Kitobni o'qish: «Собраны во Имя Мое. Царствие Божие как новая социальная реальность»

* * *

© ООО ТД «Никея», 2022

© Карпова Л. Г., 2022

Предисловие

Интересный памятник раннего иудаизма «Пирке-Абот» («Главы отцов») начинается с пространного перечня тех учителей, посредством которых откровение Божественной истины, дарованное Богом на горе Синай, достигло последних времен. Иисус Навин, Шимон Праведник, Антигон из Сохо, сын Прахии Йеошуа, Автальон и прочие. Без этих людей Божественная мудрость была бы потеряна, искажена и забыта! Примерно в то же время, когда было написано это сочинение, епископ города Лиона Ириней одним из первых в христианской истории приводит список римских епископов. Так называемое «апостольское преемство», по мнению Иринея, является видимым доказательством того, что учение Иисуса Христа, в полноте усвоенное его учеником Петром, в дальнейшем не было потеряно или искажено. Ириней верит, что непрерывная цепочка предстоятелей Церкви, выдающихся учителей и аскетов, мучеников и нравственных авторитетов смогла донести до его времени это чистое Христово учение.

Представление о том, что для успеха чего-либо необходимо преемство и образующееся благодаря этому преемству накопление опыта, характерно, пожалуй, для всех сфер человеческой жизни. Хорошие ученики бывают только у хороших учителей! Но как быть, если цепочка учителей прервана? Такие разрывы случаются, виноваты в них общественные потрясения и исторические катаклизмы. Все сказанное относится и к науке теологии, и к связанной с ней науке библейских исследований. Увы, советский эксперимент нанес разрушительный удар по преемству церковной традиции во всех ее проявлениях: в приходской жизни, в сфере церковных искусств и, наконец, в церковных науках.

Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев) оказался творцом, действующим в эпоху подобного трагического разрыва. Вместо живых учителей его поколению приходилось иметь дело с учителями, которые беседовали с ними через свои книги. Если академическая традиция прервана, то надо начинать «с нуля» – с обращения к самому тексту, а также к актуальным западным исследователям. Среди учителей отца Ианнуария – Адольф фон Гарнак и Альберт Швейцер, Вильям Вреде и Оскар Кульманн. Все эти авторы упомянуты в издаваемом сочинении. Что ж, можно сказать, это первоклассные учителя! На лекциях отца Ианнуария немецкие и английские ученые становились также учителями и для слушателей отца архимандрита.

В настоящее время, к счастью, ситуация немного иная. Отец Ианнуарий оставил после себя группу учеников и последователей. К числу этих учеников можно отнести как немногочисленное количество преподавателей духовных учебных заведений, так и гораздо большее число приходских священников. К последователям отца Ианнуария относит себя и автор этих строк. Центральное место, которое отводится в экзегетическом процессе самому тексту (Священному тексту!), а также уважение к достижениям западной науки – это то, чему научил всех нас отец Ианнуарий.

Основная тема книги – описание той новой социальной реальности, которая стала возможной благодаря Иисусу Христу. Отец Ианнуарий предпочитает не именовать эту общность Церковью. В своей книге он справедливо указывает на то, что «в строгом смысле говорить о существовании „Церкви“ во время земной жизни Иисуса – анахронизм». Автору ближе другой образ – Царство Божие. Оно являет себя не в виде иерархических структур и организаций, но в виде общности людей, различающихся своим происхождением, образом мыслей, социальным положением, но объединенных верой в Иисуса, Учителя, Который был казнен, а потом воскрес. Это новое общество «уже присутствует в жизни тех, кто предал себя воле и руководству Бога».

Среди солидного литературного наследия отца Ианнуария эта книга занимает отдельное место. Всем известно, что отец архимандрит являлся выдающимся православным библеистом своего времени. Вплоть до сегодняшнего дня ряд его работ не теряют своей актуальности и остаются самыми качественными (чаще всего и единственными) сочинениями по определенному сюжету в мире русскоязычной библеистики. К таким трудам можно отнести, например, комментарий на Откровение Иоанна Богослова («И увидел я новое небо и новую землю. Комментарий к Апокалипсису»), а также книгу «Жемчужины Нагорной проповеди. О главном в христианстве». Предлагаемая книга относится к другому типу литературы. Она может быть рекомендована самой широкой аудитории – катехуменам и всем, кто делает первые шаги на пути знакомства с христианской верой, с Новым Заветом.

Иерей Алексий Волчков, кандидат теологии, научный сотрудник Тюбингенского университета (Германия)

От редактора

Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев), почивший в 2017 году, – признанный специалист международного масштаба в области библейских исследований, популяризатор библейской науки, прекрасный лектор и вдумчивый пастырь. Многие христиане с нетерпением ждут новых публикаций его трудов, поэтому издание всего архива – дело исключительной важности для нас, учеников и «почитателей» дорогого отца Ианнуария.

Публикуемый текст – это одна из двух рукописей, хранящихся в архиве отца Ианнуария. Первая – воскресные лекции на Евангелие от Иоанна – была опубликована в 2020 году. Тогда удалось датировать рукопись 1996–1998 годами. Второй рукописный текст из наследия отца Ианнуария (книга, которую вы держите в руках) может быть датирован также 1990-ми годами, возможно – началом 2000-х. Сложно сказать, предназначался ли этот материал для лекций в семинарии или же изначально планировался к публикации. У рукописи не было авторского заглавия. Но тематическое единство текста и ясно выраженная идея – показать контекст и особенности зарождения новой социальной реальности, нового общества Иисуса Христа – позволили издателям озаглавить книгу «Собраны во Имя Мое. Царствие Божие как новая социальная реальность».

Библеистика, как и любая другая наука, развивается. Появляются новые данные, ученые выдвигают новые гипотезы, какие-то представления устаревают и от них отказываются. Текст был написан около 30 лет назад, и потому естественно, что некоторые научные концепции, на которые опирался автор, или отдельные идеи, которые он поддерживает, могут быть оспорены с позиции современного научного подхода. Однако этот факт, как думается, не умаляет ценности данной публикации как для специалистов в библеистике, так и для самого широкого круга читателей.

В книге представлен оригинальный авторский подход к важнейшим для христианской традиции вопросам. Отец Ианнуарий пишет об Иисусе Христе и о Царстве Божием. Задача автора – показать специфику и историю «величайшего религиозного и социального переворота в мире», показать актуальность Нового Завета для нас, христиан XXI века, позволить нам ощутить вдохновение и «мощный вызов для своего мышления и образа жизни».

