Kitobni o'qish: «Зов любви»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мир Сэлдан подземное царство Повелителя змей.

Бусины штор кисеи звякнули, расходясь в сторону и извещая о приходе смотрительницы гарема. Крупная орчанка, с выдающимися формами, склонилась перед Повелителем змей. В этом поклоне не было раболепства и особого почтения, скорее, формальная дань традиции царствующей особе. Сам царствующий, вальяжно расположившись в кресле, создавал только видимое спокойствие. На самом деле он был весь в нетерпении и напряжение. Его состояние выдавали темно-изумрудные глаза с вертикальным зрачком, пронзившие смотрительницу гарема, будто кинжал.

– Ула, надеюсь, ты усладишь мой слух хорошими известиями? Кто-нибудь из моих наложниц ждет моего наследника? – раздался его холодный голос, привыкший повелевать.

– Нет, Повелитель! – ответила она без всякого страха, не отпуская глаз, несмотря на то, что принесла неутешительные известия. – Вы бы, Царствующий, в мудрости своей воззвали к богам со СВОЕЙ проблемой. А то Священный алтарь давно работает. Все ваши подданные, кроме Вас, обзавелись потомством, – в простоте посоветовала она, ударив самца, хоть и царственного, по его мужской гордости. – Слухи, о Вашей бесплодности и так уже расползаются, как змеи, вызывая ропот и недовольство среди жаждущих сменить Вашу царственную особу.

Мгновение и Повелитель в ярости слетел с кресла. Не контролируя свой гнев, он вмиг превратился в огромного змея. Взвился в вверх и его голова застыла напротив перепуганной орчанки немаленького размера. Парализованная страхом она услышала в своей голове его угрожающие шипение. Глаза гипнотизировали, удерживая ее на месте, его длинный раздвоенный язык мелькал из пасти, высовываясь наружу и прячась назад.

– Рабыня, я много тебе позволял! Ты в своем бесстрашшшие и безнаказанности перешшшла всссе границы дозволенного! Убирайссся, пока я тебя не лишшшил жизни… – щелчок хвоста вывел Улу из оцепенения и она, не смотря на свои довольно-таки крупные размеры, шустро ретировалась, дрожа всем телом.

С ее уходом Повелитель принял свой прежний вид, шагнул к креслу и обессиленно рухнул в него. Он действительно ценил орчанку, держать гарем змеиного гнезда в порядке и повиновении не такое уж легкое служение. Несмотря на то, что она перешла все границы дозволенного, он с горечью признал ее правоту. Только в его гареме проблемы с рождаемостью так и остались, несмотря на то, что Священный алтарь напитала Кэйра, магическое существо. При воспоминании о ней сердце привычно заныло, он так и не заполучил ее. Как всегда загнал воспоминание о ней в глубины своей памяти. Закрыл глаза и, упершись лбом о свою руку, он прибег к последнему средству и воззвал к богам их мира. Не к магам же ему обращаться и тем самым признать себя негодным для правления. В его обязанности входит оставить наследников. Взывал он громко, вопя в душе от сего сердца. Правда не обращаясь ни к кому конкретно. Он просто молча вопил, чтобы его услышали наверняка, богам громких слов не нужно, они слышат даже шепот твоих мыслей.

А в это время маленькая Ясмина, встав на носочки, повела носиком в сторону верхней полки кухонного шкафчика в поисках сладостей. Хитро улыбнувшись, она прошептала, подражая матери.

– Много сладостей вредно! Разве их бывает много? – фыркнула она и, взмахнув рукой, с блаженной улыбкой спустила левитацией коробочку конфет. – Прости, мамочка, я съем всего лишь одну конфетку, ты даже об этом не узнаешь, – все так же тихо повинилась воришка, без малейшего угрызения совести.

Она ничего не могла с собой поделать: эти конфеты из закрытого техногенного мира, просто не давали ей покоя, так и манили ее к себе, где бы она ни находилась. Оглянувшись, не видит ли ее кто на месте преступления, она вскрыла коробку. Раздался негромкий хлопок… от чего она взвизгнула и замерла на месте. Вместе с хлопков произошел выстрел и брызги краски окрасили ее лицо синими кляксами.

– Ох… сработали мамины штучки, а точнее, охранная система, которую она позаимствовала из закрытого мира, – расстроено засопев, Ясмина утерла лицо, но краска даже не размазалась, так и осталась большими кляксами. Ее хвостик при этом нервно поддергивался. Обреченно вздохнув, она схватила коробку и проговорила на бегу, отправляясь в свое укромное местечко в саду, подальше от места преступления, где можно спокойно съесть эти самые вещественные доказательства своего преступления.

– Эх, все равно буду наказана, уже нет разницы съем я одну конфетку или всю коробку. Эх, устрою себе сладкую жизнь, подслащу наказание.

Оказавшись в своем укрытии, она трясущими руками схватила конфетку и быстро начала ее разворачивать. Откусив половинку, она прикрыла глаза, пребывая в блаженстве, и начала медленно смаковать, ощущая незабываемый вкус шоколада. Начинка конфеты просто таяла во рту с непередаваемым вкусом. Но тут она остановилась и резко распахнула глаза, услышав зов из магического мира подопечного родителей. Сам тризар, Повелитель змей взывал к богам. Наконец-то он созрел, долго ей пришлось ждать. Хитрая проказница создала для этого все условия, не забыв перехватить зов. Так у нее будет законный повод без спросу родителей явиться в тот мир и поиграть в свое удовольствие. Даже суровое наказание не могло выбить из нее желание играть в добрую фею. Просто обдумав все, она решила действовать более разумно и вовлечь в это своих родителей, манипулируя ситуацией.

Не успела она об этом подумать, как тут же оказалась перед царствующим змеем с перепачканной мордахой в синих кляксах и конфетой в руках. Повелитель ощутил изменение в пространстве, поднял голову и его глаза расширились от удивления. Он, конечно, не рассчитывал увидеть приход богов, несмотря на свою царствующую персону. И тем более он никак не ожидал, увидеть перед собой странного сияющего божественной силой котенка-ребенка с вымазанной мордахой. Эта замарашка всунула в рот коричневый комок, облизала губки и пальцы розовым язычком и проговорила.

– Ну чего смотришь? Богиня я! Только маленькая еще. Ясминой меня звать! – с важностью произнесла она. – Я еще могу быть добренькой феей, – с этими словами она щелкнула пальцами и в ее руках появилась палочка со светящейся звездочкой на конце. – Правда достается мне за мои добрые дела от родных, – со вздохом призналась она, затем, словно опомнившись, встрепенулась и весело произнесла. – Так по какому вопросу отрываешь меня от поедания добытых ценой наказания конфет?

Повелитель, поборов свое удивление, уже хотел изложить свою проблему, но сразу же запнулся. Как озвучить деликатную мужскую проблему этому ребенку, хоть она и являлась богиней, в чем он ни капли не сомневался.

– Э…эээ, – растерялся он, несмотря на свое величие.

Маленькое проказливое создание театрально взмахнула палочкой в его сторону, и на него обрушился град светящихся звездочек, довольно таки ощутимый, от чего он поморщился. Хитрая проказница уже давно знала обо всем, как никак эти беды ее рук дело, но… а как же без божественных спецэффектов?! Куда без них, игра должна быть красочной и веселой!

– Ладно, все с тобой понятно! – важно произнесла она и взмыла в воздух, чтобы быть с ним на одном уровне и опять ткнула в него своей палочкой. – Вот ты такой взрослый, мудрый повелитель, а до сих пор не знаешь, – осуждающе покачала она головой. – Дети – это плод любви! – строго проговорила она. – Так мои родителя говорят!

