Kitobni o'qish: «Введение в аскетику»

© Издательство Санкт-Петербургской Православной Духовной Академии, 2017

* * *

Тема 1. Предмет аскетики – аскеза

Аскетика – учебная дисциплина, которая изучает аскезу.

Само слово «аскеза» имеет греческое происхождение; оно имеет корни, уходящие в античную древность и происходит от глагола «άσκέω» (askeo), который переводится как «искусно, или опытно, возделывать», «упражняться». Таким образом, слово «аскеза» (греч. «ασκησις», (askisis)) с дохристианской древности имело буквальное значение «упражнение», «искусная обработка», «созидание в опыте».

В античной Греции аскетами называли, прежде всего, атлетов, то есть спортсменов, трудящихся над украшением своего тела, однако в принципе данный термин мог употребляться и более широко. Так, в философии стоиков понятие аскезы приобретает нравственный характер – оно начинает пониматься как упражнение в искусстве добродетели. Таким образом, хотя в языческом мире понятие аскезы не имело ещё того глубокого духовного смысла, который позднее приобрело в христианстве, тем не менее уже тогда закладывается основной смысл этого понятия, который остаётся актуальным и для нас: аскеза есть созидательный труд человека над самим собой.

Именно это древнегреческое слово «аскеза» впоследствии было взято и использовано Церковью для обозначения того духовного опыта, совершаемого с усилием, который необходим для каждого члена Церкви в его отношениях с Богом. В церковном значении этого слова аскеза обозначает уже не просто созидательный труд, совершаемый человеком над собой, но труд, совершаемый во имя Христово и по Его образу; так в Церкви Христовой понятие аскезы было переосмыслено и доведено до совершенства, как и многое другое наследие языческого мира.

Сегодня чаще всего слово «аскет» можно услышать в отношении человека, совершающего христианские подвиги самоограничения, плоды которых становятся очевидны для окружающих. Аскетами называют обычно монахов, отшельников, людей, ведущих суровый образ жизни, всецело пронизанный самоограничением и постоянным трудом. И тем не менее, путь аскезы есть путь всякого члена Церкви, он универсален, и нет такого человека, для которого аскеза не была бы необходимым условием его жизни и отношений с Богом.

Можно провести некоторую аналогию. Каждый христианин призван к святости и действительно имеет некоторые начатки святости в реальном опыте своей христианской жизни, но при этом лишь некоторых своих членов Церковь именует святыми – так мы называем людей, не просто вставших на путь совершенства, но и достигших конца этого пути, достигших полноты самоотдачи себя Богу. В каком-то смысле то же самое можно сказать и об аскезе: для каждого христианина она должна быть внутренним стержнем его христианской жизни, но лишь для некоторых путь самоотречения и духовного делания заполняет всю внутреннюю жизнь без остатка.

Формы аскезы могут быть разными, она может быть незаметна для окружающих, совершаться втайне и в тех жизненных условиях, в которых конкретный человек призван исполнять своё христианское служение. Но независимо от этого, каждый человек, встав на путь созидания себя как христианина, подлинного Человека во Христе, должен стремиться к предельной самоотдаче своих сил. Преподобный Макарий Египетский говорит о том, что человеку невозможно спастись, если он не отдаёт всех своих сил Богу в той духовной мере, которая ему доступна в данный конкретный момент его жизни; именно в предельной самоотдаче, согласно прп. Макарию, состоит совершенство жизни человека.

Независимо от конкретных форм аскезы, аскетическое созидание человеком самого себя по образу Христову неотделимо от служения Богу и людям. Цель жизни каждого христианина – через труд над самим собой способствовать созиданию жизни всех людей в Боге. И наоборот, труд, совершаемый ради другого человека, таинственным образом исправляет и направляет к Богу самого трудящегося.

Священное Писание о смысле аскезы:

«Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф. 7:13-14).

«Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12).

«Подвизайтесь войти сквозь тесные врата» (Лк. 13:24).

«Подвизаюсь¹ всегда иметь непорочную совесть пред Богом и людьми» (Деян. 24:16).

«Не знаете ли, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить. Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы – нетленного. И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух; но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9:24-27).

«Упражняй себя в благочестии, ибо телесное упражнение мало полезно, а благочестие на все полезно, имея обетование жизни настоящей и будущей» (1 Тим. 4:7-8).

Святые отцы о смысле аскезы:

«Члены наши… суть храмы Божий… Сих-то храмов строители и настоятели – мы; послужим же Тому, Кому уже мы принадлежим» (Киприан Карфагенский, свщмч. Об одежде девственниц).

Когда станешь камнетёсом своего собственного сердца… тогда приблизился ты к цели» (Григорий Нисский, сет. О жизни Моисея Законодателя. Гл. 315).

«Славно духовное подвижничество, но много у него противников. Кто хочет быть совершен в нем, тот не должен быть работен ни чему худому. Кто рабствует чему-либо худому тот далеко отстоит от предела совершенства». (Антоний Великий, прп. Наставления св. отца нашего Антония Великого о жизни во Христе, извлеченные из слова его в жизнеописании св. Афанасия, из его 20 посланий и 20 слов. П. 44).

«Обратимся к себе самим… и как изваяние иссечём богослова во всей красоте»; «Путь один относительно к добродетели: потому что и она одна, хотя и делится на многие виды. Тесен же он по причине трудов, и потому что для многих непроходим, а именно для великого числа противников, для всех, которые идут путём порока» (Григорий Богослов, сет. Первое слово о богословии).

«Так как обретаемое [сокровище] является великим, то великими должны быть и труды для стяжания его, предпринимаемые не на показ людям, а для угождения Господу, ведущему тайное… Великие состязания требуют и великих трудов» (Григорий Нисский, сет. О цели жизни по Богу. VI; 1Х:5).

Бог «установил, [чтобы в духовном преуспеянии] были труд, борение и ристалище, добровольно избираемые человеком и [преодолеваемые им] со многим терпением… Так управила Божия благодать, чтобы каждый приобретал себе духовное возрастание посредством собственной воли и хотения, а также путём труда и борения» (Макарий Египетский, прп. Великое послание. 11:5).

«Те, которые тщательно исследуют христианство, прежде всего стараются познать совершенную волю Божию; для исполнения заповедей Господних они, с верою и упованием на [блаженную] цель, прилагают [много] усердия, трудов и усилий, подвизаясь великим борением; они надеются достичь и обрести [вожделенное] упокоение… Они, подвизаясь всячески, непрестанно состязаясь на ристалище благих нравов и всегда утруждаясь в добродетелях, совсем не считают себя преуспевшими в чём-либо [великом], поскольку не достигли ещё достославной меры» (Макарий Египетский, прп. Великое послание. ХШ:2,4).

«Где подвиги, там и награды; где войны, там и почести; где борьба, там и венец» (Иоанн Златоуст, сет. О терпении, кончине этого века и Втором пришествии).

«По всему пространству Писания ублажаются одни идущие узким путем, вступившим же на путь широкий и пространный везде предсказывается горе. Оставим же путь широкий, ведущий в пагубу, и вступим на узкий, чтобы, потрудившись немного здесь, царствовать в бесконечные веки. Потрудимся, всегда имея пред очами Грядущего судить живых и мертвых и непрестанно содержа в памяти вечную жизнь, нескончаемое Царство, ликостояние с Ангелами, пребывание со Христом» (Ефрем Сирин, прп. Добротолюбие: Узкий и пространный путь).

«Требуя от нас святости, Господь требует от нас только должного, как от тварей, созданных по образу и подобию Божию; ибо душа человеческая одарена величайшими дарами Божиими и способностью ко всякой добродетели, к живой вере, к пламенной и самоотверженной любви, к делам милосердия, к непоколебимому терпению, ради правды и ради любви к Богу и ближнему, к чистоте и святости» (Иоанн Кронштадтский, св. Начала веры. Гл. 5. I. Борьба с грехом).

Задание 1. Найдите в предлагаемом для чтения тексте ответы на следующие вопросы:

1. Что такое аскеза?

2. В чём состоит совершенство духовного пути человека?

3. Какое имеют значение для аскезы личные отношения между человеком, Богом и другими людьми?

4. Почему люди уклоняются от пути аскезы?

5. Какие аналогии можно привести аскетическому деланию?

6. Что вы понимаете под самоотречением?

7. Что означает слово «подвижник»?

8. В чем заключается праведность?

9. Чего ждет Господь от своих последователей?

10. Почему необходимо преодолевать себя? Приведите примеры.

11. Необходима ли дисциплина в жизни современных людей? Приведите примеры, подтверждающие вашу точку зрения.

12. Для кого предназначен путь аскезы?

13. Кого называли аскетами в дохристианские времена?

14. Как переводится на русский язык греческое слово «ασκησις» (аскеза)?

15. Можно ли назвать аскетом всякого христианина?

Задание 2. Напишите небольшое эссе на тему: «Каким мне видится путь аскезы в моей жизни?».

Приложение: Митрополит Антоний Сурожский. Ученичество²

Слово «аскетизм» происходит от греческого глагола άσκέω, который означает «упражняться». Он может означать упражнение бегуна. Апостол Павел в одном месте своего послания дает этот образ: христианин должен стремиться к совершенству так же, как бегун устремляется к своей цели (1 Кор. 9:24). Обычно слово «аскетизм» наводит на мысль о крайне жестокой жизни и дисциплине. И часто, слишком часто это слово связывается для нас с образами из жизни ранних святых, пустынножителей, образами невероятных, невообразимых достижений выдержки и силы воли людей, которые жили в пустыне в крайних лишениях, проводили все ночи в бдениях, целые дни в молитвах и т. д. В результате для большинства христиан понятие аскетизма связано с этими образами, как будто великие подвижники прошлого совершали эти физические подвиги ради того, чтобы показать, как мало они нуждаются в земном для того, чтобы жить.

Как мне кажется, причина здесь та, что невозможно каким-то образом доказать, передать это чувство укорененности в Боге, показать, что они жили словом Божиим, а не от земли черпали свое бытие. Показать, что их жизнь, насколько это возможно в тварном мире, приближаясь к жизни первых насельников рая, Адама и Евы, живших благодаря совершенной приобщенности Богу и невинности – пусть зачаточной, пусть еще в становлении, – которая должна была развиться, перерасти в зрелость и святость.

Поэтому жизнеписатели выбирали определенную точку зрения и, вместо того чтобы попытаться показать, насколько глубоко было общение подвижников с Богом, показывали, как мало те зависели от земли. Если вместо описаний подвигов святых почитать их собственные писания, мы видим, что их подвижничество не было просто стремлением выйти за пределы законов природы, какими мы их знаем в мире, отпадшем от Бога. Этот мир должен существовать не только творческим словом Божиим, которое держит наш мир, но собственным усилием – усилием, которое никогда не приведет весь мир или отдельную человеческую личность к полноте жизни, тем более к бессмертию, но может подвести человека к доступному ему познанию Бога, общению с Ним.

Так что аскетизм не заключается в первую очередь в необычайных, невообразимых достижениях мужества, выдержки и воли. Он состоит в тренировке, строгой тренировке, постоянном усилии стремиться к Богу. Вспомните снова слово апостола Павла о том, что нам не следует проходить свое поприще лениво (Еф. 5:15-16). Мы должны следовать своим путем, как тот, кто стремиться к победе. Вспомните и то место, где апостол говорит, что подвиг – не пустые жесты, не гимнастическое упражнение, у подвига есть цель, он устремлен к победе (1 Кор. 9:25-27).

В этом смысле аскетизм – опыт, который принадлежит всем, но не ограничен христианством или религиозной областью вообще. Любое дело в жизни предполагает обучение, усилие, постоянство и подвижническую установку, такую установку, которая ограничивает нашу свободу действий, или мыслей, или чувств, чтобы мы вырастали в меру своего призвания. Хирург должен подчиниться строгой дисциплине, чтобы быть в состоянии оперировать собранно и успешно. Художник должен не только пройти обучение, но и быть в состоянии выразить в камне или на холсте, или в прозе или в стихах, или в музыке то, что больше его самого. Невеликий интерес представляет художник, которому нечего выразить кроме: «Полюбуйтесь, вот мой автопортрет в цвете, в линиях или в звуках». Так что мы должны понимать, что аскетизм в этом смысле – понятие универсальное и что, когда мы говорим о христианском аскетизме, мы говорим о расположении мысли, расположении сердца, целенаправленности, чувстве ответственности за свое призвание, которые ведомы всем людям. Это не обязательно подразумевает определенный путь к достижению цели, но всегда предполагает какой-то путь.