Иерей Артемий Корыхалов

Глава 1
Мир первых христиан

Священное Писание Нового Завета являет нам картину величайшего религиозного и социального переворота. Новый Завет – целая библиотека, включающая послания, исторические и богословские книги. Они написаны разными авторами, в разное время и в разных местах Римской империи в течение I в., но все они – часть истории, отражающей энтузиазм первых последователей Иисуса Христа.

Ранние христиане обвинялись современниками как «всесветные возмутители» (Деян. 17:6). Действительно, они оказали влияние на каждое последующее поколение. И в наши дни, в секуляризованном мире, находят живой отклик, например, такие пассажи, как Нагорная проповедь (см.: Мф. 5–7) или великий гимн любви апостола Павла (см.: 1 Кор. 13). И сегодня нет более влиятельных книг, чем книги Нового Завета. По нынешним стандартам их писатели были не столь уж изысканно образованными. Однако миллионы людей читают эти тексты регулярно и черпают в них вдохновение для своей жизни.

Книги Нового Завета были написаны в отдаленном уголке Римской империи, но люди, принадлежащие самым различным культурам, до сих пор находят, что их весть равно ценна для всех времен и стран. Читая их, многие ощущают мощный вызов для своего мышления и образа жизни.

Начало

Все началось с жизни одной личности – Иисуса из Назарета. Родившийся в 4 г. до Р. Х.¹ в простой иудейской семье, Он стал известен как религиозный Учитель. В обществе на Него обратили пристальное внимание примерно за три года до того, как Его жизнь трагически оборвалась казнью на Кресте (см.: Лк. 23:33). За это короткое время Он принес весть о Боге, оказавшую сильнейшее воздействие не только на Его народ, но и на весь ход мировой истории.

Конечно, Его появление вовсе не было столь уж примечательным в масштабе Палестинской провинции, где Он жил и трудился. В то время существовали сотни бродячих учителей (рабби) – людей одаренных, собиравших вокруг себя небольшие группы учеников, чтобы те сохранили учения после их смерти. Истории об Иисусе в Евангелиях повествуют нам, что Сам Он имел двенадцать особых последователей (см.: Мф. 10:1–4). Сообщается также, что иногда вокруг Него собирались тысячи слушателей (см.: Мк. 6:30–44; 8:1–9). Но в отличие от проповедей других иудейских рабби, поучения Иисуса оказали огромное влияние не только на простых крестьян с берегов Галилейского озера. Спустя короткое время после Его смерти и Воскресения Его Личность и верования произвели эффект в местах, весьма отдаленных от Палестины.

Новая вера

Через двадцать лет после распятия Иисуса каждый крупный центр Римской цивилизации мог похвалиться как минимум одной группой Его последователей. Христианские общины существовали в Риме, Коринфе, Ефесе, Филиппах, Антиохии и во многих других средиземноморских городах, не говоря уже о более отдаленных местах: Александрии, Эфиопии (см.: Деян. 8:26–39). Неудивительно, что список людей, присутствовавших в Иерусалиме и слушавших первую проповедь апостола Петра, выглядит как перекличка большинства городов Древнего мира (см.: Деян. 2:9–11). Конечно, не все, но многие из слушателей стали христианами. И вскоре эти новые последователи Иисуса начали производить все возрастающее воздействие на жизнь даже в Риме.

Описывая события 49 г. (около двадцати лет после смерти и Воскресения Иисуса), римский историк Светоний сообщает о ряде указов императора Клавдия по изгнанию иудеев из Рима (Жизнь двенадцати цезарей. Кн. V. Божественный Клавдий, 25:4). Согласно Светонию, причиной беспорядков был некто по имени «Хрестос». Вряд ли можно сомневаться, что речь шла о спорах иудеев вокруг учения Иисуса Христа.

Оппозиция

Вскоре популярная литература Римского мира обратила внимание на этих последователей Иисуса:

«Создают они заговор безбожников, объединяемых – не для богослужения, а для преступлений – ночными сборищами, постами, праздниками и ужасной пищей. Это – порода, прячущаяся по вертепам и бегающая света, немая в обществе и болтливая по углам. Они отворачиваются от храмов, словно от мест для сжигания трупов, отплевываются от изображений богов, смеются над святынями, жалеют, жалкие, – возможно ли? – наших жрецов; пренебрегают почестями и пурпуром […] Развращенность дает пышные всходы, со дня на день расползается злонравие, и по всему миру размножаются мерзкие святилища этого безбожного сообщества. […] Те, кто рассказывает, что они молятся человеку, наказанному за преступление самой страшной казнью, и его Кресту, уделяют потерянным и преступникам алтарь, им подобающий: пусть чтут то, чего заслуживают!» (Минуций Феликс. Октавий. VIII–IX²).

Вряд ли христиане сами согласились бы с каким-либо из этих утверждений. Поклоняясь отнюдь не «казненному преступнику», эти мужчины и женщины, послужившие причиной такого социального переворота, твердо верили, что их Иисус не был мертв, но был воистину жив и пребывал с ними, где бы они ни находились: «Сего Иисуса Бог воскресил, чему все мы свидетели» (Деян. 2:32). Это и был тот решающий фактор, который обеспечил успех всему христианскому движению. Вдохновленные верой в живого, а не мертвого Иисуса, первые Его последователи были готовы идти на невероятный риск, распространяя свою весть (см.: Деян. 12:1–5; 2 Кор. 11:23–27).

Побои, заключение в темницу, кораблекрушения, гонения различного рода, вплоть до смерти, – все это было обычным в жизни Древних Церквей. Результаты проповеди воскресшего Иисуса были поразительны.

Преображение мира

Мы рассуждаем о жизни первых христиан, глядя назад и зная об успехе Церкви, но для самих последователей Иисуса этот успех отнюдь не был предрешен. Напротив, казалось, что все было против них.

Как Сам Иисус, так и Его первые ученики были из иудеев. И хотя в некоторых римских кругах иудаизм пользовался уважением, в целом палестинские иудеи считались непонятной, фанатичной и неуравновешенной нацией. К тому же ни Иисус, ни Его последователи не стояли на вершине социальной лестницы. Они пришли из глуши деревенской Палестины. Должно быть, им было довольно трудно добиться внимания даже в собственной религиозной столице – Иерусалиме (не говоря уже о проблемах общения с образованными греками и римлянами). Но именно это они и сделали, когда движение, спонтанно возникшее на краю Римской цивилизации, внезапно стало важной социальной, политической и религиозной силой в самом центре империи. В чем же была их тайна? Что было особенного в Личности Иисуса и в Его учении? И почему Его последователи сознавали необходимость нести его в отдаленнейшие уголки известного им мира? Почему они не оставались дома, чтобы стать реформаторским движением внутри их собственной иудейской религии? И как эта горстка людей из далекой Галилеи ухитрилась столь успешно донести весть Иисуса «культурным» обитателям древних городов Италии и Греции? Чтобы ответить на эти вопросы, нам нужно сначала понять мир, в котором они жили.

