Kitobni o'qish: ««Добротолюбие» для мирян»

Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви

ИС Р16-614-3199

Публикуется по: Христианская жизнь по Добротолюбию: Избранные места из творений святых Отцов и Учителей Церкви. Харбин, 1930.

Предисловие

Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями (Гал. 5, 24).

«Добротолюбие» – не книга для развлечения скучающего ума, не ряд «психологических этюдов», не собрание интересных афоризмов. Истины «Добротолюбия» начертаны письменами святых отцов, имевших ум Богопросвещенный и сердце столь чистое, что многие из них еще при жизни, на земле, зрели Бога. Дивные умы и огненные сердца начертали «Добротолюбие». Перстный, суетный человек только тогда приобретет эту жемчужину духа, войдет в чертог царственного пира, когда смиренно, сознав немощь ума своего, пятна и раны на сердце своем, с молитвою к Духу Святому раскроет страницы «Добротолюбия». Тогда только, при содействии огненного и очищающего Духа Божия, найдет перстный человек здесь, на земле, мир ума, благоговение чувств, вступит на путь радостного и бесконечного прогресса добра – одним словом, приобщится к жизни великих человеколюбцев и врачей душ, радость и светлость жизни коих бессильно выразить немощное слово человеческое.

Есть два приятия жизни. Одно (и это у большинства) – брать от текущего дня все, что только можно взять для тела приятного, услаждающего. Культ тела, поблажка персти, извращенная философия Эпикура: «Будемъ есть и пить, так как завтра умрем» – это приятие жизни со дня грехопадения Адама. С падения Адама утратило человечество Богопросвещенный ум, «умный» ум, и все чаще и чаще принимает ложь за истину; утратило восприятие истинной красоты, ибо извратило свои чувства и принимает безобразие за красоту; и воля устремлена часто к злу, принимая зло за добро или творя зло под личиною добра. Но не утрачена во всем человечестве и окончательно тоска по мирам иным, воспоминание об Эдеме, о Богообщении; и суетный, перстный человек жаждет познания полной истины, ищет настоящей красоты, жаждет послужить подлинному добру. В минуту просветления ясно представляется перстная жизнь как смена обманчивых снов. «Вся соний прелестнейша» становится такая жизнь в тяжесть; растет тоска по утраченному «образу неизреченной славы» (православная панихида).

Искру этой святой тоски и поможет «Добротолюбие» раздуть в пламя; введет в миры иные – радостно светлые и прекрасные; даст дышать чистым бодрящим воздухом; научит ничего не бояться, кроме греха; ничему на земле не служить рабски, а пребывать радостным чадом Божиим, осияваемым от Господа настолько, что светится даже физическое лицо живущего в Боге, как лицо Моисея: огнезрачен лик такового для окружающих его. Авторы «Добротолюбия» – святые отцы Церкви, отшельники Синая и пустынь Египта – введут затосковавшую по источнику жизни, Богу, душу на такую высоту духа, откроют такие красоты духовной жизни, что непрерывно и радостно будет нестись из глубины этой воскресшей от тиранства страстей и персти души гимн Господу: «Слава Тебе, показавшему нам свет!»

Входя в мир «Добротолюбия», теряется осуетившийся человек. Как у вырвавшегося из душной, зловонной комнаты на чистый воздух, кружится у него голова, замирает сердце. Но опытные врачи душ, великие человеколюбцы, авторы «Добротолюбия», ободрят его своим примером, поведут его на вершины истинной человечности по пережитому ими верному, богоначертанному пути. Великий врач духовный – Иоанн Лествичник – в творении своем, названном «Лествицей», шаг за шагом будет руководить душу, ищущую Бога и спасения в Боге. А около этой спасительной лестницы сколько будет дивных охранителей, наставников, истинных друзей: Антоний и Пахомий Великие, Нил Синайский, Симеон Новый Богослов, Ефрем и Исаак Сирийцы – сонм светоносных, прекраснейших сынов человеческих, отражение рая на земле. Великие и непостижимые для ограниченного, плоского человеческого ума догматы веры: о Святой Троице, искуплении мира Иисусом Христом, воскресении – богопросвещенными умами отцов «Добротолюбия» приоткроются слабому уму ищущего истины, и поразится он, как просто выразили отцы Церкви и отшельники Синая глубины веры христианской. И почувствует читатель «Добротолюбия» сразу, как при этой простоте выражения слова погружены были умы и сердца его учителей в зрение тайн Божиих. Поразит его глубина простоты и простота глубины тайнозрителей. Догмат будет принят, как жизнь, а не отвлеченность.

Достигнута вершина творчества – тайна, мистерия выражены в словах, доступных всем: небо приближено к земле. И к мирской суете снизойдут человеколюбцы, имевшие «возгорение сердца о всем творении» (Исаак Сирин). Они укажут, что «злословие есть смерть души» (авва Ор); что «пристрастие недальновидно, а ненависть и вовсе ничего не видит» (Исидор Пелусиот); что «говорить много, хотя бы и хорошего, – это уподобляться двери в бане, часто отворяемой и выпускающей пар», что «питающий в себе привычку – то же, что человек, дающий пищу огню» (Исаак Сирин).

Чтобы войти в благоуханный сад «Добротолюбия», надо спросить себя: охватило ли тебя святое желание зреть Бога и настолько ли чист ты сердцем, чтобы зреть Бога? Ведь, по слову Христову, нечистое сердце не может зреть Чистейшего (см. Мф. 5, 8). Чрез все «Добротолюбие» звучит у святых отцов призыв: возлюбите Бога и ничего не ставьте выше этой любви; и, очистив сердце в горении этой любви, узри Его. Смиренно сознайте, что сердце ваше в пятнах и ранах и велико ваше дерзновение зреть Чистейшего. Поступите, как святой Арсений Великий.

Вот он, царедворец пышного Византийского двора, первый щеголь, воспитатель царевичей Аркадия и Гонория, охваченный святою тоскою по мирам горним, задыхающийся в пустоте и суете мирского благополучия. Вот в рубище входит он в трапезу монастыря и смиренно стоит у дверей ее. Игумен, святой Иоанн Колов (греч. Κολοβός – крошка, карлик), бросает Арсению корку хлеба. Став, как животное, на четвереньки, Арсений, еще недавно вельможа пышнейшего двора, ест эту корку, подобно псу. Когда окончилась трапеза, Иоанн спросил Арсения, почему он так ел хлеб. Арсений отвечал: «Я понял, отец, что ты, бросив мне хлеб, как псу, сим указал на жизнь мою, подобную жизни пса. И как пес принял я хлеб».

Облобызал Иоанн Арсения и пролил радостные слезы, ибо понял, как глубоко сознал Арсений язвы сердца своего, какою святою тоскою страдал по ним и как жаждет чистоты души и зрения Бога. И на вершине духовного подвига смирен был Арсений, не забывал никогда прежних язв сердца и учился у простых, но чистых сердцем иноков.

«Вопросил авва Арсений одного из египетских старцев о своих помыслах. Это увидел некий брат и спросил его: “Авва, почему ты, будучи столько сведущ в учености Греции и Рима, вопрошаешь о своих помыслах этого, чуждого всякой учености?” Арсений отвечал: “Науки Греции и Рима я знаю, но еще не узнал алфавита, который преподается этим, ничего не знающим в учености мира”».

И величайший Антоний, учитель учителей, спрашивал Павла Препростого, идти ли ему, Антонию, по приглашению императора Констанция ко двору или нет. Получив ответ Павла: «Если пойдешь, будешь Антоний, а если останешься здесь, будешь авва (отец монахов) Антоний», – Антоний послушался простеца Павла и не пошел к императору.

Памятование язв сердца никогда не оставляло великих тайновидцев; и на смертном одре они – светоносные зрители Бога – страшились суда Божия. Когда настала для аввы Арсения (Великого) кончина, тогда братия, бывшие при нем, увидели, что он плачет. Братия сказали Арсению: «Отец, неужели и ты страшишься?» Он отвечал: «Страшусь! Страх, ощущаемый мною в настоящий час, пребывал со мною с того времени, как я сделался монахом». То есть с момента, когда Арсению открылось в полноте, что зреть Бога есть высшее счастье, а для этого счастья еще не готово его сердце, запятнанное ложью и пороками прежней придворной жизни. Когда умирал другой великий отец, братия говорила ему, что он не имеет нужды в покаянии. Но умирающий с искренним ужасом воскликнул: «Что вы, я еще и не начинал покаяния!»

Не фразами были слова святых отцов «Добротолюбия», что они убогие (так постоянно именовал себя наш святой Серафим Саровский), бедные, скудные. Эти гиганты духа сознавали, что пред Богом чистейшим нечиста всякая плоть. И трепетный страх пред Богом, и страстное устремление к Нему владели ими всецело, и на себе самих показали они, что иго Господа – благо, что бремя Господа легко.

Вот глубокий старец Антоний Великий во время молитвы услышал голос: «Антоний, ты еще не пришел в веру башмачника в Александрии». Бог и спасение души – вот цель жизни Антония. И глубокий старец под палящими лучами африканского солнца, по песку пустыни, в коем в минуту можно испечь яйцо, делает сотни верст и приходит в Александрию. Антоний находит башмачника и убеждает его открыть, что есть особенного в его жизни. Башмачник сказал: «Я не знаю, чтобы когда-нибудь делал какое-либо добро. Почему, встав утром с постели, прежде чем сяду за работу, говорю: все в этом городе, от мала до велика, войдут в Царство Божие за свои добрые дела. Один я за грехи мои осужден буду на вечные муки. Это же самое со всей искренностью сердечно повторяю я и вечером, прежде чем лягу спать». Узнав это, святой Антоний сознал, что точно не дошел еще в такую меру.

Так ищут истины и спасения отцы «Добротолюбия». И не для себя только, а для всех людей, так как имеют сердце милующее, в коем пребывает любовь Христова, проникновение крестною жертвою Сына Божия за весь падший род Адама. Тот же Антоний Великий, столетний старец, идет из глубины пустыни в Александрию, чтобы вернуть в лоно Церкви впадших в ересь Ария. И такова сила духа, обаяние этого старца в рубище, что веселая, насмешливая, скептическая Александрия – Париж древнего Востока – устремляется к святому отшельнику. Щеголи, раздушенные дамы, философы, актеры, государственные люди – все стремятся бурным потоком к Антонию. Как будто прибыл житель иной планеты. Эпикурейцы и представители самой изящной, изощренной мысли – неоплатоники закидывают Антония вопросами. Они – цари мысли – полны изумления: там, где для них только мерцает истина, этот старик-монах – как в родном доме. Он в тех глубинах духа, куда они не могут и мечтать проникнуть. Слово Антония, такое простое по форме, мощно проникает в умы и сердца всех; а слова их – изящных риторов, мудрецов – немощны, напоминают жалкий лепет детей. Одно появление Антония нанесло ереси непоправимый удар, спасло массы душ… Пустая, насмешливая, развратная толпа столицы Востока склонила выю пред титаном духа. Почувствовала веяние иного мира, и представитель этого мира Антоний прошел среди нее поистине «как гигант среди обезьянок или лев среди псов и лисиц» (преподобный Симеон Новый Богослов). Милующее сердце слуг Христовых имеет, при личном смирении, дерзание за братьев своих, великое дерзание любви учеников Господа Иисуса. Отцы «Добротолюбия» подобно святому мученику Кодрату Никомидийскому не раз взывали к Богу: «Ей, Владыко, Господи Иисусе Христе, да будет душа моя за души их (кающихся) – только их помилуй!»

Прелесть, очарование, глубину мыслей, образов, примеров «Добротолюбия» не передать нашими будничными словами – такими плоскими, жалкими, бедными. Надо обратиться к самим глаголам жизни, начертанным в «Добротолюбии», войти в этот сад, полный белизны лилий. Это было большим нашим преступлением, что не в этот сад влекли мы души наших детей, а часто на свалку мусора. <…> Мы все, в массе, даже и не слыхивали о «Добротолюбии», предпочитая оплетаться паутиной будней и отражением этих будней в так называемой «изящной» литературе светских писателей.

