Kitobni o'qish: «Прокурор Баринова»

Глава 1. Кому-то и прокурором надо быть…

Прошел месяц с тех пор как Ян возобновил отношения с Раисой и Стасом и познакомил с ними Катю. Муж Раи, Стас, был близким другом Яна еще со школы. Катя была знакома с друзьями – сослуживцами мужа, но это была совсем другая дружба. Она гадала, что могло развести Яна со Стасом, но не решалась спросить. Катя знала, что они дружили в школе, потом в студенческие годы. Общаясь со Стасом, Ян иначе смеялся, а Стас порой похлопывал его по плечу. В присутствии Стаса менялась и поза Яна: он уже не прикрывал грудь руками как боксер.

Во взгляде Стаса Катя улавливала что-то отеческое, он был старше ее на тринадцать лет, а у них с Раей не было детей. Иногда она смотрела на Раю и мысленно накладывала на ее лицо макияж. Было в нем что-то притягательное, тут следовало добавить лишь два-три штриха… И все же Катерина чувствовала себя лучше, когда Стас и Рая приходили к ним. Мужу она объяснила, что у Стаса в доме много ковров и у нее першит в горле и садится от пыли голос.

– Понимаю, – сказал Ян, – я тоже это чувствую. Мебель Стас купил новую, а ковры Рая захотела оставить, это память о детстве. В этой квартире она жила с родителями. Стас переехал туда после женитьбы. А потом родители ее погибли.

– Какой ужас! – вырвалось у Кати.

– Да, Рая тяжело переживала их смерть, особенно смерть отца. Она обожала его и гордилась им. Он действительно был хорошим человеком. Баринов часто приходил к нам в школу после уроков, рассказывал об армейской жизни, придумывал игры. Я не знал, что они погибли. Стас как-то обмолвился, что у Раи началась бессонница. Теперь она по вечерам пьет коньяк, чтобы уснуть, да и вообще изменилась, стала угрюмой и раздраженной. Раиса повесила в кабинете портрет отца, и Стас слышит, как она с ним разговаривает.

– Яник, мне так жалко ее.

– Рая действительно изменилась, – вздохнул Ян.

Вскоре Катерина позвонила Рае и предложила съездить на выставку в Пушкинский музей и та немедленно согласилась.

– Я заеду за тобой или ты за мной? – продолжала Катя.

– Давай ты, твоя «итальянка» маленькая, легче парковаться…

– Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

– Да нисколько, одела кроссовки и пошла.

– Все, выезжаю, – обрадовалась Катя.

Они долго гуляли по музею. Оказалось, что обе любят импрессионистов.

– На тебя похожа, – сказала Рая у одной из картин Ренуара.

– Разве я такая толстая, – пошутила Катя.

– Ну тебя, ты совсем ребенок, – засмеялась Раиса.

В кафе она рассказала историю своей фамилии. Барин полюбил крепостную. Она родила мальчика, и он получил фамилию Баринов. Но это было давно.

Катя сказала, что Ян много рассказывал о ее отце, Рая вздохнула и сказала:

– Хороший был человек. Ты не возражаешь, если я закажу к кофе коньяк? Ведь все равно ты ведешь машину, а может, ты ликер хочешь? Я закажу…

– Нет, нет. Я никогда не пью за рулем, – ответила Катя.

Рая заказала коньяк.

Когда они шли к машине, какая-то женщина подскочила к Раисе и закричала:

– Ну, Червончик, брату моему, за что десять лет впаяла?

Сдохнешь, о тебе никто доброго слова не скажет. Потом женщина сплюнула. Катя обняла Раю, а та сказала:

– Ты меня не жалей, я сама себе приговор подписала, когда стала прокурором. Кто-то же должен быть обвинителем. Вот меня и ненавидят. Даже не судью, а меня.

Вечером Катерина рассказала Яну о неприятном инциденте.

– Профессия накладывает отпечаток на жизнь, – сказал он. К ним никто не приходит. Она жесткий обвинитель, и ее не только адвокаты, но и судьи не любят.

– А родственники? – поинтересовалась Катя.

– Родители Стаса ее терпеть не могут. Что-то произошло между ними, пока я с ними не общался.

И снова Катя не решилась спросить, почему не общался?

Глава 2. Не балуй, подруга!

Однажды утром зазвонил телефон.

– Проснулась, красавица?

Была у Раи манера не здороваться.

– Доброе утро, Раечка, проснулась и давно…

– Представь, я вышла к машине, а доброжелатели загнали спички в замки. Не могу открыть. Мне нужно съездить на дачу. Забыла вчера один документ. Не проедешься со мной? Семьдесят километров по Минскому шоссе в сторону Рузы.

– Не волнуйся, я знаю дорогу. Во сколько за тобой заехать?

– Как можно раньше! Мы еще отдохнем там, на речку сходим. Возьми купальник.

– Отлично, скоро приеду.

Катя позвонила Яну и рассказала о том, что уезжает с Раисой.

– Молодец, помоги Рае. Поезжай, ты ведь любишь Рузу, только будь осторожна, сама знаешь…

По дороге Рая приняла две таблетки аспирина, у нее разболелась голова и она уснула. Документ она нашла сразу, он лежал на столе.

– Как голова? – спросила Катя.

– Лучше, но гудит как улей. Ты не хочешь поваляться в гамаке? Мне что-то не хочется идти на речку.

– С удовольствием обойдусь без речки. Знаешь, ведь я тонула на Днестре. Река очень быстрая, а я была маленькая и на круге. Меня понесло на дамбы.

– А где же родители были? И чего это их в Молдавию понесло? – изумилась Раиса.

– Не знаю. А спас меня наш Урс. Он огромный был. Наперерез поплыл и вытащил. Даже его течение сносило, представляешь?

– Собака-водолаз?

– Нет, овчарка, черная, ни волоска белого или серого не было.

– Я тоже реку не люблю, да и плавать недавно научилась…

– А я люблю плавать в море. Моря я совсем не боюсь, хотя тоже тонула, но в 17 лет, – засмеялась Катя. – Мы с подругами отдыхали в Сочи. Однажды был шторм. Они плавать не умели, и стояли на берегу, а я поплыла. Меня накрыло волной, перевернуло. Я боролась с волнами, но бесполезно. Я поняла, что утону. И вдруг меня буквально выбросило на берег.

– Ты сумасшедшая, Катюша! Зачем ты полезла в шторм в море?!

– Я и раньше плавала, когда были большие волны, но те оказались очень большими. Я не рассчитала. У меня только резиновую шапочку утащило море, – засмеялась Катя.

– Небольшая плата за авантюризм…

– А ты знаешь, что твой муж спас меня? Я ведь тоже в реке тонула…

– Ой, Раечка, расскажи.

– Это было в мае, перед выпускными экзаменами. Поехали на природу. Все боялись в речку войти, вода холодная была. А мне что, меня отец с детства в прорубь опускал, а плавать я тогда не умела, только недавно в бассейне научилась. Ну вот зашла я в воду, подпрыгиваю, а там, наверное, яма была. Я кричу «Тону!». Знаешь, до этого все мальчишки мне руку и сердце предлагали, а тут, хоть утони, и с места не сдвинулись. Только твой муж, не раздеваясь, прыгнул в реку. Ну, тут-то все засуетились. А мне что, я же в купальнике была. Вытерлась, во все сухое переоделась. А Ян здорово заболел тогда, я переживала, из-за меня ведь.

– Какой ужас. Я этого не знала.

– А где же Стас был?

– А Стаса я послала за термосом с чаем, забыла его в автобусе. Я его потом весь Яну отдала, да все равно не помогло это. Ладно, давай пока поваляемся, а потом в Дом Творчества Актера сходим, кофе попьем. Пирожные полопаем, не возражаешь?

– С удовольствием. Кофе у них всегда неплохой, вот только накурено сильно.

– Не боись, – произнесла Рая любимое словцо, – к открытию народу там немного будет…

– Они, кажется, в два часа открывают?

– Да, что-то вроде того…

Катерина порылась на полках, и, не найдя ничего интересного, сняла с полки черный том, судебно-медицинской патологии, открыла его на середине и воскликнула: «О, Господи!»

С фотографии в натуральную величину глядело на нее лицо мужчины с посиневшим лицом и высунутым, дразнящим языком.

Смеясь, Рая встала из-за письменного стола, и, забрав книгу, сказала:

– Повешенный сначала дергался, но потом привык… Детям такие книги смотреть нельзя. Иди, полежи в гамаке…

Катя вышла в сад и, запрокинув голову, посмотрела на облака. Они медленно тянулись по небу. Верхушки сосен покачивались, где-то стучал дятел…

– Нагулялась? – спросила Рая, – Вот, поешь. Собрала, пока ты гуляла, – она махнула рукой в сторону малинника.

На столе стояли пиалы с малиной и черникой.

– Если хочешь, полей молоком. Тут одна знакомая корова, занесла, – пошутила Рая. – Знаешь, отец, бывало, насыплет мне полную тарелку малины и говорит, – ешь дочурка, красивой будешь. А с матерью скучно было. В Москве я домой никого из ребят пригласить не могла, вечно какие-то тетки толклись. Прихожу из школы, а они судачат. Ну, сделаю я уроки, и убегаю к ребятам. Всегда помогала кому-нибудь по учебе. Отец теток тоже не любил, и к его приходу в доме их не было. А я к приходу Баринова домой возвращалась. Он мне о политике рассказывал… А я ему стихи свои читала. Он Есенина любил. Так я под него старалась…

– Так ты и стихи пишешь, Раечка? – обрадовалась Катя.

– Писала. Знаешь, ведь это батя мой дачу построил. Никогда ничего не строил, а взялся да и построил, – вздохнула Раиса, – если б не мать, он бы лет сто прожил.

– Ян рассказал, что он в аварии погиб?

– Да, мать в Прибалтике разболелась, съела что-то не то, выехали позднее, а Баринов спешил. Он на работу опоздать не мог. Устал. У рефрижератора впереди поворотник не работал. Батя не заметил…

Раиса замолчала. Катя обняла ее за плечи.

– Стас, как мог, старался мне помочь, но и сам был в ужасном состоянии. Он любил Баринова. Мы вместе жили. Они на охоту вместе ездили. Дружили…

Раиса посмотрела на Катю и добавила:

– А ты, я смотрю, сердобольная, раскисла туту меня. Пошли кофейком побалуемся, чего-нибудь еще возьмем. Проголодалась, небось?

– Что ты! Ты ж меня ягодами угостила…

– Все равно пошли, – сказала Рая, – нужно к открытию успеть, а то народ налетит, все сметет…

Слова эти отчего-то насмешили Катю, да так, что идя по дороге, она не переставала смеяться.

– Ты давай, не балуй, подруга, все-таки с прокурором идешь, – пробасила Раиса.

– Постараюсь, – пообещала Катя.

Глава 3. Любуюсь я на Вас, Раиса Петровна…

Они поднялись в гору и вошли в «Уголек». Подойдя к столику у окна, Рая приказала:

– Сиди, они сами ко мне подойдут.

Подошла буфетчица и, подобострастно улыбаясь, спросила:

– В гости к нам пожаловали, Раиса Петровна? Угадали, сегодня нам свежайшую севрюгу подвезли…

– На ловца и зверь бежит, – хохотнула Раиса.

– Вы такая веселая сегодня, любуюсь я на вас, – стелилась буфетчица.

– Любуйся, ты любуйся, да из-за стойки неси все что имеешь…

– От души, от души угощу, голубушка вы наша, – и она удалилась.

Раиса щелкнула пальцами и бармен кивнул.

– Вот так! У всех рыльце в пушку, еще как подворовывают, а знают, что я прокурор. «Угощу» говорит, а знаешь, что это значит?

– Что? – спросила ошарашенная Катя.

– А это значит, что денег с нас с тобой не возьмут. Теперь поняла?

– А так можно?

– А чего ж нельзя? С ними только так и должно! Ты все-таки смешная. Сначала жила с родителями как у Христа за пазухой, а теперь с мужем. Ничего не знаешь. Ну, смотри, несут!

– Красавица вы наша, я тут вместо бутербродов ассорти рыбное приготовила, а вот и мясное, доченька моя несет…

– Здравствуйте, Раиса Петровна, – поздоровалась девочка лет пятнадцати.

Рая обняла Катю за плечи и не без язвительности сказала буфетчице:

– Знакомьтесь, моя подруга, прошу в дальнейшем и любить и жаловать, – до этого момента буфетчица вела себя так словно Кати тут не было. Зато теперь она спросила у Кати самым что ни на есть елейным голосом, позабыв про мясное и рыбное ассорти и оттолкнув дочь:

– Как вас величать будем?

– Катя.

– А по батюшке?

– Не надо по батюшке, видишь, молодая совсем, а ты по батюшке, по матушке. Сок принеси, томатный и апельсиновый. И хлеба не забудь.

– Сейчас, сейчас, Раиса Петровна.

– Иди, – сказала Раиса, – Уж так она меня любит, что в красавицы записала!

Подошел бармен и поставил перед Раисой фужер с коньяком и дольки лимона на кофейном блюдечке.

– Здравствуйте, Раиса Петровна.

– Здравствуй, Сережа, спасибо.

Бармен ушел.

– Этот лебезить не будет. Ты уж не обессудь, я себе коньячку взяла, коль не за рулем. А знаешь, меня воспоминания с ума сводят, не могу привыкнуть, что Баринова не увижу.

– Раюша, тебе нужно расслабиться, – сочувственно произнесла Катя.

Раиса выпила коньяк, и настроение ее улучшилось.

– Сыграй, подруга, – она кивнула на пианино.

– А я думала, ты музыку не любишь, – выпалила Катя.

– Что же я – серая как штаны пожарника?

Катя засмеялась.

– Что сыграть, Раюша?

– Не боись, не «Мурку». «Амурские волны» знаешь?

– Нет, совсем нет, может, напоешь?

– Тут Катя услышала знакомый голос и обернулась, к ним подходил знакомый по Дому Творчества композитор.

– Катя-джан, рад тебя видеть, здравствуйте, – поздоровался он с Раисой.

– Здравствуйте, Ованес Арутюнович!

– Когда песни мои петь будешь? Все никак не уговорю ее, – обратился он к Рае.

– Значит, не нравятся, – заявила Раиса.

– Нет, нет, Раечка, нравятся, но теперь я пою только для мужа.

