Kitobni o'qish: «Случайность – это судьба»

Я не знаю как назвать то, что со мной произошло, череда случайностей или все же это происки судьбы, либо вообще некое злое божество вмешалось в мою жизнь. Всё же сейчас, оглядываясь назад, я вижу некую закономерность во всем том, что произошло, теперь я вижу как каждый мой шаг и каждый сделанный мной выбор, приближал меня к этим ужасным событиям. Я не буду рассказывать все подробно до мельчайших деталей. Расскажу только о том, что, по моему мнению, я считаю ключевыми моментами в своей судьбе.

Первое событие, повлекшее за собой все остальное, произошло когда мне было десять лет. Ранним январским утром я как обычно собирался в школу. На улице был ясный и солнечный день, морозы в этот день немного отступили, и настроение у меня было великолепным. Ведь если такая погода продержится весь день, то я смогу долго гулять, и родители не будут переживать, опасаясь что я замёрзну. В таком приподнятом настроении, вприпрыжку я побежал в школу. Но здесь меня ждало разочарование. От моего дома до школы вело две дороги: одна проселочная проходящая по полю, а другая асфальтированная. Та, что проходила по полю была короче, и можно было сэкономить несколько минут. Но к сожаленью, она вся была заметена снегом, настолько сильно, что если бы я решил по ней идти, то мне пришлось бы пробираться по пояс в снегу. Именно эта причуда природы, сыграла первую и ключевую роль, в череде случайностей. Мне пришлось идти по основной дороге и потерять несколько драгоценных минут, которые я мог провести с друзьями.

Немного расстроившись я шёл опустив голову, и в этот момент я заметил что-то странное, в снегу, выбивавшееся из общей картины, то, что я никогда бы не нашёл, не замети снегом мой обычный путь. Подойдя ближе, я увидел, что это был лист бумаги, очень странной бумаги, она была светло-коричневого света, и по краям очень сильно обтрепана, явно из какой-то очень старой книги. Посередине листа красными чернилами была нарисована звезда с десятью гранями, вокруг и внутри неё были нарисованы символы, каких я раньше никогда не видел. Такими же символами, от руки, черными чернилами был исписан весь остальной лист. Я сначала подумал, что просто-напросто смотрю на надписи вверх ногами, и поэтому не понимаю что написано. Обойдя листок, я наклонился ниже, пытаясь рассмотреть, но так и не понял ни слова. Подняв листок и стряхнув с него налипший снег, я сунул его в портфель, чтобы позже показать учителю. Но как только я вошёл в школу и увидел друзей, я тут же про него забыл и обнаружил только дома, когда выкладывал учебники и закинул его вместе с ними в шкаф. Дальше этот листок пропал из поля моего зрения на целых одиннадцать лет. На самом деле я его видел довольно часто, но настолько к нему привык, что даже не замечал. Он стал неотъемлемой частью этого шкафа. Каждый год, учебники и тетради сменялись на новые, но листок всегда оставался неизменным и невидимым, скрываясь на самом виду. Это как перерыть весь дом в поисках ручки и затем обнаружить, что всё это время ты держал её в руках.

Следующее событие, которое в конечном итоге привело меня к ужасным событиям, произошло, когда мне было уже шестнадцать лет. Двадцать первого июня выпускники одиннадцатого класса праздновали свой выпускной. Я, глядя на них с небольшой завистью, думал о том, через два года тоже буду отмечать этот день, отправляясь во взрослую жизнь. Но в тот момент, даже не мог представить, что окончить школу, мне не суждено, ведь этой ночью, германские войска напали на нашу страну, не объявив войны.

Я, как и мой лучший друг, соврав про свой возраст, отправились прямиком на фронт. Вот здесь и случилось следующее немаловажное событие в этой череде случайностей. Не смогу сказать точно, как это произошло, ведь в то время, от страха я часто находился словно в тумане, и воспоминания того момента очень смутные, но я вместе со своим другом попал в разведку. Наше подразделение работало тайно, скрываясь даже от своих. Мы получали приказы с самого верха, и нашей задачей было находить и уничтожать тайные лаборатории нацистов, скрытые по всей стране. Где они стараясь разработать сверхоружие, проводя эксперименты над пленными солдатами, а порой даже игрались с силами природы, возомнив себя богами.

