Kitobni o'qish: «Миллиардер, ботан, король, спаситель. Билл Гейтс и его стремление изменить наш мир»

Billionaire, Nerds, Savior, King: Bill Gates and His Quest to Shape Our World / by Anupreeta Das. – Avid Reader Press / Simon & Schuster, 2024.

© 2024 by Anupreeta Das

© Avid Reader Press, an Imprint of Simon & Schuster, LLC

© Перевод на русский язык, оформление, издание на русском языке. ООО «Попурри», 2025

* * *

Посвящается моим родителям

От автора

Эта книга написана в стиле репортажа и основана на сотнях бесед с респондентами, в том числе со многими из тех, кто общался со мной на условиях неразглашения их имен. Одни просили об анонимности, чтобы свободно излагать свои мысли, не опасаясь последствий, другие на иных условиях вообще отказывались от интервью. Там, где это возможно, я указываю в тексте авторство и стараюсь уточнить характер анонимного источника, чтобы читатель мог лучше оценить представленную информацию. Если конкретные данные отсутствуют, это значит, что информация синтезирована из нескольких рассказов о событии. Билл Гейтс, его представители в Gates Ventures и представители Фонда Гейтса не принимали участия в этих беседах. Когда им была представлена вся информация, содержащаяся в этой книге, они в течение нескольких месяцев упорно заявляли, что не будут комментировать «слухи», но после многочисленных уговоров один из представителей Gates Ventures незадолго до отправки книги в печать дал несколько комментариев, которые отражены в тексте.

Введение

Есть одна фотография Билла Гейтса, которую можно легко найти в интернете и которая так и просится на рекламный щит: соучредитель Microsoft и миллиардер-филантроп стоит лицом к камере, его губы изображают дежурную улыбку. На снимке, сделанном в мае 2011 года, присутствуют еще четверо мужчин. Гейтс – второй справа, одетый в голубую рубашку с воротником и один из своих обычных свитеров. Слева от него стоит мужчина со стрижкой под каре, а справа, в центре фотографии, – еще один мужчина со всклокоченной копной волос с проседью. Его руки сложены на груди. Он одет в синие джинсы и свитер на молнии, на левом рукаве которого красуется американский флаг. На ногах – мокасины¹. Этот человек – Джеффри Эпштейн, осужденный за сексуальные преступления, социальный паразит, позер и изгой, который покончил с собой в тюремной камере на Манхэттене в августе 2019 года. За месяц до этого федеральные власти предъявили Эпштейну обвинения в торговле девочками в возрасте 14 лет – и мир узнал о его грязных делах и поразительном количестве высокопоставленных мужчин в его окружении. Из всех звезд, которыми была усыпана темная вселенная Эпштейна – от ученых и артистов до банкиров и миллиардеров, – Гейтс был самой яркой и одновременно самой загадочной фигурой. Это было одно из самых узнаваемых имен и лиц в мире. Прозорливый технолог, один из родоначальников революции в области вычислительной техники, видный филантроп с амбициями спасателя жизней. Почему же этот символ капитализма водил компанию с одним из слуг дьявола?

Отношениям между Гейтсом и Эпштейном нельзя найти удобное объяснение, которое смогло бы стереть пятна с когда-то ясной и безупречной репутации благотворителя и предпринимателя-миллиардера. Фотография, появившаяся в 2019 году, сопровождала статью The New York Times о многочисленных встречах между этими двумя людьми. Два года спустя, в разгар пандемии коронавируса, жена Билла Мелинда Гейтс после 27 лет супружества подала на развод. Их брак порой был непростым. Среди тех, кто работал с этой парой, на протяжении многих лет не утихали разговоры о сексуальных похождениях Гейтса. Но публичная огласка его отношений с Эпштейном стала последней каплей, способствовавшей их разрыву. Хотя Мелинда всегда была прочно связана с Биллом общей филантропической деятельностью, она, как бы символически дистанцируясь от человека, который ее предал, вставила свою девичью фамилию между именем и фамилией. Теперь она будет называться Мелинда Френч-Гейтс. Вскоре после развода мир узнал о его романах во время брака. Бывший некогда образцом добропорядочности, Гейтс погрузился в пучину бесчестья. Диссонанс в его общественном имидже заставил нас по-новому взглянуть на человека, которого мы знали или думали, что знали, – человека настолько блестящего, богатого и щедрого, что его десятилетиями чествовали и славили, словно короля, где бы он ни появлялся. Это стало поводом и для более широкой дискуссии о нашей одержимости миллиардерами, о методах, которыми они воздействуют на наше коллективное восприятие, и о последствиях этой культурной и социальной зависимости для нашего общества.

Мало кто из миллиардеров находился в центре общественного внимания в течение такого длительного времени, как Гейтс. Он стал одним из первых образцов того типа миллиардеров, который очаровывает мир начиная с 1980-х годов, – вундеркинда, бросившего колледж, чтобы основать технологическую компанию, имея за душой всего лишь идею. Но свою идею он превратил в бизнес, меняющий мир, и нажил на этом фантастическое богатство. Личные странности Гейтса, его социальная беспомощность и в определенной степени оторванность от жизни помогли сформировать в общественном сознании образ ботаника, для которого ум имеет большее значение, чем мышцы. Всего через двадцать лет после того, как в 1975 году он вместе со своим школьным другом Полом Алленом основал фирму Microsoft, занимающуюся программным обеспечением, эта компания настолько возвысилась по сравнению с конкурентами, что Гейтс, казалось, парил в небесах над корпоративной Америкой. Он был самым богатым человеком в мире и бизнес-магнатом в полном расцвете сил. Но его неустанное стремление доминировать в бизнесе даже с риском растоптать зарождающуюся интернет-индустрию принесло ему репутацию монополиста в глазах многих. В 1998 году правительство США возбудило против Microsoft антимонопольное дело. Ликующие СМИ объявили Гейтса бароном-разбойником ХХ века по образу и подобию Джона Дэвидсона Рокфеллера-старшего, монополиста так называемого позолоченного века. Вундеркинд превратился в корпоративного злодея.

В 2000 году Гейтс отошел от технологической карьеры. На глазах у публики он постепенно избавился от шкуры монополиста и превратился в глобального благотворителя. С учетом его глубоко укоренившейся веры в капитализм, чьи правила всегда работали ему на благо, его подход к филантропии также определялся рыночными принципами. В мире существовал огромный неудовлетворенный спрос на услуги здравоохранения, которые не могли быть предоставлены правительственными органами, бывшими зачастую чересчур дезорганизованными, бездеятельными или коррумпированными. Что касается частных компаний, то у них не было стимула удовлетворять этот спрос, поскольку сулило слишком незначительную прибыль. Таким образом, деньги Гейтса, направляемые им на благотворительность, использовались для финансирования инноваций, которые могли справиться с трудноразрешимыми проблемами общественного здравоохранения². Успех его стратегии можно было измерить цифрами: спасенные жизни, повышение урожайности. В течение следующих 20 лет Гейтс дирижировал глобальным филантропическим оркестром такого масштаба и амбиций, что это потрясло общественные организации, ученых и активистов и превратило его в глазах окружающих в неутомимого спасителя бедных.

Главной движущей силой его филантропии стал фонд, который раньше был известен как Фонд Билла и Мелинды Гейтс. Он был основан в 2000 году, и в него первоначально были вложены акции Microsoft стоимостью 22 млрд долларов. За шесть лет до этого Гейтс в новогодний праздник женился на Мелинде Френч, которая была на восемь лет моложе его и с которой он познакомился в компании Microsoft, где она работала инженером. Эта уроженка Далласа с золотисто-каштановыми волосами была выпускницей католической школы для девочек. Она была настолько же уравновешенной по натуре, насколько вспыльчивым был Гейтс, и настолько же сдержанной в манерах, насколько неконтролируемым бывал порой он. В 1996 году она уволилась из Microsoft после того, как родила Дженнифер Кэтрин Гейтс, первую из трех детей. За ней последовали еще двое: Рори Джон Гейтс и Фиби Адель Гейтс. Сосредоточившись на воспитании детей, она лишь изредка посещала фонд в первые несколько лет его существования, но со временем стала оказывать все большее влияние на его деятельность, помогая руководить им и возглавив такие направления его работы, как планирование семьи и гендерное равенство.

В 2006 году инвестор-миллиардер Уоррен Баффет объявил, что переведет основную часть своего многомиллиардного состояния в Фонд Гейтса. Баффет, глава компании Berkshire Hathaway, познакомился с Гейтсом в 1991 году, и вскоре они стали друзьями. Будучи на 25 лет старше Гейтса, Баффет познакомил его с филантропическими идеями Эндрю Карнеги, магната сталелитейной промышленности XIX века, – еще одного из баронов-разбойников. Одним из наиболее значимых результатов их филантропического партнерства стала «Клятва дарения» – необычная и широко разрекламированная кампания, предпринятая в 2010 году этими двумя людьми, а также Мелиндой Гейтс, с целью побудить других миллиардеров задуматься о благотворительности. Миллиардеры, давшие эту клятву, брали на себя обязательство пожертвовать в течение жизни либо после смерти не менее половины своего состояния на благотворительность. «Клятва дарения» родилась сразу после финансового кризиса 2008 года. Самые богатые люди Америки высказывали желание отдать долг обществу. Но выполнение этого желания было необязательным, так как его невозможно было отследить. В итоге, вероятно, речь шла не более чем о демонстрации щедрых намерений миллиардеров.

Сегодня Фонд Гейтса обладает достаточным авторитетом в мире, чтобы определять повестку дня с помощью своих грантов, особенно в странах с низким уровнем дохода. Он жертвует международным организациям не меньше денег, чем некоторые страны. В результате Гейтс стал кем-то вроде идейного лидера, которого обхаживают фигуры мирового уровня и славит пресса. Будучи почти аполитичным, он охотно принял на себя эту роль, высказываясь по таким темам, как болезни, общественное здравоохранение, вакцины, санитария, сельское хозяйство, изменение климата и, конечно же, технологии. Гейтс давно и ловко пользуется средствами массовой информации для продвижения своих деловых и филантропических интересов. У него есть целая команда помощников, которые постоянно работают над сглаживанием и полировкой его имиджа и словно наждачной бумагой обрабатывают шероховатости на раме к его портрету. Миллиардер получил множество наград, но самая важная из них – Нобелевская премия мира – так и не была ему присуждена. Чтобы выдвинуть его кандидатуру на соискание этой премии, некоторые из членов его команды в течение многих лет запускали стратегические рекламные кампании, когда мир приближался к очередной важной вехе в области здравоохранения, к которой был причастен и Фонд Гейтса.

Одновременно высказывалось множество критических замечаний в адрес фонда. Его деятельность характеризовали как антидемократическую, неоколониальную, технократическую и построенную по принципу вертикали власти, но это ничуть не умаляло его влияния, которое объяснялось звездной личностью Гейтса и примерно семью миллиардами долларов, ежегодно выделяемыми фондом в последние годы. Активы фонда привлекают всеобщий интерес, но их источник остается скрытым. Чистый капитал Гейтса оценивается более чем в 120 млрд долларов, но большую их часть уже не составляют акции Microsoft. Они вложены в акции и облигации других компаний, отели, сельскохозяйственные угодья, недвижимость и даже боулинг-центр, управляемый инвестиционной фирмой Cascade Asset Management.

Развод с Мелиндой произвел эффект разорвавшейся бомбы в мире благотворительности, где обычно царит благостная атмосфера. Они были партнерами в жизни и в делах, их брак был неотъемлемой частью истории создания фонда. Работа фонда без Мелинды была немыслима, так как практически все решения принимались с их совместного одобрения. Сотни некоммерческих организаций, которые полагались на гранты Фонда Гейтса, да и сами сотрудники фонда беспокоились о своем будущем. Но вскоре стало ясно, что эта пара в соответствии с неким странным соглашением о разделении полномочий останется у руля, как и прежде. Однако с тех пор Френч-Гейтс стремилась стать самостоятельным филантропом, борющимся за права женщин, и 13 мая 2024 года, спустя три года после объявления о разводе, сообщила, что уходит из фонда, чтобы продолжить работу самостоятельно. История ее личного и профессионального пути, включая болезненные отношения с блестящим и властным развратником, и ее борьба за то, чтобы ее воспринимали как равную по статусу фигуру, повлияла на имидж Гейтса в глазах общественности в последние годы. Подобно ржавчине, разрушающей железо, информация о его личном поведении также испортила его отношения с некоторыми ближайшими друзьями, включая Баффета. Помимо всего прочего, он стал объектом распространяемых в социальных сетях теорий заговора о вакцинах и намерениях глобальной элиты. Юный гений, который в свое время пережил последовательные трансформации в безжалостного монополиста и доброжелательного филантропа, снова поменял свой имидж. И на этот раз образ Гейтса стал более мрачным, туманным и вызывающим большое количество разногласий, что сделало его неожиданным объектом ведущегося в обществе острого спора о той роли, которую играют миллиардеры во все более неравноправном мире. Таким образом, история Гейтса – это гораздо больше, чем биография человека или рассказ о капитализме и филантропии. Это история об американском обществе и своеобразной культурной и нравственной экосистеме, в рамках которой мы функционируем. Это история о том, как мы воспринимаем образы, создаваемые прессой и поп-культурой, от ботаников до нарциссов, и наделяем карикатуры статусом истины. Это история о нашем преклонении перед миллиардерами, в чьем впечатляющем успехе мы видим исполнение американской мечты и воплощение в жизнь дорогих нам сказок о том, как целеустремленный мусорщик становится раджой и как бесплодная земля, в которую мы закладываем семена наших мечтаний, приносит большой урожай за счет мастерства и усердного труда. История Гейтса – это также история о стремительном росте числа миллиардеров в технологической сфере и об их влиянии на нашу жизнь. Это история о давней американской традиции благотворительности, подкрепляемой деньгами миллиардеров. Это история о том, как миллиардеры активно манипулируют своими деньгами и властью, чтобы прятаться в тени или блистать на сцене для достижения желаемых результатов в области образования, сохранения окружающей среды, а также в бизнесе, политике и филантропии. Независимо от того, осознаем мы это или нет, плутократы – частные лица, защищенные своим богатством, – становятся нашими теневыми правителями, и мы играем роль невольных соучастников в сохранении этой системы.