Святой Серафим в одной из своих бесед с Мотовиловым сказал, что каждый человек должен распорядиться своими дарованиями так, как они приносят ему наибольшую пользу, «прибыток». Одному способствует приближению к Богу милостыня, другому – пост, еще кому-то – молитва, он приводит различные примеры. Каждый из нас должен посмотреть, что ему лучше всего делать, чтобы стать ближе к Богу, и кроме того, бороться с тем, что стоит между ним и Богом.

Так что аскетизм невозможно определить в общем и целом, его можно представить во всем многообразии, многогранности. И каждый, кто называет себя учеником Христа, святой или грешник, должен выбрать свой частный путь или определенные духовные, душевные и телесные упражнения, которые дадут ему вырасти в опытность, а она, в свою очередь, позволит идти дальше к Богу. Потому что недостаточно знать цель, недостаточно даже знать путь. Надо не только знать, куда ты идешь и как туда можно попасть. Надо стремиться, желать достичь цели. Без этого, если не приложить к деланию все сердце – и, повторюсь, это относится не только к приобщенности Богу, но ко всему в жизни, – мы никогда не достигнем цели. Просто силой воли, решимостью исполнить что-то, без сердечного желания мы не сможем дойти до цели.

И тут мы подошли к чему-то очень важному. В начале я говорил о строгой жизни и дисциплине. Когда мы в наше время говорим о дисциплине, мы сразу думаем в плане механически исполняемых правил, которым учат (может быть, уже не учат, но мое поколение учили) в школе, или в молодежных организациях, или в армии, или на некоторых жизненных путях, где требуется иметь дисциплинированное поведение. Но это не все, что подразумевает дисциплина. Дисциплина – это состояние ученика, discipulus, не состояние рядового, вытянувшегося в струнку перед капралом. Состояние рядового солдата – это состояние подчиненности. Здесь же предлагается высшая свобода, но свобода, укорененная в верности и ответственности.

Но для этого надо сначала иметь учителя. Я не говорю о духовном наставнике, выбранном среди людей. Господь сказал, что Он – единственный наш Господь, единственный Учитель, единственный Наставник (Ин. 13:13). И если мы хотим научиться дисциплине, как ее понимает христианская Церковь, мы должны в первую очередь поставить себе очень серьезно, трезво и ответственно основной вопрос: выбрал ли я Христа своим Господином, своим Учителем, своим Наставником? Не только потому что Евангелие или Церковь последующих столетий предлагает мне мировоззрение, которое представляется наиболее убедительным. Христианство – это отношения, взаимосвязь с Живым Богом на Его условиях и жизнь, соответствующая такой связи. Это не мировоззрение, это образ жизни. И начинается это с бедственного состояния потерянной овцы, через наш акт веры и отдачи Богу, через наше обращение к Нему как к нашему Спасителю и Наставнику, и ведет к тому, что через Крещение, через Покаяние, через возрождение благодатью Божией мы становимся детьми Царства Божия.

Так что в первую очередь нам следует рассмотреть, что такое ученичество. Вы помните слова Христа: Где сокровище ваше, там и сердце ваше будет (Мф. 6:21). Является ли Бог, Христос, вся область Божия нашим сокровищем или нет? Является ли для меня область Божия целью пути? Готов ли я рассматривать эту область как драгоценную жемчужину, ради которой я продам все, чтобы купить ее и владеть ею (Мф. 13:45-46)? Ясно, что Евангелие (как и я сейчас) не говорит о реальной жемчужине или вообще о материальном имуществе, хотя в процессе обретения свободы, освобождения от порабощенности вещам, привязанностям, предрассудкам и т. д. нам, может быть, придется расстаться с тем, чем мы обладаем. Это может быть материальное имущество, это может быть положение в жизни, это также может быть наша гордость, наша леность и многое, многое другое.

Так что в отношении аскетизма первое, что надо постараться понять: где мое сокровище? Конечно, каждый из нас может сказать теоретически: да, я христианин, Христос мне Бог, Христос мой Наставник, Христос мой Спаситель. Он мой Господь, мой Учитель, я Его ученик… Но, если мы честны, хотя бы в той небольшой мере, какая доступна каждому из нас, мы осознаем, что глубоко разделены внутренне. В моменты, когда перед нами не стоит никакая проблема, мы всем сердцем готовы служить Богу, мы всем сердцем готовы встретить любые испытания, чтобы достичь высшей цели жизни, но как только придет испытание, искушение, так часто мы откладываем служение Богу.

Отец Александр Ельчанинов сказал – не помню, в своих Записях³ или как-то в разговоре, – что между добрым намерением и его осуществлением нельзя дать себе ни минуты промедления, куда могла бы закрасться мысль: «Погодя!», или «Кто-нибудь другой сделает», или «Зачем?», или «А надо ли?». Между верным побуждением и действием не должно быть промежутка, следует действовать немедленно. И это очень важно помнить, когда мы думаем о подвижнической жизни, как я пытался представить ее – как стремление быть верным, ответственным учеником.

Русское слово «подвижник» означает того, кто в движении, кто не застыл. Не то что он в беспрерывном волнении и беспокойстве, но он не бывает неподвижен, все время устремлен, не спит, бодрствует, по слову Христа в 24-й и 25-й главах Евангелия от Матфея, как бдит страж, которому поручено предупредить войско о приближении врага.

Это очень важно, и я настаиваю на этом, потому что нет смысла говорить об аскетизме, сознательно устремленном к Богу, если мы не знаем, к какому Богу идти, или не стремимся к Нему, если Он – простое приятное дополнение к наглей обычной жизни или порой помеха, кто-то, кому мы хотели бы закрыть глаза, как воины завязали глаза Христу, когда поругались Ему, ударяли и спрашивали: «Скажи, кто ударил тебя?» (Лк. 22:64). Я ставлю вопрос во всей остроте, потому что он так и стоит. Вопрос в том, живы ли в Боге или мертвы для Бога – не физической смертью, не безнадежно, но как бы мертвы бесчувствием, неотзывчивы и поразительно неблагодарны. Потому что, если бы у кого из нас был друг, который был убит, чтобы спасти нам жизнь, мы бы никогда этого не забыли и старались жить так, чтобы быть достойными этой жертвы. А тут мы видим, что Бог стал человеком, который в молодом – тридцати трех лет – возрасте согласился умереть нашей смертью, чтобы уверить нас, доказать нам, как велика Божия любовь, чтобы мы могли поверить в эту Божественную любовь.

Так что в центре всего – ученичество. И перед нами путь – Евангелие. Но как мы относимся к Евангелию? Мы выбираем, что-то отвергаем, сознательно перетолковываем, даем такое толкование, которое нам легче принять, забывая, что Христос сказал: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко (Мф. 11:29-30).

Все сказанное может вам показаться не относящимся к делу: не то ожидали вы услышать на тему аскетизма, но это существенный его элемент, без которого бесполезны любые наши подвиги, потому что можно голодать, можно не спать, можно совершать все, что совершали святые, и подпасть под осуждение изречения (не помню, чье оно), которое гласит: дьявол никогда не спит, никогда не ест – и никогда не кается… Нам надо быть внимательными, потому что это очень серьезно. Ученичество – состояние духа, которое говорит о том, что мы выбрали Учителя и что всем сердцем, всем своим существом хотим приобщиться Его мысли, разделить Его подход к вещам, жить таким образом, чтобы обрадовать Его, понимать Его так глубоко, так полно, как только можем, перерастать самих себя в Его меру. И это ученичество идет очень далеко, потому что Учитель не говорит нам: исполняй то-то и будешь праведным. Такой подход мы находим в Ветхом Завете.

Разница между ветхозаветными заповедями и заповедями Нового Завета в том, что исполнение ветхозаветных заповедей позволяло человеку сказать: теперь я праведен перед Богом. Но Христос дает нам Свои заповеди и затем прибавляет: когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать (Лк. 17:10). Но вместе с тем мы не призваны быть рабами. Христос говорит нам: я уже не называю вас рабами, Я называю вас друзьями, потому что раб не знает, что думает его господин, а вам Я все сказал (Ин. 15:15). Так что Он ждет от нас не механической покорности, не поступков как дел подчиненности, что мы находим в заповедях Моисея. Он ждет, чтобы через исполнение Его заповедей, которые раскрывают нам Его мысль, его отношение к жизни, указывают нам путь спасения, мы уподобились Ему, усвоили себе все это отношение через вслушивание настолько внимательное, настолько полное, настолько пламенное, чтобы мы стали способны действовать не в ответ как бы на внешний зов, а потому что нас зовет к тому внутреннее побуждение, вдохновение – и в самом простом смысле этого слова, но и в самом возвышенном смысле, словно дыхание в нас Святого Духа, как не раз говорит об этом апостол Павел.

Это предполагает прежде всего тренировку сердца. Речь не идет об эмоциях, о том, чтобы выработать сентиментальные порывы к «младенцу Иисусу», к «сладчайшему Иисусу» или «страждущему на кресте Иисусу» и проч. Вопрос в том, чтобы научиться любить, любить так, чтобы мы могли сказать: Он – подлинное сокровище моей жизни, даже в моменты, когда я теряю Его из виду, потому что я хрупкий, потому что я легко обманываюсь, потому что я многого не знаю, потому что в моем узком сердце и уме, и существе не вмещается все, что должно там быть, – но Он действительно мое сокровище. И после каждого падения я обращаюсь к Нему без отчаяния, потому что знаю, что Он не надсмотрщик, а Спаситель. Вот каково взаимоотношение.

И это еще новый шаг. Где мое сердце, и как я могу воспитать мое сердце в верность, в лояльность⁴, в чистоту – все те чувства и отношения, которые позволят мне принадлежать Самому Богу, даже если моментами я буду отпадать по причине хрупкости, позволят принадлежать в первую очередь Ему, а не быть рабом мира, который иногда прибегает к Богу в моменты тревоги, страдания, страха или горя. И только если в нашем сердце есть голод по Богу, если наше сердце обращается к Богу хоть с какой-то степенью постоянства, мы сможем сделать что-то с нашим умом. Все мы это знаем из опыта обыденной жизни. Мы знаем, что когда наше сердце равнодушно к чему-то, то практически невозможно или невероятно трудно справиться с мыслями. Но если сердце наше отдано чему-то, то ум подчиняется и следует за сердцем. Нетрудно думать о человеке, которого мы любим, и так трудно вспомнить в молитве или на деле кого-то, кто нам в общем-то безразличен. Это просто обязанность, и ум рассеивается. Так что за тренировкой сердца должна последовать целая тренировка ума.

Но есть тренировка нашего тела, потому что между нашей душой и нашим физическим существом нет четкого разделения, так же как Божество не было отделено от человечества во Христе. Мы – духовно-телесное целое, и есть вещи, которые могут быть достигнуты душой только при поддержке сердца и тела: сердце должно дать горение, вдохновение, страстную устремленность, тело должно быть способно на длительное усилие.

Помню, несколько лет назад я вел беседу о молитве в одном из лондонских университетских колледжей – вернее, предполагалось, что я проведу такую беседу. Я вошел в комнату, там было человек двадцать студентов. Они сидели с бутербродами в руках, развалившись в креслах, задрав ноги, везде стояли бутылки с пивом. Я ничего не имею против бутербродов, да и пива тоже, поскольку, скажем так, каждое животное должно питаться. Но группа студентов, которая в таком виде и состоянии собиралась слушать беседу о том, как можно встретиться с Богом и общаться с Ним, – это не приемлемо. Возможно, они были очень рады, но я свел беседу к пятнадцати минутам, а затем сказал им: «Теперь задавайте вопросы, если они у вас есть». И молодой человек удобно вытянув ноги в мою сторону, сказал: «Что вы мне посоветуете, если я скажу, что хочу научиться молиться?» Я ответил: «Во-первых, я скажу опустить ноги и сесть прямо». Он послушался. Тогда я продолжал: «В таком расслабленном состоянии вы не способны на длительное умственное усилие. Вот вам мой совет: научитесь утром вставать по будильнику. Когда он прозвонит, у вас две минуты на то, чтобы встать – и сразу в холодную ванну или под холодный душ. Потом десять минут гимнастики, и в течение дня постарайтесь научиться держаться прямо, как человек, а не плестись, будто вы верблюд в караване». Мои слова были восприняты гораздо менее благодушно, чем я ожидал. Но как можно рассчитывать, что ты будешь способен внутренним усилием стоять перед Живым Богом, Которого ты не видишь ясно перед собой, говорить с Ним, если сердцем ты к этому не стремишься и даже тело твое не способно быть в собранном состоянии?