Мы уничтожили больше пятидесяти таких лабораторий, но самой запоминающейся и значимой для меня была последняя. На севере Свердловской области, далеко в горах, был обнаружен бункер, и мы отправились туда, чтобы его зачистить. Взорвав дверь бункера и войдя туда, я увидел, что в метре от входа, вниз уходит спиральная лестница, а из центра лестницы, льётся яркий голубоватый свет. Заглянув туда, я понял, что свет идет с самого подножья лестницы и доходит до самого верха, хотя она уходит вниз не меньше чем на пятьдесят метров. Я еще никогда не видел, настолько мощного источника света, излучающего такой цвет. Сопротивления мы не встретили, и, спустившись вниз, мы выяснили от чего исходит этот свет. Это были огромные кристаллы, словно растущие прямо из горы и светившиеся невыносимо ярким светом. Прекрасней этого я в жизни больше ничего не видел. Здесь было всего одно помещение, абсолютно пустое, словно, нацистов работавших здесь, кто-то предупредил, и они ушли задолго до нашего прихода, забрав с собой все оборудование. В центре комнаты была нарисована десятиконечная звезда и множество разных символов. Кроме этого в комнате были только лист бумаги с той же звездой и пузырёк со странной зеленоватой жидкостью. В тот момент я не вспомнил про такой же листок, лежащий дома в шкафу, но почувствовал, что это для меня очень важно, поэтому я сунул листок и пузырёк в карман, после чего мы взорвали к чертям этот бункер. Примерно через неделю, после того как был взорван бункер, мы узнали, что война закончилась, и мы победили.

Когда я вернулся после войны домой, мне был уже двадцать один год. К этому времени я уже смог достаточно изучить листок, который нашел в бункере. Это был перевод того, что лежал все эти годы у меня в шкафу. Из него же я узнал, что находится в пузырьке, который я там же нашёл. Я уже тогда начал думать, что это судьба, что всё это было для того, чтобы я узнал эту тайну, известную и тем немцам, что находились в бункере, но я еще не знал насколько судьба может быть жестокой.

Я развернул листок и стал в точности воспроизводить звезду, нарисованную на нем, красной краской на полу. После того как закончил рисовать, я открыл пузырек, жидкость в котором, за все это время высохла и превратилась в порошок. Поставив пузырек в центр звезды, я увидел, как порошок внутри него преобразился и превратился снова в жидкость, ровно в то же состояние, каким я нашёл его в бункере. Все это я проделал для того что бы проверить, правдивость написанного на листке, проверить в правду ли существует магия и другие миры, как утверждали немцы в своём переводе. Затем я проделал еще одну манипуляцию, без которой нельзя было обойтись, но о которой я предпочел бы умолчать, прочистив горло начал читать текст с листка.

Как только я произнес последнее слово, вместо пузырька в центре звезды появилась черная точка, которая медленно начала расходиться к краю. Меньше чем через минуту, вся площадь звезды была покрыта тонким слоем черной жидкости, переливающейся оттенками серого. Подождав пару мгновений, собираясь с духом, я шагнул прямо в переливающуюся звезду.

Я медленно провалился вглубь, казавшейся всего лишь тонким слоем, жидкости, и она меня обволокла с ног до головы. Дальнейшее я помню смутно, помню только, что долго падал, и тут и там вокруг меня вспыхивали зеленые огни, а затем я так же плавно поднялся и очутился уже совсем в другом мире.

Меня окружал полумрак, среди которого мне удалось разглядеть только странного вида деревья, они были словно больны, все изогнутые и покореженные, будто что-то очень тяжелое тянуло их к земле, не давая тянутся к солнцу. Цвет стволов был очень похож на тот, какого цвета был первый, найденный мной листок, и я догадался, что бумагу сделали именно из этих деревьев, поэтому и такое сходство в цвете. Трава под ногами была того же цвета что и стволы деревьев, по форме напоминала огромные швейные иголки. От вида этой травы меня передёрнуло, я представил каково ходить по ней босиком. Справа от меня виднелась огромная узкая черная гора, прорезавшая облака. Рядом с горой, на небе, все того же коричневого цвета, луна, она была настолько большой, что казалось она сейчас свалится на землю. Желтовато-зеленое северное сияние разливалось по всему небу, затмевая своим светом звезды.

