Kitobni o'qish: «Конструктор времени 1. Три недели в настоящем»

Пролог. Трое неизвестных, Икс, Игрек и Зет ловят рыбу

На берег Лебяжинского водохранилища они рыбу принесли с собой. Собрали хворост, развели костёр, поставили котелок варить уху. Фиктивная рыбалка, как повод поговорить без свидетелей.

Стемнело, потрескивает костёр, сели рядом, завели беседу. Начал Зет:

— Скрывать надоело, врать надоело...

Его поддержал Игрек:

— Я тоже не согласен молчать! Мы предаём здравый смысл. Проблема касается всех...

— Главная проблема жизни... – подчеркнул Зет.

— Перестаньте истерить! – ответил молчавший Икс. – Вам про подписку напомнить? Стоит ошибочно чихнуть, в лучшем случае уйдёте по этапу, а в худшем...

— ...уйдёшь один ты! – нарезая на бревне хлеб, улыбнулся Зет.

Игрек из рюкзака достал миски и расставил на песке у костра. Сказал:

— Ты сам истеришь, потому как думаешь как мы и хочешь того же, но боишься потерять всё нажитое непосильным трудом.

Зет с Игреком засмеялись, Икс поморщился, но не возразил и изменил направление:

— Тогда напишем статью...

— Или эпитафию на камне... – не мог успокоиться Зет.

Игрек, разливая уху, выдал:

— Предлагаю не писать учёных сказок, а изложить всё как есть!

— Как постулат? Это серьёзно, – Икс и сам усмехнулся, – но никто вникать не станет, популярность жанра закончилась давно. Да и без рецензии... А кто рецензию напишет?

— Ты постулат, а я тебе рецензию... – последний раз шутил Зет и завершил: – Давайте решать по-деловому. Напишем так, как сможем, но мыслящее население должно знать правду. Опишем как знаем...

Игрек поддержал:

— Научное исследование не пройдёт! Хочешь-не хочешь, что-то из головы достраивать придётся. Пусть будет художественным произведением, а в конце определим какому жанру ближе.

— Давай прямо сейчас. Я вижу трагедию, ни капли смешного! – ответил Зет.

— А я предлагаю фантастику, научную фантастику. К этому никто не придерётся. – внёс своё Икс. – Если вы согласны, я начну про котлы.

— Всё, с тебя начало! – согласился Зет. – Я тогда пишу окончание.

— Мне середина? – взял с песка свою миску Игрек. – Я только про Женьку...

Не споря долго, решили: пусть будет так. Реальность под маской фантастики в трёх частях!

Итак, всё начиналось с котлов...

Часть первая. Ангел-хранитель

Глава 1. Котлы

В тот раз батя, чтобы не обидеть брата, отвёл меня в сторонку и шепнул:

— Когда учились в школе, гордились такими котлами!

С ума сойти, котлы! Что-то большое, тяжёлое, горячее и не для ношения на руке.

Часы, подаренные на моё шестнадцатилетие дядей, оказались точно из разряда котлов, тяжёлый чёрный корпус с хоккейную шайбу. Периметр корпуса утыкан кнопками как морская мина-шар. Носить такое на руке стрёмно, закроешь рукавом – ещё хуже, будто гипсовую повязку прячешь.

Только браслет гляделся стильно. Сверху такой же воронёный он к руке прилегал золотым покрытием.

Хвастать нечем, носить я их не стал, отложил и не надевал. С тех пор прошли годы, часы пылились в коробке с разным ненужным железом.

Вспомнил только когда искал тонкий ключ для установки дополнительной памяти смартфона, достал коробку и обнаружил забытые котлы. Удивился, они продолжали идти. Целые шесть лет для батарейки срок запредельный, какой бы батарейка не была! Поставил на своём столе, чтобы следить насколько хватит батарейки. Стал рассматривать, часы, кроме времени даты, показывали месяц и год! Круто и загадочно! Зачем такое надо? Что значит такой необычный подарок? Не просто же для галочки подарил. Давно заброшенные часы стали удивлять.

Под строкой времени-даты чёрное поле циферблата прятало другие строки с иным тоном чёрного. Что же там? Можно представить другие единицы, другой календарь. Тогда это не просто часы, а какая-то машина времени!

На столе они стояли до начала марта 18-го, когда на работе выпал давно обещанный двухнедельный отпуск. Ехать некуда, отпуск вышел неожиданным, решил, кроме прочего, посвятить его котлам. И начал с утра.

Взял в руку. Корпус тёплый, занялся кнопками. Все надавливаются и ничего не происходит. Снизу, где корпус лежит на руке ещё одна кнопка. Большая и яркая, без обозначений. Скрытная, значит секретная. Нажимал и её.

Корпус неразборный, литой. Как туда вставляют батарейку?

В конце концов сделал то, что из вежливости надо было сделать ещё шесть лет назад, пристроил часы к левому запястью посмотреть, как выглядят. Глидерный браслет из девяти звеньев великоват, болтается. Замка, для застёгивания с подтягиванием, нет. Случайно прижал выступающий элемент звена, что-то дрогнуло, часы загудели, браслет подтянулся так, что снять стало невозможно. Смыкаясь звеньями, браслет плотно обхватил запястье и всё стихло. Детали, что выступала не видно, браслет смотрелся как единое целое. Зато на циферблате стал мерцать зелёный светодиод. Не сразу сообразил, что мигает вровень с моим пульсом. Процесс пошёл!

Снова стал баловаться кнопками, ведь они не для красоты. Что-то стало работать. Появились цифры в скрытых строках, попробовал туда забивать числа. Одни кнопки прибавляли, другие вычитали, можно подбирать длинные числа. Остались кнопки которые ничего не меняли. Стал нажимать парами.

Не успел проверить первую пару, что-то произошло. Низкий звук проник в комнату извне, стал двигаться и кончился едва не добравшись до меня. Движения в комнате при этом не было. Звук невидимки! А у верхних соседей отчего-то залаял пёс. Хотел выйти проверить, новый звук, вроде вздоха, донёсся из коридора. То что после вяло тявкнул пудель – его реакция на звуки?

Вышел в прихожку, заглянул в санузел и кухню. Ничего не изменилось!

Телефон лежит с безжизненным дисплеем, сообщений и звонков не было. А рядом лежит пачка бумаги, на верхнем листке надпись. Кто писал не помню. Чтобы прочесть, взял бумагу и сдвинул ручку. Та упала.

И ручка и бумага лежали неправильно. Обычно их кладу с дальней стороны. Кто мог переложить и сделал надпись: «Осторожно. Часы»? Почерк летящий, похож на мой, но я такого не писал.

Для порядка листок с записью оторвал, скомкал, сунул в карман. После вернулся в комнату, встал у окна. Часы по-прежнему на руке: время – 10 часов 56 минут, дата – 10.03.2018. А ниже, на второй и третьей строках внимание привлекли числа: -1512 и 14.

Весёлое дело, оба числа чётные и делятся на семь. То есть 1512 делится нацело на 14. Такое сочетание вышло случайно когда играл с числами. Немного картинку портит минус. Но это оттого, что я сразу стал экспериментировать с отрицательными числами.

Из-за ненормального звука тогда отвлёкся, надо закончить трогать кнопки и оставить часы в покое, если конечно ничего не случится в конце. Надавил оставшиеся, на дисплее рядом с зелёным сигналом пульса стал трепетать синий. Надавил все три, трепетание прекратилось, синий свет стал постоянным. Действие подтверждено результатом, всё нормально. Правда кнопок не осталось, кроме последней. Она ждёт под корпусом.

Просунул палец под корпус, нашёл большой выступ этой красной точки, надавил до щелчка. Ничего не произошло, лишь дисплей засветился, а корпус начал нагреваться. Потом возникла напряжённость, будто ток пробежал по коже и волосы зашевелились. И что-то произошло в воздухе. В лицо ударил ледяной порыв ветра, так что сдул с табурета. Я сразу вскочил! Свет в комнате разгорался, становясь небесно-голубым и ослепительным.

Это описание событий происходило не совсем так. Порядок описанных событий шёл, скорее всего, одновременно. Но воспринималось в зависимости от резкости ощущений. И с табуретки меня спихнул не порыв ветра, а спина. На моём месте сейчас оказался сидящим парень в футболке с таким же, как у моей, надорванным рукавом. Двойник, по всему видно! Видеть себя со стороны – явное сумасшествие!

Хоть для улыбок ситуация не годилась, в голову пришла смешная фраза: «Меня в комнате аж двое». И второй от меня не зависит. Окликнуть не могу, подойти, сделав лишь шаг, не в силах. Воздух холодный, вязкий, тормозит и не позволяет дышать.

Двойник встаёт, поворачивается ко мне лицом и начинает отступать в сторону выхода. И движется он с ускорением, не успел я удивиться, его спиной уже вынесло в коридор. Пришлось рвануть вослед. В голове мысль: Здесь дышать нечем, куда ушёл двойник должен оставаться нормальный воздух. Поиск нормального воздуха взбодрил, придал сил. Не обращая внимания на подступающее удушье, бросился сквозь вязкий, морозный воздух пролагать путь в прихожку. Когда покидал комнату, на миг показалось будто выхожу сквозь дверь. Заледеневший и ничего не видящий, добрался до входа, руками упёрся в дверь. Перед касанием толчок, выныриваю из ледяного воздуха и стал дышать. В голове всё сместилось и возник главный вопрос: ЧТО ЭТО БЫЛО?

За воздухом выходить теперь не надо. Синий ослепительный свет притух до нормального, в воздухе появились запахи и звуки... Случившийся ослепительный свет, замёрзший до невдыхаемости воздух, ниоткуда возникший двойник, идущий вперёд спиной... Где он теперь? В прихожке, куда двойник вылетел раньше, я стою один. Солнечный луч из кухонного окна упёрся в стену, в нём плывут ленивые пылинки. Вспомнил про ручку, упавшую на пол.

Есть чему удивиться. Ручка, и бумага лежат на привычном месте у стены Взял их, на бумаге размашисто записал запомнившееся: «Осторожно. Часы». Из комнаты послышался звук сдвигания табурета и шаги. Вот где он, двойник, успел вернуться пока я бодался с замёрзшим воздухом. Как успел положить ручку, свет притух, с этим множество событий произошло вместе: стемнело, снова ледяной ветер, сильно качнуло, будто проваливаюсь под тёмный, багряный лёд, инстинктивно дыхание перекрыл.

В полумраке стали мелькать живые тени. Жуть! Привидения какие-то...

Вдруг снова толчок, выныриваю из багрового и падаю на колени. Всё снова нормально. Мистика? Я не слетел с катушек, мне всё это просто показалось...

Часы, от которых всё произошло, опасны. Опасна красная кнопка. Нажимать её нельзя! Нужно только нажать тот рычажок на браслете. Нащупал рычажок, надавил, часы загудели, браслет разжался. Снимаю котлы, на них всё равно кроме пульса ничего не светится, только показывают время. На запястье остались розовые пятна в форме звеньев браслета с корпусом. Устройство за предшествующее свечение нагрелось и сохраняет тепло.

А меня знобит, охватила какая-то лихорадочная трясучка. Я – единственный свидетель, спрашивать что произошло больше некого и бояться надо теперь лишь повторения потусторонних фокусов с тусклым кровавым светом, плотным воздухом, холодом и тенями...

Котлы безобидно лежат там, где положил, повода бояться как бы больше нет. Но озноб не проходит. Что за чушь заставляет бояться без повода? Безобидными котлы, разящие хозяина, не назовёшь. Необходимо отвлечься, уж полдень, время обедать, компенсируя пропущенный завтрак. Для реализации годится только Димка Калашников, который и волшебно готовит, и поможет решить возникшие проблемы с котлами. Кличка Профессор ему идёт: брюшко, обширные залысины и умные очки. Знание техники ему ни к чему. Отзывчивость Димки компенсирует всё.

Позвонил, новенькая корейская трубка после сигналов отозвалась неожиданно:

— Завтра-завтра, не сегодня... – голос Профессора раздражённый.

— Чего завтра? – поинтересовался у него.

— А, это ты, Валера!.. – перестал кричать Димка. – С утра шутники поздравляют, я и сорвался. Устал объяснять про день рождения... У тебя-то как?..

Хорошо, что напомнил: завтра друг именинник! А что у меня? Сказал коротко:

— Бомба...