Я хотел бы в заключение упомянуть один образ, который дает Феофан Затворник в своих письмах о духовной жизни. Говоря о роли как нашего тела, так и его тренировки, он пишет, что отношение между телом и душой, духом должно быть подобно связи смычка со скрипкой, верно настроенной. Если струны души не натянуты, даже божественная рука не вызовет певучего звука. Если струны слишком напряжены, они лопнут от малейшего прикосновения⁵. И это, можно сказать, суть аскетического подвига: так настроиться, чтобы само молчание Божие вызывало отклик всего нашего существа или той части в нас, к которой обращается Бог, чтобы мы отозвались в совершенном созвучии с тем, что услышали.

Тема 2. Аскеза в раю. Универсальный смысл аскезы

Аскеза не есть нечто, появившееся после грехопадения человека, появившееся как результат его грехопадения и ставшее необходимым ради исправления греха, вошедшего в человеческую жизнь. Уже в раю Бог заповедал человеку расти духовно, трудясь по возделыванию мира, сохранению и преумножению его благодатной красоты. Содержа в самом себе, в своей собственной природе, всё богатство и многообразие тварного мира, человек был призван Богом не только преумножить красоту окружающего его творения Божия, но и самого себя соделать более красивым, зрелым и неразлучным со своим Творцом.

Так, аскеза существовала ещё в раю, и если бы человек не свернул с райского пути аскезы, то грех бы не вошёл в человека.

Что представляла собой райская аскеза? Она не очищала и не призвана была очистить человека от греха (ведь ещё и не было самого греха), и вместе с тем, она способна была укрепить и углубить отношения и связь человека и Бога. Труд человека укрепил бы и закалил его телесные силы, а через них и душевные, что позволило бы человеку в конечном итоге познать самого себя, а затем и Бога, таким, «каков Он есть» (1 Ин. 3:2). Пройдя путь райской аскезы, человек созрел бы как личность, люди навечно соединились бы друг с другом и с Богом в любви и согласии. Это соединение, созревшее в аскетическом усилии человека, было бы настолько прочным, что его невозможно было бы уже разорвать – человек навсегда бы остался с Богом.

Именно подобие Богу и соединение с Ним – такова была цель, изначально определённая Богом для человека. Путём, ведущим к этой главной для человека цели, или способом её осуществления, и была аскеза. Этот путь, хотя и предполагал усилие человеческое, однако был несложен, и внутренних сил человека, заложенных в него Богом, было достаточно для его осуществления. Райская аскеза предполагала труд, но не страдание человека: совершаемый труд приносил бы человеку радость, а плоды этого труда – удовлетворение. Лишь пройдя этот богозаповеданный путь, человек мог стать подлинно Человеком. Через соединение своих усилий, или энергий, действий, с усилиями своего Творца, Бога, человек был способен стать обладателем своего наследства – божественной жизни Самого Бога.

Образ такого пути показывает нам земное взросление и вызревание человека, проходящего под водительством своих любящих родителей путь от младенческого к зрелому возрасту. Доверяя родителям, слушаясь их и подражая им, маленький человек трудится в меру своих сил, учится преобразовывать свои силы в такие действия, которые делают его Человеком, подлинно похожим на тех, кто дал ему жизнь. Ребёнок учится сперва подражать родителям, затем его способности расцветают, он начинает понимать смыслы своих и чужих поступков, мыслей и чувств; и наконец, становится готовым отдавать себя воспитавшим его родителям, даря им свою любовь.

Точно так же детская вера, послушание, подражание Богу и труд были необходимы и для первых людей, Адама и Евы, чтобы они «выросли», духовно созрели и стали подобны Богу. Через веру Богу и труд люди пришли бы к пониманию смыслов всего творения, пришли бы к пониманию собственного назначения в этом мире. А через такое понимание (или созерцание) они, в свою очередь, стали бы одного Бога почитать Целью и Смыслом своей жизни, безраздельно отдавая Ему эту жизнь и свою любовь. Этот путь позднее святыми отцами будет назван «деланием, созерцанием, обожением» (греч. – «πράξης, θεωρία, θέωσις» (praksis, theoria, theosis)); этот путь аскезы не потеряет своего значения и в реалиях падшего мира.

Итак, Бог был началом пути аскезы человека в раю, его Детоводителем, Наставником и образцом для подражания. Бог был также конечной и высшей Целью этого пути.

Несмотря на то, что сегодня мы живём в другом мире, лишённом райской гармонии и блаженного неведения зла, и сегодня перед каждым человеком стоит выбор Адама, только это происходит уже в другой реальности, в реалиях другого исторического способа того же самого пути к совершенному и непоколебимому пребыванию человека с Богом. Каждый человек призван задуматься: за Кем ему следовать на своём пути жизни, к Кому ведёт этот путь и, наконец, что он лично может сделать, опираясь на эти внутренние ориентиры.

Священное Писание об аскезе в раю и об универсальном смысле аскезы:

«И взял Господь Бог человека, и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его. И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2:15-17).

«Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48).

«Будьте святы, потому что Я свят» (Лев. 11:45; 1 Пет. 1:16).

«Мы проповедуем, вразумляя всякого человека и научая всякой премудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе Иисусе» (Кол. 1:26-28).

Святые отцы об аскезе в раю и об универсальном смысле аскезы:

«Памятовать о Боге необходимее, нежели дышать; и, если можно так выразиться, кроме сего не должно и делать ничего иного» (Григорий Богослов, сет. Первое слово о богословии).

«Созданный по образу и подобию Божию, он [человек]… исследует природу существующего, усердно пытается постичь существо Божие, делается домом и храмом Божества – и всё это достигается посредством добродетели и благочестия» (Немезий Эмесский, еп. О природе человека. Введение).

«Бог не хотел, чтобы человек, прежде известной степени усовершенствования, познал собственную природу и, таким образом, узнавши, что ему многого недостаёт, стал бы заботиться о телесных нуждах, оставивши заботу о душе. По этой-то причине Бог и запретил ему вкушать от плода познания» (Немезий Эмесский, еп. О природе человека. Гл. 1).

«Скажем о божественном умопостигаемом рае, насаждённом в сокрытом творении наших душ… Является созерцание его весьма приятным и радостным для тех, которые возделали в нём и сохранили заповедь или даже после падения вернули себя к возделыванию и хранению в нём, так как в самом деле они обучили чувства души и полностью насладились от Древа Жизни и не были повреждены от второго, того самого Древа знания. Остальным же, нисколько не думающим о божественных делах, для которых труд или усердие не соделались в разумное делание от Духа, им не может быть явлена полнота видимого» (Никита Стифат, прп. О рае. Гл. 18).

«Древо знания добра и зла –…это познание своего собственного устройства и природы, оно именно хорошо возросшим через полное бесстрастие и мудрость Духа в мужа совершенного и в меру возраста Христова (…), восходящим от самого созерцания красоты к величию Творца, для которых, благодаря переведению навыка добродетели из временного в постоянный, не бывает, однако, и не случается отклонений от добра, так как они в самом деле безопасно упрочены в божественном созерцании» (Никита Стифат, прп. О рае. Гл. 15).

«И в раю еще предоставлено было Адаму преуспеяние: ему предоставлено было возделывать рай и хранить его (Быт. 2:15)… Обильно и красноречиво вещает о Боге и проповедует Бога рай сладости. Во внимании этой проповеди, в изучении Бога, состояло главное делание рая; изучение изящества созданий было деланием второстепенным. Как ни был совершен Адам, но он был совершен относительно – относительно к ограниченной природе человека: изучение всесовершенного и бесконечного Бога составляло для него, по естественной необходимости, делание, достойное всего его внимания. Это делание представляло собою поприще бесконечного преуспеяния! Это делание сопряжено с высшим духовным наслаждением! Это делание – бесценный дар, достойный бесконечно совершенного и бесконечно благого Бога! Чистый ум человека, распростершись по необъятному Божеству, истощает всю свою естественную силу движения и стоит в священном исступлении пред непостижимым Божеством, вне и превыше всякого размышления, как Серафим, утоляя обильным славословием обилие наслаждения и ненасытно насыщаясь видением Невидимого, закрывая благоговейно и премудро очи пред предметом, превысшим видения. Заповедь о хранении рая соделывается понятною для нас, когда сообразим, что падшему ангелу, еще не исполнившему меры грехов своих, возможен был вход в рай, что человек был способен к открытой беседе с духами, что он не был утвержден в состоянии святыни, как утверждены в нем Ангелы Света. Хотя он не знал греха, но мог получить это знание, для него невыносимое и гибельное» (Игнатий Брянчанинов, сет. Слово о человеке. Гл. 10: Введение в рай и совершенство первозданных).

Задание 1. Найдите в предлагаемом для чтения тексте ответы на следующие вопросы:

1. Почему путь аскезы был назначен человеку ещё в раю?

2. Для чего был необходим труд первым людям?

3. Необходим ли человеку Детоводитель на пути аскезы?

4. В чём современный человек призван ощущать себя подобным Адаму?

5. Развивается ли в аскезе человек как личность? Обоснуйте свой ответ.

6. Какие аналогии в земной жизни можно привести к отношениям человека и его Небесного Отца?

7. Можем ли мы утверждать, что жизнь Бога есть наследство Человека?

8. Каким образом труд и возделывание красоты были связаны с достижением обожения?

9. Возможно ли было существование греха в раю до грехопадения?

10. Мог ли человек достичь богоподобия без аскезы? Обоснуйте свой ответ.

11. Возможно ли было для человека постепенно прийти в состояние неуклонного стояния в Боге и невозможности согрешать?

12. Могли ли Адам и Ева «стать как боги» (Быт. 3:5), если бы не согрешили и продолжили путь аскезы?

13. Как мог человек в раю прийти к познанию смысла собственного предназначения?

14. Имел ли путь аскезы, заповеданный Богом человеку в раю, какие-то общие закономерности? Если «да», то какие?

15. Сохраняет ли свою актуальность путь райской аскезы сейчас, после грехопадения? Обоснуйте свой ответ.

Задание 2. Напишите небольшое эссе на тему: «Цель моей жизни».

Приложение:

Митрополит Афанасий (Николау) Лимассолъский Цель, цели и непопадание в цель⁶

Обычно у человека есть цели, большие или маленькие, далекие или ближайшие, которые могут быть достигнуты в самом скором будущем, или совсем незначительные. Но есть люди, у которых нет целей в жизни. Однако считается, что человек сотворен так, чтобы иметь цели. Почему же так? Потому что мы верим и читаем в Священном Писании, что человек был создан Богом, знаем, что Бог не делает чего-то случайно, и человека Он сотворил не случайно, и что человек не просто так появился на свет. Случайно сделать можем что-то мы, но не Бог. То, что делает Бог, является совершенным в своем замысле и воплощении, совершенным в своей цели. Все дела Божий совершенны. И человек, являющийся самым совершенным творением Божиим, имеет цель и причину, ради которой он создан.

Святые отцы говорят, что один из первых духовных опытов человек получает, когда начинает просвещаться его ум, когда после очищения он переходит на следующую ступень – просвещение ума. И тогда одним из первых переживаний человека является познание причины сущих, то есть человек начинает понимать опытным способом, ради чего сотворен весь мир. Причина сущих, цель, рад и которой был создан весь мир, заключается в том, чтобы помочь человеку понять, как его любит Бог. Старец Паисий, переживший этот духовный опыт по благодати Божией, говорил: «С тех пор я понял, как любит Бог человека. Как богатый отец, любящий свое драгоценное дитя, строит ему самый красивый дом, украшает его сверху донизу чрезмерными богатствами, чтобы выразить свою любовь, так же и Благой Бог сделал все для человека и подчинил все ему, как царю творения. Все творение имеет одну-единственную цель: помочь человеку понять и почувствовать, как любит его Бог, сотворивший все для него. Творение – это выражение любви Бога Отца к человеку»

Если Бог сотворил все эти бездушные вещи для человека, то подумайте, ради какой цели создан человек, являющийся совершенной тварью и венцом всего творения? Для отцов Церкви ответ на вопрос, зачем создан мир, очень прост. Согласно святым отцам, цель всего мира – это познание Творца и обожение твари; цель творения заключена в том, чтобы помочь человеку познать Творца, и чтобы обожилась тварь, человек, через познание Бога, нашего Отца.