Распираемый радостью, от того что у меня всё получилось, я двинулся в путь, прямиком в чащу. На военной службе я хорошо научился ориентироваться в лесу, поэтому не боялся заблудиться. Но уже через несколько минут нахождения в лесу понял, что обычные методы ориентирования здесь не работают. Компас здесь крутился кругами, а лес вокруг был настолько однообразен, что запомнить с какой стороны ты пришёл было невозможно, единственным точным ориентиром была гора, которую видно было из любой точки. Поэтому, , я двинулся прямиком к ней. Что в точности я хотел здесь найти, я не знал, на самом деле, я вообще сомневался, что у меня получится сюда попасть, и не построил никаких планов на этот счет. Поэтому я решил просто исследовать как можно больше, в надежде найти что-нибудь интересное, перед тем как у меня кончатся запасы, и я буду вынужден вернуться домой. За шесть часов блужданий по этой неведомой земле я не обнаружил вообще ничего, мне не встретилось ни одного животного или насекомого, никаких построек или хотя бы малейших признаков пребывания здесь человека. Пройдя еще несколько километров, я совсем выбился из сил и решил устроить привал, и возможно даже пару часов поспать. Подложив под голову сумку, и прислонившись к дереву, я заснул.

Мне снилась зима, словно я лежу на снегу в горах, не в силах подняться и замерзаю. Сквозь сон я подумал, что если я срочно не проснусь, то могу замерзнуть насмерть. Но сон не хотел мне уступать, и мои тщетные попытки ни к чему не привели, и тут я подумал, что возможно, чтобы проснуться, я должен умереть во сне, решиться на это, было крайне сложно, но, все же собрав всю оставшуюся волю, я расслабился и отдался на растерзание мороза.

Я открыл глаза, моя уловка со сном сработала, и я был рад, что все же смог проснуться, а не умер во сне. Но радость моя длилась недолго. Через несколько секунд бодрствования, я осознал, что проснулся, не там где заснул, и что холод, который мне снился, был вполне реален. Резко сев, я начал вращать головой из стороны в сторону, чтобы понять, где я всё-таки нахожусь. Вокруг меня царил полумрак, еще больший, чем был в лесу, и единственным источником света была тускло горевшая свеча, стоявшая на маленьком столике в углу, но от свечи меня отделяла металлическая решетка. Сам же я находился в небольшой комнате, где кроме меня смог бы вместиться только один человек, при условии, если он будет очень худым. Стены комнаты были выложены из камня, так словно я находился в очень старом замке, построенном несколько тысяч лет назад.

Камень был очень холодным, складывалось впечатление, что я нахожусь в очень древнем морозильнике. Перестав панически крутить головой, я заметил, что возле стола, на котором стояла свеча, стоит какая-то фигура. Поднявшись на ноги и присмотревшись, я увидел, что это очень высокий, сгорбленный человек, одетый в нечто похожее на мантию и скрывавший своё лицо под капюшоном. Я в один шаг достиг решётки, схватился за прутья и начал их трясти, и со всей громкостью, на какую только был способен, закричал:

– Эй, кто вы такой? Как я сюда попал? Что я здесь делаю? Откройте дверь и выпустите меня!

Я продолжал так кричать несколько минут, но никакого ответа или действия не получил. Фигура, видимо устав от моего крика, молча развернулась и скрылась в темноте. Не знаю точно сколько времени я провел в одиночестве, ведь все вещи и даже часы у меня пропали, но та фигура не появлялась очень долго, по моим внутренним ощущениям не меньше двух дней. Я, изнемогая от холода, голода и жажды, уже был на все сто процентов уверен, что здесь умру, в этой холодной и мерзкой темнице. Но в тот момент, когда отчаянье достигло максимальной точки, фигура снова появилась и забросила одним невидимым движением мне фляжку с водой, я жадно принялся пить, не задумываясь даже о том, что вода может быть отравлена. В то время пока я пил, я чувствовал, жгучий пронзительный взгляд, уставившийся на меня из темноты капюшона. Я не видел глаз, но чувствовал, что на меня неотрывно смотрят. Дальше я услышал голос прямо у меня в голове. В первый раз я подумал, что мне показалось, но позже убедился, что таинственная фигура, не использует привычные для меня способы общения, она напрямую посылает мне свои мысли прямо в мозг. В голове раздался, словно колокольный звон, жуткий скрежещущий голос:

– Как тебя зовут?

Немного помедлив, от растерянности и неожиданности я ответил:

– Константин. Меня зовут Константин, – еще немного помолчав, я добавил, – кто вы? Зачем я здесь?