– У меня целый гарем этой любви! – резко огрызнулся Повелитель. Не привык он, чтобы с ним в подобном тоне разговаривали замурзанные дети, пусть и божественной сущности.

В ответ он получил палочкой по голове, от чего посыпались звездочки светящимися искрами, а он неестественно застыл, ощущая на себе гнев маленькой богини, которая на миг парализовала его и больно ужалила своей силой, отбивая охоту вымещать на богине, хоть и маленькой, своё недовольство.

– Потребности у тебя и дань традициям, но никакая это не любовь! – нахмурила она свои фигурные бровки, при этом ее хвостик, выражая недовольство, хлестнул, громко рассекая воздух. – Любовь – это что-то особенное, от чего сердце горит пламенем. Ясно тебе? Тоже мне Наимудрейший, – передразнила она его поданных.

– Это то, что я испытываю к Кэйре? – тихо проговорил он, забыв о своем величии.

– Нет! – отчеканила она и стала объяснять ему, как маленькому. – К ней тебя влекла ее магическая сущность и твой эгоизм, желание заполучить то, что тебе не предназначалось. Ну и, конечно же, ее независимая натура, которая не потеряла свою голову от твоих змеиных чар, – затем она покровительственно посмотрела и не свойственной манере для ребенка выдала. – Я позабочусь о твоей любви! Доверься мне и будь послушным, – она явно подражала своим божественным родственникам.

После этих слов это замурзанное создание замерло на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то, затем она спохватилась и зачистила.

– Ой… Мне пора! Отбывать наказание, – уже тише добавила она с мученическим выражением лица. – Да, чуть не забыла, ты главное не забудь меня благодарить и восхвалять постоянно, в общем, вспоминать меня почаще, ласково и громко. И своим поданным прикажи, чтобы богиню Ясмину чтили как следует. Я тогда смогу тут у вас играть, то есть творить добрые дела феи. И тогда будет у тебя тут полное гнездо детенышей. Да и отправился бы ты куда-нибудь, чтобы дурости всякие в голову не лезли, – с этими словами это божественная замарашка пропала из виду, оставив за собой след из опадающих звездочек.

Повелитель сморгнул, при этом подумал: привиделось ему это или действительно до него снизошла маленькая, хоть и чумазая, но все же богиня.

А в это время эту чумазую богиню выдернуло из пространства, и она предстала перед своими родителями, сидящими за обеденным столом.

– Так… так… следы преступления, так сказать, на лицо! – рассмеялся ее отец, встав, подхватил на руки свое любимое чумазое чадо и расцеловал в обе щеки.

Ясмина кинула быстрый взгляд в сторону матери. Грозовая туча негодования была готова разразиться громом и молниями нравоучительной тирады с последствиями наказания. Поэтому она начала быстро импровизировать на ходу, включая все свои способности.

– Мамочка, папочка! Представляете меня вызвали в магический мир Сэлдан! Там такое! Такое! – задействовала громоотвод хитрая проказница, чтобы отвести от себя грозовые тучи гнева матери. – Бедный тризар! – театрально вскликнула она, заламывая руки. – Повелитель змей совсем отчаялся! Его гнезду грозит вымирание, а еще его могут свергнуть недовольные поданные, – скупая слеза, с трудом выдавленная, покатилась жемчужиной по щеке маленькой актрисы, хвостик медленно поднялся, утирая шмыгнувший носик. Затем безутешная малышка уткнулась папе в шею и, громко вздрагивая всем телом, разрыдалась, ее хвостик жалобно поддергивался, выпрашивая сочувствие. – Повелителя змеюк жалллкоооо, ууу…ууу, бедненький трииизааррр, – всхлипывая, тряслась она от рыданий.

Отец, поглаживая спинку дочери, растерянно утешал рыдающего навзрыд котенка, и поглядывал на жену, ища у нее помощи. Слезы такая редкость среди божественных сущностей, что совершенно выбивало его из равновесия. Никто из родителей не видел, как это юное дарование вселенской актрисы улыбается, имитируя плач. Сердце матери не выдержало и она забрала у отца дочь, обнимая и поглаживая, начала ласково ворковать, забыв о своем гневе и мелком воровстве дочери.

– Милая, расскажи нам, что случилось? – села она в удобное кресло возле накрытого стола, Мэрор тут же присел напротив них.

Ясмина, пряча лицо на груди матери, чтобы не видели ее «страдающей» мордашки, всхлипывая, начала говорить.

– Повелитель змеюк настолько отчаялся, что начал взывать ко мне, – шмыгнула она носиком.

– Правда? Откуда он тебя знает, милая? – подозрительно спросила мама.

– Ну как же!.. – начала в волнении она теребить кисточку своего хвостика, словно ища у него ответа, при этом ее разум начал лихорадочно работать, тянуть с ответом нельзя, иначе поймут, что она врет, и просто прочтут ее. Все же родители старались давать ей больше свободы, не посягая на ее разум и память. – Вы забыли я же теперь признанная богиня этого мира. На основании признания, благодарностей и почтения Анаис и других жителей, – выпалила она заученной фразой. – Когда я там играла, то есть бывала, явила себя тризару, – убедительно соврала она без запинки. – Вы на него совсем внимания не обращаете, вот он уже бедненький настолько отчаялся, что обратился ко мне, – после этих слов она опять уткнулась маме в шею и разрыдалась. Нужно отвлечь их внимание от вопроса, почему же они не слышали и не видели проблем в своем мире.

– Ну хватит, малышка! – не выдержало отцовское сердце. – Не стоит плакать, все поправимо, мы поможем тризару. Что у него случилось? Расскажи нам, – при этом он попытался заглянуть в жизнь этого повелителя, но странное дело у него ничего не получалось. Раздалось очередное громкое всхлипывание дочери, и он решил отложить этот вопрос на потом.

– У него не рождаются детеныши! Из-за этого его поданные недовольны и уже хотят свергнуть его уууууууу… – разрыдалась она по новой. – А он хороший…

– Как это не рождаются дети? – удивился отец и посмотрел на жену, прервав плачевную тираду дочери.

– Артефакт священного алтаря работает! – озадачено проговорила Светарра.

– Вы же сами говорили, что дети – это плод любви. Откуда же им взяться, если он никого не любит, бедненький! Совсем одинокий, – всхлипнула она. – Вы же знаете, как плохо без любимой? – Ясмина посмотрела на отца, затем перевела взгляд на мать, как на знающих, что такое любовь. – К нему нужно послать любовь! Чтобы спасти его царствующую династию. Я даже знаю, где ее взять!

– О.ооо, вот оно значит что! – посмотрела Светарра на дочь всезнающим взглядом. – Хорошо, котенок, мы поможем ему, если ты признаешься, что хотела опять поиграть в фею. И сама выберешь для себя строгое наказание. Повелитель не должен страдать из-за твоих игр. Это твоих рук дело, милая? – Отец и мать выжидающе уставились на дочь.

– За что наказание? – воскликнула малышка, забыв о своих страданиях. – Я же еще ничего не сделала. Я вас прошу поиграть со мной! То есть помочь ему.

– Ага, значит, все же решила поиграть в фею! – произнес отец. – Милая, наказание ты выберешь за свой обман и манипуляцию родителями. Ты могла просто попросить, мы бы тебе не отказали, просто проследили и помогли тебе, – строго проговорил отец. – Признайся, это твоих рук дело, то, что у тризара нет малышей и то, что мы не видим, что в его гнезде происходит?

– Милая, еще ты будешь наказана за то, что без спросу взяла конфеты, – вспомнила мать о воровстве.

– Да! – уже по-настоящему расплакалась Ясмина. – Я больше не буду так делать. Только позвольте мне завершить игру, – мать обняла дочь, утишая ее.