— Бомба? – взбодрился Димка. – Ну-ка колись!

Когда начал, он оживился ещё больше:

— Так они, эти часы, у тебя?.. Давай ко мне! Я сейчас борщ готовлю, пообедаем и разберёмся. Мимо магазина пойдёшь, купи хлеба... – ему самому таскаться по магазинам некогда, просит отзывчивых друзей.

Уходя, забрал смарт с тумбочки. Там осталась пачка бумаги для записей, верхний листок, где писал, чистый, ручка – на полу...

Всё наоборот!

Глава 2. Профессор

Худенький, килограмм за сто двадцать, виртуальная талия под полтора метра, не меньше роста. Димка выглядит мячиком. Любитель за чтением фантастики вкусно перекусить. Тратить время на поход на работу, ему противопоказано. Работу, после получения институтского диплома, нашёл надомную, которая дивидендов особых не приносила, но позволяла иметь свободное время. Избыточная энергия проявлялась в желании всё расследовать и помогать нуждающимся. В конце концов это он даже любит!

С ним познакомился накануне выпуска в Политехе. Меня к нему в гости привёл мой одноклассник. В иные дни к Профессору было не протолкнутся. Он – центр собственной вселенной, в которой всё крутится вокруг него.

Когда достиг Димки, он поинтересовался:

— Ну и где твои часики? – здороваться, как и прощаться, в его доме не принято, никто не замарачивается приветствиями, приходят и уходят, когда кому надо. По-английски. Точнее, как считают сами англичане, по-французски.

Уже на кухне осторожно достал обёрнутые в платочек, котлы, опасался касаться руками опасного прибора.

— Ух ты! – с уважением произнёс Дима, цепляя на нос свои знаменитые очки. Он взвесил в руке и стал вертеть, разглядывать. Не боится пока не узнал что котлы в состоянии сделать.

— Не кустарщина, однако!.. И календарь!.. А браслет золочёный!.. И что значит «реж» и «зап», наверное режим и запись?..

Я с надписями не разбирался, поэтому пожал плечами.

— Инструкция есть? – снова Профессор.

— Ни инструкции, ни упаковки... Так и оказались у меня в руках.

— Разберусь. – заключил и стали разбираться. – Говоришь, псих оружие?.. Это придумали игроманы, в природе такого нет.

Ему видней, спорить не стал. Продолжая держаться от котлов подальше, объяснил детали случившегося, в подробности особо не вдаваясь.

— Увидел двойника? – воскликнул Димка, похоже, он надо мной издевается.

— Померещилось или как, но видел как и тебя сейчас, могу описать в деталях. Видел например, царапину за ухом, которую и в зеркале не видно. Если спятил, то детально.

Но Калашников слушает вполуха, продолжая рассматривать попавшее в руки сокровище.

— Чьё, интересно, производство? Даже названия никакого... – Димка ищет на корпусе с браслетом знаки. Не найдя, сказал: – Хорошо! Будем работать, возьми бумажку с ручкой, записывай...

Я помнил про борщ, но Профессор начал изыскания, его теперь не остановить.

— Пиши: кнопка первая – плюс, икс сто... Так и пиши!..

Пришлось переписать все точки ввода, включая рычажок на браслете, запускающий процесс стягивания. Названия кнопок выгравированы на корпусе в большинстве кириллицей. Последней записал: «11. кнопка без обозначения, большая красная...». Я сам указал на неё в последнюю очередь. И вписал функции. Только последнюю, по понятным причинам, оставил без функций.

Профессор молчит, о чём-то думает. Наконец перевёл взгляд на меня и спросил:

— Вспомни сколько длилось твоё приключение, когда началось и когда закончилось… – к чему это он, я не понял. Просто так без объяснений ничего не могу, поэтому возразил:

— Давай займёмся серьёзно... И не предлагай испытывать.

— Но я-то серьёзно. Так сколько времени тогда прошло?

Снова он без объяснений. Стал размышлять как ответить. За время этого «приключения» меня сбросил с табуретки двойник, я догонял его, прорывался через замёрзший воздух пока не упёрся в дверь, осматривался потом, писал на листке пока опять не завертелось. Прошла вечность! Назвал нечто более-менее реальное:

— Пять минут...

Димка хмыкнул:

— Не путаешь, пять минут, не секунд?

Подкорректировал вниз. Всё равно уже не проверишь! И выдал:

— Может минуту...

Довольный коррекцией, Дима спросил:

— А могло быть, например, четырнадцать секунд?

— Сколько?!! – я возмутился.

— Четырнадцать! – торжествует Профессор, будто эти его секунды имеют важное значение.

Огорчать не хотел, мог бы ещё согласиться на сорок.

— При всём желании, нет! Прошла куча времени…

Димка сник. Только чтобы утешить, сказал:

— Нормальные условия тогда, воздух, свет, длились секунд десять-пятнадцать. Я успел только... – попытался изложить всё, что со мной происходило в эти секунды.

— Точно! – у Димки в глазах восторг! – Ведь все думают, что процесс мгновенный, чик, и там!

— Чик и где? – не понял я.

— Ты ещё не понял?.. – обидно, он считает меня глупым. Но это ведь не так! Поэтому стараюсь угадать о чём все думают, что происходит мгновенно?.. В голове вакуум, пустота.

Профессор, как преподаватель безмозглому первоклашке, продекламировал:

— ПРОЦЕСС ПЕРЕМЕЩЕНИЯ ВО ВРЕМЕНИ! – он фантастики начитался, блин. – Да ты что?! – Дима трясёт меня за плечо, я отмахиваюсь. – Сопоставь факты, подумай, как ты можешь увидеть своего двойника?..

Я кривовато усмехнулся:

— Могу и бабу Ягу... Ты в сказки веришь?

Димка упёрто продолжает вещать:

— Ты сказал двойник твой сперва двигался медленно...

— Сперва он не двигался. Вообще! – исправил его, но Профессор на меня уже не обращал внимания. Он гнал свою линию:

— Смена вектора времени – ёмкий переход, требующий времени и усилий. Необходимо не только остановить время, но и пустить вспять. Ты, Валера, двигался в прошлое, поэтому и видел будущего себя со стороны и он делал всё наоборот...

— Ты просто бредишь!.. И где же та машина, чтобы менять вектор?..

Сказал как мог язвительно, железный аргумент должен заставить Диму вернуться на землю. Но сам споткнулся. Ещё недавно называл котлы машиной времени, любые часы настоящая МАШИНА ВРЕМЕНИ, отмечающая его ход. Впрочем, это только слова, Димке надо придумать что-то иное... А он обрадовался моей заминке:

— Ты понял? Это и есть машина времени! – сунул в руку прибор. Отдёрнуть не успел, часы остались у меня. Они в руке, а я не могу подобрать аргумент, поражающий его глупые доводы наповал. Всё кажется банальным шаблоном, либо глупым и пафосным. Доводы о невозможности вернуть события, он отметёт с лёгкостью, сославшись на столпов физики. Они считали: раз не запрещено, значит возможно или даже реально! Вспомнил житейское, что было когда-то в книжке Громовой и Нудельмана: на машину времени должна работать электростанция!

— Ты Дима, хоть представляешь, сколько сил надо для такого простого перемещения прошлого в настоящее? – обострил я условия и засмеялся.

— Это ты, вирус теплокровный, скачешь взад-вперёд, Вселенную не трожь!

Своими словами он меня не убедил. Вселенная не может единовременно существовать в двух, трёх временах, а котлы не бегают туда-сюда... Возражение осталось только одно, я им и воспользовался:

— Значит, машина времени, говоришь? – я покрутил у него перед носом часами. – Будь любезен, докажи. – и сунул часы ему в руку.

От неожиданности предложения Профессор заморгал, даже замер с открытым ртом. Но быстро оправился и заявил:

— Отличная идея!

И стал пытаться вставить руку в браслет. Четыре пальца кое-как прошли, чтобы наделся, туда надо провести ладонь. Жёсткий браслет для этого не годится. Пытаться помочь бессмысленно.

Наконец Дима стащив с трудом натянутое, протянул часы мне, сказал:

— Давай!

Меня что, вынуждают доказывать свои ошибки? И каким же простым способом? Снова окунаясь в ту жуть? По спине пробежала волна озноба. Профессор увещевал:

— Ну, что ты, ё-моё, как ребёнок!

— Не хочу!.. – по спине пробрала дрожь. – Больше в такое не играю! Это страшно...

Профессор хихикать не стал:

— Я тоже думаю что не готов... Правда страшно?

И этот человек вызвался рискнуть?

— Ты же сказал, отличная идея...

— Просто понял, браслет не по руке… – хитрец заулыбался. Действовал провокатором, за которым напуганный я легко пойду на бойню, ему при этом ничего не грозило.

Попробовал оттянуть окончательное разбирательство:

— У тебя борщ готов, может перекусим?.. – надежда, что согласится, почти призрачная.

— Хорошо, перекусим. – неожиданно согласился он. – А потом с полным рюкзаком будет тяжело. Давай, пока налегке!

Есть хотел, но Димка уже меня настроил. Даже посчитал, что он прав.

— Только надо готовиться. – Профессор всем занимается тщательно. – Прошлый раз стартовал сидя?

— Стартовал?.. – слово «старт» для того, что происходило, не годилось, поправил: – Я нажал красную кнопку? И с табурета улетел...

— Поэтому будешь стоять готовым к броску. И что было потом?

— Потом стало холодно и воздух загустел.

— Оденешься теплее, глубоко вдохни перед красной кнопкой... Дай свой Самсунг, пусть пишет видео! И чтобы ты не говорил: «показалось». Теперь направления! У тебя 1512 было с минусом? И ты скакнул в прошлое. Теперь будет плюс!

— Плюс 1512? – мне так послышалось.

— Если в секундах, то больше двадцати пяти минут, слишком далеко, убавим до двадцати секунд. Это будет легче... И, наконец, время там...

— Где?.. – он оперировал какими-то фантастическими понятиями: «Время там»... В это я не верил.

— Помнишь, что было перед стартом? – спросил Профессор, уходя от ответа.

— Ты, Дима, меня запутал. Я помню шум и у соседей залаял пёс.

— Про пса не знаю, но слух у собак выше. А шум, он оттого, что ты прыгал в прошлое и оказался у порога. Потому что длина прыжка отрицательна. Теперь попробуем в другом направлении, в будущее. Там ты пробудешь... секунд десять?

Профессор интересовался моим мнением.

— Знаешь, надо очухаться, то-сё... Давай минуту! – для солидности подставил свой параметр. Даже при неожиданной ситуации в той «прогулке» у меня было больше времени.

Да, я не верил в переход во времени, но фантазия уже работала, представил как это будет у меня: перескочу через разное мерцание, побуду там и как-то вернусь...

— Ладно, – согласился Профессор. – ставим шестьдесят. Это всё?

Подготовка заняла несколько минут. Одежду, в которой пришёл, Профессор отверг из каких-то «принципиальных» соображений. Теперь на мне была безразмерная куртка и лыжная вязаная шапка Димкиного гардероба, от безразмерных перчаток отвертелся, работать с часами в них невозможно. Но и без этого гляделся чучелом, шапка норовила сползать на глаза, а в куртку с лёгкостью войдёт второй Валера...

И снова мы на кухне. Чтобы не мешало читать, поправил лежащую на столе шпаргалку с подсказками. Вздохнув, надел браслет, щёлкнул рычажком. Часы загудели, браслет притянулся. Профессор, такого не видевший, взвыл от восхищения! Проснулся зелёный огонёк. Батарейка ещё работает. Димка нацеливал смартфон.

А я занялся ключами. Набрал: 20 плюс и плюс 60. Из наезженной колеи выбиваться не стал, тремя кнопками запустил голубой огонёк, отключив эту, как я её назвал, защиту и, глубоко вдохнув, просунул палец под корпус. Будущее, так будущее! Нажал, ожидая изменений. Мы с Димкой напряглись, но ничего не произошло. Только на нижней строчке появилась сияющая красная звёздочка.

— Ну, и что теперь? – интересуюсь у Профессора.

— Ты ошибся, неправильно набрал. Красный цвет – цвет ошибки. Давай, посмотрим... – стал смотреть. – Прикидываю, вроде верно. Может сработал какой-то запрет. Например, находиться там дольше дистанции перехода?