– Ах вот почему я тебя давно не видел. Поздравляю, – поцеловал он Катю. – Кто он, композитор? Музыкант?

– Нет, он адвокат.

Ованес тут же заказал коньяк.

– Надо поднять тост!

– Но я веду машину, – объяснила Катя.

– Так мы с твоей подругой за вас выпьем. Вы меня поддержите? – обратился он к Рае.

– Охотно, – пробасила Раиса, и после нового фужера попросила:

– Давай, Ованес, сбацай нам «Амурские волны», петь охота!

Ованес сел за фортепиано и Рая запела, приведя в восхищение буфетчицу. К удивлению Кати посетители старшего поколения с удовольствием подпевали.

Внезапно Рая посмотрела на часы:

– Батюшки, сколько времени набежало. Мне же еще с документами к завтрашнему процессу поработать нужно. Пора возвращаться в Москву. Вот тебе ключи, возьми папку на столе и приезжай за мной.

Но Ованес, понял, что Катя боится оставлять подругу, и предложил:

– Девушки, я вас подвезу. Я все равно еду. Ей нельзя больше пить, – шепнул он Кате.

– Она адвокат? – поинтересовался Ованес.

– Прокурор, – так же шепотом ответила Катя.

Глава 4. А нужно ли помогать прокаженным?

Всю обратную дорогу Рая спала, а Катя пыталась разобраться в причинах алкоголизма Раисы.

– Рая с детства презирала мать и боготворила отца, – думала Катерина. – Она не смогла смириться со случайной гибелью отца, и обвиняла погибшую мать. Сильного человека особенно жаль, когда он вдруг ломается. Нужно что-то придумать.

Следом за Катей к гаражу подъехал Ян.

Выйдя из машины, он тут же спросил:

– Ну как, хорошо провели время? Да у тебя глаза блестят и румянец во всю щеку, – целуя Катю, воскликнул он.

– Не смущай меня. Ты же знаешь, что я стыжусь своего румянца…

– А мне нравится. Давай рассказывай…

– Я чудесно провела время. У Раи совсем нет друзей.

– Это издержки профессии.

– Нет, так не бывает, или не должно быть. Она была общительной, веселой, ее любили ребята, но как только она стала обвинителем, все от нее отказались. Но она ведь не прокаженная, ей нужно помочь.

– Все не так просто, Катерина.

– Но я хочу ей помочь! Рая, конечно грубовата, Ян, ну а какой ей быть, если росла она среди пограничников на Амуре, и с детства мечтала о погонах?

Ян нахмурился.

– Что тебе не нравится? Ты не доволен мною? – рассказывая, она ходила по комнате.

– Нет, нет, ты молодец, – обняв Катю, Ян усадил ее на диван.

– Но прошу тебя больше на дачу вдвоем с Раисой не ездить. После твоего звонка я подъехал посмотреть, что у нее с замком в машине, но никаких спичек там не было. Стас вспомнил, такой случай имел место, но давно. А вчера Стас вырвал у нее из рук бутылку и выбросил в мусоропровод. Рае хотелось выпить.

– У Раюши депрессия!

– Недавно Стас под видом знакомого приглашал домой психотерапевта. Визит прошел гладко, но прогноз неутешительный: Рая алкоголик.

– Да, но от алкоголизма лечат!

– Конечно, только Рая не считает себя алкоголиком.

– Что же делать, Яник? – она стремительно поднялась с дивана, – я понимаю, что ты обязан рассказать Стасу о нашей поездке в Рузу. Скрывать мы не имеем права, но попроси его не ругать Раю. Это не метод лечения, да еще и испортит наши отношения…

– Вот это я и хотел услышать, – сказал Ян, – спасибо, Катерина.

Глава 5. Я штангу нянчу…

Билеты были куплены по редкому везению месяца за два до этого вечера, а на следующей неделе театр улетал заграницу. Ян не успевал прилететь к спектаклю, чтение приговора затягивалось, и Катя позвонила Раисе.

– Составишь мне компанию в театр?

– Отчего же нет? Я сто лет в театре не была. Если спектакль и не понравится, все равно, – психологическая разгрузка. Я кроме уголовников никого не вижу, отдохнуть охота.

– Я рада, Раечка! Когда заехать за тобой?

– Сегодня я за тобой заеду. Дай мне дело одно закончить и приеду. Часам к пяти, не рано? Примешь?

– Конечно, Раечка, с удовольствием.

– Вот так и поступим. Не подведу.

– Целую, – не закончила фразу Катя.

– Смотри, ведь доцелуешься, – захохотала басом Рая и повесила трубку.

Катя решила надеть брючный костюм, чтобы не раздражать Раю.

Услышав звонок в дверь, она обнаружила Раису в элегантном, черном брючном костюме, рубашке в тонкую серую полоску и туфлях на низком каблуке. Но от главного потрясения она застыла, как вкопанная на пороге. Голова Раисы была обрита наголо.

– Ну, подруга, заценила, может впустишь?

– Ой, Раечка, потрясающе, – вышла из ступора Катя.

– Надоели они мне, телепаются, возни с ними много, а толку мало.

– Ты потрясающе выглядишь!

– Так тебе мой прикид понравился, не ожидала? А ты во что вырядилась? Чтоб мне угодить? Все вижу. Марш переодеваться. Платье одевай, волосы распусти. Так и пойдем, пусть все думают, что мы – лесбиянки, – захохотала Раиса.

Катя вздрогнула и пошла переодеваться.

– Вот это совсем другое дело! Это мужики должны брюки носить да прокурор Баринова, – захохотала она.

– Спасибо, Раечка. Я ведь на самом деле брюки не люблю.

– Вот и хорошо, пускай мне завидуют, вот какой я подругой обзавелась…

– Смотри, что я тебе подарю, – Катя вложила в кармашек пиджака Раисы белый платочек, в серую полоску.

– Ну, угодила! Ты где взяла? – поцеловала она Катю.

– Да это пустяк, Раюша, он от моего серого костюма с юбкой. Вот только он с моими инициалами, – смутилась Катя, – я сама вышила…

– Ну, ты мастерица, а я иголку в руках сроду не держала.

– Раечка, ты есть будешь?

– Легкого чего-нибудь…

– У меня грибы со сливками в горшочках…

– Давай, давай, это то, что надо, – воскликнула Раиса, снимая пиджак. Катя передала ей большую льняную салфетку.

– Дай-ка, подруга, еще одну, а то обляпаю костюм. А ты что ли, кушать не будешь? – удивилась она.

– Я только сок выпью. Я ела днем, а после грибов со сливками ужина мне не положено.

– Да ты, подруга, с ума сошла. Куда твой муж смотрит? Он что, собака, чтоб на кости бросаться? – с таким серьезным видом спросила Раиса, что Катя долго хохотала.

– Я утром съездила на кладбище к Баринову. Я всегда батю по субботам навещаю. Цветы привезла, коньяка в стакан налила. Не боись, – перехватила она испуганный взгляд Катерины, – сама ни-ни. Ты для меня как «святой Грааль», не разобью.

Когда они уселись на свои места в партере, Рая оглядела зал.

– Ни одного свободного места. А те, что у стенки стоят, так и будут весь спектакль стоять?

– У них, наверное, входные билеты. Кому повезет, сядут, на свободные места, а остальные…

Народ все подходил и подходил, прошло еще минут двадцать, наконец, голос из динамика попросил отключить мобильники, и режиссер спектакля объявил, что роли «служанок», согласно мнению автора пьесы должны играть «мужчины и только мужчины». Последовали аплодисменты.

– Ну, молодца, – протянула Рая, – оторвемся сегодня, – и обняла Катю так, что у той хрустнули кости.

– Больно, Раечка! – воскликнула Катя.

– Извини, балеринка, я же штангу нянчу, не знала? – пробормотала Рая.

Необычная пластика и мимика актеров, их тягучая и капризная, с извивами интонация увлекли не только Катю, но и Раису.

– Плясать охота, – сообщила она, и уже в конце спектакля, заворожено глядя на сольный танец, вытащила из кармана фляжку и отхлебнула из нее. Катя почувствовала запах коньяка, посмотрела на Раю, но та глядела на сцену, не замечая ничего вокруг.

– Ты не можешь сесть за руль, – сказала она Рае у машины.

– Это почему же?

– Ты коньяк пила, – сказала Катя.

– Да я трезвая как стеклышко.

– Ты пила во время сольного танца!

– Ты смотри, я машинально. Права взяла с собой? – спросила Рая.

– Конечно.

– Предусмотрительная. Доедем до тебя, а там я с закрытыми глазами домой доберусь.

– Будет по другому, – сообщила ей Катя, – я довезу тебя, а себе вызову такси, – сказала она, доставая мобильник.

– А ты с характером, не размазня, молодцом! – сказала Раиса, допивая коньяк из фляжки. – Все. Больше ни грамма, завяжу. Я бы и фляжку выбросила, да не могу, память, понимаешь. Да ты что, не веришь мне? – спросила прокурор Баринова, – думаешь, у меня силы воли не хватит? Да я же не алкоголик.

– Да, Раечка, конечно, верю…

Когда к дому, где жила Раиса, подъехало такси, она усмехнулась:

– Ну, вот оно, избавление твое приехало…

– Зачем ты так говоришь? Эпатируешь меня?

– Да нет, не серчай, подруга, пожалуй, что полюбила я тебя, да что-то захмелела. Ты подумай, куда бы еще нам сходить…

– Обязательно, Раечка.

Раиса, подойдя к такси, хотела обнять Катю, но та отшатнулась.

– Извини, виновата, чуть кости тебе не сломала, а ты, мужик, не смотри, что я маленькая. Силища у меня, хребет медведю сломаю! Так ты подругу мою вези аккуратно, как стакан воды в пустыне, чтоб не разлился, понял?

– Понял, – засмеялся водитель, – довезу в целости и сохранности.

– Да не целка она, муж у нее известный адвокат. А ну посмотри, – сунула она водителю свое удостоверение. – Читай, – приказала Рая, – ну, кто я?

– Прокурор. Все будет сделано, товарищ прокурор!

Они отъехали. Катя, глубоко вздохнув, посмотрела на часы. Было без двадцати час ночи.

– Крутая подруга у вас. Вы вот ни грамма не пили, а она еле на ногах держится. Алкоголик она, да и не пара тебе, дочка, ты уж извини за резкость. Недолго она прокурором протянет.

Катя вздохнула и не ответила.

– Я, дочка, по молодости санитаром в вытрезвителе работал. Насмотрелся я на них. Да ты и сама все понимаешь, вон понурая сидишь.

Такси подъехало к дому, и Катя увидела Яна, поджидавшего ее у дверей подъезда.

– Твой ведь? И куда он глядит, адвокат твой, жену с подругой- алкоголичкой отпускает.

– Больше уже не отпустит, – ответила она.

Глава 6. Лесбиянкой не стану…

– Почему ты на такси? – спросил ее Ян и тут же сообразил, – Что, Раиса напилась?

Катерина молча вошла в квартиру и заплакала. Она рассказала Яну обо всем, понимая, что теряет подругу, что та, скорее всего, превратит ее в своего врага. А что же станет с дружбой Яна и Стаса?

Закончив свой рассказ, она попросила:

– Поговори со Стасом, придумайте, какие шаги нам всем нужно предпринять, чтобы я не стала ее врагом.

– Это совсем не обязательно, – ответил Ян.

– Нет, Ян! Надо что-то придумать, я женщина и знаю это! Она разоткровенничалась и сказала, что полюбила меня…

– Ты считаешь, что она – лесбиянка?

– А тебе так кажется? Но даже, если в этом что-то есть, она этого пока не осознает. Я прошу тебя, не посвящай Стаса в наши сомнения.

– Неужели ты думаешь, что я способен на импульсивные, необдуманные действия?

– Одна просьба, Ян. Она обещала не пить, завязать, так она сказала… И я готова дружить с ней. Поверь, лесбиянкой я не стану. Но вот если я окажусь объектом ее вожделений, то, что делать тогда?

– Ты права, – вздохнул Ян, – шанс ей надо дать. Может быть пить перестанет…

– Не совсем так. Может быть, наша дружба поможет ей примириться со смертью отца. Прошло столько лет, а для нее это как вчера…

– Позвоню завтра Стасу в восемь утра. Она еще будет спать, и мы поговорим.

Глава 7. Счастливцев-Несчастливцев

Шли дни, они перезванивались. Рая много работала, а по вечерам занималась подготовкой материалов для работы над диссертацией.

– За мною вечерок в театре, – как-то раз сказала она по телефону Кате, – я все спектакль подыскиваю, знаешь, – продолжала она, – а я ведь пить перестала. Ну, раз подруге не нравится…

– Рада за тебя, Раечка…

– За нас, я ведь не каменная, чувствовала, как ты переживаешь. А вот за город сейчас не поедешь, сентябрь жаркий, торфяники горят. Мы со Стасом наезжаем на дачу, поливаем там. Дом старый, сухой. Да что кругами ходить! Твой и не отпустит тебя со мною за город.

– Так лучше в театр пойдем, Раечка.

В конце сентября Катя услышала на автоответчике голос Раи:

– Держись на ногах, подруга, я билеты на «Счастливцев- Несчастливцев» достала. Спектакль, говорят, упадешь – не встанешь! Скажи адвокату, чтоб не серчал, что в воскресенье тебя забираю. Ну, вечерком созвонимся.

– Единственный день мы можем провести вдвоем, и она берет билеты. Что делать? – с досадой спросила Катерина.

– По-моему, она это делает сознательно, – сказал Ян, прослушав послание, – но придется пойти. Стас говорит, что она совсем не пьет. Не верится, что такое возможно…

– Вот видишь?! – настроение Катерины мгновенно подпрыгнуло.

– Раечка! – воскликнула она радостно, когда та сняла трубку.

– Ну, ты, Екатерина, даешь, так радуешься, словно из тюрьмы бежишь!

– Вот ты всегда такое скажешь! – засмеялась Катя.

– Значит, идем и чтобы никаких брюк у меня, поняла?

Встретились они у театра. На Рае был серый, в неброскую полоску шелковый костюм, и Катин платочек в кармашке. На шее у нее висел старинный кулон.

– Она явно меняет стиль, причем для меня, – отметила Катя без всякого восторга.

– Вчера прикупила, мешок денег отдала. Но не жалко, чую, Катерина, что тебе нравится.