– Так какое ты выбираешь для себя строгое наказание? – строго проговорил отец.

– Отправлюсь к прадедушке! – горестно вздохнула она, при этом Светарра с беспокойством посмотрела на мужа. Тот ободряюще ей улыбнулся и мысленно сообщил, что все будет нормально, он позаботиться об этом.

– Хорошо, ты уже присмотрела для него любимую? – спросила Светарра, чтобы ободрить свою малышку. Ей было жаль ее наказывать, но иначе нельзя, проступки очень серьезные. Что может быть хуже вранья и манипуляции родителями.

– Да среди тех, кто мог бы иметь взаимную любовь, есть одна бедняжка, – загорелись глаза малышки. – Пойдемте к вам на работу, я покажу, она правда из закрытого техногенного мира, но так же даже интересней играть, – вскрикнула радостная Ясмина, готовая спрыгнуть с маминых колен и уже бежать.

– Э, нет… дорогая, вначале обед! – пересадила она дочь на ее место за столом. – Или съеденные конфеты аппетит отбили? – строго посмотрела на нее мама, вспомнив не вовремя за конфеты.

Ясмина покраснела, вдруг ей стало стыдно за свое воровство, взмахнула рукой и из пространства выплыла коробка конфет, опустившись на стол.

– Я съела всего лишь одну, – увидев приподнятую бровь матери, добавила. – Не успела больше, хотя очень хотелось, – покраснев, призналась она. – Тризар воззвал, пришлось оставить все и идти на зов.

– Заберешь их собой к прадеду, ты их выстрадала, – рассмеялся отец, потрепав ее по волосам.

После торопливого обеда Ясмина с матерью отправилась в ее «творческую студию», так она называла место, где творила различных существ. Прочитав воспоминания дочери, она весело произнесла.

– Ну, что ж выбирай аватар для своей подопечной. Можешь изменить его и наделить его способностями по своему усмотрению.

После она начала с любопытством наблюдать за своей дочерью, которая от усердия высунула кончик язычка и с сопением трудилась. По прошествии времени малышка радостно воскликнула.

– Все готово, можно переселять ее душу.

Светарра внимательно посмотрела на творение рук своей малышки и спросила.

– Милая, ты уверена? – подхватила она ее на руки.

– Мам, ты сама говорила, что красоты и молодости мало, могут обидеть или забрать себе и останется наш змей без любимой.

– Ну ты же будешь приглядывать за ней? Теперь ты несешь ответственность за нее, иначе она может погибнуть.

– Конечно буду, ведь это так интересно! – поцеловала она мать в щеку. – Спасибо тебе, мамочка, и прости меня, что огорчила тебя.

– Мы давно тебя простили, котенок, мы же любим тебя с папой, но наказание это для твоей пользы, – поцеловала она дочку в ответ.

На следующий день родители поцеловали малышку, которая держала в руках улику своего преступления, коробку с конфетами. Мэрор открыл портал и произнес последние напутствия.

– Котенок, помни, что яркая твоя сущность может окрасить мрачный мир! И твой прадед нуждается в тебе. Вернешься, как только захочешь, но только не сегодня! – предупредил с поспешностью отец, как-то по-особенному посмотрев на свою жену.

Неунывающая малышка кивнула головой, помахала им ладошкой и шагнула в портал. Мэрор обнял свою жену и муркнул ей на ушко.

– Не переживай, моя кошечка, я сделал так, что теперь никто и никогда не сможет лишить нашу малышку божественных сил, даже такой могущественный бог, как мой дед. Я хочу, чтобы ты знала, мы отправили к нему нашу Ясмину не для того, чтобы наказать ее, а для того, чтобы она перевоспитала нашего мрачного деда, – затем он рассмеялся. – Наша малышка умеет быть сущим наказанием, даже для такого, как он.

Настроение Мэрора изменилось: из родителя он стал мягким и мурчащим любвеобильным котом. Подхватив свою жену на руки, он потерся об ее макушку и соблазнительно муркнул.

– Пока малышки нашей нет дома, помурчим! – накрыл он ее губы в сладком поцелуе, направляясь в их спальню.

А малышка в это время вышла из портала и с криком кинулась к прадеду. Который восседал на своем жутком троне в устрашающем виде бога Войны и Смерти и обозревал свой мрачный мир, погрязший в войнах, сражениях.

– Деда, смотри, что я тебе принесла! – с этими словами она влезла к нему на колени, обняла его за шею и чмокнула в нос, так как шлем в виде черепа укрывал его щеки.

От чего суровый дед опешил на месте и легонько, несмело погладил правнучку по спине. Он уже не помнит, чтобы его вот так искренне были рады видеть и, тем более, обнимали и целовали, как родного. Эта яркая жизнерадостная малышка перевернула всю его божественную сущность и капельку растопила лед его холодного сердца. Он настолько был изумлен, что забыл про все свои божественные и устрашающие спецэффекты и проговорил обычным голосом.

– Так, посмотрим из-за чего тебя сослали ко мне в наказание, – после этих слов малышка быстро открыла коробку, достала конфету и ловко ее развернула, а затем всунула ее ему в рот. Медленно пробуя ее на вкус, дед так же, как и внучка, прикрыл глаза от удовольствия.

– Это они так думают, что наказывают меня, – рассмеялась Ясмина. – Мне очень нравится у тебя. Ты у меня любимый дед! У тебя тут столько нового и необычного, интересного, – подольстилась она к нему, затем быстро развернула вторую конфету и сунула себе в рот. – Ммм… Правда вкусно? – спросила она с полным ртом, жуя. Как можно наказывать за то, что хочется их постоянно.

– Очень вкусно! – согласился с ней дед, и перед ним развернулась вторая конфета, зависнув в воздухе, ее он тут же отправил в рот. – Но ведь тебя, маленькая проказница, не из-за них отправили ко мне.

– Нет, конечно! – беспечно пожала она плечиками и сцапала вторую конфету. – Ты ведь все уже сам знаешь, но я сама попросилась к тебе. И не для того, чтобы отбывать наказание, – решила она обезопасить себя. – Я просто захотела тебя увидеть, – заулыбалась она. – А то я же знаю, как тебе тут скучно одному, уже все надоело, наверное. А со мной не соскучишься! – и это прозвучало, как скрытая угроза. – Деда, я, кстати, знаю, где можно достать такие вкусные конфеты, – проговорила она с видом заговорщика.

Вместо ответа ее дед замер на месте, затем проговорил, вставая вместе с ней.

– Вот что, посиди тут немного я сейчас вернусь, – усадив ее в свой огромный трон, он пропал из виду.

А Ясмина, забыв о конфетах, с интересом посмотрела на подопечный мир деда и радостно потерла ладошки.

– Как тут все запущено, мрачно и никакой тебе радости жизни и любви, но ничего, сейчас мы быстро тут все исправим, – затем она задумалась, а не подкинуть ли в мир деда очередную «попаданку», как их называет мама. Но для начала нужно разукрасить этот мир красками жизни.

В этот момент ее дед наблюдал за Ясминой из своего невидимого укрытия. Он прекрасно знал, что маленькая проказница не удержит свои шаловливые ручки и влезет в его мир. Теперь у него будет повод оставить ее подольше у себя и к тому же будет теперь, на что посмотреть. Ведь он ограничен своей натурой свойственной богу Войны и Смерти. Поэтому действовать против своих принципов не может, а вот вмешательство другой богини допустимо. Его подопечные это воспримут, как новый поворот судьбы, и тогда можно будет разыграть эту партию жизни по новой.