Вмешательства терпеть не сумел, полез сам. После того, как дистанции осталось «19», сунул палец под корпус. Красная звёздочка всё равно светится.

— Меняем дальше... – торопит Димка.

И после нового, ничего не менялось. Часы вышли из строя? Если сломались – хорошо! Я опасаюсь только исправных часов.

Сегмент у основания браслета сработал надёжно, всё погасло, стащил часы со вспотевшей руки. Часы едва тёплые.

— Как хочешь, а часы больше не работают. – выдал Профессору.

— Но двойника своего ты видел! – защищался Димка. – И звуки, шаги в комнате...

— Акустика в домах такая, соседи дверью хлопнут, иду встречать гостей.

Возражал защищаясь, за действительность выдавал желание. Звуки в комнате были, шорохи и шаги...

Дима хмыкнул и почесал макушку. А я скинул с себя знойную одежду и с наслаждением опрокинулся на холодную кожаную спинку дивана. Хорошо!

— Пусть! – согласился наконец хозяин. – Пусть будет борщ! – и пошла работа с обедом.

Димка взял пульт, создал обстановку: включённый телик для него создавал обстановку.

А я сгрёб со стула димкин гардероб, недоиспользованный для фантастических путешествий в будущее и отнёс на место. Вернувшись, вымыл руки, стол уже сервирован.

Борщ Профессора отличный как всегда, если бы он не был инженером, наверняка стал бы поваром-кондитером. После борща пришла трезвость во взглядах, часы уже не пугали. С идеей Профессора согласовывалось только воспоминание о ходящем спиной двойнике и ещё одно мелкое событие: ручка и записка. Первую оторвал и спрятал в кармане, вторую написал сам и она исчезла. Первая осталась в кармане и сравнить их теперь невозможно.

Предъявить, кроме смятой бумажки, нечего. Но именно бумажка убедила. Для того чтобы она возникла раньше написания машина времени просто необходима.

Профессор после еды пребывает в состоянии сытой эйфории. Часы в воронёном корпусе передо мной и решил доказать что Димка прав. Для себя. Как всё можно, мысль моментально оформилась во всех деталях, близких к совершенству. Всё, что случилось, и двойник, и записка, и звуки выстроились в хорошо согласованный причинно-следственный ряд.

Итак: запускаю часы как раньше, отправляюсь по знаку минус в прошлое. И если только не выйдет, пришёл конец часам. А если выйдет... Выйти должно тихо, никто и не заметит…

Смартфон с часами в руку и двинулся к туалету. Димка на меня не обратил внимания.

Почему туалет? Но именно эта точка на долгое время оставалась без посещений, там никто не помешает, ни с кем не столкнусь.

Вдруг попытка станет удачной, перепрыгну, а там никого. Если будет время попробую удивить.

У Димки туалет со своей дверью. Прошёл и заперся шпингалетом. Что бы здесь ни происходило, снаружи слышно не будет... На запястье закрепил часы, стянул браслет. Мигает зелёный. Смартфон взял не зря, буду снимать. Если, конечно, всё сработает...

Пора выбирать куда и насколько. Обед начался шесть минут назад, я прошёл умываться двадцатью секундами раньше. Если поставлю 400, перейду чуть раньше и пяти минут там мне хватит. Набрал: –400 и 300, защиту привёл к синему свечению. Выждал, разрешил съёмку, камеру нацелил на часы.

Тёплая одежда – глупость, насмерть не замёрзну. Свет в туалете включать не стал и серенькое изображение на смартфоне оставляло желать лучшего. Готовясь к толчку, по совету Профессора, стою, не сажусь. Мемент отправки приближается, оставшееся время отсчитываю, как при старте ракеты: восемь, семь, шесть... На последней секунде палец под корпусом, ощущаю лаковую поверхность кнопки... щелчок, для избежания удара качнулся к стене, ослепило синее пламя, взвыл таинственный звук, пробежала дрожь и от меня, как святой дух, отделился бесплотный двойник. Он стоит напряжённый... Камера в руке, глазок на его лицо и сразу на своё... Двойник, справившийся с часами, повернулся спиной и вылетел через дверь. Синяя вспышка! Когда дверь захлопнулась, достаточный свет сохранился.

Что-то беззвучно вибрирует, браслет нагревается. Щёлк! Качнуло снова, свет потускнел. Всё-таки переход произошёл, надо ждать звуки снаружи и определяться по ним. Открывать дверь нельзя. Прислушиваюсь.

Позвякивает посуда, шумит телевизор, Димка накрывает стол. А вот и шаги, двойник подошёл, остановился у двери. Всё как планировал! Пора выходить, дверь не заперта, бесшумно выхожу, закрываю дверь и двигаю за угол. Двойник, выходя из ванной, увидеть меня не должен. Время до возвращения уже тикает.

Пять минут немало, что в это время мне делать? Двойник с Димкой на кухне обедают, остальная территория, пока не вернусь, моя.

Вот гостиная, она Димкой превращена в склад. Два шкафа с раритетными бумажными книжками, доставшимися Профессору от предков. В углу большое зеркало в резной раме, рядом коробки, ящики с каким-то хламом и маленький журнальный столик в окружении диванов. Пол завален разным шуршащим, бесшумно ходить не выйдет, поэтому повернулся, иду в его комнату, как и у меня, кабинет и спальню.

Хожу по кабинету, изучаю обстановку. Мелькнувшая на кухне мысль оставить след, ничего конкретного не предполагала. Думал, определюсь на месте.

Смарт мешает в руке, надо ходить тихо и всё фиксировать. Это надоело, положил смартфон на стул, стал искать глазами. Но любые мысли иссякли. Что предпринять? Время убывает, пора торопиться. Может написать на стенке неприличное слово? Или взять отвёртку, раскрутить стул? Времени хватит и это будет замечено, но так нельзя, грубо, недостойно!

Время утекает беззвучно. На исходе понял, что осталось надеяться только на съёмку смарта. Взял его со стула и вышел в коридор. Момент истины застал там. Рывок, ледяной воздуха и две проскочившие в красном полумраке тени. Переход завершён, глубокий вдох и путь на чужих ногах к Димке на кухню. Кружится голова. Смартфон в руке. Пришло в голову, что зря. Найденный в комнате с уникальными кадрами перехода, он стал бы артефактом!

Дима, когда я вошёл, не отрываясь от «ящика», спросил:

— Чего ж так долго? Верёвку что ли проглотил? – это такая шутка. Вместо объяснений сунул ему в руку смарт. Димка смотрит удивлённо. Я запускаю видео и сажусь рядом, готовый объяснять.

Мы оба уставились на дисплей: на тёмном фоне что-то задвигалось, потом через весь дисплей пронеслась зелёная молния... Это, вероятно, когда рука, в которой смарт полезла пальцем под корпус. Размытое изображение светящихся цифр вернулось и в какой-то момент изображение качнулось, произошла вспышка, промелькнул шпингалет, появилось лицо с опущенными глазами и тут же другое, с кривой усмешкой. После всё стало чёрным и через экран пронеслась зелёная точка, расплывшись в углу экрана. Дежавю... Всё повторилось. Вспышка, шпингалет, два лица... И всё вернулось к моменту темноты.

Пришлось остановить просмотр, третий раз – избыток. Случился сбой, не задевший передачу с камеры на дисплей, я поэтому снимал, расхаживая по квартире с не пишущим смартом.

Димка повернулся ко мне, ожидал объяснений. Признаваться в ошибках нелегко, пришло время признать. Вздохнул и начал:

— Понимаешь, Димыч, я решил, раз в плюс часы не идут...

— Оба-на!.. – перебил Профессор. – Ты – гений!

Это у него издёвка?..

— Действительно, почему не повторить. С минусом было... Ты думаешь, выйдет?

Бред! Профессор, хоть и сообразительный, но не включился. Для него постучал ногтем по дисплею. Он начал включаться.

— Что, получилось?.. – и тут же новая мысль: – Сам остановил или?..

— Или! – ответил уверенно. – Прошёл сбой. Долго был уверен, что пишет.

— А лицо?..

— Что?.. Ах, лицо. Второе лицо моё, первое – тоже, только чуть раньше. – для меня самого такая связь между собой и двойником, стала открытием. Стал оценивать свои ипостаси через движения во времени. Даже начал гордиться собой.

— Ты хотел сказать «позже». – почему-то поправил Димка.

— Как позже? – усмехнулся я, убеждённый, что он ошибается.

— Потому что ты отправился в прошлое и оставил двойника в настоящем, значит позже он, а ты раньше! – Димка лучезарно светится. – Классные кадры! Необыкновенно! Исключительно! Двойное селфи – супер! А что ты делал?

Когда Профессор признал мою явную ошибку шедевром, соглашаться не мог, стал сопротивляться. Сейчас, когда надо подумать, разобраться в своих делах, Профессор, с его непонятными идеями мешает...

— Для меня в прошлом был он, двойник! Как с общей стороны это выглядит, мне безразлично. Ссориться не хотел, но пришла пора лгать:

— Ничего уникального, то же самое можно сделать с любым видео. На твоём месте не поверил бы этой липе. Обратная съёмка и компьютерная графика, плюс убедительный прогноз. Подготовка, то да сё... – Димка смотрит с подозрением.

— Ты морочишь?.. – то ли интересуется, то ли упрекает.

— А ты как думаешь? – врать напрямую неубедительно, да и гадко!

Профессор не поверил в подлый обман, он не хотел верить, пытался найти какие-нибудь аргументы за. Разочаровывать друга не хочу, но надо дать себе время разобраться.

— Спасибо за обед, мне пора, дела... – смарт в карман и к порогу. Димка в прихожке появился, когда я застёгивал куртку.

— Ты, Валера, не прав... – он по-прежнему старался защитить меня, я торопливо выдал:

— Отличный-борщ-пока-созвонимся... – вылетело из головы, прощаться здесь не принято. И я выскочил за дверь.

Котлы, которые считались хламом, теперь не просто часы, они – машина, способная забросить в прошлое и вернуть обратно. Переместить во времени, какой бы дикой ни казалась эта фишка. Всё переменилось! Мир таким, как прежде, быть перестал. Ни в одном сне ни могло присниться стать путешественником во времени.

Сделать это первый раз вынудили обстоятельства, но второй произошёл осознанно и теперь у меня вопросы. От безобидных тактических: что за тени бегают во мраке? До философских: что же оно такое, время?

Но тени подождут и со временем ничего не случиться. У меня вопрос другой: знал ли дядя, что за часы? Ведь не сказал тогда о важном, самом важном в своём подарке. И где Виктор Александрович нашёл это чудо? Спрашивать его поздно, он уже не ответит.

Мой дядя Витя, Виктор Александрович Егоров – старший брат отца, оба родились в 1963-м году. Дядя в начале января, батя в конце декабря. Оба – Козероги и в 1970-м пошли в школу. Отец не хотел ждать год, бабушка Лида с дедом Сашей что-то намудрили и оба брата вместе пошли в первый класс со своими именами, но разными фамилиями. С тех пор мы, как и бабушка Лида, Евграфовы. А дядя Витя, как и дед Саша, Егоров. Батя у меня с тех пор на год старше, согласно паспорту, родился в декабре 1962-го.

Про часы он вряд ли что знает, рассказал бы давно. В семье дяди Вити, скорее всего, то же самое. Но всё-таки, надежда умирает последней, попробую выяснить.

Могло случиться, это не единственный экземпляр, котлов могли быть десятки, сотни и тысячи. В наше промышленное время изготавливать один экземпляр никто не станет. Просто события такого рода скрывают от общественности, до огласки ни один не дошёл, пока у меня не появился неучтённый прибор.

Отцу звонить поздно, он на работе, решил пытать удачу у Егоровых. На смартфоне два номера: тётки Марии Семёновны и её дочки Лики.

На звонок Мария Семёновна откликнулась с большой задержкой.

— Да…

— Мария Семёновна, это...

— Да, поняла я уже... Вовка... нет, Валерий... Сын Евгения Александровича... – говорила, как обычно, неласково. Чужая...

— Хочу спросить... – от качества вопроса зависело много. – Шесть лет как Виктор Александрович подарил мне...

— Помню, – ответила, – часы... Я их выкинуть тогда хотела... Эта дребедень, с которой возился, надоела! А тут как раз у тебя день рождения и я решила, пусть у тебя они будут.