– У тебя кулон прелестный.

– Подарок бати на совершеннолетие, – Раиса открыла кулон, и на Катю взглянул с фотографии Баринов, – а на эту сторону думаю твою поместить, материну не хочу.

– Я на маленьких фотографиях выхожу на себя непохожей, – в замешательстве сообразила сказать Катя.

– Да это я так, не думай, проехали. Лучше посоветуй, какие шузы купить?

– Что купить? – не поняла Катя.

– Да шкары мои совсем сюда не подходят, каблук повыше нужен.

– Хорошо бы, конечно. Ты какой размер носишь?

– Тридцать седьмой…

– Жаль, я бы померила, да не влезу, – у меня сороковой.

– Да, жалко, – Катя была изумлена, но не подала виду.

– Без тебя не решусь, съездим, подруга, на неделе, прикупим Раюшке шузы?

– Конечно, поедем, Раечка…

Свет в зале погас и спектакль начался. Интрига развивалась легко, и в середине первого действия один из актеров, подчиняясь режиссерскому замыслу, спустился со сцены в партер и пригласил одну из зрительниц на сцену. Она отказалась, отказались и другие, к которым он подходил. В зале начались смешки, в конце концов, актер подошел к Кате.

– Вам действительно нужно, чтобы я поднялась на сцену?

– Спасите спектакль…

Катерина посмотрела на Раю, и та поняла:

– Не волнуйся, – сказала Рая, – я не взяла с собой фляжку.

Катерина, поднявшись на сцену, угодила в объятия к импозантному красавцу, известному всей Москве. Сначала она повторила за ним несколько реплик, а затем, обмахиваясь веером и стоя у ширмы, беседовала с опустившимся на одно колено актером.

– У вас прекрасный голос, – заявил он, – вы певица?

– Нет, увы, нет, – не без кокетства объяснила Екатерина, – я закончила Иняз и теперь помогаю мужу, перевожу, печатаю…

– А кто у нас муж? – спросил актер.

– Адвокат, – засмеялась Катя, присела в глубоком реверансе и под аплодисменты спустилась со сцены.

– Ну, актерка, горжусь! Это моя подруга, – тут же объявила Раиса соседям по залу, – Раюха права была, что платье велела надеть вечернее. Ох, хороша была! Твой на сцену не пустил бы, заточил бедную птичку в золотую клетку, а Раюха тебя освободит…

– А я совсем не чувствую себя в клетке, – поспешно уклонилась Катя от досрочного освобождения.

– Адвокат твой дверцу приоткрытой держит, да за каждый шаг отчитываться заставляет! Ну, у него и преступники правду рассказывают, – попробовала отшутиться Катерина.

– Меня не обманешь, самой не нравится, вижу, да адвоката своего выгораживаешь. А характер то у тебя о-го-го, – потрясла кулаком Рая, – надоест и улетишь? Ведь права Баринова?

– Допрос с пристрастием ведете, прокурор?

– С пристрастием. Угадала, да не боись, это я так, мой мне давно надоел, – закончила Рая, и они пошли к машине.

– Так что, Катерина, сгоняем на неделе за шузами?

– Обязательно, – и Кате тут же захотелось отдалить встречу, – ты утром бываешь свободной? – спросила она.

– Нужно проверить по рабочему календарю, а если днем?

– Я хожу на курсы итальянского четыре раза в неделю.

– Ну, сговоримся, актерка, – неуклюже чмокнула она Катерину.

Глава 8. Шузы

– Долго я такую дружбу не выдержу, подумала Катя, она меня с Яном поссорить хочет. Хотя доля правды в словах ее есть. И, хотя посвящать во все это Яна Катя не собиралась, осадок какой-то на душе остался. Катерина сумела скрыть раздражение, рассказав о том, как побывала на сцене.

Через несколько дней позвонила Рая и оповестила:

– Мне тут шузы подвернулись на толстом каблуке, так я семь сантиметров в росте прибавила, теперь вот учусь ходить по квартире, увидимся, когда освою…

Катя засмеялась.

– А если быть точной, то не пью я, подруга, за полночь сижу за работой, голова теперь ясная, понимаешь?

– Здорово, Раечка! Я рада.

– Это я на минутку оторвалась, ты уж извини, пойду работать.

– Ей в сообразительности не откажешь, подумала Катерина, поняла, что переусердствовала и решила сделать перерыв. А может мне все кажется, и я вовсе не объект ее вожделений? Возможно, для нее дружить с женщиной, так же ново как носить каблуки, вот она и учится так неуклюже.

Глава 9. Поперек батьки в пекло…

В середине октября Ян, придя домой, спросил:

– Ты что, обиделась на Раю? Не звонишь совсем.

Катя немедленно перешла в атаку:

– А она что, жаловаться изволила? У меня секунды свободной нет, итальянский, дедушка заболел, ты работой завалил…

– Достаточно, я все понял, не надо тебе с нею лично контактировать, давай пригласим их на дачу. Я Стаса давно не видел, только на минуту в суде пересеклись…

– Достаточно, я все поняла, – съехидничала Катерина, – сейчас позвоню.

– Что в тебе ценно, Катерина, – засмеялся Ян, – так это то, что ты немедленно приступаешь к делу!

– Стасик, привет! Нет, я не пропала, дедушка болел, так я его каждый день навещала…

– А сейчас он здоров? – выхватила Раиса трубку, – а то Райку совсем забросила.

– Что ты, Раюша, я звоню узнать, что вы в конце недели делаете?

– Да как обычно все, я за письменным столом горбачу, а Стас закупки делает, да на диване с книжкой валяется. А что?

– Хотим позвать вас на дачу, вы ведь у нас еще не были…

– Ну, Катерина, молодец, чувствуешь. Что подруге пособить надо, а то устала я. На работе уголовники, домой приду, в окно выгляну, люди валят куда-то, а я думаю, сколько же уголовничков среди них, – так и свихнуться недолго, – засмеялась она, – принимаю приглашение, голуба моя!

– Чудесно.

– Ты давай, иди к адвокату своему, а то осерчает, – хмыкнула Раиса.

– Уф! – выдохнула Катя и выпила стакан минералки.

– Что с тобой? – поинтересовался Ян.

– Раиса как танк!

– Это за ней водится, – хмыкнул Ян.

– Не дай бог, под гусеницы попасть!

– Тебе это не грозит, – засмеялся Ян, – она тебя любит.

– Любит, да, но какой-то странною любовью, и это меня напрягает.

В субботу, подъезжая к дому Раисы, Катя увидела, что Рая укладывала вещи в багажник.

По-моему, они собираются ехать двумя машинами, – сказала она.

– Тебя это волнует? – поинтересовался Ян.

– Волнует, я уверена, что она захочет ехать со мною, а меня раздражает ее манера говорить.

Подлетела Раиса и с места в карьер заявила:

– Ты, Екатерина, – садись ко мне, пусть мужики вдоволь наговорятся, иди Пономарев к адвокату, доставай его разговорами, а я спать хочу, в пятом часу легла. Да смотрите, – гоготнула она, чтобы нам не икалось тут.

Катя, с трудом подавив раздражение, села за руль:

– Раюша, пристегнись, пожалуйста.

– Ох, подруга, как я ненавижу ремень. Да ладно, пристегнусь, ведь волноваться ж будешь.

Подъехав к даче, Катерина разбудила Раису. Выйдя из машины, та вдохнула воздух и сказала:

– Воздух опьяняющий, незачем и пить, – засмеялась она собственной шутке.

– Да, воздух превосходный, у вас тут лес сплошной, – поддержал ее Стас.

– Так, хватит лясы точить, пошли дом смотреть, – оборвала его Раиса, и, переступив порог громыхнула, – а чего же вы кухню не отгородили?

– Чтобы Золушкой себя не чувствовать.

– Ты права, нас, баб, вечно на кухне держат, приготовь, подай, да еще и дай, – усмехнулась она. А я все с ног на голову поставила, Стас и готовит, и посуду моет. Учись у меня, подруга. Я тут твою жену учу уму-разуму, – заявила Раиса, когда Ян и Стас поднялись в дом.

– Чему же, прокурор, учишь?

– Как заставить тебя мыть посуду.

– Меня и заставлять не надо, мне за мытьем хорошие идеи приходят.

– А идея женитьбы тебе тоже за мытьем пришла?

– На лету ловишь, прокурор, – под общий смех сказал Ян.

– А как рояль втащили? – удивилась Раиса.

– Пришлось крыльцо разбирать, – пояснила Катя, раздвигая шторы.

– Какая яб… – не успела договорить Раиса, открывая окно. Ветка яблони ударила ей по лицу, – ого, по морде вдарила Раюху!

– Извини, не успела предупредить, Ян хотел спилить ветку, а я не дала…

– Поделом мне, сунулась поперек батьки в пекло. А эта дверь куда?

Катя отодвинула шторы и открыла окно, рыжая рябина протянула ветку:

– А это комната для вас…

– Ну, Катюха, уважила подругу, ублажила душу. Жаль, что Баринов такую красоту не видит.

– А зимой кругом нетронутый снег лежит, снегири на рябине и солнце в небе.

– Жалко, что камеру не взяла, фотку бы сделала…

– Так выберешь, тут целый альбом. Вот тебе листы бумаги, если написать что-то захочется.

– Да я же не Татьяна Ларина. Разве что к вечности обратиться? Где там мой Баринов?

Катя вздохнула.

– Нет, нет, не волнуйся, мне в последнее время полегчало. Просто уж очень батя красоту уважал.

– Посмотри, Раюша, мы отгородили часть веранды и сделали спортивный зал.

– Гляди ж ты, – увидев батут, восхитилась Раиса.

– Не удержусь! – вскричала она прыгнув на сетку, – давай сюда, Катюха!

– Расслабляйся, вдвоем не получится.

Подпрыгнув и прижав колени к лицу, Рая сделала кувырок в воздухе, потом еще и еще.

– Тебе бы так после работы дурную энергию сбрасывать, – сказала Катя уставшей Раисе.

– Ух! Классно! – ответила та, – теперь и ты оттянись!

– Давай, Катерина, как ты умеешь, – попросил Ян.

Катерина улыбнулась, подпрыгнула, потом взлетела еще выше, и наконец, взлетев, раскинула ноги в шпагате. Раиса с криком распростерла объятия и бросилась спасать ее.

– Голуба моя, ты же убиться могла, головой стекло на потолке пробить. Испугала ты Райку, голуба моя. А ты чего, Ян?

– Я же не первый раз прыгаю, а если стекло задвинуто, я прыгаю ниже и все.

– Ты на Яна как мегера накинулась, он аж побледнел, – удивленно подметил Стас.

– Извини подругу, адвокат. Раиса редко прощения просит, из сердца вырвалось.

– Да что ты, Раюша, я сам, когда в первый раз увидел, как она в проем вылетает, за ноги ее ухватил.

– А что у вас наверху, спальня? Ну, дай одним глазком посмотреть. Вижу, не любишь в святую святых пускать, – усмехнулась она, – ладно, это же не обыск. А зимой здесь жить можно?

– Нет, мы не топим, чтобы дека рояля не покоробилась.

– А я зимой хотела нагрянуть, снегирей твоих поглядеть…

– Странно, подумала Катерина, в ней как будто два человека сидят, абсолютно разных и не уживаются. Какая-то неразбериха в голове.

– Жаль, что Ян не познакомил нас раньше. Сколько времени упущено, у меня никогда подруг не было, и с матерью я вечно на ножах была. После смерти отца жесткой стала, даже жестокой, совсем доброты не осталось. А тебя встретила, Катена, легче мне стало, полюбила тебя, даже пить перестала, а сколько лет пила.

– Она обняла Катю, и та провела рукой по ее спине. Да у нее тело гудит как телеграфный столб. Рая внезапно бросила пить и не может расслабиться, подумала Катя, тут без медицины не обойдешься.

– У нас все впереди, – попыталась успокоить ее Катерина, выйдя вместе с нею на участок.

– Да у вас просто лес, ну а грядки то есть?

– Раньше были, но все заросло. Теперь лесные ягоды растут, грибы, два вишневых дерева с другой стороны дома.

– Вишню я уважаю.

– Только собирать мы ее не успеваем, птицы налетают и все склевывают. Я ведерко варенья успела сварить. Чай будем пить, я пирог с малиной испекла, а вам со Стасом банку вишни приготовила.

– Классная ты девка, Катерина, не зря я тебя люблю, – растрогалась Раиса и воскликнула, – какой шикарный пруд выкопали, и не высох в жару!

– Это не пруд, – сказала Катерина, довольная, что может избежать дальнейших излияний, – нам повезло, это озерцо, видишь, вот там ключик бьет.

Рая, наклонившись, стала пить воду.

– Такая вкусная – за уши не оттянешь. Катюша, обновиться хочу, – раздеваясь, сказала Раиса, – я прямо так… Мужиков не пускай, а кусты да осока, как ширма. Всю меня заслонят.

Катерина побежала в дом за полотенцем и обнаружила на вешалке свой детский махровый халат.

– Твой был? – спросила Рая, примеряя халат.

– Мой, Раюша.

– Так я в нем похожу, после тебя приятно, дорогая. А корзинка для чего?

– Давай грибы соберем, лисичками пахнет.

– Люблю грибы собирать, с батей ходила. Давай корзинку, я сама таскать буду, что я, зря штангой балуюсь?

– Ты, наверное, всегда с ребятами дружила? – спросила Катя, глядя на ее теперь уже коротко остриженную голову.

– Твоя правда, подруга, всегда жалела, что не парень, с Бариновым бы на охоту в тайгу ходила. Мать подвела, – заключила она.

Шашлыки получились на славу, грибы с луком пришлись как нельзя кстати. Произнесено было много тостов и Катя видела, что Яну приятно быть в компании Стаса. Ну а Раиса весьма артистично изображала в лицах своих «преступничков».

Придется привыкнуть к напористости Раисы, подумала Катя. Стас наклонился к ней и сказал:

– За последний год в первый раз отдохнул, дома тяжелее, чем в суде.

На обратном пути Ян сказал Катерине:

– Стас давно хочет развестись, но боится срыва. Она совсем его забросила, сидит в кабинете. Не знает, что и делать. А что тут посоветуешь? Обоих жалко. Ты молчишь? Рая твоя подруга…

– Иногда ты меня удивляешь, Ян, – услышал он в ответ, – Я ее терплю только из-за вашей со Стасом дружбы.