Христос в Евангелии ясно говорит, какова цель человека: Царствие Божие. Что такое Царствие Божие? Это Христос, Он Сам есть Царствие Божие. Царствие Божие – это не чувство, не сад, в который попадаешь, это – Сам Христос. Христос сказал нам: Ищите же прежде Царства Божия… и это все приложится вам (Мф. 6:33). Небесный Отец знает, в чем мы имеем нужду, и даст нам все, но прежде всего – Царствие Божие. Если человек этого не поймет и вместо того, чтобы двигаться к главной цели, расставив все остальные в правильной иерархии, начнет с других целей и потеряет самую главную, ему придется очень трудно.

Бог создал человека по образу Своему и подобию. Но человек разрушил свою связь с Богом падением. Лишился благодати Божией, нарушив заповедь, и стал подвержен смерти и тлению. Человек потерял цель, рад и которой был создан, потерял свой ориентир и теперь не знает, куда идти, поэтому и по сей день ведет себя болезненно. Проявления этой болезни – наши страсти и грехи. Наша страстность, корыстолюбие, лукавство и злоба (хотя Бог нас такими не создавал) являются следствием того, что мы потеряли цель, ради которой были созданы. Поэтому мы имеем духовные болезни: страх (не в психологическом смысле этого слова), чувство незащищенности, подозрительность, лукавство, корысть. Это состояние человека свидетельствует о том, что он потерял свою цель и совершает ошибочные действия, как пьяный человек, который ходит туда-сюда, направляется в одно место, а приходит в другое, не может найти дороги. У человека помутнело в голове, он опьянел и потерялся в лабиринте греховных страстей и не знает, что с ним происходит. Пока мы грешим и находимся в рабстве у своих страстей, мы сами себя разрушаем.

Греческое слов о αμαρτία (грех), такое мудрое и замечательное, используемое святыми отцами и Христом в Евангелии, означает как раз то, что имеет в виду православное богословие: непопадание в цель. Что значит непопадание в цель? Это когда ты теряешь свою цель, промахиваешься. Это происходит по двум причинам. Во-первых, потому, что ты не знаешь своей цели, и во-вторых, потому что у тебя нет способности целиться и попадать именно туда, куда хочешь. Святые были чрезвычайно умными и мудрыми людьми, и те из вас, кто знал святых, могут об этом засвидетельствовать; и я, поскольку знал святых людей и даже жил с ними, могу сказать, что у этих святых людей было много общих отличительных черт. Одной из них было то, что они не делал и абсолютно ничего, что шло бы мимо их цели. Они не делали ничего бесцельного.

Они обладали настолько сильным характером, такой рассудительностью и здравомыслием, что их ум работал двадцать четыре часа в сутки. Даже самая незначительная мелочь входила в их цель, поэтому им и удалось достичь таких высот.

Когда человек живет бесцельно, он не может совершить в жизни никаких дел, у него не может получиться ничего серьезного и достойного, а главное, он не может достичь цели, ради которой был создан. Святые люди Божий были как раз теми людьми, которые знали цель своей жизни и совершали действия в абсолютном соответствии с тем, чего хотели. Они не отклонялись ни в чем и ни при какой возможности, не шли на компромиссы, не искали себе никаких оправданий. Цель их всегда была перед ними. Человек создан Богом, чтобы иметь эту главную цель в себе, он также имеет множество других целей более мелких и второстепенных. Но когда он начинает преследовать главную, он выздоравливает и уже в здоровом состоянии действует уравновешенно.

Если нам удается сделать главной нашей целью Бога, тогда все остальное хорошо устраивается, не давит на нас, тогда жизнь не приводит нас в беспокойство, получится ли у нас что-то или нет. Если у меня получается – хорошо, если нет – тоже хорошо. Если у меня получается что-то второстепенное, третьестепенное – хорошо, если не получается, то и это я принимаю с терпением, чтобы через терпение и трудности стяжать Царствие Божие.

Безусловно, в нашей жизни не может все происходить так, как мы предполагаем и как хотим. Что-то будет так, как мы хотим, что-то нет. Если у нас что-то получается, то ни в коем случае нельзя позволять уму воспарять подобно воздушному шару, превозноситься и мнить о себе нечто; но также если у нас что-то не получается, то нельзя предаваться унынию, отчаянию и позволять себе впадать в это страшное состояние, когда кажется, что невозможно подняться и все уже кончено.

Цель часто может быть красивой, но будет развенчана, если она несовершенна: несовершенная цель всегда обманывает и разочаровывает. Такова человеческая природа: она не может быть удовлетворена чем-либо ложным и несовершенным, смертным и преходящим; все это не может нас удовлетворить. Человек может быть удовлетворен только тем, что продолжается, что не умирает.

Его не может удовлетворить то, что когда-то умрет. Он может быть удовлетворен этим лишь какое-то краткое время, поскольку наша природа не может быть удовлетворена суетными, смертными и тленными вещами. Все это утомляет человека, не может дать ему ни радости, ни наслаждения, ни отдохновения. Человек получает отдохновение только в том, что истинно и вечно, а значит – только Бог. Только Бог может дать совершенное отдохновение человеку. Именно об этом говорит Христос: придите ко Мне… и найдете покой душам вашим (Мф. 11:28-29), успокоитесь, и это на самом деле правда, потому что все остальное нас утомляет, насколько прекрасным бы оно ни было. Бог же нас никогда не утомляет.

Именно поэтому Бог хочет, чтобы мы соединились с Ним. Не потому, что Он в нас нуждается, а потому, что желает, чтобы мы, Его дети, действовали правильно, одухотворенно и красиво, в соответствии с тем, как Он нас создал, чтобы мы не умирали до нашей смерти.

Каждая ошибка, которую мы совершаем по отношению к нашей цели, будет иметь трагические последствия. Если мы будем делать себе идолов, и особенно если мы впадем в заблуждение и сотворим себе кумира из чего-то преходящего, даже из самого благородного в жизни (из родителей, детей, супруга), нас обязательно постигнет разочарование.

Необходимо иметь иерархию в своих целях и слушать то, что сказал Христос, искать в первую очередь Царствия Божиего, То есть Его Самого, а все, что нам нужно, даст Бог. Ведь Он не отвергает наших нужд, и, если Он их удовлетворит – хорошо, если нет – будем терпеть и ждать, ибо все в руках Божиих, и будем всем довольны, говоря: «Слава Тебе, Боже». Тогда у нас будет мир в душе, и мы не будем терзаться этими бесчисленными «почему»: почему у меня нет того или этого, почему у меня не получилось то или другое.

Будем жить без страха и чувства незащищенности, – и душа наша не будет уставать. Если у нас получится наладить иерархию в наших целях, тогда мы будем иметь мир, обещанный нам нашим Отцом Богом. Когда у тебя есть доверие Богу, доверие воле Божией, что все происходит по ведению Божиему, тогда ты имеешь мир и спокойствие, тогда ты не впадаешь в панику и тебя не мучит чувство незащищенности, ты не тревожишься и не отчаиваешься. Когда ты имеешь в себе благодать присутствия Божиего, то проводишь жизнь свою в мире, хорошо и радостно.

Тема 3. Грех и его последствия для человека

Человек отверг путь аскезы, предложенный ему Богом, отвернулся от своего Творца и Учителя и сделал по-своему, рассчитывая своим поступком «не тратя времени и сил» сразу стать «как боги» (Быт. 3:5), – так в человека вошёл грех.

Согласно святым отцам, грех есть ошибка, беззаконие, промах, слабость, искажение нашей жизни и бытия. Действительно, уже первым грехом человека стало направление усилия его духа против Бога, против Божиего замысла о человеке и пути его развития. Человек ослабил своё внимание Творцу и Учителю, отклонил свой ум (а за ним чувство и волю) от поставленной Богом цели, преступил поставленную ему заповедь постепенного и сопряжённого с аскезою духовного роста.

Человек ошибся! Поддавшись на уловку искушавшего его диавола, он совокупил свои волю и действия с волей и действиями искусителя, выбрав его вместо Бога своим учителем, наставником и соработником на жизненном пути. И хотя выбор этот был сделан лишь в одном «малом» вопросе, последствия греха оказались духовной катастрофою. Человеку оказалось невозможно выбраться из того капкана, в который он сам угодил. Ведь и во всяком деле истребить нечто можно в доли секунды, тогда как на восстановление разрушенного уходят дни, месяцы или годы, а иногда это и вовсе оказывается невозможным!

Промах человеческого духа, подобно цепной реакции, мгновенно распространился по всему составу природы человека – человек перешёл в неустойчивое, своего рода «радиоактивное» состояние: ослабленный дух человека уже не в состоянии был удержать в гармонии силы души; а силы души, в свою очередь, придя в расстройство и разобщившись друг с другом, не могли более поддерживать блаженную жизнь тела. В человеке начались центробежные процессы внутреннего распада. Его тело, уже не будучи совершенным образом связано и одухотворено душою и духом (как это было до грехопадения), облеклось страдательностью, болезненностью и смертностью. А греховная слабость прочно и многообразно укоренилась в душе, основав многообразные греховные страсти, заставляющие человека страдать и, одновременно, требующие своего удовлетворения, подобно тому, как некий палач и мучитель требует исполнить свою волю и ослабляет на время свои мучения, когда его жертва исполняет повеленное.

Человек стал зависим от греха, не потеряв, впрочем, окончательно свою свободу избирать добро, то есть избирать путь к Богу и с Богом. Уже и желая быть с Богом, человек не мог осуществить это желание в полной мере. Последствия грехопадения могли быть исправлены совместными усилиями Бога и человека, но этот процесс исправления будет долгим и трудным, и займёт всю последующую историю человечества, принципиально изменив сам характер аскезы человека, то есть пути человека к Богу.

Потомки Адама и Евы, получив в наследство от родителей эту двойственность (а, лучше сказать, внутреннее раздвоение) – тяготение к Богу и зависимость от греха, – различно распорядились своим внутренним «наследством». Одни из них выбрали путь к Богу, другие – «лёгкий» путь соскальзывания в пропасть греха.

Произошедшее с Адамом и Евой, а также примеры жизни их потомков, являются напоминанием каждому человеку. Каждый грех, совершаемый человеком, в чём-то повторяет грехопадение прародителей. Совершая грех, мы отворачиваемся от Бога, сходим с пути Его учительства и нашей аскезы, откалываем свой дух от Божественных сил и действий, а затем разрушаем и умертвляем душу, и оскверняем тело. И напротив, – совокупляем свой дух (а за ним и прочие силы нашей природы) с богопротивными энергиями падших ангелов. В результате этого вновь совершённого трагического отрыва от Бога человек слабеет, и в нём возобновляются или усиливаются процессы внутреннего распада.

Но как Адам и Ева, оступившись и отвернувшись от Бога, в конечном итоге выбрали путь с Ним и были введены Христом в Его Церковь, так и для каждого из нас, вольно или невольно повторяющих путь прародителей в своих грехах, открыт путь покаяния и исправления.

Священное Писание о грехе и его последствиях:

«За то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:17-19).

«Иисус отвечал им: истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха» (Ин. 8:34).

«Как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили» (Рим. 5:12).

«Возмездие за грех – смерть, а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 6:17-23).

«Не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр, а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Итак, я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим. Итак, тот же самый я умом моим служу закону Божию, а плотию закону греха» (Рим. 7:15-25).

«Плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы» (Гал. 5:17).

«Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1 Ин. 1:8).

«Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил. Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола» (1 Ин. 3:8).