Настоящий труд, выборки из всех пяти томов «Добротолюбия», возник по милости Божией трудами настоятеля Казанско-Богородицкого мужского монастыря в г. Харбине отца архимандрита Ювеналия¹. Отец Ювеналий совершил прекрасное и душеспасительное дело, собрав для всех доступного издания перлы «Добротолюбия». Христианскому православному обществу остается апостольски продлить труд отца Ювеналия – сделать этот томик «Добротолюбия» постоянным спутником жизни всякой души христианской.

Надлежит, однако, памятовать, что вход в вышний, горний мир «Добротолюбия» без смиренной молитвы к Господу о просвещении ума и сердца читающего «Добротолюбие» невозможен.

Божественная мудрость непостижима для плотского ума.

Божественная красота не снизойдет в сердце нечистое.

«Бог видит всех, Бога же видит лишь тот, кто во время молитвы ничего иного, кроме Бога, не видит», – говорят святые отцы – авторы «Добротолюбия».

С такою молитвою приступим к великой книге – маяку среди бурного моря житейского.

А. Д. Лифантьев

7 октября 1929 г.

Вера в Бога

Мы должны веровать, как и Символ веры говорит, в Единого Бога, Бога Триипостасного, Отца, Сына и Святого Духа; должны веровать, что Бог сотворил мир и им управляет, что Сын Божий для спасения нашего воплотился от Пресвятой Девы Марии, пострадал, умер, воскрес, вознесся на небо и опять придет на землю судить живых и мертвых; должны веровать в Святую Церковь и принимать содержимые ею таинства; должны с верою ожидать воскресения мертвых и жизни будущего века по кончине настоящего мира. Вот вера апостольская! Вот вера отеческая! Вот вера православная!

Что же такое есть вера и что значит веровать? Веровать значит несомнительно признавать существующим то, чего не видим. Например, Бога не видим, а знаем, что Он есть, что Он сотворил мир и им управляет. Вот это и есть вера. Спасителя нашего Иисуса Христа не видели, а знаем, что Он был на земле, пострадал за нас, воскрес и теперь на небе восседит с Богом Отцом. Вот это и есть вера. Духа Святого не видим, а знаем, что Он пребывает в Церкви и освящает и спасает верующих. Вот это и есть вера. Веровать значит несомнительно признавать истинным то, чего не понимаем. Например, как Бог есть един и вместе троичен, Отец, Сын и Святый Дух, не понимаем, а приемлем за истину – вот это и есть вера. Как Бог сотворил мир и как им управляет, не понимаем, а приемлем за истину – вот это и есть вера. Как Сын Божий, будучи Бог, сделался человеком и как Он спас человеческий род страданием, смертию и воскресением, не понимаем, а приемлем за истину – вот это и есть вера. Как благодать Святого Духа действует на таинствах Церкви, например в Святом Крещении человек возрождается для новой духовной жизни, в таинстве Покаяния очищается от грехов, в Причащении вкушает самое Тело и самую Кровь Иисуса Христа, не понимаем, а приемлем за истину – вот это и есть вера. Веровать значит за истину признавать и с верою ожидать того, что имеет последовать в будущем. Например, мы знаем, что будет конец миру, будет воскресение мертвых, Суд Божий и праведным блаженное воздаяние, а грешным осуждение, знаем и несомненно уверены, что все это исполнится, – вот это и есть вера.

Будем веровать со смирением и преданностью души. Знаете, как поступила Пресвятая Дева, когда Архангел благовествовал ей бессемейное зачатие Сына Божия? Она сказала: Се, Раба Господня; да будет

Мне по слову твоему (Лк. 1, 38). Вот как веровала Матерь Божия! Так и мы будем веровать. Будем веровать с непоколебимой твердостью, не изменяя своей вере, хотя бы за исповедание веры надлежало претерпеть ненависть, гонения, самую смерть, – будем веровать до последнего издыхания. Помните, как поступали святые мученики? А что они потеряли, сохранив веру? Потеряли временную, суетную и бедственную жизнь и получили жизнь вечную, божественную и блаженную. И мы также будем вечно блаженны, если сохраним в себе веру Божию до конца. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни (Откр. 2, 10), говорит Христос.

Блаженный Диадох

• Любящий Бога и верует искренно, и дела веры совершает преподобно. Верующий же только, а не пребывающий в любви и самой той веры, которую кажется имеющим, не имеет. Он верует с некоей легкостью ума, не нося в себе действенного отвеса (устанавливающего его на едином) преславной любви. Только вера, действующая любовью (Гал. 5,6), есть великая главизна добродетелей.

• Исследующий глубину веры обуревается волнами помышлений, а созерцающий ее в простосердечном расположении наслаждается сладостною внутреннею тишиною. Глубина веры, будучи водою забвения, не терпит, чтобы в нее смотрели или узревали любопытными помышлениями.

Преподобный Максим Исповедник

• Без веры, надежды и любви как из худого ничто в конец не истребляется, так и из доброго ничто совершенно не устанавливается в нас. Вера убеждает боримый ум прибегать к Богу и возбуждает его к дерзновению уверением в готовности для него всяких духовных орудий; надежда бывает для него не обманчивою поручительницею за Божественную помощь, обещая истребление противных сил, а любовь соделывает его неудобоотторжимым от родственного сочетания с божественным, даже и во время самой брани, прилепляя всю силу его расположения к вожделению Божественного.

Вера утешает боримый ум, воодушевляя его несомненностью в помощи; надежда, пред очи представляя уверованную помощь, отражает нападение сопротивоборцев, а любовь делает мертвым (или бездейственным) для боголюбивого ума приражение врагов, совершенно обессиливая его вожделенным устремлением к Богу.

Слепую имеет веру тот, кто по вере не исполняет заповедей Божиих. Ибо если заповеди Божии есть свет, то явно, что без Божественного света остается тот, кто не исполняет Божиих заповедей, нося голословное, а не истинное Божественное звание.

Преподобный Симеон Новый Богослов

• Вера – это быть готовым умереть Христа ради за заповедь Его, в убеждении, что такая смерть приносит жизнь, [вера] нищету вменяет в богатство, худость и ничтожество – в истинную славу и знаменитость, [верить – значит] и в то время, когда ничего не имеешь, быть уверенным, что всем обладаешь; особенно же она есть стяжание неисследимого богатства познания Христа и взирание на все видимое как на прах или дым.

• Вера во Христа есть не то только, чтобы небречь о приятностях жизни, но и то, чтобы терпеливо и благодушно переносить всякое находящее искушение, в печалях, скорбях, неприятных случайностях, пока возблаговолит Бог призреть на нас, подражая пророку Давиду, который говорит: Терпя потерпехГоспода, и внят ми (Пс. 39, 2), то есть, терпя скорби, я уповал (надеялся), что Господь поможет мне, почему Господь, видя, что я не колеблясь чаю помощи от Него, призрел на меня и явил мне милость Свою.

• Вера во Христа, истинного Бога, рождает желание вечных благ и страх мучений; желание же сих благ и страх мук приводит к строгому исполнению заповедей, а строгое исполнение заповедей научает людей глубокому сознанию своей немощности; это сознание истинной немощности нашей рождает память о смерти; кто же возымел сию память сожительницею себе, тот приболезненно взыщет узнать, каково будет ему по исходе и удалении из сей жизни.

Преподобные Каллист и Игнатий Ксанфопулы

• Поелику всех благ или нравственных доброт начало, средина и конец, если хочешь – хороводитель и главарь есть вера, надежда и любовь – сия триплетенная и боготканая вервь, паче же всех – любовь, потому что Бог любовь есть (1 Ин. 4, 8), то неправедно не восполнить ими, что еще недостает в настоящем сочинении, тем паче, что, по святому Исааку, «завершение плодов Святого Духа тогда бывает, когда кто сподобляется совершенной любви». Святой Иоанн Лествичник пишет: «Ныне же пребывают три сия, все теснейшим союзом связующие и держащие в нем: вера, надежда и любовь, больше же всех любовь, ибо ею именуется Бог (см. 1 Кор. 13, 13; 1 Ин. 4,8). По моему разумению, первая из них есть луч, вторая – свет, а третья – круг; все же они одно суть сияние и один блеск. Первая все может уверить и устроить; вторую милость Божия окружает и делает непостыдною; третья – никогда не падает, не перестает тещи и уязвленного ею не дает почить от блаженного упоения».

Страх Божий

Святой Климент Александрийский

• Страх – начало любви и потом в нее переходит. Страх Божий, собственно, не боязнь Бога, а боязнь отпасть от Бога и впасть в грехи и страсти.

Преподобный Иоанн Лествичник

• Луч солнечный, проникнувший чрез скважину в дом, освещает в нем все, так что видна бывает и тончайшая пыль, носящаяся в воздухе; подобно сему и когда страх Господень приходит в сердце, то показывает ему все грехи.

Преподобный Ефрем Сирин

• На челе твоем всегда да будет крест, в сердце же – страх Божий.

Блаженный Диадох

• Никто не может возлюбить Бога от всего сердца, не возгрев прежде в чувстве сердца страха Божия, ибо душа в действенную любовь приходит после того уже, как очистится и умягчится действием страха Божия. В страх же Божий, со сказанным плодом от него, никто не может прийти, если не станет вне всех житейских попечений, ибо только тогда, когда ум успокоится в полном безмолвии и без попечений, начинается спасительное воздействие на него страха Божия, в сильном чувстве очищая его от всякой земной дебелости, чтобы таким образом возвести его в полную любовь ко всеблагому Богу. Так что страх есть принадлежность праведных, только еще очищаемых, в коих качествует средняя мера любви, а совершенная любовь есть принадлежность уже очищенных, в коих нет страха, так как совершенная любовь вон изгоняет страх (1 Ин. 4,18).

Преподобный Максим Исповедник

• Страх Божий двояк. Один рождается от угроз наказанием, от которого порождаются в нас по порядку воздержание, терпение, упование на Бога и бесстрастие, из коего любовь. Другой сопряжен с самою любовью,

производя в душе благоговение, чтобы она от дерзновения любви не дошла до пренебрежения Богом. Страх двояк: один чистый, а другой нечистый. Тот страх, который порождается по причине прегрешений, под действием ожидания мук – нечист, так как причиною имеет сознаваемый за собою грех и не пребудет навсегда, потому что вместе с отъятием чрез покаяние греха исчезает. А тот, который и без этого боязливого беспокойства из-за грехов всегда стоит в душе, этот страх чист и никогда не отойдет, потому что он некако соприсущ Богу, как дань от лица тварей, проявляя собою естественное всем благоговение пред Его величием, превысшим всякого царства и силы.

Преподобный Симеон Новый Богослов

• Кто проникнут страхом Божиим, тот не боится обращаться среди злых людей.

Имея внутри себя страх Божий и нося непобедимое оружие веры, он силен бывает на все и может делать даже то, что многим кажется трудным и невозможным. Он ходит среди них, как гигант среди обезьянок или лев среди псов и лисиц, уповая на Господа, твердостью мудрования своего изумляет их, ужасает смыслы их, поражая их словами премудрости, как жезлом железным.

Старец Симеон Благоговейный

• Должно всегда иметь страх Божий и каждодневно обследовать и обсуждать, что доброго и что худого сделано тобою, и доброе предавать забвению, чтобы не впасть в страсть тщеславия, а о противном тому проливать слезы с исповедью и напряженною молитвою.

Преподобный Никита Стифат

• Страх, наперед сочетавшись с душою, чрез покаяние делает ее чреватою помышлением о Суде. Тогда окружают ее болезни адских мучений (см. Пс. 114, 3); воздыхания и скорбные томления с сжатием сердца терзают ее при помышлении о будущем воздаянии за дела злые. Потом многими слезами и трудами во чреве помышления зачатое намерение содевать спасение, возрастивши, рождает на земле сердца своего дух спасения, то есть решимость, и, освободившись от мучений при мысли об аде и избавившись от стенаний под действием представления Суда Божия, воспринимает в себя вожделение и радость будущих благ и сретается другинею-чистотою с целомудрием, кои искреннею любовью сочетавают ее с Богом. С Богом же сочетавшись, душа ощущает неизреченную сладость и от сего с удовольствием уже и наслаждением проливает слезы умиления, чуждою делается сочувствия всему, что в мире, и, как бы находясь в исступлении, течет вслед Жениха-Христа, так взывая к Нему безгласным гласом: «Вслед Тебе в воню мира Твоего возтеку. Возвести ми, Его же возлюби душа моя, где пасеши? Где почивавши в полудне чистого созерцания (Песн. 1,3–4,6)», чтобы не быть мне вынужденною блуждать по стадам друзей Твоих – праведников, ибо светлосияние всяких таинств у Тебя. Жених же, введши душу в сокровищехранительницу сокровенных Своих тайн, делает ее созерцательницею существ творений с премудростию.

