Kitobni o'qish: «Следы Империи. Как из Малороссии сделали Украину»
* * *
© Мамонтов А. В., текст; 2025
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“». 2025
Глава 1
Славянские братья, так непохожие друг на друга
«Шестьдесят тысяч человек он объехал за день, вставая на стременах, чтобы разглядеть лица… Вот и конец. Перед примасом – последний депутат.
– За кого? – спросил он его. И тут раздалось роковое:
– Вето!
Шестьдесят тысяч голосов обрушились в пропасть. Восемь часов под дождем – как собаке под хвост! Кто посмел сказать „вето“? Бедный шляхтич с Волыни Каминьский был против. А спросить его, пся быдло, почему против – никак нельзя (таков закон вольностей).
– Одумайся, безумец, – умолял его примас. – Иль ты за Вислу тоже хочешь? Один, совсем один, ты повергаешь в разоренье наше отечество, окруженное врагами, и воплем своим уничтожаешь всю силу голосов, поданных на этом коло нацией польской…
Шестьдесят тысяч человек жалобно кричали:
– Каминьский, не рушь коло!
Уговорили. Три залпа возвестили миру об избранье Станислава Лещинского в короли. Хорунжие вздыбили коней, паля из пистолетов в небо. Из седел – то здесь, то там – падали с криком люди, убитые наповал шальными пулями (нечаянно)».
Так образно, ярко описывал политическую систему Речи Посполитой Валентин Пикуль.
А что означает название этого очень странного государства, в котором выкрик «Не позволям!» одного-единственного шляхтича мог вызвать политический кризис? Слова «Речь Посполитая» – это буквальный перевод латинской формулы Res publica, означающей общее дело. То есть еще в Средние века в Польше было создано государственное устройство, которое как бы восходило к древнеримскому образцу, но на самом деле было абсолютно уникальным явлением.
Все шляхтичи считались равными, вне зависимости от уровня достатка. И называли друг друга не иначе как «пан-брат». Ничего не напоминает? Отсюда пошло наше русское понятие «панибратство».
И из этого равенства следовал удивительный принцип Liberum veto – «Свободное вето», который позволял любому депутату сейма прекратить обсуждение вопроса и работу этого странного парламента вообще. «Единогласие» было принято как обязательный принцип еще в 1589 году.
Смысл его был в том, что каждый шляхтич представлял свою область. Он был избран местным сеймиком и нес перед ним ответственность. Решение, принятое большинством против желания меньшинства (даже если это был только один сеймик), считали нарушением принципа равенства, то есть, можно сказать, «панибратства».
XVI–XVII века считаются золотым временем шляхты. Тогда сформировалась и удивительная идеология – сарматизм. Шляхтичи считали себя не славянами, в отличие от холопов, а потомками вольного кочевого племени, известного нам благодаря еще античным авторам. Сарматы были родственны скифам. Сейчас их реальными, а не фантазийными потомками считаются осетины.
И еще в античные времена славилась сарматская кавалерия, которую брали на службу и римляне. В частности, есть сведения, что отряд сарматских всадников был даже на Британских островах. На этом, например, основана версия, что легендарный король Артур, основатель рыцарства как такового, был их командиром. Это нашло отражение, кстати, даже в одноименном голливудском фильме.
Сарматизм шляхтичей был очень многогранной идеологией. Она имела и мессианское измерение – защита Европы от варваров. Но в то же время имела и свою моду, которая очень много взяла с Востока, в частности у турок. И французам казалась абсолютно варварской. Кроме того, шляхтич-сармат считал, что не только защищает Европу, но и кормит ее. Действительно, Речь Посполитая была крупнейшим в Европе экспортером зерна. Правда, в основном за счет Украины, входившей в ее состав. Кстати, Голландия и Англия выживали в значительной мере как раз за счет этого зерна.
И в то же время сарматизм не исключал ориентации на древнеримскую республику как на образец. Вот таким удивительным и странным явлением была шляхетская идеология. Роль короля виделась панам только как гаранта их вольностей и прав.
Что представляла собой шляхта для Польши: благо или проклятие? На самом деле – и то и другое. Если что-то было привлекательным в польском обществе, то это были права шляхты. Шляхтичи обладали огромной властью и привилегиями. Для других народов, оказавшихся под влиянием польской политики, это был колоссальный соблазн.
Элиты других народов были очарованы этими возможностями. Даже на Украине не могли устоять перед этим искушением. После Переяславской рады и смерти Богдана Хмельницкого отношения между Украиной и Московским царством не улучшились. Казацкая старшина и украинская элита обернулись в сторону Польши и стремились получить привилегии польской шляхты. Однако то, что было абсолютным благом в Речи Посполитой, в итоге государство и уничтожило. Четыре раздела Польши при Екатерине Великой стали результатом чрезмерной власти и высокомерия польской шляхты.
Польская шляхта была многочисленной. Даже если они были безземельными, достаточно было иметь саблю, коня, одного слугу, чтобы стать шляхтичем. Самым главным проявлением их статуса было обращение к королю как «панибрат» («брат король»). Это означало, что они считали себя равными королю. На Кревской унии они даже не считали литвинов равными себе, называя их «жмудьями», а также не признавали равенства с малороссами и казаками, рассматривая их как второсортных людей. Как это могло происходить в Речи Посполитой и почему?
Речь Посполитая, несмотря на свое название, была далека от единства. В стране проживало множество народов, которые формировали длинную иерархию, где на первом месте, разумеется, стояла польская шляхта. Таким образом, несмотря на потенциал стать империей, страна не смогла преодолеть свои национальные предрассудки и признать литвинов, белорусов и украинцев равными себе.
Как такое было возможно? Это было связано с тем, что шляхта отказывалась признавать другие народы равными себе, если они не были рождены на территории Польши. Как писал Станислав Август Екатерине Великой: «Демократия такая, какова она есть у нас, не терпит допущения в свой „парламент“ людей другой национальности». Уже при разделе страны российская императрица в первую очередь будет добиваться возвращения исконно православных земель, чтобы добиться справедливости. И только после этого пришло время для окончательного включения преобладающей территории Польши под влияние Российской империи.
⁂
Мы несколько растягиваем польское величие, потому что роль Польши в европейских делах появилась на очень короткий период времени – около века. Потом начался закат, превратившийся в катастрофу.
Сергей Засорин, кандидат исторических наук, профессор кафедры истории России МПГУ
Глава 2
Авантюра тысячелетия
«Тут император умолкает и пристально глядит на меня; я, не отвечая ни слова, слушаю, и он продолжает:
– Мне понятна республика, это способ правления ясный и честный, либо, по крайней мере, может быть таковым; мне понятна абсолютная монархия, ибо я сам возглавляю подобный порядок вещей; но мне непонятна монархия представительная. Это способ правления лживый, мошеннический, продажный, и я скорее отступлю до самого Китая, чем когда-либо соглашусь на него.
…Я сам возглавлял представительную монархию, и в мире знают, чего мне стоило нежелание подчиниться требованиям ЭТОГО ГНУСНОГО способа правления (я цитирую дословно). Покупать голоса, развращать чужую совесть, соблазнять одних, дабы обмануть других, – я презрел все эти уловки, ибо они равно унизительны и для тех, кто повинуется, и для того, кто повелевает; я дорого заплатил за свои труды и искренность, но, слава Богу, навсегда покончил с этой ненавистной политической машиной. Больше я никогда не буду конституционным монархом. Я слишком нуждаюсь в том, чтобы высказывать откровенно свои мысли, и потому никогда не соглашусь править каким бы то ни было народом посредством хитрости и интриг.
Название Польши постоянно всплывало в наших умах, но в ходе этого любопытного разговора не было произнесено ни разу».
Так маркиз де Кюстин передает мнение Николая I о политической системе Польши. Ведь поначалу он был коронован как «царь польский». Но после восстания 1830–31 годов отказался от «гнусного способа правления», который должен был как-то учитывать традицию шляхетских вольностей.
Взгляд маркиза на Россию, конечно, по меньшей мере своеобразен. Но в данном случае то, как он транслирует взгляды Николая I, очень похоже на правду. Этот государь действительно, скорее всего, так и думал. Больше того, он довольно точно отражает фундаментальные различия в политической культуре двух стран.
Русь и Речь Посполитая хоть и сходны между собой, как два близких родственника, будто намеренно выбирали разные пути развития. Это сходство порождало некоторую конкуренцию и соперничество, приводящие к формированию двух государств.