Святые отцы о грехе и его последствиях:

«Коснение в грехе производит в душах неисправимый навык. Застаревшая душевная страсть или утвержденное временем помышление о грехе с трудом излечиваются или делаются совершенно неисцелимыми, когда навыки, как чаще всего случается, переходят в природу. Поэтому нужно желать, чтобы нам даже и не прикасаться к злу» (Василий Великий, сет. Беседы на псалмы. Беседа на первую часть I псалма. Гл. 6).

«Грех не есть существенное свойство нашей природы, но уклонение от нее. Подобно тому, как и болезнь и уродство не присущи нашей природе, но противоестественны, так и деятельность, направленную к злу, нужно признать искажением врожденного нам добра» (Григорий Нисский, сет. Письмо 3. Поистине почтеннейшим и благоговейнейшим сестрам Евстафии и Амвросии и почтеннейшей и честнейшей дочери Василисе).

«Здравием же для души служит исполнение Божественной воли, равно как и наоборот: отпадение от благой воли есть болезнь души, оканчивающаяся смертью. Поэтому, так как сделались мы немощными, когда в раю, оставив добрый образ жизни, без меры вкусили яд преслушания, и потому природой нашей возобладала жестокая и смертельная болезнь, то пришел истинный Врач, по закону врачебного искусства исцеляющий зло противоположным ему, и одержимых недугом потому, что отступили от Божией воли, освобождает опять от болезни единением с Божией волей». (Григорий Нисский, сет. О молитве. Слово 4. «Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь» (Мф. 6:10-11)).

«Адам, преступив Божию заповедь и послушав лукавого змия, продал и уступил себя в собственность диаволу и в душу, эту прекрасную тварь, которую уготовал Бог по образу Своему, – облёкся лукавый» (Макарий Великий, прп. Духовные беседы. Беседа 1, 7).

«Как скоро Адам преступил заповедь, змий, вошедши, стал властелином дома, и он при душе как другая душа… вошедши в душу, он стал её членом, он прилепился даже к телесному человеку, и в сердце струится множество нечистых помыслов» (Макарий Великий, прп. Духовные беседы. Беседа 15).

«Здесь были и гордость, потому что человек восхотел находиться во власти более своей, нежели Божией, и поругание святыни, потому что не поверил Богу, и человекоубийство, потому что подвергнул себя смерти, и любодеяние духовное, потому что непорочность человеческой души нарушена обольщением змия, и татьба, потому что воспользовался запрещенным древом, и любостяжание, что возжелал большего, чем скольким должен был довольствоваться» (Августин Иппонский, сет. Грехопадение первых людей).

«Кто воли своей не покоряет Богу, тот покорится противнику Его» (Исаак Сирин, прп. Слова подвижнические. Слово 71).

«Пренебрегши движением естественных сил к Цели, первый человек захворал неведением собственной Причины, признав по совету змия богом то, что слово божественной заповеди повелело считать запретным. И став, таким образом, преступником и не ведая Бога, он накрепко связал всю [свою] мыслящую силу со всем чувством и ввел сложное и пагубное, возбуждающее к страсти, ведение чувственных [вещей] и приложися скотом несмысленным и уподобися им (Пс. 48:13), всячески действуя, изыскивая и желая то же самое, что они, и даже превосходя их в неразумии, ибо он обменял соответствующий естеству разум на то, что вопреки естеству» (Максим Исповедник, прп. Вопросоответы к Фалассию. Предисловие прп. Максима).

«Закон же греха, то есть нападение через закон, который в членах, то есть через телесную похоть и склонность, и движение, и неразумную часть души, противоборствует закону ума моего, то есть совести, хотя я и желаю закона Божия и люблю его, делает меня пленником (Рим. 7:23) и, не желающего греха, из-за [своей] сорастворенности через приятность удовольствия, и через телесную похоть, и неразумную часть души, как я говорил, оно обольщает и убеждает сделаться рабом греху» (Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение православной веры. 4:22).

«Первородный грех означает отвержение человеком определённой Богом цели жизни – уподобление Богу на основе богообразной человеческой души… Своим грехом прародители ввевли диавола в свою жизнь и дали ему место в богозданном и богообразном естестве» (Иустин Попович, прп. О первородном грехе. Сущность и значение прародительского греха).

Задание 1. Найдите в предлагаемом для чтения тексте ответы на следующие вопросы:

1. Какие последствия повлек за собой грех первого человека?

2. В чем заключается пагубность греха?

3. Почему поступку прародителей даётся такая нравственно «строгая оценка»?

4. Утратил ли человек после грехопадения способность выбирать добро?

5. В полной ли мере человек сохранил после грехопадения свою свободу?

6. Способен ли падший человек самостоятельно исправить последствия своего падения?

7. Какое отношение к каждому человеку имеет первородный грех?

8. Желали ли Адам и Ева восстановить свои отношения с Богом после изгнания из рая? Почему это не могло произойти так же быстро, как совершилось само грехопадение?

9. Стоит ли «выбор Адама» перед каждым из нас?

10. Почему грехопадение стало трагедией вселенского масштаба?

11. В чём состоит «ослабление» человека грехом?

12. Почему путь греха представляется «лёгким»?

13. Чему подобны страсти, действующие в человеке? Приведите конкретные образы.

14. Способен ли человек вступать в содействие (синергию) с энергиями падших ангелов?

15. Происходит ли такое содействие при совершении человеком всякого греха или только особо тяжких грехов?

Задание 2. Напиши те небольшое эссе на тему: «Грех как ошибка в жизни человека».

Приложение: Архимандрит Эмилиан (Вафидис) Толкование на подвижнические слова аввы Исайи⁷ (фрагменты)

Что сказал Бог первозданному человеку, когда его сотворил? «Я создал тебя для того, чтобы ты любил Меня, чтобы ты жил со Мной в единении, чтобы стал богом. Я создал тебя, чтобы ты пребывал в непрестанном общении со Мной, а для этого повелеваю тебе каждый день вкушать плод от древа жизни, чтобы ты таким образом мог поддерживать это общение, возрастая в познании Меня и любви ко Мне. Если ты перестанешь вкушать от него, то умрешь, не станешь богом».

Обожение было единственной целью человека. Сама по себе любовь Бога, обнимающего все мироздание, была столь сильной, что Он не мог представить Себя любящим и любимым только среди Лиц Святой Троицы, но восхотел создать любящие и любимые личности, причастные Его Божественному наслаждению и сладости. Божественная сладость, Божественное наслаждение и причастие – это обожение человека. Бог не захотел быть единственным Богом, но пожелал сотворить и других богов. Эта величайшая предвечная любовь Божия облеклась, скажем так, в плоть и кости на кресте, когда Господь принял смерть за наши грехи.

Но в рай приходит сатана и спрашивает Еву: – Бог сказал вам, что вы станете богами?

– Да, – отвечает Ева.

– А зачем тогда вам мучиться всю жизнь, вкушая от плода, который Бог вам показал? До каких пор, в конце концов, вы будете ждать, что станете богами? Хотите стать богами? Съешьте плод с этого дерева – и сразу станете ими. Бог сказал вам не есть плодов от него, чтобы вы сразу же не стали богами, как Он⁸.

Кто знает, сколько лет предстоит Еве жить в раю, и, может быть, она устанет ждать, – так представил в тот момент сатана в ее воображении. Итак, сатана находит в Еве семя – желание обожения, и это желание становится ее могилой. ‹…›

(Теперь) мы должны жить как недостойные, как неспособные, просто храня свое чтение, работу и молитву, которые мы совершаем. Мы достойны только одного – умереть и отойти в землю. Поэтому он и говорит: Каждый день имейте перед очами смерть и размышляйте о том, как вы выйдете из тела. ‹…›

Апостол Павел говорит, что когда-то давно в своей жизни, четырнадцать лет назад, он видел Бога⁹, почему и может называться апостолом. Кто знает, сколько раз еще он Его видел, но по смирению, а также потому, что важную роль в его жизни сыграло именно то явление Бога, он упоминает только о нем одном. Но когда он сталкивается с повседневностью, то задается вопросом: «Что мне делать? Жить или умереть? Мне полезней умереть, но пусть Бог делает то, что хочет, что полезно для Церкви»¹⁰. Он смотрит на смерть как на древо жизни, неизменно дарующее нам рождение во Христе, рождение, за которым уже не последует смерть.

Смерть приводит в действие ту силу, которая находится внутри человека и направлена к Богу, смерть обнаруживает напряженность стремления и любви человека к Нему. Те, кто об этом забывают, как правило, люди унылые, разочаровавшиеся, несчастные. Они негодуют на Бога, потому что у них якобы нет того, что Бог им обещал, потому что они не наслаждаются Богом. Они стремятся получить то, чего просят, но забывают о том, что не это цель нашей жизни. Наша цель – это вечность в истинной жизни, во Христе. А то, когда Бог посетит нас, – дело благодати и домостроительства Божия.

Нередко среди монахов встречаются люди, которые больше подвизаются единственно для того, чтобы насладиться созерцанием Бога: или больше молятся по четкам, или постятся. Они терпят крушение, потому что Бог не может сделать для них ничего. Они становятся «богоотводами», отстраняют от себя Бога, как молниеотвод отстраняет молнию от дома. И наоборот, они притягивают молнию к себе, становятся притягивающей силой для греха, отчаяния и сатаны. В особенности же они впадают в нерадение и развращенность, так что с высоты своей «святости», на которой, по их расчетам, им должен встретиться и открыться Бог, ниспадают в глубочайшие пропасти греха. И хотя они осуждали других по малейшему поводу а сами желали увидеть Бога, возлюбить Его, насытиться Им, войти в рай, они совершают самые низкие, чудовищные поступки и ужасные грехи.

Бог нас призвал, чтобы сделать богами. А мы должны делать свою работу: с простотой и свободой жить в своем доме; и в подходящий момент Он придет и «обитель у нас сотворит»¹¹. Предоставим Богу делать с нами то, что Он хочет. Предадим себя в Его руки. Все остальное: спешка, претензии – произрастает из нашей души, больной из-за греха, несчастья, неведения, эгоизма. ‹…›

Подвиг для христианина, как говорят святые отцы, – это средство ускорить переход в другую жизнь¹². Многие умирают от воздержания, от поста, от продолжительной тяжелой работы. Хотя, как показала история человечества, тот, кто ведет суровый образ жизни, живет, чаще всего, дольше людей, которые проводят жизнь расслабленную.

Однако бывает и по-другому. Поскольку подвиг разрушает тело человека, то он приближает его к смерти, пусть даже в конце концов человек проживет и сто пять лет, как Антоний Великий¹³, или даже больше. Поэтому слова как выйдете из тела означают «трудитесь радостно, бодро, духовно, истинно пред Богом, делайте всё, что можете, чтобы выйти из тела. Живите ожиданием того, как вы выйдете».

Если мы ждем какого-то важного человека, то мы продумываем, как его примем, какие купим ему подарки, подготавливаем к его приходу церковь; точно также и слова как вы выйдете из тела означают «как мы встретим Бога», то есть как предстанем пред Ним нагие. Видите, это выражение аввы дышит реализмом, это делание, несущее жизнь, предстояние пред Богом прежде всякого предстояния. ‹…›

Ожидание благодатных переживаний и даров от Бога приводит нас к тому, что мы теряем дары и настоящие и будущие. Тогда Бог нас совершенно отвергает, потому что Он не может говорить с нашим духом. Эти переживания становятся самоцелью для нас и нашим богом оказывается то, чего мы добиваемся, а не Сам Бог, Который нам это дает. Так что молчание – вот пространство, в котором мы должны жить, а мерило нашей жизни – это ближний и, в особенности, старец.

Если вы всего этого не делаете, говорит авва Исайя, то, простите меня, идите своей дорогой, чтобы я не прогнал вас сам. А если делаете, то успокоение и простор будет той бескрайней нивой, которую вам дарует Бог как воздаяние за ваше делание, которое вы приносите от сердца. ‹…›

Когда Каин сделал зло, а Авель добро, еще не было закона. Кто научил Авеля добру? Бог. А каким образом Каин почувствовал, что его поступок был грехом, так что он задрожал и опечалился, как говорит Священное Писание в переводе Семидесяти? Почему он потерял мир и счастье, как говорит еврейский текст? Очень просто: потому что Бог научил его добру, а он поступил по своей воле. Значит, если Бог не научит человека, он трудится всуе. Что бы ты ни сделал для того, чтобы помочь ближнему, если он сам того не захочет, у тебя ничего не выйдет, раз уж и Бог не может его научить. Луша должна захотеть освободиться от греха, который порабощает ее волю. Нужно настроиться на то, чтобы подлинно изменить себя, избавиться от той свободы, которую, по нашему мнению, мы имеем.