Совокупное состояние четырехсот человек, включенных в список богатейших людей Америки по версии журнала Forbes, оценивается примерно в 4,5 трлн долларов. Это около 3% от общего состояния американцев и почти на 1 трлн долларов больше, чем совокупное состояние тех граждан, которые входят в 50% самых бедных³. Состояние девяти из десяти крупнейших миллиардеров США оценивается более чем в 100 млрд долларов. (Для сравнения: в биржевом индексе S&P 500 насчитывается всего около ста публично торгуемых компаний с рыночной стоимостью более 100 млрд долларов.) Если бы среднестатистическая американская семья не тратила ни цента из своих 68 000 долларов годового дохода, ей потребовалось бы более 14 000 лет, чтобы сколотить состояние всего в 1 млрд долларов. Во время пандемии коронавируса растущий фондовый рынок увеличил совокупное состояние миллиардеров на 40%, несмотря на то что миллионы малых предприятий и источников средств к существованию были уничтожены, а выжившие спаслись только благодаря государственной помощи. Один отдельно взятый миллиардер может быть примером возможностей, которые предоставляет капитализм, но рост их числа и богатства свидетельствует скорее о жестокости такого общественного устройства. Даже миллиардеры, решившиеся отдать свои состояния на благотворительные цели, обнаруживают, что спуск по лестнице богатства мало чем отличается от попытки спуститься по эскалатору, движущемуся вверх.

Когда миллиардерам задают вопрос о причинах их успеха, многие из них говорят об американской мечте и рассказывают тщательно составленную и эмоционально насыщенную историю о своем трудном пути к вершине. При этом опускаются весьма темные и запутанные (но более правдивые) детали, которые дополняют повествование. Помимо таланта и целеустремленности, сотни миллиардеров воспользовались множеством имеющихся у них преимуществ, включая расовую принадлежность, общественный класс, пол, образование и связи, наличие квалифицированного учителя или профессора, план, разработанный в комфортных условиях, правительственные субсидии, которые стимулировали разработку идеи, налоговые льготы и другие политические меры для поддержки отрасли, в которой они работали, устойчивый рост нормы прибыли в их компаниях, часто достигаемый за счет сокращения заработной платы и социальных льгот сотрудников.

Мы могли бы критически подойти к рассказам миллиардеров, пытающихся объяснить почти необъяснимое, вместо того, чтобы молча соглашаться с мыслью о том, что каждый доллар в копилке миллиардера заработан его трудом или что чрезмерное богатство предопределено судьбой и с этим невозможно бороться, но мы как общество этого не делаем. Наша инертность порождает несколько вопросов. Почему мы отождествляем богатство с благородством и добродетелью и часто некритично относимся к подлинным намерениям миллиардеров? Почему мы так легко поддаемся влиянию публичного имиджа этих людей, возводя их на столь высокие пьедесталы, что их падение становится для всех огромным шоком? Неужели нам настолько комфортно в тюрьме наших фантазий, что мы довольствуемся лишь ролью вуайеристов и мечтателей и не хотим взглянуть в лицо реальности? Можно ли оправдать поразительный феномен накопления богатства миллиардерами в последние десятилетия их эпизодической филантропией, которая порой продиктована опять же их личными интересами? Является ли постоянно растущее неравенство естественным следствием пресловутой индивидуалистской традиции Америки или признаком того, что капитализм дает сбой? Когда наступает тот момент, который позволяет усомниться в том, что состояния миллиардеров неразрывно связаны с созданными ими общественными ценностями? Являются ли некоторые нажитые ими состояния «оправданными с моральной точки зрения»⁴? Кто вправе решать, чем миллиардеры обязаны обществу, если вообще чем-то обязаны?

Гейтс – идеальная призма, в которой преломляются эти острые моральные вопросы в виде множества тем: миллиардеры, богатство и неравенство; технологии и поп-культура; СМИ и имидж; филантропия, власть и влияние. Его переход от обожествляемого героя к высокомерному злодею со всеми промежуточными оттенками свидетельствует о том, что он – многогранное создание вроде героя фильма Зелига, который, по словам критиков, использовал свои деньги и славу, чтобы переходить от одного обличья к другому. Благодаря тому что эти превращения происходят в публичной плоскости, затрагивая все наше общество, Гейтс позволяет нам заглянуть в наше коллективное «я», дает возможность исследовать кокон, внутри которого мы существуем, зачастую даже не осознавая, как наши культурные, социальные интересы и экономические убеждения сказываются на формировании однобокого общества. Отдельные фрагменты историй о высокомерии Гейтса по отношению к окружающим складываются в «большой нарратив» о нашем обществе в целом, говоря словами французского философа-постмодерниста Жана-Франсуа Лиотара. Прослеживая эволюцию его образа, мы можем понять, кто мы и почему мы такие как есть. Политика диктует свои условия, а политические деятели сеют среди нас разногласия, но, будучи обществом иммигрантов, мечтателей и строителей, мы всегда сможем найти место для коллективного переосмысления того, как наши общие ценности создали эту экосистему и куда нам следует двигаться дальше.

Глава 1
Почему мы любим миллиардеров

В поисках мудрости миллиардеров

Душиме Гашуги знает, как привлечь к себе внимание. Пять раз за последние девять лет в июле Гашуги проделал путь свыше 800 миль, прилетая или приезжая на автомобиле из восточной части Лос-Анджелеса, где он живет, в небольшой курортный городок Сан-Вэлли в штате Айдахо. Там он слоняется по улицам, надеясь привлечь внимание одного-двух миллиардеров, которые прилетают со всего мира на своих частных самолетах на ежегодную конференцию, получившую название «Летний лагерь миллиардеров».

В 2017 году Гашуги стоял на обочине с громадным плакатом, на котором было написано: «Господа Блумберг и Гейтс, предприниматель из Калифорнии нуждается в совете. Кофе за мой счет». Внизу был приписан номер его телефона. Этот плакат он отпечатал в мастерской недалеко от своего дома и кое-как втиснул в автомобиль, для чего ему пришлось сложить задние сиденья. В 2021 году он заплатил 1500 долларов, чтобы взять напрокат космический скафандр у калифорнийской компании WonderWorks, которая изготавливает копии космических кораблей и другого снаряжения для киностудий и тематических парков. Гашуги, работавший в то время риэлтором, напялил на себя этот скафандр и вновь вышел к дороге с гигантским плакатом другого содержания. Таким образом он надеялся привлечь внимание основателя компании Amazon Джеффа Безоса, который в то время вынашивал идею космического туризма на кораблях своей аэрокосмической компании Blue Origin. Безос продемонстрировал публике спускаемый аппарат на четырех опорах, который, по его словам, должен был в 2024 году доставить на лунную поверхность полезный груз и людей. Надпись на плакате Гашуги гласила: «Джефф Безос, я ищу информацию о лунных колониях. Могу говорить по-клингонски. Давайте вместе пообедаем».

Сан-Вэлли расположен на высоте почти 1800 метров, у подножия горы Болд-Маунтин, склоны которой летом покрыты луговыми цветами, а зимой заполнены лыжниками. На протяжении последних сорока с лишним лет здесь проходит одна из самых значимых встреч миллиардеров и светил из мира медиа, развлечений и технологий, где собираются самые богатые и влиятельные фигуры Америки, чтобы за игрой в гольф или во время неспешных прогулок затеять очередное поглощение или обменяться мнениями о положении в мире. Конференция, проводимая нью-йоркским инвестиционным банком Allen & Co. в отеле Sun Valley Lodge, который был построен в 1936 году в стиле австрийского горнолыжного курорта и предназначался для знаменитостей и богатых семей, уже давно привлекает внимание СМИ. Хотя список гостей держится в строжайшем секрете, нетрудно узнать бизнес-магнатов, которые прогуливаются по пешеходным дорожкам, проложенным вокруг отеля, или едут на гольф-карах. Дресс-код здесь неформальный, атмосфера непринужденная. Репортеры и фотографы на конференцию не приглашаются, но к ним относятся терпимо, если они держатся на почтительном расстоянии от гостей. Однако многим участникам конференции свойственна тяга к известности, поэтому они часто позируют для фотографий или останавливаются, чтобы ответить на вопросы. Гейтс и Баффет – завсегдатаи конференции, как и медиабароны Барри Диллер, Руперт Мердок и Майкл Блумберг, а также топ-менеджеры из мира технологий, такие как Марк Цукерберг из Meta, Сундар Пичаи из Alphabet и Илон Маск из Tesla, SpaceX и мессенджера Twitter, который теперь известен как X.

Гашуги впервые услышал о конференции в Сан-Вэлли в 2010 году, вскоре после окончания Чикагского университета, где он специализировался на экономике. Сын руандийских иммигрантов, Гашуги родился в Стонеме, штат Массачусетс, пригороде Бостона, но вырос в Беррьен-Спрингсе, штат Мичиган, деревне с населением около 1800 человек, где когда-то был дом боксера Мухаммеда Али. Беррьен-Спрингс расположен в прерии и привлекает местных жителей своим природным парком. Этот городишко, в котором всего два светофора, удобно использовать как промежуточный пункт остановки во время поездок. Отец Гашуги приехал в США в 1965 году в качестве танцора племени ватутси на Всемирную выставку в Нью-Йорке. Он не говорил по-английски и имел при себе только аттестат о среднем образовании, но надеялся устроить свою жизнь в Америке. В итоге он поступил в Бостонский университет. Семья переехала в Беррьен-Спрингс после того, как он получил работу преподавателя в Университете Эндрюса, учебном заведении адвентистов седьмого дня. Мать Гашуги приехала в США при поддержке миссионеров, чтобы обучиться профессии медсестры, и после окончания учебы нашла работу в госпитале для ветеранов. За пределами университетского городка население Беррьен-Спрингс в основном белое; в 2020 году более половины округа проголосовало за Дональда Трампа.

Гашуги и его сестра росли в скромном, но уютном доме и, как он сам говорил, в «христианском окружении». Окончив колледж, Гашуги счел скучной обычную карьеру, заключающуюся в получении степени MBA и работе в финансовой или научной сфере. Упрямый и неугомонный, он давно мечтал заняться предпринимательской деятельностью. Его завораживали истории успеха. Он хотел знать, как успешные и влиятельные люди организуют свой бизнес и чему он может у них научиться. Гашуги говорит не умолкая. Он перескакивает с одной идеи на другую, начинает мысль и тут же бросает ее, как будто набрасывает какую-то схему на листе бумаги с маркером в руке. В разговоре он постоянно ссылается на Безоса, Маска. Осенним днем 2022 года он в ярко-красной рубашке поло и синих джинсах сидит в кофейне в центре Манхэттена и, как обычно, разглагольствует о том, что у него есть план, но он не хочет им делиться. На столе перед ним лежит экземпляр книги «Продавец обуви» – мемуары, написанные Филом Найтом, миллиардером и соучредителем компании Nike.

Пока Гашуги жил в Чикаго, он был научным ассистентом у Гэри Беккера, знаменитого экономиста, лауреата Нобелевской премии в области экономики 1992 года за новаторский подход к экономике как к изучению повседневного поведения людей. Гашуги вспоминал, что Беккер, умерший в 2014 году, однажды сравнил склонность людей к риску с их любовным влечением: и то и другое может снижаться с возрастом. По словам профессора, с возрастом желание рисковать становится все меньше, потому что жизнь становится сложнее: в семье появляются дети, кредиты и т. п. Гашуги усвоил этот урок и решил, что если он хочет стать предпринимателем, то должен начать рисковать немедленно. И для этого ему надо учиться у самых лучших, напрямую обращаться к влиятельным людям, чтобы узнать о том, какими принципами они руководствуются и какие уроки извлекли на пути к вершине. Только так он тоже сможет добиться власти, богатства и влияния. «Нельзя стать похожим на людей, с которыми не общаешься, – говорит Гашуги. – Невозможно стать миллионером, если водишь компанию с теми, кто разорился».

В 22 года он отвел себе десять лет на то, чтобы реализовать свою мечту. Но с чего начать? Неплохим примером мог послужить Баффет. Этот инвестор-миллиардер приобрел компанию Berkshire Hathaway в 1965 году, когда она была маленькой текстильной фабрикой, и использовал ее как инструмент для построения гигантской конгломерации, в которую входили самые разные компании – от страховых до производящих мороженое. Уж он-то должен разбираться в том, как строить бизнес. В начале июля 2010 года Гашуги отправился в Омаху, где жил Баффет, имея на руках билет в одну сторону. Он был настроен встретиться с миллиардером и уговорить принять его под свою опеку. Однако, приехав, он узнал, что Баффета нет в городе, а Google подсказал, что инвестор находится на конференции в Сан-Вэлли.

Поняв, что конференция в Сан-Вэлли представляет собой место встречи миллиардеров, он решил узнать как можно больше об этом мероприятии. И, по мере того как он собирал все новые факты и восхищался фотографиями знаменитостей на различных новостных сайтах, в голове вызревала безумная идея: почему бы не поехать в Сан-Вэлли во время конференции? Это был бы самый эффективный способ оказаться на глазах у как можно большего числа миллиардеров, чтобы расспросить о принципах успеха и применить их в своей жизни. «У меня нет денег, чтобы объездить весь мир, значит, надо найти лучший способ поиска нужных людей».

Гашуги строил свой расчет на том, что эти люди захотят поговорить с ним, понимая, что человек, явившийся в Сан-Вэлли без приглашения, наверняка приложил немало усилий, чтобы попасть сюда. Ведь ближайший аэропорт находился в Хейли, примерно в получасе езды. «Люди такого уровня должны с уважением воспринимать определенный уровень дерзости, – решил Гашуги. – Ведь я простой чернокожий парень, заявившийся на конференцию в Айдахо».

