для властей, — произнёс он, и его голос мгновенно стал сухим и деловым. — Но, прежде чем отправить его гонцу, я хочу уточнить несколько деталей вашей истории. И, кстати, о языке.

— А что с языком? — насторожилась я.

— Вы говорите на всеобщем, я на вашем наречии. Это побочный эффект контакта с артефактом. Яйцо внедрило в ваш разум лингвистический матрикс. Поздравляю, вы теперь ходячий переводчик.

— Обалдеть. То есть я не просто попаданка, я ещё и флешка с языковыми пакетами? Классика жанра.

— Что?

— Да так, мысли вслух. Валяйте, спрашивайте.

Он чуть нахмурился, но продолжил:

— Вы упомянули артефакт — окаменелое яйцо. Опишите его подробнее.

Я вздохнула и опустилась в глубокое кожаное кресло, не дожидаясь приглашения.

— Оно было размером с крупный грейпфрут. Поверхность шершавая, с прожилками, цвет — серовато-зелёный. На ощупь тёплое, что меня и смутило. Окаменелости не бывают тёплыми, лорд Фаррер. Это базовый закон физики.

— Тёплое, — повторил он, склонив голову. — Вы уверены?

— Абсолютно. Я держала его в руках. Ну, в археологической перчатке, но тепло чувствовалось даже через резину.

— Резину?

— Эластичный материал. Не важно. Главное — яйцо было тёплым и... светилось.

Лорд замер. Его перо зависло над пергаментом.

— Светилось?

— Да. Тусклым зелёным светом, а потом, когда свечение погасло, оно вспыхнуло ярче, и по поверхности побежали символы. Я не успела их рассмотреть. В этот момент на меня рухнула стопка книг, я ударилась головой и... очнулась уже здесь, в ваших джунглях.

В кабинете повисла густая, звенящая тишина. Лорд смотрел на меня не мигая, и в его стальных серых глазах я впервые увидела не скепсис, а что-то совсем другое. Настороженность? Жадный интерес? Или... первобытный страх?

— Символы, — медленно произнёс он. — Какие именно?

— Понятия не имею. Это было похоже на письменность, но я такой не знаю. А я, поверьте, знаю много письменностей. Шумерская клинопись, египетские иероглифы, критское линейное письмо А и Б, финикийский алфавит... Это не было похоже ни на что из перечисленного. Скорее на геометрические фракталы.

Лорд отошёл к окну и, заложив руки за спину, уставился на что-то за стеклом.

— Вы понимаете, что ваше описание слово в слово совпадает с легендами, которые ходят в этих краях? — спросил он тихо.

— Не понимаю. Я вчера узнала о существовании вашего мира. Какие ещё легенды?

Он обернулся.

— О Яйцах Перехода. Древних артефактах, которые, по преданиям, способны открывать врата между мирами.

Я уставилась на него, чувствуя, как земля (в буквальном и метафорическом смысле) уходит из-под ног.

— То есть... это не впервые? Такие случаи уже были?

— Легенды существуют. Насколько они правдивы — вопрос открытый. Но, — он сделал паузу, — если верить вашему рассказу, то, возможно, вы — первое за тысячу лет подтверждение этих преданий.

— Замечательно, — выдохнула я. — Я попаданка с археологическим бэкграундом. Осталось только найти дракона и стать королевой.

— Драконов у нас нет, — отрезал он. — Зато есть Церковь.

— Церковь? — насторожилась я. — А Церковь у вас какая?

— Единая Церковь Террановара. Она же Инквизиция Знания.

Я почувствовала, как по спине пробежал предательский холодок.

— Инквизиция Знания? Звучит зловеще.

— Так и есть. Они ведают всеми научными изысканиями, связанными с аномалиями. И ваше появление будет им... невероятно интересно.

— Интересно — это в смысле «мы хотим изучить вас» или «мы хотим сжечь вас на костре»?