Преподобный Ефрем Сирин

• Если истинно возлюбил ты Господа и прилагаешь старание улучить будущее

Царствие и дал обет трудиться по причине своих грехопадений, то помни Суд и вечное мучение, со страхом ожидая исшествия своего из сего мира.

О смерти, Страшном Суде, вечных муках и райских селениях

Преподобный Исихий

• Будем, если возможно, непрестанно памятовать о смерти, ибо от этого памятования рождается в нас отложение всех забот и сует, хранение ума и непрестанная молитва, беспристрастие к телу и омерзение ко греху, и почти, если сказать правду, всякая добродетель, живая и деятельная, из нее проистекает. Посему будем, если возможно, делать это дело столь же непрерывно, как непрерывно наше дыхание.

Преподобный Исаак Сирин

• Спаситель многими обителями у Отца назвал различные меры ума водворяемых в оной стране, то есть отличия и разность духовных дарований, какими наслаждаются по мере ума. Ибо не по разности мест, но по степени дарований назвал обители многими.

• Как чувственным солнцем наслаждается каждый сообразно чистоте и приемлемости силы зрения и как от одного светильника в одном доме освещение бывает различно, хотя свет не делится на многие свечения, так в будущем веке все праведные нераздельно водворяются в одной стране, но каждый в своей мере озаряется одним мысленным солнцем и по достоинству своему привлекает к себе радость и веселие, хотя бы из одного воздуха, от одного места, престола, зрелища и образа. И никто не видит меры друга своего, как высшего, так и низшего, чтобы, если увидит превосходящую благодать друга и свое лишение, не было это для него причиною печали и скорби. Там всякий, по данной ему благодати, веселится внутренно в своей мере. Вне же всех – одно зрелище и страна, и, кроме сих двух степеней, разумею же одну страну горнюю, другую дольнюю, посреди же их разнообразие в разности воздаяний.

Преподобный Антоний Великий

• Смерть для людей, кои понимают ее, есть бессмертие; а для простецов, не понимающих ее, есть смерть. И этой смерти не следует бояться, а бояться надобно погибели душевной, которая есть неведение Бога. Вот что ужасно для души! Жизнь есть соединение и сочетание ума (духа), души и тела; а смерть есть не погибель этих сочетанных частей, а расторжение их союза; все это Бог хранит и по расторжении. Как из матернего чрева выходит человек, так из тела душа выходит голою и бывает иная чиста и светла, иная запятнана падениями, а иная черная от многих прегрешений. Почему умная и боголюбивая душа, поминая и рассуждая о бедах и крайностях послесмертных, живет благочестиво, чтобы не быть осужденною и не подвергнуться им. А неверующие не чувствуют и грешат, презирая имеющее быть там, безумные душою. Как, исшедши из чрева, не помнишь того, что было во чреве, так, исшедши из тела, не помнишь того, что было в теле. Как из чрева исшедши, стал ты лучше и больше телом, так исшедши из тела чистым и нескверным будешь лучшим и нетленным, пребывая на небесах. Смертные должны заботиться о себе, зная наперед, что их ожидает смерть. Ибо блаженное бессмертие бывает уделом преподобной души, когда она бывает доброю, и смерть вечная сретает ее, когда она бывает злою. Помни, что юность твоя прошла, силы истощились, а немощи возросли, и близко уже время исхода твоего, когда имеешь ты дать отчет во всех делах своих, и знай, что там ни брат не искупит брата, ни отец не избавит сына. Всегда поминай об исходе из тела и не выпускай из мысли вечного осуждения; если будешь так поступать, вовеки не согрешишь.

Преподобный Иоанн Карпафийский

• С угрозой и бранью дерзко нападает враг на душу, только что исшедшую из тела, являясь горьким и страшным обличителем в падениях ее. Но можно видеть и то, как боголюбивая и верная душа, хотя многократно прежде была уязвлена грехами, не боится ее нападений и угроз, а паче его является сильною в Господе, окрыляется радостию, воодушевляется мужеством, видя сопровождающие ее небесные силы и как стеной ограждающий ее свет веры, и с великим дерзновением взывает против злого диавола: «Что тебе и нам, чуждый Богу? Что тебе и нам, сверженный с неба и раб лукавый? Не имеешь ты власти над нами; власть над нами и над всем имеет Христос, Сын Божий; Ему же согрешили, Ему и ответ дадим, имея ручательством милосердия Его к нам и спасения в Нем честный Его крест. Ты же беги дальше от нас, окаянный! Ничтоже тебе и рабам Христовым»; от таких дерзновенных слов души издаст, наконец, диавол раздирающий крик в бессилии устоять против имени Христова; душа же, превыше его сущи и паря над врагом, как так называемый быстрокрыл над вороном, переносится Божественными Ангелами в определенное ей по ее состоянию место.

Преподобный авва Дорофей

• Кто без ужаса может вспоминать о страшных местах мучений, огне, тьме, безжалостных слугах-мучителях и других томлениях, о коих говорится в Писании, о сосуществовании с демонами, для которых одних и уготован тамошний огонь (см. Мф. 25, 41)! Да и один стыд осуждения как сокрушителен и убийствен! Святой Златоуст говорит: «Если бы и не текла река огненная и не предстояли страшные ангелы, но только бы призывались все человеки на суд и одни получили похвалу, прославлялись бы, другие же отсылались с бесчестием, чтобы не видеть им славы Божией, то наказание оным стыдом и бесчестием и скорбь о лишении стольких благ не была ли бы ужаснее всякой геенны?»

Преподобный Максим Исповедник

• Смерть, собственно, есть отдаление от Бога; жало же смерти – грех, которое Адам, прияв в себя, стал в одно время изгнан и от древа жизни, и от рая, и от Бога; за чем необходимо следовала и телесная смерть. Жизнь же, собственно, есть Тот, Кто сказал: Я есмь жизнь (Ин. 14, 6). Сей, быв в смерти, паки возвел в жизнь мертвенного. Страх геенны побуждает вводимых в сказанный путь (новоначальных) избегать греха; желание воздаяния благ придает готовности преуспевающим в делании добродетелей, а таинство любви восторгает ум превыше всего тварного, соделывая его слепым для всего, что после Бога. Господь умудряет, показывая ему Божественнейшее. Ищут некоторые из любящих до всего доходить, в чем будет состоять различие вечных обителей и обетованных наследий, – местом ли оно будет определяться или количеством и качеством духовных совершенств каждого? И одним кажется – первое, а другим – второе. Кто познал, что Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17,21) и что в доме Отца Моего обителей много (Ин. 14,2), тот станет на сторону второго. Царство Бога и Отца по вседержительству есть во всех верующих, по благодати же – в тех, которые всецело отложили всякое расположение к естественной жизни, душевной и телесной, и стяжали жизнь духовную, так что могут говорить с апостолом: и уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2,20).

Конец настоящей жизни несправедливо, думаю, называть смертью, а скорее избавлением от смерти, удалением из области тления, освобождением от рабства, прекращением тревог, пресечением браней, выходом из тьмы, отдохновением от трудов, укрытием от стыда, убеганием от страстей и вообще пределом всех зол. В них святые, исправившись чрез свободное самоумерщвление, соделали себя чуждыми и странными в этой жизни. Ибо, доблестно борясь с миром и плотню и с исходящими от них восстаниями и подавив из обоих их, по сочувствию чувства с чувственным, порождающее прельщение, они непорабощенным сохранили в самих себе достоинство души.

Преподобный Феогност

• Какое несказанное и невыразимое утешение, когда душа с уверенностью во спасении отделяется от тела, слагая его, как одежду! Ибо, как бы во обладании суще уповаемых благ, она оставляет его беспечально, с миром идя к Ангелу, свыше сходящему к ней с радостию и веселием, и вместе с ним беспрепятственно проходя воздушное пространство, никакому не подвергаясь нападению со стороны духов злобы, но в радости восходя с дерзновением и благодарными возгласами, пока не достигнет поклонения Творцу и там не получит определение быть помещенною в сонме подобных ей кровных в добродетели до общего воскресения.

Преподобный Филофей Синайский

• Кто, добре искупая время жизни своей, непрестанно бывает занят помышлением и памятью о смерти и чрез это самое мудро исхищает ум из страстей, тот обыкновенно острее зрит повсечасные приражения бесовских прилогов, нежели тот, кто проводит жизнь без памяти смертной, надеясь очистить сердце действием одного разума, а не тем, чтобы всегда хранить печальную и плачевную мысль. Кто имеет непрестанно помышление о смерти, тот острозорче, чем тот, кто не имеет его; замечая приражения демонов, удобно прогоняет их и попирает. Много поистине добродетелей совмещает в себе углубленная память о смерти. Она есть родительница плача, руководительница ко всестороннему воздержанию, напоминательница о геенне, матерь молитвы и слез, страж сердца, источник самоуглубления и рассудительности, чада которых – сугубый страх Божий и очищение сердца от страстных помыслов – объемлют много владычних заповедей. В таком сердце зрится тогда борение и подвиг, выдерживаемые с крайним трудом. И об этом-то вся забота у многих из борцов Христовых.

Пресвитер Илия Экдик

• Нет ничего страшнее памяти смертной и дивнее памяти Божией: та вселяет спасительную печаль, а эта исполняет духовным веселием. Ибо пророк Давид поет: помянух Бога и возвеселихся (Пс. 76, 4) и Премудрый учит: поминай последняя твоя, и во веки не согрешиши (Сир. 7, 39). Благ Царствия, сущего внутри нас, миролюбивое око не видело, и честолюбивое ухо не слышало, и на сердце, лишенное Духа Святого, не восходило то. Они суть залоги благ, какие имеют быть дарованы праведным в будущем Царстве Христовом. Кто не наслаждается здесь сими плодами Духа, тот не может сподобиться наслаждения ими и там.

Преподобный Симеон Новый Богослов

• Кто вселит в глубине сердца своего страх Суда, тот является на зрелище мира, как некий осужденный, закованный в цепи. Почему пребывает объят страхом, как бы был схвачен палачом немилостивым и влеком на место казни, не думая ни о чем другом, кроме страданий и терзаний, какие имеет претерпеть от мук в вечном огне. Это чувство мук хранится неизгладимо в сердце его страхом, породившим его, и вместе с ним не дает ему заботиться о чем-либо человеческом, так как он всегда находится в таком состоянии, как бы был повешен на крест и чувствовал во всей силе болезни и страдания крестной смерти, что и не попускает ему ни внимать лицу чьему-либо, ни думать о чести или бесчестии человеческих. От всей души почитая себя достойным всякого презрения и бесчестия, и внимания не обращает он на поношения и унижения, какие ему делают.

Преподобный Никита Стифат

• Огнем откроется последний день и огнем будут испытываться дела каждого (см. 1 Кор. 3, 13), говорит святой апостол

Павел, прилагая при сем, что чьи дела по существу нетленны, каковые он внутрь себя отложил в созидание свое, те пребудут посреди огня нетленными и не только не сгорят, но еще соделаются блестящими, очистившись совершенно от малых каких-либо пятен. А чьи дела тленны по веществу, каковые он, как бремя, на себя возложил, те, возгоревшись, сгорят и оставят его в огне ни с чем. Дела нетленные и пребывающие суть: слезы покаяния, милостыня, сострадание, молитва, смирение, вера, надежда и всякое дело, в видах истинного благочестия содеваемое, кои и когда живет человек созидаются в нем во святый храм Богу, и когда умирает, отходят с ним и сопребывают с ним нетленными вовеки. А дела, в огне истлевающие, как для всех явно, суть: сластолюбие, славолюбие, сребролюбие, ненависть, зависть, воровство, пьянство, досаждение, осуждение и всякое дело, телом совершаемое по похоти или гневу. Все такие дела, когда живет человек, разжигаясь похотию, тлеют вместе с ним, но не сопребывают с ним, а, быв истреблены огнем, делателя своего оставляют в огне на нескончаемую во веки веков муку.