Когда он в 2015 году приехал в Сан-Вэлли в первый раз, то не смог скрыть своего изумления: «Обалдеть, здесь собрались все, кого только можно себе представить». С тех пор он приезжал в Сан-Вэлли еще не менее пяти раз. В 2022 году, когда Гашуги не смог приехать, он нанял летчика, который в течение двух часов летал над местом проведения конференции с огромным полотнищем, на котором было написано обращение к Безосу и Маску. В 2016 году он просто дал волю своему энтузиазму и бегал за участниками без разбора, приставая к ним с вопросами. В июле того же года, то есть в то время, когда проходила конференция, двое чернокожих, Филандо Кастиль и Олтон Стерлинг, были застрелены полицией в Сент-Поле, штат Миннесота, и в Батон-Руже, штат Луизиана. На фоне протестов и расовых волнений снайпер убил пятерых белых полицейских в центре Далласа. Когда Гашуги, одетый в пеструю африканскую рубашку дашики, появился в отеле Sun Valley Lodge, ему преградили дорогу сотрудники службы безопасности, находившиеся в состоянии повышенной готовности. Лишь позже он узнал, что в интернете циркулировали фотографии снайпера, также одетого в дашики, и охранники были встревожены таким совпадением. «Это меня здорово напугало», – вспоминал он. На следующий год Гашуги вернулся уже с конкретным планом: он составил списки и наметил стратегические точки вокруг курорта – довольно далеко, чтобы не привлекать внимания охранников, но в то же время на виду у участников. Он прочитал достаточно мемуаров миллиардеров и отчетов компаний, чтобы иметь возможность подойти к кому-нибудь с конкретным вопросом. За эти годы он подошел к десяткам миллиардеров и руководителей. Все его вопросы сводились к одному: «Какие ваши привычки способствуют достижению успеха?» Большинство людей, с которыми он заводил разговор, были доброжелательны и просты в общении. «Если бы я не знал, что они миллиардеры, то никогда бы и не подумал… Вопреки всему, что о них говорят, чем они богаче и знаменитее, тем проще с ними общаться».

Сундар Пичаи из Alphabet оказался «очень милым парнем». А вот Билл Гейтс такой доброжелательности не проявил. Он просто не остановился и не стал вступать в разговор. Гашуги сделал селфи с миллиардером Жорже Паулу Леманном, сооснователем 3G Capital, частной инвестиционной компании, которая владела долей в гигантской корпорации по производству продуктов питания Kraft Heinz. В 2017 году, спустя всего несколько дней после того, как он вывесил плакат с просьбой к Блумбергу позвонить ему, он проснулся от голосового сообщения бывшего мэра Нью-Йорка. Один из участников конференции сфотографировал плакат Гашуги с номером телефона и переправил снимок Блумбергу. В своем голосовом сообщении Блумберг объяснил: «Я решил оказать вам любезность и позвонить». Он сказал, что перезвонит в следующий понедельник, что и сделал: «Чем могу помочь?» Когда они разговорились, Гашуги показалось, что миллиардер, заработавший состояние на продаже финансовой информации фирмам с Уолл-стрит, искренне заинтересован в том, чтобы узнать больше о его биографии и дать дельный совет. Растроганный Гашуги дрожащим от волнения голосом попросил у Блумберга рекомендаций, касающихся предпринимательской деятельности: как формировать команду, как собирать начальный капитал, как вырабатывать в себе лидерские качества? Впоследствии Гашуги задавал те же самые вопросы и другим миллиардерам, которые останавливались, чтобы поговорить с ним. Свои поездки в Сан-Вэлли Гашуги называл дополнительным образованием. Он стал чем-то вроде местной достопримечательности, когда о его проделках написала Idaho Mountain Express⁵. Его даже пригласили в программу телеканала CNBC. Именно тогда он понял, что может извлечь пользу из маркетинга самого себя. Благодаря своему поведению он оказался на виду и надеялся, что это поможет ему построить собственный бизнес – все равно какой. В 2024 году Гашуги передумал наносить очередной визит в Сан-Вэлли, решив пока не шокировать публику. (Незадолго до этого он пробрался на съемочную площадку телешоу Today в очередном арендованном скафандре, чтобы предложить себя в качестве первого риелтора в планируемой Маском колонии на Марсе.) Теперь он хочет заручиться поддержкой какой-нибудь знаменитости или миллиардера, даже рискуя прослыть навязчивым типом. «Деньги придут, когда на тебя обратят внимание», – говорит он. Иногда Гашуги задумывается, не стать ли ему «черным Рокфеллером». По его словам, от чернокожих людей ожидают успеха в спорте и индустрии развлечений, но в деловой среде их не так много. «Никто не убедит меня, что я не могу стать миллиардером или что мне что-то не по силам».

Безумные мечты миллиардера

Богатые люди живут среди нас. Нас завораживают истории о том, как они добились своего богатства. Как и Гашуги, мы хотим узнать о том, какие пути привели их к успеху и чему мы можем у них научиться. В капиталистическом обществе, построенном на идее, что материальный успех является неизбежным результатом индивидуальных заслуг и безграничных возможностей, те, кто находится на вершине экономической лестницы, казалось бы, должны владеть всеми секретами. Мы склонны считать богатых людей идеальными личностями, приписывая им доблесть, добродетель, честность и гениальность. «Деньги облагораживают богатых и развращают бедных», – заметил однажды эссеист и издатель Льюис Лэпем, который сам родился в богатой семье. Правда, впоследствии он заявил, что говорил это в шутку⁶.

В этой связи неудивительно, что в книгах, статьях и блогах можно найти множество примеров, когда жизненный опыт и истории богатых людей сводятся к простым и понятным принципам. Университетские курсы по бизнесу и предпринимательству, которые рассматриваются как средство достижения богатства и путь к нему, завлекают студентов, обещая снабдить их инструментами для достижения успеха. Желание разбогатеть ежегодно привлекает тысячи амбициозно настроенных молодых людей на Уолл-стрит и в Кремниевую долину. Именно оно побуждает школьную учительницу вложить все свои сбережения в криптовалютный рынок, а иммигранта – оставить семью ради шанса обосноваться в Америке. Но если богатство существовало всегда, будь то через накопление земли, собственности, валюты или просто в связи с обнищанием других, то термин «миллиардер» представляет собой относительно недавнюю конструкцию. Словарь Мерриама-Уэбстера относит его первое появление в американском английском языке к 1844 году, а распространение он получил лишь в начале ХХ века, что стало прямым следствием бурного роста благосостояния, когда слово «миллионер» уже исчерпало свои возможности. Первым миллиардером страны принято считать Джона Дэвидсона Рокфеллера-старшего. К 1918 году он благодаря своей нефтяной империи сколотил огромное состояние в 1,2 млрд долларов, что соответствует нынешним 24 млрд.

В привычный обиход этот термин вошел в 1980-х годах, когда начался нынешний цикл создания больших состояний, чему способствовало необычное стечение технологических инноваций, финансового инжиниринга и благоприятной государственной политики⁷. В этом смысле популяризация слова «миллиардер» стала свидетельством растущего неравенства в богатстве, которое мы наблюдаем в последние десятилетия. По мере того как растет число миллиардеров, а также их известность и влияние, они становятся объектами восхищения и удивления. Нас объединяет культурный вуайеризм по отношению к миллиардерам. Нас волнует вопрос, каково это – жить в особняках с армией прислуги, отдыхать на роскошных яхтах, которые ходят в международных водах за пределами досягаемости национальных государств, покупать из прихоти целые компании или острова, иметь чистый капитал, превышающий ВВП некоторых стран. Миллиардеры, считающиеся рок-звездами капитализма и одними из самых больших знаменитостей, попадают в новости не только благодаря своим состояниям, размер которых порой невозможно себе представить, но и благодаря каким-то фактам из своей личной жизни: пластическим операциям, романам и интрижкам, покупке спортивных команд и предметов искусства на аукционе, инвестициям, политическим взглядам, филантропии и даже количеству детей. Они сочетают в себе свойства героев как Эмерсона, так и Байрона. Вряд ли стоит удивляться тому, что миллиардеров почитают в стране, которая поклоняется богатству. Если монархи на протяжении всей истории, в том числе в Англии до эпохи Просвещения, заявляли о божественном праве на королевскую власть, то мы сами охотно наделяем миллиардеров почти божественной силой.

В 1892 году Уорд Макалистер, адвокат, который иногда выступал в качестве представителя по связям с общественностью Кэролайн Шермерхорн Астор, верховной жрицы нью-йоркского общества в Золотую эпоху, опубликовал в газете The New York Times список 400 самых влиятельных людей в городе⁸. Именно этот список вдохновил Малкольма Форбса, главного редактора журнала Forbes. В 1981 году он попросил своих репортеров найти 400 самых богатых людей Америки. Унаследовав небольшое семейное издание от своего отца, Форбс намеревался превратить его в глобальный бренд, который станет синонимом богатства, капитализма и предпринимательства. В 1982 году журнал опубликовал свой первый список Forbes 400, положив начало ежегодной традиции. В тот год в списке самых богатых американцев было 13 миллиардеров. Пятнадцать лет спустя их число выросло до 170, а чтобы попасть в список, необходимо было иметь состояние не менее 475 млн долларов. В 2021 году все 400 человек стали миллиардерами. Даже те двенадцать человек, которые оказались в конце списка, имели состояния, оценивавшиеся в 2,9 млрд долларов. С каждым годом список миллиардеров, не попавших в Forbes 400, становится все длиннее. С 1987 года Forbes также ежегодно публикует список миллиардеров мира. По последним подсчетам, в него входит более 2600 человек, чье состояние оценивается не менее чем в 1 млрд долларов⁹.

Рост благосостояния породил в Америке целую индустрию отслеживания богатства, в которую, помимо Forbes, входят такие компании, как Wealth-X и Bloomberg с ее Индексом миллиардеров. Они в режиме реального времени подсчитывают, оценивают и отслеживают изменения в размерах состояний миллиардеров, а также рассказывают, как они были получены, заработаны ли собственным трудом и насколько щедро используются в благотворительных целях. Эти списки не претендуют на полную точность, но позволяют понять общую тенденцию. Менеджеры по управлению капиталами подписываются на них, чтобы знать, кому предлагать свои услуги. Журналисты, ученые и политики регулярно ссылаются на них, особенно на список Forbes. Если ввести в поисковую систему Google запрос «как стать миллиардером», вы получите бесконечную череду результатов, причем далеко не все они носят шуточный характер. Сайт Investopedia, посвященный финансовой грамотности, дает подробные рекомендации тем, кто стремится стать миллиардером. На Amazon продаются книги, предлагающие стратегии по зарабатыванию миллиардов, постоянно обновляемые в соответствии с текущим моментом. Здесь также представлен широкий выбор популярных книг о миллиардерах – от жизнеописаний до критических обзоров.

Даже миллиардеры из числа вымышленных персонажей – от Брюса Уэйна, он же Бэтмен (Forbes оценивает его состояние примерно в 7 млрд долларов, хотя некоторые фанаты, основываясь на сюжете комиксов, считают, что оно составляет 100 млрд долларов), до Кристиана Грея, главного героя «Пятидесяти оттенков серого» (его состояние оценивается в 2,2 млрд долларов), – являются культовыми фигурами: одни – героическими и добродетельными, другие – извращенными и агрессивными. История эротических отношений молодого миллиардера Грея, бросившего Гарвард, и студентки литературного факультета была издана в десятках миллионов экземпляров после первой публикации в 2011 году и сделала автора Э. Л. Джеймс миллионершей. Оказывается, романтические истории с участием миллиардеров пользуются успехом. Журналистка Лидия Кислинг из New York Times Magazine обнаружила, что поисковый запрос «любовь миллиардера» на сайте Amazon Books дает более 50 000 результатов. «Похоже, – пишет Кислинг, – что единственный вид книг, для которых “миллиардер” является основным критерием поиска, – это любовный роман, превратившийся в отдельный жанр»¹⁰. Эссе Кислинг о хороших, плохих и уродливых сторонах нашей увлеченности жизнью миллиардеров заняло основное место в апрельском выпуске журнала 2022 года, посвященном деньгам.

А ведь есть еще книги, написанные самими миллиардерами о себе. В них они делятся знаниями, полученными на пути к вершине. Десятки сверхбогатых мужчин и несколько женщин, от Рэя Далио до Опры Уинфри, написали мемуары, в которых подробно изложили свои жизненные истории. Эта категория пользуется популярностью у читателей. Книга Далио «Принципы» была издана общим тиражом более 5 млн экземпляров по всему миру с момента ее первого выхода в 2017 году. Мемуары Сэма Уолтона «Сделано в Америке», в которых он описывает свой путь в бизнесе от единственного магазинчика до торговой империи Walmart, остаются международным бестселлером даже спустя 30 лет после первой публикации в 1992 году. Какие-то из этих книг написаны лучше, чем другие, потому что над ними поработали профессиональные соавторы, но все они объединены общей темой. Авторы постоянно твердят о том, что богатство – это побочный продукт их любимого вида деятельности и что они стали фантастически богатыми, потому что много работали и приносили пользу обществу. В ходе опроса американских избирателей, проведенного компанией RealClear Opinion Research в июне 2022 года, 63% опрошенных ответили, что восхищаются миллиардерами или хотят быть ими (правда, 28% указали, что не считают накопление таких огромных богатств оправданным или даже что откровенно ненавидят миллиардеров)¹¹.