Эллинское наследие

Не бывает цивилизации ниоткуда. Все мы – наследники прошлого. В мире первых христиан внешние формы администрации и управления были имперскими. Но культурные корни Римской империи – манера разговора и мышления, достижения, надежды и страхи – уходили в доримские времена. Ибо мир Римской империи имел свое начало примерно за 300 лет до времен Иисуса, а именно в империи, основанной Александром Великим (356–323 гг. до Р. Х.).

Слава Александра возникла мгновенно. Он был сыном малоизвестного царька в Македонии. Но стал таким блестящим полководцем, что побеждал армии, намного превосходившие его собственную. Так он стал бесспорным императором мира, известного людям Средиземноморья. К его ногам пали великая Персидская империя, Египет и прочие страны Востока. Через десять лет после своей первой победы над персами Александр умер в возрасте 33 лет. Его государство простиралось от Греции до Пакистана. Политически оно не пережило его смерти. После споров среди генералов Александра его территории разделились, и прошло около трех столетий, прежде чем они были вновь объединены Октавианом (63–14 гг. до Р. Х.), который заново создал Римскую империю, расширив ее границы.

Эллинизм

Октавиан был прекрасным полководцем. Однако его успех во многом зависел от того факта, что между всеми народами, которые он завоевывал, уже существовало глубокое культурное единство. Несмотря на разные национальные особенности, жители Средиземноморья ясно сознавали себя частями единого мира. На востоке и западе у них были одни и те же надежды, одинаковые возможности получить образование и во многом схожее мировоззрение. Они даже говорили на одном языке – греческом.

Все это благодаря гению Александра. В отличие от других диктаторов, Александр не использовал свою власть только ради себя. Он не был грубой, бескультурной личностью. Напротив, в юности он учился у великого Аристотеля и никогда не забывал услышанных от него наставлений. Будучи фанатично преданным родной культуре, Александр был искренне убежден, что цивилизация достигла своей высшей цели в греческом образе жизни. А его предназначение – поделиться этой ценностью со всем миром. Эллинские обычаи, религия и философия (и даже язык) – все это было воспринято во владениях Александра. Города строились в эллинском стиле (греческие храмы, стадионы, театры). Этот образ жизни – эллинизм – длился почти 1000 лет после смерти Александра.

Степень восприятия эллинизма в различных странах была, конечно, не одинаковой. Иногда изменения общественной жизни были лишь поверхностными. Греческую форму обретали имена местных богов и богинь, но почитание их производилось в основном так же, как и ранее. Кроме того, простые люди вряд ли обладали временем и возможностями для увлечения философией или спортом, этим занимались преимущественно правящие элиты. Они же использовали греческий язык, ибо так можно было входить в международные контакты без утомительной необходимости учить иностранные языки. И все же эллинское влияние в той или иной степени пронизывало все слои общества.

В этом-то эллинизированном мире первые христиане провозглашали свою весть. Несмотря на размеры этого мира и бытовавшие различия в культурах, благовестие об Иисусе с легкостью проникало в него. Культурные барьеры и языковые проблемы были минимальными, сообщение облегчалось римскими дорогами, устроенными по всей империи. Но существовали не только благоприятствующие факторы, так как в I в. было множество людей с совершенно другими взглядами.

Философия

Александра вдохновляла любовь к великим классическим греческим философам. Но в новозаветное время их лучшая пора была в прошлом. Калибр новых философов был уже не тот, и философия детально концентрировалась на предметах, которые простому человеку казались несущественными. Были, конечно, и такие направления, которые пытались рассматривать нужды простых людей.

Наиболее влиятельной группой философов в это время были стоики – школа, основанная Зеноном (335–263 гг. до Р. Х.). Он происходил с Кипра, но перебрался в Афины и в конце концов основал свою школу в Стое Пойкиле (ή ποικίλη στοά – расписной портик, украшенный произведениями Полигнота).

Стоицизм основывался на вере в то, что и мир, и люди зависят от единого принципа – «Разума». Поскольку сам мир устроен по этому принципу то и желающие благой жизни должны «жить в гармонии с природой». Это можно осуществить, следуя голосу своей совести, ибо она сама вдохновлена Разумом. Это единственное, что могут сделать для себя люди. Стоики придавали особое значение жизни в «самодостаточности» (греч. αυτάρκεια). Их весьма уважали за высокие стандарты личной нравственности; часто они были готовы скорее покончить с собой, чем потерять самоуважение и чувство собственного достоинства.

Конечно, такое понимание жизни было убедительно далеко не для всех, потому что не отвечало социальным потребностям и реалиям жизни. Если Разум наполняет и вдохновляет все, то почему не одинаковы люди? Почему так много рабов, вынужденных влачить жалкое существование? Стоики могли ответить, что с их точки зрения раб равен императору. Но разве это могло утешить раба?

Другой популярной философской группой в век эллинизма были эпикурейцы. Они также имели давнюю историю, их родословная восходит к греку Эпикуру (341–270 гг. до Р. X.). Эпикурейцы совершенно иначе смотрели на жизнь.

Хотя греки и спорили о посмертном бытии, в целом они считали, что смерть – конец всему. Смысл жизни – в самой жизни, а благая жизнь заключается в «наслаждении», гедонизме (греч. ηδονή). У Эпикура это означает, например, дружбу и умиротворение в мысли. Но многие его последователи толковали гедонизм иначе и имели репутацию распущенных людей.

В новозаветное время у этой и других групп было много последователей, но они мало влияли на жизнь простых людей. Во всяком случае, рекомендуемый образ жизни требовал интеллектуальных усилий, на что основная масса была неспособна, да и не имела досуга заниматься личным самоусовершенствованием.

Религия

Поскольку философы создавали зачастую непонятные системы, большинство людей считало более естественным обретать смысл жизни в религии, в традиционных верованиях. Но для тех, кто всерьез принимал идеалы эллинизма, религия была малоубедительна. Будучи людьми образованными, они не признавали существования древних греческих и римских богов.

Благодаря движению товаров и людей европейцы познакомились с богами востока империи. Но были ли они реальны? И если да, то какое влияние они могли оказать на жизнь в больших городах Греции и Апеннин?