Глава 10. Ты, Катерина, опасная…

Ноябрь начался с плохой погоды. Шел мокрый снег вперемежку с дождем. Грязная слякоть под колесами и на тротуаре совсем не радовала глаз. Водители раздраженно подавали сигналы. Машины гудели, подгоняя пешеходов, перебегавших шоссе, несмотря на красный свет. По дороге с курсов домой Катя заехала за продуктами и, возвращаясь к машине, остановилась на краю тротуара, поджидая зеленый свет. Она не успела отпрыгнуть и проезжавшая мимо машина с ухмылявшимся водителем окатила ее грязью. Приехав домой, она сбросила с себя одежду, сунула пальто в мешок и помчалась в душ, мысленно желая весельчаку водителю, доехать до дома «без аварии». Под душем она раздумывала о том, как следовало бы казнить подобных водителей. Потом Катерина выбралась из душа, накинула халат, и засунула баранину в духовку.

Завтра отдам в химчистку, подумала она о пальто, или попрошу об этом Яна. Тут же появился Ян с букетом цветов, поцеловал ее и сообщил:

– В субботу мы приглашены к Стасу на день рождения…

– Прекрасно, – слабо отреагировала Катя.

– У тебя плохое настроение? – спросил Ян.

– Меня один кретин облил грязью.

– Тебя оскорбили?

Она указала на мешок с пальто и объяснила:

– Вот это называется облить грязью.

Ян засмеялся:

– Завтра отдам в химчистку возле работы, не огорчайся, – сказал он.

– Да, а что мы подарим? – спросила она, направляясь к вазе с розами, у которых только что подрезала стебли.

– Я занимаюсь этим вопросом, – несколько загадочно ответил Ян и направился в кабинет.

Катя бросила цветы и последовала за мужем.

– Так что же, – спросила она, – что же подарим?

– Будет сюрприз, – сказал Ян, – я давно его заказал.

Но Катя не дала ему встать с кресла, а обняла, села на колени, и шепнула на ухо:

– Яник, ну скажи же, что ты заказал?

– Когда принесу, может быть, покажу, – засмеялся Ян и, заметя, как чернеют ее кошачьи зеленые глаза, понес ее в спальню.

Придя в себя, она вспомнила о баранине, поцеловала Яна, и побежала на кухню.

– Я тоже готовлю сюрприз, но для Раи, – сказала она, когда Ян появился на кухне.

– Серьезно? – лениво спросил умиротворенный Ян. – А причем здесь она?

– Притом, что она ревнует, – сказала Катя, намеренно брызнув водой на Яна, а не на розы.

– К кому и кого?

– Нас к Стасу, дорогой, – ответила Катя, неся цветы в гостиную. Подойдя к зеркалу и взбив волосы, она добавила:

– Особенно меня.

– А что ты собираешься подарить? – спросил Ян.

– Вот принесу, и тогда, может быть, покажу, – сказала Катя.

– А ты опасная, – сказал Ян.

– Мне нравится твой комплимент, – сказала она.

Глава 11. Выйти замуж за Юпитера

– Стережет, – поняла Катя, увидев в окне Раису, и действительно, звонить в дверь не пришлось, Раиса ждала у лифта и тут же открыла Катерине объятия. Освободившись, Катя заметила платок с инициалами, приколотый декоративной булавкой к свитеру. Заметить или не заметить, мелькнула мысль. Она решила промолчать.

– Сколько подарков! – с оттенком то ли из зависти, то ли от обиды воскликнула Раиса.

– Это тебе, Раюша:

– Мне? – с явным удовольствием, воскликнула она, победоносно посмотрев на Стаса и на Яна. Что это, люба моя? – спросила Раиса, разворачивая пакет, и, увидев снегирей на большой фотографии в раме, восхитилась, – Какая красота! – Она прижала к себе подарок и добавила, – Спасибо, что Раюху любишь.

– Да, снегири на рыжей рябине, – совсем неплохой кадр, – похвалил Ян.

– Не слушай его, твой муженек красоты не чует. Это ведь праздник души, адвокат. Я повешу его в кабинете, – перебила его Раиса.

– Моя жена, Раюша, от меня сюрприз скрыла.

– Вот так-то, обошла она хитрого лиса. Вставай, показывай свой подарок, – потребовала она.

Стас развернул новую версию «Охотников на привале», пригляделся и захохотал, а вслед за ним загоготала и Раиса.

– Умеешь шутить, – одобрила она, – ничего не скажешь!

Одним из охотников на картине оказался Стас.

– Ты когда ее заказал, Ян? – спросил Стас.

– Задолго до твоего дня рождения…

– А что за коробка осталась в прихожей, – встрепенулась Раиса.

– Сейчас, сейчас, – поспешил Ян, принес ее в гостиную и начал распаковывать.

– Я сама, – сказала Катя, осторожно снимая крышку.

– Да это же пирог с вишней, – восторженно воскликнула Раиса и, схватив вишенку, сунула ее в рот, виновато посмотрев на Катерину.

– Жена моя постаралась…

– Моя да моя! Как собственник! Пока твоя, – заключила Раиса.

– А блюдо красивое, – вмешался Стас, – это ведь ручная работа?

– Да. Монастырская.

– Что ты говоришь? А я думала, ты и блюдо даришь.

– Конечно, дарю, Раюша. Ты что забыла, что я Катя Монастырская?

– Вот эти ручки, – Рая поцеловала Катины руки, – сделали эту прелесть?

– Ох, не выдержу я до конца вечера, подумала Катя, и сказала, – это блюдо я сделала после поездки в Испанию. Назвала «Цветы ла Рамбла». А потом сделала еще несколько.

– Приду, обязательно приду посмотреть! – заявила Рая, и Катя тут же пожалела о своих словах.

– Стас, соловья баснями не кормят. Вы что, есть не хотите? А я голодная как волк.

– Все на столе, – сказал Стас, взял Раису за локоть и направился в столовую. Ян пододвинул стул для Кати.

– Не старайся, она рядом со мной сидеть будет. Дома с ней и насидишься и належишься, – заявила Раиса, и Катя решила смолчать.

– Вина сегодня не будет, – придется пострадать вместе со мною, – загоготала Раиса, оголяя все зубы.

– Раньше я не замечала, как она смеется, подумала Катя, видно терпению моему приходит конец.

– А кто страдает, – сказал Ян, – я так абсолютно нет.

– Это оттого, что тебе не наша кровь, – перебила его Раиса. Ян оставил реплику Раисы без внимания.

– Катюша, ты нам об Испании расскажи, – попросил Стас, и по голосу его Катя почувствовала, как сильно он напряжен.

– Давай, Катюха, Стас прав, а то всех разговоров у нас со Стасом только что про уголовничков, – согласилась Раиса с мужем. – Ты с туром ездила?

– Нет, Раюша, сама.

– Групповуху не любишь, – хохотнула Рая, – я от людей устала, с тобою хоть куда поехала бы. Да вон этот разве отпустит? Вцепился мертвой хваткой.

– Да, да, расскажи, – будто не замечая нападок Раи, попросил Ян, – у тебя ведь артистический дар.

– Ишь ты, заметил! А на сцену ведь не пустил бы. Катюха, когда на сцену взлетела, всех артисток переиграла.

– Так и кошка на сцене внимание держит, – пошутила Катя, ели сдерживая раздражение.

– Отпустил бы, примирительно сказал Ян.

– Да брось тень на плетень наводить, секретаршей бедную девочку сделал, – перебила его Раиса.

Ян порозовел.

– Выйти замуж за Юпитера что-то да значит, – попробовала отшутиться Катя.

– А кто здесь Юпитер? Я так только быка и вижу! – захохотала Раиса.

– Между прочим, когда я была в Мадриде, хозяин гостиницы предложил мне билеты на корриду, но я не пошла, – сказала Катя, – не нравится мне, когда истязают животных.

– Жаль, рассказала бы, – протянула Раиса.

Глава 12. Бульвар Рамблаз

Несколько лет назад Екатерина была в Барселоне. Она жила в гостинице на бульваре Раблаз. Ранним утром она выходила из гостиницы, чтобы увидеть, как оживает Ла Рабла. Вначале открывались ларьки с цветами, раскрываются огромные зонты, красные, зеленые, желтые, чтобы спасти цветы в ведрах с водой от яростного солнца. Она смотрела на хозяек, составлявших букеты, и пыталась угадать их характер. Постепенно бульвар наполнялся цветами. Цветы то оживали, украшенные новым соседством, то угасали, но опытные хозяйки поднимали их повыше, поливали водой из леек, и вода, стекая по стеблям, капала на горшки с цветами. Букеты лежали на столах. Они были яркие, агрессивные, избыточные.

Чуть позднее открывались киоски с птицами в клетках. Пели канарейки, верещали щеглы и кричали попугаи. Весь бульвар веселился и ликовал. Актеры, клоуны, музыканты и гипнотизеры развлекали гуляющую публику. Восковой почтальон, персонаж из прошлого, совсем как живой, сидел на стуле. Напротив, вытянувшись, как рейсшина, парил в воздухе загипнотизированный солдат. Только спинки двух стульев – под головой и стопами, поддерживали его тело.

Над толпой возвышалась застывшая фигура клоуна. Малыш бросил ему монетку, и клоун задергался как заводная кукла, а дети засмеялись. Молодой парижанин играл джазовые мелодии на стареньком, обнаженном до струн фортепиано. Открыты были не только струны, но и молоточки. Пары танцевали и монеты летели в открытый футляр от скрипки. Под ногами у гуляющей публики, бродили голуби. Катерину потянуло к толпе, окружившей африканца, который словно в трансе играл на нескольких барабанах. Ей захотелось закрыть глаза, но она побоялась утерять себя, и она ушла, убежала, пересекла расступившийся на мгновение круг танцующих. Она идет в гостиницу, и ей нужно опять пройти весь бульвар, ведь гостиница у моря.

– Ну, Катена, да ты авантюристка! – захохотала Раиса. – А в Гранаде побывала?

– Мой папа – скрипач, он играл пьесу «Ворота Альгамбры» и рассказывал мне о старом замке. Я с детства хотела увидеть ворота недоступной Альгамбры.

Катерина не была готова к жаре в конце ноября и купила в Барселоне желтое шелковое платье и шляпу из итальянской соломки с широкими как зонт полями. И в таком виде она оказалась в саду за увитыми плющом стенами замка с ящерицами, греющимися на солнце.

Она бродила по саду, сравнивая мир, в который попала, с грезами детства. Деревья, кусты, живые изгороди, – их можно было не только увидеть, но и прикоснуться к ним.

Она зашла в кафе, выпила маленькую чашечку крепкого кофе, съела мороженое с фисташками и приобрела бутылку охлажденной воды. Потом по винтовой лестнице поднялась на самый верх башни.

Внизу лежала Гранада с ее крышами, улочками и площадями.

– Это было так красиво, что, казалось, у меня вот-вот вырастут крылья! Вдруг адский шум, крик, треск, как от автоматов, когда их перезаряжают! Это из подъехавших автобусов вывалились японцы. Толпа японцев в панамках осадили Альгамбру. С камерами в руках, они беспрерывно фотографировали все, что было вокруг, поминутно сверяясь со своими путеводителями. За пятнадцать минут японцы смерчем пронеслись по Альгамбре и укатили, оставив после себя горы мусора и неживую тишину.

– Я гуляла по парку и внезапно обнаружила, что осталась одна посреди парка, в своем желтом платье и со шляпой в руках. Солнце падало за гору, и по саду ползли длинные тени. Стало темно и очень холодно. Я услышала лай одичавших собак. Осенние листья на земле шуршали, будто по ним позли змеи. Поднялся сильный ветер. Деревья скрипели и гнулись, листья жутко шумели. По небу неслись облака, приоткрывая и закрывая луну. От этого казалась, что она сигналила азбукой Морзе.

– Ты знаешь морзянку? – спросила Риса.

– Не знаю. Я решила спуститься с горы, на которой стоит Альгамбра, пешком, и, выйдя за ворота, побежала вниз. Вскоре я услышала сигналы, и увидела, возникший откуда-то из тьмы, «Мерседес». Оттуда что-то кричали. Я подбежала к машине.

– Как ты здесь оказалась? – спросила ее по-английски средних лет женщина похожая на цыганку. Она открыла дверь и позвала меня в машину.

– Рыжая красавица в самом центре Испании, – сказала она, представляя Кате своих сыновей, и подвинулась, чтобы ей было удобно.

– Откуда ты? И что за родители отпустили тебя одну? У тебя здесь родственники? Что? Ты путешествуешь одна по Испании? Ты слышишь, Айзик, спросила она у мужа, – да ты замерзла, бедняжка, – продолжала она, накидывая Кате на плечи платок, – У меня здесь брат, вот он, – тот сидел за рулем. – Можешь познакомиться. Сын учится в университете, но дочь я никогда бы сюда не пустила. В Израиле я была бы спокойней.

Потом Катя оказалась в ресторане вместе с Джудит и ее семьей.

– Ты понимаешь, – сказала Джудит посреди шума и танцев, после обеда с хорошим вином, – что выглядишь достаточно экзотично? – и, бросив ей через стол визитку, сказала, – позвони мне из Москвы, если вернешься живой…

Потом они отвезли Катю в гостиницу, где она прыгнула в джакузи.

В Севилью Катя приехала рано утром, и направилась в отель по набережной Гвадалквивира. Чемодан катился по асфальту, и она почти забыла о нем, только колесики шуршали по тротуару.

Огненный шар поднимался над горизонтом, ночь уходила, и, пройдя мимо кафедрального собора, Катя обнаружила свою гостиницу на узкой улочке с чугунными кружевами балконов, увитых цветами. Выйдя на балкон, она увидела конных полицейских на площади перед собором.

– На площади открывались маленькие, на два столика, кафе и сувенирные лавки. Проводив взглядом двух испанцев, поднявшихся из-за столика, она решила остановиться и выпить кофе именно в этом кафе, за этим столиком. Кофе оказался прекрасным, а на блюдце лежала шоколадка с танцовщицей.

Он понимает, что я буду приходить к нему каждый день, подумала Катя, или он просто щедрый? Вопрос этот остался без ответа. Отсюда было удобно разглядывать горожан на площади. Здесь попадались и темноволосые люди, и блондины, и иссиня-черные цыгане. Кармен, работавшая на табачной фабрике, в здании которой ныне находится университет, наверное, тоже была цыганкой, – подумала Катя.