Излагая свои истории, миллиардеры часто подчеркивают, что их успех – это подтверждение американской мечты. В июле 2020 года судебная коллегия Палаты представителей вызвала руководителей компаний Amazon, Apple, Alphabet и Meta, чтобы они дали показания по тактике ведения бизнеса, которая привела их к монопольному положению на рынке. Всего несколькими годами ранее все превозносили эти компании за их инновации, но на фоне сообщений об их подавляющем рыночном доминировании над ними начали сгущаться тучи, так как возникли подозрения в антиконкурентном поведении, отсутствии должного надзора за ними, а также о потенциальном злоупотреблении данными о клиентуре. Законодатели от обеих партий допрашивали руководителей более пяти часов. Все руководители – Безос, Цукерберг, Пичаи и Тим Кук, которые из-за пандемии давали показания в режиме видеоконференции, – изображали бедных овечек. В своем вступительном слове Безос рассказал историю своей жизни, поведав о тяжелых обстоятельствах своего воспитания и о том, как родители внушили ему и его братьям и сестрам, что все возможно при условии упорного труда и целеустремленности. От своего деда он перенял урок: если у тебя случаются неудачи, надо продолжать попытки, пока не найдешь путь к успеху. По словам Безоса, эти ранние уроки предпринимательского риска пригодились ему, когда в середине 1990-х годов он оставил выгодную работу на Уолл-стрит и основал компанию Amazon у себя в гараже¹². Он также подробно рассказал о вкладе Amazon в экономику, о том, как компания, используя свои технологии, произвела революцию в онлайн-торговле, помогая малому бизнесу добиться успеха, и о программах, которые она создала для обслуживания малообеспеченных слоев общества. Он закончил выступление на патриотической ноте, назвав Америку страной, где любой старьевщик может стать богачом, где приветствуются риск и предпринимательство и где иммигранты, такие как его приемный отец, бежавший с Кубы от Фиделя Кастро, могут обрести свой дом. «То, что Amazon родилась именно в этой стране, не случайно, – сказал Безос законодателям. – Как ни в каком другом месте на земле, новые компании могут открываться, расти и процветать именно здесь, в США… Мы заботимся о предпринимателях и стартапах, обеспечивая стабильное верховенство закона, лучшую в мире университетскую систему, свободу демократии и укоренившуюся в обществе культуру риска». Цукерберг в ходе слушаний говорил о себе в аналогичном ключе, подчеркнув типично американскую историю развития компании Facebook. «Сейчас Facebook – успешная компания, но мы пришли к этому чисто американским путем: мы начали с нуля и создали лучшие продукты, которые имеют ценность для людей»¹³.

Вплетая свои личные истории в истории своих компаний, Безос и Цукерберг просто делали то же самое, что и многие другие представители их круга: продавали американскую мечту. Основополагающая идея заключается в том, что в стране свободы, безграничных возможностей и свободного предпринимательства индивидуальные заслуги, упорный труд и удача являются ключами, открывающими путь к богатству. Вашей мечтой может быть автомобиль и дом в пригороде, а может быть дворец и личный самолет, но общий смысл в том, чтобы обеспечить более легкую и полную жизнь для себя и своих потомков. В обществе, организованном вокруг индивидуума, американская мечта часто представляется как нелегкая, но достижимая за счет собственных усилий задача. Эта мечта лежит в основе того, как американцы воспринимают свою историю и как рассказывают о себе. Кроме того, она распространяется повсюду в мире, привлекая иммигрантов. Эта идея постоянно продается в популярной культуре и используется в защиту свободного рынка, который сделал Соединенные Штаты самой богатой страной в мире. Подписывая «Клятву дарения» – инициативу, выдвинутую в 2010 году Баффетом, Гейтсом и Френч-Гейтс, чтобы побудить своих коллег-миллиардеров взять на себя обязательство отдать на благотворительные цели не менее половины своего состояния в течение жизни или после смерти, – десятки самых богатых людей страны рассказывают о своих историях успеха как о воплощении американской мечты. Многие из них описывают скромное начало и сказочный конец. В своих речах и мемуарах они рассказывают о том, как подрабатывали, чтобы оплатить учебу в колледже, как росли в семьях иммигрантов, где родители экономили, чтобы отправить детей в школу, как терпели неудачи и проявляли упорство. Это послание о расширении возможностей, призванное донести до слушателей и читателей мысль о том, что человек в силах изменить обстоятельства и добиться желаемых результатов.

То, что многие американцы добиваются успеха своими силами, не вызывает сомнений, учитывая саму историю основания страны. Тем не менее прошло около века после принятия Декларации независимости, прежде чем одним из компонентов американской мечты стали слова «он сделал себя сам». «Позолоченный век» – термин, придуманный Марком Твеном для описания блеска снаружи и гнили внутри, – длился примерно три десятилетия начиная с 1870 года. За это время были сколочены огромные состояния. Эндрю Карнеги приехал в Америку из Шотландии бедным мальчиком, получил образование в вечерней школе и прошел путь от рабочего на мельнице до создателя сталелитейной империи. Корнелиус Вандербильт, выходец из скромной семьи в Статен-Айленде (штат Нью-Йорк), начинал свою карьеру паромщиком, а затем использовал свои предпринимательские способности для создания пароходного бизнеса, после чего переключился на железные дороги и построил гигантскую компанию. Джон Рокфеллер-старший расширял свою нефтяную монополию, пока ее не разрушило федеральное правительство. Джей Гулд, также родившийся в бедности, боролся с Вандербильтом за контроль над железными дорогами. Джон Пирпонт Морган финансировал многих из них.

Их богатство отражало возможности мира, в котором на вершине стоял человек, сделавший себя сам, а не наследник большого богатства или аристократ. Новые богачи, возможно, не имели такого же социального статуса, как старые, но у них были амбиции и деньги, чтобы пробиться в приличное общество. Эта ситуация хорошо отражена в высокорейтинговом сериале телеканала НВО «Позолоченный век». Хотя эти дельцы проявляли порой беспринципность, подавляя конкурентов, подкупая алчных политиков и разрушая профсоюзы, чрезвычайный успех баронов-разбойников (этот термин впервые появился в журнале Atlantic в 1870 году) лишь подчеркивал американские ценности индивидуализма и трудолюбия, подкрепляя потенциал нового мира. История успеха, созданного своими руками, была убедительной сама по себе, но она приобретала особенно глубокую эмоциональную окраску, когда речь шла о героях, которые преодолевали трудности и добивались успеха только благодаря удаче и смекалке. Этот сюжет постоянно популяризировал Горацио Элджер, священник, который одновременно был плодовитым автором книг для детей. Изображая человека творцом собственной судьбы, рассказы Элджера давали надежду и поддерживали в условиях огромного неравенства в благосостоянии. По некоторым оценкам, в 1897 году 4000 самых богатых семей, то есть около 1% населения, владели богатством, сопоставимым с совокупным денежным состоянием 11,6 млн семей¹⁴.

Спустя два с лишним столетия после того, как бароны-разбойники захватили власть, пожалуй, нет группы, обладающей большей властью над нашим воображением, чем современные миллиардеры из области высоких технологий. Люди часто объясняют богатство созданием ценности: миллиардер заслуживает своего богатства, потому что он придумал нечто ценное для всего мира, и его богатство пропорционально созданной ценности. А поскольку технологические инновации и изобретения вызвали столько серьезных культурных сдвигов и в такой степени изменили нашу повседневную жизнь, то мы считаем людей, основавших технологические компании, достойными даже большего богатства, чем у миллиардеров, скажем, из финансовой сферы. Мы считаем, что огромные состояния технологических миллиардеров не идут ни в какое сравнение с социальным, экономическим и научным прогрессом, который достигнут с их участием. Более того, создание богатства в сфере технологий рассматривается не как игра с нулевой суммой, а как повышение благосостояния всех членов общества.

Восхваление миллиардеров

Накопление денег – это американская навязчивая идея, но то же самое можно сказать и об их раздаче. Американцы жертвуют больше денег, чем в любой другой стране в мире. Они отдают деньги религиозным организациям, больницам, школам и университетам, искусству и культуре, некоммерческим организациям, отстаивающим права животных, активистам, защищающим право на аборты, и многим другим. Одни жертвуют в силу своих семейных ценностей или религиозных убеждений, другие – в знак благодарности или из чувства гражданского долга. Глубоко укоренившиеся убеждения о добре и зле побуждают людей направлять средства на дорогие им цели. Те, кто не может расстаться со своими долларами, жертвуют своим временем. По данным исследования Школы филантропии семьи Лилли при Индианском университете, которая ежегодно публикует отчет под названием «Благотворительность в США», частные лица отдают на благотворительные цели больше денег, чем фонды, корпорации и завещания вместе взятые, хотя цифры меняются из года в год. Высокая инфляция, неустойчивый фондовый рынок и вялая экономика негативно сказываются на пожертвованиях, в то время как глобальные потрясения, политические распри и экологические катастрофы способствуют их увеличению. В 2012 году, когда супершторм «Сэнди» затопил нижний Манхэттен, и в 2020 году, когда разразилась пандемия коронавируса, взносы в некоммерческие организации потекли рекой. В 2022 году, после того как Верховный суд отменил конституционное право на аборт, в клиниках наблюдался приток средств. Некоммерческие организации, занимающиеся вопросами гендерного равенства и сексуального насилия, отметили скачок пожертвований после избрания Дональда Трампа президентом в 2016 году. Джинни Инфанте Сейгер, бывший директор Института женской филантропии при Университете Индианы, говорит, что такие «ажиотажные пожертвования» приходят в основном от женщин. В разгар пандемии коронавируса, когда фондовый рынок взлетел, а система здравоохранения испытывала большую перегрузку, пожертвования филантропов побили все рекорды. В 2022 году, когда пандемия отступила, а инфляция стала вызывать больше беспокойства, люди начали отдавать меньше денег, хотя в долларовом выражении сумма в 319 млрд долларов все равно была выше, чем в 2019 году¹⁵.

Слово «филантропия» имеет греческое происхождение и переводится как «человеколюбие». Сегодня мы понимаем его как использование частных ресурсов на благо общества. Свобода добровольно жертвовать на любые цели и по любым причинам может рассматриваться как чистое, невынужденное выражение индивидуальной свободы и даже как проявление демократии. Таким образом, по мнению Элизабет Дейл, которая преподает некоммерческое лидерство в Сиэтлском университете, традиция филантропии хорошо вписывается в американский индивидуализм. На протяжении веков филантропия «традиционно была отделена от правительства, чтобы люди могли сами принимать решения о том, как использовать свои ресурсы», – говорит Дейл.

Филантропия, по крайней мере в ее текущей версии, имеет давние традиции в жизни американского общества. Аманда Мониц, которая занимается вопросами филантропии в Смитсоновском национальном музее американской истории, подразделяет историю добровольных пожертвований в Америке на пять различных фаз, которые примерно соответствуют этапам эволюции страны, начиная с миссионерских организаций XVI–XVII веков и финансируемых за счет налогов локальных механизмов поддержки бедного населения¹⁶. В своей статье «Благотворительность в Америке: история филантропии» она пишет, что после американской революции вновь сформировавшаяся нация пришла к более универсальному подходу к благотворительным пожертвованиям, отделив их от религиозных, этнических и других групповых соображений. В 1800-е годы американцы со всем национальным пылом взялись за благотворительность, создавая такие ассоциации, как Американское библейское общество и другие организации, занимающиеся социальными реформами. Именно этот пыл привлек внимание французского историка Алексиса де Токвиля во время его девятимесячного путешествия по Америке. В книге «Демократия в Америке» де Токвиль заметил, что американцы XIX века создают «не только объединения коммерческого или производственного характера, в которых они все без исключения участвуют, но и тысячи других их разновидностей: религиозно-нравственные общества, объединения серьезные и пустяковые, общедоступные и замкнутые, многолюдные и насчитывающие всего несколько человек. Американцы объединяются в комитеты для того, чтобы организовывать празднества, основывать школы, строить гостиницы, столовые, церковные здания, распространять книги, посылать миссионеров на другой край света. Таким образом они возводят больницы, тюрьмы, школы»¹⁷. В конце XIX века промышленники позолоченного века, в карманах которых появились солидные деньги, стали проявлять более амбициозную филантропию, финансируя культурные и образовательные учреждения страны. С ростом мирового влияния Америки росла и международная благотворительность. «Первая мировая война стала первым случаем, когда американцы начали массово жертвовать на гуманитарную помощь за рубежом», – пишет Мониц в статье «Благотворительность в Америке». За последние пять с лишним десятилетий, когда филантропия превратилась в обширное профессиональное предприятие, причины, которые люди выбирают для пожертвований, стали скорее личными, чем национальными или общечеловеческими, считает она.

С тех пор как Джоэл Флейшман около четырех десятилетий назад начал зарабатывать деньги, он откладывал часть своей зарплаты на филантропию. Сначала, когда его зарплата преподавателя была невысокой, это было примерно 10%, но со временем увеличилось до 30%. «Мне стало намного легче отдавать деньги, потому что я уже в самом начале выбросил из головы мысли о том, стоит ли тратить деньги не на себя, а на благотворительность», – говорит Флейшман, профессор права и государственной политики в Дьюкском университете, а также глава Центра стратегической филантропии и гражданского общества. По его словам, благотворительность является важной частью его жизни, отчасти из-за религиозных убеждений. Он жертвует на самые разные цели: на борьбу с голодом среди детей, на помощь бедным странам, на организации, занимающиеся проблемами чернокожего населения. Кроме того, Флейшман основал фонд в память о своих родителях. Он утверждает, что пожертвования – это приобретенная привычка, точно так же как любитель поспать при необходимости привыкает вставать в пять утра или любитель мяса переходит на веганскую диету. По мнению Флейшмана, некоммерческий сектор в Америке динамично развивается, потому что отдельные люди и группы при условии соблюдения закона могут свободно давать деньги на что угодно. В отличие от Франции, Германии или Японии, где для пожертвования денег на вещи, которые государство считает входящими в свою компетенцию, например на образование, требуется разрешение правительства, в Америке филантропия является свободным видом деятельности. «Огромная сила некоммерческого сектора заключается в том, что отдельные люди могут создавать фонды и выделять деньги на то, что они считают хорошими идеями», – часто говорит Флейшман своим студентам.

Иногда импульс к пожертвованиям пробуждается у человека благодаря кампаниям «массовой филантропии». Примером начала XX века может служить «Марш десятицентовиков» 1938 года, в рамках которого миллионы американцев собирали средства на исследования полиомиелита. Движение опиралось на рекламу по радио, выступления голливудских знаменитостей и президента Франклина Рузвельта, который основал организацию, чтобы донести информацию до людей. Даже пьедестал для Статуи Свободы был построен на народные средства¹⁸. Издатель газеты New York World Джозеф Пулитцер опубликовал объявление в своей газете после того, как закончились средства на строительство постамента. В течение шести месяцев это объявление принесло более 100 000 долларов пожертвований, что позволило завершить строительство. Размеры большинства пожертвований составляли один доллар или даже меньше. Тот же самый импульс, который объединял американцев предыдущих эпох, жертвовавших средства на открытие или финансирование различных учреждений, находит отклик и в современных кампаниях массовых пожертвований в интернете. Взять хотя бы флешмоб 2014 года с обливанием ледяной водой. Изначально он был задуман как способ привлечь внимание к боковому амиотрофическому склерозу, или болезни Лу Герига, но быстро приобрел характер вирусной кампании в социальных сетях, позволившей собрать небольшие пожертвования от миллионов людей, которые записывали на видео, как они выливают ведро ледяной воды себе на голову, и публиковали этот ролик в социальных сетях, предлагая какому-то другому человеку сделать то же самое или пожертвовать сто долларов в ассоциацию ALS, занимавшуюся исследованиями этой болезни (или сделать и то и другое). К акции подключились знаменитости и крупные филантропы. В итоге кампания собрала для Ассоциации 115 млн долларов, что значительно превысило суммы, собранные в предыдущие годы, и позволило ей направить гораздо большие средства на исследования. Еще одно благотворительное онлайн-движение – «Щедрый вторник» – возникло в 2012 году, чтобы побудить людей делать благотворительные пожертвования один день в году (обычно во вторник после Дня благодарения). Сейчас «Щедрый вторник» приобрел характер «глобального движения щедрости».