Глава 1

Неля влетела в большой кабинет и радостно сообщила своим коллегам, что ее отпустило начальство. Быстро собравшись, схватила спортивную сумку с вещами, пожелала своим девочкам хороших выходных. Получив их напутствие хорошо провести время на даче, она вылетела за двери со счастливой улыбкой, которая мягко осветила ее пухленькое миловидное личико с ярким румянцем.

– Наконец-то нашей тихоне повезло, встретила своего влюбленного принца, – с улыбкой произнесла Вера Павловна, женщина под пятьдесят, когда за Нелей закрылась дверь.

– Как же влюбленного! – тут же фыркнула стройная девица с красивым кукольным лицом и дорогой одежде, подчеркивающей ее фигуру. – Вы видели этого красавчика, нужна ему эта толстая корова неопределенного возраста.

– Злая ты, Томка! Ты просто ей завидуешь, что он выбрал ее и остался равнодушным к тебе, хотя на корпоративе с нашими партнерами ты из кожи вон лезла, соблазняя его своим суповым набором, – вмешалась в разговор третья симпатичная сотрудница средних лет с семейным опытом за плечами. – Что по-твоему только красавиц тощих любят? Наша Неля симпатичная девушка с красивой душой и добрым сердцем, у нее много других достоинств и, уж поверь мне, мужчины это ценят.

– Вот именно, кроме души и состояния, у нее ничего нет. Фигура толстая и бочкообразная, хоть бы фитнесом занялась. По всему лицу расцвели веснушки, делая ее еще более отталкивающей, могла бы хоть немного подкрашиваться, хотя такой бледной моли и это не поможет. Уродина, есть уродина, – фыркнула красавица.

– Успокойся, злюка. Тем не менее, он выбрал нашу Нели. И, вообще, кто нам навязывает идеал женской красоты? Кто установил все эти нелепые стандарты? Все зависит от вкуса мужчины, одни любят тощих, другие полненьких, чтобы было за что подержать, – засмеялась Вера Павловна и провела руками вдоль своей пышной фигуры.

– Он выбрал не эту корову, а ее квартиру и дачу, – со злостью выпалила красавица, подскочив с места, бросилась вон из кабинета.

– Вера Павловна, Вы думаете наша злюка права? – с волнением посмотрела она на умудренную жизненным опытом женщину, повидавшей не мало в своей жизни.

– Не знаю, Леночка. Я верю в любовь, а он так долго и красиво за ней ухаживает, как настоящий джентльмен. Они ведь только сейчас вместе едут на дачу и проведут там выходные, – заговорщицки зашептала Вера Павловна и многозначительно посмотрела на Лену, которая улыбнулась.

– Мне хочется, чтобы наша Неля была счастлива, она все время одна только своими романами и живет, – вздохнула Лена.

А Неля, ничего не подозревая о том, что стала причиной жаркого спора, взяв такси, окрыленная любовью, поехала на работу к своему любимому. Сделает ему сюрприз, он ведь не знает, что ее раньше отпустили. Оттуда они поедут на его машине к ней на дачу, доставшуюся ей в наследство от ее деда профессора. Ей много раз предлагали продать эти хоромы в элитном районе за чертой города, но разве может она продать память о своих родных, где когда-то она была счастлива со своей семьей, пока не стала сиротой.

В предвкушении и волнении она смотрела ничего невидящим взглядом в окно такси, за которым мелькали знакомые здания города, утопая в зелени деревьев. В свои двадцать семь лет она впервые проведет ночь вместе со своим любимым. Не то, чтобы она была в этом вопросе ханжой и поэтому оставалась девственницей. Просто лишь бы с кем ей не хотелось, а серьезных отношений у нее не было. И если быть честной, поклонники к ней в очередь не выстраивались. Была парочка воздыхателей, так они ей не нравились. Нет, Неля верила в любовь, и примером этому были ее погибшие в экспедиции родители. Ее жизнь была тихой, безмятежной и обыденной до тех пор, пока она не встретила на корпоративной новогодней вечеринке Олега. Он был героем ее романов, красивый, уверенный, обходительный, рядом с ним она чувствовала себя красивой и желанной. Он умел ухаживать: присланные в офис цветы вызывали зависть у многих. Совместные обеды во время перерыва скрашивали рутину рабочего дня. А в день свиданий он встречал ее возле офиса с букетом цветов и, как истинный джентльмен, открывал перед ней двери, усаживая ее в свою машину. Он был просто идеальным во всех отношениях, Неля завидовала сама себе и не верила собственному счастью. Как многие считали она была по натуре тихоня, но мало кто знал, что за спокойной не скандальной натурой скрывался твердый стержень несгибаемой воли. Жизнь ее научила быть кроткой и в то же время сильной.

Такси остановилось возле большого офиса известной компании. Рассчитавшись с таксистом, она подхватила свою сумку и поспешила на встречу к своему любимому, который возглавлял большой отдел в этой компании. Он всего добился сам, приехав в этот город еще будучи юнцом с небольшого провинциального поселка. Закончил институт и тяжело работал, чтобы достигнуть нынешнего положение.

Зайдя в фойе большого офиса, поздоровалась с охраной, которая тут же ее узнала, благодаря Олегу, она уверенно пошла в нужном направлении. Проходя мимо сотрудниц модельной внешности, она слышала привычный шепот в спину.

– Вон корова Олега Николаевича пошла и что только этот красавец в ней нашел, – шептались двое, совершенно не беспокоясь слышит она их или нет.

Сев в лифт, она поднялась на пятый этаж под пристальным вниманием окружающих. Вздохнула с облегчением, когда остановилась перед дверью приемной его кабинета. Осталось еще пережить неприветливую встречу его секретаря, и она окажется в тихой гавани его любви. Несмело толкнув двери приемной, к своему удивлению она никого не обнаружила. С улыбкой подошла к кабинету и застыла с поднятой рукой возле дверной ручки. За дверью велся громкий эмоциональный разговор на повышенных тонах, заставивший ее остановится и прислушаться.

– Ты думаешь, я сильно горю желанием ехать на все выходные с этой коровой?! Да меня тошнит от нее! Ты бы пожалела меня, я, между прочим, стараюсь для нас. Я и так оттягивал этот момент, как мог, но затягивать больше нельзя. А мне еще ложиться с ней в постель, даже не знаю, встанет у меня на нее или нет! Но я буду представлять тебя, моя красавица, – послышался шорох. – Потерпи немного и подумай, что нас ждет большая квартира в элитном центре города, шикарная дача и ее немаленький счет, – послышалось довольное хихиканье и возня.

Неля толкнула трясущейся рукой двери, зачем она это делала, она не знала. Возможно, ей хотелось убедиться, что эти страшные слова говорит не ее Олег, любовь ее жизни. Разум четко распознал его голос, но душа и сердце не желали принимать эту действительность.

Наверное, толчок в дверь оказался сильнее, чем она рассчитывала, потому что двери широко распахнулись, громко ударившись об стену. На его столе сидела полураздетая девица, в которой она узнала его сотрудницу, она шарила рукой в районе его паха. А он, склонившись над ней, целовал ее со страстью, шаря рукой по ее груди. В этот момент ей показалось, что она прошла все муки ада. Сердце больно закололо, лишая ее возможности нормально дышать, а затем, как будто треснув, разлетелось на мелкие кусочки, в груди больно сжало, и она стала шумно задыхаться.

От шума Олег резко повернул голову, в его глазах не было ни капли раскаяния и страха, он привычным движением застегнул брюки и полностью развернулся к ней. Она впервые видела его истинную натуру беспринципного, безжалостного гада, стервятника. Это привело ее в чувства, несмотря на унижение и боль, ее железная воля придала ей силы. Молча развернувшись, она кинулась прочь, услышав вдогонку его властный окрик.