Польша, начиная свой путь как языческое государство, выбрала католичество, в отличие от Руси, которая приняла православие. В то время как в России укреплялась абсолютная монархия, в Речи Посполитой власть принадлежала шляхте, составлявшей значительную часть населения.
Русь и Речь Посполитая сформировались практически одновременно, их исторические пути были совершенно разными. Первое государственное образование в Польше появилось в конце X века при князе Мешко I, который в 966 году принял католичество, в то время как Русь крестила своих подданных по восточному обряду в 988 году. Можно отследить еще много таких исторических событий, где страны будто соревнуются между собой. Любопытный момент можно обнаружить, если присмотреться к политическим элитам государств. В Польше чуть ли не 25 % жителей могли относить себя к шляхтичам, а значит, первым лицам страны. На Руси, да и даже в Российской империи таких цифр не было никогда.
Но самое интересное, что польские монархи превратились в абсолютно зависимых от воли шляхты персонажей после неудачной попытки Ивана Грозного стать государем Речи Посполитой. А конкурировал с ним, представьте себе, один из героев Александра Дюма.
Династия Ягеллонов, собственно, последняя на польском престоле, пресеклась, когда умер, не оставив наследников, король Сигизмунд Август. Он был не слишком успешным монархом. Его войска в ходе Ливонской войны громил наш Иван Васильевич Грозный.
И когда встал вопрос о том, кому же теперь быть королем, решено было провести масштабные выборы. Более 50 тысяч человек прибыли на избирательный сейм для участия в голосовании. Перечень претендентов тоже впечатляет: эрцгерцог Эрнест Габсбург, король Швеции Юхан III Ваза, Семиградский князь Стефан Баторий, царь Иван Васильевич Грозный и, наконец, самый яркий кандидат, герой романов «Королева Марго» и «Графиня де Монсоро» – Генрих Валуа.
Тот самый брат королевы Марго, у которого был целый отряд фаворитов-миньонов. И ему служил граф де Бюсси, блестящий кавалер, которого мы знаем и из романа, и из художественных фильмов. Он, кстати, приехал на выборы вместе с принцем Генрихом. И шляхтичи не устояли перед обаянием француза. Именно он и стал королем. Но на определенных, очень жестких условиях. Он подписал так называемые Генриховы артикулы.
Это был весьма значимый документ. Он фактически, подобно конституции, определял отношения между королевской властью и польским дворянством. Артикулы гарантировали сохранение шляхетских привилегий. В них был записан также важнейший пункт о престолонаследии. Король может только избираться и никаких «автоматических» наследников не имеет. Это был поистине революционный пункт. То есть короли теперь фактически становились просто президентами. Только пожизненными… если повезет.
А кроме этого он подписался и под пактом, который накладывал на него личные обязательства. Генрих обязывался погасить все долги Сигизмунда Августа, обеспечить получение польской молодежью образования в Париже, выставить несколько тысяч солдат пехоты против Ивана Грозного, выплачивать ежегодно в польскую казну 450 тысяч злотых из своих личных доходов, послать французский флот на Балтику и обеспечить строительство польского флота. Вот такие неимоверные условия. Если бы они были исполнены в полном объеме, то героям Дюма пришлось бы сразиться со стрельцами Ивана Грозного…
Но, к счастью для французов, не пришлось. Конечно, они произвели в Польше фурор. Шляхтичи и особенно шляхтянки начали спешно копировать парижскую моду.
Сам король (ему тогда было 23 года) тоже произвел неизгладимое впечатление на поляков своим умом, манерами и речью. Но его внешний облик никак не гармонировал с традициями страны. Его перстни и серьги не способствовали уважительному к нему отношению со стороны боевых шляхтичей. Внутренними делами страны король вообще не интересовался. А поскольку польским языком он не владел, то участие в различных церемониях и публичной жизни его невыносимо раздражало. Ночами он развлекался, а днем спал. Играя в карты, нередко проигрывал огромные суммы, которые возмещал из польской казны.
Генриха и его приближенных неприятно поразили и склонность простого народа к выпивке, и запущенность польских деревень, и суровый климат. Однако надо признать, что французы нашли в Польше и кое-что достойное подражания.
В Вавельском замке Генрих увидел польскую канализационную систему – самую передовую по тем временам. Все нечистоты уходили за пределы крепостной стены. Король пришел в неописуемый восторг. А по приезде во Францию распорядился немедленно построить подобные сооружения в Лувре и других дворцах.
Избрание французского принца на польский престол предусматривало и его женитьбу на представительнице прервавшейся династии Анне Ягеллонке. Однако молодой король не очень спешил жениться на женщине, годящейся ему в матери.
И, к его счастью, буквально накануне официального объявления даты свадьбы он узнал о смерти своего брата, Карла IX, и мечта о французском троне охватила все его мысли.
Глубокой ночью, не уведомив сенат, в обстановке строжайшей секретности с несколькими спутниками он покинул свою резиденцию. Обнаружив бегство короля, сейм составил письмо, где ему давался год на то, чтобы одуматься и вернуться. Но он все же предпочел стать королем Франции, а не далекой и холодной варварской страны.
И вот такая, абсолютно в стиле Александра Дюма авантюрная история окончательно превратила Речь Посполитую в шляхетскую республику.
⁂
Польша была приговорена к середине XVII века. То, что раздел страны произошел к середине XVIII века, – это во многом историческая случайность.
Владислав Петрушко, доктор церковной истории, профессор ПСТГУ
Глава 3
Парящий орел среди гор
А. С. Пушкин писал:
О чем шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.
Это спор действительно вековечный. Повторим: Россия и Польша как государства рождаются практически одновременно. Первое государство на территории Польши образовалось в конце Х века. И его правителем стал князь Мешко I. Он же в 966 году крестил своих подданных по западному обряду. Для сравнения, Русь крестилась в 988 году, но по-восточному. То есть с самого начала мы выбираем очень разные пути.
Интересно, что первая польская княжеская династия Пясты, по легенде, происходила от простого крестьянина-землепашца, которого так и звали – Пяст. Очень, прямо скажем, необычная генеалогия для правителей.
Пясты заложили не только основы государственности, но и дали Польше герб, который и по сей день является ее официальным символом, – это белый орел на красном поле. С этой красивой птицей связана красивая легенда: князь Лех заложил город Гнезно (первую столицу Пястов) на том месте, где высоко в небе на фоне заката парил белый орел, а на холме находилось орлиное гнездо. И вот багряное небо и белый орел на его фоне послужили основой для национального флага.
Есть, правда, и более прозаическая, чисто политическая версия. Дело в том, что символом Священной Римской империи германской нации был черный орел. И вот, в знак независимости польской короны польский орел стал белым.
Активно взаимодействовали польские князья со своими русскими «коллегами». Так, Болеслав Храбрый помогал в борьбе за киевский престол Святополку Окаянному. А его правнук, тоже Болеслав, но уже не Храбрый, а Смелый – князю Изяславу. Причем матерью этого самого Болеслава была Добронега, дочь великого князя Владимира Крестителя.
Этот же Болеслав совершил очень знаковое для Польши деяние. В 1072 году он отказался выплачивать дань императору Священной Римской империи и объявил о независимости Польши, а вскоре признал себя напрямую вассалом папы римского. Это принесло свои плоды: Болеслав II получил от папы королевскую корону. И с тех пор Польша сознает себя бастионом католичества.
Была в Средние века у Руси и Польши и общая беда – вторжение монгольского войска. После разгрома Киева хан Батый отправился на запад. Ордынское войско огнем и мечом прошло по польской земле. Но Польше повезло куда больше, чем Руси – в зависимость от монголов она все же не попала.
В 1569 году было заключено соглашение об объединении Королевства Польского и Великого княжества Литовского в конфедеративную Речь Посполитую. Это соглашение создало предпосылки для превращения нового государства в по-настоящему великую державу. В составе которой оказалась и территория Украины.
И эта держава активно вмешивается в русские дела во время Смуты. Сначала часть шляхтичей частным порядком поддержала Лжедмитрия. А потом сам король Сигизмунд начинает войну. Поводом для этого стало то, что царь Василий Шуйский в борьбе с Тушинским вором пригласил на помощь Швецию. А с ней, в свою очередь, воевала Речь Посполитая, в связи с претензиями Сигизмунда на ее трон.
Через некоторое время, впрочем, он начал претендовать и на московский престол. Наша местная Семибоярщина, устав от вереницы Лжедмитриев, призвала на царство сына Сигизмунда, Владислава. На условиях принятия им православия. Но отец в Москву его не отпустил, а вместо этого сам пошел в поход на Русь, якобы от имени сына. Впрочем, всем было понятно, что он задумал, воспользовавшись случаем, сам стать монархом объединенной сверхдержавы.