Подобная неопределенность ситуации в религиозной жизни привела к «расстройству нравов» эллинистического мира. Философия дискредитировала традиционные пути обретения смысла жизни, но не предложила приемлемой альтернативы. Так большинство людей оказалось в моральном и духовном вакууме. Появились религиозные идеи, пытавшиеся заполнить эту брешь, – и люди по всей империи были готовы принять все, что могло дать им новую надежду в зыбком мире.

Страны в восточных пределах империи имели собственные древние религии. И запад проявлял к ним естественное любопытство. Особенно если они (как казалось) могли быть совмещены с наиболее распространенными выводами греческой философии. Два аспекта западной философии казались особенно созвучны этим восточным культам.

Платонизм

Чтобы объяснить наличие зла, некоторые философы утверждали, что мир, в котором мы живем, – не единственный. И не лучший. Существует еще мир блага и света, и это более важная сфера бытия. Люди причастны к ней, ибо они имеют «душу» – искру света, относящуюся не к телесному, а к духовному бытию в ином мире. Краткое существование в этом мире – всего лишь несчастное препятствие, и чтобы обрести подлинный смысл и полноту (осуществление), необходимо выйти из тела («темницы души», согласно Пифагору).

Натурфилософия

Наряду с нравственной философией в духе Платона существовала другая сторона греческой мысли – увлечение натурфилософией. Как движутся вещи? Как устроен космос? И римские, и греческие мыслители, исследуя тайны универсума, часто поражались движению планет и звезд. Казалось, что точность и регулярность их движений дают ключ к разгадке тайн всей жизни.

Таким образом готовился путь для проникновения в Римскую империю многих восточных религий. Ведь уже издревле людей интересовала астрология. Пифагорейство, платонизм и астрология (в комбинации с восточной верой в реинкарнацию) производили новый тип религиозного движения в эллинистическом мире.

Гностицизм. Синкретизм

Когда сегодня говорят о гностицизме, имеют в виду некий набор синкретических религиозных спекуляций. Нет особой ясности в определении истоков этого движения. Дискутируют о том, существовал ли гностицизм уже во время первых христианских поколений или развился позднее, как результат распространения самого христианства.

Положительные свидетельства о его существовании мы имеем только во II и III вв. по Р. Х. (как из гностических документов, так и из писаний христианских критиков). К тому времени гностицизм стал очень распространенным религиозным явлением.

Вряд ли в новозаветный период была какая-то организованная группа гностиков. Определенно можно сказать, что возникшие позднее группы строили свои системы из давно циркулировавших идей, которые витали в атмосфере раннего эллинизма. Некоторые из них упоминаются в книгах Нового Завета.

Гностическая мысль опиралась на убеждение, что существует два мира: мир духа, где пребывает Бог, – это мир чистоты и святости; и мир материи, где существуем мы, – это мир зла и тления. Если Бог свят, Он не имеет касательства к этому миру. Поэтому и спасение здесь немыслимо, и наилучший выход для человека – бежать в мир духовный, чтобы там найти полноту, совершенство.

Для большинства гностиков таким шансом ухода считалась смерть, когда душа покидает тело. Но не каждый «автоматически» достигает духовного мира. Для этого необходимо обладать в своей природе божественной «искрой». Иначе душа вновь возвращается в этот мир, чтобы начать новое бессмысленное телесное существование. Даже обладатели «искры» не могут быть уверены в достижении цели, ибо злой творец этого мира (Демиург) и его сообщники (архонты – начальники, князья) ревниво стерегут вход в духовный мир. Чтобы миновать их, человек должен быть просвещен относительно своей природы и природы спасения, он нуждается в «знании» (гносис). Говоря о «знании», гностики имели в виду отнюдь не интеллектуальное знание богословия или науки. Они думали о мистическом опыте, непосредственном «знании» Всевышнего Бога.

На практике эти верования могли приводить к двум крайностям. Некоторые полагали, что их цель полного освобождения из объятий материального мира может быть достигнута посредством строгого аскетизма, через который эффективно отрицается реальность телесного существования. Были и такие, которые полагали, что они уже свободны от материальных пут. Посему, что бы они ни делали в этой жизни, это не имеет никакого значения для их окончательной духовной судьбы. Своей обязанностью они считали портить все, связанное с жизнью в этом мире, включая его нормы морали. Поэтому они позволяли себе все виды безнравственного поведения.

Однако мы должны помнить, что в новозаветное время еще не было всеобъемлющей гностической системы. Но в посланиях к Коринфянам Павел, кажется, критикует взгляды, очень близкие к позднейшему гностицизму. То же самое мы можем заметить в Послании к Колоссянам, в Первом послании Иоанна и в Книге Откровения.

Мистериальные религии

Непосредственный, эмоциональный опыт встречи с Богом играл основную роль в различных мистериальных культах. Наиболее известным из них был митраизм, но существовало и множество других, связанных с богами Малой Азии, Египта и Греции. Подобно гностицизму, эти группы были тайными обществами, и поэтому наше знание о них неизбежно ограниченно. Однако похоже, что многие из мистериальных религий развились из различных культов плодородия, популярных на Ближнем Востоке в течение тысяч лет. Эти культы (и мифы) отражали календарные циклы. Новая жизнь весной следует за суровой зимой; так и в мифах речь шла о смерти и новом рождении богов плодородия. Древние религии Египта и Палестины изображали все это в ежегодных праздниках, во время которых жрецы и жрицы выступали в ритуалах в роли богов. Такие ритуалы раскрывали мистический опыт отдельного индивидуума; их изначальная мифологическая основа (жизнь природы) была направлена на индивидуальные переживания смерти и возрождения.

Человек мог получить доступ к мистическому опыту через ритуал посвящения. Пруденций, христианский поэт IV в., рассказывает о посвящении жреца. Человека клали в яму, покрытую плетеной решеткой. На ней закалывался телец (символ жизни и мужественности), и его кровь, стекая, окропляла посвящаемого. Когда жрец вставал, все вокруг падали и поклонялись ему, ведь он сам теперь становился божественным, так как был орошен жизнью тельца (Пруденций. Перистефанон. X. 1011–1050). Несомненно, инициация жреца в деталях отличалась от посвящения простого человека, но нечто подобное и происходило, сопровождаемое более откровенными оргиастическими ритуалами.

Такие «таинства» давали их участникам ощущение надежды и безопасности как в личной, так и в социальной жизни. Человек обретал чувство личной значимости и успеха. Он также становился частью особой группы, которая часто выступала как общество взаимопомощи в трудные времена.