– Неля, вернись! – за спиной послышался топот.

– Оставь эту корову, – попыталась удержать его любовница с довольной улыбкой. Она жутко ревновала его к этой уродине, он настолько умело играл свою роль влюбленного, что она захлебывалась желчью.

Откуда только у нее силы взялись, Неля на скорости выбежала в коридор, миновала лифт и побежала к технической лестнице, которой почти никто не пользовался. Спустившись на немыслимой скорости на один пролет, ее откинуло назад. Олег, схватив ее стальной хваткой за плечо, развернул к себе. Склонившись к ее лицу с высоты ступени, он зло выпалил ей в лицо.

– А чего ты ожидала? Дура, летающая в романтических облаках. Посмотри на себя! Никто не польстился, даже на твое состояние. Я предлагаю тебе взаимовыгодное соглашение. Я женюсь на тебя, для всех мы будем образцовой семьей. Я окружу тебя видимым вниманием и заботой, все будут видеть мою любовь к тебе, твои подруги будут завидовать тебе. А в остальном я буду жить так, как хочу, ты не будешь лезть в мою личную жизнь, – он говорил это с таким цинизмом, оскорбляя ее, что ее чуть не стошнило.

– Хочешь показать всем, как ты меня любишь! Чтобы потом по-тихому меня убить, чтобы на тебя не пало подозрение? – выпалила она ему в лицо то, что думала, увидев подтверждение в его глазах своей догадке, она выкрикнула.

– Отпусти меня! Я видеть тебя не желаю! – закричала она.

Неля оттолкнула его, пытаясь высвободиться от его крепкой хватки, не удержавшись, она полетела вниз, успев заметить перепуганное лицо Олега. А дальше в глазах все замелькало, завертелось, и наступила темнота, и только на краю сознания слышался детский шепот: «Все будет хорошо, Нэйли. Зов любви приведет тебя в новый мир и тебя ждет новая счастливая жизнь! Я позабочусь обо всем!».

И она позаботилась в том числе и об этом гаде и обманщике Олеге. Он долгое время находился под следствием в СИЗО обвиненный в преднамеренном убийстве. Прежде чем его оправдали пережил все муки ада в тюрьме, в добавок потерял свою престижную работу. Всю оставшуюся жизнь он прожил под гнетом чувства вины.

Глава 2

Сознание возвращалось медленно, жалящая боль обжигала лицо. Застонав, Неля с трудом открыла глаза и тут же с криком зажмурилась от ярких лучей солнца. С трудом перевернулась на живот, все тело закололо мелкими иголочками, свойственными при длительном неудобном лежании, когда все тело затекает от неудобной позы. Рука взметнулась вверх, инстинктивно прикрываясь, и наткнулась на ткань, укрывающего ее капюшона. Натянув его как можно глубже на лицо и приподняв голову, она посмотрела вдаль, силясь разглядеть хоть какое-нибудь укрытие. На свое счастья впереди она разглядела небольшой водоем, за ним был виден лес.

Не поднимая головы от земли, пряча лицо от ярких лучей солнца, она с трудом поползла, обдирая руки о мелкие камни высохшей земли. Что, впрочем, не помешало ей заметить изменения собственного тела. Несмотря на обессиленное состояние, трудно было не заметить тонкие запястья грязных рук и ощущать худобу тела.

Что с ней? Где она? Все эти мысли больно жалили ее измученный разум. Но с этим она разберется позже, сейчас инстинкты выживания заставляли ползти ее вперед, к манящему водоему и в укрытие. Приходилось часто останавливаться на отдых, она даже попыталась встать, но тщетно, совершенно не было сил, оставалась только ползти, что на удивление ей удавалась. Чтобы хоть как-то отвлечься от монотонного ползания, она попыталась вспомнить, что с ней произошло. Потому что свое имя и кто она есть, она помнила прекрасно, за исключением последних событий. Несмотря на усилия и потуги, вспомнить ей ничего не удалось. Сухость во рту, шкрябало горло, голова раскалывалась от боли.

Вот, наконец-то, она доползла до маленького озерца, не всматриваясь в гладь водоема, она просто вползла в него. И плевать, что она в вещах, да на таком солнцепеке они высохнут мгновенно. Ее тут же потянуло ко дну, запоздалый страх сковал ее сердце, водоем оказался болотом, с прозрачным слоем воды сверху. Она с силой забарахталась в воде, поднимая всю муть и топкую жижу, затягивающую ее. Борясь за свою жизнь, она закричала во всю мощь своих легких.

– Помогите! Тону! Спасите! – выныривая, отплевываясь, кричала она, не переставая.

И в то же время она попыталась протереть глаза, чтобы хоть что-то видеть. Рука ощутила шероховатость на лице от размазанной грязи вместе с илом.

Погрузившись в очередной раз под воду, нахлебавшись грязной воды, она вдруг услышала на краю своего сознания детский возглас: «Вот неугомонная, ну ни на мгновение нельзя оставить без присмотра».

А может ей это просто почудилось, тут ее какая-то сила выдернула на верх, послышались грубые голоса, а дальше она опять провалилась в темноту. Только на этот раз она оказалась в событиях прошлого. Одна картина сменяла другую: счастливое детство, утрата родителей, похороны деда, ее обыденная жизнь, встреча с Олегом. А затем она опять переживала его предательство, бредя в полубессознательном состоянии, переживая нестерпимую обжигающую боль. Потом тьма забрала ее в свои объятья, принося умиротворение, прохладу и покой.

Неля медленно открыла глаза, ничего не понимая, сморгнула и повернула голову на бок, внимательно рассматривая полутемную мрачную коморку. Голые каменные стены. С обеих сторон возле грубой деревянной двери на стене крепились два потухших факела, оставивших на стене причудливой формы копоть. Почти под самым потолком находилось маленькое узкое продолговатое решетчатое окно, оно и пропускало слабый свет, разгоняя тьму. Ее внимание привлек очаг, над которым висел котел с поднимающим паром, под котелком весело потрескивал огонь, играя своим пламенем. Там же на стенах были приколочены полки с разной утварью, в углу стоял табурет с тазом, рядом бадья с водой. Возле ее жесткого топчана с тюфяком, набитым сеном, стоял грубо сколоченный стол и два таких же грубых табурета. Напротив, под стеной стоял такой же узкий деревянный топчан, укрытый толстой шкурой, заменяющей одеяло. Возле стены нашел свое место большой сундук.

Где это она оказалась? Она что в средневековье каком-то? Тут она вспомнила обжигающую боль солнца и как она ползла из последних сил и чуть не утонула в каком-то болоте, значит, ее спасли. Ах да, еще она вспомнила, что оказалась в совершенно чужом теле, иначе как объяснить это тощее тело. Убеждаясь в этом, она подняла руку, рассматривая изящную кисть с длинными утонченными пальцами, выглядывающую из-под длинного рукава грубой ткани рубашки. Неужели она перестала быть толстухой, и обрела желанное стройное тело? Не смотря на слабость, она начала судорожно изучать себя. Руки взметнулись вверх, исследуя незнакомое тело, и она улыбнулась, ощущая упругую грудь приличных размеров. Опустив глаза, заметила длинные волосы, подхватив прядь волос грязно-белого цвета, скривилась, на ощупь волосы были словно пакля. Возможно, их плохо вымыли, кто-то же ее отмыл от болота. Ну, ничего, это поправимо, главное, вопреки смерти она осталась жива. И она стала совершенно другой, избавившись от невзгод прошлого. При этих мыслях сердце больно закололо от предательства, из-за которого она погибла в своем мире. Какой же она была наивной дурочкой?! Ведь разумом понимала, что он слишком идеален для нее, но душой и сердцем так хотелось любви.