Смута завершилась победой русского оружия и воцарением первого Романова – Михаила Федоровича. Но королевич Владислав с этим не смирился. И в 1618 году ходил в поход на Москву. Впрочем, большинство шляхты эти его претензии на царский трон не поддерживало. И поэтому основную часть его войска составляли казаки во главе с гетманом Петром Сагайдачным. Их поход потерпел неудачу, и Владислав наконец отказался от планов покорить Москву.
Следующий крупный конфликт между нашими странами – русско-польская война, которая началась после перехода Украины под руку московского царя. Она была долгой и тяжелой. И по итогам ее стало ясно, что Россия обретает мощь, с которой в перспективе Польше не справиться.
После триумфов Петра Великого империя начинает играть решающую роль в выборе королей Речи Посполитой. Республика шляхтичей оказалась зажата в клещи двумя могучими империями: старой – Австрийской и молодой – Российской. И всего через полвека после окончания Северной войны она оказалась бессильна против этих двух мощных держав, к которым присоединилась третья – Пруссия.
Во всех этих государствах были жесткие, как сейчас скажут, властные вертикали. Их совокупные военные ресурсы в разы превосходили мобилизационные возможности шляхты. Да к тому же она, до конца борясь за свою безграничную вольность, упустила возможность отстоять свободу страны. Произошел раздел Польши.
Значительная ее часть вошла в состав Российской империи. И началась череда польских восстаний.
⁂
Мы, имея сходное движение в начале, разделились. В какой степени мы теперь «родственники» – это большой вопрос.
Ольга Елисеева, кандидат исторических наук, доцент кафедры истории МГИК
Глава 4
Польша под флагом Бонапарта
«Во время одной из частых остановок раздался громкий крик. Человек громадного роста – второй встреченный нами житель Москвы – в синей поддевке, застегнутой до самой шеи, вышел из запертого дома и хотел перейти через улицу; ни слова не говоря, он растолкал солдат, которых на улице было множество.
Так как войскам перед вступлением в город был отдан строжайший приказ хорошо обращаться с жителями, солдаты ничего ему не ответили; но, когда он толкнул офицера, последний выругал его и погрозил ему шпагой, после чего и солдаты стали огрызаться. Он, ни слова им не отвечая, разорвал поддевку, обнажил грудь и крикнул:
– Вонзайте ваши клинки в грудь русского!
Эти слова заставили всех замолчать. Русский с вызывающим видом ушел, открыл дверь маленького домика и запер ее изнутри так старательно, что все мы это слышали.
– Ну! Если здесь все такие, – сказал унтер-офицер саксонской кавалерии, стоявшей поодаль, – нам много придется здесь поработать!»
Поражен был не только саксонский офицер, но и сам автор этих мемуаров – капитан польского 2-го полка Висленского легиона Генрих Брандт.
Как так вышло, что поляки, спустя ровно двести лет после того, как их выбили из Московского Кремля ратники Минина и Пожарского, снова вошли в него? Они вступили в древнюю столицу своих давних врагов под флагом великого Наполеона.
Это для нас война 1812 года – Отечественная. Для Наполеона Бонапарта она была Польской войной. Именно так он назвал ее, обращаясь к своим солдатам перед выступлением в поход. Есть свидетельства, что в разговоре с министром иностранных дел Австрии Меттернихом французский император заявил, что намерен закончить эту войну в Смоленске и Минске.
Он, согласно первоначальным планам, собирался разгромить русскую армию еще на тех землях, которые когда-то принадлежали Речи Посполитой. Но все пошло не по плану. Мудрая тактика Кутузова разрушила замысел великого полководца и привела его к катастрофе.
Начиналось все и для него, и для поляков весьма перспективно. В пределы Российской империи вторглась полумиллионная армия непобедимого полководца. И в ее состав входило существенное количество воинов, мечтавших о новой Речи Посполитой.
Польский историк Анджей Неуважний утверждает, что всего в кампании 1812 года в составе разных воинских формирований приняли участие 96 тысяч поляков и литовцев. Представьте себе, почти пятая часть всей армии!
Юный шляхтич Адам Мицкевич, увидев французские войска, входящие в город Ковно, ныне Каунас, охваченный радостным возбуждением, написал поэму «Пан Тадеуш». Там были такие очень показательные строки:
«Где ж битва?» – молодежь кричит
И брать оружие спешит.
А группы женщин простирают
В молитвах руки к небесам,
В надеждах, волю дав слезам;
«За нас, – все хором восклицают, —
Сам Бог: с Наполеоном – Он,
А с нами – сам Наполеон!»
Поляки, конечно, надеялись, что Бонапарт возродит их государство. Представители польской шляхты в тот момент были преимущественно франкофилами. Таковым было веяние времени. Любовь к культуре Франции, моде, литературе и общение в большинстве своем на французском языке, а не на языке родного государства, было распространено и в России. Можно даже сказать, что таким образом польская элита и российское дворянство нашли точки соприкосновения. Подобные увлечения в итоге задурманили сознание: шляхтичам хотелось верить, что вот сейчас-то великий Наполеон вернет им их разделенную страну. Но чего же на самом деле хотел он сам?
Император, конечно, не планировал оккупацию России. Он понимал, что это совершенно невозможно. Бонапарт хотел принудить Александра I неукоснительно поддерживать континентальную блокаду, которую он объявил Британии. Русские, несмотря на волю французского правителя, продолжили торговлю с англичанами, нанеся таким образом оскорбление Наполеону. Польша для француза была очень удобна. Эти территории и настроения в польском обществе были выгодны для решения французских задач, но никак не шляхты. Император даже говорил, что ни названия Польши, ни поляков не хочет видеть на геополитической карте.
Император хотел создать из польских земель некий буфер между российским гигантом и Европой. Стал бы он возвращать шляхтичам полноценную государственность – большой вопрос. На деле, а не на словах их судьба для него была разменной монетой в переговорах с Александром.
Ведь после своих побед 1807 года на отвоеванных у Пруссии землях Наполеон создал всего лишь герцогство Варшавское, которое включил в состав союзного ему Саксонского королевства. Император французов был крайне прагматичен. И несмотря на теплые чувства к польской аристократке княгине Валевской, с которой у него был роман, Наполеон вряд ли собирался сделать своего сына от этой связи польским королем.
В войске Наполеона было немало участников восстания против Российской империи 1794 года. Того самого, которое завершилось взятием Варшавы Суворовым. Этот разгром привел к окончательной ликвидации Речи Посполитой и разделу ее территории между Россией, Австрией и Пруссией. Конечно, шляхтичи не могли с этим смириться.
Собственно, и командующим польским корпусом армии Наполеона был генерал Юзеф Понятовский – активный участник восстания 1794 года. Позднее он был помилован Павлом I, желавшим привлечь его на русскую службу. Однако пан Юзеф предпочел Бонапарта. Кстати, он сам был блестящим и отважным кавалеристом и единственный из иностранцев на службе императора получил звание маршала Франции.
Первые по-настоящему большие потери поляки понесли в сражении у Смоленска. Генерал Алексей Ермолов констатировал: «Не пощадил Наполеон польские войска». А потом было Бородино, где уланы Понятовского так и не сумели выйти в тыл русским воинам, чем вызвали недовольство императора. И все же поле боя осталось за французской армией. Путь на Москву открыт. И поляки гордо вступали в нее, надеясь, что, несмотря на все потери, близки к реализации мечты, сполна заплатив за нее своей кровью.
Но судьбу войны, на которую отважные шляхтичи сделали такую высокую ставку, в конечном счете решил тот самый простой русский мужик, непреклонное и суровое мужество которого так потрясло капитана польского легиона на улицах Москвы. Собственно, так же случилось и за двести лет до этого в Смутное время.
⁂
Любые послабления со стороны Российского государства поляками воспринимались как слабость. Полякам всегда хотелось быть бо́льшими европейцами, чем все остальные европейцы.
Алексей Кочетков, политолог, Глава координационного совета движения «Русский союз»
Глава 5
Спор славян между собою
Был момент в истории многовекового противостояния России и Польши, когда кичливый лях мог воистину торжествовать – русский царь коленопреклоненно приносил присягу королю Речи Посполитой.
Это немыслимое ни для предков, ни для потомков действо состоялось 29 октября 1611 года в Сенатском зале королевского замка в Варшаве.
Этот позор увенчал карьеру одного из самых неприглядных персонажей русской истории. Царь Василий Шуйский на своем пути к престолу предал сначала Бориса Годунова, а потом Лжедмитрия I. Вместе с ним поклонились в землю королю польскому его братья Дмитрий и Иван. Первый из них и был непосредственным виновником катастрофы.