Становилось жарко и она, накинув на плечи платок, решила поискать прохлады в соборе. Постепенно Катерина стала различать свечи в алюминиевых плошках. Ни прихожан, ни смотрителей в соборе не было. Катя была одна. Отчего-то пришла ей на память история изгнания евреев из Испании, и она, памятуя советы Джудит, решила засветло возвращаться к себе на балкон, выходящий на площадь с собором.

На Север, в Мадрид, Катя ехала в полупустом автобусе. Через три часа в автобусе стало холодно, несколько японцев давно уже уснули, и ночное небо начало выцветать. В половину седьмого она вышла из автобуса, и сразу же замерзла. Она не могла согреться даже в такси. Катерина нажала кнопку звонка и через пару минут низенький, средних лет портье подошел к двери отеля.

– У меня заказан номер, – объяснила ему Катя.

Не открывая дверь, портье проверил записи в журнале регистрации.

– Вы прибыли слишком рано, ваш номер будет готов в двенадцать.

– Мне не нужен номер сейчас. На улице холодно, я хочу переодеться, оставить чемодан и уйти, – объяснила она.

Зазвонил телефон и портье отошел. Он поднял трубку, сказал пару слов и рассмеялся. Катя догадалась, что разговор личный. Ей показалось, что он рассказывает кому-то о том, как держит ее на улице. Она снова нажала на кнопку звонка.

– Я уже сказал Вам, что не могу пустить вас. Номер будет готов к двенадцати часам дня, – портье хотел уйти к телефону.

– Немедленно позовите хозяина гостиницы или менеджера, – потребовала Катя.

– Он будет в девять часов утра, – ухмыльнулся портье.

– Ах, вот как!

Мимо проходил полицейский, и Катя побежала к нему. Портье вынужден был открыть дверь.

– На вас что, женщины не смотрят, или жена к другому ушла? – Катя ощущала поддержку полицейского, тот вызвал хозяина гостиницы.

Хозяин извинялся, предлагал остаться на пару дней без оплаты, но настроение уже было испорчено, и Мадрид ей не понравился.

Она купила себе меховой жакет, бродила по городу, побывала в Прадо, каждый вечер ходила в ресторан, где все было действительно вкусно, а по приезду в Москву обнаружила, что поправилась на целый килограмм, и тут же села на жесткую диету.

– Молодец, Катерина, здорово ты отделала этого замухрышку. Пусть везде знают наших, – заявила Раиса, дослушав Катин рассказ о Мадриде. Ну а Катя, рассказывая об Испании, напряженно думала, как избавиться от прощальных излияний, объятий, и вообще, как бы поскорее уйти…

– Яник, – подлетела она как ужаленная, мне же родители из-за границы должны в двенадцать звонить, а уже без четверти, – и она бросилась одеваться.

– Да, хорошо посидели, а я и забыл совсем, – мгновенно подхватил Ян.

– Ну, ты, подруга, как Золушка, в двенадцать дома, – расстроилась Раиса, – а я думала, еще часок посидим…

Катя чмокнула Стаса в щеку, и помчалась вниз по лестнице, не дожидаясь лифта, и уже из машины помахала Раисе рукой.

Как только они выехали на улицу, Ян засмеялся:

– В тебе умерла хорошая актриса!

– Вот тут ты ошибаешься. Она во мне живет, и еще долго будет жить. Но ты напрасно смеешься. Если бы я не постаралась, то не знаю, чем закончился бы этот вечер пыток. Ведь она тебя постоянно задирала.

– Зато тебе пела дифирамбы.

– Она не желает замечать, что это нелепо, даже просто отвратительно! Раиса хочет нас поссорить.

– Она думает, что заменит меня? – спросил Ян, – Но ведь это абсурд.

– Я думаю, что любовью ко мне она пытается заместить Баринова.

– Ты гениальная, Катерина! Так оно и есть, и, только ты, наверное, сможешь ей помочь.

Глава 13. Сю-сю-ма-сю-сю

Утром позвонила свекровь и сказала, что забежит на пару минут за документами, оставленными ей Яном. Звонок в дверь застал Катерину под душем. У Майи выросли крылья, развеселилась она. Не успев смыть мыльную пену, Катя обернулась в полотенце и, сунув ноги в танкетки, подбежала к двери, и, смеясь, открыла ее.

– Привет! – предстала перед ней Раиса.

– Привет! – оторопев от неожиданности, повторила Катерина, ее лицо мгновенно осунулось.

Синяя прокурорская форма, голый череп и нежная, предназначенная ей улыбка сразили Катерину. У нее подкосились ноги.

– Не уж-то не рада? – подхватив Катерину, спросила Раиса.

– Я на ногах не держусь, – так спать хочу, – не отвечая на вопрос, зевая, сообщила Катерина.

– А твой-то к девяти уехал на заседание суда. Я выяснила.

– Да, Ян сразу лег спать, а я до полтретьего по телефону с родителями разговаривала, – улыбнулась она, вспоминая некоторые детали их вечернего секса.

– А я думала, кофейку попьем…

– Проходи, – сказала Катя, пропуская Раису на кухню.

– Так ты меня не ждала? – сокрушенно спросила та.

– Признаться, нет. Мы же с тобой девять часов как расстались, – посмотрев на часы, уточнила Катя. И злорадно подметила, что мыльные пятна на форме Раисы станут белесыми.

– Положим, со мной ты и не попрощалась, только рукой махнула из машины, – не скрывая обиды, сказала Раиса, – а я быка за рога, вот думаю, посмотрю, что там Катюша моя смастерила. Я гостинцев тебе принесла, знаю, любишь ведь миндальные пирожные?

– Спасибо, Раюша, – выдавила из себя Катерина, подумав, ну точно, ревнивый любовник.

– Ты так вкусно пахнешь, – Раиса неожиданно ткнула носом в плечо Катерине, – с тобой и лесбиянкой стать недолго.

У Кати кожа пошла пупырышками:

– Ни в коем случае, лучше я тебе шампунь подарю.

– Катя придерживала полотенце одной рукой, но испугалась, что оно упадет, и, сказав:

– Извини, я сейчас одену что-нибудь, – убежала в спальню.

– Ты что, меня стесняешься? – бросила вдогонку Рая, но ответа не последовало.

Катя вернулась в халатике.

– А я твой халатик за милую душу ношу. Приятно телу, – улыбнулась она, и у Кати вновь побежали мурашки по телу. Включив чайник, она достала коричневые керамические чашки и блюдца.

– Это ты делала, твой стиль, – посмотрев на них, заключила Раиса, – ты мастер, здорово кофейные зерна нарисовала.

– Да захотелось мне что-то нарисовать, салфетка из дерюжки и несколько зерен на ней. Тебе крепкий кофе? – спросила Катя.

– У тебя сегодня совсем плохое настроение, как будто отделаться хочешь.

– В каком смысле? – не поняла Катя.

– Обычно ты в итальянской кофеварке делаешь, а сегодня тяп-ляп, растворимый!

Катя засмеялась:

– Я забыла сказать, что с минуты на минуту Майя Николаевна приедет, я просто хотела с тобою кофе выпить.

– Я ее терпеть не могу…

– И она тебя тоже, – засмеялась Катя и поставила еще одну чашку на стол.

– Дарю, – сказала Катя, и, когда Рая бросилась целовать ее, остановила подругу, заметив:

– Осторожно, у меня чайник в руке, а то свекрови придется везти нас к Склифосовскому!

– Что же она не едет? – спросила Раиса, но тут зазвенел звонок домофона и, не допив кофе, Раиса поднялась, сунула подаренную Катей чашку с блюдцем в сумку и бросилась к выходу.

– Погоди, – сказала Катя и вручила ей шампунь. Та поцеловала ее, и понеслась вниз по лестнице, меж тем как свекровь поднималась в лифте.

– Что это за бегемот бежал по лестнице? – спросила свекровь.

– Раиса, – обессилено присела на стул Катя.

Две недели после утреннего вторжения Раисы пролетели незаметно. Конечно, Раиса звонила, но разговаривала как всегда кратко. Да и Катя, позвонив ей пару раз, не затягивала разговор. Катя чувствовала, что ей нужна передышка, Раиса душила ее своей любовью. С Яном за две недели они успели придти в себя, побывать на банкете, в театре и даже на концерте в Консерватории, где пианист из старой плеяды прекрасно исполнял Шуберта. И сексом Катерина занималась не только для того, чтобы снять напряжение после встреч с Раисой.

Увы, Катя знала, что так вечно продолжаться не может, и все же очередной звонок Раисы застал ее врасплох.

– Привет, красавица моя, вижу, ты уже дома…

– Здравствуй, Раюша, как дела? – и тут же сердце Кати упало, раздался звонок в дверь.

– Отлично, голуба, беги открывай! Сейчас чего расскажу, упадешь – не встанешь.

Катя открыла дверь. На пороге стояла абсолютно счастливая Раиса. Бросив папку на пол, она с легкостью подхватила Катю и, покружившись с ней, поставила на ноги.

– Что с тобой? – спросила Катя, даже не рассердившись от удивления.

– Ко мне в руки попало дело, на котором я сделаю сразу докторскую, не буду два раза угробляться, – она подняла папку и прижала ее к груди:

– Вот она, моя докторская! Сейчас зачитаю тебе материал.

– Так куда пойдем? В гостиную?

– Давай лучше на кухню. Пальто в кабинете забыла, печка в машине плохо работает, надо чинить, озябла я. Ты только чайку крепкого налей.

– Чай готов, я как раз пить собиралась…

– Спасибо, золотая. Да это прямо чифирь!

Раиса переставила цветы и вазу с фруктами со стола на подоконник, сложила и повесила на спинку стула скатерть, и, проведя ладонью по поверхности стола, пояснила:

– Это я чтоб не было случайных крошек. Документы, понимаешь?

– Понимаю, – чувствуя себя гостем в собственном доме, ответила Катерина.

Раиса застегнула на все пуговицы китель и положила на стол папку с документами.

– Ты разве куришь? – почувствовала запах табака Катерина.

– Я ж не пью теперь, Катюша, иногда сигарету выкурю и все. Ты против?

Катя пожала плечами:

– Нет, не у тебя, я знаю, что ты не любишь, певунья.

Развязав тесемки на папке, она вынула фотографии и разложила их на столе.

– Глянь сюда, Катюха!

Фотографии были пронумерованы. На первой была женщина с убранными под белую косынку, завязанную в узел на затылке, волосами, с размытым взглядом голубовато-водянистых глаз, с нарисованными бровями, курносая и с открывающей зубы приподнятой верхней губой. Вглядевшись в фото, Катерина тут же положила его назад:

– Какая отталкивающая внешность. Кто она?

Раиса усмехнулась:

– Смотри дальше. Потом разберешься, – и подала следующую фотографию.

На ней был светловолосый молодой мужчина, подстриженный на прямой пробор, с голубыми, или даже синими глазами, усиками над верхней губой и клинообразной бородкой.

– Похож на англичанина, – задумчиво произнесла Катерина.

– М-да, – хмыкнула Раиса, – как медведь на четырнадцать копеек…

– Как, как? – засмеялась Катя, – а ну, скажи еще раз!

– Смотри теперь эту, хохотунья! – протянула она Катерине третью фотографию, и загадочно улыбнулась.

– Какие потрясающие волосы, как смоль, всегда мечтала о таких!

– Твои золотистые кудри в тысячу раз красивее, котенок.

– Вот черт, ведь сама же напросилась, – подумала Катерина и сказала:

– Никогда не видела таких зеленых глаз!

– А ты что в них особенного углядела? – поинтересовалась Раиса.

– Очень яркие глаза, да еще под широкими бровями.

– Ну что ж, ты делаешь успехи, – таинственно улыбнулась Раиса, – а что ты еще видишь?

– Нос обычный, – разглядывая фото, добавила Катя, а вот губы по-моему толстоваты для ее лица.

– Молодец, Катерина, хвалю!

– По-моему, неординарная личность…

– Ну, Катерина, не в бровь, а в глаз, – расхохоталась Раиса.

– Я чувствую, что в этих фотографиях кроется какая-то интрига. Кто эти люди?

– Вывод скоропалительный насчет людей, любаня. Посмотри-ка еще раз, да повнимательней.

Катерина стала разглядывать фотографии, то отдаляя их от себя, то приближая к себе, то на свету, то под настольной лампой.

– Может, лупу хочешь? У меня есть, – сказала Раиса.

– Да нет, зачем? Скажи ты мне, наконец, кто это? Не интригуй.

– Это один и тот же человек.

– Серьезно?! – воскликнула Катерина изумленно и, взяв фотографии снова принялась рассматривать их, – я не знаю эту актрису, – продолжала она с сожалением.

– Я тебя приглашу на ее спектакль, если захочешь.

– Конечно, захочу! – воскликнула Катерина, – а как ее фамилия?

– Надежда Потребко.

– Нет, никогда не слышала.

Тогда Раиса, торжествуя победу, сказала:

– Я вот спросить хотела…

– Что, Раюша, спрашивай.

– Про людоедов не забыла, как спасаешься? – лукаво посмотрела на Катю.

Катя открыла сумочку и достала лак для волос.

– Это чтобы в рожу брызнуть?

– В глаза, – уточнила Катя.

– Для самодеятельности неплохо, в находчивости тебе не откажешь.

– Спасибо, Раюша.

Раиса открыла папку и достала еще фотографии. На первой была бойцовая собака с открытой пастью, из которой капала слюна.

– Я люблю собак, но эта какая-то неприятная…

– Еще бы, – бросила Раиса.

– А что это за мужчина?

– Сейчас, сейчас, – сказал Раиса, и выложила еще одну, – ну, посмотри на этот тандем…

– Это актриса и какой-то мужчина…

– Это людоеды, Катюша! Догадайся, кто стал первой ее жертвой?

– Не хочу, – замогильным голосом отозвалась Катерина.

– Мать, – расхохоталась Раиса, совершенно не обращая внимания на Катю, – сожрала сука собственную мать, представляешь? – захохотала Раиса.

– Да это же чудовищно, – воскликнула Катерина, – пойдем в гостиную, а то мне не по себе как-то.

Она встала и направилась в гостиную, а Раиса пошла за ней.