– Вижу очухалась! – раздался грубоватый грудной голос со стороны дверей, заставивший ее вздрогнуть. – Видать любят тебя боги! Просто чудо, что наши крепостные плутали в лесу, как будто темные их водили кругами. Вот они и услышали твой крик, прибежали и спасли, – подошла к ней женщина, неопределенного возраста, одетая в простое платье из грубой ткани. Ее пышную грудь с трудом прикрывало декольте. Ее русые волосы были заплетены в толстую косу и уложены на голове. Черты лица были немного грубоваты и дышали строгостью. Красавицей ее сложно было назвать, но было в ней что-то привлекательное. В руках она держала глиняную миску с горячей едой, которую тут же поставила на стол.

Неля вначале не могла разобрать первые слова, но, приложив усилия и сконцентрировавшись, поняла, о чем говорит незнакомка. Сбылась ее мечта и она, как одна из героинь ее любимых романов, попала в другой мир. Оставалось только надеяться, что в этом мире присутствует магия и она, как одна из героинь, ее получит, ведь новое тело она получила и оно гораздо лучше, чем было ее прежнее.

Тем временем женщина, стараясь не смотреть ей в лицо, представилась в грубоватой манере.

– Я Эдна! Служу здешнему господину, графу дэ Торэс, приглядываю за прислугой в замке, чтобы от работы не отлынивали. Надо мной только управляющий, – гордо произнесла она, – не считая господ, куда же без них. Тебя-то как звать, горемычная?

– Я…, – с трудом произнесла она пересохшим горлом, при этом лихорадочно думая, как ей представиться. Неизвестно, как еще воспримут тут ее имя, да и ей хотелось начать новую жизнь с нового имени.

Женщина протянула руку и взяла со стола деревянную кружку с травяным питьем, ловко приподняла ее и дала ей напиться. Затем все же посмотрела ей в лицо с непонятным выражением, видно было, что она сдерживает свои эмоции, прекрасно владея своей мимикой. На удивление Неля поняла все ее разнообразные чувства, сочувствие, переплетенное с толикой брезгливости и ноткой страха. От чего стало не приятно, не этого она ожидала, нечто подобное она уже переживала в своем мире. По прочитанным романам попаданки все становились красавицами, обретая новое тело и магию, очевидно, не с ее счастьем. Нужно было назвать свое имя, а то ее молчание вызывало уже подозрение. Она решила назваться тем именем, которое слышала на краю своего сознания, впадая в забытье, когда тонула.

– Я Нэйли, – тихо ответила она, посмотрев в глаза женщине, от чего та отвела взгляд в сторону. – Спасибо, что позаботились обо мне, – искренне поблагодарила она ее, на что женщина кивнула головой, принимая должное. – Скажите, Эдна, как долго я находилась в беспамятстве? – про себя она радостно отметила, что с легкостью может говорить на языке этого мира.

– Три дня! Травница сказала, что ты была слишком истощенна, – Эдна, пересилив себя, посмотрела ей в лицо, ожидая от нее объяснений, излучая любопытство и интерес.

Теперь уже Нэйли не переставала удивляться появившейся у нее способностям к эмпатии. Ею так же не осталось незамеченным, что Эдна избегает смотреть ей в лицо.

– Мне очень жаль, но я совершенно ничего не помню, – с этими словами, повинуясь желанию проверить, что с ее лицом не так, она провела ладонями по нему и, оцепенев от ужаса, замерла.

Оно было на ощупь шероховатым и грубым, как будто оно было испещрённым многочисленными шрамами, прощупывались даже швы. Мелькнула надежда, что возможно ее не умыли и это засохшие болото, ощущение сухой стянутой кожи присутствовало.

– Эдна, можно мне умыться, я хочу смыть это с лица, – попросила она дрожащим от волнения голосом.

– Сколько бы ты себя не терла, горемычная, тебе это не смыть, – с сочувствием произнесла Эдна. – Ты такая по всему телу. Травница говорит, что возможно ты побывала у темных магов и это они над тобой так измывались, либо ты из другой расы, – увидев немой вопрос, ответила, – не знает она, какой расы, еще подобное не видела.

– Можно мне зеркало? – еще больше дрогнул ее голос и слезы готовы были скатиться с глаз.

– Откуда у бедной прислуги такое богачество? Мы люд простой, только у господ такое имеется, а мы, что в бадью с водой поглядели у колодца и довольны, ну еще когда к речке там выходим. Ежели не прислуживаем в господских хоромах, где зеркала имеются. Слушай, а может ты из этих благородных будешь? Говоришь ты, как благородная дама, да и одежа твоя, хоть и грязная была, но видно из дорогих. Ох, и намаялась я, пока отстирала ее, пришлось даже магический порошок использовать, а он, межу прочим, только для господской одежи предназначен, – стала она набивать цену своим стараниям, но, увидев, как Нэйли разрыдалась, не выдержав такого удара судьбы, проявила к ней сочувствие. – Ну чего ревешь? Жива осталась, да и ладно! Благодари богов за это, – грубовато начала она утешать плачущую девушку. – Хватит реветь, память может вернется, вспомнишь, откуда ты. На вот поешь, пока совсем еда не остыла, – всунула она ей в руки ложку и миску с теплой похлебкой. – Сегодня еще отлежишься, завтра уже встанешь. Бездельников тут не терпят, задарма никого не кормят, замок большой, работы хватает. Пойдешь на кухню работать, все же там легче, чем на дворе работать, – продолжала она говорить, не умолкая, между делом взяла из миски деревянную ложку и всунула в руки плачущей Нэйли, подталкивая ее есть. – Господ сейчас в замке нет, поэтому и работы там меньше. Взять тебя в замок убирать господские комнаты пока не могу, без хозяина даже управляющий не осмелится взять незнакомку. Хватит уже сырость тут разводить. Ну давай, ешь быстрее, некогда мне тут с тобой рассиживать, – беззлобно прикрикнула она на утиравшую слезы девушку. – По нужде вон в горшок сходишь, – указала она рукой под кровать.

Нэйли взяла себя в руки и дрожащей рукой принялась есть, под довольный взгляд Эдны. Эта грубоватая женщина с доброй душой перестала ее бояться. Внешне хоть и страшная, а по возрасту в дочери ей годится. С умилением смотрела, как ее подопечная ест, затем забрала ее миску. Выдвинув ногой горшок из-под кровати, указала на него. Нэйли с трудом встала с кровати, все еще ощущая слабость от пережитого стресса и истерики. Как только Эдна убедилась, что она справится без нее, тут же покинула комнату, подхватив грязную посуду. Отправилась на кухню, ведь там с нетерпением ждут от нее новых новостей о спасенной со страшной внешностью.

Нэйли провела взглядом женщину и задрала длинный подол рубахи. В глаза сразу же кинулась ее жуткая кожа по всему телу, не радовало даже отличное сложение изящной фигуры. Если у нее такая кожа на лице, то реакция Эдны неудивительна. Да что же ей так не везет, в своем мире она была хоть и полной, не красавицей, но обычной, таких миллионы. А сейчас она выглядела, наверное, как творение Франкенштейна. Ее блеклая кожа разных оттенков была словно скроена из различных кусочков разных размеров. Очень похожих на крупную чешую какой-нибудь допотопной рептилии. Плюхнувшись на горшок, она закрыла лицо руками и опять разрыдалась. Ощущая неприятное соприкосновение со своей кожей, ее низкая самооценка упала еще ниже и она еще больше разрыдалась, жалея себя не любимую. Надо же сбылась ее мечта попасть в другой мир, так нет, все попаданки красавицы, только одна она не пойми кто. Выплакавшись, она справила свою нужду и утерла свое лицо. Эдна права, она осталась жива и это главное. Хватит вариться в само жалости, пора взять себя в руки, в ее жизни были вещи и похуже, потеря всех своих родных и предательство любимого. Что ж ей не привыкать к отношению окружающих к себе, как к дурнушке. Возможно, она действительно из другой расы и среди них она будет обычной. Нужно только найти эту самую расу, а для этого разузнать, как можно больше об этом мире. Радует, что здесь присутствует магия, может она хоть магический дар имеет. Ложась обратно на жесткий топчан и перед тем как уснуть, успела только отметить, что на солнце ей не очень комфортно, возможно, это только временно. Откуда же ей было знать, что маленькая проказливая Ясмина, таким образом готовит ее к жизни в подземном царстве, где нет яркого солнца.