Все начинается с человека, поэтому вопрос в конечном счете ставится так: люблю я свой грех или нет? Никто не может сказать, что грешит по той причине, что не может поступить по-другому. Силы, бесспорно, всех разные: один может сделать меньше, другой больше. Одного отличает большая решимость, другой более способен к деятельному подвигу. Несомненно, что тот, кто хочет сделать, в конце концов и делает. Неважно, два у тебя таланта или пять: если ты их приумножишь, Бог примет их и пошлет тебе Свою милость¹⁴. Если и не достигает до Бога твоя добродетельность, то Его милость достигает до тебя и освобождает от греха, ты только должен подвизаться против греха до крови.

Мы же по большей части хотим сидеть сложа руки, а грехи должны сами от нас убегать. Мы боимся смерти, боимся мученичества, боимся истинного покаяния и так, страдая, живем. «„Бедный я человек! Кто избавит меня?»¹⁵ Кто меня освободит?» – спрашиваем мы себя, в то время как есть Бог и милость Его нисходит к нам. ‹…›

Ангелы Божий, Сам Бог сражаются, чтобы освободить Свое творение, пусть и в последний момент, и возвести его на небо, хотя бы и за одно молитвенное обращение «Господи Иисусе». Но до последней минуты и демоны наготове, чтобы похитить душу через отчаяние или одно лишь «нет», которое она скажет, а она может его сказать, потому что всегда остается свободной.

Демоны довели до совершенства план погибели человека. Они действуют в человеке, входя и снова выходя, потому что не имеют возможности ни сущностно, ни ипостасно соединиться с нашей душой. Но они могут менять «одеяние» души, ее деятельность, и так изнутри господствовать над нами. Задумали этот план не только те бесы, которые входят в нас и выходят, но и те, которые заняли уже все выгодные для боя позиции до самых небесных врат. Не будем забывать, что душа хотя и духовна, однако имеет некоторую телесность, как и демоны. А значит, небо, как и преисподняя, для нее не только образ жизни, но и местопребывание. Душа имеет движение внутри себя и сама движется вперед.

Таким образом, мои дела, которые, как мне кажется, я совершаю по собственному желанию и самостоятельно, в действительности – исходящее от демонов излучение: они подбрасывают мне самих себя, а я их подхватываю, думая при этом, что я свободен и делаю то, что хочу. В то время как я считаю себя свободным, я не понимаю, что связан по рукам и ногам, и потомухотя и борюсь за свое спасение, но снова иду ко дну. И тогда я попадаюсь в когти палача, потому что я не осознаю, что единственное, чего поистине желает моя душа, – это Бог, ведь для Него я родился, Его ищет моя душа и в Нем обретает успокоение.

Все другое, что я считаю вожделенным, – это ложь, заблуждение, искажение, хлам, которым забрасывает меня лукавый. Когда я веду себя таким образом, я теряю душевное равновесие и думаю, что желаю зла, потому и сказано: «Предлежит мне злое»¹⁶. Рядом со мной оказываются бес и смерть, которую он сеет, ведь смерть – это он сам. Например, когда я раздражен, озлоблен или подвержен какой-то другой страсти, то в действительности во мне совершаются злые дела бесов.

Демоны не могут проникнуть в существо нашей личности, они соединяются с нами своими лукавыми и темными делами, которые становятся чем-то единым с нами. С нами соединяется как лукавство демонов, так и благодать Божия, потому что «предлежит мне» и Бог и добродетель, и тогда мы становимся или темными, или светлыми. Если я грешу, то это не значит, что я просто сделал нечто греховное, но это значит, что во мне завязалась настоящая борьба, произошла целая схватка – и я оказался побежден. Поэтому грех не означает, что я делаю что-то дурное, исповедуюсь в этом и получаю прощение, а если снова согрешу, то снова буду прощен. Грех означает, что я забываю, зачем родился, забываю, что только Бог может успокоить мою душу и что она никогда не сможет остаться непорочной, если не соединится с Богом. Итак, грех – это провал, ошибка, обман, промах, он означает, что я не смог попасть точно в цель¹⁷. Грех – это моя неудача.

Наклонность моей воли к греху на самом деле не мое собственное желание согрешить, но слияние моей воли с волей лукавого демона, который таким образом пробирается внутрь меня, в то время как я думаю: «Это то, чего я искал». Ведь каждый раз, когда я что-то делаю, я чувствую, что соединяюсь с тем, что делаю. Этим объясняется наслаждение, воспоминание о грехе и возвращение к греху – все это, как закваска, смешивается со всем моим существом.

Тема 4. Страдательный характер аскезы в реалиях падшего мира

После грехопадения прародителей характер заповеданной Богом человеку аскезы изменился. Для того, чтобы вырасти в своих отношениях с Богом и получить уготованное ему Богом наследство обожения, то есть непоколебимого, всецелого и окончательного пребывания в Боге, человеку стало необходимо победить и искоренить живущий в нём грех. Таким образом, путь «делания, созерцания и обожения», который в раю человек был способен совершить с радостным и приятным усилием, теперь соделался путём тяжёлой борьбы – борьбы со грехом, преодолением существующего разлада.

Живущий в человеке грех, мгновенно распространившийся по его природе и принявший вид множества греховных страстей, требовал от человека продолжения греховной жизни. Продолжая искажённо применять и направлять свои силы, человек «питал» грех и получал удовольствие, которое было противно Богу и вело к дальнейшему распаду самого человека. Напротив, противясь греху, останавливая в самом себе его требования, человек начинал страдать – так грех требовал себе новой «пищи». Таким образом, чтобы преодолеть гибельный путь самораспада и дальнейшего укоренения во грехе, человеку стало необходимо не просто внутреннее усилие, но перенесение страдания, стойкое и терпеливое противоборство, сопряжённое со страданием, внутренняя борьба со грехом.

Поскольку грех расколол не только отдельно взятого человека, но всё человечество, призванное стать Церковью в своих отношениях с Богом, постольку людям необходимо было восстановить отношения не только с Богом, но и друг с другом, вместе с тем помогая друг другу возвратиться к Богу. Человеку, вставшему на путь аскезы, было необходимо не только вести внутреннюю борьбу со грехом, но и терпеливо переносить страдания, причиняемые ему ближними, поэтому скорби и страдания людей, вновь вставших на путь аскезы, претерпевались ими не только за свои грехи, но и за грехи своих ближних, других людей.

Таковы были, например, ветхозаветные праведники и пророки, которые терпели гонения от ближних.

Но даже совместного усилия всех праведников, стремящихся к Богу, было недостаточно, чтобы искоренить грех.

Подвигнуть человека на путь противоборства греху могли лишь вера Богу, надежда на Него и любовь к нему, которых у человека теперь недоставало. Ведь Святой Дух, животворивший человека в раю, отошёл от него вследствие греха, от чего духовный взор человека замутился. Поэтому личное общение человека и Бога, бывшее полным, открытым и доверительным в раю, после грехопадения, хотя и осталось возможным, но не имело уже той открытости и доверия со стороны человека. Человек, страдающий духовно, душевно и телесно, осознавал эти страдания как последствия разлуки с Богом. Призываемый Богом, он стремился вновь обрести утраченное общение со Святым Духом. Человек был способен идти навстречу Богу, откликаясь на Его призыв, но искоренить грех в себе самом он не мог. Полное восстановление утраченных связей с Богом могло произойти лишь через вновь совершённое Богом приживление человека к Древу Жизни.

Это восстановление и приживление совершил Христос Спаситель; будучи Богом, Он вышел навстречу человеку в своём воплощении и последующем общественном служении, вплоть до смерти и воскресения. Сын Божий в Самом Себе по человечеству – от начала и до конца – осуществил путь аскезы, заповеданной человеку; осуществив же, передал его людям, передал как образ для подражания и, одновременно, как реальность для укоренения в Нём как Главе Церкви. Земной путь Христов являет следующую последовательность:

1. Начало пути аскезы Христовой составили Его дела, совершённые в помощь страдающему человеку и запёчатлённые в словах Его заповедей.

2. Продолжением этого пути стало научение Им человечества вечным истинам о Боге и человеке.

3. И, наконец, венцом аскезы Христовой явились Его страдания и смерть с последовавшим торжеством Воскресения.

Христос перенёс страдания за чужие грехи, грехи всего мира; благодаря этому совершенный путь аскезы, путь к Богу был вновь открыт для человека.

В наше время, когда Святой Дух давно образовал Церковь и вновь подаёт Себя, своё общение, церковным членам в церковных таинствах, всякий член Церкви способен и призван пройти путь аскезы вслед за Христом – через подражание, уподобление и последующее единение с Ним. Всякое доброе дело, всякая аскеза человека должны совершаться во имя Христово, по Его образу и ради конечной цели – теснейшего соединения с Богом, обретаемого через стяжание Святого Духа.

Страдательный характер аскезы, характер терпеливого противоборства греховным страстям в самом себе и терпеливого перенесения страданий, происходящих от всеобщей греховности мира, сохраняется для каждого человека; эта мысль выражена в кратких словах народной мудрости: «Христос терпел и нам велел». Именно поэтому путь аскезы в реалиях нашего падшего мира называется подвигом, а стойко проходящие этот путь – подвижниками

Священное Писание о Христе как об Образце и Источнике аскезы человека, а также о страдательном характере аскезы в реалиях падшего мира:

«Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее» (Мф. 16:24-25).

«Я есть Путь и Истина и Жизнь» (Ин. 14:6).

Христос «уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:7-8).

«Как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие» (Рим. 5:19).

«Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян. 14:22).

«Сей самый Дух свидетельствует духу нашему что мы – дети Божий. А если дети, то и наследники, наследники Божий, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться» (Рим. 8:16-17).

«Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? как написано: за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание» (Рим. 8:35-36).

«Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу, и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим; мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне» (1 Кор. 4:11-13).

«По мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше» (2 Кор. 1:5).

«Те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями» (Гал. 5:24).

«Итак переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа» (2 Тим. 2:3).

«Вспомните прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий» (Евр. 10:32).

«Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? ‹…› Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности» (Евр. 12:7, 11).

«Если и страдаете за правду, то вы блаженны; а страха их не бойтесь и не смущайтесь» (1 Петр. 3:14).

«То угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо. Ибо что за похвала, если вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая добро и страдая, терпите, это угодно Богу. Ибо вы к тому призваны, потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его» (1 Петр. 2:19-20).

«Много скорбей у праведного, и от всех их избавит его Господь» (Пс. 33:20).

Святые отцы о страдательном характере аскезы в реалиях падшего мира:

«Кающийся [в грехах и желающий встать на путь жизни] должен помучить свою душу, смириться во всяком деле своем и перенести многие и различные скорби; и когда перенесет все, что ему назначено, тогда, конечно, Тот, Который все сотворил и утвердил, подвигнется к нему Своею милостью и даст ему спасительное врачевство, и то уже тогда, когда увидит, что сердце кающегося чисто от всякого злого дела» (Пастырь Ерма. 93, 215).

«Если пострадаю, буду отпущенником Иисуса и воскресну в Нем свободным» (Игнатий Богоносец, сщмч. Послание к римлянам. Глава IV).

«Почти всякое здешнее злострадание приобретает нам вечные блага» (Василий Великий, сет. Толкование на Книгу пророка Исайи. Толкование на восьмую главу).

«Чем сильнее меня угнетают, тем более приближаюсь к Богу; страдания теснее соединяют меня с Богом» (Григорий Богослов, сет. Сравнение жизни духовной и жизни мирской).

«В скорбях и страданиях, в терпении и в непоколебимой вере скрыты обетования, сама слава и приятие небесных благ» (Макарий Египетский, преп. О терпении и рассудительности. Гл. 28).