Определенное направление задают индивидуальной филантропии и корпорации, которые поощряют щедрость, организуя всевозможные акции. В компании Microsoft, где культура соперничества распространяется даже на пожертвования, различные подразделения соревнуются друг с другом в том, кто соберет больше денег. В качестве призов предлагается, к примеру, ужин с боссом. Одному из руководителей однажды пришлось побриться наголо, так как он обещал сделать это, если его команда сумеет собрать определенную сумму. Баффет также приложил руку к этому направлению филантропии, написав в 2021 году: «Те, кто отдает свою любовь и время, чтобы напрямую помочь другим, наставляя молодежь, оказывая помощь пожилым людям или тратя драгоценные часы на улучшение жизни общества, не получают признания. В их честь не называют здания, но благодаря их незаметной деятельности все эти учреждения – школы, больницы, церкви, библиотеки, что угодно – бесперебойно работают на благо тех, кому в жизни повезло меньше»¹⁹. Похожие мысли он высказал и в своем письме «Клятва дарения» в 2010 году: «Во-первых, я обещаю, что более 99% моего состояния будет направлено на благотворительность в течение моей жизни или после смерти. Если измерять эту сумму в долларах, то она очень велика. Однако если взглянуть с другой стороны, то многие люди каждый день отдают окружающим куда больше. Миллионы людей, регулярно жертвующих на нужды церквей, школ и других организаций, тем самым отказываются от денег, которые в противном случае пошли бы на благо их собственных семей. Доллары, которые эти люди кладут на тарелку для пожертвований или отдают в фонд United Way, означают для них отказ от походов в кино, в ресторан и других личных удовольствий. В то же время я и моя семья, в отличие от них, не отказываемся ни от чего, в чем нуждаемся или чего хотим, даже если пожертвуем 99% того, что имеем»²⁰.

Пожертвования в размере нескольких долларов – это проявление щедрости в чистом виде. Филантропия миллиардеров тоже рассматривается как щедрость, только значительно большего масштаба. В 2022 году очень крупные пожертвования частных лиц составили 5% от почти 500 млрд долларов, которые американцы отдали на благотворительность, согласно ежегодному отчету организации Giving USA, а «мегапожертвования» всего лишь шести человек или семейных пар составили 14 млрд долларов²¹. Согласно другому исследованию, пожертвования на сумму более 1 млн долларов составляют 11% от общего числа пожертвований, но если оценивать их в долларовом исчислении, то они составляют 40%. По состоянию на конец 2021 года, 25 крупнейших американских миллиардеров за время своей жизни передали на нужды благотворительности 169 млрд долларов²².

Сотни культурных центров, больниц, музеев, библиотек, университетских факультетов, некоммерческих организаций, средств массовой информации и других учреждений получают помощь от миллиардеров, и об этом часто говорится в новостных выпусках и статьях, а учреждения, воспользовавшиеся этой благотворительностью, нередко переименовываются в честь спонсоров. В обмен на свой дар в размере 100 млн долларов Нью-Йоркской публичной библиотеке миллиардер Стивен Шварцман присвоил свое имя нескольким культовым зданиям библиотеки. Это задело, по крайней мере, одного критика, который назвал такую нескромность «вопиющей»²³. Коллега Шварцмана миллиардер Дэвид Рубенштейн в 2010 году сообщил о своем решении приобрести на аукционе копию Великой хартии вольностей, чтобы сохранить документ в руках американцев²⁴. У него была возможность сделать это анонимно, но он публично заявил: «Я хочу, чтобы общественность знала, что я намерен передать документ в долгосрочную аренду Национальному архиву в качестве дара стране и скромного возмещения моего долга перед ней за то, что мне посчастливилось быть американцем».

Ставить под сомнение благородные мотивы занимающихся филантропией миллиардеров, особенно с учетом того влияния, которое эта деятельность оказывает на социальную и культурную сферу нашей жизни, это все равно что сомневаться в намерениях солдата, который идет в бой, чтобы спасти свою страну. Однако конкретные причины, по которым люди отдают миллиарды долларов, гораздо сложнее и могут варьироваться от соображений высокой морали до элементарной целесообразности²⁵. Для тех, кто находится на самом верху, в основе благотворительности часто лежит сложный расчет, который, помимо щедрости, включает в себя такие факторы, как смерть, налоги, состояние рынков, эгоизм и репутация. На протяжении десятилетий государство постоянно меняет правила игры в сфере налогов на наследство, подоходных налогов и благотворительных вычетов из них, и это сказывается на активности филантропов. Когда налоги на наследство высоки, люди, как правило, отдают больше средств на благотворительные цели в течение жизни и делают более крупные благотворительные завещания, чтобы уменьшить налоговое бремя для своих наследников. Аналогичная борьба происходит между филантропами и правительством, когда повышаются ставки подоходного налога. Показатели фондового рынка также могут повлиять на то, сколько денег будет выделяться на благотворительность.

Богатые люди обычно создают собственные фонды, в которых хранят свои предназначенные для филантропии средства и управляют их использованием, или же вкладывают деньги в специальные фонды, управляемые по рекомендациям доноров типа Fidelity. Деньги, выделенные на благотворительность, не могут быть возвращены донору, но могут быть вычтены им из общего дохода, с которого он должен платить налоги. Такая политика призвана стимулировать благотворительность. Законодатели, обеспокоенные тем, что богатые люди направляют большие суммы денег в свои частные фонды для получения налоговых льгот без какой-либо отчетности, приняли в 1969 году Закон о налоговой реформе, который требует от частных фондов ежегодно передавать не менее 5% своих активов на благотворительные цели, чтобы сохранить право на налоговые льготы. Рост благосостояния привел к резкому увеличению числа частных фондов и объема инвестиционных активов, которыми они владеют. В 2020 году – последнем, за который мы располагаем данными, – в США насчитывалось более 100 тысяч частных фондов. В них хранится более 1 трлн долларов, в пять с лишним раз больше, чем три десятилетия назад²⁶. За исключением спадов, происходивших после лопнувшего пузыря интернет-компаний в 2000 году и финансового кризиса 2008 года, объем активов неуклонно растет. В период с 2010 по 2020 год количество фондов с активами не менее 1 млрд долларов удвоилось – с 65 до 136, согласно расчетам, сделанным на основе общедоступных данных Джоном Сейтцем, который руководит организацией по сбору данных под названием FoundationMark. Число фондов с активами от 100 млн до 1 млрд долларов также удвоилось за тот же период.

Фонды, управляемые по рекомендации доноров, существуют уже с 1930-х годов, но их популярность резко увеличилась в последнее время с ростом благосостояния. Богатые люди могут получить налоговые льготы и от пожертвований из личных фондов, но к ним предъявляются требования о ежегодном выделении средств и устанавливаются сроки, в которые деньги должны поступить в некоммерческую организацию. Поэтому фонды, управляемые по рекомендации доноров, стали очень популярны в последние годы. По данным Национального филантропического траста, осуществляющего консультирование по вопросам благотворительности, в 2021 году в фондах, управляемых по рекомендации доноров, находилось около 234 млрд долларов²⁷. Это более чем в два раза превышает активы таких фондов в 2017 году, которые составляли 112 млрд долларов, включая взносы доноров и рыночную прибыль. За тот же период количество индивидуальных счетов в этих фондах выросло с 471 тысячи до 1,3 млн, что дает некоторые основания для циничных предположений относительно того, так ли уж благородны намерения филантропов²⁸. Отток средств из этих фондов обычно меньше, чем суммы поступающих взносов, а это значит, что налоговые расчеты, скорее всего, являются более сильной мотивацией, чем филантропия. В 2020 году из этих фондов поступило на благотворительные нужды более 35 млрд долларов, и это был рекорд, поскольку из-за пандемии суммы пожертвований возросли. Тем не менее и в данных условиях приток денег за год, составивший около 50 млрд долларов, был намного больше, чем отток²⁹. В 2021 году, когда индекс фондового рынка S&P 500 достиг рекордных отметок, приток средств удвоился и составил 72 млрд долларов. Выплаты также увеличились, но на гораздо меньшую сумму, о чем говорят данные Национального филантропического траста.

Если отвлечься от налоговых льгот, то многие миллиардеры жертвуют деньги, чтобы поддержать и укрепить свою репутацию. Грандиозные филантропические жесты служили, хотя бы отчасти, щитом для членов семейства Саклер, даже когда они сознательно подпитывали кризис опиоидной зависимости по всей стране и зарабатывали миллиарды на продаже оксиконтина через свою компанию Purdue Pharma³⁰. На протяжении многих лет имя Саклеров украшало залы музеев и заведений искусств. Пожертвования шли на университетские кафедры, поддерживали медицинские исследования и многие другие направления. Члены семьи повсюду рассказывали о ее филантропических традициях. Однако в 2021 году, когда начала нарастать волна общественного недовольства ролью Purdue в опиоидном кризисе, Метрополитен-музей убрал имя Саклера из некоторых своих выставочных залов³¹. Многие миллиардеры также отдают деньги из-за пресыщения богатством. Средства массовой информации часто оценивают крупные пожертвования с позиций эгоизма и щедрости: миллиардер, решивший пожертвовать деньги, за которые мог бы покупать яхты и особняки, воспринимается как выбравший морально правильный путь. Но щедрость может быть вынужденным выбором. В какой-то момент, после того как аппетит к домам, роскошным автомобилям, построенным на заказ частным самолетам, яхтам, дорогим произведениям искусства, спортивным командам и островам удовлетворен, а будущие поколения обеспечены всем необходимым, дальнейшее накопление богатства перестает приносить радость. Напротив, гораздо большее удовлетворение доставляет пожертвование денег обществу, причем таким способом, чтобы оставить память о себе в сердцах людей.

Увеличение числа мегапожертвований и общий рост филантропических акций со стороны состоятельных людей могут иметь потенциально пагубные последствия для американской культуры благотворительности. Во-первых, это может исказить представление об источниках средств для некоммерческих организаций. Если обычные американцы начнут жертвовать меньше денег, скажем, некоммерческой организации, занимающейся обеспечением женщин услугами по прерыванию беременности, эта организация становится более зависимой от нескольких дарителей, находящихся на самом верху. Если эти мегадоноры найдут своим деньгам другое применение, некоммерческая организация может внезапно оказаться в затруднительном положении. Склонение сферы филантропии в сторону крупных доноров также означает, что некоторые и без того хорошо финансируемые области получают больше средств, например университеты и больницы высшего уровня. Отношение американцев к пожертвованиям мелких и крупных доноров остается неоднозначным. В исследовании «Что американцы думают о филантропии и некоммерческих организациях», опубликованном в 2023 году Школой филантропии семьи Лилли, респонденты «в определенной степени отдают предпочтение» более широкой базе мелких доноров перед узкой базой мегадоноров. В то же время они согласны с тем, что крупные пожертвования оказывают большее влияние и должны быть непременной частью благотворительного ландшафта³².

Эксперты в области филантропии обеспокоены еще одной тенденцией, которая маскируется крупными и громкими пожертвованиями миллиардеров: в последние десятилетия все меньше и меньше обычных американцев и домохозяйств жертвуют своими деньгами. Даже если общее количество пожертвований растет, число мелких пожертвований в процентном отношении к общей сумме падает³³. «Процент американцев, отдающих деньги на благотворительность, снижается на протяжении последних 20 лет, – утверждают авторы отчета за 2023 год. – Эта проблема вызывает серьезную озабоченность в самом секторе и регулярно привлекает внимание СМИ. Однако лишь каждый третий американец знает об этой ключевой проблеме, которая имеет большое значение для будущего филантропии».

Глава 2
Образ ботана в капитализме

Коммерческое предложение

В предрассветные часы двое молодых людей пишут программный код, их лица кажутся бледными в голубоватом полумраке комнаты. Они работают без перерыва вот уже несколько часов. Один из них – со взъерошенными светло-каштановыми волосами и в огромных, давно не чищенных очках – зачерпывает пригоршней порошкообразный напиток Tang прямо из банки и слизывает оранжевый порошок с ладони. Сахар поступает в кровь. Можно двигаться дальше. Приближается последний срок, и нельзя терять ни минуты. Он обещал одной компании, что у него есть именно то программное обеспечение, которое им нужно. На самом-то деле ничего не было, но в итоге дуэт справился с задачей. Из того первого фрагмента кода, который они написали в 1975 году, родилась компания Microsoft³⁴.

Нам нравятся истории о вундеркиндах типа Билла Гейтса и Пола Аллена, основателей Microsoft. В этих рассказах молодые люди (это почти всегда мужчины), страдающие бессонницей, создают компании своей мечты в комнатах общежитий и арендованных гаражах. Они питаются лишь кофеином, сахаром и непоколебимой решимостью изменить мир и при этом становятся фантастически богатыми. Такие истории подпитывают нарратив об американских инновациях и индивидуальном успехе. В последние десятилетия, когда успешные предприниматели в Кремниевой долине и других местах начали дюжинами производить «единорогов» и «десятирогов», «ботаны-учредители» стали кем-то вроде фольклорных фигур. Эти вечно непричесанные люди, беспомощные в социальном плане, но обладающие сверхъестественной гениальностью, служат объектами удивления, пародий и зависти и даже примерами для подражания. Они вдохновляют как популярную культуру, так и академические исследования. Мозги ботанов и плоды, которые они приносят, стали величайшим достоянием американского капитализма, создавая огромную ценность для общества и закрепляя за страной первенство в области технологий.