Глава 3

Нэйли открыла глаза, как только слабые лучи солнца пробились сквозь узкое окошко, рассеивая темноту небольшой комнаты. Ну что же, новый день ее новой жизни. Взяв всю свою волю к жизни в кулак, она резко села на кровати и тут же наткнулась на лицо Эдны.

– Проснулась, соня! Вот и отлично, живо одеваться. Вот нашла, от дочери осталось, это конечно не господские наряды, – с этими словами она бросила на кровать одежду из грубой ткани. – Сегодня позавтракаешь еще здесь. Остальное время будешь питаться вместе со всеми на кухне, как вся прислуга. И помни, сильно не выделяйся из всех, здесь таких не любят. Не давай волю мужикам руки распускать. Здесь насильников не терпят, но эти вертихвостки сами позволяют, – после этих слов она строго посмотрела на Нэйли и ее эмоции сменились, как всегда, стоило ей только увидеть ее лицо. – Я забыла, что тебе это не грозит, – произнесла она с жалостью. – Ну чего сидишь, давай снимай рубаху и надевай белье и платье. Нечего стыдом покрываться, видела я уже тебя, когда купала. Если бы не это твое уродство, – скривилась она, – фигура, как у благородной. Твою одежду я высушила и припрятала, нечего по чем зря изнашивать ее тут и пачкать.

Эта грубоватая женщина напоминала ей жену генерала из романов царских времен, умевшую командовать и при надобности не брезгуя и розги применять. Нэйли была ей благодарна за то, что она негласно взяла ее под свое покровительство, поэтому прислушивалась ко всем ее советам, заодно анализируя услышанную информацию. Скинув с себя рубаху, она натянула на себя панталоны, хорошо хоть на завязках были, иначе они просто бы слетели с нее. Дошла очередь и до серого платья, которое было ей великовато и явно рассчитанное на больший бюст, приталенное сверху оно расходилось к низу не слишком пышной юбкой. А в итоге смотрелось на ней, как мешок. Эдна уже в какой раз скривилась и достала из сундука темный передник она ловко со сноровкой надела его на нее, завязав сзади бант.

– Ну вот так-то лучше, уже не болтается, – скептически осмотрела она ее со всех сторон, отметив, что слишком нелепо она смотрится в этом платье, в общем, как бездомная нищенка в тряпье.

После осмотра протянула ей деревянный гребень, за что получила благодарный взгляд девушки. Нэйли с трудом расчесала свои длинные волосы необычного цвета. Эдна взяла в руки косынку и пояснила, что незамужние простолюдинки, как правило, не повязывают голову, но чтобы меньше привлекать к себе внимание, ей лучше завязать платок. Она быстро развернула ее спиной и спрятала ее волосы под косынку, завязав ее под волосами, оставляя длинные концы волос свободно спадать на спину вместе с концами ткани.

– Садись за стол и быстро ешь, – приказала она, пододвигая миску к ней ближе.

Нэйли принялась быстро есть, успевая задавать Эдне вопросы.

– Эдна, а в чьих землях мы находимся?

– Как в каких? – удивленно посмотрела она на нее, затем вспомнив, махнула рукой. – Запамятовала я, что ты ничего не помнишь. В людских мы землях на границе с тризарами. Может ты с тех земель? Тем землям нет конца и края, и кто там еще обитает, одни боги знают. Хотя вряд ли эти змеи своих женщин без присмотра не оставляют. Они к ним относятся, как к ценному имуществу. Да и сказывали, что эти нелюди выглядят, почти как мы, только кожа у них более смуглая и живут они под землей, к себе никого не пущают.

Нэйли расстроилась: кто такие тризары, она не знала, только поняла, что даже для нелюдей она странная и страшная. Но возможно у них в подземном царстве ей было бы комфортней жить.

– Ну поела? Бери посуду и пошли к Бэрте. Она вредная, но если не будешь от работы отлынивать, сможешь с ней ужиться. Только не вздумай ей перечить, иначе оплеуху заработаешь быстро. Она отличная стряпуха, хозяева ее ценят.

Подхватив грязную посуду, Нэйли поспешила следом за Эдной. Пройдя по коридору мимо других дверей, они вышли во двор. Оглянувшись, Нэйли обратила внимание, что они очевидно находились в задней части крепости-замка. Во дворе находилось много хозяйственных построек, судя по доносившемуся запаху, рядом находился и скотский двор. Солнце поднялось и народ уже во всю трудился, об этом извещали и различные доносившие звуки. Особенно отчетливо было слышно, как рубят дрова на фоне скрипов и ударов, доносящихся с кузни.

Только они вышли из тени замка, чтобы пересечь двор, как она ощутила жжение на лице, прикрыв глаза от солнечного света и прикусив губу до крови, она крепче стиснула свою ношу и прибавила ходу, чтобы не отстать от Эдны. Ощутив солоноватый привкус собственной крови, кончиком языка провела по зубам и застонала, ощутив небольшие острые клыки. Если бы это были вампирские клыки, наверное, она бы вообще не расстроилась, а так она больше на крокодила похожа. Судя по коже, осталось только надеяться, что она не зеленого цвета.

Вот ее мучения закончились, и они подошли к замку с другой стороны. Спасительная тень принесла облегчение ее страданиям, убрав болезненное жжение, и она смогла полностью распахнуть свои глаза. До нее донеслись разнообразные запахи. Похоже, ее обоняние изменилось, стало намного острее, тоньше, она стала различать различные оттенки ароматов и не очень приятные запахи отходов, все смешалось, вызывая дискомфорт. Возле дверей сидела девчушка лет десяти и с остервенением терла песком большой чан изнутри. Услышав их шаги, она вскинула голову и, вскрикнув, шарахнулась от испуга, как только увидела Нэйли. Которой хотелось в этот момент где-нибудь спрятаться, забиться в угол, чтобы ее никто не видел. Удерживая в одной руке посуду, вторая взлетела вверх, напрасно ища капюшон, хоть какое-нибудь укрытие. Эдна шикнула на девчушку и, не оборачиваясь, повела свою подопечную дальше. За эти дни заботы она, сама того не ожидая, привязалась к Нэйле, испытывая к ней нерастраченные материнские чувства. Ее дочь вышла замуж за парня из самой дальней деревни, принадлежащей их хозяину, и уехала, как принято, к нему.

Пройдя коридором мимо хозяйственных комнат, они вошли в большую кухню. Большие печи стояли на протяжении одной стены, различная кухонная утварь висела на стенах и занимала полки. По середине стоял длинный большой стол, за которым трудилась помощница Бэрты. Сама хозяйка этих владений крупная, пышная дама стояла возле плиты и покрикивала на другую. Ее оскорбляющие крики, сыпавшиеся угрозы заставили Нэйли внутренне сжаться и спрятаться за спину Эдны.