«Есть брань в членах наших, как читаем у Апостола: «плоть похотствует на духа, дух же на плоть: сия же друг другу противятся, да не яже хощете, сия творите» (Гал. 5:17). По промыслительному распоряжению Божию, она внедрилась как бы в самую природу нашу. И можно ли почитать ее иным чем, как не естественной как бы принадлежностью человеческого естества после падения первого человека, если она всем без исключения обща? Надлежит однако верить, что она имеется в нас по воле Божией, во благо нам, а не во зло, если она всем природна. Она оставлена в нас для возбуждения в нас ревнования о высшем совершенстве» (Иоанн Кассиан, прп. Добротолюбие. Т. 3. Борьба плоти и духа).

«Всякий славящий Бога в самом себе через страдания ради добродетели при [духовном] делании и сам прославляется в Боге… За страданиями ради добродетели следуют божественные дары благодати» (Максим Исповедник, прп. Главы о богословии и о домостроительстве воплощения Сына Божия. 2:72).

«Итак, кто подражает святым делами своими и подвигами, тот сподобится получить и равную благодать. И сие также верно, как верно то, что никто из святых отцов, ни прежде приятия благодати Святого Духа, ни по приятии оной, не мог выйти из омрачения душевного и увидеть свет Святого Духа без трудов, подвигов и потов, без самопринуждения, самоутеснения и прискорбности…. Итак, которые чуждаются всегдашнего самопринуждения, самоозлобления и самостеснения, произвольной нищеты и самоохотных лишений, такие пусть не говорят, что имеют в себе Духа Святого. Ибо без трудов, потов и болезненных подвигов в добродетелях никому не дается сей небесный дар. Почему истину выражает общее присловие, которое гласит: покажи дела и ищи наград» (Симеон Новый Богослов, прп. Слова. Том 2. Слово 81).

«Древо познания добра и зла – это чувство, приносящее два противоположных друг другу плода, оно двояко по природе. Каковы же они? – Удовольствие и страдание, каждое из которых разделяется ещё на два: первое – на естественную и необходимую потребность, и на сладострастие и пресыщение; второе же – на страх и печаль, и на духовные труды и подвиги» (Никита Стифат, прп. О рае. Гл. 20-21).

«Насколько кто сострадает и подражает Христу в нищете Его, вкушая страданий и поношений Его, которые Он претерпел ради нас прежде распятия и погребения, настолько делается близким Ему и соучастником славы Его» (Петр Дамаскин, свщмч. Творения. Книга вторая. Слово 7. О беспристрастии).

Задание 1. Найдите в предлагаемом для чтения тексте ответы на следующие вопросы:

1. Почему и как изменился характер аскезы после грехопадения?

2. Имела ли аскеза до грехопадения характер борьбы?

3. Каковы «требования» греха в человеке?

4. Что означают слова «питать грех»?

5. Каковым должно быть противоборство греху?

6. Только ли за свои грехи приходится страдать человеку?

7. Необходимо ли страдание для спасения?

8. Является ли страдание необходимым условием аскезы?

9. Способен ли был человек после грехопадения идти навстречу Богу?

10. Способен ли был человек после грехопадения сам или с помощью других людей искоренить в себе грех?

11. Кто первым прошёл весь путь аскезы, заповеданный человеку?

12. Каковы были начало, середина и конец этого пути?

13. Необходимо ли для каждого человека подражание Христу, в том числе в Его страданиях?

14. Почему проходящие путь христианской аскезы называются подвижниками?

15. Что такое подвиг христианина?

Задание 2. Напишите небольшое эссе на тему: «Смысл подвига».

Приложение: Преподобный Иосиф Исихаст. Фрагменты писем¹⁸

Во всех искушениях и скорбях требуется терпение, и оно – победа над ними. ‹…›

Так вот, я ничего другого так сильно не желаю и так не люблю, как слышать, что вы имеете терпение в искушениях.

Ведь Бог, как Существо самопрославляемое, не нуждается в труде человеческом. Но Он радуется и любит, когда ради Его любви мы делаемся мучениками и страдаем. Он поэтому и венчает нас как подвижников и дарит нам щедро Свою благодать.

Хотел бы я написать три слова, или даже книги, из которых одна была бы только о том, что человек есть ничто, и я бы непрестанно кричал, что я ничто. В другой бы говорилось, что всё во всём и над всем есть Бог самопрославляемый. И в третьей: имей во всём терпение до смерти. Молод ли ты, состарился ли, подвизался ли многие годы – если не имеешь терпения до последнего дыхания, твои дела пред Богом будут сочтены ветошью.

Итак, познай себя, что ты – ничто. Таково твое бытие – ничто. Твоя родоначальница – глина, а жизненная сила твоя – дыхание Божие. Итак, всё – Божие. Познай самого себя, что ты – ничто, и имей терпение в искушениях, чтобы избавиться от них и стать богом по благодати, ибо ты – дыхание, дуновение Божие. ‹…›

Искушения – это лекарства и целебные травы, которые исцеляют явные страсти и невидимые наши раны.

Так вот, имей терпение, чтобы приобретать каждый день, накапливать награду, упокоение и радость в Небесном Царствии. Ведь приближается ночь смерти, когда никто не сможет более работать. Поэтому спеши. Времени мало.

Да будет тебе известно и это: лучше прожить всего один день победоносно, с наградами и венцами, чем жить много лет, но в нерадении. Ведь один день подвига, когда душа [этот подвиг] осознает и чувствует, стоит пятидесяти лет жизни того, кто подвизается бессознательно и нерадиво.

Без борьбы и пролития крови не жди освобождения от страстей. Терния и волчцы взращивает наша земля после преступления. Нам заповедано очищать ее [от них,] но искореняются они только с большой болью, кровоточащими руками и многими воздыханиями. Итак, плачь, проливай реками слезы – и умягчится земля твоего сердца. И когда земля будет полита, ты легко искоренишь колючки. ‹…›

Бог нас хочет сделать такими, как борцы на арене или как мяч, которым играют.

Он возводит тебя на Небеса. Показывает тебе то, что глаз страстного человека не видел и ухо пекущегося о вещественном не слышало. И хотя ты нисколько не согрешил, Он переворачивает страницу и бросает тебя в преисподнюю. И радуется, когда видит, что ты, как борец, сражаешься со всеми полчищами бесовскими. Но оставь меня и возьми Павла¹⁹. Он, после того как поднялся до третьего неба и видел, и слышал неизреченное, снова возглашает: «Дано мне жало в плотъ!» (2 Кор. 12:7).

Так поступает Крепкий силою до тех пор, пока не соделает человека [совершенным]. Он заставляет его восходить, созерцать, нисходить и утруждаться. И учит его относиться к этому, к тому и другому, как к обычному делу, чтобы эти обычные изменения не были для него чувствительны. «И то, и другое, – говорит Он тебе, – ради Меня».

Итак, не желаешь страдать? Не желай восходить. Если кто не желает терпеть скорби, пусть не просит себе и благодати.

Так вот, для того Бог забрал у тебя благодать, чтобы ты стал мудрым. И она снова придет. Не оставит тебя. Это закон Божий. Но снова уйдет. Однако и снова придет. Только бы ты не прекращал о ней просить до тех пор, пока она не соделает тебя совершенным. ‹…›

Прежде чем искушение успеет образовать помысл в твоем уме, ты разрушай его молитвой. Не оставляй его [в себе].

А если ты оставляешь нечистоты, которые бросает в тебя враг, в краткое время он тебя в них закопает. И затем какая [будет нужна] борьба, чтобы очиститься! Поэтому понуждай себя. Требуется труд и боль – нешуточное дело! Твое сердце будет обливаться кровью. Ты выпьешь горечь, яд и так получишь свободу, вкусишь сладость.

Не считай, что это малый подвиг. Как сумасшедшая, ты должна взывать: «Иисусе мой, спаси меня! Пресвятая Богородица, помогай мне!» Пусть твой язык работает, как машина: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» И когда будешь уставать, будет приходить к тебе утешение, которого ты не вкушала никогда. Если же будешь бездельничать, как сейчас, и нерадеть, то вовек не исцелишься. ‹…›

Смирение – это когда согрешает другой и, прежде чем он успеет попросить прощения, мы ему кладем поклон, говоря: «Прости, брат мой, благослови!»

Пусть тебе не кажется это трудным и тяжелым. Это ничто по сравнению с тем, что сделал для нас Владыка Христос. Пред взором ангелов Он склонился и положил поклон от Неба до земли, и «приклони небеса и сниде» (Пс. 17:10). Бог – к людям! А ты ставишь мир с ног на голову, лишь бы только не сказать «прости». Так где же смирение?

Когда ты смиришься, все тебе будут казаться святыми. Когда ты много о себе воображаешь, все тебе не такие, как надо, и плохие. ‹…›

Все эти ненормальности, смятение, ненависть, отвращение, дикие движения страстей – всё это от сатаны. И всё это требует равного отвращения. С понуждением, с болью, со скорбью. Сразу, с самого начала. Прежде чем они войдут, и захватят пастбища, и перекроют снаружи воду, и заморят душу голодом, лишив ее небесной росы.

Видишь? Когда происходит согласие с помыслами, которые сеет лукавый, тогда он сразу отсекает у тебя дерзновение в молитве. И если он тебе перекроет снаружи воду, пищу души, то ты умрешь голодной смертью за несколько дней. Тогда как в самом начале ты можешь отвергнуть эти помыслы небольшим возражением. А ты нерадишь и расслабляешься, усердно внимая тому, что они говорят. Но когда они войдут, тогда поволокут нас, как пленников. ‹…›

Страсти – это вещь жестокая. Уральские горы! Километры в высоту! Благодать – это солнце. Восходит солнце, но тень гор не позволяет согреть всего наделенного умом человека. Лишь только один луч найдет его, он сразу загорается от радости. А остальная часть находится в тени страстей. И когда уменьшится благодать, могут сразу начать действовать бесы. И они часто ей препятствуют, как тучи, заслоняющие свет солнца, ибо тень страстей порождает туман, который затемняет слабый только что появившийся луч. ‹…›

Когда я пребывал в такой же, как и ранее, безмерной скорби, явился Иисус на Кресте, полный света, и, преклонив голову, мне напомнил: «Смотри, сколько Я перенес ради тебя!» И все мои скорби растаяли как дым.

Что нам сказать о столь великой любви, которую выказывает нам Господь, чтобы нас спасти?! А мы из-за малейшего искушения всё это забываем. Хотя [именно] там, среди искушений и скорбей, находится Христос. Однако скорбями не называются переживания и попечения о том, как прожить. Но только [то, что претерпевается] ради Христа, [суть] скорби. ‹…›

Ведь каждая скорбь, которая приходит к нам – будь то от людей, или от бесов, или от нашего собственного естества, – всегда сокровенно несет в себе соответствующее приобретение. И кто ее преодолевает с терпением – получает плату: здесь – залог, а там – всё в полноте. ‹…›

[Человек], будучи прельщен бесом и предвкушая, что станет равен Богу, изгоняется из рая. И пребывает в этом изгнании и страданиях, будучи отлучен от Бога, дабы терния и волчцы пожинать во все дни свои²⁰.

Что же это за терния и волчцы, как не беспрерывные происшествия и ежедневные скорби от искушений, от развращенных людей и от самого нашего поврежденного естества, чьи дурные привычки и обычаи стали словно второй нашей природой, и мы переносим горестные опасности более от него, чем от иных врагов. И если бы не предваряла нас милость Божия, нам бы грозила опасность погибнуть. И до каких пор всё это будет продолжаться? До того часа, когда ты, от земли взятый, по Его слову, в землю отыдеши²¹. Вот предел болезням и скорбям, положенный человеколюбивым Богом. ‹…›

Ты сердишься, и унываешь, и печалишься, думая, что Небесный Отец медлит с ответом. А я тебе говорю, что и это совершится, как ты того желаешь, непременно совершится. Но потребуется сначала молитва от всей души, а затем – ждать. И когда ты перестанешь вспоминать о просимом и просить этого, тогда оно тебе придет как дар за твое терпение и ожидание. Когда, молясь и прося, приближаешься к отчаянию, тогда уже близко исполнение просьбы. Какую-то сокрытую страсть хочет исцелить в тебе Христос и поэтому откладывает подаяние просимого.