Большая новость. Дядя Витя возился, значит интересовался... Для него часы немало значили. Он мог и путешествовать… Тогда непонятно, почему ничего не сказал.

— Мария Семёновна, а какие-нибудь бумаги от часов у вас остались?.. Может быть дядя Витя что-нибудь писал...

— Ой, отстань. – протянула Мария Семёновна устало. – Ничего лично для тебя он не писал...

Связь оборвалась. Тётка не желала разговаривать, но сказала много интересного. Виктор Александрович дорожил часами и не мог просто выбросить. Знал и чем обладает, и откуда взял... Такое на улице не валяется.

Определиться с другими устройствами должен помочь Интернет, даже без искусственного интеллекта. Стал искать, но про машину времени не нашёл ничего кроме группы Макаревича, фантастических книг, фильмов. При добавлении прилагательного «наручный», только в одном месте на странице Google play на белорусском было изображение белых наручных часов с тремя строчками на дисплее. Как на пульте Делориан из фильма «Назад в будущее». В пояснении саркастически указано:

«Если считаете, что можете на самом деле путешествовать во времени с этим приложением, пожалуйста, обратитесь к врачу». Подразумевалось, к психиатру! Других намёков не нашёл.

Вечером, когда собирался звонить отцу, случилось невероятное событие, пришёл Димка, собственной, Профессорской персоной! За всё время знакомства это второй случай. Что заставило его покинуть своё насиженное домашнее гнездо и добираться пешком целый квартал?

— Извини, Валера, – как всегда, не здороваясь, простуженным шёпотом прохрипел Димка, – но ты у меня заблокировал туалет... – ожидавший иных объяснений, я остолбенел. Может шутит? – Я полчаса старался открыть! Как ты смог запереть изнутри?

Я в шоке! Шпингалет тугой, сам не закроется!

— Так ты ко мне в туалет?.. – пока соображаю, решил разрядить обстановку шуткой.

— Нет, я открыл, конечно, только дверь теперь не запирается. – Профессор серьёзен.

— Как, ты думаешь, я это сделал? – какие-то ответы уже у самого возникли, Дима в моих глазах это прочитал.

— Это твоя компьютерная графика опять, запер изнутри и как Кристобаль Хунта, просочился через канализацию. Или... – и он посмотрел мне в глаза. – Сиганул в прошлое, когда дверь ещё была открыта...

До меня дошло! Пробормотал:

—...А назад вернулся снаружи.

— Мне сразу твоё враньё показалось неубедительным. – хорошо что Дима не стал насмехаться, но тут же не удержался: – Твоя компьютерная графика...

Как же я так ошибся? В голове бродила идея оставить в квартире след. И ведь оставил! Только не как хотел. Неудача с записью провоцировала обман.

— Вот! Это я снимал там на кухне, твоё стало позже... – на повторном просмотре меня упрекнул Димка.

— Ладно! – неопределённо отмахнулся. – Ты, надеюсь, не за этим ко мне?..

Мы оба понимали зачем явился Профессор и мой вопрос не имел конкретного содержания. Но Димка ответил:

— Конечно, нет! Думаю, надо обсудить, что с ним делать, прибор должен работать. Но как, какие у него функциональные возможности? Чего ещё ждать? Как далеко относит?.. Теоретического предела я не вижу.

Профессор смотрел на котлы однобоко. Я возразил:

— Стоит ли так рисковать? Не знаю какая в часах батарейка. Вдруг возьмёт и откажет, заряд кончится? Часам лет десять, а работают. Перемещения во времени даже в самом экономичном варианте, должны потреблять гигаватты... А у нас или батарейка, или... – тут меня осенило, но завершить фразу не успел.

— Ядерный реактор! – вместо меня закончил Профессор.

Думаем на удивление синхронно. Реактор – долго работающий и достаточно мощный источник. На руке и электростанция, и небезопасный прибор... Тут понятным стал и нагрев корпуса. Ядерная реакция подразумевает побочное тепло. Дядя ушёл из жизни от рака, что при недостаточной защищённости, теперь грозило и мне.

Впрочем, наличие реактора пока теория, которую надо доказать. Кроме этого нам предстоит выяснить историю появления у меня прибора. Для этого придётся опросить всех, способных ответить на этот вопрос. Димке важно определить производителя, его место и время. Побочными путями, мы определили, что в наше время никто так глубоко в проблему времени не уходил. В прошлом такого не могло быть в принципе, а вот в будущем...

И самое важное, необходима экспериментальная работа: во-первых, для освоения техники и во-вторых для определения возможностей той технологии.

Стали интересоваться как производители называли функции. Своя внутренняя оценка меня угнетала. Профессор хотел знать точку на карте, где построен чудесный аппарат, для этого отправился домой за микроскопом. Напечатанное в районе циферблата не читалось даже с лупой.

Микроскоп я на рисунке видел, но такой радикальной трансформации даже не мог вообразить. Без компьютера электронная камера Димкиного чуда не работает. И к сожалению у микроскопа нет столика с микровинтами, поэтому смещал постукиванием. Главное, настраивать фокус после каждого смещения. Читали, томились с каждым знаком, буквой, словом. Опасались потерять начатое от вздрагивания. Автоматическая фокусировка не предусмотрена. Каменный век!

Гравировка корпуса – русская, микронные надписи дисплея – латиница. Английский с немецким мы с Профессором знаем, полученные надписи на другом языке. Профессор предположил, корпус на кириллице с учётом потребителей, а дисплей изготовлен иностранцами.

Электронный переводчик определил текст дисплея как французский.

Перевод надписей: «Настоящее время», «Дистанция перехода», «Время присутствия», «Время назначения», «Пульс», «Защита снята» и «Авария», всё, как и предполагалось. Верхняя надпись, на которую уповал Профессор, была большей частью аббревиатурой: «CEA et IPT à Evry Prototype MàRlT 303». Трансляция на русский: «CEA и IPT Эври прототип MàRlT 303» – очередная лужа. Но Димка оптимист:

— Прототип МАРИТ – прототип машины времени!

Машина времени на французском: Machine de temps, не согласуется с MàRlT. Перерыли варианты перевода и случайно наткнулись на «Machine à Remonter le Temps», что в точности соответствует сокращению MàRlT. Зато значение теперь более определённое: «машина возвращения во времени», что и отражает возвратную сущность котлов.

— Триста три – номер прототипа, а Эври возможно населённый пункт во Франции. – Димка высказал своё мнение.

В общем-то разобрались.

***

Воскресенье, одиннадцатое, следующий день после моего открытия путешествий и именины Профессора. Утром ему позвонил, поздравил, пообещал какой-нибудь подарок из прошлого. Димка пожалел, что ожидается родня, поэтому он не сможет провести этот день за захватывающими приключениями с машиной времени.

А я созвонился с отцом пока тот был дома.

— Ты про те наручные часы, которые подарил Витя? В общем, это давняя история. Откуда они не знаю. Даже родители о них не догадывались. – и он сменил пластинку, стал рассказывать о брате: – Знаешь, мы с ним даже не родственники... Теперь-то уж об этом говорить можно, хуже никому не будет. Твоя бабушка увидела на улице худого, плачущего мальчугана и пожалела. Привела домой, умыла, накормила. Витя был не беспризорник, он знал, как зовут, домашний адрес, номер телефона... Мама, то есть, твоя бабушка, про адрес и телефон решила, сочиняет. Город Санкт-Петербург давно был Ленинградом, а квартирный телефон у нас появился лет через пять. Фантазирует он!

Нам с твоим дедом, мальчишка понравился. Решили не отдавать в детдом, пусть будет у нас. Первый год Витя не смеялся, мы считали, тоскует. Отец пробовал искать родных через разные источники, но зацепок не было. А Витька стал отходить, начал улыбаться.

Часы он с собой принёс. Я их случайно видел, когда играли и Витька прятался за гаражами. Я заметил эти часы на его руке. Не знал, что это часы, называл чёрной змейкой. Часы тогда были только со стрелками.

Ты в них что-нибудь интересное нашёл? Я удивился...

Мне пришлось лгать:

— Часы, как часы... – чтобы выглядело более правдиво, добавил каплю истины: – Только идут, получается, без завода давным-давно...

— Да, это удивительно. – вздохнув, сказал батя. Вероятно ждал чего-то удивительного.

А я правду не сказал потому, что и дядя про это никому не говорил, опасался, или не хотел правды и я стал чувствовать себя его наследником...

Отец рассказал много, но вопрос о происхождении прибора остался. Для выяснения осталась узкая полоска: бабушка Лида, которая скорее всего «не-в-курсе» и дядина дочь, которая ещё ребёнок. Руки опустились.

Вечером всё-таки пришёл Профессор и, несмотря на бодрый настрой был трезв. Выслушал мой рассказ о кризисе информации и сделал собственный вывод:

— Ты чего такой пессимист! Везение само в руки не идёт, его добывать надо. Поговори со всеми, тогда и будешь плакаться. Курочка клюёт по зёрнышку! Кто там у тебя в списке?..

И я позвонил бабушке Лиде, но ответа не получил. Дозвониться до неё проблема. Возраст, глухота... Блин комом! И следующий оказался не лучше. Абонент, то есть девочка Лика, оказалась вне зоны доступа!

— Тогда давай разберёмся, что сказал твой отец. – Димка не хотел впадать в уныние.

Я кратко изложил ему длинный монолог отца и он стал делать выводы:.

— Если твой дядька скакнул из будущего, то Ленинград переименовали уже давно. А сотовая связь у нас с двухтысячных. И тогда его детство началось не позже нашего времени!

Логика безупречна. Часы, конечно, могли быть сделаны сейчас, но сейчас либо этим не занимаются, либо занимаются тайно, спокойней считать более позднее время, в котором шестилетка Витя получил возможность и пошёл гулять во времени. О таком приключении мечтают все пацаны, за такое готовы отдать всё! Впрочем, здесь гламурного ни капли. Мальчик вернуться назад не смог, стал бродить по городу, пока не встретил сочувствие бабушки. В будущее часы посылать не в состоянии. По спине у меня протянуло холодком! Необычное приключение кончилось катастрофой.

— Такую машину не скоро построят. – Дима продолжал своё, история найдёныша его не волновала. – Так что проект создания твоего дядьки ещё не заложен. Всё это ещё должно когда-то случиться...

— Всё это уже случилось. – поправил я.

— Ну, да, конечно... – Димка, обратив внимание на мою унылость, замолк.

Всё в будущем уже случилось... Прошлое связано с настоящим и грядущим. Что случится в будущем, уже произошло. Времена связаны... связаны часами. Неожиданная мысль пришла для самого неожиданно:

— Димыч! У нас есть ещё один свидетель, можно сказать, главный. Спрошу дядю...

Профессор открыл рот и ничего не сказал.

— Ведь у меня рабочая машина времени!

Передо мной всё засверкало! Лицо Димки тоже стало проясняться. И тут звонок! Всегда кто-то приходит не вовремя! Подумал дверь не открывать, тут такая интересная тема созрела!

— Это к тебе... – напомнил Профессор.

Когда открыл дверь, там стояла и смотрела на меня очаровашка. Девушка в серой весенней курточке с капюшоном, светлой вязанной шапочке с бело-красным шарфом вокруг шеи и в не выходящих из моды, потёртых джинсах. Всё у неё как надо: глаза, губы, волосы. Такую увидеть не ожидал.

Пока разглядываю, незнакомка молчит и молчание затягивается. Жду что скажет, наконец дрогнувшим голосом незнакомка говорит:

— Здравствуй! – в лице смущение.

Мы знакомы?

— Это я, Анжелика!

Глава 3. Лика

Те два года, что не видел сестру, совершили с ней невероятное. Из угловатого утёнка вышла принцесса. Голос, губы, глаза, фигура, волосы. Само совершенство! Королевская кровь светится, неудивительно, что не признал.

Но природа любит равновесие, баланс добра и зла должен сохраняться. Переступив порог, сказала:

— Чего уставился! – сразу видно, достойна мамочки.

Она всё-таки смутилась. Это, думаю, от неопытности. Закалится, окрепнет...

Я проводил Лику в кухню. Димка, как увидел кто пришёл ко мне, а именно красивую девушку, стал собираться. В этом отношении он старался быть деликатным. Сказал:

— Завтра поговорим. – и двинулся к выходу. Слушать мои возражения не стал.

