Kitobni o'qish: «Томас и мост в Страну мертвых»

Глава

В маленьком городке на юге Мексики, где улицы были вымощены цветной плиткой, а с крыш свисали гирлянды бумажных флажков, жил мальчик по имени Томас. Ему было девять лет, у него были чёрные глаза, в которых всегда отражалось небо, и старая гитара, которую он нашёл на чердаке у бабушки.

Гитара была потёртая, с трещиной на деке и стёртыми ладами, но Томас любил её больше всего. Когда он перебирал струны, ему казалось, что кто-то рядом поёт — тихо, на самом пороге слышимости, словно голос из далёкого сна.

В семье Томаса музыка была под запретом. Бабушка, суровая женщина с тугим серым пучком и руками, пахнущими корицей, говорила:

— Никакой музыки. Музыка принесла нам только горе. Мы — семья ремесленников. Мы делаем обувь. Наши руки должны шить, а не бренчать.

Томас не понимал почему. Когда он спрашивал, бабушка поджимала губы и уходила на кухню. Мама пожимала плечами. Дядя Оскар говорил: «Это старая история, малыш. Не трогай».

Но Томас не мог не трогать. Он играл тайком: в гараже, за сараем, в школе на перемене. Музыка была для него как воздух — без неё он задыхался.

Однажды, за два дня до Дня мёртвых, Томас нашёл на чердаке старую фотографию. На ней был молодой человек с гитарой, в белой рубашке, с широкой улыбкой. На обороте — надпись: «Эрнесто. 1947». Лицо было наполовину оторвано, и Томас не мог разобрать, кто это.