«Повествование о неприкаянном ботане, вдруг ставшем миллиардером, примерило на себя мантию Великой американской истории успеха», – писал в 2015 году историк Натан Энсменгер в своей статье «Бороды, сандалии и другие признаки сурового индивидуализма» о том, как компьютерные профессионалы 1960–1970-х годов сформировали представление о программировании как о чисто мужской профессии. Компьютерный ботан, по словам Энсменгера, стал «стандартным персонажем в репертуаре американской популярной культуры. Его отличительные признаки – белый мужчина, представитель среднего класса, неуклюжий и неловкий в общении с женщинами»³⁵.

Пожалуй, не найти более яркого раннего примера слияния технологий и капитализма, чем Гейтс (это тот, что в нечищенных очках). Из всех ранних технарей соучредитель Microsoft обладал серьезными способностями к программированию и глубоким пониманием технологий. Но, пожалуй, его главное умение заключалась в видении бизнеса. Гейтс разглядел коммерческий рынок для программного обеспечения там, где его еще не было, и, основываясь на этом видении, построил одну из крупнейших в мире компаний. В 1986 году, спустя всего год после выхода Microsoft на биржу, Гейтс стал самым молодым американским миллиардером и первым, кто сделал свое состояние на технологиях. Ему исполнился на тот момент 31 год.

Он был неуклюжим молодым человеком, который мог быть в то же время властным и нетерпимым к другим. Он так часто и так яростно грыз дужки своих очков, что их концы были вечно измочалены. Ритм, с которым он раскачивался в кресле вперед-назад, был показателем его вовлеченности в тему. Он демонстрировал порой приступы пугающей интенсивности и страсти, но это не проявлялось в виде физической агрессии. Его основным языком было программное обеспечение. Во всех посвященных ему новостях и книгах его внешность и поведение упоминались в одном ряду с информацией о новейшем программном обеспечении Microsoft. Предметом обсуждения среди репортеров порой становилась даже перхоть на его плечах. Гейтс до сих пор демонстрирует некоторые из этих особенностей поведения. Он сутулится, когда стоит, горбится сидя, бурно жестикулирует, когда оживлен, или засовывает руки под мышки, когда слушает. Иногда, излагая свои мысли, он расправляет руки, словно крылья хищной птицы в полете, а его ноги в это время притопывают в такт речи.

В разговоре он часто использует такие слова, как «ловко» и «круто». Однажды Гейтс назвал свои раскачивающиеся движения тела «метрономом» для мозга³⁶. Социальная учтивость, светские разговоры ни о чем – это все не для него. Он медленно реагирует на реплики собеседника, хотя те, кто хорошо его знает, говорят, что в компании близких людей он бывает необычайно обаятельным. Баффет как-то сказал одному репортеру, что у Гейтса «острое чувство юмора», однако слушать его выступления на коктейльной вечеринке, скажем, в Давосе или за ужином после конференции бывает мучительно скучно. Как тонко заметил Кен Аулетта в своей книге «Мировая война 3.0», где подробно излагается история борьбы компании Microsoft с правительством из-за ее монополистской практики в конце 1990-х годов, разговор с Гейтсом – это «секс без прелюдии»³⁷.

В 1980-х годах, когда Microsoft стала все громче заявлять о себе, Гейтс тоже становился все более заметным. Благодаря ему образ ботана приобрел налет мистики и престижа и стал популярным. Гейтс был едва ли не единственным технологическим гением своей эпохи, в котором сочетались неуклюжий образ и громадные амбиции. Он занимал уникальное место в пантеоне ботанов, потому что его внешний вид и деловые качества были настолько сбалансированны, что представлялись основной формулой успеха Microsoft. Казалось, что без этого образа немыслима была бы и сама компания. Ботан-технарь и бизнесмен в одном лице стал любимцем капитализма, образцом не только для инвесторов, надеющихся найти следующего плохо одетого мальчика-миллиардера, но и для поп-культуры, бесконечно тиражировавшей этот образ.

Боб Маглиа, многолетний руководитель технологического отдела, который пришел в Microsoft в 1988 году и проработал там 23 года, говорит, что Гейтс был ярким воплощением того, что мы считаем внешним видом и поведением ботана, – от очков до высокомерия. «Он идеально вписывался в этот образ». За свою долгую карьеру в Сиэтле, а затем в Кремниевой долине в качестве топ-менеджера Juniper Networks и исполнительного директора Snowflake Computing Маглиа, тоже миллиардер, заметил, что ботанов можно определить не только по непредсказуемому поведению, но и по внешнему виду. «От них можно услышать то, чего не ожидаешь. Это не такая уж редкая черта, потому что они всегда думают о случайных вещах, – говорил он. – Они уникальные личности, потому что им свойственны многие специфические характеристики, включая склонность к риску, которая может обернуться для них самыми разными неприятностями, а также самоуверенность и определенная бравада, которой нет у других».

Когда Гейтс в 1973 году поступил в Гарвардский университет, на рынке только начали появляться первые дешевые компактные компьютеры благодаря совершенствованию технологии производства микросхем. Аллен случайно прочитал в журнале Popular Electronics, что производители компьютера под названием MITS-Altair занимались поиском языка программирования, который был бы совместим с их оборудованием. Altair имел полтора метра в высоту и почти столько же в ширину.

После того как Аллен с воодушевлением рассказал Гейтсу об этой возможности, они решили сделать коммерческое предложение, хотя не располагали еще ни одной строчкой кода. Гейтс позвонил Эду Робертсу в Altair из своего общежития в Гарварде, представившись Алленом. Они решили, что говорить будет Гейтс, но на личную встречу, если затея сработает, пойдет Аллен как старший из них. «У нас есть BASIC, адаптированный для Altair, который мы уже заканчиваем и хотели бы показать вам», – сказал Гейтс Робертсу³⁸. Позже Аллен так описывал этот эпизод в своих мемуарах: «Я был восхищен дерзостью Билла, но меня беспокоило то, что он зашел слишком далеко, ведь у нас еще не было даже первой строчки кода».

Но руководители Altair клюнули на их предложение, и Гейтс с Алленом начали спешно адаптировать существующую программу, чтобы получить обещанный продукт. Компания Micro-Soft появилась на свет осенью 1975 года (от дефиса в названии отказались несколько лет спустя). Первоначально она базировалась в Альбукерке, штат Нью-Мексико, но в 1979 году переехала в Сиэтл. С самого начала их бизнес строился на идее о том, что в каждом доме будет стоять настольный компьютер, а программное обеспечение, на котором он будет работать, должно быть платным. То, что за программное обеспечение надо платить, сегодня может показаться очевидным. Но Гейтс и Аллен пытались построить бизнес на невидимых вещах, которые заставляют компьютеры работать, в то время как все внимание было приковано к проектированию и разработке «железа». Программным обеспечением занимались в основном студенты-математики и любители на стороне. Своими разработками они делились бесплатно, несмотря на растущий спрос на операционные системы со стороны производителей компьютеров, таких как IBM. Неудивительно, что эти любители, многие из которых были воспитаны в духе 1960-х годов, когда молодежная культура отвергала коммерческий подход, раздражали молодого Гейтса. Они мешали его бизнес-плану.

В номере журнала Computer Notes за февраль 1976 года Гейтс опубликовал открытое письмо к программистам-любителям, в котором обвинял их в пиратстве и отсутствии принципов. «Большинство любителей осознают, что пользуются ворованными программами, – писал он в своем коротком, но хорошо продуманном послании. – Вы платите за аппаратное обеспечение, но программами обмениваетесь бесплатно, и никого не волнует, что кто-то вкладывал труд в их создание». Письмо Гейтса дышало пафосом, он демонстрировал свою фундаментальную убежденность в том, что программное обеспечение – это интеллектуальная собственность, которую необходимо защищать³⁹. Настаивая на том, что программы не могут быть бесплатными, Гейтс пытался избавить своих оппонентов от контркультурной этики и навязать им капиталистические ценности, которые были свойственны ему с самого начала. Вскоре его правота подтвердилась, и этому способствовала немалая доля удачи.

Добившись определенного успеха со своим языком программирования, Microsoft заключила контракт с IBM на разработку операционной системы для персонального компьютера этой компании, который появился на рынке в 1981 году. Наладить контакты с IBM Гейтсу удалось благодаря тому, что его мать, Мэри Максвелл Гейтс, работала в комитете некоммерческой организации United Way в то же время, что и тогдашний председатель совета директоров IBM Джон Опель, и случайно упомянула о молодой компании своего сына. Как гласит история, Опель рассказал о Microsoft другим руководителям IBM, и те решили предложить этой фирме создать программное обеспечение для своего компьютера⁴⁰. Microsoft купила дисковую операционную систему у Seattle Computer Products примерно за 50 000 долларов и передала IBM лицензию на нее под названием MS-DOS. Microsoft также уговорила IBM разрешить ей продавать лицензии на MS-DOS другим производителям оборудования, тем самым открыв путь к продаже программного обеспечения всем производителям компьютеров, представленным на рынке. Эта практика лицензирования была настоящей инновацией Гейтса; за десятилетия она принесла Microsoft сотни миллиардов долларов дохода. Она родилась как раз в тот момент, когда рынок начал заполняться множеством потенциальных партнеров. И дело даже не в десятках производителей компьютеров, а в том, что прогресс в области производства микросхем позволял снизить среднюю стоимость компьютеров, делая их доступными для домашних хозяйств. А персональные компьютеры IBM доминировали и в офисах, и дома. В совокупности эти обстоятельства стали тем фундаментом, на котором Microsoft построила свою империю.

Движимый непримиримым духом капитализма, Гейтс искал способы построить бизнес вокруг основного продукта Microsoft, добиваясь конкурентных преимуществ там, где это было возможно, и защищая сферу деятельности своей компании от потенциальных угроз. Если для этого требовалось взять уже существующую программу или приложение, доработать их и продать как часть флагманского программного обеспечения Microsoft Windows, то так и делалось. Публичные перепалки с конкурентами, неприятные обвинения в плагиате, воровстве и низком качестве продуктов Microsoft считались просто издержками ведения бизнеса. Безжалостность Гейтса распространялась и на личные отношения: в своих мемуарах 2011 года «Миллиардер из Кремниевой долины» (Idea Man) Аллен, который умер в 2018 году, рассказал, что Гейтс пытался занизить его долю в Microsoft или даже выкупить ее по заниженной цене в 1983 году. В том году у Аллена была диагностирована неходжкинская лимфома и он стал меньше работать, в связи с чем Гейтс утверждал, что доля Аллена в компании должна быть меньше.

В то же время Стив Джобс, который, как и Гейтс, мог быть меркантильным и жестким, но не был таким занудным, создавал себе репутацию требовательного дизайнера, обладавшего более привлекательным видением того, каким может быть персональный компьютер. Apple PC был элегантным и простым в использовании устройством, производство которого Джобс полностью контролировал, начиная от разработки дизайна и заканчивая презентациями для публики. Гейтс и Джобс с самого начала сотрудничали в области программного обеспечения, но при этом были непримиримыми соперниками и с презрением относились друг к другу. Джобс создавал продукты, которые вызывали желание их купить. Ларри Эллисон, соучредитель Oracle, однажды назвал Apple единственным «брендом в компьютерной индустрии, в котором чувствовался стиль жизни», в то время как программное обеспечение Microsoft, по сравнению с ним, было скучным, хотя и доминирующим⁴¹.

Биограф Джобса Уолтер Айзексон сравнивает эпоху Джобса и Гейтса с отношениями между Альбертом Эйнштейном и Нильсом Бором в физике XX века или между Томасом Джефферсоном и Александром Гамильтоном в ранней американской политике. Для этих эпох было характерно «сотрудничество и соперничество двух суперзвезд, обращающихся друг вокруг друга, – пишет Айзексон. – Для первого же тридцатилетия эпохи персональных компьютеров, начавшейся во второй половине 1970-х годов, такую бинарную систему звезд образовали два энергичных молодых человека 1955 года рождения… Джобс полагался на интуицию, был романтичнее и уделял больше внимания тому, чтобы сделать технологию пригодной для использования, дизайн – приятным глазу, а интерфейс – удобным и понятным»⁴². Он не скрывал своего отвращения к некачественным, по его мнению, продуктам Microsoft, лишенным элегантности и вкуса. «Биллу не хватает воображения, он ничего не изобрел, поэтому, мне кажется, сейчас ему интереснее заниматься благотворительностью, нежели технологиями, – рассказывал он Айзексону. – Он бессовестно воровал чужие идеи».

Кто такой ботан?

Технологический ботан не появился полностью сформировавшимся, словно Афродита, из моря компьютерных проводов. Скорее, это искусственная конструкция, монстр Франкенштейна, порожденный необходимостью, стереотипами и ранним мифотворчеством в технологической среде. Смысл термина «ботан» (или «ботаник») достаточно прозрачен, но это слово не было частью повседневного лексикона до начала компьютерной революции, когда оно стало обозначать эксцентричного человека, который предпочитал программирование и хакерство человеческому общению и часто придерживался антиавторитарных убеждений, популярных в контркультуре 1960-х годов.

Историк компьютеров Энсменгер много размышлял о ботанах. Он сам был похож на гениального подростка, когда изучал гражданское строительство в Принстоне, но потом его заинтересовали социокультурные аспекты вычислительной техники. Став доцентом в Индианском университете, он посвятил много времени исследованиям того, как мужская культура работает в компьютерной индустрии и как формировались ранние стереотипы. В ходе изучения этой проблемы его поразил тот факт, что в 1950-х годах, когда нормой были компьютеры-мейнфреймы, среди программистов было много женщин. Тем не менее основы современной компьютерной эры были заложены в гипермаскулинной среде любителей, тон в которой задавали вечные подростки-вундеркинды.