Дмитрий Шуйский, бездарный, но амбициозный полководец, потерпел сокрушительное поражение в битве при Клушино, состоявшейся 4 июля 1610 года. Он командовал русскими войсками, усиленными шведским корпусом генерала Делагарди. У него было численное преимущество.
Но крылатые гусары гетмана Жолкевского разгромили и обратили в бегство большую часть воинства. Иноземные наемники просто перешли на сторону поляков.
Крылатые гусары были уникальным, чисто польским родом войск. Кавалеристы в стальных кирасах, с длинными пиками и белыми крыльями за спиной символизировали ангелов мщения. Считалось, что сила их удара так сокрушительна, что они никогда не ходят в атаку дважды.
Впрочем, под Клушино им пришлось атаковать, согласно источникам, целых десять раз. Несмотря на упорное сопротивление, разгром в итоге был настолько сокрушительным, что привел к падению самого царя Василия Шуйского.
Не прошло и месяца после битвы при Клушино, как царь был свергнут с престола и насильственно пострижен в монахи. Заговорщики образовали правительство – Семибоярщину. В нее вошли представители нескольких знатных родов. Но никто из них не дерзал уже претендовать на русскую корону.
Они поступили иначе – отдали ее Владиславу, сыну короля Речи Посполитой Сигизмунда, который в это время как раз осаждал русский город Смоленск и по чьей воле гетман Жолкевский и водил в атаки своих крылатых гусаров.
Положение России тогда было совершенно катастрофическим. Законной династии нет. На трон посягает самозванец Лжедмитрий II, кругом предательство, трусость и обман. В этой ситуации элита решила присягнуть Владиславу на условиях принятия им православия. Он казался боярам меньшим злом перед угрозой разгула самозванчества и полного распада государства.
И тогда победитель при Клушино гетман Жолкевский явился с войском в Москву, где и принял присягу москвичей новому царю «Владиславу Жигимонтовичу». Жолкевский оставил в Кремле польский гарнизон, а сам отправился в Варшаву рапортовать об успехах. А во избежание проблем и намереваясь угодить королю захватил с собой бесславных братьев Шуйских.
Так они и оказались на коленях в варшавском замке. Василий и Дмитрий из польского плена не вернулись. Там и скончались. Ивану повезло. Уже после воцарения Романовых его затребовали на родину.
Однако именно это, казалось бы, абсолютное торжество сыграло с королем Речи Посполитой злую шутку. Шанс окончательно решить русский вопрос Сигизмунд упустил из-за своего упрямства и высокомерия. Своего сына Владислава он в Москву так и не отпустил. И стало ясно, что условия договора он соблюдать не собирается, а явно намерен сам стать монархом объединенной сверхдержавы.
Но вот с перспективой такого национального унижения русские люди смириться не смогли. Казалось, наши предки стряхнули с себя какое-то оцепенение и отчаяние, которые овладели ими в период Смуты. Через год после роковой битвы при Клушино в Нижнем Новгороде формируется ополчение Минина и Пожарского, которое отправляется в свой легендарный поход на Москву.
Он завершится освобождением Кремля от засевших там сподвижников Жолкевского. А затем был созван Земский собор и началась новая эпоха в истории России – правление династии Романовых.
Королевич Владислав с этим не смирился. В 1618 году ходил в поход на Москву. Большинство шляхты эти его претензии на царский трон не поддержало. Поэтому основную часть его войска составляли казаки во главе с гетманом Петром Сагайдачным. Их поход потерпел неудачу. Владислав наконец отказался от планов покорить Москву.
Он нашел иные направления для реализации своего честолюбия. Например, Владислав мечтал ни много ни мало завоевать Османскую империю. Это был, наверное, пик могущества Речи Посполитой. Поэтому отчего же было не помечтать? Но реальность оказалась суровой.
Восстание Богдана Хмельницкого началось как раз в последний год правления Владислава. И никто тогда не мог помыслить, что это начало крушения польского государства. Русский царь Алексей Михайлович откликнется на зов о помощи казаков и вступит в войну с Речью Посполитой.
Она будет долгой – целых 13 лет. Она будет тяжелой и кровавой. Но в результате Москва вернет себя земли, потерянные во время Смуты, а также присоединит Левобережную Украину. От этого удара Речь Посполитая уже не оправится.
Спустя сто лет после катастрофы под Клушино Петр Великий победой при Полтаве на века определит судьбу Восточной Европы. Его непреклонная и беспощадная воля выковала стальные легионы русской армии.
Опираясь на их мощь, продолжательница дела Петра Екатерина Великая ликвидирует польскую государственность вовсе.
⁂
При малейшей проблеме России будут припоминать раздел Польши и обвинять ее во всех смертных грехах.
Наталия Таньшина, доктор исторических наук, профессор РАНХиГС, МПГУ
Глава 6
Последний бой: XX век
Возродится Польша только после крушения Российской империи. И сразу же снова заявит претензии на превращение не просто в национальное государство, но на соперничество с мощным восточным соседом. Последней русско-польской войной можно считать боевые действия 1920 года. Хотя возможны разные мнения.
Ведь все-таки это была не русско-, а советско-польская война. И Красная армия пыталась решить в ней ни много ни мало, а судьбу мировой революции.
Впрочем, представьте себе, с обеих сторон фронта вождями были видные революционеры. И у всех были глобальные планы.
Во главе Польши стоял Юзеф Пилсудский. Титул у него был впечатляющий. Он официально именовался Начальником государства Польского. Сегодня он почитается отцом современной польской нации.
Впрочем, он грезил о большем. Юзеф Пилсудский выдвинул идею создания Междуморья. Это был проект конфедерации, которая включала бы в себя Польшу, Украину, Белоруссию, Литву, Латвию, Эстонию, Молдавию, Венгрию, Румынию, Югославию, Чехословакию, а также, возможно, Финляндию. Это объединение должно было простираться от Черного и Адриатического морей до Балтийского, отсюда, собственно, и название.
Понятно, что цель была, как и некогда у Наполеона, – создать мощный рубеж между странами старой Европы и Россией. Правда, на тот момент России формально не существовало. Был Советский Союз, и его лидеры мечтали о прямо противоположном.
«Бойцы рабочей революции. Устремите свои взоры на запад. На западе решаются судьбы мировой революции. Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству. На Запад! К решительным битвам, к громозвучным победам! Стройтесь в боевые колонны! Пробил час наступления. На Вильну, Минск, Варшаву – марш!»
Таким был Приказ № 1423 командующего Западным фронтом Михаила Тухачевского от 2 июля 1920 года.
Но вот что интересно: изначально Пилсудский и большевики были союзниками. Все они стремились уничтожить Российскую империю. Пан Юзеф в юности был арестован за причастность к заговору, имевшему целью убийство императора Александра III. Правда, его участие было очень косвенным, поэтому он отделался ссылкой в Восточную Сибирь.
Его старший брат Бронислав был приговорен к казни вместе – с кем бы вы думали? С Александром Ульяновым – братом будущего вождя мирового пролетариата. Правда, смерть ему заменили на 15-летнюю каторгу.
Ирония судьбы – старшие братья могли взойти на один эшафот, а младшие стали лидерами двух стран, которые сошлись в 1920-м в беспощадной схватке.
Весьма характерно, что помощь Пилсудскому предложил другой известнейший русский революционер и террорист – Борис Савинков. Он прибыл в Варшаву вместе со сформированным вокруг него интеллектуальным кружком, в который входили известный писатель Дмитрий Мережковский, его супруга поэтесса Зинаида Гиппиус и их друг, публицист Дмитрий Философов.
Савинков предложил Пилсудскому сформировать на территории Польши корпус антибольшевистски настроенных русских бойцов. И встать во главе его под польские знамена в борьбе с красными.
Пилсудский принял собрата-террориста с распростертыми объятиями. Работа по формированию русских частей началась.
Однако Красная армия не стала дожидаться, когда они превратятся в боеспособные силы. Да, впрочем, они и не смогли бы уже всерьез повлиять на ход борьбы.
На рассвете 4 июля Западный фронт перешел в решительное наступление. Красное командование сосредоточило серьезные силы и сумело в короткие сроки занять обширную территорию. Уже 13 августа Тухачевский начал операцию штурма Варшавы.
Случилось то, что польские историки назовут «чудом над Вислой». У красного командования случилось головокружение от успехов, расплата за которое была очень суровой. Польские части нанесли неожиданные удары во фланг и тыл наступающей группировке, и дерзкий план мировой революции в очередной раз рухнул.