Иудаизм

Иудаизм, как ни странно, также был весьма популярен в эллинистическом мире. На это был ряд причин. Например, то, что множество иудеев жило в крупных городах империи. И где бы они ни находились, они сохраняли собственные религию и стиль жизни. Они всегда сознавали свою глубокую обособленность, но были также рады, когда другие (греки и римляне) переходили в иудейство.

С «западной» точки зрения иудейство было восточной религией, оно привлекало своей тайной. Но в отличие от эзотерических мистерий, иудаизм был понятен для внешних, они могли наблюдать его воздействие на жизнь их иудейских друзей. Более того, они могли прочесть иудейское Писание (Ветхий Завет) на собственном, греческом языке. Это открывало большие возможности для обращения в иудаизм лиц неиудейской крови.

Иудейские учители неустанно использовали эту возможность. Сам Иисус упомянул упорство и энтузиазм иудейских раввинов в миссионерской деятельности: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас» (Мф. 23:15).

Кроме того, иудейский ригоризм в вопросах личной и общественной морали находил отклик среди многих мыслящих греков и римлян, неудовлетворенных нравственной вседозволенностью их собственной культуры. Некоторые из них становились полноценными членами иудейской веры, принимая требования ветхозаветного Закона, становясь прозелитами. Другие принимали только нравственное учение Ветхого Завета и получали статус «боящихся Бога». Эти группы играли значительную роль в развитии раннехристианской Церкви. Один из первых христиан из неиудеев, упомянутых в Новом Завете (римский центурион Корнилий), был «боящимся Бога» (см.: Деян. 10:1–48). Когда Павел и другие апостолы несли благовестие об Иисусе по всей Римской империи, они часто встречали теплый прием именно среди этих людей. Павел чувствовал, что очень важно было сообщать им Евангелие, поэтому его обычаем было сначала идти в иудейскую общину в каждом посещаемом им городе.

Экскурс. Иудеи и иудейство в Римской империи

Мы нередко думаем о древней Палестине времен Иисуса Христа как о стране иудеев. На самом же деле в Александрии жило больше иудеев, чем в Иерусалиме. Иосиф Флавий цитирует латинского автора Страбона, который говорил, что иудеи «проникли уже во все города, и нелегко найти какое-либо место на земле, где не нашлось бы это племя и которое не было бы занято им» (Иудейские древности, Книга 14, 7:2)³.

В ветхозаветные времена страна и народ Израиля были замкнутым единством (географически и национально). Ветхий Завет повествует о том, как предки Израиля собирались с разных концов Среднего Востока, чтобы объединиться в их общем наследии, стране обетованной, в Ханаане. Но во времена Иисуса шел обратный процесс, и иудеи жили по всему свету. Это расселение («диаспора» – рассеяние) началось задолго до этого, в 586 году до Р. Х., когда Навуходоносор, царь Вавилона, захватил ветхозаветное Царство – Иудею. Чтобы держать под контролем завоеванный народ, он переселил всех одаренных и влиятельных жителей Иеру салима в Вавилон. Невероятное бедствие для иудейского народа… Политически это было окончательной катастрофой, ибо с того времени иудеи уже не могли обрести независимость. И несмотря на это, вавилонский плен смог стать самым творческим временем в религиозной жизни иудеев.

В счастливые дни ветхозаветной религии центральное значение имело богослужение в Иерусалимском храме. Оно было основано на регулярных посещениях Храма и принесении жертв, когда человек заявлял о своей преданности Богу Израиля и о своем послушании Закону. Но Навуходоносор разрушил Храм, и, хотя остатки населения в Иерусалиме продолжали богослужения на его руинах, для тех, кто был выселен в Вавилон, не было такого утешения. Их чувства очень трогательно выражены в словах 136-го псалма:

«На реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе. На ивах поблизости повесили мы наши арфы. Там пленившие нас требовали от нас песней, они требовали от нас веселить их: „пропойте нам песнь о Сионе“. Но как нам петь песнь Господу на земле чужой? Да забуду я игру на арфе, если я забуду тебя, о Иерусалим!» (Пс. 136:1–5)⁴.

В конечном результате Иерусалим не был забыт, вскоре изгнанники поняли, что они могут воспевать песни Господу и на чужбине, хотя поначалу это казалось невообразимым. И делали они это в синагоге, которая не была «воспроизведением» Иерусалимского храма. В Храме приносились жертвы – они были центральным элементом богослужения. Теперь, когда это стало невозможным, богослужение изменилось. Основное внимание в нем было уделено тому, что иудеи могли делать в любом месте: молитве, чтению Торы, соблюдению субботы, обрезанию и соблюдению ветхозаветных правил о пище.

Такая адаптация традиционного иудейского богослужения была столь успешной, что, когда иудеи вернулись из Вавилона домой, они принесли с собой и новые богослужебные формы. И когда – в результате завоеваний Александра Великого – часть иудеев добровольно эмигрировала на другие территории Средиземноморья, было естественным, что синагога стала использоваться как основное место, выражающее национальную верность. Во времена, когда первые христианские миссионеры начали путешествовать по дорогам Римской империи с благовестием об Иисусе, густая сеть иудейских синагог была раскинута по всей империи.

Синагоги отличались друг от друга. До разрушения Иерусалима в 70 г. Иерусалимский храм в значительной степени контролировал веру и религиозную практику в Палестине. Однако отдаленные синагоги были более свободны от такого влияния. Проблемы, с которыми иудеи сталкивались в Вавилоне, отличались от проблем и вызовов времени в Риме или Александрии. Даже в одном населенном пункте разные синагоги могли давать различные ответы на эти вызовы. В Риме, например, некоторые иудеи охотно шли на контакт с языческим сообществом во многих аспектах: они даже давали своим детям латинские или греческие имена, принимали внешние формы римской цивилизации. Другие, в том же городе, считали это предосудительным, рассматривали как предательство веры предков, строго придерживаясь более традиционного понимания Закона.

Также есть сведения об иудеях, проявлявших глубокий интерес к греческой философии. Наиболее известный из них – Филон из Александрии. Мы мало знаем о его жизни, но, должно быть, он родился незадолго до Иисуса и жил до середины I в. Он был членом влиятельной иудейской семьи, некоторые его родственники были вовлечены в политику в Египте и на других территориях. Но Филон очень интересовался толкованием писаний греческих авторов, особенно стоиков. Он находил, что многие их идеи конгениальны Ветхому Завету.

Филон пытался показать, что Ветхий Завет и греческая философия говорят в действительности об одном и том же, но разными способами. Чтобы это продемонстрировать, он большую часть Ветхого Завета рассматривал как аллегорическое или символическое описание истин, истолкованных философами рационально.