– Напугала я тебя, люба моя, – перестала смеяться Рая, – а думала, развлеку! Медвежья шутка вышла, извиняй Райку – прокуроршу…

– Я не испугалась, ощущение омерзительное, – объяснила Катя, открывая балконную дверь, – даже запах трупный ощущаю и мушки перед глазами.

– Ну, ты даешь, Катюха, тебе точно артисткой надо было стать, да и сейчас не поздно, – спохватилась Раиса.

Оставив комплимент без внимания, Катерина вышла на балкон. Конечно, она несколько преувеличила насчет мух и вони, но представив себе, на что может пойти Раиса для того, чтобы ввести ее в курс дела, решила не осторожничать.

– А ты случаем не беременная? – вопрос Раисы оторвал Катерину от ее раздумий.

– Почему ты спрашиваешь?

– Так ты ж про запах сказала, вот я и подумала. Смотри, не простудись, а то Ян сожрет меня, – Раиса хмыкнула, а Катя засмеялась нелепости. Ну и неуклюжая, подумала Катерина.

– Хорошо, что ты смешливая, – успела произнести Раиса. В дверь позвонили. От неожиданности Катерина вздрогнула и нахмурилась, подумав, что пропустила Яна со всеми этими людоедами.

– Ты что, мужу не рада? – спросила Раиса, но вопрос повис в воздухе, и она услышала Катино, – О, боже!

– Сюрприз! – ответил женский голос.

– Наверное, родительница пожаловала, – пробормотала Раиса, услыхав звуки поцелуев и радостные восклицания.

– Ну, сюсю, масюсю, – передразнила Рая.

– Ты изумительно выглядишь, смуглянка.

– Это не мамаша, – с раздражением пробурчала себе под нос Раиса.

– Какая ты классная, Катька! Обожаю тебя, мой рыжий котеночек!

– А ты когда приехала, Саксик?

– Муж называет меня Сексиком, – бархатный, грудной смех долетел до Раисы.

– Мы приехали вчера вечером, и я хотела преподнести тебе сюрприз…

– И он получился, у тебя классная кофта, вырез ниже низшего предела.

– Ну, набралась от своего адвоката, Катюха, – усмехнулась Раиса.

– Я и тебе везу в багаже, будешь самой сексапильной в Москве и московской области.

– И снова донеслись до Раисы звуки поцелуев и смех девушек.

– Да, и твои фотографии, где ты стоишь под водопадом.

– Серьезно! Вот здорово, хоть увижу, что получилось.

– Получилось классно, я даже побоялась положить в сумку, а то на границе оценили бы как порнографию!

– Ты шутишь, Саксик?

– Увидишь! Ты была разгоряченная из-за хамсина, забыла, как голая под водопадом наслаждалась?

– Из Китая, что ли приехала, подумала Раиса, услышав про Хам Сина.

– Ты мужу не показывала? – ужаснулась Катя.

– И не надейся, – я не сумасшедшая. Чтобы меня потом ревность замучила?

Больше Раиса выдержать не смогла и громко, чтобы подруги услышали, произнесла:

– Что там еще за «сексотка» приехала? – и вышла в коридор.

– Прокурор Баринова, – отрекомендовалась она.

– Маргарита Саксаганская, – после некоторого замешательства представилась Рита.

– А летать-то умеешь, родители, небось, Булгакова начитались? Ритой тебя звать буду.

– Как изволите, – с сарказмом заявила Рита, – я подруга Катерины. – Мы еще с балетной студии дружим, с детства, – решила смягчить ситуацию Катя.

– Что-то я о тебе ничего не слыхала.

«Зато я, ох как наслышана», чуть было не сорвалось с губ Маргариты, но Катя так выразительно на нее посмотрела, что та не решилась съязвить и спросила с самым серьезным видом:

– А как вас прикажете называть?

– Я – Раиса, по батюшке Петровна.

– Не сочтете ли слишком фамильярным, если я буду вас называть Раисой, без батюшки. Хочу укоротить путь к Вашему сердцу, – запустила витиеватую фразу Маргарита.

– По-моему, твоя языкатая подруга собирается меня охмурить, не правда ли, Катерина? Да я простая, называй меня Раисой…

– А ты скажи, Раек, ты как думаешь, долго нас подруга в коридоре держать будет? Я жуть, какая голодная!

Маргарита положила руку на плечо Рае и сказала:

– Пошли на кухню.

– И правда кушать хоцца! – поддержала Раиса неожиданно обретенную подругу.

Наблюдая, с какой легкостью Маргарита приручила Раису, Катя не заметила, что они все еще в прихожей.

– Ой! – воскликнула Катерина и побежала за ними на кухню.

– Раюша, забери фотографии со стола, я скатерть положу.

– Подожди, подожди, Раек. Что за фотки, дай взглянуть! Вот это страхопудала! Так, фулстоп смеяться, – приказала себе Рита, взяв в руки фотографии и соединив их веером. Катька, у тебя лупа есть? – поглядев на них внимательней, спросила она.

– Вот тебе лупа! – опередила Раиса Катю.

– Так это же все одна и та же. Смотри, Катька, да брось ты эту рыбу на минуту, гадюка под арабку гонит, смотри, как платок повязала. А под губу вату подложила? – посмотрела она на Раису.

– Не знаю, почему ты так думаешь? – с интересом присмотрелась та к фотографии.

– Так у зубного врача так делают, или у нее губа под анестезией, – предложила Рита новую версию, – а глаза водянистые, голубые, это ее глаза. И не бедная, посмотри какие парики богатые, у нас парики многие женщины носят, но похуже. Смотри, линза съехала чуть-чуть, конспиратор, – усмехнулась Рита.

– А я ничего не заметила.

– Подожди, подожди, котеночек. Классная у тебя подруга, – рассматривая фотографию, заметила Рита, – пожалуй, я ее у тебя отобью…

– Как антрекот? – спросила Раиса, – не по зубам я тебе.

– Это что, каннибалка?! – воскликнула Рита с удивлением.

– Вот это да! – Раиса аж подпрыгнула в экстазе, шлепнув Риту по плечу.

– Ну и ручища, товарищ прокурор. Смотрите, на этой фотографии каннибалка себе губы отпустила. Только кто-то очень не опытный накачивал.

– Почему ты так думаешь, Маргуша? – с удивлением спросила Раиса.

– По-моему вы нашли друг друга. Занимайтесь криминалистикой, а я ужин буду готовить, хорошо, что у меня рыба, – не стала продолжать Катерина.

– Иди, иди, детка, тебе лучше не смотреть, – взглянув с нежностью на Катерину, сказала Раиса, но Рита успела перехватить ее взгляд.

– Почему ты думаешь, что неопытный? – взяв фотографию у Риты, заинтересовалась Раиса.

– Видишь, левая часть верхней губы толще правой. Заметила? Может она ее себе сама и вколола.

– Асимметрия всегда присутствует.

– Разумеется, но это чересчур. А как она выглядит на самом деле?

– А я еще не видела, завтра буду допрашивать.

– Жутко интересно! – с восторгом воскликнула Рита. – А что говорит психиатрия? По поводу архаического наследия?

– А чтобы не сказала, я не дам защитнику сделать из нее шизофреника. А то психов начнут на цепь сажать, это у нас быстро. Нечего ее лечить. Я бы ей вышку дала, да отменили. Пожизненное вкачу!

– Круто! Но мне нравится, товарищ прокурор, и нам бы не мешало так! – она выбежала в коридор.

– Подруга у тебя – огонь! Ух, хваткая! Люблю таких! Только ты, Катена, не ревнуй. Ты у меня первая всегда будешь, – заулыбалась Раиса и погладила ее по руке.

В дверях появилась Маргарита, и Катя с облегчением вздохнула, ей не пришлось выворачиваться.

– Что за коробка, Маргуша?

– Сейчас увидишь, Раек! – Рита в мгновение ока вскрыла коробку, обрезав веревки ножом.

– Я тебя с кальяном познакомлю!

– Только не это, Маргуша. Я не по этой части, мне мой мужик надоел…

– Катька, отзовись, давай!

– Что тут у вас? Ты сумасшедшая, Саксик! Кальян привезла! – засмеялась Катя, вытаскивая кальян из коробки.

– Давай, мы его нашей подруге подарим.

– Классная трубка, это кальян, что ли? Его беру, не глядя! – как обычно загоготала Раиса. – Откуда привезла?

– Из Израиля! По мне не видно?

– Ну, Катюха, меня твоя подруга вокруг пальца обвела.

– Это почему же? – не удержалась Катерина, а Маргарита иронически посмотрела на Раису.

– Так ты наверняка о людоедах в Израиле все узнала. Ваша разведка по всему миру рыщет, везде уши имеет.

– Послушай, Раиса, мой муж в посольстве работает. Само собой, нас поставили в известность.

– Ты, Маргуша, давай, на Райку-прокуроршу губы не дуй. Я силу уважаю! И Баринов уважал! Израиль-то с Гулькин нос, а арабов вон как держит! Ты давай, выкладывай, что еще о людоедах знаешь? Мосад небось постарался? Видишь, Райка-то современная, о Мосаде слыхала. Ты случаем не мосадница?

Маргарита рассмеялась.

– Так бы она тебе и сказала, – вмешалась в разговор Катерина.

– Ладно, проехали, – примирительно пробормотала Раиса.

– Мне известно, что ваша людоедка владеет английским. Она окончила ветеринарный техникум. В нескольких случаях использовала шприц с сильным снотворным, – сказала Рита.

– А за это, мосадка, спасибо. Про английский есть в документах, а об уколах ничего не слышно…

– Что же получается? Она из машины выстреливала снотворным в девушек, так что ли? – рассуждала Раиса.

– Сто процентов, – согласилась Маргарита, и тут Раиса вытащила из папки фотографии.

– Посмотри, скольких загубила, – она разложила фотографии на столе…

– Каннибалка не могла одна стольких съесть, – задумчиво произнесла Маргарита.

– Так еще же отец есть. Но он вроде бы вегетарианец, и в трапезах участия не принимал. Ну да ничего, найду я свидетелей, которые много раз видели, как он поросенка жрал и кости обгладывал, так что рожа вся жирной была.

– Господи, ужас какой! – воскликнула Катя, но ни Рая, ни Рита не отреагировали на ее возглас.

– Ну да, адвокат будет говорить, что он дочь прикрывал. Там же любовь патологическая была, инцест, – продолжила Маргарита.

– Так она-то чего мать сожрала? – хмыкнула Раиса, – мать, когда дозналась, что муж с дочерью трахается, сказала, что к сестре в Киев уедет, а его в тюрьму посадит. Только отец за порог, в командировку уехал, дочурка мать убила, девать не знала куда, распилила, сама ела и собаке скармливала. Отцу сказала, что мать в Киев уехала. У них ведь дом в Щелоково есть, так она там служебных собак выращивала, целый питомник был. Соседи говорят, мимо проходить бояться, такие злые собаки. Она же собак убитыми девушками кормила.

– Ты только посмотри, Котеночек, девушки все как одна, миловидные, а волосы какие чудесные, – с жалостью рассматривала фотографии Рита.

– Не хочу, – резко сказала Катерина, – даже в кошмарном сне я не могла себе представить, что любимая моя подруга с увлечением будет копаться в людоедских деяниях, да еще у меня на кухне! Фантасмагория какая-то! Вспомни, как ты шутила, я – нежная и удивительная.

– Вот я и продолжаю тебя удивлять, – с сарказмом обрушилась на Катю Маргарита, – а насчет нежности, если, так я в армии служила, в действующей… Я тебе не рассказывала, пугать не хотела. Перед моими глазами автобус взорвался. Части тел на проводах висели. Вылетевшие мозги, прохожих облепили, лица, глаза, сверху донизу, да ты не морщись! А витрины магазинов, где ты покупки делала, вдребезги разбиты были и манекены все в крови.

– Извини, Саксик, – поцеловала Катя подругу, но та продолжала.

– Ты уж послушай, Катерина. С Роном мы вместе в классе учились. Он первой моей любовью был. Вместе в армию пошли. Я когда отслужила, ему еще год остался. Мы квартиру сняли, он каждые две недели на субботу возвращался. Но тогда он далеко был, мы целый месяц друг друга не видели, до секса дорвались, два дня из дома не выходили, Рон даже к родителям не заехал, а на следующий день я узнала, что он на мине подорвался…

– Похоже, наши газеты пургу гонят, – прервала Рая затянувшееся молчание.

– Хочешь проверить? – возвратилась в действительность Маргарита.

– Это как? – спросила Раиса.

– Да просто. В гости ко мне приедешь?

Раиса расплылась в улыбке:

– Еще бы!

– Заметано! – улыбнулась Рита.

– Забито! – хохотнула Раиса.

– Взглянув на Катю, у которой по пылающим щекам текли слезы, Рита встала и пошла в коридор.

– Ты куда? – всхлипнула Катя.

– Сейчас вернусь, – сказала та.

– Классная девка, кремень, но отходчивая, а я зло всю жизнь помню.

Вернулась улыбающаяся Маргарита с пакетом в руках.

– Про подарки-то забыли, открывай, Катюха! – обрадовалась Раиса.

– Ох, Саксик, – сказала Катя, раскрыв упаковку, – вечно ты чего-то выдумаешь.

– Будешь мужу танец живота исполнять, – пояснила Рита.

– Как это выглядит? – хохоча, поинтересовалась Раиса.

– Давай, Катерина, демонстрируй народу, – поддержала ее Маргарита.

– Ну, нет уж, сама танцуй!

– Запросто! – засмеялась Рита и, схватив пакет, побежала переодеваться.

Раиса собрала фотографии и убрала папку. Не успела Катя накрыть на стол, как подъехал Ян.

– Будем ужинать в гостиной, – сказала Катя.

– Это из-за моих людоедов? – изумилась Раиса.

– Да нет же, Ян приехал. В гостиной удобнее будет.

Поздоровавшись с Раисой, Ян спросил:

– У нас кто-то еще?

– Это сюрприз, – засмеялась Катя.

Ян прошел в гостиную, больше удивляясь загадочно улыбавшейся Раисе, чем словам жены.

– Где же сюрприз? – спросил он, но тут послышался звон как от елочных игрушек на ветру и Ян и Раиса охнули. Напевая восточную мелодию, поводя бедрами, позванивая монетками, выплыла Рита. Поиграв бедрами, она повернулась лицом, но оказалась в маске, развернув прозрачный черный платок, она продолжала танцевать под хлопки и смех и, наконец, уселась на колени к Яну. В этот момент Катя увидела, как зарделись у него щеки.