А ведь уже был сформирован Временный революционный комитет Польши, который должен был взять власть в стране, когда рухнет власть Пилсудского. Во главе его стоял не кто иной, как создатель ВЧК Феликс Дзержинский. С Пилсудским они, кстати, некогда учились в одной гимназии.
Красная армия понесла тяжелейшие потери. Точное число павших – по сей день предмет дискуссий. Впрочем, это еще был не конец. Финальным аккордом этой войны стало знаменитое сражение под Комарово. Первая конная армия Буденного была брошена в рейд на Замостье, чтобы отвлечь на себя польские силы и позволить Красной армии уйти от полного разгрома. В случае успеха Тухачевский не исключал попытки нового наступления.
Но Первую конную встретила польская Первая кавалерийская дивизия.
Эта чудовищная рубка стала крупнейшим кавалерийским сражением XX века. Да и вообще оказалось, что это была последняя массовая битва конников в истории. Русское и польское оружие вписало вот такую интересную строку в мировую летопись войн.
Буденновцы потерпели поражение. И, с трудом избежав окружения, откатились в пределы Страны Советов.
12 октября 1920 года было подписано польско-советское перемирие. Оно обрушило планы Савинкова и его соратников. Ведь, заключая перемирие с большевиками, Пилсудский признавал легитимность Совета народных комиссаров. И тем самым савинковское правительство в изгнании и его армия оказывались вне закона. Варшава предписывала русским антисоветским отрядам в течение десяти дней покинуть территорию Польши.
Тем не менее силы во главе с Савинковым и то ли генералом, то ли атаманом Булак-Балаховичем в ноябре 1920-го предприняли с территории Польши поход на Москву. Впрочем, дальше Мозыря они не продвинулись. Там Балахович провозгласил создание Белорусской народной республики. Однако буквально через пару недель все рухнуло. Подошедшие красные части разгромили отряды Балаховича, и они отступили на территорию Польши. А там их показательно разоружили в присутствии советских представителей.
Так завершилась череда войн, начавшаяся ровно за 930 лет до этих событий.
Василий Татищев пишет, датируя этот поход 990-м годом: «Князь Владимир за многие противности польского князя Мечислава, собрав войска, на него пошел. И, найдя его за Вислою, победил так, что едва не все войско и с воеводами побил или в плен взял, и сам Мечислав едва в Краков ушел и, прислав послов с великими дарами, просил о мире. И Владимир, учинив мир, возвратился в Киев».
Русско-польских войн всего можно насчитать двенадцать, но существует мнение, что на самом деле их было не так много: одна война была в XVI веке, две войны – в XVII веке и одна – в XX веке. В то время как в Польше в силу современной политической ситуации предпочитают выделять намного больше конфликтов. Нас сложно назвать друзьями, но так уж устроена жизнь, что исторические факты переписываются в угоду интересам политиков. В том же разделе Речи Посполитой сейчас преимущественно обвиняется Россия, на деле – Пруссия и Австрия были больше всего задействованы в процессах распада государства.
⁂
История русско-польских войн – это история жадности. Любую территорию, которая существует вокруг Польши, они считают своей.
Александр Мясников, историк, писатель, главный редактор проекта «Россия – моя история»
Глава 7
Булава гетмана
«– Что мешает вам, гетман, – говорил Хмельницкому польский посланник, – сбросить московскую протекцию? Московский царь никогда не будет польским королем. Соединитесь с нами, старыми соотечественниками, как равные с равными, вольные с вольными.
– Я одной ногой стою в могиле, – отвечал Хмельницкий, – и на закате дней не прогневлю Бога нарушением обета царю московскому. Раз я поклялся ему в верности, сохраню ее до последней минуты. Если мой сын Юрий будет гетманом, никто не помешает ему заслужить военными подвигами и преданностью благосклонность его величества, но только без вреда московскому царю», – таким, согласно Костомарову, был один из последних диалогов великого гетмана Богдана Хмельницкого.
Он умер, судя по всему от инсульта, в августе 1657 года. Гетманщина, которую он создал, не была полноценным государством, но не была и в полном смысле частью России. Она обладала очень высокой степенью автономии. Такой высокой, что Богдан, например, считал себя вправе самостоятельно заключать военные союзы.
Гетман вел незадолго перед смертью переговоры со шведами о совместной борьбе с поляками. Богдан был крайне недоволен тем, что правительство царя Алексея Михайловича заключило мир с Варшавой, не учтя интересов Гетманщины. Но сам при этом вел тайные переговоры и со шведами, и с поляками. Он оставил Малороссию в крайне неопределенном положении. Тучи уже собрались, и гроза была неизбежна.
Казачья старшина была отравлена ядом идеала шляхетского государства, которое было раем для шляхты и адом для холопов. Именно так они себе и представляли идеальную страну и были готовы ее строить. Но казачья старшина не могла отречься от православной веры, чего требовали в Речи Посполитой для предоставления привилегий. Большой вопрос заключается еще и в том, были ли готовы шляхтичи поделиться властью и благами. Ведь в это время Польша преимущественно жила за счет торговли хлебом, а поставить казаков на одну ступень с собой означало бы потерю этих сверхдоходов.
Гетманскую булаву Богдан завещал своему сыну Юрию. Но тому было всего 16 лет. И казачья старшина решает, что тому следует продолжить обучение в Киево-Могилянской академии. А пока он не созреет для высокого поста, «местоблюстителем» станет один из ближайших сподвижников Богдана Иван Выговский.
Он обладал наибольшим политическим опытом, в этом плане можно понять тех, кто сделал выбор в его пользу. Выговский был русским, но человеком польской культуры, а польский язык был его родным. Шляхта для него была намного ближе, чем казачья старшина.
Этот выбор устроил далеко не всех. Многие запорожцы считали его чужим, «ляхом». И вскоре против него вспыхивает восстание. Возглавили его кошевой запорожский атаман Яков Барабаш и Мартын Пушкарь, полтавский полковник. Причем последний написал царю донос о том, что Выговский ведет переговоры с поляками. Однако Алексей Михайлович решил не вмешиваться в этот конфликт.
Выговскому удается в течение 1658 года решить проблему. Пушкарь был убит в бою, а Барабаш казнен. А сам Выговский взял курс на сближение с Варшавой.
Тут важно понять, что он вовсе не воспринимал союз с Москвой как «вечный». В статьях Переяславского договора Войска Запорожского с царем абсолютно откровенно указаны причины, по которым казаки пошли на это соглашение. Здесь нет ничего ни про какое «братство народов». Здесь совсем о другом:
«Прежде сего от Королей Польских никакого гонения на веру и на вольности наши не было. Всегда мы всякого чина свои вольности имели, и для того мы верно и служили, а ныне за наступление на вольности наши понуждены Вашему Царскому Величеству под крепкую и высокую руку поддаться».
Совершенно определенно здесь подчеркивается, что казаки ищут гарантий своих вольностей. И только при их наличии договор для них имеет смысл.
После победы в скоротечной гражданской войне Выговский приходит к выводу, что Речь Посполитая, которая еще и не отбилась толком от нашествия шведов, даст казакам больше прав. И он, обвиняя Москву в нарушении соглашений, атакует русский гарнизон в Киеве. И берет его в осаду.
16 сентября 1658 года под городом Гадяч Выговский от имени Гетманщины заключает с Речью Посполитой договор о создании в ее рамках «Великого княжества Русского» как третьего равноправного члена государственной унии, наравне с Польшей и Литвой. Предусматривалась также ликвидация Брестской унии, которая крайне раздражала православных.
Несомненно, первоначальный текст договора выглядел для казаков весьма привлекательно. Согласно ему католичество и православие уравнивались в правах. Митрополит Киевский и пять архиереев русских должны были заседать в сенате в Варшаве. Численность Войска Запорожского устанавливалась в количестве 60 000 человек. О таком прежде казаки не могли и мечтать. Утверждалось, что гетман великого княжения русского вечно будет первым киевским воеводою и генералом.
Прочие статьи документа рисовали не менее радужную картину. Но гладко было на бумаге…
А вот гонор польской шляхты все это оскорбляло. Она роптала. И было ясно, что никто эти параграфы реально соблюдать не будет.
С этих событий и начиналась Руина. Так назовут эти кровавые годы впоследствии.
⁂
Страстное невообразимое желание власти и господства и разрушило эту автономную территорию.