Правоверные иудеи, придерживавшиеся традиционного подхода, конечно, смотрели на Филона как на изменника своей религии. Однако сам он был убежден в верности своей интерпретации Ветхого Завета. Филон гордился традициями своих праотцев и не сомневался, что он делал нечто полезное и необходимое для иудейской веры.

Но была одна особенность, в которой были едины все синагоги Римской империи, а именно – использование греческого языка. Большинство иудеев в Средиземноморье не умело говорить ни на каком другом языке. Поэтому стало важным, чтобы иудейское Писание, в оригинале написанное на еврейском, было переведено на тот язык, на котором теперь говорило это большинство иудеев.

Происхождение греческого перевода Ветхого Завета окутано тайной. Согласно древней легенде, египетским иудеям удалось убедить царя Птолемея II Филадельфа (годы правления – 285–247 гг. до Р. Х.) стать спонсором переводческого проекта. Он послал в Иерусалим за семьюдесятью переводчиками и запер их в семидесяти изолированных келиях. Каждый из них сделал свой перевод, и по окончании этого труда оказалось, ко всеобщему удивлению, что семьдесят человек не только одинаково выразили одни и те же идеи, но и использовали при этом одни и те же греческие слова. Птолемей был так впечатлен, что тотчас убедился в божественном происхождении этого перевода. Конечно, даже в древности далеко не все верили в эту историю. Другой древний источник, «Послание Аристея», свидетельствует, что переводчики работали как комитет, чем дали пример всем современным переводам.

Вероятно, ни одна из этих историй не отражает действительности. Сегодня многие ученые считают, что греческая версия Ветхого Завета развивалась постепенно, в течение нескольких поколений. Но, как бы то ни было, перевод Семидесяти (Септуагинта, LXX) имеет колоссальное значение. Септуагинту широко использовали не только иудеи по всей империи, ее читали и образованные римляне, желавшие ознакомиться с иудейской верой. Первые христиане также использовали этот перевод.

Христианство

Таким был мир, в котором первые христиане несли свою весть. Мир, который уносило по течению от его корней. Мир, искавший нового самопонимания. Мир, полный конкурирующих сект и идеологий, каждая из которых предлагала свои ответы на большие вопросы времени.

Существует множество подходов, объясняющих феноменальный успех христианской веры. Но простой факт состоит в том, что Евангелие «подошло» Римскому миру. Когда первые последователи Иисуса двинулись со своей родины на окраины империи в большие западные города, они встретили людей, нуждавшихся в Благой Вести. Миссионеры были готовы не только ответить на вопросы интеллектуального свойства. Те группы христиан, которые они основали по всей империи, практически демонстрировали смысл и значение новой жизни, к которой они были призваны.

Иисус претендовал на то, чтобы быть исполнением ветхозаветной веры. Это стало исходным пунктом для миссионеров. Греки и римляне, а также иудеи рассеяния, естественно, хотели знать, о чем говорят христиане. И поскольку Ветхий Завет уже был переведен на греческий язык, первым христианским миссионерам было вовсе не трудно изъяснить их Весть в специфических терминах.

К тому же христианство было привлекательным для населения западных городов как одна из религий, пришедших с Востока. Палестина рассматривалась как край цивилизованного мира, и все, исходившее оттуда, находило живой отклик у людей, разочарованных в собственном религиозном наследии.

Итак, христиане могли обращаться к тем, кого привлекал гностицизм или мистериальные религии. В целом учение Иисуса было совершенно иным, чем эти мироотрицающие системы. И именно по этой причине оно было более убедительным, объясняя жизнь в этом мире, вместо того чтобы поощрять фантазии о жизни в каком-то ином мире. Христианская проповедь была прочно основана на событиях, имевших место в реальном мире ежедневного опыта – опыта реального переживания жизни, смерти и Воскресения Иисуса Христа. В то же время миссионеры утверждали, что благую жизнь невозможно достичь человеческими усилиями, даже упражнением Разума. Новая вера предполагала новые, тесные отношения с Самим Богом для тех, кто был готов связать свою судьбу с Иисусом и позволить Святому Духу преобразить их жизни. К тому же христиане осознавали себя частью новой социальной общности – Церкви, а это могло расцениваться как возможность для корпоративных и личностных преимуществ.

Вопрос не в том, почему и как христиане оказались способны заполнить духовный вакуум эллинистического мира, ведь история их веры – гораздо больше, чем случайное стечение социальных факторов в Древнем мире. Свое начало христианство имело не столько в эллинистическом мире, сколько в гораздо более сложном мире иудейской истории и религии.

Палестина и ее население

Когда Александр завоевывал Древний мир, большинство народов весьма неохотно вступало на путь эллинизации. Эллинизм имел мало общего с местными обычаями. Греческий стиль жизни перенимали чаще государственные институции, правящие классы. Но на многих территориях эллинизация почти не затронула простых жителей.

Большинство народов вокруг Средиземного моря предпочитало сохранять полный контроль над своей жизнью. В то же время они хорошо знали, что реальность международной политики обязывает их следовать влиянию «супердержав». И в течение многих столетий подчиненные народы демонстрировали свое подчинение, принимая культуру завоевателей. Как минимум это означало проявление знаков верности по отношению к религии господ. Современные государства меняют почтовые марки, когда к власти приходит новый правитель; в Древнем мире менялись статуи и алтари в храмах.

Поэтому неудивительно, что под греческим правлением должно было найтись место для греческих богов.

Так происходило повсюду, но только не в Палестине. Иудеи, в силу своих глубоких религиозных убеждений, не могли просто так с этим примириться. Их вера всегда настаивала на том, что существует только один Бог и что только Ему, а не идолам следует служить. Израиль никогда не мог заявить о своей верности греческим богам, это означало бы полное отрицание наиболее важных аспектов ветхозаветной веры.

Эллинизм и иудаизм

Все эти проблемы проявились много лет спустя после смерти Александра Великого, при греческом правителе Антиохе IV Епифане (годы правления – 175–164 до Р. Х.). Он был из династии Селевкидов, и его предшественники всегда предоставляли иерусалимским правящим священникам высокую степень независимости. В тот самый момент, когда Антиох потерпел унизительное поражение в Египте (168 г.), институт первосвященства стал предметом внутренней борьбы за власть в Иерусалиме. Это затронуло гордость Антиоха, и он решил восстановить свой авторитет. Он вошел в Иерусалим полный решимости показать, на чьей стороне сила. Антиох мог видеть, что проблема не только политическая: среди самих иудеев шли религиозные споры. Но его заботило другое – если религия стала причиной волнений, ее власть и значение должны быть уменьшены.