Перехватив ревнивый взгляд подруги, и сорвав маску, Рита воскликнула:

– Твоя Шехерезада будет неотразима в этом наряде, а я пойду переодеваться.

– Ну, шухарная ты, Маргуша, – обняла Раиса Риту за плечи и шепнула:

– Я приглашу тебя на заседание суда.

Рита подмигнула ей в ответ.

Ужин прошел весело. Оставшись наедине с мужем, Катя, поставила диск, и с упоением танцевала танец живота, а, усевшись к нему на колени, укусила его за ухо. Ян рассмеялся, догадавшись, что это месть. Потом, конечно, был секс, и какой!

Глава 14. Кошка

– Мы с Маргушей едем на дачу, – сообщила Раиса, – ты с нами? Гульнем на все сто, – пообещала она.

– Интересно, как быстро они подружились, – дав, скрепя сердце, согласие, подумала Катя.

– Как это тебе раньше удавалось жить без Раисы? – ехидно спросила она у Маргариты.

– Ты что, ревнуешь? – засмеялась та.

– Да она узурпировала тебя, – возмутилась Катерина, – признайся, ведь ты бы с ней и без меня поехала?

– А почему я должна была отказаться? Я не чувствую, общаясь с нею, неудобства, мне интересно, наконец!

– Ты, по-моему, увлеклась Раей, – раздраженно заметила Катя.

– Ну, тебя, Катька, ты стала ревнивой после замужества.

– Нет, – перебила ее Катерина, – я не хочу тебя с нею делить.

– Подморозило, – сказал Ян, подвозя Катю к дому Раисы.

– По прогнозу все должно растаять, и я не стала менять колеса, да и поедем не быстро, куда спешить? Пробок нет, все в Москву едут, а мы из города попрем. Не боись, адвокат, а ты давай, голуба, садись назад, чтобы муж не волновался.

– Спасибо, Раюша, ну, я поехал.

– Мы тоже отъезжаем, подберем вот Маргариту и вперед!

– А мы у тебя не замерзнем, – забеспокоилась Рита, как только села в машину.

– Еще жарко будет! Печка отменная, дров навалом.

– Ты, Катька, наушники взяла с собой? Одевай, чтобы твои нежные ушки не слышали о «делах людоедских», – засмеялась Рита.

– Извиняй, Катюша, обещаю на даче ни слова, ни-ни… Идет? – спросила Раиса.

– Идет, – согласилась Катерина.

Когда у Раисы зазвонил мобильник, Катя подумала, что это Стас, и продолжала слушать музыку. Она не заметила, как помрачнело лицо Раисы.

– Что-то случилось? – спросила Маргарита.

– Каннибал Потребко совершил попытку самоубийства, сука!

– Он в одиночке? – поинтересовалась Рита.

– То-то и оно, что нет. Вот дерьмо, говорят, что я передавила. Очная ставка не понравилась со свидетелем.

– Что за свидетель?

– Да тот, что видел, как каннибал-вегетарианец шашлык жрал да грузинским вином запивал в ресторане, часто захаживал туда, сука… Ты смекни, куда клонят, Маргуша? – не унималась Раиса.

– Куда? – посмотрела Рита на взбешенную Раю.

– Подтасовка, суки, говорят, время нынче наступило, людоеды права качают!

– Раек, давай я за руль сяду, а ты выговоришься, – предложила Маргарита.

– Не боись, я в порядке. Ты думаешь, чего мне людоедов всучили? Да чтоб по максимуму впаяла. Вегетарианец по минимуму выкрутиться может, он ведь выдать ее не мог, «кровиночку свою». Так ведь и не нашли бы людоедов, сука… Тетенька помогла.

– Тетенька?

– Она колечки свои в мусоропровод спустила, а слесарь в шахте пока ее золотишко искал, кости, обглоданные собакой нашел, да, тут же, и смекнул, что человеческие они.

– Как же он догадался, Раек? – изумилась Рита.

– Следствию неслыханно повезло. Он в поисковой группе работал, кости солдатиков со времен войны разыскивал.

– Действительно, случай помог, – констатировала Рита.

– Ну, сука, жаловался, что я ему в камеру уголовников подсадила, а ему одиночка полагается!

– А у нас террористы еще и телевизор требуют, и меню как в санатории…

Рая посмотрела на Катерину, сидевшую в наушниках с закрытыми глазами.

– Наша принцесса не слышит. Трахали они суку, – Раиса попробовала рассмеяться, – ишь, не понравилось как! Порезала его братва маленько, не без этого. Но молодцы, не замочили. Знают, что перед судом должен предстать, потом гробанут.

– Кошка! – вскрикнула Рита, стремительно схватив руль, пытаясь ее спасти, но кошку ударом отбросила в сторону.

– Что произошло? – Катерина сорвала наушники.

– Я кошку сбила, – сказала вконец расстроенная Раиса, – она, наверное, покалеченная была, уж больно медленно шла, я и не рассчитала.

– Может ее нужно к ветеринару отвезти, она кажется живая? – немедленно предложила Катерина.

– Я сама посмотрю, – Рая отстегнула ремень.

– Я тоже посмотрю, – бросила Рита.

– Суки, только от Москвы отъехали, так и выйти из машины невозможно, – возмутилась Раиса, приоткрыв дверь, – еще чуток отъеду, а то потону в этом дерьме. Бог росточка пожалел, полтора метра с папахой отмерил Райке, живи, как хочешь! – Выйдя из машины, она с досадой хлопнула дверью.

– Стереги машину, а я с нею пойду, – решительно объявила Маргарита, – воздух классный, такой чистый, – с удовольствием вздохнув, сказала Рита, выйдя из машины.

– Аж пронзительный, – согласилась Раиса, – а кошку не видать?

– Ее на обочину отбросило, я видела, – пояснила Рита, разведя руки и подставив лицо выглянувшему солнцу.

– Может, не пойдем, Маргуша? – с надеждой спросила Рая.

– Раек, ты оставайся, а я пойду: кошка беременная была.

– Да ты что? – испуганно обернувшись на сидящую в машине Катерину, воскликнула Раиса и добавила, – ты только принцессе не говори, выручай Райку, а то мозги…

– Уже не сказала, – хмыкнула Рита.

– С тобою просто, а с Катюхой дело, вижу, не идет. Чурается прокурорши, – вздохнула неподдельно расстроенная Рая, – пошли, товарка, посмотрим, чего я там натворила. И они, перескакивая через лужи, побежали искать кошку.

– Я ее вижу, смотри, смотри, – протянув руку, указала Маргарита.

– Где она? – спросила Раиса.

– Вон она, ее на насыпь откинуло, – уточнила Рита.

Раиса присела около кошки на корточки, – шевелится, – пробормотала она, – да, она тяжелая, на сносях была – подтвердила она догадку Маргариты, – мамкой должна была стать. – Раиса вздохнула, как бы извиняясь, – не углядела я…

Кошка, открыв уцелевший глаз зашипела, обнажив клыки и застыла.

– Смотри. как воронье падаль учуяло, кружат стервятники, – Раиса выругалась, и запустила, камень в слишком близко подлетевшую ворону. Стая кружила над головами, угрожая заклевать девушек, если те немедленно не уйдут.

– У, мародеры, – вставая, погрозила кулаком Раиса и, подскочив, выдрала несколько перьев у задевшей ее лысую голову крылом вороны.

– Бежим, – закричала Маргарита, – они нас заклюют!

И действительно, упустив Маргариту, воронье атаковало Раису. Схватив грязную газету с обочины, Раиса прикрыла ею голову. Скрюченная в три погибели, выставив зад, словно для битья, пряча лицо в месиво тающего снега, смешанного с мазутом, отмахиваясь от остервеневшей стаи ворон, Раиса бежала к машине. Вороны носились над ней, клевали ее и каркали, разминая глотки, словно хищные птеродактили.

– У тебя что, крыша поехала? – обрушилась Маргарита на Катерину, – не могла машину подогнать?

– Да Рая ключи в карман положила, – смеясь, ответила Катя.

– Прекрати смеяться, имей совесть, – отругала ее Рита, добавив несколько крепких словечек.

– Виртуозно, – заметила Катерина, – быстро учишься у своей новой подруги, – съязвила она, – многие бы хотели увидеть как позорно удирает Райка-червончик от воронья…

– Злая ты, она же подруга твоя.

– Никогда! – перебила ее Катерина.

– Садись за руль, быстро, – крикнула Рита, и, раскрыв заднюю дверь, впустила Раису, – отчаливай быстрее!

А воронья орда, изрядно обгадив машину, повернула назад.

– Живодеры! Чуть до смерти не заклевали. Ты глянь, Марго, ведь всю обосрали…

Она сняла с себя разодранную, обгаженную куртку и вытерла голову и лицо подкладкой. Потом свернула куртку и бросила под ноги, сняла кроссовки и опустила ноги на куртку.

– Оботри лицо, – достав из сумки влажную салфетку и зеркало, посоветовала Рита.

– Ну и рожа, б…, не оттирается.

Катя кусала губы, чтобы не рассмеяться.

– Ну, девки, и драпала же я от взбесившегося воронья! С перепугу рожу в дерьмо засунула, зажмурилась и наугад бежала. Мазута и бензина нализалась, рыгать охота.

– Такое на видео снять, триумф обеспечен, – не удержалась от смеха Катерина.

– Как факт, – гоготнула Раиса, – прощай костюмчик синенький да звездочки золотенькие.

– Хорошо смеемся! – первой стала серьезной Маргарита.

– Во что джинсы превратили, разодрали, мать их! И куртку тоже. Все на выброс, – развернула она куртку, превратившуюся в клочья.

Рая вытащила из кармана вороньи перья.

– Я ж теперь их, сука, как трофей хранить буду, в хрустальную вазу поставлю.

– Джинсы все мокрые, как в компрессе сидишь. Кать, печку включи, – обратилась к Катерине Маргарита.

– Блин, все никак не сгоняю к шефу в мастерскую, не работает она…

– Переодеться не во что? – спросила Рита.

– Да все повыкидала, когда мы к Катене на дачу ехали.

– Открой багажник, Катерина, я сумку достану.

– Открой, Катерина, может какая хламида-монада завалялась, трясет меня яки цуцика.

Катерина съехала на обочину и открыла багажник. Маргарита вынула багажную сумку и обнаружила за нею старый, рваный чехол от сидения машины. Прихватив его, она захлопнула багажник.

– Задницу и спину как киркой колотили, живодеры, – пожаловалась Раиса.

– Снимай джинсы! – скомандовала Маргарита.

– Да неужто нашла что-то?

– Давай быстро, а то твой нижний этаж в вечную мерзлоту превратится. Раиса сняла джинсы, но и трусы оказались мокрыми и рваными.

– Извиняй, – сказала Раиса, – снимая трусы.

– Господи, – в один голос воскликнули обе девушки, – ужас!

– Задницы моей испугались, что ли?

– До крови расклевали, – объяснила Рита.

– Суки, надругались над прокуроршей, – вспомнила о своей должности Раиса.

Ну и видок, бедный Стас, подумала Катерина.

– На спину глянь! – попросила Раиса, – как рыси таежные спину драли, зверюги.

– Вот террористки, вся спина в кровоподтеках, и правда, как киркой долбили, – ужаснулась Маргарита.

– Чего глазеешь, дебил, – злобно крикнула Раиса мужчине в «Форде», притормозившего, чтобы лучше разглядеть.

– Проваливай, – крикнула Рита, прикрыв Раису чехлом.

Мужчина, хохоча, проехал дальше, вильнув задом машины.

– Дай-ка я хоть мокрыми салфетками протру, продезинфицировать нужно, они падалью питаются.

Раиса покорно легла на сидение, и Маргарита промокнула раны. Ну, заботливая, мысленно съязвила Катя, просто мать Тереза, вот-вот канонизируют.

– Привстань, я тебя чехлом обмотаю.

Раиса встала на четвереньки, и Рита накинула на нее чехол.

– А теперь одень, – она вытащила из сумки красный свитер, и Раиса послушно надела его.

– Ну а теперь носки, и пересаживайся на сухое место, а я вперед к Кате сяду. Куртку и джинсы я здесь выброшу.

– Действуй, – согласилась Раиса.

Выбросив лохмотья, Рита пересела вперед.

– Забьют до смерти, думала, могильный холод учуяла, – она взяла у Риты зеркало.

Катерина посмотрела на Раю.

– Ты как жар-птица, – засмеялась она.

Из красного мохерового свитера, с плеча рослой Маргариты, торчала лысая голова.

– А во лбу звезда горит, – Катя попыталась скрыть сарказм, но Рита ущипнула ее.

– Это точно, фингал здоровый, сотруднички порадуются, – констатировала Раиса.

– А про кошку несчастную забыли? – вспомнила Катерина.

– Я около нее присела, думаю, если что, в лечебницу отвезти, а она зыркнула как ножом полоснула, к тому свету, ей Богу, припечатала. Из последних сил пасть открыла, клыки выставила, зашипела и откинулась. Ты скажи, Маргуша, – обратилась Раиса к Рите.

– Да, взгляд жуткий был, – подтвердила та.

– Что это вы мистику приплели? Вас послушать, так она вас благодарить должна была? – насупилась Катя.

– Это же фатализм, Катена! Если бы знать, где упадешь, соломку бы подстелила.

– Конечно, особенно кошка, – ехидно усмехнулась Катя.

– Ох, полоумные птички потрудились! Седалище так болит, будто солью набили, – охала Раиса, – но это что, могли и до смерти забить! Баринова ведь, Баринова-то опозорила б…! – сокрушалась она, – ведь как перед Бариновым предстала? «Дочурка, сказал бы, я на медведя в тайгу ходил, а ты от глупых птиц смерть приняла». Хорошо, что не померла. Мне еще рано в гроб ложиться. Вон, каких подружек завела, – погладила Раиса волосы Маргариты.

– Ориентацию поменять хочешь? – обернувшись, засмеялась Рита.

– Ну тебя, больно волосы у тебя красивые, тяжелые, – подержав в руке спадавшие со спинки сидения черные, длинные волосы Маргариты, пояснила Раиса, – точь-в-точь, как у меня в вещ. доке, – подумав, добавила она.