Сергей Перевезенцев, доктор исторических наук, профессор факультета политологии МГУ им. М. В. Ломоносова
Глава 8
Все против всех
Соглашение Выговского с Варшавой Москва, конечно, воспринимает как откровенную измену. И реагирует соответственно – начинается война с Гетманщиной.
На ее территорию входит войско во главе с князем Ромодановским. К нему присоединяются враждебные Выговскому казаки, не готовые к таким крутым политическим поворотам и не верящие «ляхам». Действует князь довольно успешно. И Выговский даже просит мира. Однако он был ему нужен, лишь чтобы собрать силы.
Два войска сходятся под Конотопом. В армии Выговского помимо казацких полков были крымские татары, а также наемные польско-литовские и сербско-валашские хоругви. В Московской армии тоже были и казаки, и западноевропейские наемники, и татарские соединения. О численности обеих армий идут ожесточенные споры. Поэтому своих оценок мы давать не будем, только констатируем никем не оспариваемый факт поражения московского войска.
Однако победа вовсе не укрепила власть Выговского. Его союзники, крымские татары, беспощадно грабили села Малороссии и уводили тысячи православных в полон. Против Выговского повсеместно вспыхивают восстания. Его власть стремятся ниспровергнуть один из самых прославленных казачьих предводителей, сподвижник Хмельницкого Иван Богун и атаман запорожцев Иван Серко.
В их решении сказались, конечно, и личные мотивы. Они не желали подчиняться шляхтичу, агенту поляков. Ляхам они не верили и не простили им зверских карательных акций периода «Хмельниччины».
17 октября 1659 года казацкая рада в Белой Церкви провозглашает Юрия Хмельницкого гетманом. Выговский вынужден отречься от власти и бежит в Польшу.
Между тем Хмельницкий-младший подписывает новый договор с Россией, который заметно ограничивал власть гетманов. Прежде всего казаки лишаются права избирать себе вождя без санкции царя. Решение теперь определяет не «глас народа», но воля самодержца. В городах садятся московские воеводы, церковь переходит под контроль Московского патриархата.
Но вскоре на земли Гетманщины вторгается войско великого коронного гетмана Станислава Потоцкого. С ним идет и Выговский. Шведскую агрессию поляки наконец отразили и могли теперь снова взяться за Малороссию. И в битве под Слободищем Юрий Хмельницкий терпит поражение.
А затем заключает договор, по которому Гетманщина признается снова частью Речи Посполитой, но уже на существенно худших условиях, чем по Гадячскому соглашению. Об отдельном «Великом княжестве Русском» речи уже не идет.
Рада, проведенная в Корсуни, одобряет трактат. А вот левобережные казаки во главе с Якимом Самко и Василием Золотаренко отказываются его признать и сохраняют лояльность Москве. После неудачных попыток привести их к повиновению и тяжелого поражения под Каневом Юрий Хмельницкий отрекается от власти и уходит в монастырь. Гетманом Правобережья становится Павел Тетеря.
Иван Выговский, чьи договоренности с поляками и спровоцировали начало кровопролития, был уже мертв. Его расстреляли ляхи, которым он доверился. Просто его заподозрили в том, что имел отношение к подготовке восстания против Варшавы. И, недолго думая, без суда и следствия его казнили.
Но тем временем на Левобережье Днепра вспыхивает внутренняя борьба. Против Якима Самко выступает запорожский атаман Иван Брюховецкий. Он пишет царю донос на конкурента.
Гражданская война постепенно превращается в битву всех против всех. И уже трудно понять, у кого какая программа. Каждый рубится уже не за общую казацкую волю, а за свою конкретную власть.
⁂
Предательство в это время – манера поведения.
Дмитрий Степанов, кандидат исторических наук, ведущий сотрудник центра украинистики и белорусистики исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова
Глава 9
Тяжелая судьба Малороссии: ляхи, турки, шведы
Черная рада 1663 года, названная так оттого, что в ней приняла участие не только казачья старшина, но и «чернь», выбрала гетманом Левобережной Украины Ивана Брюховецкого. Но он не смог противостоять вторжению на Левобережье польских войск и казаков запорожского гетмана Павла Тетери. Впрочем, их успешные действия были сведены на нет восстанием в тылу. Заполыхал Правый берег, подожженный не без участия Ивана Серко. Легендарный казацкий вождь остался верен Москве.
Он писал царю Алексею Михайловичу: «Исполняя с Войском Запорожским службу вашему царскому пресветлому величеству, я, Иван Серко, пошел на две реки, Буг и Днестр, где Божиею милостью и предстательством Пресвятой Богородицы и вашего великого государя счастьем, напав на турецкие селения выше Тягина города, побил много бусурман и великую добычу взял. Оборотясь же из-под турецкого города Тягина, пошел под черкасские города. Услыша же о моем, Ивана Серка, приходе, горожане сами начали сечь и рубить поляков, а все полки и посполитые, претерпевшие столько бед, неволю и мучения, начали сдаваться».
Серко заверял царя: «Обращена вновь к вашему царскому величеству вся Малая Россия, города над Бугом и за Бугом, а именно: Брацлавский и Калницкий полки, Могилев, Рашков, Уманский полк, до самого Днепра и Днестра; безвинные люди обещались своими душами держаться под крепкою рукою вашего царского пресветлого величества до тех пор, пока души их будут в телах».
В результате армия польского короля Яна Казимира и Тетери фактически бежала с Левого берега, преследуемая войсками князя Григория Ромодановского и гетмана Брюховецкого.
Пожалуй, украинский хаос превзошел все, что видел богатый на кровавые события XVII век. Но самое увлекательное началось тогда, когда власть над большей частью Правобережья получил Петр Дорошенко, принесший присягу султану Османской империи…
Этот дикий на первый взгляд шаг был спровоцирован Андрусовским перемирием 1667 года между Речью Посполитой и Московским царством. Оно закрепило раздел Малороссии: Правый берег – Польше, Левый – России. Дорошенко же претендовал на объединение и воссоздание единой Гетманщины. И видел единственного государя, который может ему в этом посодействовать – султана «правоверных». А ведь начиналось все с защиты православия.
Османы обещали Дорошенко, что Гетманщина сохранит полную автономию, будет свободна от всех податей. Лишь должна будет поставлять султану воинские отряды. Однако за это Подолия полностью переходила под власть османов. Мехмед IV лично возглавил огромное войско, которое явилось в 1672 году в Малороссию, чтобы утвердить здесь новый порядок.
Организовать эффективное сопротивление такой имперской мощи Польша не сумела. В том же году был подписан Бучачский мир. Правобережная Украина передавалась Дорошенко, как вассалу султана. А Подолия и Каменец напрямую отходили Турции в качестве Каменецкого пашалыка.
Но польский сейм не признал этот позорный договор. Война возобновилась. Несмотря на победы коронного гетмана Яна Собеского при Хотине и под Львовом, Варшаве было не под силу справиться с османами. И согласно Журавенскому договору 1676 года треть Малороссии осталась под властью султана.
Сегодня, когда Турция проявляет интерес к украинским делам, не стоит забывать об этих событиях. Ведь у Стамбула долгая память. Там прекрасно помнят, какие земли когда-то были под османами. И воспринимают их соответственно.
Но битву за Малороссию, естественно, вела и Москва. Хаос усугубляло то, что Россия и Польша никак не могли договориться о совместных действиях против турок. Ведь все три стороны воевали за одно и то же.
Осенью 1676 года новый гетман Левобережья Иван Самойлович и князь Ромодановский подошли к столице Дорошенко Чигирину. На тот момент гетман Правобережья практически лишился поддержки казачества, которое в массе своей не приняло его альянса с иноверцами, беспощадно разорявшими земли Малороссии.
В результате Дорошенко сдался и принес присягу московскому царю. После чего был отправлен в Россию, где в 1697 году мирно скончался в подмосковном имении Ярополец, пожалованном ему царевной Софьей.
А вот султан Мехмед, некогда «соблазненный» гетманом впутаться в хаос Руины, к тому времени был мертв. И умирал он в куда менее комфортных условиях. После побед, одержанных над Польшей и Россией на Украине, у него случилось «головокружение от успехов». Султан решил нанести смертельный удар Священной Римской империи. Его гигантская армия в 1683 году осадила Вену.
Но старый витязь Ян Собеский, ставший к тому времени польским королем, во главе своих крылатых гусаров пришел на выручку союзникам. Его кавалерийская атака вошла в историю и фактически положила конец экспансии османов, нанеся им тяжелейшее поражение.
После этого войска антиосманского альянса – Священной лиги – во главе с герцогом Лотарингским разгромили турок при Мохаче. Следствием этого стала потеря османами Венгрии и Трансильвании. Что ознаменовало начало необратимого заката этой великой державы.
Ну а козлом отпущения стал амбициозный султан. Мехмед был свергнут и закончил свои дни в темнице. А Подолия в результате всех этих событий вернулась в состав Речи Посполитой.
К тому времени в Малороссии гетманскую булаву получил бывший генеральный писарь Петра Дорошенко, человек, чье имя стало нарицательным – Иван Мазепа. Он всячески подчеркивал свою верность царю Петру. Казалось, что хаос Руины, длившейся три десятка лет, остался в прошлом.
* * *
Судьба этих земель незавидна. Территория Малороссии представляла интерес для большого количества могущественных соседей: России, Турции, Европы. Политические деятели, которые возникали на этих землях как грибы после дождя, вынуждены были подстраиваться под обстоятельства. На протяжении истории этих земель все их попытки получить хотя бы какую-то самостоятельность заканчивались тем, что эти территории неизбежно подпадали под чужое влияние. И чем дальше от них находился очередной патрон, тем лучше.
⁂
Они хотели создать что-то свое. Быть хозяевами на своей земле. Но вскоре выяснилось, что у них нет на это достаточно сил.
Игорь Шишкин, политолог, публицист
Глава 10
Запорожцы
«Вот то гнездо, откуда вылетают все гордые и крепкие, как львы! Вот откуда разливается воля и козачество на всю Украину!» – так воспевал Запорожскую Сечь Николай Гоголь.
Когда родилось запорожское казачество, науке точно не известно. Но это «славное рыцарство» играло огромную роль в защите христианских земель от набегов крымских татар и от возможного натиска османов. Прежде всего для этого запорожцы и были нужны Речи Посполитой. Их также всегда можно было мобилизовать для какой-нибудь «внешнеполитической авантюры».
Вспомним хотя бы их роль в русской Смуте. В 1618 году они участвовали, например, в походе королевича Владислава на Москву. Тот был убежден, что по-прежнему имеет права на русский престол. Ведь бояре присягнули ему. Во главе польско-литовского войска, призвав на помощь запорожцев под водительством гетмана Петра Сагайдачного, Владислав попытался отвоевать московский трон. Однако взять мощные столичные укрепления он не смог. Казаки же в этом походе успели отметиться крайними бесчинствами. Позже Сагайдачный особо каялся за это пролитие православной крови.
Поляки действовали цинично, исходя из простой мысли, что казакам можно накануне войны пообещать признание их привилегий и тем сманить их в поход, а после, глядишь, они и награбленным удовлетворятся. Но запорожцам этого было мало. И как, в самом деле, было смириться с тем, что пока идет война, то для поляков чем казаков больше – тем лучше, а стоило воцариться миру, как поляки дозволили остаться в вольном воинском статусе двум-трем тысячам, остальным же предписали вернуться под власть помещиков?
Казаки требовали себе таких же вольностей, как у шляхтичей. Кроме того, не считаясь с внешнеполитическими резонами, они то и дело устраивали набеги то на крымских татар, вассалов султана, то на его молдавских подданных, то непосредственно на его владения. За эти бесчинства Высокая Порта – правительство Османской империи – предъявляла претензии Варшаве. Поляки ловили казаков и казнили, дабы продемонстрировать туркам свое миролюбие, но заставить запорожцев согласовывать свои действия с королевской большой политикой было решительно невозможно.
Казаки нередко чинили насилие в отношении польских помещиков и даже совершали разбойные рейды на вовсе не «украинские» территории. То есть клубок противоречий был крайне запутанным. И та и другая сторона держалась своей правды, в святости которой у каждой из них не было сомнений.
Дело было еще в том, что благодаря военной активности запорожцев земли Поднепровья, долгое время пребывавшие в запустении, начали активно заселяться. Сюда под защиту казаков от «панского гнета» побежали крестьяне с Галичины и из Полесья. И когда паны явились за ними следом, возник конфликт.
Важно понять, что он не был национальным. Поскольку никакого «украинского народа» не существовало. Это был конфликт православного населения вновь осваиваемых южнорусских территорий с католическим дворянством.
Православие вообще было своего рода паролем свободы. Очень характерна ситуация, спровоцировавшая пресловутую унию – подчинение части православного епископата Римской курии. Во Львове слишком большую силу взяло местное братство – объединение православных горожан. Выступая за чистоту и упорядоченность церковной жизни, они получили поддержку от Вселенского патриарха и стали на равных разговаривать с местным владыкой. Ситуация, когда «холопы им указывают», до глубины души возмутила церковных иерархов, и те, обратившись за поддержкой к королю, дали согласие на Брестскую унию с Римом 1596 года.
В те времена в тех местах посягательство на свободу всегда означало посягательство на веру. А православие стремительно становилось религией простонародья южных регионов Речи Посполитой. Ведь магнаты – Вишневецкие, Острожские и иные, что поначалу были рьяными защитниками веры предков, ко времени, когда разразилась «Хмельниччина», из соображений выгоды перешли в католичество.
Например, прославленный воитель князь Иеремия (Ярема) Вишневецкий был злейшим гонителем казаков. Любимым его напутствием палачу были слова: «Сделай так, чтобы они почувствовали, что умирают». При этом среди членов его рода был легендарный Дмитро (Байда) Вишневецкий, который и построил некогда замок на днепровском острове Хортица, заложив основы, собственно, Запорожской Сечи.
Бытовала легенда, что над князем Яремой из-за его отступничества тяготело проклятие матери – Раины Могилянки, известной своей пламенной верой и благотворительностью по отношению к православным обителям.
При этом никак нельзя того же Ярему вслед за некоторыми историками назвать «врагом Украины». Не было никакой Украины – разве что разные проекты для определенной территории и ее населения. И у князя, судя по многим фактам, тоже был свой проект на сей счет. Ряд исследователей не исключают, что Вишневецкий имел в виду создать на базе своих обширных владений новую державу, а восстание порушило все его грандиозные планы. Оттого он так и лютовал.
⁂
Тотальное поражение в правах по этническому принципу и послужило тем объективным фактором, который и поднимал ту часть восточнославянского населения, проживавшего в Речи Посполитой, на то, что мы сегодня называем национально-освободительным движением.
Герман Артамонов, кандидат исторических наук, профессор кафедры истории МПГУ
Глава 11
Гетман Хмельницкий и Бунт
Поводом к бунту стала личная обида Богдана Хмельницкого. Нередко бывает, что кажущаяся случайность влечет за собой сокрушительные последствия.
Принято считать, что именно благодаря Хмельницкому национальные движения на территории Малороссии набрали силу. Но на деле для шляхтича Богдана, который был лично знаком с польским королем и имел склад ума как у всякого поляка того времени, независимость Малороссии не имела большого значения. Как не беспокоился он и о правах «своего» народа. Его гнев наложился на большую боль казаков и запорожцев, ждавших возмездия за годы унижений, а сам Хмельницкий хотел лишь вернуть любимую женщину и добиться справедливости после смерти сына.
Шляхтич Чаплиньский совершил налет на хутор Богдана, жестоко избил его сына, отчего тот скончался, и увез любовницу Елену. Взыскать за обиду по суду у Хмельницкого не получилось. Ему чуть ли не прямо сказали, что он не найдет правды хотя бы даже и потому, что его противник считается выше по статусу. Тут кстати пришлось и то, что казачество обманулось в своих ожиданиях. Дело в том, что все тот же издавна «повязанный» с запорожцами король Владислав собрался воевать с Турцией. И готовясь к этой кампании, вел с «низовым товариществом» секретные переговоры, в ходе которых, судя по всему, наобещал даже больше обычного. Но сейм не дал согласия на войну. И договоренности «зависли».
Поднять Сечь Хмельницкому труда не составило. Он лично, проведя переговоры в Крыму, заручился поддержкой татар. Поначалу к казакам прибыл отряд Тугай-бея, а потом подошли войска под командованием самого хана Ислям-Герая.
22 апреля 1648 года казацко-татарское войско двинулось из Сечи в пределы Речи Посполитой. И уже 6 мая Хмельницкий нанес полякам сокрушительное поражение под Желтыми Водами. Через девять дней войско во главе с великим гетманом коронным Николаем Потоцким было разгромлено в ходе Корсунской битвы. Поляки понесли тяжелейшие потери. А сам Потоцкий оказался в плену.