Но фигура, беззвучно постояв еще несколько мгновений, как и в предыдущий раз, развернулась и растворилась в темноте. Я начал яростно соображать, как мне отсюда выбраться, ведь на то, что меня выпустят, надежды нет, так же я старался понять, почему я здесь, где же я допустил ошибку, что это за человек, если это человек. Я начал вспоминать подробно что же, кроме самого заклинания открывающего портал, было написано на немецком переводе листка. Удалось вспомнить только краткое описание того, как они собирались использовать этот мир. Было написано, что портал перемещает тебя на остров, совершенно в другом мире, где кроме растений больше ничего нет, и было краткое описание, как нужно было устроить здесь лабораторию, в надежде на то, что её никто не сможет обнаружить, и здесь можно будет проводить любые исследования. Я сделал вывод, что либо немцы плохо исследовали местность и не обнаружили здесь людей, либо меня вывезли с острова туда, куда немцы не добрались, либо, что казалось мне более правдивым, немцы все-таки открыли здесь лабораторию и схватили меня пока я спал, а теперь маринуют, чтобы я ослаб и у меня не осталось сил, чтобы соврать. Ни один из вариантов не был утешительным, и я осознал, что кто бы меня не схватил, меня в любом случае ждет смерть. Поэтому мне срочно нужно было отсюда выбираться, пока у меня остались хоть какие-то силы. Я начал методично исследовать все помещение, тщательно ощупывая каждый камень в поисках слабого места в кладке. Проверив все на три раза, я нашел только один изъян, это был металлический стержень, который крепил дверь к стене. Он еле заметно, всего на несколько миллиметров в одну и в другую сторону прокручивался.

Всё остальное время, до прихода таинственной фигуры, я занимался тем, что изо всех сил старался вытащить стержень из стены. У меня достаточно неплохо выходило, что к следующему визиту моего тюремщика удалось вытащить из стены примерно сантиметр стержня, и теперь я мог более уверенно ухватиться за него пальцами, и процесс пошел намного увереннее. Все мои усилия оказались ненапрасными, в какой-то момент стержень выскочил. Оказалось, что стержень длиной примерно двадцать сантиметров и заострен с одного края, что являлось довольно грозным оружием, если его правильно использовать, и я знал как это сделать. У меня было достаточно времени, чтобы продумать план побега, если все-таки мне удастся достать стержень из стены, и теперь я был готов претворить его в жизнь.

Я отошел к дальней стене, и сел на пол, чтобы, если мой тюремщик появится, видел бы только мою спину. После чего начал методично выскребать смесь, которой были скреплены камни. Я знал, что таким образом сбежать у меня не выйдет, ведь чтобы проделать в такой стене, достаточно большую дыру, в которую я смог бы пролезть, имея при себе только заостренный стержень, уйдет не один месяц, но этого и не требовалось, ведь план состоял в другом.

Через несколько часов я уже начал думать, что ничего не выйдет, и уже собирался бросить это занятие, в полной уверенности, что план провалился, и тут я заметил легкое колебание света исходящего от свечи. Свечи, которая за всё время моего пребывания здесь так и не прогорела, свеча всё это время была ровно того же размера как и в первый день. Дальше случилось то, что я и ожидал, свет свечи полностью пропал, видимо фигура его полностью заслонила собой, подойдя к решетке. Движения моего тюремщика я мог определить только таким образом, ведь он не издавал ни единого звука при движении, я даже начал думать, что он совсем не касается земли и передвигается, словно паря по воздуху:

– Перестань. – Услышал я у себя в голове, но все-равно не остановился.

– Я сказал, прекрати. – Снова раздался голос у меня в голове, в его тоне чувствовался еле сдерживаемый гнев.

Через секунду после этих слов, я услышал скрип открывающейся решетки, а затем дуновение ветерка у себя на затылке, волосы встали дыбом от страха, но этого я и ждал. Я резко развернулся и ударил металлическим стержнем со всей силы в то место, где по моим предположениям должен был стоять мой тюремщик, и я не ошибся. Металл, преодолев ткань, вошел во что-то твердое и теплое, и я почувствовал как по моим рукам потекла кровь. Фигура вскрикнула от неожиданности и боли, как мне показалось, странным, словно женским тоненьким голоском, но размышлять об этом не было времени. Не теряя ни секунды, я вскочил на ноги и рванул в открытую дверь.