Лорд не ответил, и это молчание было красноречивее любых слов.

— Замечательно, — пробормотала я, хватаясь за голову. — Просто замечательно. Я сбежала от динозавров, чтобы попасть в лапы инквизиции. Это как выбирать между плотоядным ящером и костром. Спасибо, Господи, за разнообразие. Они хотя бы сожгут меня быстро?

— О нет, — спокойно возразил лорд. — Сначала они заставят вас написать диссертацию о вашем происхождении, найдут в ней три ошибки в оформлении сносок и сожгут вместе с вами и вашим научным руководителем.

Надеюсь, это он сейчас так шутит???

— Вы пытаетесь меня утешить или добить?

— Я констатирую факты. Вы ещё не в их лапах, — заметил он. — Пока вы под моей защитой. Но, если мой рапорт попадёт в столицу, всё изменится.

— И что вы предлагаете?

— Пока — ничего. Я подам рапорт с формулировкой «заблудившаяся иностранка, личность устанавливается, страдает амнезией». Это даст нам несколько дней отсрочки.

Я удивлённо на него посмотрела.

— Почему вы мне помогаете?

Он выдержал мой взгляд, и в уголках его глаз мелькнула едва заметная искра.

— Я помогаю не вам, мисс, а истине. Если вы говорите правду, ваше появление — величайшее научное открытие века. Я не позволю, чтобы Церковь замяла его ради сохранения своего авторитета.

— А если я вру?

— Тогда я лично передам вас властям. И даже помогу составить на вас доносы.

— Честно, — признала я. — Справедливо. И, пожалуй, даже логично. Хорошо, лорд Фаррер. Значит, на ближайшие несколько дней я — ваша неофициальная подопечная. Что от меня требуется?

Он вернулся к столу и сел напротив.

— Рассказывать мне всё, что вы знаете о динозаврах. Вы утверждали, что писали курсы по этой теме, а, значит, у вас есть систематизированные знания. Мне нужно понять, насколько они совпадают с нашими данными.

— Это допрос или научный обмен? — уточнила я.

— И то, и другое.

— Тогда у меня встречное условие. Вы тоже рассказываете мне о вашем мире. О политике, об этой вашей Церкви, о том, как здесь всё устроено. Идёт?

Он помолчал, разглядывая меня, словно редкий экземпляр бабочки под стеклом. Потом кивнул.

— Идёт.

— Отлично. Тогда начнём. Скажите, как вам удалось одомашнить овирапторов? В моём мире их считают проворными одиночками, которые питаются яйцами.

Лорд оживился. Это было заметно по тому, как изменилось его лицо: ушла холодная аристократическая маска, появился азарт человека, который наконец может говорить о любимом деле.

— Овирапторы не были одомашнены в привычном смысле, — начал он, оживлённо жестикулируя. — Они сами пришли к людям. Точнее, к нашим предкам. Их привлекали остатки пищи, а позже — защита от более крупных хищников. Постепенно они стали жить рядом с поселениями, очищая их от паразитов и падали. Сейчас это самые распространённые домашние ящеры.

— Симбиоз, — кивнула я. — Интересно. У нас тоже были похожие случаи. Собаки, кошки. Пришли сами, остались навсегда.

— Собаки? Кошки?

— Млекопитающие. Мелкие. Пушистые.

— Млекопитающие здесь тоже есть, — сказал лорд. — Правда, они не столь распространены. Динозавры вытеснили их из большинства экосистем миллионы лет назад.

И так мы проговорили до полудня. Я и не заметила, как пролетело время, я всё расспрашивала, он отвечал, мы спорили, уточняли, сравнивали. Это было... почти как в университете, только вместо лекции — живой собеседник, который знал о динозаврах больше, чем любой учебник.

***

Вечер. Библиотека.

После обеда лорд проводил меня в библиотеку. Это была не просто комната — это был лабиринт из тёмного дерева, запаха ванили, старой пыли и кожи. Стеллажи уходили в полумрак второго яруса, к которому вела винтовая лестница.