В книге «Компьютерные мальчики берут верх» Энсменгер прослеживает довольно причудливый ход этой эволюции. В начале 1960-х годов компьютер IBM стоил миллионы долларов, занимал более 900 квадратных метров кондиционируемого пространства и нуждался в десятках программистов, которые должны были снабжать его операционными инструкциями⁴³. Энсменгер подчеркивает, что в то время не было никаких устоявшихся представлений о том, кто может быть программистом, и нередки были даже споры о том, что такое программирование: искусство или наука. Например, в объявлении о наборе персонала, опубликованном IBM в 1969 году, указывался довольно широкий круг претендентов на должность программиста. Это мог быть сочинитель музыки, любитель геометрии, человек с упорядоченным умом, которому нравятся анаграммы, шахматы или бридж, или, по крайней мере, человек, обладающий «живым воображением».

Но, когда компактные компьютеры стали перекочевывать из мира науки и учебных заведений на более широкий рынок, стал очевиден их потенциал для бизнеса, и это вызвало бум их производства. По мере развития техники размеры компьютеров начали уменьшаться, что расширило сферу их применения. Возросла потребность в программистах, а вместе с ней и в более систематизированном способе их найма. «Было ясно, что набирать программистов по полдюжины за раз через объявления в The New York Times – не самая надежная стратегия», – пишет Энсменгер⁴⁴. Из этого ажиотажного спроса на людей, умеющих программировать, выкристаллизовался набор качеств идеального программиста, часто определяемых с помощью тестов, психологических профилей и другой в целом «глубоко ошибочной научной методологии». «Чаще всего механизм отбора был нацелен на асоциальных и склонных к математике мужчин, поэтому именно эта категория получила самое большое представительство в среде программистов, а это, в свою очередь, подкрепляло популярное представление о том, что программистами могут быть только склонные к математике люди не от мира сего (следовательно, мужчины), и так далее до бесконечности». Этот обусловленный спросом, незапланированный и почти стихийный способ поиска компьютерных программистов в конечном счете стал основой для определения понятия «ботан». Поиск одиноких мужчин для заполнения вакансий программистов был одним из способов распространения представления о ботанах. Сохранились некоторые знаковые фрагменты культурной документации, которые помогают уточнить характеристики ботана и описать среду, в которой он процветает.

В 1972 году Стюарт Бранд написал статью для журнала Rolling Stone под названием «Космическая война: фанатичная жизнь и символическая смерть среди помешанных на компьютерах»⁴⁵. Бранд, который к тому времени уже заработал себе имя как издатель «Каталога всей Земли», погрузился в жизнь ранних программистов, словно этнолог, изучающий привычки и поведение представителей «хакерской» культуры, как ее именовали в то время. Будучи в 1960-х годах своим человеком в контркультурной среде района залива Сан-Франциско, Бранд наблюдал за своими подопечными в ходе компьютерной игры под названием Spacewar («Космическая война»), созданной в Массачусетском технологическом институте. В статье приводятся слова одного из них, которыми он описывает типичного компьютерного фаната: «Настоящий хакер не входит ни в какую группу. Это человек, который любит не спать ночами. Его отношения с компьютером можно описать как смесь любви и ненависти… Это большой ребенок, как правило, демонстрирующий блестящие способности, но не слишком интересующийся обычными делами. И компьютер – самая подходящая штука для него, потому что здесь не надо быть доктором наук или кем-то еще. Это место, где каждый может проявить себя в меру способностей. Люди готовы платить тебе, если ты хоть немного смыслишь в этом и у тебя есть достаточно времени на эксперименты». Интервьюируемый Алан Кей из исследовательского центра Xerox сказал, что «хакер» – это и насмешка, и одновременно высший комплимент.

Вы не находите, что это и есть описание ботана? Термин «хакер» имеет сегодня совсем другое значение, чем в то время, когда Бранд писал свою культовую статью, потому что он относился к группе молодых людей, которые связывали свою веру в трансцендентную силу компьютеров с аспектами контркультуры, отвергающей централизованную власть, – тех самых людей, которые так раздражали Гейтса, потому что считали, что программное обеспечение должно быть бесплатным, а не принадлежать частным собственникам.

Бранд в своей убедительной и увлекательной статье пошел еще дальше. Хакеры были для него «мобильной новообретенной элитой, со своим собственным аппаратом, языком и характером, со своими легендами и юмором». Он писал: «Это великолепные парни, исследующие передовой край технологии, которая на удивление благоволит им; это порода людей, живущих вне закона, где правила не спускаются сверху и не диктуются обычаем, а вытекают из возможностей».

Спустя десять лет после выхода статьи Бранда, когда революция персональных компьютеров стояла уже на пороге, антикоммерческая этика любителей, компьютерных фанатов и хакеров была укрощена спокойными амбициями капитализма. Хакеров вернули из пограничной зоны в мейнстрим. В то же время условия, которые считались необходимыми для их успеха, – уединенная обстановка, свобода от традиционных правил, соревновательность, идея работы как вознаграждения – были сохранены в неприкосновенности.

В книге «Душа новой машины», опубликованной в 1981 году, писатель Трейси Киддер описал гонку между двумя компаниями по производству компьютерного оборудования – Data General и Digital Equipment Corporation – с целью создания нового персонального компьютера. Киддер, получивший за эту книгу Пулитцеровскую премию, не только погружает читателя в самые глубины компьютерной темы, но и знакомит его с десятками молодых, вечно недосыпающих инженеров, часть из которых принадлежит к категории самоучек. Они без устали работают над своими проектами, и только тени на их лицах отмечают течение времени. Автор приглашает нас принять участие в драме соревнования и одновременно знакомит с новой культурой и мифологией тех людей, которые впоследствии станут известны как ботаны.

Ботаны 1.0 и 2.0

В 1980-х годах на Уолл-стрит царил ажиотаж. Причиной было множество враждебных поглощений, а знаменитости, заключавшие эти сделки, становились чуть ли не культурным феноменом. Вся обстановка была пропитана чрезмерной жадностью, непомерными ставками, финансовыми скандалами, и это нашло свое отражение в таких книгах, как «Логово воров», «Бал хищников» и «Варвары у ворот»⁴⁶. Олицетворением финансовых преступлений стали на некоторое время Айван Боски и Майкл Милкен. Поглощение RJR Nabisco лишь закрепило в сознании образ частного бизнеса как необузданной и ненасытной силы, способной принести экономический вред вместо пользы.

Литература и поп-культура стали гармоничным сопровождением главной темы Уолл-стрит в том десятилетии. В романе «Костры амбиций», напыщенном повествовании о расе, классе и политике, Том Вулф изобразил Нью-Йорк как город повелителей Вселенной, кипящий амбициями, жадностью и эгоизмом. Но ничто так не закрепило за Уолл-стрит репутацию заповедника аморальных, эгоистичных и коварных личностей, которые не остановятся ни перед чем на пути к цели, как фильм 1987 года «Уолл-стрит», сделавший его персонажа Гордона Гекко неотъемлемой частью общественного сознания. Всем запомнилась его фраза о том, что «жадность – это хорошо». Возможно, Гекко, сыгранный Майклом Дугласом, высказывал и более тонкие соображения о природе капитализма, но эта фраза приклеилась к Уолл-стрит.

В то же время по лестнице влияния и богатства стремительно поднималась целая плеяда молодых предпринимателей в сфере высоких технологий. Помимо Гейтса и Джобса, был еще Майкл Делл, выпускник колледжа, который в 1984 году основал компанию Dell Computer, переосмыслив методы создания и продажи компьютеров. Еще один выпускник колледжа Эллисон основал в 1977 году компанию Oraclе, создав коммерчески жизнеспособный программный продукт для баз данных, помогающий предприятиям управлять своими данными и хранить их. Компания Sun Microsystems, соучредителем которой в 1982 году стал Скотт Макнили, изменила способ общения компьютеров друг с другом при помощи сетевых технологий. Компания была независимой, пока Oracle не купила ее в 2010 году.

Microsoft, Oracle и Sun вышли на биржу в одну неделю в марте 1986 года, но титул «IPO года» достался Microsoft, учитывая ажиотаж вокруг быстро растущей компании – разработчика программного обеспечения. В 1990 году Microsoft стала первой компанией такого рода, чей объем продаж превысил 1 млрд долларов. Пять лет спустя, в 1995 году, Гейтс стал самым богатым человеком в Америке и удерживал это звание на протяжении двух десятилетий. Прошло двадцать лет с тех пор, как Гейтс стал одним из основателей Microsoft, и компания, теперь уже доминирующая и кажущаяся непобедимой, давно пережила те дни, когда все шло не так гладко. Да и Гейтс тоже утратил свой образ предпринимателя-ботана.

В середине 1990-х годов Америка переживала горячий и тяжелый роман со вторым поколением ботанов – движущей силой цифровой революции. Социолог Томас Стритер считает, что романтический статус интернета был отчасти обусловлен тем, что господство Microsoft «означало невеселый конец гаражных стартапов в области микрокомпьютеров», что побудило многих студентов и молодых предпринимателей, ориентированных на высокие технологии, более внимательно анализировать коммерческий потенциал новых компаний. «Мало того что настольный компьютер стал обычным явлением офисной жизни, так еще и компании, производившие микрокомпьютеры, перестали быть похожими на шумные гаражные стартапы из популярной капиталистической мифологии, – пишет Стритер. – К 1990 году наименее гламурная из микрокомпьютерных компаний 1980-х, Microsoft, достигла того состояния, которое так ценят и так ненавидят в технологических отраслях: практической монополии. Серая, высокомерная, предсказуемая монополия IBM была свергнута и заменена другой серой, высокомерной, предсказуемой монополией»⁴⁷.

В то же время новое поколение начинающих предпринимателей и инвесторов с Уолл-стрит не забывало, что непостижимый успех Microsoft привел к огромному богатству. Инвестор, купивший одну акцию Microsoft в момент ее первого выхода на биржу 13 марта 1986 года, получил бы спустя десять лет прибыль в размере более 8500%. А если бы вы купили акции Microsoft на 1000 долларов по цене 21 доллар за штуку, то сегодня у вас было бы более 4 млн долларов – достаточно, чтобы погасить долг за учебу и купить квартиру в лофте в центре Манхэттена. Или безбедно жить на пенсию в городе со средними ценами.

Сочетание новых технологий, энтузиазма инвесторов и ажиотажа в средствах массовой информации, не говоря уже о скрытом поиске очередного Билла Гейтса, создало идеальные условия для бума интернет-компаний. Сотни выпускников бизнес-школ и других лучших университетов, которые, возможно, предпочли бы в иных условиях пойти на Уолл-стрит, вместо этого отправились в Кремниевую долину. Инвестиционные банкиры бросились удовлетворять финансовые потребности начинающих компаний, а количество венчурных инвесторов резко возросло. Ажиотаж вокруг сделок привел к тому, что компании с плохо сформировавшимися идеями и отсутствием прибыли начали внезапно получать многомиллионные вложения. В 1993 году появился журнал Wired, призванный освещать новые технологии и их влияние на культуру и общество. Он быстро стал одним из самых популярных. Согласно статистике, в 1996 году каждые пять дней на биржу выходили новые компании из Долины, а их владельцы в одночасье становились миллионерами⁴⁸.

Самым большим бенефициаром этого ажиотажа оказался браузер Mosaic, разработанный Марком Андриссеном и Эриком Биной, двумя студентами Национального центра суперкомпьютерных приложений при Иллинойском университете. «В первые дни поиск в интернете с помощью Mosaic имел некоторые общие черты с ранними стадиями романтического флирта или первыми фазами революционного движения: вы наводили курсор, кликали мышкой и наблюдали за медленно появляющимися изображениями, ощущая предвкушение новых возможностей. Mosaic представлял собой пример не удовлетворенного, а спровоцированного желания», – пишет Стритер. В апреле 1994 года Джим Кларк, профессор и бизнесмен, добившийся успеха в аппаратной компании Silicon Graphics, вместе с Андриссеном основал Netscape. Через полгода они запустили браузер Netscape Navigator. Публичное размещение акций Netscape в 1995 году попало на первые полосы газет. The New York Times писала: «Компания, которой 15 месяцев от роду и которая еще ни разу не получила ни цента прибыли, вчера провела один из самых ошеломляющих дебютов в истории Уолл-стрит, когда инвесторы бросились вкладывать свои деньги в киберпространство»⁴⁹. Выручка компании составила 100 млн долларов при отсутствии прибыли⁵⁰.

Андриссен, ростом 193 см, возвышался над окружающими как в прямом, так и в переносном смысле. Этого нового технологического вундеркинда регулярно сравнивали с Гейтсом. Отдельные черты его личности стали частью истории Netscape, так же как в свое время чудачества Гейтса были неотделимы от его действий в сфере бизнеса. Люди вспоминают, как Андриссен приходил на встречи босиком, в шортах и, обсуждая детали браузера, жевал жирный сэндвич, купленный по пути в забегаловке быстрого питания Subway.

Розанна Сиино, опытный менеджер по маркетингу технологических решений, была одной из первых в команде Netscape, кто разглядел большой потенциал в истории 19-летнего учредителя, который «неряшливо ест и понятия не имеет, что такое чистая футболка». Сиино представила Андриссена публике как новый тип предпринимателя, не похожий на работавшего в одиночку Гейтса, и создала миф об отеческом отношении Кларка к Андриссену при создании компании. Когда бренд или история созданы, а восприятие публики сформировано, уже не важно, каков человек на самом деле, считает Сиино. Подробности жизни Андриссена попали в прессу. Он появился на обложке журнала Time от 19 февраля 1996 года – босой, в джинсах, сидящий на позолоченном троне. «Золотые чудики» – так журнал озаглавил материал об Андриссене и других начинающих основателях технологических компаний. «Кто они? Как они живут? Что они значат для будущего Америки?» Таким образом, по крайней мере один автор предположил, что этот «чудик» способен свергнуть Гейтса⁵¹.

Андриссен, ныне венчурный капиталист и ярый защитник ботанов, часто затрагивает этот тип личности, обращаясь к своим 1,2 млн подписчиков в сети X (в прошлом Twitter) с постами, известными как твиттер-штормы, или интервью. В интервью 2022 года он отметил, что ботаны остаются ботанами: многие из получивших степень MBA в области финансов перешли в 1990-х годах в технологическую отрасль, но быстро ушли, как только лопнул пузырь интернет-компаний, а затем опять вернулись, осознав, что у этого направления гораздо больше возможностей. «Гарвардские MBA ушли на некоторое время, по крайней мере до тех пор, пока не были открыты новые горизонты – смартфоны, социальные сети, Web 2.0, облачные технологии. Тогда эти люди вернулись в сферу технологии, – говорит он. – Вот почему ботаны предсказуемы, а MBA – нет»⁵². В 2014 году он написал на своей странице в сети X: «Кремниевая долина – это культура ботанов. Мы – естественный враг “братанов”».