И когда застёгивал ботинок, вмешалась Лика:

— Останьтесь! У меня только два слова...

— И оба ты уже сказала... – я негромко проворчал, надеясь никто не услышит.

Но Лика услыхала и, похоже, разозлилась:

— Папка просил принести в этот день... – в глазах молнии. Она сунула мне в руку сложенный пожелтевший лист бумаги.

Какое-то жуткое совпадение. Всё вышло из-под контроля!.. Писавшего два года как нет, Лика дожидалась именно этого дня, когда мне пришла идея махнуть в прошлое... Два года назад никто о том, что произойдёт в этот день, не догадывался... Совпадение просто немыслимое!

Лика, стремясь выйти, пыталась столкнуть с дороги Профессора. Димка сам себя двигал с трудом, и они застряли. Надо, как получится, разрядить обстановку.

— Стоп-стоп! Лика, оставь дядьку Диму, а-не-то уронишь!

Неуклюжая шутка подействовала. Лика оставила Профессора и неожиданно рассмеялась. Димка непонятливо глядит на нас.

— Мама знает где ты?.. – я вспомнил о Марии Семёновне.

Лика качнула головой – нет. Ну, понятно!

Ещё вспомнил, что не знакомил своих гостей.

— Дима, это Лика, дочь Виктора Александровича. – у Профессора отвисла челюсть, одними губами спросил: «Та самая?». Повернулся к Лике: – А этот худенький, мой друг – Дмитрий Калашников, Профессор.

Лика, не знакомая с принятым этикетом, проявила вежливость:

— Здрасьте! – и Дима в ответ склонил голову. При мне первый раз он отвечал на приветствие.

Мы двинулись на кухню. Диме я поручил заниматься чаем, Лику попросил подождать пока читаю.

Вверху у сгиба вместо адреса надпись: «Вручить в воскресенье 11 марта 2018 года в 20-30. Ул. Правобережная, дом 65, кв. 18. Евграфову Валерию». Почерк знаком. Он единственный присылал мне поздравительные открытки. Эпистолярный жанр его восхищал.

Я развернул бумагу.

«Дорогой Валера! Это письмо могло бы тебя удивить, но, думаю, ты готов и не удивишься.

Те часы, не хочу называть их глупым словом «машина», работают не совсем как часы, надо лишь их правильно выставить. Не знаю, как это сделал ты, ведь у меня в своё время был инструктор. Когда дарил, думал, у тебя шансов нет, но ошибся. Попытаюсь доступно изложить кое-что из известного мне. На всякий случай буду твоим инструктором.

В рабочее состояние часы приводятся...»

Инструктировал по-полной. Новым было: «После запуска изменить значения уже невозможно» и полезная находка: «Ещё одна возможность выбора, когда выставляешь дату и время, где, точнее, когда желаешь оказаться. Надави одновременно точки «реж» и «в.н.», держи нажатыми пять секунд и «Настоящее время» получит мигающий курсор. Передвигая курсор, меняешь дату и время. Также меняешь параметры «Времени назначения», которое будет считаться точкой возврата...»

Теперь могу отправиться в нужный час нужного дня нужного года. Подготовка займёт секунды. Дальше он открыл удивительное в прошлом:

«От несанкционированного запуска спасает многоступенчатая защита и сканер отпечатка пальца на кнопке снизу. Сканирование твоего пальца, я запустил при передаче в день твоего рождения».

Даже дыхание сбилось... В тот день он задержал мою руку на часах, казалось, боится не удержу, выроню тяжёлые часы. На самом деле он так менял владельца, передавал право пользования. Это событие я тогда оценить не мог, сейчас же стал восхищаться!

Немного отвлёкся, прислушался, на кухне тишина. Немного испуганно огляделся, не исчезли ли все. Ложная тревога, Лика не отрывает от меня взгляд, Димка над чайником стоит, молчит. Вздохнул и вернулся к письму.

«Знаю, ты пользовался часами, знаешь как работают. На всякий случай, предупреждаю (дальше фраза, написанная крупно): НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, НЕ ОТСТЁГИВАЙ ДО ПОЛНОЙ ОТРАБОТКИ! Остальное обговорим. Жду встречи 24 сентября 2011 года.

Искренне твой Виктор Александрович.»

24 сентября 2011 года... Если не знать с чего началось, можно подумать, письмо опоздало. Самое интересное, идея встречи пришла за минуту до прихода Лики. Вывод ясен: встреча уже состоялась и в точности даты сомнения излишни. Жаль, не указано время... На кухне по-прежнему тишина. Теперь с Ликой на меня смотрит Профессор. Полученная информация нуждалась в осмыслении, постарался уйти от вопросов:

— Может чай?.. – спросил Димку.

— Не заварился. – категорично возразил он.

Я к Лике:

— Папа Витя... – сказал и осёкся. У неё по щеке катится слеза.

Поняв, что сейчас он может этим выручить, Профессор подал голос:

— Чай готов.

И стал разливать.

У меня к чаю ничего, только хлеб и шпроты в банке из холодильника. Режу хлеб, красиво укладываю шпроты. Для оправдания, сказал:

— Лика, ты, наверное, ещё не ужинала? – она ко мне пришла из школы.

Лика улыбнулась сквозь слёзы и приняла десерт. Она молодец! Снова спокойна. Вопрос, который хотел задать раньше, окончательно оформился:

— Лика! Мы в две тысячи одиннадцатом двадцать четвёртого сентября с тобой виделись? – не стал упоминать отца.

— Да! – кивнула.

Я тоже помню этот день. Мне – шестнадцать, с утра школа, днём поход с одноклассниками к заболевшему Тольке Третьяку. Это подтвердят: Гарик, Дэдэ и Борька. Банда без девчонок. У Третьяка мы был недолго. Вечером был дома, с родителями смотрел телевизор. Были некоторые нюансы, но ни один из них не касался Егоровых. Выходит с Ликой виделся не я, а другой, из нынешнего будущего.

Димка, непонимающе смотрит как беседуем. О чём, объясню ему после возвращения. Провожаю Лику до дома, Димка должен ждать. Чтобы не заскучал, сунул ему записку и вызвал такси. Пока ехали, молчаливость Лики растаяла, всю дорогу она не смолкала. Большой и красивый ребёнок! Рассказывая об отце, больше не плакала. Сказала, после школы собирается учиться в институте, не решила ещё в каком. Такси оставил ждать, проводил девочку до двери. Там Лика прошептала:

— Маме, если что, ничего не говори, я была у подруги. – будто мы чем-то предосудительным занимались.

Но я пообещал.

Димка почему-то обрадовался моему возвращению:

— Думал тебя до утра не будет...

— Что скажешь? – спросил его, не дав продолжить скользкую тему.

— Что скажу? Ничего не скажу! Этого уже не изменить. Подготовишься и махнёшь в две тысячи одиннадцатый. Там у тебя встреча не только назначена, но и уже состоялась.

Он догадлив!

Следующий день. Работа пошла с утра, как пришёл Профессор. Подозреваю, он мечтал видеть, как я буду уходить в прошлое. Такого ещё никому, даже мне, не доводилось.

Но пока мы решали вопросы безопасности.

— Есть что-нибудь важное для этих путешествий? – поинтересовался он.

— Часы нагреваются... – начал ему отвечать.

— Мы это обсуждали, изотопный источник...

— Обсуждать обсуждали, но может быть ожог, когда будут не минуты, а годы...

— Точно. Браслет снимать нельзя... – снизошёл до моих проблем Дима. – Надо что-то придумать. Или мазь от ожога, или теплоизоляцию руке. А для начала, будем температуру измерять. У меня дома контактный термометр.

— Надо ещё дышать. Воздух густеет, не продохнуть.

— Да? – удивился Димка. – Нужен кислородный аппарат или баллон сжатого воздуха.

Я представил себя с баллоном, в гидрокостюме и ластах с часами на руке. И не смог удержаться от смешка: хрононавт!

— Чего хохочешь? Задыхаться плохо, можешь не вернуться! – он обо мне заботится.

Про свет в разных направлениях Димка сказал, это связано с глазами. Мы спорили. Решили проверить. Димка потребовал показать запись. Огорчил, историческую запись с двумя лицами я стёр. Они чисто технические и не настолько нравственные: съёмки в туалете...

— В следующий раз снимаем всё подряд. Готовимся к испытаниям на продолжительность. Опасно без подготовки!

Его «Опасно» меня окончательно добило, смеялся до икоты. Именно это, а никак не свет...

Все планы испытаний перенесли на вторую половину дня. Вечером Димка притащил контактный термометр, фотик «Никон» на треноге, чтобы снимать «всё подряд» и ещё люксметр, прибор для замера освещённости. Меня больше интересовала не мощность света, хотя и это было важным,желательно было определиться с цветом этого света.

Стал официально готовиться к официальному эксперименту. Одежда роли уже не играет. Термометр положил в карман, а датчик контактного термометра приклеил на запястье. Самсунг и люксметр закрепил так, чтобы данные остались в поле камеры, а датчик света на плечо. Включил запись.

Теперь то, без чего обойтись трудно. На носу тёмные очки, часы застёгнуты на руке.

Димка поставил «Никон» и запустил съёмку. Внезапно сверху послышался лай, а рядом возник мой двойник! Послышался треск, подуло сквозняком. Двойник – моя копия.

Валерка-два улыбнулся и приветственно помахал рукой. Я только поднял открытую ладонь в ответ и тут послышался грохот. Димка от того, что мы можем ещё и общаться, потерял устойчивость и сел на пол. Профессор оттуда продолжает наблюдать за нами.

Двойник, неожиданно коснулся плеча и ткнул пальцем в свои часы. Время присутствия кончается. Потом нагнулся, постучал по полу у своих ног и с шорохом исчез.

Димка продолжал сидеть, но камера на треноге снимает. В этом кино основная роль была у двойника, теперь пришло время и мне окунуться в это приключение. Поехали!

Снял защиту, набрал данные перехода в секундах. Опробовать вариант с датой и временем на коротких дистанциях неудобно.

Димка замычал, стал куда-то показывать рукой, он отставал от моей, точнее, от нашей мысли. Я готов, всё заряжено, суню палец и до щелчка прижимаю сканер отпечатка. И через секунду делаю шаг в сторону, где исчез двойник. До срабатывания – задержка, пара секунд. Толчок по ногам, голубое зарево, новый двойник шагает на прежнее место. Даже в тёмных очках свет ослепительный. Прикрыл глаза и через щёлки разглядел пришедшее затемнение. Выдохнул-вдохнул и распахнул глаза.

Димка перед треногой, мой дубль поворачивает голову с лёгким удивлением смотрит. Чтобы успокоить, улыбнулся, махнул ему рукой и он ответил. Димка, для которого всё это снова оказалось непредвиденным, с грохотом садится на пятую точку. Падает второй раз, но предупредить это невозможно!

Мой двойник поворачивается к Профессору, достаю из кармана термометр. Температура около сорока, не так горячо. На часах все строчки светятся. Время присутствия убывает уже катастрофически. Толкнул двойника в плечо, хоть догадается и без меня, надо показать точку старта.

Улыбаясь, двойник повернулся, я показал часы, нагнулся, постучал по полу. В последнюю секунду сообразил, у нас всё прошло молча. Не сказали друг другу ни слова.

Когда вставал, качнуло, свет померк, дыхание перехватило, возвращаюсь.

В комнате Дима, стоит, на меня дуется. Видно, злится что напугал?..

— Ты чего? – прошу объясниться.

— Надо же как опозорился! Надеюсь, в записи этого не будет!.. – это смущение, он не ждал, что так произойдёт.

Помню сам как реагировал. Мы в тот момент этого не ждали, просто я привык к двойникам, но выдавать это Профессору не стал:

— Ты бы видел моё лицо, когда этот тип появился и помахал рукой!

Просматривая снятое мной, мы с ним и смотрели серьёзно, и смеялись. Вначале камера зацепила только макушку севшего на пол героя. Зато после перехода зрелище было супер: ошарашенный внезапностью происходящего, Димка опустился на пол с открытым от удивления ртом. Я и сам был не лучше, просто быстро очухался.

Камера с Димкиной треноги запечатлела всё это в мягком варианте, от павшего Профессора остались сотрясение и удивлённые взгляды «близнецов».

— Кстати, Валера, завтра приедет человек из Беларуси с дозиметром. Он ни о чём не знает... Вообще считаю, звонить в колокола о часах не стоит. Они опасны, за них будут биться...

Димка гениален! Мне такое бы в голову не пришло. Поддержал его:

— Придётся опасаться потери часов! Потому что... – вдруг подумал про «эффект деда». – Слушай, Дима! Ты слышал про парадокс существования? – до Профессора не дошло, пришлось пояснить: – Кто-то берёт машину времени и убивает своего деда...

— Зачем это?.. – не понял он.

— Не помню где читал, но...

— Ему некуда возвращаться, он не родился и исчезнет сразу после убийства. – продолжил за меня Профессор, – Я это тоже читал. Этот аргумент приводили чтобы отрицать возможность машины времени. Но она есть!

Ночью приснился кошмар: безо всяких часов и сияния, прыгаю в прошлое, там вижу мальчугана с торчащими в разные стороны ушами, достаю пистолет и стреляю ему в сердце. При этом вижу: это я сам и пуля попадает в сердце не ему, мне... Убил себя! Всё настолько показалось реальным, что проснулся в холодном поту. Под ребром жжёт, сердце бьётся в агонии, пуля где-то там…

Встал. На часах – три ночи. Пошёл на кухню пить горячий чай. Пью и не могу согреться... Откуда такой нелепый сон? Пойти в прошлое и убить самого себя ребёнком?

Утром мы с Профессором планировали длинный бросок. На несколько часов в прошлое. Чтобы не суетился, позвонил Димке, сказал что болею, лёг и спокойно уснул. Кошмаров больше не было.

В час дня встал бодрый и жизнерадостный. Через час произошло то, о чём скажу позже. Потом звонил Профессор, спрашивал, не надо ли чего. Ответил, беру отгул. Но это только для него. Сегодня встреча у нас, я знал это точно, состоится.

После позвонила Ленка Рязанова. Мы были близки, она считалась подругой ещё в прошлом году. Но семья не случилась, всё кончилось быстро и надежды не осталось.

И вот прошло время, мне уже казалось былое забыто, осталось лишь плохим воспоминанием, я вытравил в памяти её образ и стёр номер в контактах смартфона. Но это было лишь верхушкой айсберга. Ленка по-прежнему снилась милой девчонкой, какую увидел на встрече одноклассников.

Тогда у меня был хороший выбор! Почему выбрал её никто не знает.

Поднимаю трубку и слышу знакомый голос:

— Валюр! – о, да, когда-то я млел от такого обращения. – Привет, милый! Ты на меня всё ещё дуешься?

— Привет, Лена! – ответил, чтобы не выглядеть хамом, но дистанцию решил не сокращать. – Какими судьбами в наших краях?

— Ой-ой! – она это умела, унизительно насмехаться, одними интонациями демонстрируя твою глупость. – Глупенький! Судьба меня просто влечёт в твои края! Как ты думаешь, может сегодня встретимся? Я стала забывать, как пахнут твои волосы...

Фу ты! Как она быстро умела привлечь оппонента на свою сторону. Щелчок пальцами, и ты в когтях! Умение это родилось раньше её самой. В Ленке нравилось всё, но бесила лёгкость, с которой приближала или отталкивала. После всего, что было, считаю себя консерватором и хочу видеть рядом настолько же предсказуемых.

— Что-нибудь новое? Про волосы уже было.

В трубке тишина. Щелчок пальцами не заладился, вышел холостым.

— Может всё-таки встретимся?.. – голос стал почти нормальным, ушло счастливое повизгивание.

Значит теперь можно нормально говорить. У меня давно не было такой возможности.

— Нет, Лена! У нас с тобой ничего не сложилось и вряд ли сложится. Мы разные...

— Ну, Валюр! – новая попытка проехать по старым рельсам. – Чего ты? Зачем усложнять? Нам было так хорошо!

Раньше я тоже так считал.

— О хорошем у нас разные понятия...

И мы молчим. Хотел уже дать отбой, когда Лена сказала:

— В общем-то я и не надеялась, что простишь... – помолчала. – Как ты?

Ещё одно вовлечение в разговор. Надо ли ловиться на эту её удочку? Лену не волнует моё. Она так и сказала прошлым летом: «Да пошёл ты со своими проблемами!..».

— Ещё что-нибудь хочешь спросить? – я злопамятный.

Больше вопросов нет, она поняла, кашу со мной не сваришь. Но это не её стиль, раньше как дятел долбила бы в эту точку, пока не добьётся чего хочет. Днём и ночью! Видно, что-то сломалось.

Наконец, когда стемнело, пришёл Димка. Увидел меня бодрого, спросил:

— Кончил болеть? – это, как водится, вместо «здравствуй». – Думаешь, я с пустыми руками?.. Не надейся! Вот! – и протянул пакет.

— Немецкий радиометр... – не открывая, определил я.

— Откуда знаешь? – удивился Димка, пытаясь сквозь тёмный пластик разглядеть признаки немецкого радиометра.

Я открыл. В пакете прибор, напоминающий старый сотовый телефон, только без кнопочного поля, здесь вместо кнопок джойстик.

— Счётчик Гейгера. Смарт! – с придыханием стал объяснять Димка. – Последняя разработка, сплошные удобства, подсчёт фоновых значений, вычисление суммарной дозы, составление графиков...

— А где датчик на проводе? – иронизирую. Все датчики в приборах у нас были выносными.

— Чудак! У него датчики такие большие и хрупкие, что их лучше держать в корпусе.

Маленький ядерный монстр застёгнут на руке.

— Давай попробуем!

Засветился дисплей радиометра. Секунд сорок и первое показание – 0,06 микрозиверта.

— Зиверт? Шесть сотых это много? – я требовал объяснений.

— Видишь надпись: радиация в норме! – Димка знал всё: – Нормой считается то, что не превышает двадцать девять сотых микрозиверта... Теперь часы, проверим!

Когда поднёс, стало 0,12 микрозиверта.

— Теперь при работе! – я скотчем закрепил на руке радиометр.

Хотя я не задерживал, но Профессор сказал почему мне придётся спешить:

— Понимаешь, он дал радиометр на пару часов. Из соображений секретности я не тащил Вовку сюда, он ждёт там, у меня. А другого случая так скоро не будет.

— Давай уже! – на разборки нет времени.

— Погоди... – Профессор пытается меня остановить. – Давай рассчитаем...

— Рассчитывай сам, мне пора! – ответил и легонько толкнул Димку к стулу.

Всё приготовил давно и надел очки.

— Ну, как? – думал Димка оценит. Но он продолжал витать за облаками.

— Давай подумаем, куда тебя заслать. – про то что всё уже случилось он ещё не понял.

Я ответил:

— Во-первых не куда, а когда!.. – и тут же перевёл стрелки. – А где твой японский фотик? – это чтобы уйти от темы заброса.

— Ох ты! – огорчился Профессор и стал шлёпать себя по карманам, надеясь в складках обнаружить Никон на треноге.

А я, пока он занят, воспользовался новой технологией, выставил время и активировал защиту.

— Ты куда?.. – Димка всё витал в своей реальности.

— Вперёд, в прошлое! Ты чего такой озабоченный? Сядь и наслаждайся! Увидимся через три минуты... – нащупал красную кнопку, надавил, вдохнул и сделал шаг...

Ослепительный свет, холодный воздух... Если не шевелиться, холод не ощутим. Прошло пять часов перехода и одиннадцать секунд реального времени! Открываю глаза, как моё зеркальное отражение стоит двойник и улыбается. Это та дневная встреча, описывать которую настал момент.

Как другому человеку, протянул ему руку, он крепко пожал и мы обнялись, ткнувшись друг другу в плечо. Куда там близнецы, нас разделяло лишь пять часов времени!

— Что новенького? – спросил меня он. Голос похож, но не мой. Тон выше и более хриплый. Я переспросил:

— Что нового? Пришёл Профессор... – показал на руке радиометр.

— Что это?

— Немецкий радиометр...

— Ух ты! Такой маленький. А как работает?

— Когда придёт, спросишь Димку, а у меня только три минуты... – и вспомнил. – Кстати, тебе скоро позвонит Ленка...

— Это которая? – Валерка, как когда-то и я прикидывается что не помнит.

— Та самая! Не прикидывайся, что забыл!..

— Ну и как она?

— Тебе, дурила, она до сих пор нравится!.. – вздохнул сам. – Она всё такая же, хочет, как в первый раз, легко прийти и будет уговаривать встретиться.

— И что ей сказать?

— Сам решай. Но тебе будет интересно оценить артистические способности.

Мы опустились в свою память, представили Ленку какая была раньше. Милая, по утрам счастливо улыбающаяся. Не умеющая готовить и ненавидящая уборку. Она ушла потом к какому-то белому и пушистому Славику...

— Ты... это... – очнулся двойник. – Время-то ещё есть?

Оставалось тридцать четыре секунды, целая вечность!

— Немножко. – ответил и вспомнил что буду просить.

— Сними очки. – сказал он, я снял. – И повернись!

Я покрутился на месте и обратился к нему:

— Теперь – ты!

Валерка-второй, как на подиуме, широко улыбаясь, прошёл к окну и вернулся.

— Слушай! Мы так похожи!.. – выдал двойник.

— Ты окончательный, бесповоротный дубина! – сказал ему сквозь смех.

Это снова забавно. И мы, хлопая друг друга по плечам, хохотали до самого отбытия. Свет померк, качнуло, Валеркина тень кинулась сквозь меня и никаких ощущений не вызвала.

Большой красный диск за окном склоняясь поплыл к нижнему углу оконного проёма. Какое-то облако стало сгущаться передо мной. Когда в облаке разглядел знакомые черты, посветлело и на меня смотрит Профессор.

— Ну как? – мы с Димкой синхронно спросили друг друга и заулыбались.

— Как радиометр? – уточнил свой вопрос Дима.

Только сейчас услышал звуки. Детектор кричалкой прижат к руке, цифры на лицевой панели стали красными: «3,2». Развернул к Димке.

— Ого! – сказал он. – Больше трёх микрозивертов!

— А допускается три десятые. – напомнил.

— Это лишь вспышка. – ответил он. – Фоновые, то есть постоянные, три десятые уже не допускаются! А они у нас меньше. Рентгеновский аппарат выдаёт около миллизиверта, в сотни раз больше, но только секунду, считается при этом безопасным. Смертельной будет разовая доза в несколько зивертов. От такого что у нас не умрёшь! В миллион раз меньше смертельного.

Это немного успокоило, снял часы и стал снимать радиометр. Выдирать волоски больно!

— Но Виктор Александрович умер от рака... – напомнил Димке.

— Он с малолетства играл с часами и умер после многих десятков лет такой возни. Можешь уже озаботиться безопасностью и выкинуть машину времени в мусор!

Он вовремя ввернул про машину времени на помойке. Настолько ценными вещами нельзя разбрасываться! Лишив себя такой фантастической игрушки, ждать счастливой старости глупо!

Пришла любопытная мысль:

— Интересно, в каком году стало возможным использовать ядерные источники в бытовых целях?

Мы смотрим друг на друга удивлённо. Жизнь с реактором небезопасна. И будущее вряд ли настолько изменится. Маленький Витя получил доступ не к бытовому прибору. У него в руках оказался или опытный образец, или не оправдавшая себя модель. Впрочем, последнее вряд ли. Машина, которую так называть прежний владелец не любил, оказалась вполне рабочей, доставила мальчика в прошлое и до сих пор работает.

Около восьми Димка ушёл и унёс радиометр владельцу. А я поставил свою машинку перемещений на столе. Безопасность подтверждена!

Глава 4. Недавнее минувшее и первый путешественник

Ночью снилось что-то приятное, но при пробуждении вспомнить что именно не мог. Сны, они такие хрупкие. Но настроение поднялось!

Вчера удалось беседовать с собой. Кому ещё такое может выпасть? Впрочем, беседа не принесла ничего нового. Просто сам с собой...

Когда встал готовить завтрак, в дверь позвонили. Не ожидал что это будет Лика, удивительное явление природы.

— Заходи! – пригласил, и вернулся следить за яичницей.

Лика прошла на кухню и тихо села на стул. Я спросил:

— Почему не в школе?

Она молчит. У меня новый вопрос:

— Есть хочешь? – решил поделиться.

— Я завтракала. Спасибо.

Нет, так нет! Сам завтракаю быстро. Поел, навёл в кухне порядок и сел говорить. Лика спросила:

— Ты ещё увидишь папку? – прозвучало утвердительно. Она догадывалась, всё задуманное папкой не случайно.

Ответил более чем утвердительно:

— Конечно!

— Скоро?

Что она задумала? Спросила так, будто не терпится. Ответил просто:

— Да.

На самом деле правильный ответ не настолько однозначен. «Скоро» включает время с этого момента до ближних выходных. Мы с Профессором это ещё не успели обсудить. Димка считает, надо постепенно увеличивать дистанцию, пока не будем уверены в безопасности. Я продолжал опасаться, что энергии может не хватить и готовился сделать это прямо сейчас. Для окончательного решения нужен только союзник.

— А ты мог бы у него... нет... ему передать, что... – похоже она решилась наконец высказаться.

Но это: «Ты мог бы...» не для меня.

— Я по-твоему телефон? Ты возьми напиши письмо. Как смогу – передам. Бумагу надо?

Лика смотрит растерянно. У меня впечатление: идея нравится, и совершенно неприемлема одновременно. Пока Лика борется с сомнениями, сходил за бумагой, лист положил перед ней. Лика долго сидит в напряжённой позе, думает. Потом из сумки достаёт ручку, поворачивается ко мне.

— Пообещай, читать не будешь! – вроде приказа.

— Не стану читать и после разрешения. – считаю недостойным читать чужие письма.

Лика утверждение приняла и стала писать.

— Давай подожду в другом месте. – предложил и встал, надо прибраться в комнате.

— Ну, пожалуйста, – встрепенулась она. – посиди здесь, одна заревусь.

Пришлось снова сесть, раз она такая рёва-корова. Лика пишет долго, в какой-то момент стала вычёркивать и смяла почти исписанный листок. Извиняющимся взглядом смотрит на меня. Понял, пошёл и принёс ещё три листка. Больше в принтере не осталось.

И всё сначала! Теперь Лика лихорадочно пишет строчку за строчкой, от усердия высунула язык. Мне никто не мешает, беру Самсунг, ставлю на запись, снимаю. Лика неотразима! Покажу Виктору Александровичу какой стала. Когда поставила последнюю точку, сунул смартфон в карман и (куда меня понесло) стал шутить:

— Считаем это документом. – серьёзный тон. – Поставь дату и распишись. Сверни и сверху пиши кому и когда. – помню записку Виктора Александровича, ждавшую прочтения шесть лет.

Лика удивлена, серьёзный тон подвёл, не поняла шутки.

— Шучу-шучу! – спешу предотвратить порчу письма. – Прости!

— Подписывать не надо? – Лика тоже смотрит серьёзно.

— Можешь, но, я думаю, он и так поймёт. Сверни сама, у меня, не глядя, не выйдет.

Лика перечитала, свернула и положила на стол. Теперь можно и поговорить. Спросил:

— Что в школе пропустила?

— А! – она беззаботно махнула рукой. – С утра пошла в медпункт, сказала, плохо себя чувствую, простудилась. Врачиха: «Иди домой. Я сама сообщу кому надо». Нормальная тётка. Так что я свободна!

Ответить ей не успел, пришёл Профессор. Лика первая выпорхнула из кухни, открыла, сказала:

— Здравствуйте, профессор!

Когда подошёл, Димка был в шоке. Пришлось помогать:

— Лика, он Профессор только для друзей. Это не учёная степень, а прозвище. И здороваться-прощаться с ним не принято. Это его традиция.

— Правда? – спросила Лика Димку. Видно, в моей честности появились сомнения.

И Димка кивнул. Мы вернулись на кухню, в комнате со вчерашнего трудного дня беспорядок. Объединяя присутствующих, предложил неофициально организовать клуб путешествий. Раз все мы так удачно собрались! Димка удивлён, ставит вопрос ребром:

— Клуб?.. Может не стоит? Не хочу утечки...

Я вставляю:

— Ты о какой утечке?.. Меня имеешь в виду? – Димка молчит и взгляд его показал, что я близок к истине. – Считаешь, привлекаю новых, непроверенных?..

Он, не догадываясь о смысле вопроса, кивнул.

— Угу! – киваю я. – А ещё собираюсь разболтать какому-то Виктору Александровичу...

— Но это другое!.. – вспыхнул Димка. – С Виктора Александровича всё и началось, он...

— Хорошо! – перебил его уже я. – А-то начал считать себя предателем...

Моя ирония Димку смутила. И я продолжил:

— Ты, Дима Калашников, самый новый, и менее всего проверенный член клуба. Меня в этот клуб включили более шести лет назад. – Димкино лицо вытягивалось. – Я не святее Папы Римского, взял и тебя, в тайну машины времени посвятил...

Димка считал, что открытие сделал он и посвятил в это меня. Но я, не дав это высказать, упрямо продолжил:

— Самым проверенным членом клуба среди нас является Анжелика. Она в нём с рождения и ни разу не подвела. – я поднял престиж Лики на небывалую высоту, так мне надо. На кухне тишина. Обвёл взглядом окружение, Лика смущённо молчит, Профессор хочет, но не решается вставлять.

— Ты Дима, куда хотел меня сегодня отправить? – задал Профессору решающий вопрос.

Тот вернул моё предыдущее возражение:

— Не куда, а когда... Сегодня, для начала, на несколько суток, завтра, на несколько месяцев и только потом... – я жестом заставил Профессора молчать.

— Друзья мои, рад сообщить, благородная дата: «И ТОЛЬКО ПОТОМ», пришлась как раз на сегодня! – обвёл их глазами. – Думаю, нам пора!

Что тут началось! Лика смеётся, хлопает в ладоши. Димка, не верит ушам, уговаривает «не делать глупостей». Слушаю всё с непроницаемым лицом, у меня союзник, Димка в меньшинстве. Он со своей теорией безопасности, может зарыть в песок любое славное дело. Чего стоил наряд, в котором он хотел отправить меня в будущее.

Пора собираться! Время идёт, сборы продолжаются и переход пока откладывается.

Вопрос времени, когда застану Виктора Александровича дома, пока не решён, Лика сказала, в этот день папка на работу вроде не ходил. Вроде – понятие неопределённое, всё может быть! Мудро выбрали вторую половину дня, время после обеда и речь теперь о погоде в конце сентября одиннадцатого. Об этом подумал Профессор.

Выяснить прошедшую погоду в интернете, наткнулась на вакуум. Хоть долгосрочные прогнозы давали стабильные данные на начало месяца, конец даже не упоминался. Попытка выяснить в службе по гидрометеорологии и мониторингу, была провальной изначально. Наткнулись на непробиваемую стенку бюрократического «как бы чего не вышло». Но Димка вспомнил парня, который давно вёл погодный дневник.

На наше счастье, про этот день данные были и погода двадцать четвёртого сентября две тысячи одиннадцатого была великолепной. Тот парень вспомнил, что ходил в этот день по грибы. Температура днём до шестнадцати тепла, ветер северо-западный умеренный, солнечно. Бабье лето! Я для визита ограничился летней спортивной курткой и тонкой водолазкой, если вдруг поднимется этот самый умеренный ветер.

Был вопрос с документами. Всё могло случиться, вдруг понадобятся документы и деньги. Ведь как может случиться, никто не знает. От документов отговорили, Димка сказал:

— Свой паспорт когда получил? Случаем, не в тринадцатом? Кому такой там покажешь? Сочтут фальшивым и хорошо, если не конфискуют. – он мыслил уже переходами.

Паспорт и банковскую карточку, которой тогда не было, отложил. Водительские, пятнадцатого года, тоже. Пропуск в бассейн тем более не нужен.

Вспоминали маршруты на этом пути. Единодушно решили, билеты тогда были дешевле. Профессор предложил не ехать туда в этом времени, а сигануть отсюда, чтобы сэкономить. Выгадывать копейки в визитах в прошлое, что колоть орехи микроскопом! Старым тяжёлым микроскопом, новый так можно разбить.

Отложили на визит часов пять-шесть. Так бы и трёх хватило, но дорога, то да сё... Оставили запас. Знал бы, насколько мы правы, выбирая шестичасовой вариант!

Собираться закончили в полдень. Лике пора, занятия в школе кончились, и мама её могла уже искать. Вышли все вместе, Димка, сказав: «Вернёшься – позвони» и свернул к своему дому. С Ликой пошли к конечной остановке. Ехать нам в одну сторону до конца. Правда, доедем в разное время, я доеду на шесть лет раньше.

На улице я один оказался одетым не по сезону. Прохожие посматривали, кто с иронией, а кто с сочувствием. На бомжа и моржа не похож. Сам понял, весь путь по такой погоде не пройти. И когда вышли на остановку автобуса, где с Ликой снова оказались одни, сказал:

— Дима прав. Холодно, начну переход отсюда. Одна доедешь?

Лика ничего не ответила. Видно задумалась, вопрос пропустила? И её несогласие ничего не изменит. Параметры на часах выставил ещё дома. Время там – шесть часов. Осталось только нырнуть в благодатную тёплую осень две тысячи одиннадцатого…

На конечной никто не заметит моего исчезновения. Замёрзшими пальцами снимаю защиту. Когда добрался до красной кнопки, Лика, будто очнувшись, сказала:

— Подожди! – и потянулась к моему воротнику.

Подумал, хочет что-то поправить, наклонился. Лика притянула к себе, её лицо оказалось рядом, к моим губам прижались её губы. Это поцелуй! От неожиданной нежности всё поплыло. Поцелуй долгий, чувственный. Словно вишенка... Неосознанно указательный палец, оставшийся под часами, предательски напрягся и вдавил кнопку. Понял это двумя секундами позже, когда застывшие глаза Лики озарились ослепительным светом, а меня отбросило назад. Удержать равновесие удалось, а Лику загородил тип в яркой куртке с буквами «Россия» на спине.

Думать о произошедшем, некогда, чтобы не тратить силы, расслабился, закрыл глаза. Изменить что-либо невозможно и если в тёплом сентябре две тысячи одиннадцатого на этой остановке найдут бездыханное тело, пусть Лике станет стыдно, умру от любви...

За веками мерцает пламя, в ушах тишина! Ожидаю, продлится всё больше минуты. Это мне ещё доступно. Стал считать... Спазмов пока нет, но с каждым мгновением близится потребность вдоха.

Но с прогнозом вышла ошибка... Время идёт, стала кружиться голова, теряю ориентацию, расставил шире ноги. Желание вдохнуть стало давить, стоит перестать сопротивляться, станет ещё хуже, начну дёргаться, имитировать дыхание и уйду в никуда.

Конца всё не видно. Обязательный счёт утрачен, почти поплыл... Окружающее юлой...

Когда переход закончился, момента не запомнил. Сознание вернулось внезапно и я уже дышу... Глубокий вдох, ноги дрогнули... Как славно дышать полной грудью! Какой вкусный, живительный воздух. Дышу, не могу надышаться!

Голова кружиться винтом. Положение в пространстве контролирую только ногами.пятка, носок, левая нога, правая... Открываю глаза и ничего не вижу. В глазах туман.

Стараясь ощупью определить, что рядом, вытянул руки, сделал шаг и ударился коленом в препятствие... Бетонная урна под рукой. Откуда? Не помню никакой урны. По прежнему опыту знаю, пространство неизменно. Откуда стартуешь, там и окажешься.

Где мы с Ликой стояли, был закатанный асфальт автобусной остановки. Здесь на месте остановки – урна. Если бы вначале меня не отбросило двойником, переломал бы ноги.

Чувствовать мир ощупью неудобно, но глаза ничего не видят. Стал крутить головой и наконец увидел белую точку над собой. Звезда? И она не одна, рядом проявляются, как на химической фотографии другие белые точки. Целые россыпи точек! И проявились чёрные области, укрывающие края звёздного поля.

На них лишь кое-где теплились бледные пятна. Это вероятно дома... А внизу между домами – улица с зеркальными полями, в которых мерцают отражения звёзд.