Святой Григорий Синаит

• Муки различны, как и воздаяния благих. Муки все в аде суть, по слову Писания: в земле темной и мрачной, в земле тьмы вечный (Иов. 10, 21–22), где грешники живут прежде Суда и куда возвращаются опять по изречении последнего Божия определения, ибо слова Писания: возвратятся грешницы во ад (Пс. 9, 18) и смерть упасет я (Не. 48,15) – что другое означают, если не окончательный приговор и вечное осуждение?

Огнь, тьма, червь, тартар соответствуют страстям – всякого рода сладострастию, всеобъемлющей тьме неведения, неутолимой жажде чувственных удовольствий, смраду греха зловонного, кои, как задатки и зачатки адских мук, уже здесь начинают мучительно действовать на душу грешников, когда укореняются долгим навыком. Будущие награды и наказания равно вечны, хотя иным это кажется иначе. Одним Божественная Правда воздает вечную жизнь, а другим вечное мучение. Те и другие, добре или зле проживши нынешний век, воздаяние получат по делам; количество же и качество воздаяния определится добродетелями или страстями, навыком укоренившимися. Как зачатки будущих благ сокрыто присущи в сердцах праведников и действуют духовно, как и внушаются, ибо Царствие Небесное есть добродетельное житие, так мучение адское – страстные навыки. Царствие Небесное подобно скинии богоданной, ибо и оно в будущем веке, подобно Моисеевой, будет иметь две завесы, из коих в первую внидут все освященные благодатию, во вторую же только совершеннейшие. Многими обителями назвал Спаситель различные степени тамошнего состояния. Царствие одно, но многие имеет внутри себя различия – по различию имеющих внити в него в добродетели и ведении и в мере оббжения. Ибо иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе (1 Кор. 15, 41), хотя все они на Божественной тверди сияют. В будущем веке, говорят, Ангелы и святые никогда не престанут преуспевать в приумножении дарований, стремясь все к большим и большим благам. Умаления же или прехождения от добродетели ко греху век оный не допускает.

Узкий и пространный путь

Преподобный Ефрем Сирин

• По всему пространству Писания ублажаются одни идущие узким путем; вступившим же на путь широкий и пространный везде предсказывается горе. Оставим же путь широкий, ведущий в пагубу, и вступим на узкий, чтобы, потрудившись немного здесь, царствовать в бесконечные веки. Потрудимся, всегда имея пред очами Грядущего судить живых и мертвых и непрестанно содержа в памяти вечную жизнь, нескончаемое царство, ликостояние с Ангелами, пребывание со Христом. Пойдем путем узким и тесным, любя сокрушение, чтоб пребывало в нас памятование смерти и чтобы освободиться нам от осуждения, ибо сказано: Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете (Лк. 6,25); Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф. 5,4). Заглянем в могилу и увидим тайны нашего естества – кучу лежащих одна на другой костей, черепа, обнажаемые от плоти, и прочие кости. Смотря на них, увидим в них себя самих. Где красота настоящего цвета? Где доброзрачность ланит? Размышляя о сем, откажемся от плотских вожделений, чтобы не быть нам постыженными в общее воскресение мертвых.

Преподобный Антоний Великий

• Пробудимся от сна, пока еще находимся в теле сем, воздохнем о себе самих и будем оплакивать себя от всего сердца нашего день и ночь, чтобы избавиться от того страшного мучения, стенания, плача и туги, которым не будет конца; постережемся идти в пространные врата и широким путем, вводящим в пагубу, хотя очень многие идут им, но пойдем в узкие врата и тесным путем, ведущим в жизнь, хотя очень немногие идут им. Идущие сим последним суть истинные делатели, которые получат мзду трудов своих с радостью и наследуют Царство.

• Кто же не совсем еще готов предстать туда – умоляю его не нерадеть, пока не ушло время, чтобы в нужный час не оказаться не имеющим елея, притом так, что не будет никого, кто бы хотел продать его. Ибо так случилось с теми пятью девами юродивыми, которые не нашли, у кого бы купить. Тогда они с плачем воззвали, говоря: Господи! Господи! отвори нам. Он же сказал им в ответ: истинно говорю вам: не знаю вас (Мф. 25,11–12). И это случилось с ними не по другой какой причине, как по лености. Потом они хоть пробудились и начали хлопотать, но уже это ни к чему не послужило, потому что Господин дома встал и заключил двери, как написано. Приведу вам и другой подобный сему пример. Когда Ной вошел в ковчег сам с сыновьями своими и женами их и со всем прочим, что было с ним, и заключил дверь ковчега, по причине вод потопа, ниспосланных на творящих злое, то не открывал более двери ковчега и сынам своим не попускал видеть это ужасное зрелище, которое было казнью тем нечестивым; тем более злые сии по заключении двери не могли войти туда, чтоб быть вместе с праведными, но пагубою погибли все от вод потопа за свою леность и непокорность. Ибо Ной в продолжение трехста лет, в которые строил ковчег, непрестанно призывал их к лучшей жизни, но они не внимали ему и не послушались его, оттого и погибли.

Святитель Феодор Эдесский

• Который путь Христос и Бог наш в Евангелии наименовал тесным и прискорбным, тот потом назвал игом благим и бременем легким (см. Мф. 7,13–14; 11,30). Как же то и другое, кажущееся противоположным, видится в одном и том же? Так: по свойству своему путь сей жесток и труден, а по произволению совершающих его и по надеждам благим он вожделенен, возлюблен и сладостен паче, нежели скорбен, для душ добролюбивых. Вот почему ты и видишь, что избравшие сей путь, тесный и прискорбный, с большею готовностью идут по нему, чем по пространному и широкому. Послушай, что говорит блаженный Лука об апостолах, как они после биения бичами возвратились от лица собора, радуясь (Деян. 5,40). Но ведь не таково свойство бичей: не сладость и радость, а скорбь и болезнь причиняют они. Если же бичи сладостны были Христа ради, что дивного, если Его ради и другие виды злостраданий и озлоблений плоти таковыми же бывают?

Преподобный Иоанн Карпафийский

• Как можем мы преодолеть укоренившийся прежде грех? Нужно самопринуждение. Ибо говорится: муж в трудех труждается себе и изнуждает (насильно прогоняет) погибель свою (Притч. 16, 26), всегда любопряся возводить помыслы свои горе, к святыне. Насилие насилием разрушать не воспрещено законами (насилие греха насилием добрых стремлений).

Блаженный авва Зосима

• В устремлениях произволений вся сила. Горячее произволение в один час может принести Богу более благоугодного Ему, нежели труды долгого времени без него. Произволение вялое и ленивое бездейственно.

• Если кто Мафусаиловы проживет лета², а не будет шествовать тем прямым путем, каким шествовали все святые, говорю о путях обесчествования и несправедливых укоров и мужественного их претерпевания, тот не преуспеет ни много, ни мало и не обретет сокрытого в заповедях сокровища, а только напрасно потратит все лета жизни своей.

Пресвитер Илия Экдик

• Не одно и то же – кому мир распялся и кто сам миру распинается. Ибо для одних гвоздями служат пост и бдение, а для других – нестяжание и самоуничижение. К тому же без вторых труды первых бесполезны. Многие восходят на крест злострадания (произвольных телесных лишений), но немногие приемлют гвозди его (пригвождают на нем свое «я» навсегда). Многие бывают рабами произвольного послушания; на посрамление же произвольно предают себя только те, которые отрешились от честолюбия.

Любовь к Богу и ближнему

Преподобный Серафим Саровский

• Бог есть огонь, согревающий и разжигающий сердца и утробы. Если мы ощущаем в сердцах своих хлад, то призовем Господа, и Он, придя, согреет наше сердце совершенною любовью не только к Нему, но и к ближним.

Преподобный Иоанн Лествичник

• Любовь есть источник Божественного огня в сердце.

Филон Александрийский

• Достигший ступени Божественного созерцания делается постоянным в добродетели, ибо, прилепившись любовию к Богу, забывает о всем остальном и полученному им блаженству не предпочтет земных благ.

Преподобный авва Дорофей

• Представьте себе круг, средину его – центр и из центра исходящие радиусы-лучи. Эти радиусы чем дальше идут от центра, тем больше расходятся и удаляются друг от друга; напротив, чем ближе подходят к центру, тем больше сближаются между собою. Положите теперь, что круг сей есть мир; самая средина круга – Бог, а прямые линии (радиусы), идущие от центра к окружности или от окружности к центру, суть пути жизни людей. И тут то же: насколько святые входят внутрь круга к середине оного, желая приблизиться к Богу, настолько, по мере вхождения, они становятся ближе к Богу и друг к другу… Так разумейте и об удалении. Когда удаляются от Бога… в той же мере удаляются друг от друга, и сколько удаляются друг от друга, столько удаляются и от Бога. Таково и свойство любви: насколько мы находимся вне и не любим Бога, настолько каждый удален и от ближнего. Если же возлюбим Бога, то сколько приближаемся к Богу любовию к Нему, столько соединяемся любовию и с ближними, и сколько соединяемся с ближними, столько соединяемся и с Богом. То есть: 1) чем более человек упражняется в милосердии и любит людей, тем более приближается к Богу и 2) чем более человек сердцем чувствует личное Божество, тем более он любит людей.

Преподобный Ефрем Сирин

• Когда соединяемся друг с другом независтливостью, простотой, любовью, миром и радостью, преуспеяние ближнего почитая собственным своим приобретением, а равно немощи и недостатки и скорби признавая собственным ущербом, тогда в состоянии будем исполнить закон Христов. Вот подлинно ангельская жизнь!

Преподобный Исаак Сирин

• Без любви к ближнему ум не может просвещаться беседою и любовию.

Любовь, возбуждаемая чем-либо совне, есть как малый светильник, питаемый елеем, которым и поддерживается свет его. Или как наводняемый дождем поток, у которого течение прекращается с оскудением составляющей его дождевой воды. Но любовь, которая имеет виновником Бога, есть то же, что бьющий из земли источник: потоки ее никогда не прерываются, ибо Он Сам есть источник сей любви и неоскудевающая пища ее.

Завершение плодов Духа в том, когда сподобится кто совершенной любви. Сие так познается: «Когда памятование о Боге возбудилось в уме, тогда сердце немедленно возбуждается любовью к Богу и очи обильно изводят слезы. Ибо любви обычно воспоминанием о любимом возбуждать слезы; и кто таков, у того никогда не оскудевают слезы, потому что никогда не прекращается в нем то, что влечет его к памятованию о Боге. Посему и во сне он беседует с Богом, ибо любви свойственно производить это и она есть совершенство людей в настоящей жизни.

Любовь к Богу естественно горяча, когда нападет на кого-нибудь, без меры делает душу ту исступленною. Посему сердце ощутившего ее не может вместить ее и стерпеть, но по мере качества (своего) и нашедшей на него любви видится в ней изменение необычное. И вот каковы знамения ее чувственные. Лице делается огненным и радостным и тело согревается. Отступают стыд и страх, и бывает человек как бы исступленным; сила, собирающая ум, бежит от него, и бывает он как бы изумлен. Страшную смерть почитает он радостию, и созерцание ума его никогда не испытывает какого-либо пресечения в помышлении о небесном. И отсутствуя, как присутствующий, беседует он, незримый никем. Ведение и зрение его естественно преходит, и чувственно не ощущает он движения своего, коим движется между вещами. Ибо хотя он и делает что, но совершенно того не чувствует, так как ум его высится в созерцании и мысль его всегда как бы беседует с кем другим. Сим духовным упоением упоевались некогда апостолы и мученики; и одни весь мир обошли, трудясь и терпя поношения, а другие пролили кровь свою, как воду, и, претерпевая ужаснейшие страдания, не впадали в малодушие, но доблестно все переносили и, будучи премудры, почитаемы были неразумными. Такого настроения да сподобит нас достигнуть Бог!

• Сперва должно приобрести Божественную любовь, а после того созерцание духовное (восхождения откровений ведения и таинственных созерцаний) будет у нас естественно.

• Душа, которая любит Бога, в Боге и в Нем едином обретает себе упокоение.