Антиох приступил к политике сплошной насильственной эллинизации. Были запрещены все наиболее характерные для иудеев обычаи, включая обрезание, субботу и чтение Ветхого Завета. Хуже того, Антиох приказал, чтобы в Иерусалимском храме, центре иудейской религиозной жизни, производилось поклонение Зевсу. Он открыл доступ в него для всех жителей, включая неиудеев.

Именно такого рода культурная интеграция всегда была желанным идеалом для греческих правителей Палестины. Антиох думал, что существенно важно для его политического выживания именно сейчас объединить всех в стране под одной греческой религией и греческим образом жизни, хочет кто этого или нет.

Однако Антиох серьезно недооценил силу иудейского религиозного чувства. Одно дело – воздвигнуть алтари греческим богам, и совсем другое – убедить иудеев служить им. Усилия Антиоха по принуждению населения только усиливали его решимость к сопротивлению. Вскоре возникло движение вооруженного сопротивления под началом Маттафия, священника из деревни Мадины, вместе с его пятью сыновьями (см.: 1 Мак. 2:1–28). Они стали известны как маккавеи; их освободительная борьба была столь успешной, что потребовалось всего три года, чтобы войска Антиоха были разбиты, а его политика изменилась.

Иудеи и римляне

Все это имело место примерно за 200 лет до рождения Иисуса. Вслед за греками пришли римляне… Но палестинские иудеи не оставляли сопротивления, не соглашаясь на религиозный компромисс. Они пытались, насколько это было возможно, сохранить свои права на политическое самоопределение. Их страстное стремление к независимости во многом было основано на вере в свое особое Божественное избрание – именно они должны править миром под водительством обещанного Богом Спасителя, которого называли «Мессия».

Одно время казалось возможным, что это случится в ходе нормально протекающей истории. Ведь в дни Давида и Соломона, за тысячу лет до рождения Христа, они были одной из великих держав мира, и в недавнее время успешная борьба иудеев против Антиоха заставила считаться с ними как с политической силой. Однако для большинства иудеев, живших в Палестине в дни Иисуса, было очевидным, что должно произойти нечто сверхъестественное, чтобы сокрушилась мощь Рима.

В то время далеко не все иудеи хотели освободиться от римской власти. В Палестине было несколько сословий, которые находили для себя весьма удобным поддерживать с римлянами дружественные отношения. А среди тех, кто рассматривал свободу от римской оккупации как идеал, не много находилось людей, готовых отстаивать эту свободу.

Задача римлян была незавидной – они никогда не могли быть уверены в иудеях, в то время как без опасность в Палестине имела большое значение. Когда правителем Иудеи поставили Ирода Великого (37 г. до Р. Х.), римляне надеялись, что для иудейского общественного мнения он будет приемлем. Он был наполовину иудей, и они полагали, что это поможет преодолеть сопротивление; римляне чувствовали, что могут доверять ему.

Ирод Великий

Восхождение царя Ирода к власти, конец его правления – классический пример истории интриг и беспощадности. Он вмещал в себя странную смесь дипломатического блеска с почти непостижимой глупостью. Сюжет об избиении вифлеемских младенцев после рождения Иисуса (см.: Мф. 2:16; в иных источниках об этом событии не сообщается) отлично характеризует его личность и поведение: всякий оппозиционер мог рассчитывать на жестокую смерть. Подобно многим тиранам, он ничтоже сумняшеся убивал даже членов своей семьи. По его приказу была казнена одна из его жен, Мариамна; он был вовлечен в убийство двоих из своих сыновей, Александра и Аристовула. Всего за пять дней до собственной смерти он приказал казнить еще одного своего сына – Антипатра.

И все же Ирод именовался «Великим». За что? В отличие от своих предшественников, Ирод установил мир и порядок на своей территории. Он взялся также осуществлять большую строительную программу, начав строительство Храма (оно было еще не завершено во дни Иисуса). Он построил также ряд других великолепных строений в Иерусалиме и Кесарии и даже в других городах империи за пределами его территории.

Три Ирода

В 4 г. до Р. Х. Ирод Великий умер. Его царство было разделено между тремя оставшимися сыновьями: Иродом Архелаем, Иродом Антипой и Иродом Филиппом. За исключением Ирода Филиппа, они были не лучше своего отца.

Иудея, включая Иерусалим, была дана Архелаю. Ему было запрещено называть себя «царем» Иудеи, каковым был его отец, он именовался «этнарх». Он «протянул» только 10 лет и получил от римлян отставку. В 6 г. Иудея стала провинцией Римской империи под управлением старшего офицера кавалерийского звания. Сам он был под началом Римского управляющего Сирией. Эти римские правители Иудеи позднее стали называться «прокураторами». Наиболее известен нам Понтий Пилат, правивший в 26–36 гг.

Северная часть Палестины была дана Антипе. Он был известен как «тетрарх» Галилеи и Переи. Его территория включала Назарет, где рос Иисус. Антипа был очень похож на отца, он был хитрым и любил жизнь в роскоши. Чтобы сделать себе имя, он с гордостью воздвигал строения. Один из его проектов – реконструкция Сепфориса, города в нескольких километрах от Назарета. Также он построил новый город Тивериада на Галилейском море (назван в честь императора Тиверия). Ирод Антипа казнил Иоанна Крестителя и был вовлечен в суд над Иисусом.

Третий брат, Филипп, получил территорию к северо-востоку от Палестины. Он основал у подножия горы Ермон город Кесария Филиппова. Из всех сыновей Ирода Великого только Филипп был уравновешенным и гуманным правителем. Он был «тетрархом Итуреи и Трахонитиды» до 34 г.

После того как Архелай был смещен римскими властями, в Иудее стали вспыхивать мятежи против римлян. Римляне со своей стороны прекратили предпринимать попытки, чтобы понять специфические проблемы иудеев. В результате угнетения со стороны римских правителей и коррупции возрастал иудейский национализм, приведший в конце концов к мятежу 66 г., который был подавлен. Иерусалим был разрушен римским полководцем Титом в 70 г.

Религиозные партии и секты

Иудейский историк Иосиф Флавий, живший в конце I в. по Р. Х. и друживший с римлянами, рассказывает нам о трех основных партиях иудеев в Палестине: «Дело в том, что среди евреев существуют три философских школы, приверженцы которых называют себя фарисеями, саддукеями и ессеями. Из них ессеи придерживаются наиболее строгого образа жизни» (Иудейская война, Книга 2, 8:2)⁵. Он также упоминает четвертую группу – зилотов. Флавий не включает их в число философских сект, они образовывали род более свободного объединения. Все эти группы получили свое начало в годы после восстания Маккавеев. Разумеется, не все иудеи принадлежали к какой-либо из этих партий. Каждая из них была весьма малочисленной, но пользовалась популярностью. Всякий считал себя «болеющим» за одну из них. В Новом Завете мы встречаемся с саддукеями, фарисеями и зилотами.