– Все лютуешь, Бэрта? – громко произнесла Эдна, привлекая к ним внимание. – Я вот привела тебе новую работницу.

Крупная повариха повернула в их сторону голову и как-то резко успокоилась.

– Ну и где же твоя благородная? – произнесла она обычным насмешливым голосом.

Эдна глянула через плечо, затем одним движением вытянула из-за спины девушку, поставив ее перед собой. Нэйли посмотрела на повариху, сжалась в комок нервов, ожидая ее реакцию.

– Вот это порождение тьмы благородная? – с отвращением произнесла она. – Ты видно совсем пыли наглоталась, если думаешь, что я возьму эту мерзость к себе на кухню.

– Перестань, Бэрта, Нэйли принадлежит другой расе, да лицом не вышла и одета в тряпье, зато в чистое и что с того? – принялась она защищать свою подопечную, за которую стало обидно, она уже забыла о своей недавней реакции на нее.

– Да посмотри на ее рожу, она может быть заразная или под проклятьем темных. Пока я хозяйка на этой кухне, ее ноги здесь не будет! – еще больше скривилась повариха. – Здесь готовят для господ. Думаю, хозяин не слишком обрадуется, увидев ее возле еды.

Эдна посмотрела на ее лицо, и Нэйли почувствовала ее удивление, от чего рука девушки тут же взметнулась к лицу, ощутив еще больше шершавость.

– Нэйли, что стало с твоим лицом? – недоуменно посмотрела она на нее. – Твоя кожа как будто бы потрескалась, – уже тише добавила она.

– Я ощущала жжение, когда мы вышли на солнце. Наверное, мне нельзя находиться под яркими лучами солнца, – чуть ли не плача, прошептала Нэйли.

– Пойдем, горемычная моя, – вздохнула женщина полной грудью.

Эдна повела ее на выход, только не прежним путем, а тем, что вел в замок. Всю дорогу ее покровительница не произнесла ни слова, была слишком озабочена. Нэйли рассматривала унылые полутемные коридоры, освещенные факелами. Их шаги гулко разносились по мрачным каменным проходам, предназначенным для прислуги. Но вот они свернули и вошли в очередную арку и коридоры разительно изменились. Стены были украшены тяжелыми светильниками, местами их прикрывали гобелены с картинами сражений. Шли они не долго, свернули в очередной поворот и оказались возле дверей.

– Жди меня тут, я пообщаюсь с управляющим, попробую уговорить его оставить тебя работать в замке. Главное, чтобы у него не появилось желание тебя разглядывать, – вздохнула она и, стукнув в двери, вошла в кабинет управляющего, который не упускал случая напомнить всем, кто тут главный после господ.

Эдна уверенно зашла в кабинет и направилась к столу, за которым сидел худощавый управляющий, одетый в костюм с хозяйского плеча. Слегка выцветшая ткань все еще хранила роскошь некогда дорого костюма, с которого срезали всю драгоценную фурнитуру, оставив кружевные манжеты. Костюм лишь подчеркивал лысеющую голову с впалыми щеками и хитрыми глазами под кустистыми бровями. Его тонкие губы расплылись в улыбке при виде пышногрудой пышущей здоровьем женщины, кровь с молоком влекла его. Худой и жилистый от природы он имел слабость к пышнотелым женщинам и особенно к ней. В этом замке Эдна находится с рождения и имела особое расположение господ. Поэтому он не имел на нее обычное влияние, как на остальных. Приходилось довольствоваться тем, что она сама посчитает нужным. А в частности он ее подкупал оказанными услугами и всяким добром.

– Чего тебе, Эдна, или решила навестить такого видного и богатого мужчину, как я, – намекнул он ей, что будет щедр с ней, – чтобы скрасить мое время?

– Господин управляющий! – приложила она усилия и произнесла с показным почтением, чтобы расположить его к себе.

– Когда мы одни, дорогая, я для тебя просто Хэрш, – произнес он слащавым голосом, вставая из-за стола. Его руки так и чесались потискать эту пышногрудую красавицу.

Пышногрудая красавица довольно таки ловко увернулась от его загребущих рук и произнесла тоном, не лишая его надежды.

– Я по поводу спасенной с благородными манерами, потерявшей память. Бэрта отказалась ее брать на кухню работать из-за ее внешности, – с обвиняющими нотками произнесла она, смотря в похотливые глаза управляющего, который разве, что слюной не капал на нее.

– Пусть идет на скотный двор работать, там всегда рук не хватает, – беспечно ответил он, подбираясь к ней еще ближе.

– Ей нельзя на солнце, да и не пригодна она для тяжелой работы, совсем загнется, Хэрш! – сделала она ударение на его имени, намекая ему, что не все еще для него потеряно, с этими словами она оттолкнула от себя льнущего управляющего.

– Мне-то что? – нахмурил он свои кустистые брови в недовольстве от того, что ему закрыли доступ к телу. – Если я возьму ее служить в замок, господину это может не понравиться, тем более, когда он увидит это порождение тьмы, – похоть отступила после своих же здравых слов, которые отрезвили его ум. Терять свое доходное место он не намерен, даже ради пышнотелой красотки.

– А ежели она вспомнит, кто она? И ее уже разыскивают? А ты извел благородную госпожу до смерти работой на скотном дворе! Думаешь, господин обрадуется? И кого он первого накажет за преступление против благородных? – поддалась она вперед, стращая его.

– Ты права, – задумчиво произнес он, в его глазах был виден весь его мыслительный процесс. – Ладно, пусть работает в замке, но когда прибудут господа, пусть не попадается им на глаза.

– Ее следует приодеть во что-нибудь приличное, в бывшую господскую одежу, – твердо произнесла она.

Увидев, как этот скупой готов разразиться возмущением, она выпрямилась, выставляя свою пышную грудь немаленького размера ему на обозрение. Его глаза уперлись в женские прелести и похоть опять засветилась в глазах. Руки сами поднялись вверх, и он ухватил двумя ладонями ее за внушительных размеров зад, притянул ее к себе, зарывшись лицом в ее грудь, блаженно то ли проговорив, то ли простонав:

– Пойди в складскую и выбери, что требуется, можешь и себе там что-то подобрать, мое пышное счастье, – начал он слюнявить поцелуями ее грудь.

– И что там может на меня налезть? После этих худощавых господ, – хохотнула Эдна, смотря, как этот тощий задохлик пытается объять ее всю.

– Я счастлив, моя пышечка, что ты не такая, как они. Можешь выбрать себе что-нибудь другое, – проявил он невиданную щедрость, добравшись наконец-то до ее тела. – Жду тебя сегодня после ужина у себя, моя красавица, – его рука задрала подол, пытаясь добраться до интимного места.

Эдна, оттолкнув его, отошла в сторону и протянула руку, приказывая:

– Ключи! – второй рукой похлопала его по впалой щеке с усмешкой.

Хэрш сглотнул и, сняв с пояса связку ключей, протянул ей. Подхватив ключи, Эдна виляющей походкой направилась на выход. Возле дверей она обернулась и произнесла.

– Надеюсь, ты меня не разочаруешь сегодня! – увидев блаженный взгляд управляющего, вышла. Эдна изредка использовала свое тело для личной выгоды. И мораль ее абсолютно не беспокоила, в этом мире иначе не выжить. Она в крайних случаях, когда это было действительно жизненно необходимо, умело манипулировала слабостями управляющего, падкого на ее пышные формы. В отличие от других она следила, чтобы он всегда желал именно ее, умело разжигая его похоть, и редко балуя его своей близостью. И это приносило свои плоды: в отличие от других ей он никогда ни в чем не отказывал. Остальные ублажали его только, чтобы не потерять свое сытое и теплое место в замке.