• Бойся Бога из любви к Нему, а не по грозному имени, Ему приданному.

• Благословляй всегда устами, и не будут тебя злословить, потому что от злословия рождается злословие, а от благословения – благословение.

• Друг, обличающий тайно, – мудрый врач, а врачующий пред глазами многих есть ругатель.

• Будь дружен со всеми людьми, а мыслию своею пребывай один.

• Не питай ненависти к грешнику, потому что все мы подлежим ответственности. Если восстаешь на него ради Бога, то плачь о нем. И для чего тебе ненавидеть его? Ненавидь грех его и молись о нем, чтобы уподобиться Христу, Который не гневался на грешников, а молился о них.

Преподобный Антоний Великий

• Всевозможно старайся о том, чтобы славился чрез тебя Отец твой, Иже есть на небесех (Мф. 5, 16).

• Любовь к Богу есть сильнейший возбудитель ревности к богоугождению. Святой апостол сам по себе знал, что любовь сильнее страха, и говорил: я уже не боюсь Бога, но люблю Его (то есть не страхом побеждаюсь, как держать себя, но любовью), ибо любовь вон изгоняет страх (1 Ин. 4, 18).

• И других убеждает он, чтобы паче всего воспитывали в себе любовь к Богу, как силу несокрушимую и неотпадающую. Так, когда однажды спросили его братия: «Чем лучше можно угодить Богу?» – он ответил: самое угодное Богу есть дело любви. Его исполняет тот, кто непрестанно хвалит Бога в чистых помышлениях своих, возбуждаемых памятию о Боге, памятию об обетованных благах и о всем, что Он для нас совершить благоволил. От памятования о всем этом рождается любовь полная, как предписывается: Возлюби Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоея, и от всея силы твоея (Втор. 6, 5), и как написано: якоже желает елень на источники водныя, сице желает душа моя к Тебе, Боже (Пс. 41, 2). Вот дело, которым мы должны благоугождать Богу, да исполнятся и в нас слова апостола: Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? (Рим. 8, 35–38).

• Братия спросили св. Антония: «Если кто скажет: я ничего не буду брать у братий и сам ничего не буду им давать – для меня достаточно моего, – хорошо ли это?» Св. Антоний отвечал: «Дети мои! Кто таков, тот жесток сердцем, и душа у него – душа льва. Его должно считать отчужденным от сообщества всех добрых людей».

• Величайшее из безобразий есть безобразие заповедовать другому делать то, чего сам не исполняешь, ибо никакой не получим мы пользы от чужих дел.

• Кто не принимает наставлений, не говори их тому.

• Старайся достигнуть того, чтобы все люди благословляли тебя.

Преподобный Максим Исповедник

• Брат сказал: что должно делать, отче, чтоб возмочь непрестанно быть с Богом? Старец ответил: невозможно уму всегда быть с единым Богом, если не стяжет он следующих добродетелей: любви, воздержания и молитвы. Любовь укрощает гнев, воздержание иссушает похоть, а молитва, отрешая ум от всех помышлений, нагим представляет его Самому Богу. Эти три добродетели совмещают в себе все правды, и без них ум не может пребывать с единым Богом.

• Любовь есть благое расположение души, по которому она ничего из существующего не предпочитает познанию Бога. Но в такое любительное настроение невозможно прийти тому, кто имеет пристрастие к чему-либо земному.

• Любовь рождается от бесстрастия; бесстрастие – от упования на Бога; упование – от терпения и великодушия; сии последние – от воздержания во всем; воздержание – от страха Божия, а страх – от веры в Бога.

• Чей ум прилеплен к Богу любовию, тот ни во что ставит все видимое, даже самое тело свое, как бы чужое.

• Блажен ум, который, минуя все твари, непрестанно услаждается Божественною красотою.

• Любящий Бога ангельскою жизнию на земле живет, постясь и бдение совершая и о всяком человеке всегда доброе помьттттляя.

• Кто что любит, тот то и объять всячески желает, а все препятствующее в этом отстраняет, дабы сего не лишиться. Так и Бога любящий печется о чистой молитве, а всякую страсть, полагающую ему в том препону, из себя извергает.

• Брат сказал: «Вот, отче, я оставил все: родство, имение, утехи и славу мира, так что у меня ничего нет, кроме этого тела, и, однако ж, брата, ненавидящего меня и отвращающегося от меня, любить не могу, хотя и понуждаю себя на деле не воздать ему злом за зло. Скажи мне, что должно мне сделать, чтобы я возмог от сердца любить такого, да и всякого, каким-либо образом оскорбляющего меня и наветующего на меня?» Старец ответил: «Невозможно любить оскорбляющего даже тому, кто отрекся от мира и от всего, что в мире, если он истинно не познает цель Господню. Когда же даст ему Господь познать все и он возревнует ходить по указанию ее, тогда возможет он от сердца любить ненавидящего и оскорбляющего, как любили и апостолы, возлюбившие ее».

Для чего заповедал Господь любить врагов (см. Мф. 5, 44)? Для того, чтобы освободить тебя от ненависти, огорчения, гнева, памятозлобия и сподобить величайшего стяжания совершенной любви, которую невозможно иметь тому, кто не всех человеков равно любит, по примеру Бога, всех людей равно любящего и хотящего всем спастися и в познание истины приити (1 Тим. 2, 4).

• Совершенная любовь не разделяет единого естества человеков по различным их нравам, но, всегда смотря на оное, всех человеков равно любит: добрых любит как друзей, а недобрых как врагов, благодетельствуя им, долготерпя, перенося ими причиняемое, отнюдь не отплачивая им злом, но даже страдая за них, когда случай востребует, дабы, если возможно, соделать и их себе друзьями; но если и невозможно, она все же не отступает от своего расположения к ним, всегда равно являя плоды любви всем человекам. Так и Господь наш и Бог Иисус Христос, являя Свою к нам любовь, пострадал за все человечество и всем равномерно даровал надежду воскресения, хотя, впрочем, каждый сам себя делает достойным или славы, или мучения адского.

• Внемли себе, не в тебе ли самом, а не в брате кроется зло, разлучающее тебя с братом, и поспеши примириться с ним, дабы не отпасть от заповеди любви.

Блаженный Диадох

• Видел я некоего, который все печалился и плакал, что не любит Бога, как бы желал, тогда как так любит Его, что непрестанно носит в душе своей пламенное желание, чтобы один Бог оставался в нем, сам же он был как ничто. Таковой не ведает, что такое он есть, и самыми похвалами, ему изрекаемыми, не услаждается. Ибо в великом вожделении смирения он не понимает своего достоинства, но, служа Богу, как закон повелевает иереям, сильным некиим расположением к боголюбию огораживает память о своем достоинстве, во глубине любви к Богу укрывая присущее тому похваление в духе смирения, чтобы в помышлении своем всегда казаться пред собою неключимым рабом, как совершенно чуждому требуемого от него достоинства, по сильному вожделению смирения. Так действуя, и нам надлежит бегать всякой чести и славы ради преизобильного богатства любви к Господу, столь нас возлюбившему.

• Кто любит Бога в чувстве сердца, тот познан есть от Него. Ибо насколько кто в чувстве сердца восприемлет любовь к Богу, настолько и сам пребывает в любви Божией. Ибо непрестанно горя в сердце неистощимым огнем любви, он по необходимости сердечно прилепленным пребывает к Богу, совершенно отрешившись от любления себя силою сей к Богу любви. Если мы выходим из себя, говорит апостол Павел, то для Бога; если же скромны, то для вас (2 Кор. 5, 13). Душа, не освободившись от мирских забот, ни Бога не возлюбит искренно, ни диаволом не возмерзит, как достойно. Попечение о жизни сей лежит на ней, как тяжелое покрывало, и ум ее не может установить в себе своего о сем судилища, чтобы у себя самого ощутительно слышать безошибочные приговоры суда совести. Почему всячески потребно удаление от мира.

• Духовным созерцанием да предводительствует вера, надежда и любовь, и наипаче – любовь, ибо вера и надежда научают только презирать видимые блага, а любовь самую душу добродетелями сочетавает с Богом, умным чувством постигая Невидимого.

• Кто себя любит, тот Бога любить не может, а кто себя не любит по причине преизобильного богатства любви Божией, тот только воистину Бога любит.

• Когда кто начнет богато ощущать любовь к Богу, тогда в чувстве духовном начинает он и ближнего любить, и, начавши, не престает: такова любовь, о коей говорят все святые Писания. Любовь плотская, не будучи связана духовным чувством, как только представится случай, даже какой-нибудь незначительный повод, очень легко испаряется. Любовь же духовная не такова: но, хотя случится потерпеть какое-либо огорчение, в душе боголюбивой, состоящей под воздействием Божиим, союз любви не пресекается, ибо, возгревши себя теплотою любви к Богу, она тотчас возвращается к благому настроению и с великою радостию восприемлет любовь к ближнему, хотя и немалое от него получено было оскорбление или понесен большой вред, ибо тогда сладостию Божией совершенно поглощается горечь разлада.

Святитель Феодор Эдесский

• Любовь справедливо названа матерью добродетелей, главою закона и пророков. Подымем же всякий труд, пока улучим преподобную любовь и чрез нее исторгнемся из тиранства страстей и на небеса взыдем, возносясь на крыльях добродетелей, и Бога узрим, сколько это доступно для человеческого естества.

Преподобный Никита Стифат

• Глубоко уязвившийся любовию к Богу не имеет достаточных к удовлетворению сего расположения сил тела, ибо в трудах и потах подвижничества нет насыщения сему его расположению. Находясь в состоянии, подобном тому, в каком находится томимый крайнею жаждою, ничем не может он до насыщения удовлетворить внутренней жгущей его жажды; день и ночь готов он быть в трудах, но силы тела оставляют его. Полагаю, что и мученики Христовы, плененные таким же сверхъестественным жаром любви, не чувствовали мук и насыщения не имели, предаваясь им, но сами себя побеждали распаленным к Богу рвением и всегда находили, что страдания их далеко отстоят от меры их пламенного желания страдать за Господа. Начало любви к Богу – презрение вещей видимых и человеческих; средина – очищение сердца и ума, от коего мысленное умных очей открытие и познание сокровенного в нас Небесного Царствия, а конец – неудержимое вожделение преестественных даров Божиих и естественное желание общения с Богом и упокоение в Нем.

Блаженный авва Фалассий

• Ум, стяжавший духовную любовь, ничего такого не думает о ближнем, что не приличествует любви.

• Истинную любовь стяжал тот, кто ни подозрений, ни слова не допускает против ближнего.

• Под видом любви скрывает лицемерие тот, кто устами благословляет, а сердцем уничижает.

• Не уязвляй брата загадочными подозрительными словами, ибо и сам ты, если случится, не перенесешь подобного.

Преподобные Каллист и Игнатий Ксанфопулы

• Поскольку всех благ или нравственных доброт начало, средина и конец, если хочешь – хороводитель и главарь, есть вера, надежда и любовь, сия триплетенная и боготканая вервь, паче же всех любовь, потому что Бог есть любовь (1 Ин. 4,8), то неправедно не восполнить ими, что еще недостает в настоящем сочинении, тем паче что, по св. Исааку Сирину, «завершение плодов Святого Духа тогда бывает, когда кто сподобляется совершенной любви». Св. Иоанн Лествичник пишет: «Ныне же пребывают три сия, всетеснейшим союзом связующие и держащие в нем: вера, надежда и любовь, больше же всех любовь, ибо ею именуется Бог (см. 1 Кор. 13, 13; 1 Ин. 4,8). По моему разумению, первая из них есть луч, вторая – свет, а третья – круг, все же они одно суть сияние и один блеск. Первая все может творить и устроять; вторую милость Божия окружает и делает непостыдною; третья никогда не падает, не перестает тещи и уязвленному ею не дает почить от блаженного упоения».

• Слово о любви знаемо Ангелам, но и по действу осияния Бог есть любовь, и кто хочет изречь, каков предел ее, тот, будучи слеп, покушается исчесть песок в бездне морской. Любовь, по качеству своему, есть уподобление Богу, сколько оно доступно для смертных, по действу – опьянение души, по свойству – источник веры, бездна долготерпения, море смирения. Любовь истинно есть отложение всякого противного помышления, ибо любовь не мыслит зла (1 Кор. 13, 5). Любовь, бесстрастие и сыноположение одними именами различаются.

Как свет, огнь и пламя в одном действии сходятся, так разумей и об этих.

Преподобный Нил Синайский

• Люби Бога и к своим не будь привержен более, чем к Нему, чтобы, по слову Его, не оказаться тебе недостойным Его, хотя и не желаешь ты сего.

Любовь естественная к Богу и благодатная

Есть любовь в душе естественная и есть от Святого Духа в нее изливаемая. Та, если захотим, приходит в соразмерное движение и от нашей воли, почему удобно расхищается злыми духами, коль скоро перестаем в усиленном напряжении держать свое произволение. А эта так пламенит душу любовию к Богу, что все части души прилепляются к неизреченной сладости божественного возлюбления в безмерной некоей простоте расположения, ибо тогда ум, как бы чреват бывая от духовного (благодатного) действа (энергии), источает обильный некий поток любви и радования.

Любовь к ближним

Блаженный Диадох

• Когда кто начнет богато ощущать любовь к Богу, тогда в чувстве духовном начинает он и ближнего любить, и, начавши, не перестает: такова любовь, о коей говорят все Святые Писания. Любовь плотская, не будучи связана духовным чувством, как только представится случай, какой даже незначительный повод, очень легко испаряется. Любовь же /[ухо в пая не такова: но хотя случится потерпеть какое-либо огорчение, в душе боголюбивой, состоящей под воздействием Божиим, союз любви не пресекается, ибо, возгревши себя теплотою любви к Богу, она тотчас возвращается к благому настроению и с великою радостию восприемлет любовь к ближнему, хотя и немалое от него получено было оскорбление или понесен большой вред, потому что тогда сладостию Божией совершенно поглощается горечь разлада.

Преподобный Максим Исповедник

• Возлюбим друг друга, и возлюблены будем от Бога. Будем долготерпеть друг другу, и Он подолготерпит грехам нашим.

Не будем воздавать злом за зло, и Он не воздаст нам по грехам нашим. Оставление прегрешений наших обретем в прощении братиям, ибо милость Божия к нам сокрыта в милостивости нашей к ближним. Почему и сказал Господь: прощайте, и прощены будете (Лк. 6, 37); Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный (Мф. 6,14). После сего спасение наше уже в нашей воле.

Если любовь не делает ближнему зла (Рим. 13, 10), то завидующий брату, приводимый в печаль его доброю славою, помрачающий злоречием имя его или по злонравию наветующий на него не делает ли себя чуждым любви и повинным вечному осуждению?

Если любовь есть исполнение закона (Рим. 13, 10), то памятозлобствующий на брата, уготовляющий ковы ему, проклинающий его и радующийся падению его не есть ли законопреступник и не достоин ли вечной муки?

Ежели оклеветающий и осуждающий брата оклеветает закон и осуждает закон (см. Иак. 4, 11), закон же Христов есть любовь (Ин. 13, 34), то клеветник не отпадает ли от любви Христовой и не делается ли сам для себя виновником муки вечной?

А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас (Мф. 5,44). Для чего заповедал Он сие? Для того, чтобы освободить тебя от ненависти, огорчения, гнева, памятозлобия и сподобить величайшего стяжания совершенной любви, которую невозможно иметь тому, кто не всех людей равно любит по примеру Бога, всех человеков равно любящего и хотящего всем спастися и в познание истины приити (1 Тим. 2, 4).

Человеки похвально или предосудительно любят друг друга по следующим пяти причинам: или для Бога, как добродетельный любит всех, а добродетельного любит даже и недобродетельный; или по естеству, как родители любят детей и наоборот; или по тщеславию, как хвалимый хвалящего; или из корысти, как богатого за получки; или по сластолюбию, как работающий чреву и тому, что под чревом, устрояющего пиры. Первая из сих похвальна, вторая обоюдна, прочие страстны.

• Случилось тебе искушение со стороны брата и огорчение довело тебя до ненависти, не будь побежден ненавистью, но победи ненависть любовью. Победить же ее можешь так: искренно молясь о нем Богу, приемля приносимое от брата извинение или сам себя врачуя извинением его, поставивши самого себя виновником искушения и положив терпеть, пока пройдет облако.

• Не будь скор на отвержение духовной любви, ибо иного пути ко спасению не осталось человекам.

• Расторгающие любовь причины суть следующие: бесчестие, причиненный урон, оклеветание или веры, или жития, побои, удары, раны и прочее, и притом когда сие случается или с самим кем, или с кем из родственников его и друзей. Разрывающий любовь по какой-либо из таковых причин не познал еще, какая цель заповедей Христовых.

• Надлежит нам так себя самих и друг друга чтить и любить, как Сам Христос первый Своим примером показал, благоволив пострадать за нас.

• Если хочешь избавиться от страстных помыслов, стяжи воздержание и любовь к ближнему.

Сердце милующее

Преподобный Исаак Сирин

• Я был спрошен, что такое сердце милующее, и сказал: возгорение сердца у человека о всем творении, о человеках, о птицах, о животных, о демонах и всякой твари. При воспоминании о них и при воззрении на них очи у человека исторгают слезы. От великой и сильной жалости, объемлющей сердце, и от великого терпения умиляется сердце его, и не может он вынести, или слышать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпеваемой тварью. А посему и о бессловесных, и о врагах истины и делающих ему вред ежечасно со слезами приносит молитву, чтобы сохранились и были помилованы, а также и о естестве пресмыкающихся молится с великою жалостью, какая без меры возбуждается в сердце его до уподобления во всем Богу.

Покаяние

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин

• Совершенное покаяние состоит в том, чтобы не делать более тех грехов, в коих каемся и в коих обличает нас совесть; доказательством же удовлетворения за них с нашей стороны и их нам прощения служит изгнание из сердец наших и самого сочувствия к ним.

Преподобный Исаак Сирин

• Некто был спрошен: что есть покаяние? И ответил: оставление прежнего и печаль о нем, также – сердце сокрушенное и смиренное.

Когда человек, памятуя прежние грехи свои, наказывает себя, тогда Бог благоволительно взирает на него. Бог радуется, что за уклонение от пути Его сам человек наложил наказание, что служит знаком покаяния. И чем более принуждает душе своей, тем более приумножается Богом благоволение к нему.

Покаяние есть вторая благодать и рождается от веры и страха; страх же есть отеческий жезл, управляющий нами, пока не достигнем духовного рая благ, после чего он отходит от нас.

Смрадное море между нами и мысленным раем можем мы перейти только на ладье покаяния, на которой есть гребцы страха. Но если гребцы страха не правят кораблем покаяния, на котором по морю мира сего преходим к Богу, то утопаем в этом смрадном море. Покаяние есть корабль, а страх – его кормчий, любовь же – Божественная пристань. Страх вводит нас в корабль покаяния, перевозит по смрадному морю жизни и путеводит к Божественной пристани, которая есть любовь. К сей пристани приходят все трудящиеся и обремененные – покаянием. И когда достигаем мы любви, тогда достигли мы Бога и путь наш совершён.

Преподобный Максим Исповедник

• Брат сказал: отчего это, отче, не имею сокрушения? Старец ответил: оттого, что у нас с тобою нет страха Божия пред очами нашими; оттого, что сделались мы убежищем всякого зла и страшные Божии прещения презираем, как пустые представления.

Плод покаяния есть бесстрастие души; бесстрастие же есть изглаждение греха. Не имеем еще мы совершенного бесстрастия, если мы иногда бываем стужаемы от страстей, а иногда – нет.

Преподобный Ефрем Сирин

• Покаяние – праздник Богу, ибо Евангелие говорит, что Бог радуется более о едином грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках (Лк. 15, 7). Покаяние, творя праздник Богу, призывает и небо на пир. Ангелы радуются, когда покаяние приглашает их на вечерю. Все небесные чины торжествуют, возбуждаемые к веселию покаянием.

Не говори: сегодня согрешу, а завтра покаюсь, но лучше сегодня покаемся, ибо не знаем, доживем ли до завтра.

От прародительного греха освободились мы чрез Святое Крещение, от тех же грехов, на которые дерзали мы по крещении, освобождаемся не иначе, как посредством покаяния.

Преподобный Нил Синайский

• Осудим себя, и Судья умилостивлен, ибо Он, как благой, радуется, видя, что грешник расточает бремя свое.

Если сделано нами что-либо нечистое, омоем это покаянием, потому что образ Божий должны мы представить в себе чистым.

• Мудр тот человек, который прежде совершённого покаяния не перестает со скорбью памятовать о грехах своих и о праведном за них взыскании в вечном огне.

Преподобный Антоний Великий

• День и ночь боли о грехах своих.

• Не обращай в уме своем грехов, некогда совершенных тобою, чтобы они опять не возобновились. Будь уверен, что они прощены тебе в то время, когда ты предал себя Богу и покаянию, и нимало в том не сомневайся. Об удовольствиях и утехах, которым предавался ты во время нерадения своего, не вспоминай и речей о том не заводи, говоря: я то сделал или это нарушил, ибо это может послужить тебе в преткновение. О страстях, которым работал ты в мире, совсем не поминай, чтобы опять не возбудить похотения их и это не послужило бы тебе в соблазн.

Преподобный Иоанн Карпафийский

• Содеянный грех почти тотчас сам гонит кающегося к Богу, как только он примет в чувство зловоние, тяготу и неистовство греха. Кто же не хочет преклониться на покаяние, того не гонит он к Богу, а удерживает при себе и вяжет его неразрешимыми узами, делая сильнейшими и лютейшими пагубные пожелания.

Когда кто из крепко подвизающихся будет побежден, да не падает он духом и да не расслабляется нравом, но под действием слов Исаии, выпрямясь, да благодушествует, такую воспевая песнь: Могущий, покоряйтеся, о лукавые бесы! Аще бо паки возможете, паки побеждена будете, и иже аще совет совещаете, разорит Господь, яко с нами Бог! (Ис. 8, 9-10). Бог, восставляющий низверженных и заставляющий врагов наших раздираться скорбью и досадою, коль скоро покаемся.

Как можем мы преодолеть укоренившийся прежде грех? Нужно самопринуждение. Ибо говорится: Муж в трудех труждается себе и изнуждает (насильно прогоняет) погибель свою (Притч. 16, 26), всегда любопряся, возводит помыслы свои горе, к святыне. Насилие насилием разрушать не воспрещено законами (насилие греха насилием добрых стремлений).

Блаженный авва Зосима

• В устремлениях произволений вся сила. Горячее произволение в один час может принести Богу более благоугодного Ему, нежели труды долгого времени без него. Произволение, вялое и ленивое, бездейственно.

Если кто Мафусаиловы проживет лета, а не будет шествовать тем прямым путем, каким шествовали все святые, говорю о пути обесчествования и несправедливых укоров и мужественного их претерпевания, тот не преуспеет ни много, ни мало и не обретет сокрытого в заповедях сокровища, а только напрасно потратит все лета жизни своей.

Пресвитер Илия Экдик

• Которые не имеют расположения приносить покаяние, те чаще и грешат;

а которые не по расположению грешат, тем удобоисполнимее покаяние, в котором к тому же редко и потребность бывает.

Преподобные Каллист и Игнатий Ксанфопулы

• О поскользновении св. Исаак Сирин говорит: «Не тогда будем печалиться, когда поскользнемся в чем-либо, но когда закосневаем, потому что поскользновение бывает часто и с совершенными, а закосневать в том же есть совершенное умертвие. Печаль же, какую чувствуем о своих поскользновениях, вместо чистого делания вменяется нам по благодати. Кто, в надежде на покаяние, поскользнется вторично, тот лукаво поступает с Богом. Неведомо нападет на такого смерть и не оставляет ему времени, чтобы, как надеялся он, покаяться и исполнить дела добродетели».

Он же (св. Исаак Сирин) говорит: «Ежечасно надлежит нам знать, что в сии 24 часа дня и ночи мы имеем нужду в покаянии. Значение же слова “покаяние”, как думали мы из действительного свойства вещей, таково: оно есть с исполненною сокрушения молитвою приближающееся к Богу неослабное прошение об оставлении прошедшего и болезнование о хранении будущего. Благодать на благодать людям по крещении дано покаяние, ибо покаяние есть второе рождение от Бога».

Преподобный Феогност

• Не будем мы наказаны в будущем веке за то, что грешили, и не будем осуждены по сей причине, получив естество изменчивое и непостоянное; но за то, что, согрешив, не покаялись и не обратились от злого пути к Господу, получив власть и время имея на покаяние. Бог благ и милосерд к кающимся, хотя изображается Он угрожающим и гневающимся; но это – на зло и грех, а не на нас, которых всегда готов принять, коль скоро увидит слезу сокрушения на лице нашем. Когда случайно пошатнешься в добром стоянии, не трепещи, а выпрямись поскорее, спеши возвратиться к прежнему благоустроению печалию, жалением, самоукорением и слез довольным излиянием в сокрушении духа, в силу коих, исшедши из случившегося падения, внидешь в лоно спасительного радования, полагая в сердце вперед твердо стоять, чтобы, опять прогневав Бога – Судию, не иметь нужды в слезах и сокрушении в очищение; ибо если здесь этого не будет, то всеконечно в будущем не миновать там мук достойных.

Преподобный Иоанн Лествичник

• Прежде падения в грех бесы представляют нам Бога человеколюбивым, а после падения – неприступно строгим.

Святой Григорий Синаит

• Вкусить мучение совести здесь или в будущем – не всех удел, а одних тех, кои погрешают против веры и любви. Она, держа меч ревности и обличения обнаженным, без жалости мучит. Кто противится греху и плоти, того она утешает, а кто подчиняется им, тех мучения ее преследуют, пока не покаются. И если не покаются, мучение переходит с ними в другую жизнь и там продлится вовеки.

Блаженный Диадох

• Те из нас, которые соделались причастниками святого ведения, всеконечно должны будем отдать отчет и в невольных парениях ума, как говорит Иов: Назнаменал же ны еси, аще что неволею преступих (Иов. 14,17) и праведно. Ибо если кто будет всегда памятовать о Боге и не будет небречь о святых Его заповедях, тот ни в невольный, ни в вольный грех не впадет. Надлежит нам тотчас и о невольных падениях сокрушенное исповедание приносить Владыке, прилагая его к совершению обычного начала молитвенного правила. Если же не будем достодолжно и об этих невольных грехах исповедываться, то во время исхода нашего страх некий неопределенный найдем в себе. А нам, любящим Господа, надлежит желать и молиться, чтобы в то время оказаться непричастными никакому страху, ибо кто тогда будет находиться в страхе, тот не пройдет свободно мимо князей адских, потому что эту боязливость души они считают за признак соучастия ее в их зле, как это в них самих есть. Обрадоваемая же любовию Бога душа в час разлучения от тела с Ангелами мира несется выше всех темных полчищ, потому что такая душа окрылена бывает духовною любовию, имея в сей любви полное, без всякого недостатка, исполнение закона. Почему исходящие из сей жизни с таким дерзновением и во Второе Пришествие Господне восхищены будут со всеми святыми. Те же, которые во время смерти хотя мало поражаемы бывают страхом, будут оставлены тогда в толпе всех других людей, как состоящие под судом, чтоб, быв испытаны огнем Суда, должный им по делам их удел получили от Благого Бога.

Смирение

Преподобный Антоний Великий

• Если в человеке не будет крайнего смирения, смирения всем сердцем, всем умом, всем духом, всею душою и телом, то он Царствия Божия не наследит.

• Возлюби смирение, и оно покроет все грехи твои. Не завидуй тому, кто идет вверх, но лучше считай всех людей высшими себя, чтоб с тобою был Сам Бог.

• Будь во всем смирен, в осанке, в одежде, в сидении, в стоянии, в походке, в келлии и во всех принадлежностях ее. Если станут хвалить тебя за дела твои, не радуйся тому и не услаждайся тем; утаевай их сколько можешь, не позволяй себе кому-либо говорить о них и всячески постарайся достигнуть того, чтобы люди не хвалили тебя. Бойся сделаться известным по какому-либо из дел твоих.

• Если кто укоряет тебя безвинно в каком грехе, смири себя, и получишь венец.

• Навыкни, чтоб язык твой во всех случаях, во всякое время и всякому брату говорил: «Прости мне».

• Люби труды, всем себя подчиняй, уста свои держи заключенными, и достигнешь смирения. Смирение же привлечет отпущение всех грехов твоих.

• Прежде всего не считай себя чем-либо, и это породит в тебе смирение; смирение же – науку (опытность и здравомыслие); наука же – веру; вера – упование; упование – любовь; любовь – повиновение; повиновение родит неизменное постоянство (твердость в добре).

• Если подвизаемся добрым подвигом, то должно нам крайне смиряться пред Богом, чтобы Он, ведающий немощь нашу, покрывал нас десницею Своею и хранил; ибо если вознесемся гордостью, Он отнимет покров Свой от нас, и мы погибнем.

• Если кто берет на себя подвиг молчания, пусть не думает, что проходит какую добродетель, но пусть держит в сердце, что потому молчит, что недостоин говорить.

• Св. Антоний во время молитвы услышал глас: «Антоний, ты еще не пришел в меру башмачника в Александрии». Антоний нашел башмачника и убедил его открыть, что есть особенного в его жизни. Тот сказал: «Я не знаю, чтобы когда-нибудь делал какое-либо добро. Почему, вставши утром с постели, прежде чем сяду за работу, говорю: все в этом городе от мала до велика войдут в Царство Божие за свои добрые дела, один я за грехи мои осужден буду на вечные муки. Это же самое со всею искренностью сердечно повторяю я и вечером, прежде чем лягу спать». Услышав это, святой Антоний сознал, что точно не дошел еще в такую меру.

Преподобный Ефрем Сирин

• Воздавая Божия Богови, не превозносись, но, молясь Господу, говори: «Твоя от Твоих приношу Тебе, Владыко, и у Тебя только ищу избавления души».

• Познай, как прекрасно смиренномудрие, и его избери себе, потому что оно возводит к небу. Добрая награда предложена тебе за смиренномудрие – Царство Небесное: не вознеради о нем!

• Не в трудах одних является Бог, но при них в простоте и смирении, хотя сила Божия в немощи совершается (см. 2 Кор. 12, 9), но несмиренномудрого делателя отринет Господь.

Преподобный Варсонофий и Иоанн

• Во всех случаях будем прибегать к смирению, ибо смиренный лежит на земле, а лежащий на земле куда может упасть? Находящемуся же на высоте удобно пасть. Если мы обратились и исправились, это не от нас – Божий дар, ибо Господь возводит низверженныя и умудряет слепцы (Пс. 145, 8).

• Почитать надлежит себя грешником паче всех грешников, не сделавшим ничего хорошего перед Богом, укорять себя во всякое время, на всяком месте и за всякое дело, никого не хулить и не находить на земле человека, который был бы грешнее и нерадивее его самого.

Преподобный Исаак Сирин

• Истинные праведники всегда помышляют в себе, что недостойны они Бога, и самое то, что они истинные праведники, дознается из того, что они признают себя окаянными и недостойными попечения Божия и исповедуют сие тайно и явно и умудряются на сие Святым Духом, чтобы пребывать в труде и тесноте, пока находятся в жизни сей. Время же упокоения Бог соблюл им в будущем веке. И имеющие в себе живущего Господа по сему самому не желают быть в покое и освободиться от скорби, хотя по временам и дается им таинственное утешение в духовном. Достиг ли кто смирения, узнаёт он из того, если находит для себя гнусным угождать миру своим общением с ним или словом и если в глазах его ненавистна слава мира сего. Странническая жизнь, нищета и пребывание в уединении – вот от чего рождается смирение и очищается сердце.

• Смиренномудрие, по причине постоянного самоограничения (воздержание, нищета в одежде и пр.), приходит в созерцание и душу украшает целомудрием.

• Кто со смирением терпит взводимые на него обвинения, тот достиг совершенства, и ему удивляются святые Ангелы, ибо никакая иная добродетель не будет столь высока и неудобоисполнима. Кто истинно смиренномудр, тот, будучи онеправдован, не возмущается и не говорит в свою защиту о том, в чем онеправдован, но принимает клевету как истину и не старается уверять людей, что оклеветан, а просит прощения.

• Человек, достигший того, чтобы познать меру своей немощи, достиг совершенства смирения.

• Благодати предшествует смирение, а наказанию – самомнение.

• Бывает смирение по страху Божию, бывает из любви к Богу и бывает по радости.

• Собрание смиренных возлюблено Богом, как собор Серафимов.

• Смирение и целомудрие уготовляют в душе для Святой Троицы обручальный залог.

Преподобный авва Дорофей

• Некто из старцев сказал: «Прежде всего нужно нам смирение». Почему он не сказал о другой какой добродетели? Старец показывает нам сим, что ни страх Божий, ни милостыня, ни вера, ни воздержание, ни другая какая-либо добродетель не может быть совершена без смиренномудрия. Смиренномудрием же сокрушаются и все стрелы врага и противника. Все святые шествовали сим путем его и трудом. Виждь смирение мое и труд мой и остави вся грехи моя, взывает Давид, и еще: Смирится, и спасе мя Господь (Пс. 24, 18; 114,5).

• Тот же старец сказал: «Смирение ни на кого не гневается и никого не прогневляет. Смирение привлекает на душу благодать Божию. Благодать же Божия, пришедши, избавляет душу от сих двух тяжких страстей. Ибо что может быть более тяжким, как гневаться на ближнего и прогневлять его? Оно избавляет душу и от всякой страсти, и от всякого искушения.

• Когда св. Антоний увидел распростертыми все сети диавола и, вздохнув, вопросил Бога: «Кто же избегает их?» – то Бог ответил ему: «Смирение избегает их»; и что еще более удивительно, присовокупил: «Они даже не прикасаются к нему». Поистине, нет ничего крепче смиренномудрия, ничего не побеждает его. Если со смиренным случится что скорбное, он тотчас себя осуждает, что достоин того, и не станет укорять никого, не будет на другого возлагать вину. Таким образом переносит он случившееся без смущения, без скорби, с совершенным спокойствием, а потому и не гневается ни на кого и никого не прогневляет.

Смирения два. Первое состоит в том, чтобы почитать брата своего разумнее и по всему превосходнее тебя, или почитать себя ниже всех. Второе же – чтобы свои подвиги приписывать Богу. И это есть совершенное смирение святости. Совершенное смирение рождается от исполнения заповедей. Святые чем более приближаются к Богу, тем более видят себя грешными. Так, Авраам, когда увидел Господа, назвал себя землею и пеплом (см. Быт. 18, 27); Исаия, увидев Бога превознесенного, воззвал: «Окаянный и нечистый есмь аз» (см. Ис. 6, 5).

• Когда авва Агафон приближался к кончине и братия сказали ему: «И ты ли боишься, отче?» – то он ответил: «Сколько мог я понуждал себя сохранять заповеди, но я человек и почему могу знать, угодно ли Богу дело мое? Ибо иной суд Божий, и иной – человеческий». Старец, быв спрошен: «Что главного из найденного тобою на пути сем, отче?» – ответил: «То, чтобы во всем укорять себя». Так и авва Пимен сказал со стенанием: «Все добродетели вошли в дом сей, но без одной добродетели трудно устоять человеку». «Какая же это добродетель?» – спросили его. Он ответил: «Та, чтобы человек укорял себя». И св. Антоний сказал: «Велико делание – возлагать пред лице Бога согрешения свои на себя и до последнего издыхания ожидать искушения». И везде находим, что отцы наши обретали покой от того, что, возложив на Бога все, даже и самое малое, они всегда соблюдали правило – себя во всем укорять.

Блаженный авва Зосима

• Однажды спросили авву: «Как достигнуть того, чтобы не гневаться, когда унижают и злословят другие?» Он отвечал: «Кто в сердце своем имеет себя ничтожнейшим, тот никаким унижением не возмущается, как сказал авва Пимен: если уничижишь себя, будешь иметь покой».

Блаженный Диадох

• Нелегко приобретаемое дело есть смирение, ибо чем выше оно, тем больших трудов требует стяжание его. Приходит же оно к причастникам святого ведения двумя способами: 1) когда подвижник благочестия находится в средине духовного преуспеяния, тогда смиреннейшее о себе мудрование держится у него или ради немощи телесной, или ради неприятности со стороны враждующих на ревнителей о праведной жизни, или ради лукавых помыслов; 2) когда же ум в полном чувстве и удостоверительно озарится святой благодатью, тогда душа начинает иметь смиренномудрие как бы естественным своим расположением. Ибо, будучи напояема н насыщаема божественною благодатию, по благости Божией не может уже надмеваться и напыщаться славолюбием, хотя бы непрестанно исполняла заповеди Божии, но почитает себя ничтожнейшею паче всех в чувстве общения божественной благостыни (что она такова по милости Божией). То (первое) смиренномудрие сопровождается большею частью печалью и упадком духа, а это (второе) радостью со стыдением всемудрым; то приходит к тем, кои находятся посредине подвигов, а это ниспосылается приближающимся уже к совершенству. Почему то нередко от житейских благопоспешений несколько подавляется, а это, хотя бы кто предложил ему все царства мира, не колеблется и самых страшных стрел греха не только не боится, но даже и совсем не чувствует, потому что, будучи вседуховно, не имеет уже оно чувства для внешней славы.

Доходит, однако ж, до сего последнего подвижник не иначе, как прошедши чрез то, первое, всяким образом, ибо благодать не дает нам богатства второго, если наперед не умягчит произволения нашего испытаниями чрез обучительное попущение приражения страстей в период первого.

Преподобный Нил Синайский

• Молитва смиренного преклоняет Бога, а прошение гордого оскорбляет Его. Слово смиренного – мягчительная мазь душе, а слово гордого исполнено кичения.

• Некто из благоискуснейших, ведя речь о смирении, пересказал и следующее: «Весьма благоискусный отец ударен был по ланите бесноватым, который был в сильном припадке безумия; и отец, немедленно обернувшись, подставил ему другую ланиту с готовностью принять удар. Тогда бес, как молнией пораженный смирением, вскричал и тотчас вышел из создания Божия».

Преподобный Филофей Синайский

• Потребно нам великое смирение, если искреннее имеем попечение о хранении ума в Господе, во-первых, в отношении к Богу и, во-вторых, в отношении к людям. Всячески должны мы сокрушать свое сердце, изыскивая и в дело вводя все, могущее смирять его. Сокрушает же и смиряет сердце, как известно, память о прежней нашей жизни в мире, если мы припоминаем как следует; также память о всех грехах от юности, когда кто пересматривает их умом по частям, обыкновенно и смиряет, и слезы рождает, и ко всесердечному благодарению Бога подвигает нас, как всегдашняя действенная (до чувства доводимая) память о смерти, которая притом рождает и плач радостный со сладостию, и трезвение ума. Преимущественно же смиряет мудрование наше и располагает потуплять очи в землю воспоминание о страстях Господа нашего Иисуса Христа, когда кто проходит их в памяти и все подробно воспоминает. Это подает также и слезы. Сверх того, истинно смиряют душу великие Божия благодеяния именно к нам, когда кто подробно перечисляет их и пересматривает, ибо мы имеем брань с гордыми, неблагодарными демонами.

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин

• Без глубокого искреннего смирения ни над какою страстию никогда не может быть приобретена победа. Никто не может достигнуть последнего предела совершенства и чистоты иначе, как смирением истинным, которое он, видимо свидетельствуя пред братьями, изъявляет также и пред Богом в сокровенностях сердца своего, веруя, что без Его покрова и помощи, в каждый момент его посещающих, никак не может он достигнуть совершенства, которого желает и к которому с усилием течет.

Святитель Феодор Эдесский

• В душе смиренных упокоевается Господь, в сердце же гордых – страсти бесчестия, ибо ничто так не усиливает их против нас, как высокомудрые помыслы; и напротив, ничто так действенно не исторгает с корнем из души эти былия злые, как блаженное смирение, которое справедливо потому названо страстеубийцею.

Преподобный Феогност

• Странное скажу тебе слово, но не дивись. Если не достигнешь бесстрастия по причине, может быть, тиранских предрасположений, но, находясь во время исхода в глубоких чувствах смирения, ничем не меньше бесстрастного вознесешься на облаках. Ибо пусть сокровище бесстрастных составлено бывает из всякой добродетели, но драгоценный камень смирения паче всех их досточестен и высок и стяжавшему его доставляет не только умилостивление пред Богом, но и вход вместе с избранными в брачный чертог Царствия Его.

Преподобный Симеон Новый Богослов

• Где глубокое смирение, там и слезы обильные; а где есть сие, там есть и присещение Святого Духа; когда же придет благодать поклоняемого Духа, тогда в том, кто начинает быть под действием Его, является всякая чистота и святость, тогда он зрит Бога, и Бог призирает на него. Ибо Господь говорит: На кого воззрю, токмо на кроткаго и молчаливаго и трепещущаго словес Моих (Ис. 66, 2).

Преподобный Никита Стифат

• Смирение состоит не в наклонении выи, или в распущении волос, или в одеянии неопрятном, грубом и бедном, в чем многие поставляют всю суть добродетели сей, но в сокрушении сердца и смирении духа, как сказал Давид: Дух сокрушен: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50, 19).

• Ино – смиреннословие, ино – смирение, ино – смиренномудрие. Смиреннословие и смирение проявляются подвизающимися во всяком злострадании (произвольных лишениях) и во внешних трудах добродетели, так как они все обращены бывают на делания и занятия телесные, почему при них душа, не всегда бывая в твердом благонастроении, при встрече искушения смущается. А смиренномудрие дело есть некое сущи Божественное и великое бывает в одних тех, кои наитием Утешителя переступили уже средину, то есть далеко прошли вперед кратчайшим путем добродетели посредством всякого смирения.

• Смиренномудрие, проникши в глубину души и тяжелым камнем налегши на нее, так сильно гнетет ее и стискивает, что вся крепость ее истощается в неудержимом излиянии слез, от коих ум очищается от всякой скверны помыслов, бывает в видении Божием и под действием его понуждается воззвать, подобно Исаии: О окаянный аз, яко умилихся, яко человек сый и нечисты устне имый, посреде людий, нечистыя устне имущих аз живу: и Царя Господа Саваофа видех очима моима (Ис. 6, 5). Когда придет к тебе глубокое смиреннословие, тогда высокоречие упразднится от тебя. Когда смирение вкоренится в глубине сердца твоего, тогда и смиреннословие всякое отпадет от тебя. Когда же свыше обогатишься смиренномудрием, тогда и внешнее смирение и смиреннословие языка упразднится в тебе, по слову апостола Павла: когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится (1 Кор. 13, 10). Насколько отстоит Восток от Запада, настолько отстоит истинное смиреннословие от истинного смирения. Насколько же небо больше земли и душа тела, настолько Духом Святым подаваемое совершенным смиренномудрие и совершеннее, и больше истинного смирения.

• Ни того, кто при смиренном виде и одеянии говорит смиренно, тотчас не предполагай смиренным в сердце; ни того, кто говорит высоко и высокопарно, не вдруг почитан исполненным надмения и гордости, не испытавши их наперед, но от дел их познай их.

• Познай себя самого; и это есть воистину истинное смирение, научающее смиренномудрствовать и сокрушающее сердце и сие самое делати и хранити понуждающее. Если же ты не познал еще себя, то не знаешь и того, что есть смирение, и делания и хранения его еще не коснулся, ибо познание есть конец делания заповедей. Когда кто познает себя, а это требует многого совне охранения, упразднения от дел мирских и строгого испытания совести, – тогда тотчас внезапно приходит в душу и божественное некое паче слова смирение, приносящее сердцу сокрушение и слезы теплого умиления, так что тогда испытывающий его в себе действие почитает себя землею и пеплом, червем, а не человеком, недостойным даже и животной сей жизни, за превосходство сего дара Божия, в коем пребыть сподобившийся исполняется неизреченным некиим опьянением умиления; входит в глубину смирения и, из себя исшедши, ни во что вменяет все внешнее: яства, пития, одеяния тела, как изменившийся добрым изменением десницы Вышняго (Пс. 76, 11).

Преподобный Максим Исповедник

• Смирение и злострадание (телесные лишения) освобождают человека от всякого греха, потому что смирение отсекает страсти душевные, а злострадание – телесные. Так поступал пророк Давид, как видно из следующей молитвы его к Богу: Виждъ смирение мое и труд мой и остави вся грехи моя (Пс. 24, 18). Научитесь от Меня, глаголет Господь, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11, 29). Кротость предохраняет раздражительность от возмущения, а смирение освобождает ум от надмения и тщеславия.

• Не примеряй себя к слабейшим из людей, а лучше расширяй себя в меру заповеди о любви. Примеряясь к людям, впадешь в пропасть высокомерия; а расширяя себя в меру любви, достигнешь высоты смиренномудрия. Смиренномудрие рождается от чистой молитвы, со слезами и болезнованием, ибо она, призывая всегда на помощь Бога, не попускает безумно полагаться на свою силу и мудрость и превозноситься над другими, – две лютые болезни горделивой страсти.

Старец Симеон Благоговейный

• Всех сущих в киновии (общежитии) должно видеть святыми и только себя одного почитать грешным и последним, прилагая к сему, что из всех спасаемых ты один осужден будешь на вечные муки в день оный.

Святой Григорий Синаит

• Есть семь разных деланий и расположений, вводящих и руководящих к этому богоданному смирению, кои взаимно входят в состав друг друга и друг от друга происходят: 1) молчание, 2) смиренное о себе думание, 3) смиренное говорение, 4) смиренное одеяние, 5) самоуничижение, 6) сокрушение, 7) последность – иметь себя во всем последним. Молчание с разумом рождает смиренное о себе думание; от смиренного же о себе думания рождаются три вида смирения: смиренное говорение, смиренное ношение бедных одеяний и самоуничижение. Сии же три вида рождают сокрушение, бывающее от попущения искушений и именуемое промыслительным обучением и от бесов смирением. Сокрушение же делом заставляет душу чувствовать себя сущею ниже вся и всех и всех последнейшею, яко всеми превосходимою. Два же сии вида приносят совершенное и богодарное смирение, которое именуется силою и совершенством всех добродетелей, и оно-то Богу приписывает добрые наши дела. Итак, первое из всех руководств к смирению есть молчание; из него рождается смиренное о себе думание, а это рождает три вида смирения. Три эти рождают один – сокрушение; а сокрушение рождает седьмой вид – почитание себя низшим всех, что и называется промыслительным смирением. Это смирение приносит богодарное, совершенное, непритворное, истинное смирение. Промыслительное смирение так приходит: когда человек, будучи оставлен самому себе, побежден бывает, порабощен и возгосподствован всякою страстию и помыслом, тогда, будучи побеждаем духом вражеским и не находя помощи ни от дел, ни от Бога и ни от чего совсем и будучи готов даже впасть в отчаяние, смиряется он во всем, сокрушается, низшим всех себя имеет, последнейшим и рабом всех, худшим даже самих бесов, как тиранству подлежащий и ими побеждаемый. Все это и есть промыслительное смирение, в силу которого от Бога дается второе, высшее, которое есть Божественная сила, вседейственная и всетворная. Его ради видя себя органом Божественной силы, человек ею совершает дивные Божии дела.

Преподобный Каллист и Игнатий Ксанфопулы

• Смирение и без дел многим прегрешениям стяжавает прощение, а дела без смирения, напротив, неполезны. Что соль для всякой пищи, то смирение для всякой добродетели, и крепость многих грехов может оно сокрушить. О нем потому и нужно в душе печалиться (заботиться) непрестанно, с учинением своего разумения; и если приобретем его, оно делает нас сынами Божиими и без дел добрых представит нас Богу, а без него все дела наши, всякие добродетели и всякое делание напрасны. Его одного достаточно, чтобы без сторонней помощи представить нас пред лице Бога и говорить за нас ходатайственно… И еще некто сказал: «Когда придет к тебе помысл гордыни, говоря: “Вспомни добродетели свои”, ты скажи ему: “Смотри, старик, на блуд свой”».

• Радуйся, когда делаешь добродетель, но не превозносись, чтобы не случилось крушение в пристани.

• Верному надлежит смиряться пред всеми, ибо смиряться только пред некоторыми значит иметь смирение ложное.