— Это личная коллекция моего отца, — пояснил лорд, приоткрывая тяжёлые шторы. — Здесь много редких изданий по палеобиологии и анатомии ящеров. Можете ими воспользоваться.

Я прошлась вдоль стеллажей, проводя пальцем по корешкам. Некоторые названия были на незнакомых языках, но большая часть — на всеобщем.

— Скажите, — произнесла я, оборачиваясь, — а вы сами верите в эти легенды? О Яйцах Перехода?

Лорд стоял у окна, скрестив руки на груди.

— Я учёный. Я верю фактам, а не легендам.

— А если факты сами подгоняют под легенды?

— Тогда я пересматриваю свои взгляды. Это называется научный метод.

Я улыбнулась и отвернулась к стеллажу, вытащив наугад тяжёлый фолиант. Тот оказался атласом местных динозавров с подробными, невероятно красивыми иллюстрациями. Я раскрыла его на первой попавшейся странице и замерла. На рисунке был изображён тот самый рапторик, которого я видела в джунглях. Подпись гласила: «Малый лесной велоцираптор. Не опасен. Питается мелкими грызунами и падалью. Любопытен, но пуглив».

— Надо же, — пробормотала я. — А он меня ещё и разглядывал, будто я музейный экспонат.

— Кто? — спросил лорд, подходя ближе.

— Да так, знакомый один. Первый местный житель, который не пытался меня съесть. Он сидел в папоротниках и смотрел, как я валяюсь в грязи. Может, ждал, когда я окажусь достаточно мёртвой для ужина. Лорд заглянул в книгу.

— Лесной велоцираптор, — констатировал он. — Вам повезло. Обычно они избегают людей.

— Этот был не пуглив. Он смотрел на меня так, будто я была неопасным, но очень странным фруктом.

— Они не едят людей, — тихо заметил лорд.

— Откуда им знать? Может, я выглядела как очень большое, длинное насекомое?

Лорд едва заметно покачал головой, и в его голосе впервые послышались нотки чего-то похожего на теплоту.

— Вы опять шутите?

— А что мне остаётся? — огрызнулась я, но тут же смягчилась.

Он помолчал, глядя на меня изучающим взглядом, а потом вдруг спросил:

— Расскажите о ваших родителях. Вы упомянули, что они погибли при раскопках. Я хочу понять, почему вы выбрали ту же стезю, зная о рисках.

Я вздрогнула. Пальцы невольно сжались на корешке книги.

— Я не выбирала, — тихо ответила я, глядя на иллюстрацию раптора, но видя перед собой совсем другое.

— Это они выбрали её за меня. Точнее, я выросла в экспедициях, среди находок, запаха сырости и разговоров о прошлом. Это въелось в меня, как пыль в трещины древней керамики. Не вытравишь.

— Вы скучаете по ним?

Я отвернулась к стеллажу, делая вид, что разглядываю переплёты, чтобы он не увидел, как щиплет в глазах.

— Каждый день.

В библиотеке стало тихо. Только где-то за окном кричала ночная птица.

— Я не должен был спрашивать, — произнёс лорд. Его голос был мягким, без привычной стали. — Простите.

— Ничего, — ответила я, делая глубокий вдох. — Я привыкла говорить об этом. Просто... не ожидала, что вы спросите.

— Почему?

— Потому что вы не похожи на человека, которого интересуют чужие чувства. Вы похожи на того, кто привык препарировать факты, а не эмоции.

Он не ответил. Я обернулась и встретила его взгляд. Прямой, изучающий, но уже не такой холодный, как утром. В нём читалось уважение. И, возможно, что-то ещё, что я пока боялась называть.

— Идёмте, — сказал он, протягивая мне руку. — Ужин скоро. А завтра нам предстоит много работы.

И я пошла за ним, думая о том, что этот чужой, безумный мир, возможно, не так уж безнадёжен. Пока рядом есть человек, который умеет слушать. Даже если этот человек — загадка с серыми глазами и суровым характером. Я пока не знала, как сложится моя судьба, но одно понимала точно: просто так отсюда не выбраться. Нужно было учиться, приспосабливаться и, главное, не терять голову.

Хотя, глядя на лорда Фаррера, я начинала сомневаться, что с головой у меня всё в порядке. Потому что сердце билось где-то в районе горла, и виноват был вовсе не страх перед инквизицией.

Глава 5

Утро следующего дня. Усадьба лорда Фаррера.

— Нет.

— Госпожа, умоляю... Лорд не велит нарушать протокол.

— Я сказала — нет. И мой ответ не изменится, даже если вы начнёте петь мне оперные арии.

Я стояла посреди своей комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела на служанку с упрямством, достойным лучших представителей моей профессии. Перед служанкой на кровати лежало то, что я мысленно окрестила «орудием средневековых пыток»: длинный корсет из плотной, дублёной кожи с металлическими пластинами. Он поблёскивал в утреннем свете, как доспехи рыцаря перед турниром. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна, ложились на металлические вставки, и те вспыхивали холодными бликами — словно подмигивали мне, предвкушая встречу с моими рёбрами. Где-то за окном, в густой листве, заливался трелью какой-то местный ящер-певун. Его рулады звучали так, будто он тоже надо мной издевался. Вот же ж!

В голове, в той её части, которая ещё не до конца проснулась и работала в фоновом режиме, мелькнула мысль: ситуация один в один напоминает переговоры с заказчиком, который пытается впихнуть в техническое задание пункт «сделать красиво». А как может быть красиво, если я в этом корсете того и гляди задохнусь? Да, уж, я на это не подписывалась!

— Но это обязательно, — пролепетала служанка, её голос был тонким и срывающимся. — Леди не выходят к столу без корсета. Это... это неприлично.

— Неприлично — это когда человек не может дышать и падает в обморок прямо в тарелку с супом. Вот это, по-моему, верх неприличия. А ещё это непрактично. Как я, по-вашему, убегать буду, если снова какой-нибудь раптор решит, что я — его законный обед?

Я говорила твёрдо, но внутри всё сжималось. Я ненавидела, когда меня заставляли делать то, что я не выбирала. Когда тебя с детства таскают по экспедициям, где ты не выбираешь ни погоду, ни еду, ни соседей по палатке, учишься ценить хотя бы контроль над собственным телом. А корсет — это именно что отъём контроля. Буквально. Физическое ограничение свободы.

— Госпожа... лорд Фаррер будет разочарован...

— Как тебя зовут? — неожиданно спросила я, смягчая тон.

Служанка растерялась. Лицо у неё стало таким, будто она прикидывала, не сбежать ли.

— Марта, госпожа.

— Так вот, Марта. Давай договоримся. Я — не леди. Я — учёный-археолог. Учёные в моём мире ходят в удобной одежде, потому что им нужно работать, а не изображать фарфоровую куклу. Корсет я надену. Но только потому, что у меня нет выбора, а лорд Фаррер, судя по всему, фанат этикета. И только если ты пообещаешь не затягивать его так, чтобы мои внутренние органы поменялись местами. Мне ещё дышать сегодня.

Марта неуверенно кивнула, её пальцы теребили край передника словно она очень боялась не угодить своему хозяину. Я видела такой же у стажёров на раскопках, когда те боялись испортить находку кисточкой. Только здесь находкой была я сама. «Артефакт эпохи иномирья, требующий деликатного обращения». Мысль должна была развеселить, но вместо этого настроение окончательно испортилось.

— Хорошо, госпожа. Я постараюсь... не очень туго.

— Вот и славно. Вот и договорились.

Через десять минут я стояла перед зеркалом и разглядывала себя с видом человека, который только что проиграл битву, но не войну. Комнату наполнял запах нагретого воска и кожи. Я провела ладонями по бокам. Ткань была жёсткой, с металлическим холодком под пальцами. Рёбра казались запертыми в клетку — что, по сути, и было реальностью. Каждый вдох давался с усилием, как будто лёгкие переучивались работать в новых условиях. «Кто бы мог подумать, что в этом мире даже базовые функции организма превращаются в дисциплину».

— Это... сносно, — признала я, проводя ладонями по талии. — Хотя чувствую я себя так, будто меня засунули в чехол для зонтика.

— Вам очень идёт, — робко улыбнулась Марта, поправляя кружевной воротник.

— Ага. Идёт. Как корове седло. Но спасибо, Марта, ты можешь идти.

За дверью было тихо. Где-то внизу скрипнула половица под тяжёлыми шагами, в кухне звякнула посуда, за окном прошелестел ветер в листьях. Я тяжело вздохнула и вышла за дверь.

В малой столовой уже ждал лорд Фаррер. Я услышала его шаги за мгновение до того, как вошла. Нет, не шаги, его запах. Сандал, старая бумага, запах дорого табака. Он был одет с иголочки: тёмно-синий сюртук, светлая рубашка, галстук, завязанный каким-то сложным, хитровыдуманным узлом. Утренний свет из окна падал на его лицо, и я впервые заметила у него лёгкую щетину на подбородке — тёмную, с едва заметным рыжеватым отливом. Деталь, которая делала его чуть менее безупречным и чуть более... человечным. До чего хорош, вот ведь, а! Я поспешно отвела взгляд.

— Доброе утро, госпожа Елисеева. Голос был ровным, но что-то в нём дрогнуло, когда он увидел меня. Его взгляд скользнул по моему силуэту, задержавшись на линии плеч, стянутой корсетом, и на мгновение в его серых глазах мелькнуло что-то тёплое. Или мне показалось?

— Доброе, — ответила я, опускаясь на стул с большей осторожностью, чем требовалось. Корсет не позволял сгибаться, так что сесть пришлось почти по-королевски, с прямой спиной, как будто у меня был невидимый шест, привязанный к позвоночнику.

— Как вам спалось? — спросил лорд, разворачивая салфетку.

— Как в музее. Тихо, пыльно, и всё время кажется, что за тобой наблюдают с портретов.

— Портретов в вашей комнате нет.

— Значит, за мной наблюдали из шкафа. Или через вентиляцию. Вы, случайно, не в курсе, кто у вас тут отвечает за слежку?

Лорд сделал вид, что не услышал. Он развернул салфетку и положил её на колени. Я поймала себя на том, что слежу за его пальцами — длинными, с ровными ногтями. На его руке блеснул перстень с тёмным камнем, и я заставила себя отвести взгляд. «Не отвлекайся на детали, — приказала я себе. — Ты здесь не для того, чтобы разглядывать его руки».

— Сегодня я покажу вам заповедник, — произнёс он, игнорируя мой сарказм.

Я замерла с чашкой в руке. Чай был горячим, и пар поднимался к моему лицу, оседая на коже тёплой влагой.

— В смысле — настоящих динозавров? Вблизи? Без клетки?

— Да. Вы утверждаете, что изучали их по окаменелостям. Пора увидеть живых.

Его слова повисли в воздухе, и я на мгновение забыла, как дышать. Потом вспомнила — с усилием, преодолевая сопротивление китового уса.

— А это... безопасно?

Голос прозвучал слишком тихо. Я возненавидела себя за этот страх. «Ты же мечтала об этом всю жизнь, — напомнил мне внутренний голос. — С самого детства».

— Разумеется. Мы поедем в открытом экипаже, в сопровождении егерей. Я покажу вам травоядных, а хищники останутся за ограждениями.

Я подумала о том, как позавчера убегала от хищника, и нервно сглотнула.

— А у травоядных есть привычка затаптывать гостей?

— Только если подойти слишком близко к гнезду, — ответил лорд. — Позавчерашний случай был исключением. Вы забрели на охраняемую территорию.

— Я забрела? — возмутилась я.

Я поставила чашку на блюдце, и фарфор звякнул слишком громко.

— Я очнулась в кустах! Никаких табличек «Не влезай — убьёт» я не видела!

— Теперь увидите.

— Что?

— Таблички. Их установили пять лет назад после инцидента с браконьерами. Церковь настояла на повышении уровня бюрократии.

Я уставилась на него, не зная, смеяться или злиться. Лорд был невозмутим, как сфинкс.

— Знаете, — медленно произнесла я, — иногда я не понимаю, шутите вы или говорите серьёзно.

— Это взаимно, — ответил он.

И вот теперь я была уверена: в его голосе прозвучало что-то. Не смех — до смеха было далеко, а что-то похожее на тёплую иронию. Я почувствовала, как уголки моих собственных губ дёрнулись против воли. «Прекрати, — приказала я себе. — Не начинай находить его забавным. Это куда как опасней, чем убегать от динозавров».

***

После завтрака мы вышли на крыльцо. Утренний воздух был тёплым и влажным, пропитанным запахами джунглей. У подъезда уже ждал экипаж, запряжённый двумя крупными ящерами в упряжи. Они были похожи на протоцератопсов, но с более гладкой кожей. Их чешуя блестела на солнце, отливая зеленовато-коричневым, как старая бронза. Запах от них был сногсшибательный, в прямом смысле — сбивало с ног от удушья. М-да, как будто лошади уже даже и ничего так…

— Протоцератопсы, — пояснил лорд. — Выносливые, спокойные, подходят для перевозки людей.

— Они... не кусаются?

— Нет. Если не совать пальцы в рот.

— Учту.

Я подошла ближе. Ящер повернул голову и посмотрел на меня круглым глазом. В его взгляде было что-то почти коровье — сонное, равнодушное. Зрачок — вертикальная щель — медленно расширился, и я увидела в нём собственное отражение: маленькая фигурка с растрёпанными волосами и растерянным лицом.

— Привет, — тихо сказала я. — Я Алина. Давай договоримся: ты не роняешь экипаж, я не пишу на тебя отрицательный отзыв.

Ящер фыркнул, обдав меня тёплым дыханием, пахнущим травой.

— Кажется, вы ему понравились, — заметил лорд, подходя ближе.

Его подошвы хрустнули по гравию, и я почувствовала его присутствие за своей спиной. Расстояние между нами было почти приличным, но воздух сгустился, как перед грозой.

— Или он решил, что я съедобна, — парировала я, не оборачиваясь.

Мы сели в экипаж. Егеря — трое крепких мужчин в зелёной форме — заняли места спереди и по бокам. Один из них, с глубоким шрамом через бровь, коротко кивнул мне и проверил какое-то устройство, похожее на паровой карабин. Экипаж тронулся, и я вцепилась в поручень. Дерево было тёплым от солнца, гладким и отполированным. Дорога шла через джунгли, но не дикие, а ухоженные. Деревья росли ровными рядами, папоротники были подстрижены, а вдоль пути стояли те самые таблички, о которых говорил лорд. Я успела прочитать несколько: «Осторожно: стегозавры. Не приближаться к хвостам. Штраф за увечье не взимается», «Птерозавры: не кормить с рук. Пальцы не восстанавливаются», «Водопой. Купание запрещено. Причина: спинозавры. Они не любят мыло». Я поймала себя на том, что нервно смеюсь. Это был смех человека, который не знает, как ещё реагировать на абсурдность происходящего. Табличка «Не кормить птерозавров с рук» — это как предупреждение на сайте: «Не вводите пароль на подозрительных страницах». Только последствия здесь — не взлом аккаунта, а откушенные фаланги.

— У вас тут как в национальном парке, — пробормотала я. — Только вместо медведей — мезозойская фауна и смертельная опасность на каждом шагу.

— Мы стараемся поддерживать порядок, — ответил лорд. Он сидел напротив, прямой как стрела.

— И много народу гибнет?

— Меньше, чем можно ожидать.

— Это обнадёживает.

Мой голос звучал саркастично, но внутри что-то сжималось. «Гибнут. Здесь гибнут люди. Господи, куда я попала?». Внезапно воздух дрогнул. Рёв был низкий, вибрирующий. От испуга корсет сжался ещё сильнее, не давая сделать полный вдох.

— Это... — я запнулась.

— Тираннозавр, — ответил лорд спокойно, хотя его пальцы слегка побелели на рукояти трости. — В северном секторе. Отсюда не опасно.

— А если он решит прогуляться?

— Тогда егеря его успокоят.

— Успокоят, — повторила я, глядя на егеря с карабином. — Как успокоят? Объяснят ему, что он не прав?

— У нас есть способы. Не все они, к сожалению, мирные.

В его голосе прозвучала тяжесть ответственности. «Он любит этих существ, но готов убивать их ради людей. Интересно, как он живёт с этим противоречием».

Мы выехали на открытую поляну, и я замерла, забыв о поручнях, о корсете, о страхе. Передо мной расстилалась долина, залитая утренним солнцем. По ней бродили десятки динозавров. Огромные зауроподы, объедавшие кроны деревьев, словно живые краны; стада гадрозавров, щипавших траву; маленькие юркие рапторы, сновавшие между ног гигантов, как стайные птицы. Вдалеке, у реки, пили воду какие-то гребнистые ящеры, а над водой кружили птерозавры, то и дело ныряя за рыбой. Я забыла, как дышать. Вдох застрял где-то на полпути. В ушах стоял многоголосый хор звуков — рёв, щебет, топот, плеск воды. Это было завораживающее зрелище.

— Это... — выдохнула я, и слёзы, предательские и горячие, сами собой навернулись на глаза. — Это... невероятно.

— Это заповедник, — произнёс лорд. — Мой дом.

Его голос прозвучал тише обычного. Я наконец повернулась к нему. Его лицо было обращено к долине, но в глазах я увидела то, чего раньше не замечала —глубокую привязанность к этому месту.

— Понимаете, — я повернулась к нему, и голос мой дрогнул, — я всю жизнь видела их в виде скелетов. Реконструкции, картинки, компьютерные модели... Кости в земле. Мёртвые. Но это... это другое. Это, как если бы вы всю жизнь слушали музыку по описанию, а потом вдруг оказались в концертном зале, и оркестр заиграл прямо для вас. Мой голос дрогнул на последних словах. Как бы я хотела, чтобы мои родители были здесь со мной.

Лорд смотрел на меня с тем же выражением, что и вчера.

— Вы говорите так, будто вам действительно важно, — сказал он тихо.

— А вы думали, я притворяюсь?

— Я думал, вы боитесь.

— Боюсь, — честно призналась я, вытирая уголок глаза, стараясь не размазать несуществующую тушь. — Но это не отменяет восторга. Можно бояться и восхищаться одновременно. Это как... как американские горки. Страшно до чёртиков, но кайф невероятный.

— Американские горки?

— Забудьте. Просто знайте, мне страшно, но я в восторге.

Лорд отвернулся к долине. Я проследила за его взглядом и увидела, как стадо гадрозавров, заметив экипаж, подняло головы. Их гребни вспыхнули на солнце, как разноцветные паруса.

— Тогда продолжим, — сказал он, и в его голосе мне послышалось что-то похожее на уважение.

Я кивнула, не доверяя собственному голосу, и снова посмотрела на долину. Даже не верится, что увидела это своими глазами. Экипаж тронулся, и я, всё ещё глядя на долину, почувствовала, как в груди разливается что-то тёплое и неожиданное. Наверное, так и ощущают себя счастливые люди.