– Опять людоеды! Хватит! – разозлилась Катерина.

– Ладно, Катька права, Раиса. Давай сменим тему. Я скоро еду в Израиль.

– Как, уже? – хмыкнув, спросила Катя.

– Хочешь, поехали, Эдик женится…

– Братан, что ли? – осведомилась Раиса.

– Так точно, прокурор, – в том же тоне подтвердила Маргарита.

– Может быть, с Яном посоветуюсь, вдруг несколько дней выкроит.

– Катерина, ты недееспособная, – воскликнула Раиса, – без него шагу ступить не можешь?

– Зато без тебя могу, – огрызнулась Катерина.

– Не гневайся, Катена, я тебе добра желаю, люба моя. Я бы хоть сейчас рванула.

– Не уж-то, каннибалов своих на произвол судьбы бросила?

– Раек, тебе на когда приглашение сделать? Я привезу, – вмешалась Маргарита.

– Дай подумать, моя хорошая. Я ж с диссертацией связалась…

– Я же говорю, с каннибалами расстаться не можешь, – сознательно пошла на обострение Катерина надеясь, поссориться и хотя бы на время избавиться от Раисы.

– Отцепись, Катька, – резко одернула ее Маргарита.

– Не переживай, я не обижаюсь, Катюха молодая еще, – одарила ее щедрой улыбкой Раиса.

– Вот черт, не получилось, даже на время избавиться от нее не могу. Да и с Саксиком что-то происходит, обеспокоенно думала Катерина.

– А когда самое лучшее время для туризма? – вышла из состояния задумчивости Раиса.

– Пожалуй, октябрь, – подумав, решила Маргарита.

– Ты наверняка еще поедешь?

– Наверняка, – кивнув, подтвердила Маргарита, – да и еще вот что. Приглашение действует шесть месяцев.

– Значит, на октябрь заказывать рано, – поняла Раиса, – да мне еще международный паспорт делать надо, совсем забыла.

– Ты что, никуда не выезжала? – удивилась Маргарита.

– Не-а, – ответила Рая.

Некоторое время они молча ехали по заснеженной дороге. Прогноз не оправдался. Подморозило. Снег падал крупными хлопьями. Дворники ритмично очищали стекло. Было скользко, и Катерина не нажимала на газ. Снег искрился, и она вспомнила, как дедушка в свободное от спектаклей и репетиций время усаживал ее на санки. Она вспомнила себя девочкой лет трех в белом меховом комбинезончике «медвежонок». Она лежала на санках на животе и глядела на сверкающий снег. Снег хрустел под ногами у дедушки. Он вез ее вниз по улице Горького, заведя руки за спину и напевая. Но когда перед ней вырастало красное здание Исторического музея со всегда будто бы заснеженной крышей, она валилась с санок на снег и прохожие кричали дедушке:

– Мужчина, мужчина, вы ребенка потеряли!

Дедушка конфузился, и просил ее не говорить об этом родителям. Это был их с дедушкой секрет. Но у нее был еще и свой. Происходило это оттого, что она боялась въезжать на Красную площадь, ее пугал мавзолей.

– Вы бы мне рассказали чего про Израиль. Может, я посмеюсь, хоть от боли отвлекусь, – потребовала Раиса.

– Тебя с какого боку вдруг евреи заинтересовали? – все еще задираясь, спросила Катерина.

– Я без задних мыслей, просто интересно, Катюша. Романчик бы какой современный прочитала о еврейской жизни.

– Ну да, – перебила ее Катерина, – телешоу за стеклом, как едят, спят.

– Не придирайся, Котик, – умоляюще посмотрев на нее, сказала Маргарита, и Катя решила ей не перечить.

– Ты под стать воронам, Катюша, сегодня тоже набросилась на Райку, – дружелюбно заметила Раиса.

– А я люблю ворон. Они ко мне каждое утро прилетают, и я кормлю их, – беззаботно рассмеялась Катерина.

– И будешь продолжать их приваживать? – спросила Раиса с такой неприязнью к воронам в голосе, что Катя весело рассмеялась:

– Конечно! – весело сказала она и добавила про себя, – с удвоенным удовольствием.

– Ну, ты даешь, Катерина! – удивилась Раиса и добавила, – а про евреев интересно. Евреи живут в России, вроде как те же люди…

– Я анекдот вспомнила, – без всякого уважения к размышлениям Раисы, перебила ее Екатерина, – в одном людоедском племени…

– Вот уже и ты про людоедов, – смеясь, сказала Раиса, – давай дальше. Ох, мне смеяться больно! Твои вороны меня доконали…

– В общем, у них голод наступил, дохнуть от голода стали. Приехали к ним с благотворительной миссией из сердобольной организации и говорят:

– У вас же есть евреи, – а вождь им отвечает:

– Вот и я им говорю, евреи – те же люди…

– И что же? – спрашивают сердобольные.

– Да не едят, – ответил вождь.

Раиса хохотала, одновременно охая от боли.

– К нам, когда политические деятели, или деятели искусств из России приезжают, у многих по материнской линии ближайшие родственники вдруг обнаруживаются.

– Вот и мне сдается, что моя Катена библеечка, а мне открыться боится, думает, что разлюблю.

Увидев, как раздраженно поджала Катерина губы, Раиса примирительно попросила:

– Расскажите, девочки, глядишь, полегчает, что-то терпежу совсем нет, расклевали до костей, спину и зад жжет, будто черти на сковородке поджаривают. Вот бы защитники порадовались такое увидеть. А то ведь, – захохотала и снова заохала Раиса, – защитнички в первую очередь мотивацию подыскивают, как бы «Червончику» отвод дать. Небось, муженек твой, Катюша, со мною дружбу водит, чтобы я объективной к его клиентам была. Скажи хитрый, а? Ну и нам хитрить надо – обратилась она к Маргарите, – мне вот все девки в классе завидовали, а все ребята в меня влюблены были…

– Ты серьезно? – с удивлением воскликнула Маргарита, а Раиса, увидев, что Катерина опять помрачнела, добавила:

– Кроме твоего, Катена. Ян все перепрыгивал через класс, уж больно способный был, да моложе нас был на три года, совсем несмышленый еще.

– Слава Богу, – иронически отметила Катерина, а Раиса, не обращая внимания на ее слова, продолжила:

– Ох, чудила я! Всю их рутинную жизнь поломала, когда в класс пришла. Школа престижной была, богатые там учились. Девкам шмотки из-за границы привозили. А я что? Так я в кроссовках и спортивной одежде в школу являлась, под мальчишку остриглась и кепочку приблатненную таскала.

Катерина слушала молча, не произнося ни слова, а Раиса продолжала:

– С ребятами дружила. Тут мне Баринов сильно помогал. Он часто в класс приходил, из пограничной жизни все истории рассказывал.

Раиса замолчала, но вскоре встрепенулась:

– Твоя свекровь с тех пор меня ненавидит, Катена, ну да ладно, чего это я со своими воспоминаниями лезу. Расскажи, что дальше то было, Маргуша…

Сказав это, не пристегнутая Раиса вдруг подлетела и плюхнулась на зад. Взвыв от боли и покраснев, она попросила:

– Ты уж нежнее веди, задницу мою пожалей, пока доедем в кровавое месиво превратится. Давай говори, Ритуля, мне не зубы, жопу заговорить надо…

И тут даже Катя засмеялась.

Глава 15. Кальян

– Рая, где тут свернуть, – спросила Катя, – я не помню…

– Да за красным «Москвичем», – сказала Раиса и добавила, – ох, начудила я, думала покайфуем, продуктов накупила. И подарок твой, Маргуша, завезла, уже попробовала.

– И как кальян? – усмехнулась Маргарита.

– Угодила, Маргуша, мужиком себя хоть раз в жизни почувствовала!

– Его и женщины с кайфом курят, – уточнила Катя.

– Я в курсе, детка. Ну вот, прибыли, наконец. Маргуша, достань ключи из бардачка. Вы сами откройте, девочки, а я выползать буду.

Подруги направились к дому, но их остановил вой Раисы, и, обернувшись, они увидели ее на четвереньках у машины.

– Такой пыткой «вышку» заменить можно, как кожу живьем содрали!

Девушки растерялись.

– Девочки, мозгами пошевелите, а то я по брюхо в снегу, – взмолилась Раиса.

Катерина, заметив стоявшую у забора тачку, побежала за ней.

– Ты помоги ей, – попросила Раиса, – она одна не справится, там колеса ржавые.

Рита пошла к забору, а Раиса сняла носки, взяла их в зубы, и, скрестив босые ноги, поползла к дому.

С трудом развернув тачку, девушки увидели ползущую Раису.

– Остановись немедленно! – прозвучал приказ Маргариты. Девушки подвели тачку.

– Ты сумасшедшая, Раиса! – воскликнула Катерина сочувственно.

– Свекрови доложишь? – поддела ее Раиса.

– Она в Австралии, – проигнорировала вопрос Катя и подумала, что даже и теперь Раиса хочет укусить свекровь.

– Мы потихоньку положим тебя на живот и подвезем к дому, – пояснила она. Раиса охнула и оказалась в тачке.

Девушки внесли Раю в дом, а Маргарита взялась разгрузить багажник. Войдя в столовую, Катя направилась к печке, но дров не оказалось, и она пошла за ними в сарай. Раиса проковыляла к буфету, достала оттуда начатую бутылку конька, вытащила пробку и, запрокинув голову, отхлебнула изрядную дозу.

– Вот так, – крякнула она, – чем сдохнуть от боли так уж лучше напиться…

Когда в дверях появилась Маргарита, Раиса сидела на диване, закутавшись в плед с головой, и раскуривала кальян.

– Сидишь? – удивилась Маргарита.

– Мне полегчало, – умильно улыбнулась Раиса.

– Ты выпила, – поняла Маргарита.

– Только не говори Катюше, запах табака все перебьет. Уведи ее гулять, а я усну.

– Так печку растопить надо и рану обработать. Давай на живот ложись.

– Да я и так вытерплю.

– Нужно, там кровь присохла.

Раиса стоически перенесла экзекуцию, по завершению которой Рита помогла ей одеться.

– Так как же ты на стуле сидеть будешь?

– Давай до понедельника доживем, – услышала слова Раисы Катя, направляясь к печке с охапкой дров.

– Раек, у тебя может круг детский завалялся?

– Откуда? Я еще в Амуре как рыбка плавала, – мечтательно улыбаясь, разъяснила Раиса.

– Ты нализалась, – догадалась Катерина.

– Да это вместо наркоза, Катюха, – забасила Раиса, смеясь.

– Ты остановиться не сможешь!

– Не каркай, рыжая. У нас все равно любви не получается, – улыбнулась Раиса.

– Какой еще любви? – не поняла Катя, – у тебя что, крыша поехала? Ты сорвалась, ты что, не понимаешь?!

– Я спать хочу, – пробормотала Раиса засыпая, – отцепись, Катюха.

– Пока нас не было, она и выпила. Ты не представляешь, какую она боль терпит, – сказала Маргарита.

– Но нам бы и в голову не пришло напиться, мы бы выпили обезболивающие таблетки.

– Уже нет, – улыбнулась Маргарита.

– Ты беременная?! – радостно воскликнула Катя.

– Угадала, котеночек! – обняла подругу Маргарита и предложила, – пойдем, погуляем.

– А что с печкой делать?

– Да пусть прогорит и все.

Они вышли за калитку.

– Давно я снега не видела. В Иерусалиме он зимой бывает, а в Тель-Авиве зимой дождь и град. Давай в аптеку зайдем, таблетки купим, жалко ее.

– Жалко? – возмутилась Екатерина, – а мне нет. Ян из-за нее двухстороннее воспаление легких получил!

– Ты преувеличиваешь! – не поверила Рита подруге, – перестань сердиться, объясни спокойно.

– Спокойно?! – Катя нервничала и оттого повторяла слова, – да она заранее подготовилась, взяла с собой купальник, полотенце, термос с чаем. Класс на речку поехал, а вода ледяная была. Она все рассчитала, – забыла термос в автобусе и отослала за ним Стаса, а сама изобразила, что тонет. А до этого рассказывала, что плавать не умеет.

– Так ведь часто тонут те, кто плавать умеют, – пыталась урезонить ее Маргарита.

– А речка была всем по колено, а ей по пояс. Ты слушай хотя бы внимательно. Эта мерзавка говорила, что не умеет плавать, а сегодня объявила, что в Амуре как рыбка плавала, – Катерина была в бешенстве оттого, что Маргарита старалась выгородить Раису и почти кричала на нее.

– Уймись, Катерина, у меня в ушах звенит, пожалей беременную подругу…

– Хочу думать, это у тебя из-за беременности неадекватная реакция, – но Рита смолчала, – так вот Ян мгновенно, в одежде бросился ее спасать. Она-то во все сухое переоделась, а Ян, когда домой добрался, температура уже под сорок была!

– Да не нервничай ты, теперь ведь все в порядке.

– Совсем нет! Она его влюбить в себя хотела, слава богу, свекровь во всем разобралась, да отправила его на криминалистические курсы в Италию. А ей интрига была нужна, и когда Ян уехал, она быстренько Стаса на себе женила.

– Так она вроде бы прямая, без задних мыслей.

– Да ты не знаешь, что она в школе проделывала. В чехарду с мальчишками играла.

– Ну и что? – спросила Рита, – ты что, – ханжа?

– Она на них садилась, а победитель в награду ее на загривке носил.

– Заманчиво для подростков, – засмеялась Маргарита.

– В школе ее разнузданность на мальчишек распространялась, а теперь она за меня взялась. Ну что, дальше комментировать?

– Не нужно, – засмеялась Маргарита, – но согласись, она самобытный персонаж.

– Да этот персонаж изо всех сил старается рассорить меня с Яном, а теперь еще и с тобой. Или ты не заметила? Мы ведь с тобой даже в детстве не ссорились. А что теперь? Я не психотропная таблетка, чтоб заполнить брешь после смерти отца и заменить ей Баринова.

– Ты что, войну ей решила объявить?

– Я просто хочу отдалиться от нее. Мне ее притязания надоели, у меня волосы дыбом встают, когда она ко мне прикасается.

– Жаль, она тебя искренне любит и постепенно научится дружить, – вступилась за Раису Маргарита.

– А я должна терпеть и ждать? Да мне хочется бежать от нее сломя голову!