Если же получишь ранее, [сразу] когда ты просишь, твоя страсть останется неисцеленной. Если ждешь, то получаешь и просимое, и исцеление от страсти. И тогда радуешься величайшей радостью и горячо благодаришь Бога, Который всё мудро устраивает и делает всё к нашей пользе. ‹…›

Сегодня у многих [душевное] устроение ограничилось некими внешними формами. И сверх того уже нет заботы и попечения о том, что внутри души, где сосредоточено всё, где соединяется вещественный с невещественным – человек с Богом, – насколько может вместить наше перстное естество.

Вот что прекрасно и очень хорошо. Но все мы этого избегаем. Все убегаем прочь, поскольку тут требуется подвиг. Да и ум человеческий приходит в великий ужас, лишь только услышит об этом.

Необходимо, чтобы этому подвигу содействовал Бог, ибо без Него ничего нельзя достигнуть. Должно подвизаться произволение человека. Но нужно, чтобы тело источило кровь, поскольку должна сойти кожа с внутреннего человека. Должен растаять, как воск, ветхий человек. И как у железа, когда его помещают в огонь, отстает и осыпается покрывающая его ржавчина, так происходит и с человеком. ‹…›

И тогда отпадает ржавчина. Снимается печать. Умирает ветхий человек. Удаляется материнская кровь. Обновляется замес. Но [при этом] изменяется не тело человека, а преимущества²² и дарования, [данные] человеческой природе – их просвещает, укрепляет и обновляет благодать. И оживотворяется ветхий Адам, созданный по образу Божию.

Тема 5. Страсти и добродетели

Грех, войдя в человека, укоренился в нём и многообразно поразил различные силы его души и всего природного состава.

Различные греховные поражения человеческой природы получили именование «порочные страсти», «греховные страсти» или, чаще всего, просто «страсти», когда речь специально не идёт о других видах страстности (например, «непорочными страстями» называется страдательность Христова, принятая Им добровольно за грехи мира). Слово «страсть» буквально означает «страдание»; таким образом, греховная, или порочная, страсть своим именованием указывает на страдательный характер греховного поражения, мучающего человека и заставляющего его склоняться к греховному действию, которое временно ослабляет мучение и приносит греховное удовольствие – суррогат подлинных радости и блаженства.

Потакание человека страсти усиливает и питает саму страсть, которая способна возрастать и укореняться в человеческой душе подобно сорняку. С ростом страсти растёт и зависимость от неё человека: страдание становится сильнее, а греховное удовольствие требует всё больших и больших «доз» греховной энергии человека. Таким образом, чем более глубоко оказывается укоренена в человеке та или иная страсть, тем более тяжёлый и трудный подвиг противоборства ей и стойкого претерпевания приносимого страдания оказывается потребен для человека. Вместе с этим, чем сильнее страсть, тем меньше у человека сил остаётся для её преодоления.

Страсти есть не просто искажения человеческой природы, но такие состояния личности (ипостаси) человека, при которых греховные энергии падших ангелов становятся воипостасными (то есть личными, присущими данному конкретному лицу) энергиями человека. Возникает своего рода синергия²³ греха, в результате которой человек, сам того не замечая, становится рабом греха и исполнителем воли падших духов.

Добродетели во всём противоположны страстям. Они есть укоренённые состояния личности человека, в которых жизнь Бога, Его добрые и всеблагие свойства становятся личным достоянием человека, входят в его жизнь, становятся её смыслом и содержанием.

Добродетелями они называются, во-первых, потому что они хороши и несут в себе добро, и во-вторых, потому что они приобретаются человеком через дела, то есть через труд аскезы. Начаток всякому доброму делу и образец всякой добродетели положил Сам Бог, создав человека плодом Своих трудов и произнеся: «Хорошо весьма» (Быт. 1:31).

Человек призван быть подобен Богу; поэтому, насколько многочисленны имена Божиих совершенств, настолько многочисленны и именования добродетелей человека. Все они в совершенстве были явлены во Христе; все призваны раскрыться и в человеке. Преподобный Иоанн Лествичник представляет главнейшие из добродетелей в виде лествицы; другие святые изображают их в виде древа или строящегося здания, а также под другими образами, являющими многообразие даров Божиих человеку.

Задача человека, вставшего на путь аскезы, может быть сформулирована очень просто: силою оторвать свои действия (энергии) от греховного содействия с энергиями падших ангелов и всего того, что святые именуют миром (в значении «мир греха»), и прилепить их к святым человеческим действиям Христа и Его святых, к энергиям Церкви. Такое перенаправление энергий в человеке может проходить разными путями и способами, но неизменно общим остаётся ключевой принцип аскезы христианина: подражание и уподобление Христу и Его святым, а затем и соединение с ними. Подлинно спасительный путь аскезы может быть совершён только в Церкви Христовой, через участие в её таинствах и причастие её кафолической полноте.

Важно отметить, что путь аскезы не есть путь отсечения человеческой природы, но путь её преображения – претворения и изменения страстей в добродетели. Зло – бессущественно, оно есть дефект благого бытия, оно само не обладает бытием; поэтому диавол ничего не может придумать «из ничего», на пустом месте. Поэтому страсти есть не что иное, как некая извращённая пародия на добродетели; пародия на богозамысленное и благое применение природных сил человека.

Священное Писание об общем понимании страстей и добродетелей:

«Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт. 4:7).

«Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих, ибо Он создал все для бытия, и все в мире спасительно, и нет пагубного яда, нет и царства ада на земле. Праведность бессмертна, а неправда причиняет смерть» (Прем. 1:13-15).

«Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло» (Втор. 30:15).

«Даруй же рабу Твоему сердце разумное, чтобы… различать, что добро и что зло» (3 Цар. 3:9).

«Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:28-30).

«Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь» (Мф. 7:19).

«Другую притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Придя же, рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы? Он же сказал им: враг человека сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли, мы пойдем, выберем их? Но он сказал: нет, – чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою… Сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; поле есть мир; доброе семя, это сыны Царствия, а плевелы – сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангелы» (Мф. 13:24-30, 37-39).

«Да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его» (Рим. 6:12).

«Когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные, [обнаруживаемые] законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти» (Рим. 7:5).

«Братия мои, что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала, о том помышляйте» (Флп. 4:8).

«Воля Божия есть освящение ваше… чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как и язычники, не знающие Бога» (1 Фес. 4:3-5).

«В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть. Не обманывайтесь, братия мои возлюбленные. Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены» (Иак. 1:13-17).

Святые отцы об общем понимании страстей и добродетелей:

«Человеческая добродетель – вот что одно составляет жизнь» (Григорий Богослов, сет. Стихотворения богословские. Раздел П. Стихотворения нравственные. 31. Мысли, писанные двустишиями).

«Ревностное коснение во грехе производит в душах некоторый неисправимый навык. Ибо застаревшаяся душевная страсть или временем утвержденное помышление о грехе с трудом врачуются, или делаются и совершенно неисцелимыми, когда навыки, как всего чаще случается, переходят в природу. Посему должно желать, чтобы нам даже и не прикасаться ко злу» (Василий Великий, сет. Беседы на псалмы. Беседа на первую часть первого псалма).

«В точном смысле целомудрием следует называть благоустроенный порядок всех душевных движений, соединённый с мудростью и благоразумием. При таком устроении души не будет нужды в каком-либо [особом] труде или прилежании для достижения высочайших и небесных благ; при нём душа с совершенной лёгкостью достигнет того, что без него кажется неудободостижимым. Самым убыванием противоположного [её намерениям] она естественно достигает искомого блага: ибо кто не во тьме, тот по определению пребывает во свете; и кто не умер, тот жив» (Григорий Нисский, сет. О девстве послание, содержащее увещание к добродетельной жизни).

«Как те, кто через пренебрежение благом прививает своему естеству злые страсти и, срастаясь с ними, радостно и легко приносит плод любостяжания, зависти, блуда и прочих видов богопротивного зла – как будто они прирождены нашему естеству, – так и служители Христа и истины за веру и труды добродетели от благодати Духа получая блага, естество превосходящие, с неизреченной радостью и лёгкостью приносят плод искренней и непреложной любви, неизменной веры, незыблемого мира, истинной благости и всего остального, благодаря чему душа, став превыше самой себя и сильнее злобы врага, уготовляет себя чистым жилищем поклоняемому и святому Духу… [и тогда] не только легко совершает дела добродетели, совсем не тратя сил на борьбу с врагом, – затем, что стала сильнее его злого умысла» (Григорий Нисский, сет. О цели жизни по Боге и об истинном подвижничестве).

«Страсть не есть естественная потребность, но в некотором роде все извращающая болезнь» (Иоанн Златоуст, сет. Толкование на второе послание к Фессалоникийцам. Беседа 1).

«Грех есть горящий огонь. По мере уменьшения вещества он угасает, и по мере прибавления разгорается» (Марк Подвижник, прп. Слово первое. О законе духовном, 200 глав).

«Если скажем, что движения (природные) вложены в нас Творцом, то поэтому Он не будет виновным, когда мы, злоупотребляя ими, пожелаем обратить их на вредные дела и захотим печалиться о бесплодных, мирских выгодах, а не для спасительного покаяния и исправления пороков; или когда будем гневаться не на самих себя для своей пользы, а вопреки запрещению Господню – на братьев наших. Ибо если бы кто железо, данное для необходимого, полезного употребления, захотел обратить на убиение невинных, то из-за этого он не может обвинять Творца вещества, когда сотворенное Им для необходимого употребления, для удобства хорошей жизни, человек употребит на вредное дело» (Иоанн Кассиан. К Кастору, епископу Аптскому, о правилах общежительных монастырей).

«Бог… дал нам, по благости Своей, святые заповеди, очищающие нас, дабы мы, если пожелаем, могли опять соблюдением заповедей очиститься не только от грехов наших, но и от самих страстей. Ибо иное суть страсти и иное грехи. Страсти суть: гнев, тщеславие, сластолюбие, ненависть, злая похоть и тому подобное. Грехи же суть самые действия страстей, когда кто приводит их в исполнение на деле, т. е. совершают телом те дела, к которым побуждают его страсти, ибо можно иметь страсти, но не действовать по ним» (Авва Дорофей, прп. Поучение I. Об отвержении мира).

«У усердных [в добродетели] и страсти становятся прекрасными, когда те, мудро отстранив их от телесных [вещей], направляют их на стяжание небесных [благ]. Например, когда они желание делают стремительным движением духовного влечения к божественному, наслаждение – благодатной радостью деятельного восхищения ума божественными дарами, страх – предохранительным попечением против будущего наказания за грехи, печаль – исправительным покаянием в настоящем зле… [Усердные в добродетели] пользуются этими страстями для уничтожения настоящего или ожидаемого зла и для приобретения и сохранения добродетели» (Максим Исповедник, прп. Вопросоответы к Фалассию. Вопрос 1).

«Идолы у всякого в сердце имеются – страсти бесчинные… Внутри и капище у человека есть – сердце его» (Тихон Задонский, сет. Об истинном христианстве. Книга П. 5:1:361).

«Греховное расположение, иначе греховная склонность, страсть – есть постоянное желание грешить известным образом, или любовь к греховным каким-нибудь делам или предметам» (Феофан Затворник, сет. Начертание христианского нравоучения. Ч. 1. О грехе как о расположении).

Задание 1. Найдите в предлагаемом для чтения тексте ответы на следующие вопросы:

1. Каково буквальное значение слова «страсть»?

2. Что происходит с ростом страсти?

3. Чем грозит человеку более глубокое укоренение в той или иной страсти?

4. Что такое синергия греха и как она возникает?

5. Что такое добродетель? Дайте определение.

6. Существуют ли негреховные страсти?

7. Кто совершил первое доброе дело, и какое это было дело?

8. Сколько есть наименований у добродетелей человека?

9. К каким образам святые прибегают при описании добродетелей?

10. Как можно сформулировать задачу человека, вставшего на путь аскезы, используя отрицательные и положительные формулировки?

11. Что является ключевым принципом христианской аскезы?

12. Что происходит на пути аскезы с природой человека: отсечение или преображение?

13. Согласны ли вы с утверждением: «Страсти есть испорченные добродетели»?

14. Что возрастает с укоренением страсти в человеке: страдание или удовольствие?

15. В чём состоит различие между греховным и благодатным удовольствием?

Задание 2. Напишите небольшое эссе на тему: «Добро вокруг меня».