Саддукеи

Саддукеи часто упоминаются вместе с фарисеями, хотя между ними не было ничего общего: они на все имели противоположные мнения. Это была очень маленькая, но влиятельная группа, состоявшая из наиболее важных священников Храма в Иерусалиме, происходивших из иудейской аристократии. Они были крайне консервативны и боялись любых перемен, которые могли бы поколебать их господствующее положение в обществе. Даже если теоретически саддукеи верили в приход Мессии, они не имели ничего общего с политическими протестами.

Название «саддукей», возможно, означает «сын Садока», хотя саддукеи вовсе не были прямыми потомками Садока, упомянутого в Ветхом Завете (см.: 2 Цар. 15:24–29). Возможны и другие толкования: от еврейского слова sadiq (праведный) или от греческого σύνδικοι (члены судебной коллегии). Скорее всего, последнее верно, так как иудейский совет из 70-ти (Синедрион) состоял в основном из саддукеев.

Политическая позиция саддукеев была консервативной, а их понимание иудейской религии можно обозначить как реакционное. Они считали, что единственным авторитетом обладает религиозное учение, представленное в Законе Моисея в Пятикнижии (Тора). У них даже не находилось времени для прочих книг Ветхого Завета или для кого-нибудь, кто пытался толковать его, применяя к изменяющейся ситуации. Это означало, что они не разделяли с прочими иудеями некоторых верований, которые не были прямо и открыто выражены в Торе. Саддукеи не верили в то, что Бог имеет цель, скрывающуюся за событиями истории; они не верили в такие вещи, как будущая жизнь, воскресение или последний суд.

Фарисеи

Более значительной группой были фарисеи. Во времена Иисуса их насчитывалось около шести тысяч. Многие из них были профессиональными знатоками Ветхого Завета. Фарисеи представляли собой организацию с большим количеством местных отделений. В каждой такой группе был свой руководитель и устав, они существовали в большинстве городов и поселков Палестины. В религиозном отношении они были самыми важными людьми в иудействе во времена Иисуса Христа. Большинство населения относилось к ним с великим почтением, кроме саддукеев, которые не любили их в связи с разногласиями в толковании Закона Моисея.

Основной упрек со стороны саддукеев состоял в том, что фарисеи накопили множество правил и заповедей при истолковании ветхозаветного Закона. Хотя фарисеи смотрели на Писание как на высшее руководство в вере, они считали, что его нельзя прямо применять на практике. Чтобы быть уместным, Ветхий Завет должен быть особым образом истолкован. Например, одна из заповедей Моисея призывает помнить день субботний:

«Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай [в них] всякие дела твои, а день седьмой – суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни [вол твой, ни осел твой, ни всякий] скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих; ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его» (Исх. 20:8–11).

Но что это значит для повседневной жизни? Что должен делать благочестивый иудей в субботу и что он делать не должен? У фарисеев был свой список правил для ответа на вопросы, касающиеся практической жизни. Одно из иудейских писаний «Пирке-Абот» («Главы отцов») открывается изречением: «Делай ограду Закона». Это означает: «защищай его, окружай его предостерегающими правилами поведения, как предупреждающими знаками, чтобы остановить людей, прежде чем они проникнут внутрь, разрушая дистанцию от самого богодарованного Закона». Это намерение само по себе похвально. Но в конце концов оно вело фарисеев к нагромождению абсурдных правил, так что Закон стал скорее камнем на шее, чем Божиим даром.

Большинство из этих правил для человека не особенно религиозного может показаться просто нонсенсом. Например, портной не имел права выносить из дома иглу в пятницу – в связи с тем, что суббота могла случайно «застать» его с иглой в кармане. Хотя он, как и все, имел право выходить на прогулку в субботу, но не далее 2000 локтей (⅔ мили, около 1 километра, – расстояние между Израилем и Ковчегом Завета при вступлении в Ханаан; см.: Нав. 3:4). Это и есть «субботний путь», который упоминается в Новом Завете (см.: Деян. 1:12).

Несмотря на абсурдность множества подобных правил, нет сомнений в том, что многие фарисеи в самом деле их соблюдали. Иосиф Флавий пишет, что фарисеи «имеют чрезвычайное влияние на народ, и все священнодействия, связанные с молитвами или принесением жертв, происходят только с их разрешения. Таким образом, отдельные общины засвидетельствовали их добродетель, так как все были убеждены, что фарисеи на деле и на словах стремятся лишь к наиболее высокому» (Иудейские древности, Книга 18, 1:3)⁶.

Но Иисус осуждал их как лицемеров. Он считал, что соблюдение их собственных правил и предписаний стало чересчур важным (см.: Мф. 23).

Фарисеи приравнивали принадлежность к своей партии знанию Бога: быть членом этой секты было намного более важным, чем познание и понимание воли Самого Бога. Они часто считали себя хранящими Закон Божий. В действительности же были поглощены своими собственными нравственными достижениями.

С точки зрения Иисуса, порок фарисеев состоял в том, что для них верить в Бога означало соответствовать требованиям Закона. Богословие фарисеев не оставляло места тому Богу, которого Иисус знал как Отца, – Богу милостивому и любящему, обращенному к блудницам и нищим в их нужде более, нежели к тем, которые были благочестивыми в традиционном смысле.

Фарисеи имели свою характерную точку зрения и по другим вопросам. В отличие от саддукеев, они признавали авторитет всего Ветхого Завета, не испытывали трудностей в веровании в жизнь после смерти. Они также ожидали пришествия Мессии, Который исправит неправды Своего народа, и хотя сами они никогда не участвовали в мятеже против римлян, вероятно, восхищались теми, кто это делал.

Зилоты

Зилоты более других были вовлечены в противодействие римлянам. Вероятно, они разделяли многие воззрения фарисеев. Но их преимущественным убеждением было то, что они не могли иметь иного Господина, кроме Бога, и поэтому римляне должны быть изгнаны любой ценой.

Согласно Иосифу Флавию, основателем этой партии был некто Иуда Галилеянин (см.: Иудейская война, Книга 2, 8:1), поднявший восстание в 6 г. по Р. Х., примерно тогда, когда Архелай был смещен римлянами. Иосиф также сообщает: