Kitobni o'qish: «Практическая магия»

Пролог

– Добрый вечер, ваша светлость, – поздоровался вошедший в комнату высокий молодой светловолосый мужчина. Его недлинные платиновые волосы были зачёсаны назад по последней моде. Голубые внимательные глаза смотрели пронзительно.

– Присаживайся, Вистан, – герцог по привычке здороваться не стал – много чести, – Пришло время остепениться и выполнить свой долг перед родом.

Седовласый высокий мужчина сразу перешёл к делу, надменно сложив на груди руки.

– Вы уже нашли подходящую кандидатуру? – без интереса уточнил Вистан.

– Марианна Эссес, – высокомерно ответил герцог, – У Адриана так и не появилось наследников мужского пола. Мы объединим два древнейших рода, и всё графство вместе с заливными лугами Эштера перейдет ко мне в руки.

– Вы хотели сказать – под присмотр будущей герцогини Глостерской? – нахмурился Вистан.

– Ничего подобного. Много ей почёта. Девчонка ничего не смыслит в управлении. Ты продолжишь работу в совете, Мариана будет вышивать или рожать, а я поставлю в Эштере три ветряных мельницы, засажу пшеницу и овёс, остальное сдам под сенокос. В общем, выжму из этого клочка земли – что можно! Твоя задача – не испортить всё. В том, что вы поженитесь – сомнений нет. Это укрепит наши позиции и влияние в совете. Всё решено.

– Как скажете, отец, – мужчина безразлично пожал плечами, чем только разозлил герцога.

– Я лишу тебя наследства, если надумаешь дурить! – прошипел герцог, – Вернёшься туда, откуда тебя подобрали, к своим голодранцам. Понятия не имею, почему король держит тебя при себе...

– Не будем терять время на праздное пустословие, – Вистан, наконец, повернул голову и взглянул герцогу прямо в глаза, а затем сухо добавил, – Мне плевать на Эштер, и все ваши планы на него. Хотите, чтобы я женился на графине? – Женюсь. Но не пытайтесь мне угрожать, я не нуждаюсь в ваших средствах и не боюсь вас, Дориан. Будьте любезны – избавьте меня от встреч и общения с дорогой невестой. Терпеть не могу эти ритуальные расшаркивания. Свадьбу планируйте не раньше чем через год.

Старый герцог долго и сердито смотрел на сына, а затем протянул ему бумагу:

– Подпиши. Это помолвочная грамота.

Мужчина взял бумагу в руки, неторопливо прочитал. Затем аккуратно подписал, вынув из-за пазухи маленькое заговорённое пёрышко:

– Запомните. Ваша главная задача, чтобы я как можно реже виделся с дорогой невестой. Не больше двух званых ужинов, включая саму помолвку, за год, если вам так уж нужны заливные луга Эштера, – усмехнулся сын герцога, по совместительству главный советник короля, а затем положил грамоту на стол и не прощаясь, покинул кабинет отца.

Глава 1

Всё произошло слишком быстро. Лэтти не успела опомниться и не смогла понять, что случилось. Сначала на пороге дома появился крайне растрёпанный и сердитый граф. Он выглядел всклокоченным и напуганным.

– Возьми с собой только самое ценное! Мы уезжаем! – крикнул он совершенно растерянной дочери. А увидев, что та в непонимании продолжает испуганно таращиться на него, добавил, – Летиссия, у тебя есть ровно десять минут на то, чтобы взять с собой самое необходимое и ценное. Мы больше никогда не вернёмся в Менкшир. Через десять минут ты должна быть одета в дорожное платье и стоять на конюшне. Никаких чемоданов! Поскачем налегке! – сказав это, граф не оглядываясь поспешил в свои покои.

Девушка, подняв передние юбки, резво побежала к себе в покои, на ходу пытаясь понять, что же ценного брать и куда это складывать, если чемоданы использовать нельзя.

Войдя в комнату, юная графиня окинула её растерянным взглядом. Ни одна леди не сумеет сменить наряд за десять минут. Даже с помощью служанки. Поэтому дорожную одежду придётся брать с собой.

Открыв шкаф, Лэтти быстро выбросила на кровать платье для верховой езды.

К счастью, все семейные драгоценности и украшения, хранились в её комоде, с тех пор как не стало матери. Что именно разумно в таких случаях взять – девушка понятия не имела, поэтому, повинуясь своему скромному опыту, который она почерпнула в основном из романов – графиня достала из комода все шкатулки с драгоценностями. В первую очередь Летиссия надела все браслеты на ноги, до самых пят были укрытые плотной шифоновой юбкой, отороченной чёрно-бархатной каймой. Затем в ход пошли серьги. Девушка ловко вешала их прямо на льняной подъюбник, протыкая ткань швензой. Перстни и кольца она словно в мешки, накидала в панталоны, потеряв при этом пару серёжек с подъюбника. Остались колье и пары, их пришлось без разбора и пиетета накидать в дорожную сумку, прикрыв всё это богатство парой чулок.

Из всех пустых шкатулок на Лэтти грустно взирал родовой перстень Брейдеров.

Обращаться с ним, как с прочими драгоценностями – не позволяла совесть, но и надеть на палец было нельзя, ведь это был мужской символ власти и родовой магии Брейдер. И если перстень вдруг признаёт хозяйку – что было крайне маловероятно, его с пальца уже не снимешь.

Девушка бросила взгляд на изящные прикроватные часы, и испуганно дёрнулась, поняв, что провела в сборах, уже добрую четверть часа. Быстро схватив с кровати дорожное платье, она, не раздумывая, надела перстень на средний палец и поспешила на конюшню, не забыв перед выходом поменять домашние туфли, на мягкие прогулочные ботинки.

Выскочив из комнаты, Летиссия стремительно преодолела коридор и остановилась, услышав подозрительный шум. Снизу доносились мужские голоса, топот и звуки борьбы. Нерешительно выглянув из-за колонны, девушка увидела, что отца крепко скрутили двое королевских гвардейцев. Ещё несколько служащих расположились в нижней части залы, ожидая указа от капитана. Сердце ушло в пятки, гулко стуча по вискам, словно у загнанного в силки зайца. В этот момент граф умудрился извернуться и, встретившись глазами с дочерью, подал ей немой знак «уходи».

Замершая в немом ужасе Лэтти, от залившего тяжёлым свинцом ступни липкого страха почти ничего не соображала, но напуганное лицо спокойного доселе и всегда уравновешенного отца – заставило взять себя в руки.

Трудно сказать, как всё сложилось, если бы девушку не подвела паркетная доска, которая предательски скрипнула, под её мягкой и почти беззвучной поступью.

– Вон она! Хватайте девчонку! – крикнул капитан.

Летиссия попыталась затеряться в комнатах коридора, однако её скрытая драгоценно-боевая амуниция сыграла с ней злую шутку: при беге молодая графиня гремела словно новогодняя упряжка, запряжённая всеми двенадцатью лошадьми.

Нашли девушку быстро, так же как поймали. Затем грубо спустили в парадную залу, где всё ещё скручен и заломлен стоял граф:

– Отпустите девочку! Она ни в чём не виновата! – взмолился он.

– Графиня поедет с нами, – оборвал его капитан, – Указ короля. – а затем жестом мужчина приказал подчинённым увести пленников и рассадить по разным повозкам.

Граф обречённо опустил голову, повиснув на руках гвардейцев, больше не предпринимая попыток вырваться. То же самое пришлось сделать и Лэтти, впрочем, по другой причине. От ужаса у девушки отказали ноги, и общая слабость, окутавшая тело, не давала ей возможности самостоятельно стоять.

Дальше их, волоча грубо протащили через гостиную залу, большую прихожую, проволокли по ступенькам и почти закинули в кареты.

Серьги и кольца, которые юная графиня предусмотрительно спрятала под юбку, впивались в ноги, но снять их или переместить не имелось никакой возможности – помимо общей слабости в теле, что не давала ей двигаться, с двух сторон от девушки на жёсткой деревянной скамейке служебного экипажа взгромоздились двое гвардейцев.

Колёса повозок были жёсткими и маленькими, из-за чего абсолютно каждый встреченный по дороге камешек причинял значительные неудобства.

О том, куда их везли, Летиссия не имела представления, но поездка казалась ей невероятно долгой и мучительной.

Когда экипаж, наконец, остановился, девушку выволокли во двор. И хоть она никогда не была в северной части дворца – сразу узнала его по трём больши́м песочного цвета башням.

Пленников проволокли через мощёный булыжником задний двор и потащили во дворец через какой-то узкий мрачный коридор. Затем подняли на несколько круговых лестничных пролётов, из чего Лэтти сделала вывод, что сейчас они находятся в одной из башен.

Вскоре они оказались возле тяжёлой деревянной двери, которую гвардейцы со скрипом отворили и без особых почестей закинули в неё юную графиню. Дверь захлопнули и закрыли с внешней стороны. Летиссия, к своему ужасу, обнаружила, что она осталась в комнате одна – отца увели дальше, куда – одной светлой матери известно.

Девушка так и пролежала бы, не шелохнувшись, прижимая к себе дорожную сумку, если бы одна из серёжек не вонзилась ей в ногу. Пришлось знатно похлопотать, чтобы подняться и суметь выдернуть из ноги острое украшение.

Осмотрев комнату, Лэтти обнаружила скамью, пару стульев и грубый деревянный стол, в который были вмонтированы наручники, а на столешнице виднелись следы крови.

Впрочем, на более детальное исследование девушке не дали времени. Через пару минут замок в двери щелчком отворился и в комнату снова вошли гвардейцы. Не говоря ни слова, двое из них схватили девушку под руки и вновь куда-то потащили.

Сердце её отчаянно молотило. Руки были ледяными, взмокла спина. От перенапряжения в висках громко стучал пульс.

Пройдя по коридору из грубого нетёсаного камня, они свернули и прошли через дверь, оказавшись в верхнем дворце. О чём свидетельствовали роскошные шёлковые обои и помпезные мраморные статуи. Пройдя немного по дворцовым коридорам, гвардейцы затащили девушку в небольшую залу, в центре которой стояло удобное массивное кресло, обитое красным бархатом и окрашенное позолотой. На кресле с самым скучающим видом сидел молодой симпатичный темноволосый мужчина. Короны на нём не было, но она была и не нужна. В центре залы на малом троне восседал король Георг.

Позади него с ещё более скучающим видом стоял светловолосый мужчина средних лет. Глядя на его надменное выражение лица и пронзительные глаза, Лэтти отстранённо подумала – советник. А перед светлыми ликами правителей, на коленях, разбитый, весь в крови стоял граф.

И только увидев родителя, девушка, наконец, смогла взять себя в руки:

– Отец! – жалобно крикнула она и рванулась вперёд, чтобы подбежать к нему, чего ей, конечно же, не позволили.

Когда Лэтти, наконец, прекратила попытки сопротивляться, один из стражников подтолкнул её в спину:

– Приветствуй короля.

От неожиданности она чуть не полетела вперёд и сделала несколько быстрых шагов, чтобы поймать равновесие и остановиться. Затем подняла голову, посмотрела на короля и советника, которые, в свою очередь, хищно смотрели на неё.

В обычной жизни Летиссия никогда бы не подняла взгляда до того, как король сам не дал бы разрешение, а в самом начале встрече приветствовала правителя глубоким реверансом с почтенно склонённой к груди головой. Но в сложившейся ситуации, совершенно растерянная и напуганная, она просто продолжала рассматривать монаршую особу.

– Опусти же голову, женщина! – недовольство в голосе стражника смешалось с удивлением.

И Лэтти, наконец, присела в глубоком реверансе, но взгляд опустить не смогла, совершив лишь лёгкий кивок головой. Король, пристально глядя ей в глаза, хмыкнул и широко улыбнулся. Затем вернул свой взгляд на графа:

– Раз ты не хочешь облегчить свою участь и выдать мне имена остальных глупцов, решивших, что они в праве вершить мою судьбу, ты сослужишь мне другую службу. Ты станешь примером для всех тех, кто позволил себе усомниться в моём законном нахождении на троне, и тем более для тех, кому показалось, что у них хватит силы свергнуть меня, – пророкотал король, и голос его звенел от сдерживаемого гнева, – Ты будешь казнён через две недели на рассвете. Графство Брейдер, вместе с его землями перейдёт короне. А твоя прелестная дочь, никогда не выйдет замуж и не продолжит славный род предателей Брейдеров, потому что станет моей подстилкой.

Каждое слово короля, словно гвоздь, вбивалось в Лэтти, и сейчас девшука очень сожалела, что стражники её больше не держат: ноги от страха подкашивались, того и гляди грозя разъехаться.

Отведя свой напуганный взгляд от отца, который смотрел на короля прямо и бесстрашно, графиня даже через залитые слезами глаза увидела, что советника в зале больше нет.

– Уведите их, – приказал король, – Графиню заселить в женское крыло.

Стражники выволокли Лэтти в коридор, а вот отца потащили обратно через боковую дверь. Возле залы уже ждала служанка, которая, глядя в пол, прошептала:

– Следуйте за мной, госпожа.

Как они оказались возле небольшой двери, Лэтти не помнила. Она лишь бездумно следовала за девушкой, пытаясь совладать с приступами тошноты.

– Это ваша спальня, – промямлила девушка, и тут же быстрым шагом поспешила скрыться из коридора.

В комнате горела свеча, стояла небольшая кровать, сундук и письменный стол. Также была ещё одна дверь, которая по предположению Лэтти вела в уборную.

Так как никаких чётких указаний или планов на свою жизнь юная графиня не получила, несчастная фантазия сама начала сочинять возможные и невозможные варианты. Девушка простояла в центре комнаты добрый час, пока потихоньку не начала успокаиваться. Мелкая дрожь, колотившая тело, сходила. На смену беспомощности, боли, страху и растерянности пришло непривычное хладнокровие и рассудительность. «Ничего ещё не произошло. Отец жив. Значит, ещё есть возможность всё исправить», – говорила себе Лэтти.

Сумка с драгоценностями и панталоны с украшениями были до сих пор при ней. К счастью, никто не додумался отнять их, а это значит, что Летиссия имела при себе огромную сумму, которую она могла потратить на спасение отца. Чтобы он не сделал – такой смерти не заслужил. Но как же ему помочь? К кому обратиться и кому кланяться в пол, чтобы без обмана пустить драгоценности в дело? Этого девушка не знала.

О своей личной участи юная графиня старалась не думать. «Нужно решать проблемы по мере поступления», – говорила себе она и вынимала из подъюбника серёжки. Затем Лэтти освободила панталоны, уложив всё содержимое в дорожную сумку. А когда, наконец, все драгоценности были аккуратно сложены, сняла с себя платье и сорочку, оставшись в исподнем.

Время шло, но в комнату никто не заходил, и девушка решила, что как бы дальше ни было, по крайней мере, она поспит, чтобы уже завтра со свежей головой собраться с мыслями и обдумать план.

Присев на край кровати, держа в руках и платье и сумку, Летиссия обратила внимание на родовой перстень, который, вообще-то, был ей велик и явно рассчитан на мужскую руку. Впрочем, на её среднем пальце, почему-то сидел как влитой, словно мастер подгонял его лично. Алмаз на перстне игриво блестел.

– Неужели признал? – скорее констатировала она.

Несколько попыток снять перстень, а также более наглядный факт – он остался на руке, а не исчез – говорили, что родовой артефакт действительно счёл новую хозяйку достойной. Что было удивительным, ведь привередливое украшение не признало ни отца, ни деда, ни прадеда и упрямо возвращалось в свою коробку на бархатную подушку. В ожидании нового, более достойного, по его мнению, представителя рода.

Как-то незаметно для самой себя, девушка прилегла на край кровати и уснула, погрузившись в тяжёлые сны.

Глава 2

– Вставайте! Вставайте же! – Лэтти проснулась от недовольного бормотания и раздражённого тычка в бок.

Открыв глаза, она увидела перед собой пожилую даму, и некоторое время никак не могла определиться с её положением. Вроде платье форменное и без каких-либо отличительных знаков и элегантных украшений. Однако ткань, из которой было сделано платье, была дорогой и добротной, а фасон и сам пошив точно делал мастер. Слишком аккуратно и ровно. В их поместье служанки носили гораздо более простую форму.

– Какая же вы нерасторопная! Тяжело вам будет. Меня зовут Милиния, я горничная при женской половине дворца. Меня послали сообщить вам, что с сегодняшнего дня милостью короля вы назначаетесь фрейлиной королевы и входите в её свиту. Теперь скорее одеваетесь, Её Величество просыпается в восемь. Поэтому около восьми все фрейлины ожидают королеву возле её покоев.

Мысли Лэтти понеслись галопом: «не приснилось... отца казнят... я во дворце... всё тело ломит... что надеть... драгоценности!».

– Сколько у меня есть времени? – испуганно спросила графиня, с облегчением нащупав в руках свою дорожную сумку.

– В лучшем случае четверть часа, – недовольно проворчала служанка, – Я помогу вам одеться.

– Нет! – резко ответила Лэтти, – Подождите меня за дверью.

Милиния посмотрела удивлённо, но говорить ничего не стала и покинула комнату.

Девушка села на кровати и удручено осмотрела свою одежду. Платье было мятым, на подоле висела застывшая дорожная грязь, а кое-где оно было и вовсе порвано. Что же делать? Другого нет. А ещё нужно срочно придумать, куда спрятать дорожную сумку.

– Милиния, – Лэтти выглянула из-за двери, – где я буду ночевать сегодня? Это уже известно?

– В этой комнате, Леди Брейдер. Это ваши апартаменты, – удивлённо ответила горничная.

– Благодарю, – сказала графиня и исчезла в дверном проёме. Несколько раз критически оглядев комнату, она уверенно подошла к письменному столу, взяла с него канцелярский нож для бумаги и прошла к кровати.

Стянув простынку, подушку и одеяло, девушка наскоро сделала довольно глубокий разрез в боковине матраца и аккуратно переложила всё содержимое сумки, нахлобучив матрац соломой из разорванного тика. Затем постаралась заправить кровать обратно.

На оставшиеся сборы у неё оставалось около пяти минут. За второй дверью в комнате действительно был небольшой туалет и ванная, которую графиня не успела бы принять. Умыв лицо и почистив подручными средствами зубы, Летиссия критически осмотрела своё отражение в зеркале – вчерашняя ночь не прошла для неё бесследно. Под глазами были синяки, руки и ноги болели, платье испорчено, волосы всклокочены. Но, к счастью, бонна Лэтти была с ней строга, и, оценив магический потенциал девочки – обучила её всему, что умела сама. В том числе и искусству бытовой магии.

«Пойдём от потолка к полу», – сказала вслух графиня, пытаясь привести в порядок мысли и успокоиться. Для начала она наколдовала себе причёску, и волосы вновь стали выглядеть ухоженными и послушными, сложившись в небольшой рожок на затылке.

Затем пришлось потрудиться над платьем. Убрать дырки, почистить от грязи и, наконец, разгладить. В последнюю очередь Лэтти занялась своими дорожными ботинками, пытаясь придать им хоть сколько-нибудь более подходящий образ туфель. Ничего не вышло. Ну и ладно, юбка длинная, главное — не делать больших шагов. Взглянув, на себя в зеркало, девушка довольно кивнула.

– Скорее, Леди Брейдер! Уже почти восемь! – послышалось жалобное стенание из-за двери.

Ещё раз быстро взглянув на себя, Лэтти выскочила из ванной, пересекла комнату и последовала за горничной.

Девушка была во дворе не впервые. Её представили свету два года назад, как и положено юной дебютантке. Дважды юная графиня посещала дворцовые балы лишь в нынешнем сезоне. Но каждый раз, находясь в замке, она замирала от его величественного и помпезного духа. Коридоры были широкими и светлыми, потолки – вдвое выше, чем в поместье Брейдер. Повсюду стояли мраморные статуи нежных девушек и воинственных мужей, висели огромные картины, изображающие давно прошедшие сражения и членов королевского рода, а в северном крыле в одном из коридоров и вовсе был фонтан.

Возле покоев королевы уже толпились несколько девушек. Все они встрепенулись и начали оживлённо переглядываться при появлении новоявленной фрейлины. И хоть королева и вставала ровно в восемь, в гостиной она показалась лишь через час, полностью одетая и причёсанная. Судя, по всему, Её Величество отзавтракала в покоях, потому как в гостиной ей подали лишь чай с тостами и пирожными.

Графиня, которая со вчерашнего дня ни еды, ни воды не видела, почувствовала себя дурно. При первой же возможности с облегчением села на стул за одной из колонн.

Немного отдышавшись, Лэтти смогла заметить обстановку домашней гостиной Её Величества. Всё в ней было роскошно и вычурно, и как бы говорило, что здесь живёт особа королевских кровей. Резной лакированный паркет, зелёные стены, расписанные позолотой, большие бронзовые канделябры, тяжёлые драпированные бархатные занавески.

Из задумчивости девушку вырвали шаги. По лакированному паркету, стуча каблуками, шагала королева.

– Ну, здравствуй, Летиссия Брейдер, – проворковала Её Величество.

Графиня поспешно поднялась и присела в почтительном реверансе:

– Доброе утро, Ваше Величество.

– Ну и как тебе работается на новой работе? – вопросила королева и хитро улыбнулась.

– У вас... очень мило, спасибо, – растерялась девушка.

– Я про твою основную работу, глупышка, – снисходительно поправила королева, и Лэтти подняла на неё непонимающий взгляд, – греть постель моему мужу.

Девушка понятия не имела, что нужно делать в такой ужасной ситуации. Щёки предательски залила красная краска. Живот скрутило узлом. Но всё же графине хватило благоразумия понять: чтобы она не сделала, и чтобы она не сказала: всё будет против неё. Ни оправдания, ни лесть не помогут. Они никому здесь не нужны. Нужен человек, об которого можно вытереть ноги. Человек, за счёт которого можно развлечься или выпустить пар. Летиссия, к своему несчастью, очень хорошо на эту роль подходила. Поэтому девушка выпрямилась и просто посмотрела правительнице в глаза. Она была не виновна, и скрывать ей было нечего. По крайней мере, пока.

– Откуда столько дерзости в твоих глазах? Склони голову. С тобой говорит королева, – приказала правительница, и всё радушие и доброжелательность мигом с неё слетели.

Лэтти честно пыталась опустить голову. Да только от ужаса и осознания своего прискорбного положения её словно парализовало.

К счастью, девушку спас неожиданный визитёр. В гостиную постучали, в дверях появилась фрейлина, которая объявила:

– Его светлость – герцог Глостерский, Ваше Величество.

– Пусть заходит! – на лице королевы снова появилась добродушная улыбка. Вся она словно бы зацвела и милостиво оставила на время свою новую игрушку.

В дверях показался советник. Он поприветствовал королеву кивком, затем решительно прошёл в центр зала, поцеловал ей руку и спросил:

– Доброе утро, Ваше Величество! Вы звали меня?

Королева улыбалась словно девчонка. Глаза её сияли, и вся она благоухала. Не нужно быть очень умным или опытным, чтобы, заметив эти изменения в ней, не понять, что эта женщина влюблена.

«Лэтти перекосило. Чем же ты сама лучше?», – думала она, – «По всему выходит вы, голубчики – любовники».

Советник был статен, молод и по-мужски красив. У него была яркая харизма и твёрдая уверенность в себе. Неудивительно, что в своём несчастливом браке королева пыталась найти личное счастье с ним.

Улыбнувшись советнику, Её Величество подхватила его светлость под руку и отвела к окну, для беседы вдали от чужих глаз и ушей.

Советник внимательно выслушал её, что-то учтиво ответил и поторопился откланяться, чем расстроил королеву, хоть та и старалась виду не подавать.

Вскоре Её Величество Виктория быстро пришла в себя, вспомнив, что можно высвободить раздражение на личной антистресс-фрейлине.

– Летиссия, дорогая, подойди ко мне, – ласково позвала она.

Графине ничего не оставалось, кроме как на ватных ногах подойти к королеве и попробовать снова изобразить реверанс.

– Это никуда не годится, – обречённо вздохнула королева, – Моя свита не должна быть похожа на стаю тропических птиц. Приближённые девушки используют в одежде пастельные цвета бежевых и серых тонов. В своём голубом платье ты выглядишь просто... нелепо. И, откровенно говоря, голубой, милочка – совсем не твой тон. И что уж говорить про эти провинциальные кружева... Надеюсь, в отличие от твоего вкуса, твоя понятливость находится на более высоком уровне.

Закончив тираду, королева, довольная собой, прошла в покои.

Вокруг послышались смешки. Однако Лэтти было совершенно плевать на них, потому как ужас осознания своего нового положения, затмевал любые насмехательства. И единственное, что ей оставалось в этой ситуации – пытаться не потерять сознание от напряжения и страха.

К счастью, всю остальную часть дня её больше не трогали и даже накормили обедом, который при совершенно пустом желудке почему-то практически не влез.

Лишь вечером, перед тем как фрейлины были отпущены, ей вдогонку полетело:

– Летиссия, дорогая, послезавтра во дворец приедут гости, и тебе стоит остаться у себя. Извини, но я не могу позволить тебе сопровождать меня на празднестве, не удостоверившись в твоих хороших манерах.

Королева жестом указала девушкам на выход из залы.

Лэтти, которую на обратной дороге до комнаты провожать никто не собирался, была уверена, что заблудится во дворце и никогда не сможет найти свои апартаменты. Но вопреки ожиданиям девушка с изумлением обнаружила их с первой же попытки.

Сев на кровать, графиня скинула свои мягкие дорожные ботинки, и начала сумбурно думать.

«Если все на каждом углу кричат, что я теперь любовница короля, значит так и есть? Бред. Зачем я ему? Просто хотел унизить отца. А если нет? То за мной придут? Или я сама должна явиться к нему? Почему король сделал меня фрейлиной? Сколько мне теперь придётся жить в этом гадючнике?».

Так она и сидела, обхватив руками колени. И только после того, как небольшие прикроватные часы пробили полночь, девушка немного успокоилась. Вряд ли теперь за ней кто-то придёт. Тут же в голову полезли здравые мысли.

«Послезавтра планируется празднество! А это означает, что крёстный Мэйлрон будет во дворце! С его помощью она точно вытащит отца. Тем более... а вот если встретить Мэйлрона не доведётся… то она поищет графа Фергуса. Точно! Они с отцом вместе служили, и Фергус с детства говорил ей обращаться к нему, если будет нужна помощь».

Взбодрившись появлением хоть и несуразного плана – Лэтти вспомнила о ещё одной своей проблеме:

«... свита королевы не должна быть похожа на стаю тропических птиц...» – передразнила она жеманным голосом.

Да вот только платье у Лэтти было одно. В сумке лежало ещё дорожное, но оно было пошито из грубой ткани, и покрой его был, мягко говоря, удобным». Изменить цвет своего голубого платья с помощью бытовой магии, она не могла. Максимум что бы получилось – немного осветлить оттенок или сделать более насыщенным.

Решительно настроившись на эксперимент, графиня для начала с удовольствием приняла ванную, и как сумела привела в порядок своё исподнее.

Выйдя из своей маленькой помывальной, девушка без надежды открыла сундук и обнаружила там несколько ночных сорочек, что было очень кстати, хоть и брезгливо.

Облачившись в одежду для сна, девушка разложила на кровати платье и внимательно стала рассматривать его. Хоть её искусство бытовой магии и было основательным, любое колдовство – не вечно, и к вечеру, платье снова должно было стать грязным, мятым и порванным. Однако, попирая все основные общемагические и мировые законы бытия, на Лэтти с кровати смотрело новенькое, чистое и глаженое платье.

«Что бы это ни было – разберусь с этим потом. Сейчас – время попытаться хоть немного изменить цвет».

Графиня старательно колдовала, используя сложное заклинание, в попытке заставить магию сделать платье более пыльного серого оттенка.

Хорошенько присмотревшись к полученному результату, она, не веря, своим глазам, зажгла под потолком светящуюся сферу, чтобы увидеть более достоверный результат. Вместе с тем, с кровати на неё смотрело светло-серое платье. Чего, естественно, просто не могло быть. «Либо я латентный архимаг, либо совсем рехнулась от пережитого», – озадаченно размышляла девушка.

Сомнения её разрешил родовой перстень, который после колдовства слегка нагрелся. Алмаз блестел и переливался, словно только что шлифованный.

– Ох! Спасибо тебе, дружочек! – восхищённо воскликнула Лэтти, – Ну и выручил ты меня!

Кружево графиня убрала с помощью ножниц. А затем, совершенно вымотанная и опустошённая, позволила себе лечь спать.

Глава 3

Утром Лэтти разбудила Милиния.

– Вставайте, Леди Брейдер, – строго сказала она, – Сегодня королева не желает присутствия посторонних. А завтрак через двадцать минут подадут в зелёной зале. Вам лучше поторопиться, иначе останетесь голодной.

Вчерашний день здорово научил девушку, что если хочешь не остаться голодной – надо быть внимательной и пунктуальной. Выходя из своей комнаты уже через десять минут, за которые девушка полностью успела самостоятельно собраться и привести себя в порядок, она снова с благодарностью вспомнила свою гувернантку. Несмотря на протесты Летиссии, бонна обучила девушку непревзойдённому мастерству бытовой магии. В этот день она одета в совершенно ничем не выделяющееся неприметное серое платье, которое, как ни странно, за ночь ничуть не изменилось и осталось серым. А потому следующие благодарности летели прямиком к фамильному перстню.

К счастью, Лэтти знала, где находится зелёная зала, а потому не опоздала. Ещё удивительнее, что в гостиной действительно без короля и королевы завтракали вся свита, придворные лорды и леди, а также те, кому по приглашению или по делу пришлось присутствовать во дворце.

Девушка видела неприязненное к себе отношение дам, но не отчаивалась. Всё же оно не выходило за рамки этикета и в открытый конфликт не перерастало.

Завтрак вышел подгорелым и пересолёным: кухарка в поместье Брейдер готовила в разы лучше и вкуснее. Когда графиня допивала чай, к ней неожиданно подсела молодая женщина. Коротко поприветствовавши, дама представилась:

– Адалин Мария Сэландж.

Лэтти сделала в уме пометку: кузина короля.

– Лэтиссия Каролина Брейдер, – хрипло ответила графиня, которая последние несколько дней имела счастье общаться только с собой, – Чем могу быть полезна, ваша светлость?

– Понятия не имею, – улыбнулась Адалин, – Но нам с вами отведены одинаковые роли, и я искренне считаю, что даже шутам нужно держаться вместе. – сказала герцогиня и сочувственно сжала руку Летиссии, – буду рада познакомиться с вами поближе. За завтраком или обедом вы всегда можете садиться ко мне. С удовольствием составлю вам компанию.

Королевская родственница выглядела старше Лэтти. Она обладала прямыми русыми волосами и вытянутым аристократическим лицом. Если бы не след усталости, её вполне можно было назвать миловидной и даже красивой женщиной.

Графиня долго молчала, пытаясь понять, шутит ли её светлость Сэландж или таким витиеватым способом действительно пытается предложить дружбу. Впрочем, отказываться сразу не стала и решила, что лучше всего – постараться понять намерения человека при общении с ним. Надумала что-то дурное – вести себя с ней осторожней, а если говорит правду – даже самый небольшой союзник ей сейчас точно не помешает.

– Буду рада, ваша светлость, – наконец, ответила Лэтти.

– Вот и славно, – разулыбалась герцогиня, – Теперь осталось дождаться, когда закончатся эти показательные порки. – сказала леди Сэландж и закашляла себе в руку, – Увидимся за обедом, леди Брейдер.

На прощанье герцогиня пожала Лэтти плечо и покинула зелёную залу.

Наспех, и без удовольствия позавтракав, девушка ещё ненадолго осталась за столом в надежде узнать новые слухи и что-то об отце. Через некоторое время, так и не услышав ничего важного, неспешно встала из-за стола и вышла из помещения. Однако в свою комнату возвращаться не спешила. Девушка чинно и основательно обошла все дозволенные и открытые коридоры женского и центрального крыла, в том числе и парадную залу, в которой состоится основная часть празднества. К удаче графини она была открыта: слуги мыли окна.

Вернувшись к себе, Лэтти села на кровать, скинула дорожные ботинки и задумчиво уставилась в стену. В голове роились мысли. Ей нужно непременно попасть завтра в парадную залу, а лучше пристроиться в лазурном коридоре – так проще искать Мэйлрона и Фергуса, а потом и добраться до них будет удобнее.

Вот только на торжество графиню никто не приглашал, поэтому попасть на приём хорошо бы незамеченной. Любую иллюзию, морок и наколдованный на её лице образ сразу исчезнет, стоит девушке выйти за пределы комнаты. Весь дворец, словно игрушечный дом увешан артефактами и талисманами, также придворные маги строго блюдут исполнение приказа короля, и нарушителя ждёт серьёзное наказание. Магией во дворце пользоваться запрещено. Разве что бытовой.

Потому маскироваться придётся в подручные средства. И вариантов, по мнению Лэтти, всего два: королевская горничная или неблестающая умом опальная графиня Брейдер. У обоих вариантов по мимо плюсов присутствовали существенные недостатки.

Облачиться в служанку Летиссия сможет, и это позволит ей остаться незамеченной, но вот изображать горничную или приблизиться к нужным титулованным особам – нет. Второй вариант нравился ей ещё меньше, ведь придётся выставить себя перед всем высшим светом взбалмошной, сумасбродной и скудоумной. Гарантий, что она сумеет найти и поговорить с нужными людьми, у неё тоже не было. Но всё же при втором варианте, шансы значительно более велики. Ведь на служанку даже не взглянут, и подавно не станут слушать.

А это значит, что пора колдовать над платьем.

Отобедав в зелёной зале Лэтти вышла сносно обплёванная. Ни одного гадкого слова в лицо девушке не сказали, ей вообще ничего не сказали. Лишь презрительно взирали, откровенно игнорируя любые её попытки проявить вежливость или действовать согласно этикету. Шепотки за спиной не смолкали ни на минуту, и почти все придворные леди не скупились на снисходительные и даже презрительные улыбки. Герцогиня подоспела под конец и завела ничего не значащую беседу, чем только раздражала, отвлекая от раздумий.

Поэтому на ужин девушка решила не идти. Всё равно еда в рот не лезет. Да и нужно успеть подготовиться.

Облачившись в ночную сорочку, девушка разложила перед собой на кровати своё многострадальное платье и придирчиво разглядывала его.

В этот раз после колдовства платье стало бежево-золотистым, с чуть более пышными рукавами.

Из матраца она вынула дорожную сумку, из которой Лэтти задумчиво достала бриллианты, затем, немного подумав, убрала их обратно и вынула жемчужные серьги, нитку жемчуга, а ещё небольшие шпильки с жемчужными капельками.

Графиня озадаченно взглянула на свои дорожные ботинки. Вот где настоящая беда. Одно забота немного поменять цвет или размер. Что делать с ботинками, она не представляла. А значит, придётся импровизировать и проводить эксперимент.

Верхнюю часть ботинок, Лэтти безжалостно обкромсала ножом, превратив их в галоши. Все лишние детали также убрала и срезала. Теперь настал черёд колдовства. Через полтора часа мучений и неудачных попыток перед ней стояли самые простые бежевые туфельки. Но хоть Лэтти не имела магического образования, она совершенно ясно понимала – такое количество магии долго не удержится. Нужно было внимательно засечь время, которое ботинки смогут провести в виде туфель.

Впрочем, время шло, а ботинки всё ещё стояли и блестели симпатичными туфельками.

В десять часов вечера послышался небольшой хлопок. От неожиданности девушка подпрыгнула, но быстро нашла источник звука.

Перед ней в чистом виде стояла пара её изодранных дорожных ботинок. Это означало, что даже с помощью фамильного перстня Брейдеров у Лэтти будет не больше четырёх часов, чтобы успеть договориться о спасении отца, до того как из взбалмошной опальной графини она превратится в чокнутую нищенку.

Вроде всё теперь готово. Оставалось понять, как в случае чего изображать из себя дуру... "Вот уж где бы ни помешала чужая наука. Да научить некому," – размышляла про себя графиня, которая всё ещё боялась услышать вечером стук в дверь, а затем получить недвусмысленное приглашение в королевские покои.

До полуночи девушка сидела в мучительном ожидании, словно натянутая стрела, и не мигая смотрела на дверь. Но никто не пришёл, и после того, как часы пробили полночь, от усталости и напряжения, девушка погрузилась в глубокий сон.

…

Наутро следующего дня Лэтти никто не будил. Она сама проснулась от суеты, гомона и хлопотливого шума. Платье опять пришлось переколдовывать на серое из коллекции невзрачной свиты королевы. И это начинало раздражать. Гардероб совершенно необходим любой девушке. Да только где его взять?

В этот раз на завтраке оказалось немноголюдно. Придворный лекарь с семьёй, архитектор, занимавшийся строительством новой оранжереи в зимнем саду, два младших советника и кузина короля, которую правитель не баловал ни милостью, ни вниманием.

Завидев Летиссию, герцогиня радостно замахала рукой и жестом пригласила сесть возле себя.

– Доброе утро, леди Брейдер. Как вам сегодня спалось?

– Доброе утро, ваша светлость. Хорошо, благодарю, а вам?

Все фрейлины её величества, судя по всему, завтракали вместе с королевой, помогая ей завершить последние приготовления. Поэтому завтрак прошёл в самом благостном для девушки виде. Никто не заметил её появления, но и не шептался и не стрелял снисходительными взглядами. Адалин уже привычно вела светскую беседу о погоде и Лэтти вовсе не слушала до тех пор, пока герцогиня не взяла девушку крепко за запястье и не прошептала, склонившись к уху:

– Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Для своих юных ты держишься с невероятным достоинством. Крепись, дорогая Лэтти. Мои двери открыты для тебя. В любой момент приходи за поддержкой и помощью.

Сказав это, Адалин попрощалась и покинула зелёную залу.

Графиня также поспешила вернуться к себе. Колдовать вечернее облачение очевидно рано – впереди ещё всё утро и обед, поэтому Летиссия ходила из угла в угол и пыталась продумать детали своего плана, представляя разные ситуации. Но ничего путного на ум не приходило. Сначала девушка всерьёз раздумывала высматривать лордов со второго этажа залы, но затем сообразила, что при таком количестве народа, если лорды решат покинуть торжество – она просто не успеет спуститься. Поэтому, в конце концов, девушка решила, что будет ожидать их появления в коридоре, во время шествия гостей в залу, чтобы не упустить лордов наверняка.

Если до обеда время невыносимо тянулось, то после полудня оно вдруг понеслось вскачь. Когда Лэтти приготовила и надела платье, собрала макияж и причёску, наконец занялась ботинками, превратив их в туфельки. Девушка мысленно поставила себе пометку: время пошло. А затем, взглянув в зеркало, довольно улыбнулась своему отражению, и ещё несколько минут просто стояла, переминаясь с ноги на ногу, и только потом нерешительно вышла из комнаты.

Лэтти осознавала, что личико у неё самзливое – красотой природа не обделила. Фигура выглядела женственной и стройной. Особый шарм придавала полная грудь. Не большая, аккуратная, но при этом не терялась в платьях более свободного кроя. Каштановые блестящие волосы, серые глаза, пухлые губы, аккуратный подбородок и нос делали её красоту нежной и чувственной. А потому привлекательность Лэтти не оставляла сомнений даже для самой девушки. Сомнения оставляли её актёрские способности. Но делать нечего, другого плана всё равно нет.

Спустившись из женского крыла в центральную часть дворца, Лэтти постаралась влиться в пёструю процессию гостей, которые не спеша шествовали по большому лазурному коридору в парадную залу, где им предстояло ожидание короля.

Затеряться в этой толпе оказалось непросто – все леди имели в сопровождении мужчин. К несчастью, Лэтти не могла наколдовать себе кавалера из ботинка. Поэтому приходилось делать вид, что всё в порядке и так, как и должно быть. Перед входом в залу графиня остановилась возле стены – ни к чему лишний раз мозолить глаза их величествам. К удаче девушки, возле арки раскланиваясь и беседуя, остановилась самая почтенная часть всей процессии – два старых герцога, что являлись родными братьями. К ним прилипли сопровождающие родственники, и мужчины потихоньку обрастали желающими поприветствоваться.

Графиня старалась сохранить невозмутимый вид, но в то же время в глаза никому не смотрела, внимательно вглядываясь в пёструю толпу. От волнения и напряжения в висках застучало, а голову сдавило. Внутри девушка поддалась самым мрачным думам и тревоге. Что будет, если ничего не получится. Без особой надежды на успех она упрямо продолжала поиски, и, разглядев в толпе графа Бэрморшира, совершенно растерялась.

Пока она пыталась собраться с мыслями, граф вместе с женой и двумя сыновьями значительно продвинулись вперёд, поэтому, чтобы добраться до него, Летиссии пришлось хорошенько потолкаться и обратить на себя такое ненужное сейчас внимание. Упустив момент, графиня замешкалась, поэтому пришлось зайти в парадную залу королевского дворца. Набравшись смелости и снова увидев цель, девушка уже не обращала внимания на препятствия.

Наконец, догнав чету Бэрморширов, Лэтти робко позвала:

– Лорд Мэйлрон!

Окутанный гулом толпы, граф, конечно же, ничего не услышал.

– Добрый вечер, милорд Бэрморшир! Леди Клариса! – крикнула она.

Леди Бэрморшир обернулась и испуганно уставилась на Летиссию, схватив за руку мужа. Граф развернулся и несколько мгновений недоверчиво смотрел на девушку, которая радостно улыбалась от волнения. Затем окинул её презрительным взглядом и развернувшись, крепко взял жену под руку и повёл прочь, тем самым дав понять, что разговора не будет.

Внутри у Лэтти всё упало и похолодело. Пройдя по инерции вперёд, ведо́мая толпой, она не заметила, как подошла к престолу. А подняв глаза, графиня с ужасом осознала, что встретилась взглядом с королём. Он стоял возле семейного входа в парадную залу и беседовал с советником, при этом не сводив внимательного и любопытного взгляда с Лэтти.

Мысли понеслись галопом. «Он видел…он всё понял… меня теперь тоже казнят… я всё испортила!»

Повинуясь инстинкту самосохранения, девушка спешно попыталась покинуть залу и главное королевское крыло, но на повороте чуть ли не столкнулась с Домианом Фергусом.

– Лэтти? – удивился тот, – И ты здесь...

– Фергус! – выкрикнула она и от волнения схватила мужчину за руку, – Мне нужна ваша помощь! Нужно поговорить. – громко шептала она.

– Поговорим в другой раз, Летиссия. – Фергус мягко освободил свои руки и попытался обойти девушку.

– Но другого раза у меня не будет! – взмолилась она. Однако граф не остановился, а спокойно продолжил свой путь, – Отец ведь спас твою жизнь! – кинула она в удаляющуюся спину и, наконец, заметила, что любопытные взгляды проходящих мимо людей все устремлены на неё.

Скрывшись во дворцовом коридоре, графиня вытирала злые слёзы, которые, не спрашивая разрешения, потекли, не дождавшись комнаты.

Захлопнув дверь в свою небольшую спальню, девушка смиренно села на кровать, ожидая стука в дверь и стражников, которые отведут её в темницу за измену и предательство.

Однако никакого топота спешащих вершить правосудие слышно не было, и через некоторое время Лэтти даже успокоилась. Но стук всё же раздался. Затем дверь без разрешения отворилась и на пороге показался личный камердинер короля. Без лишних церемоний он объявил:

– Сегодня вечером его величество ожидает вас в свои покои. Будьте готовы к десяти. Вас проводят.

Мужчина торопливо вышел из комнаты.

Первое время графиня просто не могла моргать, затем молча закрыла глаза и глубоко внутри себя пыталась пережить не унимающуюся боль. А она-то глупая, ещё несколько минут назад думала, что нет ничего хуже смерти.

…

Придавленная тяжестью последних событий, Лэтти так и не смогла подняться с постели и тем более готовиться. Да и как готовиться? Помыться? В десять вечера она лишь вздрогнула от хлопка, означавшего, что туфли снова превратились в башмаки и магия на них больше не работает. Затем послышался еле слышный стук в дверь, больше напоминавший шорох, и на пороге появилась служанка:

– Следуйте за мной, госпожа, – шёпотом сказала она.

Словно механическая кукла, графиня поднялась с кровати, надела многострадальные ботинки на босые ноги. От нервного перенапряжения у неё поднялась температура и горели щёки, перекрыло шею и в висках опять болезненно застучало. Внутри было мерзко и горестно. Бесшумно ступая по уже пустым коридорам вечернего дворца, девушка сумбурно пыталась придумать, как помочь себе, выбраться из этой ужасной ситуации, одновременно силясь успокоить заполошно стучащее сердце.

Королевская опочивальня предстала перед девушкой несправедливо быстро. Два стражника, охранявшие покой правителя, в полном обмундировании, молча раскрыли перед ней двери. Но у Лэтти будто ноги к полу приросли, и заставить себя сделать вперёд хоть маленький шажок, оказалось непосильной задачей. Тогда один из стражников рукой подтолкнул её. Девушка пробежала два шага вперёд, этого хватило с избытком, чтобы она оказалась за пределами дворцового коридора, дверь за ней тут же закрыли.

В висках застучало ещё сильнее, от головной боли начался приступ тошноты. Чтобы переждать его, пришлось зажмуриться и некоторое время глубоко дышать.

Ничего не происходило, и через несколько минут тошнота отступила. Лэтти нехотя открыла глаза, щурясь от назойливого света, искрящихся под потолком сфер. Затем графиня робко начала осматриваться. Небольшая, но дорогая и хорошо обставленная гостиная. По правую и по левую сторону две двери. Одна, судя по всему, ведёт в спальню... Красивые, светлые обои с причудливым орнаментом, мраморная изящная скульптура Пацихеи – прекрасной девы, что в древности указала первому правителю устроить столицу именно здесь. Изящный бархатный диван, отлитые бронзовые канделябры, камин и кресло напротив, в котором молча сидел… король.

От неожиданности Летиссия подпрыгнула. Монарх довольно улыбнулся – наконец, его заметили. Он ещё недолго рассматривал девушку, а затем встал и неторопливо подошёл к ней:

– Ты невероятно прелестна. И как я сразу не заметил? – промурлыкал король, – Не бойся, я буду с тобой нежен. Раздевайся и ложись на кровать.

Георг взглядом указал на дверь слева.

Чтобы не потерять связь с полом от волнения и ужаса, девушке пришлось неприлично шаркать – зато пол всегда находился одновременно под двумя ногами. Зайдя в спальню, графиня с отвращением уставилась на огромную высокую кровать. Не так она себе первую ночь с мужчиной представляла… Своё единственное платье Лэтти настолько изучила, что пуговки расстёгивала не глядя. Развязав корсет и стянув подъюбник, она аккуратно вышла из него.

Нижнюю рубаху снимать не стала. Поставив ботинки возле стула, ещё раз с тоской взглянула на кровать. Затем медленно подошла к ней и присела на край.

Конец. Конец всему. Не то чтобы она сильно хотела – но семейной жизни ей теперь не видать никогда.

Проведя в мучительных ожиданиях не так уж и много времени, графиня всё же была совершенно не готова видеть короля, который показался в спальне слишком быстро и без рубахи, в расстёгнутых и спущенных на бёдра штанах.

Он придирчиво осмотрел её и сказал:

– Что же, так ещё интереснее.

Затем мужчина подошёл и сел рядом с Лэтти. Протянув руку, он медленно гладил её по волосам. Девушку начала колотить мелкая дрожь.

Георг был красив, недурно сложен и приятен. Его тёмные холодно-коричневого оттенка волосы волной спадали на лоб, внимательные серые глаза смотрели с восхищением, а оголённый торс по праву считался образцом мужской привлекательности. Да только порядочные люди так не поступали, и потому для Лэтти в нём вовсе не было мужественности, и никакой симпатии как к мужчине родиться не могло.

– Не бойся, – шептал он.

Тем временем король приблизился и, надавив на её грудь рукой, заставил девушку лечь на кровать. Сам же навис сверху, пристально глядя графине в глаза. Дыхание его стало порывистым, хриплым и обжигающим, а зрачки расширились, закрыв собой всю радужку.

– Спи. – холодно сказала Лэтти, до предела взбешённая собственной покладистой беспомощностью, а также тем, что даже тело теперь отказывалось подчиняться ей.

Никакого тонкого колдовства Летиссия творить не умела, и потому без особой надежды попыталась наколдовать сонное заклинание, которое когда-то давно показал ей один уличный мальчишка. Однако фамильный перстень неожиданно нагрелся, да так, что будь у неё власть над собственным телом – она бы непременно взвизгнула, а возможно и выругалась. Георг удивлённо посмотрел девушке в глаза. Но взгляд его вдруг стал мутным, веки потяжелели, дыхание из порывистого и шумного стало размеренным и спокойным. Медленно он улёгся на постель, левой половиной тела придавив девушку к кровати. Послышался храп.

Лэтти не дышала, стараясь не спугнуть собственное счастье. Когда окажется в комнате – расцелует перстень. А ожёг – да и Пацихея с ним!

Через несколько минут, убедившись в том, что правитель действительно крепко спит, девушка с больши́м трудом выбралась из-под мужчины, быстро и непослушными руками натянула платье и уже хотела уходить, когда на пороге обернулась. Надо хотя бы попытаться создать видимость бурной страсти. С закрытыми глазами Лэтти раздела короля и разметала по кровати простыни, а, выходя из спальни, щелчком, погасила светящиеся сферы.

Долго девушка нерешительно стояла перед выходом, опасаясь, что стражники схватят её, но взяв себя в руки, тихо отворила дверь и уверенно направилась к себе.

Никто не остановил её и ни о чём не спросил. Как только графиня вошла в свои покои – начала безудержно смеяться. Остановиться не было мочи, а потому пришлось взять подушку и хохотать в неё. Потом она рыдала. А когда все ужасные эмоции, наконец, вышли, девушка поняла, что вернулась к себе в одном ботинке, а второй, скорее всего, впопыхах оставила в спальне Георга.

Осмотрев отрезок пути, дозволенный для посещений не членами королевской семьи, графиня весело думала, что если завтра королева решит собрать всю свиту – Лэтти придётся идти босиком. Другой обуви у неё совсем не имелось.

Глава 4

На счастье, Лэтти – свиту королева не созвала. Её величество предпочитала отдыхать после празднеств в тишине и одиночестве.

Утром к девушке заглянул камердинер короля и деликатно вернул потерянный ботинок, а также преподнёс обшитую бархатом коробку, обмотанную шелковой лентой, и незаметно удалился.

Графиня с подозрением смотрела на подношение, но спустя несколько минут всё же решилась открыть. Внутри лежали две атласные бежевые туфельки её размера. Сверху на них – маленькая резная шкатулка, украшенная голубыми сапфирами. В шкатулке на бархатной подушке блестел медальон в виде фигурки пузатой золотой птицы на ветке, инкрустированной бриллиантами, эмалью и аквамаринами. На веточке капельками переливались зелёные листья из изумрудов.

Долго сидела Летиссия, задумчиво глядя на птицу. «Что же он увидел такого во сне, если так дорого оценил мои услуги?». В обычной ситуации принимать такой подарок – никак нельзя. Дурной тон и негласное соглашение на дальнейшие ухаживания. Но ситуация стала не просто необычной. Лэтти пыталась выжить – теперь не до этикета. «Дожила. Зарабатываю на обувь обманом,» — хихикнула девушка. Туфельки она возьмёт и будет носить. Что толку воротить нос, когда другой обуви нет.

Лэтти приняла ванну, привела в порядок волосы, подготовила единственное платье, после чего села на кровать, посмотрела на дверь и безудержно зарыдала. «Надежды нет. Я всё испортила. До казни осталось одиннадцать дней, и я понятия не имею, что как спасти отца и к кому обратиться за помощью. А если попросить милости у короля? Ведь правитель явно ей благоволит... но милость короля скоротечна... Сегодня помилует, а завтра передумает...»

На обед девушка решила пойти не столько из-за голода, сколько из-за захватившего её удушливого страха. Ей вдруг стало боязливо находиться одной в комнате. Липкий страх этот рос и увеличивался. И даже дышать стало трудно, воздух словно сгустился и вяз в лёгких.

Появление людей в коридорах и столовой зале, облегчению не способствовали. Звуки казались слишком громкими, свет – слишком ярким. И потому, когда обратившаяся к ней несколько раз, и так и не получившая ответа Адалин взяла Лэтти за локоть, та от неожиданности подпрыгнула и еле сдержала вырывающийся наружу крик.

– Добрый день, дорогая, – поздоровалась Адалин, – Плохо спалось?

Прежде чем ответить, Леттиссия нервно оглянулась и сделала несколько глубоких вдохов.

– Добрый день, ваша светлость. Всё в порядке. – вымученно улыбнулась графиня.

– Я всё-таки провожу тебя, – Адалин крепко держала Лэтти за локоть.

– Не стоит, – отмахнулась девушка и попыталась вынуть руку, но неожиданно для себя – пошатнулась и сама вцепилась в герцогиню, – Вообще-то, помощь не будет лишней.

Пока они шли, Адалин рассказывала про вчерашний приём, но графиня ничего не слышала, пребывая в своих горьких мыслях. Однако, когда они подошли к комнате, и Летиссия собиралась попрощаться, герцогиня буквально втолкнула девушку в комнату. Вошла следом, закрыла запирающим заклятьем дверь и повесила полог тишины.

Лэтти, которая не упала лишь потому, что успела ухватиться за кровать, теперь недоумённо смотрела на неё.

– Вчера ты имела глупость рассказать о собственных намерениях прилюдно. Повезло, что сведущие люди ничего не услышали, а остальные приняли тебя за эксцентричную дурочку, которая не знает своего места.

Дело принимало скверный оборот, но жалостливый тон Адалин, совсем сбивал с толку. И потому графиня продолжала молча смотреть на неё. Герцогиня приблизилась к Лэтти, подала ей руку и помогла устроиться на кровати.

– Очень непредусмотрительно с твоей стороны. Ты чудом не болтаешься под утренним бризом на виселице. К тому же, кажется, ты привлекла к себе ненужное внимание короля. – с каждым новым словом Летиссия всё меньше понимала, что сейчас происходит, а сказанное следом и окончательно повергло её в ужас.

– Я знаю, через седмицу графа Брейдера должны казнить, и ты пытаешься спасти его, но не знаешь как. – спокойно сказала герцогиня и заглянула в полные молчаливого страха глаза Лэтти, – Так вот, я знаю как. И у меня есть нужные связи. Но, к сожалению, нет средств, – извиняющимся тоном сообщила Адалин, – А побег графа будет стоить непозволительно дорого. Я могу помочь, если у тебя есть чем платить.

Кузина его величества пристально смотрела девушке в глаза. Летиссия растерянно молчала, а затем промямлила:

– Простите, я не понимаю о чём вы.

Адалин отмахнулась от неё, как от надоедливой мухи и продолжила:

– Тер Боран – штатный лекарь. Он лечит во дворце слуг, лошадей из королевской конюшни, его услугами также пользуются, если ещё не удалось выбить нужную информацию из заключённого, а тот собрался отойти в мир иной под пытками. Однако наиболее важное для нас – он устанавливает смерть заключённых. Без его письменного разрешения их нельзя вывезти из королевской темницы и сжечь. – Адалин многозначительно посмотрела на Лэтти.

Та в ответ гулко сглотнула. Герцогиня, утомлённо вздохнув, продолжила:

– Младший сын Терра Борана болен магической лихорадкой. Болезнь уже захватила лёгкие и почки. Ему нужны деньги. Много денег, как ты понимаешь. Он согласится ради сына. Но прежде чем мы договоримся, дай мне магическую клятву – ты не выдашь моего имени. У меня искреннее желание помочь, но не ценой жизни.

Неожиданно Лэтти выпрямилась и, гневно взглянув в сторону принцессы, ответила:

– Решительно не понимаю, о чём вы говорите. Я устала и плохо себя чувствую. Вам лучше уйти.

Адалин жалостливо и пристально смотрела девушке в глаза, затем кивнула и ответила самой себе на какой-то вопрос:

– Не веришь... А не веришь в первую очередь потому, что мне незачем тебе помогать. Это правда. Но всё же помочь я хочу... Почему? Ответ гораздо проще, чем кажется. Если бы у меня в своё время появилась хоть малейшая возможность спасти отца – я всё на свете за неё отдала... – герцогиня надолго замолчала, – Мне, как никому другому, известна жестокость и трусость моего брата…

Адалин закрыла глаза. Сжав кулаки, она, казалось, пыталась перетерпеть внутреннюю боль.

Графиню, которой до этого момента, по собственному мнению, сносно удавалось изображать спокойствие и недоумение, неожиданно прорвало, и она зашипела:

– И что же сделает этот тюремный лекарь? Обеспечит быструю и безболезненную смерть? Убедит короля отменить казнь? Выведет отца за дворцовые ворота ночью?

– Орлеанские путы, – снисходительно улыбнулась Адалин.

– Что? – осеклась Летиссия.

– В отличие от дьявольских пут, они вынимают не только магию, но и жизнь. После того как вся магия вытянута из тела, они начинают высасывать жизненные силы.

– И как это поможет отцу? – спросила абсолютно ничего не понимающая Лэтти.

– На этот вопрос тебе лучше ответит терр Боран. Я успела закинуть ему удочку. Вопрос лишь в том, сможешь ли ты за это заплатить.

Графиня нахмурилась и обхватила руками голову, затем совершила четыре глубоких вдоха, опустила руки и выставила перед собой, рассматривая так, будто видит впервые. Решившись, Лэтти сказала:

– Если вы действительно не желаете зла и в сердце имеете намерение лишь помочь – значит, вам нечего скрывать и бояться. Поклянитесь своей магией, что не намереваетесь причините мне вреда.

Адалин покачала головой, а затем произнесла:

– Клянусь силой – я не желаю тебе зла и не имею намерений причинить вред тебе или графу. Я хочу помочь.

Над головой герцогини вспыхнула искра, которая означала, что клятва принята и, если бы Адалин солгала – сейчас же погибла. Лэтти кивнула, принимая клятву, а затем встрепенулась и спросила:

– Но тогда зачем вам это? Почему вы хотите помочь?

Адалин опустила взгляд на пол.

– Пять лет назад, в королевской темнице сидел мой отец. Но мне никто не помог... – тихо сказала герцогиня, а затем резко подняла правую ладонь и жестом показала, что тема закрыта, и принимать соболезнования она не собирается, – Решай быстрее. Времени осталось мало.

Встав с кровати, герцогиня, не торопясь, направилась к двери.

– Постойте! – крикнула Лэтти. Адалин обернулась, – Я согласна. У меня есть чем заплатить, я заплачу и вам за услугу. Что я должна делать? – жалобно спросила девушка.

– Для начала – клятва. Моё имя должно остаться в этих стенах.

– Клянусь жизнью и силой. Чтобы не произошло – я не выдам вашего имени, – обречённо сказала Лэтти. После даже под пытками графиня не сможет произнести имя Адалин Сэландж. Опять зажглась искра, в этот раз над головой Летиссии.

– Тогда сегодня после ужина, моя горничная проведёт тебя в кабинет к терру Борану, под предлогом твоего неважного самочувствия. Ты опальная графиня, а все члены семьи Брейдер отлучены от рода за предательство, и формально ты не состоишь ни под чьим опекунством. Королевской милостью тебя назначили фрейлиной. Однако официально, монаршая семья не взяла на себя обязательства, а следовательно – платить за врачевание некому, и королевский лекарь не возьмётся. А потому поход в крыло слуг к лекарю Борану не вызовет подозрений. За помощь плату я не возьму, но стребую с тебя услугу, когда придёт время и, если понадобится. Коли передумаешь – просто отзови Флору.

– Как получилось, что терр Боран лечит и людей, и лошадей в королевской конюшне? – неожиданно спросила Лэтти.

– А что именно вас так удивляет, леди Брейдер? – удивилась Адалин. А затем обстоятельно ответила, – Многие лошади из королевской конюшни стоят в разы дороже всех слуг во дворце, вместе взятых. Поэтому можно сказать, что в нашем случае слугам оказана большая честь. Терр Боран талантливый лекарь, если бы не его полномочия – все слуги лечились у аптекарей. Аптекари не врачуют, они могут лишь предлагать лечебные травы. А терр Боран по рецепту создаёт лекарства и выписывает их своим подопечным, ведь у него есть на это лицензия. – Объяснила Адалин и открыла дверь, – Флора придёт после семичасового ужина. Увидимся завтра.

Весь день Лэтти пролежала, глядя в потолок, пытаясь собраться с мыслями. Вечером она встала, растормошила свой матрац и вынула дорожную сумку. Одна из ночных сорочек была использована в качестве лоскутов для небольшого мешка.

Все украшения Лэтти сортировала на две крупные кучи – фамильные, что имели гравировку или явную принадлежность к родовой геральдике и символике, и украшения, на которых была лишь гравировка мастера.