Что случилось, почему темно? Планировался день в две тысячи одиннадцатом... Переход длился дольше и занесло не туда? Вспомнил про часы, поднял руку, отогнул рукав: 24.09 2011, 2, 02. Не доверяя своим глазам, произнёс:

— Двадцать четвёртое сентября две тысячи одиннадцатого, два часа, две минуты...

Как можно было так ошибаться? Поставил двойку, вместо двух часов дня у меня два ночи... Полная катастрофа! Прибыл на двенадцать часов раньше, ночью... Почему же не проверил там и что делать здесь? Вернуться не вариант! Раньше времени я могу только остаться здесь навсегда. Только пробыв в этом времени шесть часов смогу вернуться в своё время. Всё кончится в восемь...

Сейчас Виктор Александрович спит. Ночь! Домой сейчас не прийти, квартира в этом времени не моя. Есть дом родителей, в двух кварталах отсюда. Туда тоже не пойдёшь, они меня не признают. И с Димкой Калашниковым мы ещё не знакомы, учимся в разных школах...

Стоп! Условия изменились, но цель должна оставаться прежней. Автобусы ночью не ходят, так что на автобусе сэкономлю даже больше чем ожидалось. Пойду пешком.

Идти лучше, чем стоять. После выхода из сиявшей проруби вневременья, лишь мгновение мне казалось, здесь тепло. Но здесь холоднее чем при переходе. Не шевелюсь и меня греет моё тепло. Здесь лужа на асфальте, в которой мерцают звёзды, по краям у неё ледяная пена. Замрёшь, не замрёшь, задувает под куртку студёный ветер, тонкая трикотажная водолазка не удержит тепла. Ледяной пронизывающий ветер гонит в спину. Иду, обхватив себя руками к центру города, вперёд. Часа за два, если, конечно не замёрзну, доберусь до цели путешествия – квартиры, где живёт Лика.

Под ногами шуршат падшие листья. Осень. Для согрева набираю скорость.

Вот площадь Строителей, это всё ещё моя окраина. За поворотом налево прямая дорога, ведущая через мост за реку. Оттуда ещё восемь километров по уже не своему городу, вынырнувшему из недавнего прошлого.

На площади встретился первый не спящий житель. Земляк из две тысячи одиннадцатого в расстёгнутом плаще, сидел на мокром бордюре, и искал что-то в куче мусора перед собой. Здесь не только все странные, но и всё, что делают, странное!..

Мимо меня с недозволенной скоростью, промчались сразу два такси с жёлтыми шашечками на крыше. Я дорогу благоразумно уступил.

Ночной сумрак наполнялся подробностями, глаза привыкают. Ближе к центру свет в окнах встречается чаще, при этом путь кажется веселее, холод отступает.

Перед мостом на последнем перекрёстке меня обогнала полицейская Нива, белая с тёмной полосой, на которой цифры – 044. Нива остановилась у обочины, и я бодро, не сворачивая с проезжей части, её обогнал, потом только сообразил, что нарушаю. Но обошлось.

На мосту ветер стал пронизывающим и я побежал. Сперва вприпрыжку, потом, набирая ход, перешёл на спортивный аллюр. Через минуту, уже за серединой моста, стало теплей, изо рта, в свете звёзд, валит пар, уносимый речным ветром...

Ослепительный свет фар заплясал по асфальту моста, когда впереди осталась примерно треть расстояния до берега. Чтобы не обрызгали, прижался к обочине. Обогнала давешняя полицейская «Нива»-044 и остановилась метрах в десяти передо мной. Из неё вышел сержант.

— Минутку! – строго обратился. Послушно, не доходя, остановился.

— Куда спешим?

— К родственникам иду. На Партизанскую, сто восемь. – ответил, ни в чём не солгав.

Сержант оглядел меня с чёрной вязаной шапки до ботинок. Скривил недовольное лицо, и снова поднял глаза на моё лицо.

— К родственникам, говоришь?.. Документы!

Началось! С документами проблема, в карманах пусто, за исключением мелочи, которую оставить дома не догадался, смарта Самсунг, ключей и аккуратно сложенного письма Лики в нагрудном кармане, которое тоже можно считать документом (из будущего). С озабоченным видом хлопаю по карманам. Для сержанта театрально развёл руками: нету!

— Та-ак! – почти обрадованно пропел сержант. – Проедем с нами!

— Куда? – не понял я.

— В отделение, куда же ещё! Ну-ка расставь ноги и руки подними.

Зайдя со спины, бесцеремонно ощупал сверху до низу. Самсунг в кармане его не заинтересовал. Глянул на часы, выглянувшие из рукава.

— Что это на руке?

— Часы. – ответил как мог хладнокровно.

Сержант хмыкнул, ни о чём больше спрашивать не стал. Усаживая на заднее сидение, больно надавил на затылок. Сидевший рядом с водителем лейтенант скомандовал: «Поехали», и мы тронулись. Автомобиль развернулся в обратную сторону и покатил в нарушение правил, по встречке. Мне только чуть-чуть оставались до другого берега.

Едем по городу незнакомыми путями, всё дальше уезжаем от моста. Делать нечего, сам виноват! Впрочем, здесь были и плюсы: везут бесплатно, в кабине тепло. С момента как возник на остановке этой ночью, впервые почувствовал благодать.

У отделения выходить никто не помог, сержант поторопил в спину:

— Не тормози!

В тесном, ярко освещённом помещении, меня за плечо он подвёл к какому-то лысому без кителя, который сидит за столом, что-то пишет в большом журнале.

— Вот! Без документов! – объявил сержант.

Лысый, не отвлекаясь от журнала, буркнул:

— Садись! – как видно, мне.

Сел на стул у стены. Сержант исчез, оставив нас вдвоём. Лысый занят, я скучаю. Вскоре подошёл лейтенант из Нивы.

— Привет, капитан! – по-свойски сказал лысому.

Тот кивнул, поднял голову, спросил лейтенанта:

— Что с этим? – имея ввиду меня.

Лейтенант стал объяснять: на мосту задержали. Бежал. сказал к родственникам... Да, обыскали. С собой ничего. Так, что пусть посидит до утра в обезьяннике... Можешь не оформлять.

— Ну, нет! – возразил капитан. – Оформить придётся, раз попался...

Лейтенант вздохнул и ушёл по проходу. Моё положение усугублялось. Во-первых, на меня оформят трудно смываемую метку о задержании. Теперь возможности навестить Виктора Александровича не будет, придётся ночь провести в каком-то «обезьяннике», а утром, в определённый программой момент, вознесусь, попросту исчезну, что усугубит факт задержания, «сбежал!»... Впрочем, появлюсь в своём времени тоже там же, не факт что на свободе… И с повтором визита придётся задуматься.

— Ну, что, молодой человек, давай побеседуем! – лысый, оформив журнал, решил беседовать. – Фамилия, имя, отчество, адрес, место работы или учёбы?..

Не задумываясь, стал излагать персональные сведения:

— Валерий Евгеньевич Евграфов, родился 20 августа 1995 года, холост, работаю... – запнулся, живущий здесь Валерий Евгеньевич, родившийся в тот же день, учится в школе, значит не работает, да и возраст вызывает вопросы, сказал: – Не работаю. – что, без подробностей, является истиной.

— Где живёшь? – задал новый вопрос капитан.

Назвал адрес родителей:

— Пионерская 10, квартира 33. – там я в это время и жил.

— И куда следовал в такой час по мосту?

— Я... – стараюсь избежать лишнего.

Но капитан неожиданно освобождает от ответа:

— Ладно! Сейчас оставишь всё, что с собой здесь. – он выдвинул на столе ящичек. – Деньги, ключи… Это для безопасности. Потому что соседи по камере могут обчистить. А у меня не пропадёт!

Видя, что я замешкался, поторопил:

— Давай-давай, у меня дел и без тебя хватает!

Понимая что с оставленным в коробке придётся распрощаться, вздохнул и стал доставать всё. Такие смартфоны как этот тогда не существовали, Самсунг тонкий, крутой. И в нём мои контакты. Положил в коробку, опустил руки. Капитан крикнул куда-то мимо меня:

— Сидяк!

Тотчас где-то загремела дверь и кто-то отозвался:

— Да, товарищ капитан!

— Иди сюда! – приказал лысый. – Обыщи.

Тот прибежал. Уже знакомый с процедурой обыска, я расставил ноги и поднял над головой руки.

— Курточку сними! – почти ласково сказал Сидяк, совсем молодой парень в новенькой, с иголочки, полицейской форме.

Куртку снял. Тот обыскал её и обратил внимание на светящиеся котлы.

— Часы – сюда! – он похлопал по коробке.

Но этого нельзя! НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, НЕ ОТСТЁГИВАЙ ДО ПОЛНОЙ ОТРАБОТКИ!.. Иначе придётся зависнуть в этом времени на годы. В будущее, не отработавшие по полной котлы уже не смогут вернуть. Надо срочно придумывать спасение.

— Это не часы. Снимать нельзя!.. – противоречил заявленному ранее.

Сидяк взглянул на начальника, но тот молча следит, как подчинённый выйдет из непростого положения. Он предоставил инициативу подчинённому. Придётся о безопасности думать самому. Главное, не снимать...

— Снимай быстро! – с угрозой крикнул Сидяк.

Левую руку для защиты прижал к себе. Защищаться!!! На чёрном поле тикает зелёный глазок пульса… Шанс! Решаю на ходу, импровизирую:

— Сам снимай! – вытянул левую руку противнику. Для него снять, будет проблема.

Увидев чёрный светящийся предмет у лица, Сидяк ожидаемо отступил. Повергаю визави окончательно:

— Я не самоубийца!

Трогать часы опасно, он это понял. Похлопал по всем остальным, ничего не нашёл. Капитан его отпустил, а меня спросил:

— Что это?

— Кардиостимулятор. – не моргнув, соврал.

— Сердечный, что ли? – заглянул мне в глаза капитан.

— Вроде... – решил не вдаваться в подробности.

— Это пульс? – указал на мигающую точку.

— Это... ритм... с генератора... – придумал. – Иначе сердце остановится.

— А-а. – протянул лысый. – и снова спросил: – А это?..

Указал на строку с убегающими цифрами секунд до возвращения. Я придумал объяснение:

— Это сколько осталось. До утра нужно зарядить... – такое выглядит самым удачным.

— Почему раньше молчал? – упрекнул капитан, ко мне подвинул коробку со скарбом. – Дуй отсюдова!

Два раза меня просить не надо! Надел куртку, рассовал вещи по карманам. И вздохнул облегчённо. На этом фоне остальное выглядит ерундовым.

Вышел, прикинул время. Предстоит новый пеший поход. Ветер к пяти утра стих, когда дошёл до Партизанской, оставался час. Дом 108. Трудно ожидать, что Виктор Александрович ночь напролёт не спит, ждёт меня. В подъезде тепло. Я поднялся на четвёртый и стал ждать…

Когда до возвращения осталось полчаса, спустился на третий к Ликиной двери.

После звонка дверь открыл Виктор Александрович. Мне казалось говарить с бывшим покойником будет просто. На самом деле, при виде такого знакомого, живого лица у меня случился спазм. В горле пересохло, не могу говорить. Как истукан стою, хлопаю глазами. Дядя Витя не узнаёт. Это надо прекращать, потянул левый рукав, светящиеся часы, едва он их увидел, вызвали шок. Глаза метнулись ко мне...

— Валера?

— Я из две тысячи восемнадцатого. – говорить трудно, в горло, как едкий порошок, ни с того, ни с сего слеза прошибла.

— Заходи! – пригласил он. – Значит, разобрался... Молодец!

Мне не такой представлялась встреча. Записка с приглашением выдана задним числом, меня не ждали… Впрочем, этого надо было ожидать.

Когда прошёл в знакомую гостиную, туда же из детской выбежала девочка в пижаме с медвежатами – маленькая Лика. Замерла, увидев незнакомца, и исчезла, ничего не сказав. Сегодня суббота, Лика должна быть в школе. Но она скажет мне правду, мы встретились...

— Болеет Анжелка. – пояснил Виктор Александрович. – Неделю в школу не ходила. А вчера врач сказал, что здорова. Мы с женой решили, пусть дома посидит один день. Погода-то вон какая! Я на работе отпросился...

Потом спросил:

— Сколько у тебя ещё?.. – и кивнул на часы.

— Двадцать семь минут. – сказал не взглянув, время отмечаю на автомате.