Пробежав стол со свечей, я шагнул в полную темноту, ожидая, что мне придется бежать на ощупь, но темнота, которая была за пределами света исходившего от свечи, оказалась чем-то, вроде стены, за которой была точно такая же камера, что и у меня, напротив которой стоял такой же стол со свечёй. Пробегая мимо камеры и снова вбегая в стену тьмы, боковым зрением я заметил, что в камере сидит нечто. Мне не удалось разглядеть подробно, что там было, но я ясно понял, это что-то ужасное. Я продолжал бежать, преодолевая все новые и новые стены из тьмы, и мне встречались все новые камеры, в которых были заперты невообразимые чудовища, словно в этих камерах были скрыты все людские страхи и кошмары. Каждое чудовище, что я видел, было не похоже на предыдущее. Пробегая мимо камер, перед моими глазами, мелькали клыки, слизь, шерсть, у нескольких я даже заметил крылья, но самой ужасной картиной для меня стало то, что одно из них было в военной немецкой форме, её я узнаю в любом месте и в любой темноте. В ту же секунду до меня дошла ужасная истина, возможно, все эти твари в прошлом были людьми, и если бы я не сбежал, меня ждало бы тоже будущее. Коридор, по которому я бежал, казался бесконечным, и я уже начал думать, что я никогда из него не выберусь. Но в итоге, пробегая очередную стену из тьмы, я вбежал в огромное помещение, сплошь заваленное вещами, и каким-то чудом, в полумраке этого помещения я увидел свою сумку, схватив её, я вбежал на лестницу, которая находилась с левой стороны от всей этой кучи и вела наверх. Вероятно, все эти вещи, когда то принадлежали всем этим тварям, сидящим в камерах, когда они еще были людьми. Лестница вывела меня в огромный холл, освещенный лунным светом, проникавшим из огромных, распахнутых настежь двухстворчатых ворот. Выбежав в этот проход, я оказался на большой площади, в конце которой виднелись небольшие постройки. Оглянувшись назад я увидел, что выбежал из огромного замка и подумал в тот момент: «Как же немцы, при исследовании острова не заметили такую громадину?»

За пределами построек, что я видел вдалеке, оказалась, огромная стена, вероятно огораживающая замок вокруг, к счастью проход за стену был так же открыт. Преодолев стену, я увидел, что за ней, уже знакомый мне лес, по которому, до того как попасть в заточение, я бродил многие часы. Скрывшись в лесу и немного переведя дыхание, я достал из сумки все необходимое и начал лихорадочно чертить звезду. Страх, что в любой момент меня могут схватить и заточить обратно в камеру подгонял еще больше. Произнеся заклинание, я увидел как из середины звезды начало расползаться черное пятно, и, вздохнув от облегчения, огляделся по сторонам. Когда я уже убедился, что никого вокруг нет, я увидел, что немного вдалеке, где еще секунду назад никого не было, стоит мой тюремщик и пристально смотрит на меня. В этот раз на нем не было капюшона, и понял, что под ним все это время скрывалась женское лицо. Женщина, что все это время пряталась в тени огромного капюшона, была настолько красива, что мне казалось, то, что я вижу сейчас, не может быть правдой, она была красива настолько, насколько уродливы были те чудища в клетках. Красота этой женщины завораживала, казалось невозможно оторвать от неё взгляд, словно своей красотой она гипнотизировала меня, и я не мог двинуться с места. Но собрав всю волю в кулак, я сделал шаг вперед, прямо в портал.

Сейчас я уже месяц нахожусь у себя дома и дописываю этот рассказ, находясь всего в метре от звезды, нарисованной на полу, звезды с которой все началось. С тех пор как я вернулся из этого ужасного мира, я ни минуты не мог найти себе места. Меня словно тянет назад непостижимая мне сила, которую я не могу понять. Меня переполняют чувства, каких я раньше никогда не испытывал. Мне каждую ночь снится она, та, что пленила меня и посадила в клетку. Я не могу описать точно, что я чувствую, но это чувство не даёт мне никаких шансов на дальнейшее существование здесь. Да головой я понимаю, что возможно все это не моё, возможно это мне кто-то навязывает, заставляет чувствовать то, что ему надо, для того чтобы я вернулся, но мне все равно. Ведь после прочтения листка, найденного мной в немецком бункере, я разделил жидкость на три части, что бы у меня была возможность, после путешествия туда, вернуться снова, и я не ошибся в своей предосторожности. Так же я, подозревая что вся моя привязанность, может быть наваждением, исправил первоначальную версию этого рассказа, убрав из него все точные инструкции к открытию портала, слова заклинания, формулу вещества из флакона, и самое главное, одно действие без которого не обойтись. Все это сделано для того, чтобы никто не смог последовать за мной. Исправленный вариант, я собираюсь запечатать и отправить по почте своему другу, чтобы тот как можно больше распространил его, на тот случай если два листа хранившиеся у меня не единственные, и это будет предостережение, что не нужно следовать моему примеру, ведь это смертельно опасно. Я же, в свою очередь, дописав и отправив этот рассказ, отправлюсь туда, навстречу своей судьбе, и меня больше не беспокоит то, что меня там ждет, я чувствую что теряю власть над своим разумом и телом. Ведь лучше не жить совсем, либо сгнить в клетке медленно, превращаясь в чудовище, чем жить без той, что я так сильно люблю.

Конец