Графиня никогда не разбиралась в лошадях, политике, музыке или литературе. Но вот что она хорошенько изучила – так это драгоценности. Девушка могла по виду изделия определить качество и натуральность почти любого драгоценного камня и металла, установить примерный вес и стоимость всего украшения, учитывая работу мастера и его именитость. Драгоценности были её слабостью, передавшейся ей от матери вместе с внушительной коллекцией бриллиантов, жемчуга и всевозможных комплектов.

Родовые украшения Лэтти убрала обратно в сумку. Вторую кучу – внимательно изучила, и также сортировала на три горки.

Общую стоимость второй кучи девушка оценила в девяносто тысяч лир (золотых монет, на которых был отчеканен светлый лик короля, точнее, его светлый профиль).

Летиссия взяла в руку массивный золотой перстень, усыпанный семью крупными бриллиантами. Золото весило прилично. Бриллианты поставили крупные, огранка выполнена на высшем уровне, однако мастер, оказался совершенно неизвестен. Именно эту вещицу она использует как предоплату. Стоимость перстня составляла примерно шестьсот лир. За шестьсот лир можно купить два оттийских племенных скакуна, или небольшой крепкий дом, а крестьянская семья могла безбедно прожить на эти деньги всю жизнь. Видно, так сильно отец любил мать, что, не задумываясь, исполнил её прихоть и подарил ей это украшение.

Перстень девушка сложила в потайной карман верхней юбки платья, а прочие драгоценности – в самодельный мешок и затем обратно в матрац.

На ужин Лэтти решила не идти. Есть не хотелось. А потому до семи часов она так и просидела на кровати в мучительном ожидании.

Глава 5

Ровно в семь часов вечера в дверь робко постучали. Дождавшись ответа, в комнату вошла совсем юная темноволосая и курчавая девушка, на вид ей было не больше четырнадцати. Она бросила быстрый и любопытный взгляд на Лэтти, а затем, склонив голову, попыталась изобразить почтение.

– Добрый вечер, госпожа. Следуйте за мной, – сказала горничная и, не удержавшись, снова начала разглядывать Летиссию исподлобья.

Любопытство и непосредственность девчонки забавляли графиню, но натянутые, словно струны, нервы – не позволяли расслабиться и забыть об осторожности.

– Как тебя зовут? – спросила Лэтти и поднялась с кровати.

– Флора, госпожа, – ответила девчонка и выпрямилась, сделав важный вид.

Откуда такое любопытство, к своему великому сожалению, юная графиня понимала. Дворец – тот же улей. Слишком много пчёл в одном месте. Невозможно утаить очевидное. Все уже знали, кто провёл эту ночь в покоях короля…

– Куда пойдём, Флора? – постаралась улыбнуться Летиссия.

– В помещения слуг, – доверительно сообщила девушка и для пущей важности округлила глаза.

Не было ничего необычного в том, что служебные апартаменты оказались между первым этажом и подвалом. Поражало то, что хоть в стенах крыла для прислуги ещё ни разу не ступала нога правителя или монаршего гостя – оно было великолепно отремонтировано и выглядело весьма прилично, в отличие от той же кухни, которую даже не потрудились хорошенько заштукатурить.

Комнатушки у горничных были маленькими. Ни о каком собственном туалете или помывальне речи не шло. Зато они были отдельными, и в каждом помещении под потолком было малюсенькое окошко, что способствовало вентиляции.

Комната терра Борана была крайней. За ней располагалась лестница, что при подъёме – выводила во внутренний двор, а при спуске – в подвал.

Флора, подойдя к двери, снова изобразила важный вид и деликатно постучала.

– Терр Боран, леди Брейдер. На приём.

Ответа не последовало, и Лэтти, к своему ужасу, испытала облегчение. Вдруг по ту сторону двери всё же раздалось:

– Пусть проходит.

Несколько раз сглотнув, девушка попыталась задавить подкатывающую к горлу тошноту. Войдя в комнату, она нерешительно замерла. Флора стояла вместе с ней. Немного поразмыслив, графиня сказала:

– Ты можешь быть свободна, я запомнила дорогу.

Некоторое время Флора колебалась. Было видно, что любопытство покоя не даёт. Однако так и не придумав, уважительную причину остаться, служанка, не торопясь, покинула комнату.

Ожидая указаний от лекаря, Лэтти продолжала терпеливо стоять в дверях. Но время шло, и ничего не происходило.

– Терр Боран… – нерешительно начала она, но была прервана.

Мужчина с грохотом и скрипом отодвинул стул и резко встал, открыв тем самым крайнюю степень испытываемого им раздражения. Затем рваными прерывистыми движениями, он набросил на комнату полог тишины и запер дверь. А потом сухо и надменно сказал:

– Я надеюсь, что у вас есть деньги, и вы их принесли.

Опешившая от таких метаморфоз Лэтти, заторможено начала поглаживать внутренний карман платья, в котором лежал перстень.

– Деньги есть, – ответила она.

– В таком случае – доставайте, – брезгливо бросил лекарь.

– Во сколько вы оцениваете свои услуги? – Спросила Лэтти, сумевшая победить испуг и вернуть способность держаться уверенно.

– В сто пятьдесят лир вам обойдутся путы, и ещё столько же вы заплатите лично мне.

– Я дам вам шестьсот сейчас, и ещё шестьсот, когда отец будет на свободе. – сказала Лэтти и достала из кармана перстень, чтобы подтвердить серьёзность своих намерений.

Однако действие это, казалось, разозлило мужчину ещё сильнее, он крепко стиснул челюсти, на шее выступили вены, желваки проступили и напряглись.

– Я похож на скупщика? Или, может, на ростовщика? Или вы перепутали меня с королевским мастером? Я не собираюсь тратить время на продажу этой цацки. Приносите монеты. Или проваливайте, – к концу своей тирады лекарь перешёл на злобное шипение.

– Я достану деньги, – сказала Лэтти и попыталась приподнять упавшее нутро и надежду.

– Как достанете – тогда и приходите. Только учтите – времени у вас почти не осталось. – сказал лекарь, собиравшийся развеять полог тишины, и выставить нежеланную гостью с облегчением.

Чтобы остановить мужчину, и вновь обратить на себя его внимание, графине пришлось крепко схватить его за локоть:

– Я достану деньги, но сначала объясните мне суть вашего плана, чтобы мои сбережения были потрачены не зря. И учтите, я знаю, что вы нуждаетесь в деньгах, так же как и я в вашей помощи.

– Детали плана вас не касаются. Чем меньше знаете – тем больше шансов уцелеть у вашей же головы, – прошипел мужчина и с раздражением вырвал из захвата руку.

– В таком случае вы не получите ни лира. Я не сошла с ума и не позволю кому-либо наживаться на моём горе. – ответила Лэтти, щелчком пальцев сняв полог и вторым щелчком раскрыв дверь, которая, впрочем, тут же вернулась на прежнее место вместе с пологом.

Обернувшись, девушка вопросительно уставилась на лекаря, который больше не выглядел свирепым, скорее просто смертельно уставшим.

– Всё очень просто, леди Брейдер. В темнице содержатся несколько заключённых, которые сейчас в связи с состоянием здоровья – не могут дать показания. А сведенья эти крайне важны. Поэтому дважды в день я наведываюсь к ним с… лечебными процедурами. Утром я надену на вашего отца путы, а вечером объявлю его бесславную кончину. Умерших заключённых немедленно сжигают – чтобы исключить распространения заразы. Мой человек вывезет графа на кострище и снимет путы. В лесу его будет ждать лошадь. Это всё, что я могу. – ответил лекарь Боран и прикрыл глаза правой рукой.

Немного подумав, Лэтти спросила:

– Но вдруг у вас не получится надеть путы или что-то пойдёт не по плану, есть же риски...? Я имею в виду, насколько они велики?

– Риски есть всегда. Вопрос в том, согласны ли вы взять на себя за них ответственность, – уныло пробормотал лекарь, – Уходите, леди Брейдер. Уходите и без денег не возвращайтесь.

Ещё какое-то время Лэтти заторможено смотрела на мужчину, но так и не дождавшись больше ни слова, развернулась и тихо покинула комнату. Добраться до своей спальни ей не составило труда. За время, проведённое во дворце, она успела привыкнуть полагаться только на себя. Одолеваемая невесёлыми мыслями, она не сразу заметила возле дверей королевского камердинера, который, подперев стену плечом, недовольно рассматривал девушку. Однако при её приближении встал ровно и сделал благодушный вид:

– Госпожа, – поклонился он, – Его величество ожидает вас в своих покоях. Следуйте за мной.

Графиня с недоумением посмотрела на мужчину, пытаясь поймать ускользающую суть вопроса. В себя её привёл неожиданный приступ тошноты, от волнения и напряжения затряслись колени, по спине побежал противный холодок.

– Я могу ненадолго зайти в комнату? – высоким голосом вопросила девушка.

– Его величество не умеет ждать, – ответил камердинер и с жалостью посмотрел на неё, а затем развернулся и зашагал по коридору. Лэтти ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Дорога до королевской опочивальни пролетела словно мгновение. Камердинер жестами показал что-то стражникам, те, в свою очередь, в ответ даже не шелохнулись, впрочем, когда Лэтти подошла к входу – распахнули перед ней двери.

Девушка снова трусливо замерла, а затем, памятуя о предыдущем визите, всё же заставила себя сделать несколько нерешительных шагов, чтобы оказаться внутри.

На этот раз монарха нигде видно не было. Покои вообще выглядели пустыми. И у графини даже получилось расслабиться и совершить несколько глубоких вдохов, когда из королевских покоев раздался голос:

– Раздевайся и заходи. Я хочу, чтобы ты вошла обнажённой. – сказал приснопамятный монарх.

Совершенно не представляя, как поступить дальше, Лэтти вдруг заметалась, кидаясь то к креслу, то к двери, пытаясь на ходу соорудить и вспомнить вчерашнее усыпляющее заклинание. Сделав резкий поворот, девушка решительно направилась в покои и зацепилась ногой за свою же юбку. Споткнувшись, упала на пол, но в попытках предотвратить собственное падение, выронила заклинание, запустив его точно в королевские покои. Ко всему прочему, она не рассчитала силу и влила вдвое больше, чем накануне вечером.

Летиссия лежала на полу и даже не делала попыток выпутаться из собственного платья, ожидая мгновенной кары – ведь монарх не мог не заметить такого сильного выброса магической энергии.

Однако время шло, но ничего не происходило. Чтобы проверить, не повреждена ли нога, графиня слегка пошевелила ей, когда услышала доносящийся из покоев храп. Совершенно растерянная, она, уже не скрываясь, поднялась и прошла прямо в комнату, где и обнаружила безмятежно спящего Георга, который, к счастью или несчастью, был полностью обнажён.

Разметав простыни на кровати и прикрыв монаршее непотребство, Лэтти пулей выскочила из покоев, через несколько шагов остановилась, чтобы узнать, вся ли обувь на месте.

Оказавшись в своих покоях, графиня приняла ванну и как ни в чём не бывало легла спать.

Наутро она привычно была разбужена Милинией, что означало очень плохие новости – королева собирала фрейлин.

– Как некстати, – бурчала Лэтти, пытаясь наспех привести в порядок многострадальное платье.

– Поживее, леди Брейдер, иначе слава самой нерасторопной фрейлины так и закрепится за вами. – напутствовала снаружи Милиния.

Дверь резко распахнулась, и сонная взъерошенная графиня, уныло уточнила:

– Я ещё и самая нерасторопная?

Горничная сочувственно посмотрела на девушку и помогла сложить аккуратный пучок.

Добраться до покоев её величества Лэтти успела задолго до выхода королевы, которая сегодня решила поваляться в постели и вышла в свет лишь к десяти, но свиту упорно собирала в восемь. К счастью, Виктория была в отличном расположении духа и приказала накрыть второй завтрак и принести чай для фрейлин. И в целом весь день прошёл спокойно, ведь её величеству попался интересный роман.

На ужин Лэтти так и не попала, потому как ей было жизненно необходимо переговорить с герцогиней, которую она поймала в дверях зелёной обеденной залы.

– Добрый вечер, ваша светлость! Поздоровалась Летиссия, сделав быстрый книксен, а затем замерла, не зная, что сказать и как поступить в присутствии такого количества посторонних людей.

Адалин в ответ кивнула, понятливо улыбнулась и уточнила:

– Должно быть, вы дошили слакские лилии и хотите мне их показать, моя дорогая?

Графиня немного растерялась, но быстро взяла себя в руки:

– Так и есть, ваша светлость, если, конечно, у вас найдётся немного времени.

– Как раз сейчас свободные полчаса, – улыбнулась Адалин и взяла Летиссию под руку.

Когда дверь в комнату была закрыта, а все необходимые пологи соблюдены, Лэтти бросилась к герцогине и схватила её за руки. К горлу медленно подкатывала истерика:

– У меня есть деньги! Куча денег. Огромное состояние прямо с собой, но нет ни единой возможности превратить его в монеты… – всхлипывала она, а затем достала из-под подушки злосчастный перстень, – и это только капля в море. Я не знаю ни одного ювелира при дворе и тем более перекупщика, и тем более… – подавляя рыдания Лэтти замолчала, но вдруг Адалин схватила её за локоть и дёрнула, заставив посмотреть себе в глаза.

– Успокойся, – тихо приказала герцогиня, – Терр Боран отказал тебе?

– Да… то есть нет… – опешила Летиссия, неожиданно для себя начав успокаиваться. – Он сказал не возвращаться без денег.

Адалин задумчиво почесала подбородок, а затем уточнила:

– Значит, у тебя на руках драгоценности... Это фамильные реликвии?

– Родовые тоже есть, но обналичить я собиралась не их, а те, что достались в наследство от мамы и свои личные, – покачала головой девушка.

– Пожалуй, я смогу помочь. Несколько лет назад я… имела дело с королевским мастером-ювелиром, мне также пришлось продать все свои драгоценности, чтобы получить хоть какую-то сумму личных денег в распоряжение. Часть из них я вложила на счёт в банке под хорошие проценты, часть потратила на покупку загородного дома, который уже несколько лет сдаю. Не могу сказать, что в разы умножила. Но за эти годы денег стало вдвое больше. Терр Эквил до сих пор работает при дворце. Сейчас он неглавный мастер, впрочем, тем проще будет с ним договориться. – Сказала Адалин, а затем снова замолчала.

– Спасибо…

– Лэтти, послушай… Я сама улажу дела с мастером и прослежу, чтобы деньги были переданы терру Борану. Тебе больше не следует ходить к нему, и постарайся без особой необходимости в ближайшее время не искать встречи со мной. Когда появятся новости, я найду тебя. Сколько ты рассчитываешь выручить за этот перстень?

– Не меньше шести ста лир, – ответила графиня, – Конечно, ваша светлость, я буду терпеливо ждать вестей. Как я могу отблагодарить вас?

Адалин внимательно осмотрела перстень, поднесла бриллианты к свету, зубами надавила на золотой ободок и выдала свой вердикт:

– Я постараюсь выбить из терра Эквила семьсот. И я уже говорила, что ничего с тебя не возьму. А теперь мне пора, милая Лэтти. Жди новостей и да…лучше бы тебе вышить эти дурацкие лилии.

Когда Адалин вышла из комнаты, Летиссия в изнеможении рухнула на кровать. Но перед тем как прикрыть веки, увидела возле стула сияющую коробку. Глаза тут же распахнулись. Недолгая настороженность сменилась любопытством. Неловко поднявшись с кровати, девушка подошла к стулу и внимательно рассмотрела её. Коробка была внушительной. При желании в неё бы поместился табурет. Сверху она была обшита красным бархатом и обёрнута толстой золотой лентой.

Осторожно подняв крышку Лэтти удивлённо присвистнула: внутри на плотной подстилке из алых роз лежало тяжёлое бриллиантовое колье, рядом с ним, завёрнутая в пергаментную бумагу плитка дорогущего карнуэльского шоколада и записка:

«Жду с нетерпением нашей новой встречи, моя обворожительная Лэтти. Не задерживайся».

Нервный смех постепенно перешёл в истерический хохот. Девушка смеялась так, что периодически можно было услышать звонкое хрюканье.

Прервал эту страшную картину стук в дверь. На пороге снова стоял королевский камердинер.

– Добрый вечер, леди Брейдер, – поздоровался тот, обеспокоенно глядя на графиню, а затем жалобным шёпотом добавил, – Пожалуйста, поторопимся, его величество уже несколько раз посылал за вами. Я не смог вас найти.

Летиссия в ответ кивнула, словно механическая кукла, а затем с неизбежным смирением зашагала за мужчиной.

На этот раз стражник, что впервые подтолкнул девушку в королевские покои, заслонил ей проход и несколько мгновений внимательно и сердито осматривал Лэтти, а после всё же пропустил. Сегодня в опочивальню правителя она заходила смело – как к себе домой, и потому неожиданные объятия подошедшего сзади Георга – ввели её в полный ступор:

– Ну где ты ходишь? – ласково спросил король, гладя её по руке, – Я весь вечер посылал за тобой.

В ответ графиня громко сглотнула подкативший к горлу комок.

Монарх прижал девушку к себе крепче. Прислонившись к её голове, он трепетно замер и прошептал:

– Как же сладко с тобой спится…

Георг шумно вдохнул, пытаясь как можно лучше ощутить запах её волос:

– Останься сегодня со мной. Не сбегай ночью. Завтра мне придётся уехать на неделю в Мествало, хочу подольше побыть с тобой.

В этот момент нервы у Лэтти совсем сдали, совершенно не подумав о том, как она оттащит правителя в спальню, она мгновенно усыпила его уже отработанным заклинанием. Веки короля сомкнулись, тело начало расслабляться и заваливаться на бок. Лишь в последний момент девушка успела подложить под падающего монарха подушку. А вот вопрос с перемещением оставался открытым.

Графиня никогда не была немощной и тощей, но и король точно не был худосочным, даже, наоборот – было ясно, что за своей физической формой монарх следил. Поэтому тащить короля за ноги оказалось тяжело, и единственное, что пришло ей в голову – уложить Георга на ближайшем диване. Какая разница, где настигла воображаемая страсть? Чтобы взгромоздить его величество на диван, пришлось задействовать воздушную волну, всё-таки стихией графини был воздух. Но использовать магию хоть и родную довольно рискованно. Ведь рассчитывать силу и магический компонент девушка просто-напросто не умела.

Повезло. Всё прошло отлично. После того как король был уложен, и видимость страстных событий создана, Лэтти села на шкуру медведя, лежавшую возле дивана, на котором сладко спал монарх, судя по умиротворённому выражению лица.

Спина болела, шею тянуло, и лезли ужасные мысли: если король узнает правду, не сносить ей головы. А ведь она ни в чём не была виновата. Или была? Все эти события, в которые она оказалась втянута не по своей воле… Но ведь решения и поступки принадлежат ей? А значит, и ответственность за них. Она использовала магию против короля. Потому по законам королевства Лэтти должны казнить.

Сидеть в монаршей опочивальне стало невыносимо. Графиня выскочила за дверь, резво (для её тянущей спины) выбежав в коридор, в котором буквально из тени угла вырос королевский советник и преградил девушке дорогу:

– Добрый вечер, леди Брейдер, – сказал мужчина, – Пройдёмте ко мне в кабинет. Нужно обсудить несколько вопросов.

Советник рукой указал дорогу.

– Добрый вечер, ваша светлость, я спешу, – жалобно промямлила Лэтти и попыталась отступить.

– Мне очень жаль, – совершенно без сожаления ответил герцог, – но вам придётся отложить дела и пройти со мной. Не советую привлекать лишнее внимание к своей персоне, вы и так щедро наследили.

«Он всё знает», – подумала Летиссия. Что именно всё – Лэтти понятия не имела, но мысленно начала готовиться к отсечению головы.

Шагая по коридору за советником, девушка пыталась собрать в кучу мысли и придумать, что можно было бы сказать или сделать. Наверное, у неё даже получилось бы обменять все свои драгоценности на жизнь? Но это глупо, ведь жизнь и имущество предателей и так принадлежат короне…

Открыв массивную самшитовую дверь, советник зажёг под потолком магическую сферу и пропустил даму вперёд.

– Присаживайтесь, – герцог указал на кресло возле своего стола.

Кабинет выглядел по-мужски консервативно. Никаких статуй, картин или даже красивых обоев или штор. Мрачные пустые стены и книжные стеллажи почти по всему периметру. Единственное, что разбавляло это унылую мужскую берлогу – это огромное витражное окно, которое, к сожалению, не представлялось возможности разглядеть, потому как наступили сумерки и солнце уже полностью скрылось за горизонтом.

На столе несколькими значительными стопками небрежно лежали документы, курительная трубка и сургуч.