20 мая умер король Владислав. С одной стороны, поляки оказались в ситуации «бескоролевья», что давало дополнительные шансы повстанцам. А с другой, казакам теперь не с кем было вести переговоры. Ведь они рассчитывали на то, что Владислав пойдет навстречу старым боевым товарищам. Теперь же, в ситуации хаоса, борьба приобрела еще большее ожесточение, и постепенно вызрела идея создания собственного государства.
Говоря об этой кровавой распре, редко вспоминают о том, что в ней были не только боевые потери. Например, еврейское население Украины подверглось настоящему геноциду. Вот что пишет «Еврейская энциклопедия» об ужасах бунта:
«В еврейском народном сознании события „Хмельниччины“, в частности 1648 г., когда потери евреев были особо велики и неожиданны, запечатлелись как „гзерот тах“ („Господни кары“ – эпоха зверской жестокости и бед. <..>) Так, по оценке Вейнриба, на всей территории Речи Посполитой, охваченной восстаниями и войнами, в 1648–67 гг. погибло, а также умерло от эпидемий и голода сорок-пятьдесят тысяч евреев, что составляло 20–25 % еврейского населения страны по максимальным оценкам; еще пять-десять тысяч бежали (или не вернулись из плена). Истребление около четверти еврейского населения страны, в которой была сосредоточена самая многочисленная и образованная община мирового еврейства, оказало глубокое влияние на еврейский мир. Раввины видели в событиях „Хмельниччины“ признаки скорого прихода Мессии. В еврейском фольклоре, литературе и историографии „Хмель-злодей“ – одна из самых одиозных и зловещих фигур».
Почему же именно по отношению к евреям чинились такие исключительные зверства? Потому что в ту пору они оказались заложниками шляхетской политики. Самим ясновельможным панам было скучно и обременительно заниматься хозяйством, и они перепоручали его евреям-арендаторам. Бытовала даже поговорка: «Каждый князь должен иметь своего Менделя». Эта ситуация во многом и обусловила описанную выше трагедию.
Но сам Хмельницкий боролся, конечно, не за права и свободу «украинского народа». Украинские историки вроде Михаила Грушевского даже упрекали его в том, что он слишком много «хитрил и мудрил», заключая союзы то с крымцами, то с «москалями», а надо было, мол, на национальные силы опереться.
Гетман же не мыслил ни «национально», ни «государственно». Он стремился отвоевать именно для казаков право жить по-казачьи, то есть никому, кроме своих старшин, не подчиняться, податей не платить и иметь право собирать налоги с трудового населения. Иными словами, он вовсе не желал отделения от Речи Посполитой. Согласно свидетельствам современников, у него был шанс опустошить Польшу и взять саму Варшаву, но он им сознательно не воспользовался. Он поначалу вовсе не стремился разрушать Польско-Литовское государство.
Хмельницкий готов был и дальше служить королю своей саблей, но взамен желал признания Украины казачьей территорией. Беды и чаянья «простого люда» его не сильно волновали, почему и смотрели казаки сквозь пальцы на то, что их союзники-татары не упускали случая угнать православных поселян в полон.
Но сама логика событий, предельная ожесточенность противостояния заставили гетмана Богдана осознать, что жить в одном государстве с поляками уже вряд ли получится.
Весь 1648 год был для Хмельницкого победоносным. В сентябре – победа под Пилявцами. В декабре он триумфатором вступил в Киев. Тем временем Ян Казимир был избран новым королем Речи Посполитой. Богдан выдвинул ему перечень условий прекращения боевых действий. Среди них: ликвидация Брестской унии, ограничение передвижений польских войск по «казацким» территориям, запрет польским магнатам владеть землями восточнее и южнее Белой Церкви, утверждение казацкой власти в Левобережье.
Гордая шляхта все это отвергла. Война продолжилась. Войско Речи Посполитой получило подкрепление за счет наемников, освободившихся по окончании Тридцатилетней войны. Под Зборовом сошлись две армии. Но боя не случилось, поскольку король подкупил крымского хана и тот «убедил» Хмельницкого заключить мир.
По его условиям, число реестровых казаков возрастало до сорока тысяч, однако не вошедшие в реестр обязаны были возвратиться в прежнее свое положение. Все должности в Киевском, Брацлавском и Черниговском воеводствах должны были замещаться только православными. Уния отменялась. Киевский митрополит должен был стать членом сената.
Два последних пункта не были выполнены. Прочие тоже явно никак не устраивали шляхту. Ясно было, что это не мир, а перемирие.
В 1651 году война возобновилась. Для казаков боевые действия шли уже куда менее удачно. В начале июля под Берестечком союзник казаков крымский хан Ислям-Герай со своим войском неожиданно покинул поле боя. Хмельницкий бросился за ним, чтобы выяснить, что происходит. Но татары задержали его и увезли с собой. Оставшиеся без вождя и без крымской поддержки казаки потерпели поражение.
Последовавший за этим Белоцерковский мир серьезно урезал права казацкой автономии. И менее чем через год война возобновилась. Казаки одержали крупную победу под Батогом. Но вскоре татары вновь показали свою ненадежность. И Хмельницкий понял – он не сможет ни заставить короля и шляхту принять требования казаков, ни одержать над ними решающую победу. В этой ситуации у него не было иного выхода, кроме как обратиться к царю Алексею Михайловичу.
Для Московского царства решение о принятии Войска Запорожского под свое покровительство было непростым. Пришлось созывать Земский собор для того, чтоб государь мог снять с себя единоличную ответственность за этот выбор. Ведь он означал войну с Речью Посполитой. И решение было принято. Его убежденным сторонником был патриарх Никон.
В знаменитой Переяславской раде, якобы вынесшей всенародное решение о присоединении к Москве, участвовала старшина, представители нескольких казацких полков и жители Переяслава. Мещанство прочих городов к обсуждению вопроса не привлекалось. Крестьянство тем более. Казачество прежде всего решало свою задачу и рассматривало православного царя как гаранта своих вольностей. Очень быстро обнаружилось, что в этом они заблуждались.
То, что конфликт неизбежен, стало ясно еще в ходе самой судьбоносной рады. Хмельницкий потребовал, чтобы царские послы принесли от имени своего государя присягу «вольностей наших не нарушать». Московских людей возмутила сама постановка вопроса. Самодержец никаких присяг никому не дает. Довольно с казаков и царского слова.
В ответ казаки заявили, что польские короли не считают зазорным присягать своим подданным. Этот аргумент царские послы и вовсе сочли оскорбительным – как можно равнять избираемых шляхтой королей с их государем? Кроме того, заявили они, «у нас государское слово пременено не бывает». То есть любые сомнения должны быть отброшены. Хмельницкий и его сподвижники зашли уже слишком далеко, и дать задний ход у них не было возможности. Скрепя сердце они заявили, что «во всем полагаются на государеву милость и веру». Но эта кардинальная разница в менталитетах, в правовом сознании очень скоро приведет к кровавым и разрушительным последствиям.
Впрочем, главное условие договора Москва выполнила – вскоре начала успешное наступление на теперь уже общего врага. И Речь Посполитая оказалась на краю катастрофы. За событиями внимательно наблюдала Швеция. И, дабы не упустить выгодную возможность, она тоже начала агрессию против Польши – с тем, чтобы полностью взять под свой контроль побережье Балтики. Стремительное наступление шведских войск в польской историографии назовут «Потопом». Многие польские магнаты присягнули тогда шведскому королю Карлу X.
В этой катастрофической ситуации Ян Казимир попробовал договориться с Хмельницким. Когда это не удалось, он, при посредничестве императора Священной Римской империи Фердинанда I, заключил в 1656 году перемирие с Москвой.
Последним военным проектом Хмельницкого стала попытка послать запорожцев на помощь шведам, против поляков. Дело в том, что Карл Х предлагал осуществить раздел Польши, в котором, помимо самого Стокгольма, приняли бы участие Бранденбург, Трансильвания, Гетманщина. Москва к этим планам никакого отношения не имела – по той простой причине, что Алексей Михайлович на тот момент уже сам вел войну с Швецией. Кампания, впрочем, оказалась тяжелой и в итоге никаких выгод не принесла. Но гетман уже не узнал об этом. Когда послы царя прибыли к Хмельницкому, чтобы предъявить претензии по поводу его сношений со шведами, старый гетман был уже смертельно болен.
После его ухода в лучший мир на Украине началась новая фаза хаоса, которая в истории получила грозное имя «Руина».
⁂
Не сразу Хмельницкий пошел на поклон к российскому царю. Были разные варианты дальнейшего развития Гетманщины. Но в конечном итоге он сделал тот исторический выбор, который предопределил на целые столетия союз России и Украины.
Евгений Спицын, историк, публицист
Bepul matn qismi tugad.