Лопнувший пузырь интернет-компаний стал лишь коротким эпизодом на долгом пути господства технологий, потому что уже вызревало следующее поколение технологических гигантов, возглавляемых учредителями-ботанами. В 1998 году Ларри Пейдж и Сергей Брин основали у себя в подвале Google. Джефф Безос бросил работу в хедж-фонде, чтобы основать Amazon. Кроме того, в том же году Питер Тиль и еще несколько человек стали соучредителями компании PayPal, позволяющей без проблем осуществлять денежные переводы онлайн. В 2004 году Марк Цукерберг основал Facebook в своей комнате в общежитии колледжа. В 2007 году компания Apple представила iPhone. В тот же год компания Netflix, основатели которой Рид Хастингс и Марк Рэндольф стали десятилетием ранее пионерами в области проката DVD по почте, представила свой стриминговый сервис. Беспроводные технологии, GPS и Bluetooth стали широко доступны для коммерческого использования.

Когда мировая экономика вступила в рецессию после финансового кризиса 2008 года, в очередной раз продемонстрировавшего жадность и безрассудство Уолл-стрит, молодые технологические компании стали несколькими лучами света среди общего мрака. С тех пор технологический сектор развивался с огромной скоростью, разрушая старые и создавая новые предприятия, расширяя границы возможного, получая миллиарды долларов прибыли, делая учредителей и инвесторов неприлично богатыми и укрепляя позиции Америки как мирового технологического лидера. Сегодня на долю технологического сектора приходится более четверти фондового индекса S&P 500. Аналитики даже называют Apple, Alphabet, Amazon, Meta, Microsoft, Nvidia и Tesla «Великолепной семеркой» в напоминание о вестерне 1960 года, ставшего ремейком фильма Акиры Куросавы «Семь самураев». По данным правительства США, в 2022 году цифровая экономика, которая обычно включает в себя программное обеспечение, услуги и вычислительную технику, составила чуть более 10% от общего валового внутреннего продукта Соединенных Штатов, по сравнению с примерно 2% на рубеже веков. В течение многих лет этот сектор рос быстрее, чем ВВП США⁵³.

В мае 2022 года медианная годовая зарплата в отрасли компьютерных и информационных технологий составляла 100 532 доллара, что более чем в два раза превышает медианную годовую зарплату для всех остальных профессий⁵⁴. Ожидается, что в следующем десятилетии количество рабочих мест в сфере компьютерных и информационных технологий вырастет на 15%, что намного больше, чем в среднем по другим отраслям. Уничтожая рабочие места, технологии создают новые, и чистая занятость в этом секторе продолжает расти. В венчурные фирмы хлынули потоки денег от традиционных управляющих финансовых компаний, которые надеются получить хотя бы кусочек от очередного большого куша. В 2011 году, когда экономика встала на ноги после рецессии, венчурные капиталисты вложили 262 млрд долларов примерно в 8000 компаний. К 2022 году они вложат в четыре раза больше денег в более чем 27 000 компаний⁵⁵. Первый стартап с миллиардным оборотом получил название «единорог», так как был большой редкостью. Затем «единороги» стали настолько обыденными (к концу 2023 года их насчитывалось более 700), что пришлось изобрести термин «десятирог». По последним подсчетам, 74 из 400 богатейших американцев заработали свои миллиарды в отраслях, которые можно условно отнести к технологическим. Восемь из десяти миллиардеров в списке 400 богатейших людей мира, по версии Forbes 2023 года, были технологическими миллиардерами – Маск, Безос, Эллисон, Пейдж, Гейтс, Брин, Цукерберг и Стив Балмер. Состояние каждого из них оценивается более чем в 100 млрд долларов, а в совокупности составляет около 1,2 трлн долларов, что превышает ВВП Нидерландов в 2021 году. Если бы Безос был страной, то его состояние в размере 201 млрд долларов заняло бы 54-е место в списке ВВП всех стран. Бракоразводные процессы технологических миллиардеров приводят к появлению новых огромных состояний, включая состояние Маккензи Скотт (бывшей жены Безоса) и Мелинды Френч-Гейтс. Состояния технологических миллиардеров затмили многих крупнейших финансистов с Уолл-стрит, включая основателей хедж-фондов и частных инвестиционных компаний. Кроме того, технологические миллиардеры накопили свои состояния гораздо быстрее, чем миллиардеры из других отраслей.

Финансовое доминирование и растущее значение технологического сектора наделили инновационных предпринимателей почти неограниченной властью над обществом, культурой и настроением публики, не говоря уже о том, что мы не представляем себе повседневную жизнь и свое будущее без новых технологий. За исключением последних полутора десятилетий не было другого исторического периода, когда темпы и масштабы технологических изменений были бы такими неудержимыми и граничащими с чудом. Мы можем за считанные минуты купить что угодно в интернете и заказать доставку товара на дом; связаться с друзьями из любой точки мира, держа на ладони устройство длиной 15 см; набрать запрос в поисковой строке и мгновенно получить ответ. Не случайно в нашей речи появился глагол «гуглить». Чат-бот на основе искусственного интеллекта способен поддерживать разговор с человеком и может за секунды обобщить миллиарды страниц данных. Мы можем хранить свои личные данные в «облаке», что позволяет нам получать откуда угодно доступ к своей электронной почте и фотографиям. Автомобили теперь могут подключаться к электрическим розеткам, чтобы подзарядить свои батареи. Если раньше для выработки маршрута движения требовались бумажные карты, то теперь можно воспользоваться приложением на смартфоне. Технологии заняли такое место в нашей жизни, что мы уже и не задумываемся о них. Какое бы будущее ни воображали себе писатели, технологии воплощают их мечты в жизнь.

Мифы об экосистеме ботанов

«В любой мифологии присутствуют элементы правды наряду с солидной долей преувеличений, к которым я непричастен», – заявлял Гейтс в 1990-е годы, давая интервью журналу Playboy на пике успеха Microsoft⁵⁶. Мифы поддерживаются нашими убеждениями и рассказами. Они расширяют реальность, чтобы сделать необъяснимое объяснимым, а иррациональное – рациональным. Вместе с тем стереотипы подкрепляются нашим невежеством. Это порожденные ленью ассоциации, имеющие лишь случайное отношение к истине. В ХХ и XXI веках, пожалуй, ни в одной другой отрасли, кроме технологической, социокультурное мифотворчество и стереотипы не соседствовали так тесно. Это было сочетание шумихи, истерии и обожествления. Трудно не сочинять мифы про людей, чьи творения меняют способы нашего существования и мышления с невероятной скоростью и указывают путь в будущее. Со времен промышленной революции изобретателей новых технологий – от Томаса Алвы Эдисона до Генри Форда – считали исключительными людьми и даже, по словам историка Энсменгера, описывали метафорами. Так, в ранних биографиях изобретателя лампочки Эдисона называли «принесшим свет во тьму».

Возможно, в последние пару десятилетий Гейтс больше известен как филантроп, чем как руководитель технологической компании, но соучредитель Microsoft помог создать некоторые из самых устойчивых мифов о среде, в которой процветает развитие технологии. Первый миф о том, что основатели технологических компаний – молодые люди, иногда даже бросившие учебу в колледже. Поскольку так много успешных технологических компаний было основано зелеными юнцами, которым было едва за двадцать, считается, что молодые интуитивно ощущают дух будущего, а мастерство венчурных инвесторов (многие из которых сами были молодыми учредителями) заключается в том, чтобы сделать ставку на правильных молодых людей. Подобные представления, как пишет социолог Стритер, создают среду, в которой люди со стороны и даже предприниматели старшего возраста опасаются критиковать и подвергать сомнению то, что видят. «Попробуйте выразить сомнения – и вы рискуете не просто оказаться неправым, а предстать неким динозавром в глазах окружающих, недостойным быть участником привилегированного клуба. Вам просто не хватает понимания»⁵⁷.

Правда может выглядеть несколько иначе. В 2018 году исследователи установили, что успешным технологическим предпринимателям на момент основания ими компаний было в среднем около сорока лет. Выводы, основанные на налоговых декларациях, данных переписи населения и других официальных сведениях, наглядно демонстрируют, что в воображении людей порой возникают стереотипы, противоречащие объективной реальности⁵⁸. Исследователи также обнаружили, что лишь каждый пятый из всех миллиардеров не получил высшего образования.

Второй миф, настолько живучий, что уже поднадоел всем, – это история о том, что отправной точкой для инноваций, меняющих облик мира, является гараж, комната в общежитии, подвал, а дальше в дело вступает некий бизнес-инкубатор типа венчурного фонда Y Combinator, дающего решающий толчок. Это объясняется тем, что некоторые из самых успешных компаний мира, включая Microsoft, Facebook, Apple, Google и Amazon, действительно начинали свою деятельность подобным образом. А гараж, в котором была основана компания Hewlett-Packard, в 1989 году вообще окрестили местом рождения Кремниевой долины и в 2007 году внесли в Национальный реестр исторических достопримечательностей. Неважно, что эти места были выбраны главным образом потому, что за их аренду не надо было платить, и что существовали миллионы других технологических стартапов, основанных в более благоприятных условиях. Гаражи, подвалы и комнаты в общежитиях, ставшие культовыми точками начала немыслимого успеха, обросли легендами, потому что истории о превращении «из грязи в князи» хорошо вписываются в американскую мечту.

Третий из наших самых устойчивых мифов, который укладывается в более широкое американское повествование о «людях, которые сделали себя сами», заключается в том, что основатели технологических компаний пришли к успеху только с помощью своих мозгов и пота. В какой-то степени это правда, но на протяжении десятилетий развитие технологий поддерживалось несколькими факторами. Ранний успех Кремниевой долины во многом был обеспечен федеральными исследовательскими фондами. Эти фонды направлялись в Стэнфордский университет, поддерживавший организации, где развивались передовые технологии, включая Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны (DARPA). Интернет был создан на государственные средства. Технология глобальной системы позиционирования, или GPS, была разработана американскими военными во время холодной войны и стала доступной для коммерческого использования в 1980-х годах. Пока растущая инфляция не вынудила Федеральную резервную систему изменить в 2022 году монетарную политику, длительный период низких процентных ставок заставлял крупных инвесторов, например пенсионные фонды, искать более высокую доходность от своих инвестиций, что приводило к вливанию денег в более рискованные активы, чтобы не упустить потенциальный технологический успех. В итоге в венчурные фонды поступило так много денег, что они смогли дольше поддерживать убыточные стартапы, давая начинающим компаниям больше шансов на успех. Более того, многие стартапы, добившиеся в последние два десятилетия больших успехов, появились лишь благодаря перепрофилированию традиционных бизнесов под мобильные платформы, что стало гораздо проще вследствие снижения стоимости вычислительных технологий и свелось чуть ли не к шаблону, не требуя особой изобретательности.

Четвертый миф гласит, что основатели стартапов стремятся изменить мир, перестроить и переосмыслить нашу жизнь на благо всего человечества. И им это в значительной степени удается. Например, в такой бедной стране, как Бангладеш, мобильный телефон у каждого жителя означает, что граждане могут получать прямые дотации от правительства, не полагаясь на неадекватную банковскую систему. Коммуникационные технологии позволяют осуществлять бесперебойную видеосвязь между континентами с помощью таких приложений, как FacеTime и WhatsApp, а во время пандемии можно было проводить встречи мирового масштаба исключительно в режиме онлайн. Облачные технологии хранения информации позволяют малым предприятиям арендовать помещения без необходимости вкладывать средства в собственные центры обработки данных.

Однако Элизабет Спирс, медиапредприниматель и обозреватель, создательница блога сплетен Gawker, выступает с осуждением этого мифа и обвиняет учредителей технологических компаний и венчурных капиталистов в лицемерии, когда те говорят, что хотят изменить мир. «Прямо-таки они хотят работать на благо мира, а деньги их не интересуют! – заявила Спирс, закатив глаза во время одного из телеинтервью. – Спекулянтов с Уолл-стрит вряд ли можно назвать святыми, но управляющие хедж-фондами по крайней мере не рассказывают о себе, что хотят изменить мир. Этот миф, которому мы потворствуем, позволяет основателям технологических компаний приписывать себе все заслуги в инновациях и открещиваться от любых негативных моментов». Как следствие, мы сквозь пальцы смотрим на монополистическую практику многих современных крупнейших технологических компаний и соглашаемся с гигантским выбросом токсинов и тотальным контролем над системами нашего взаимодействия и информирования, рассматривая его как цену, которую необходимо платить за простоту и удобство связи. По мере того как дезинформация, социальная поляризация и теории заговора угрожают самим основам демократии, наши личные данные, персональные секреты и привычки в поисковых системах становятся для компаний средством зарабатывания денег.

Пятый миф убеждает нас в том, будто творчество и гениальность несовместимы с конформизмом и рутиной в условиях вмешательства государства, которое пытается все регулировать вплоть до дресс-кода работников. Однако предприниматели и венчурные капиталисты, требующие, чтобы их оставили в покое во имя инноваций, одновременно хотят, чтобы государство оказывало им финансовую поддержку. Когда Silicon Valley Bank в марте 2023 года потерпел крах, венчурные капиталисты и другие крупные инвесторы, которые обычно настаивают на том, чтобы правительство держалось подальше, призвали это самое правительство спасти индустрию стартапов, потому что начинающие компании – это сердце и душа так называемой инновационной экономики.

Мифы о том, что представляют собой основатели стартапов и в чем заключаются особенности их поведения, получили такое широкое распространение, что это создает основу для жульнических схем, предназначенных якобы для того, чтобы потенциальные инвесторы не ошиблись в своем выборе. Так, Элизабет Холмс выдвинула идею определения успешных стартапов по анализу крови основателей и даже учредила фирму Theranos, которая должна этими анализами заниматься. Фирма потерпела крах в 2018 году, когда вскрылось, что Холмс сознательно пошла на обман, чтобы соответствовать стереотипу. Десятки комментаторов впоследствии писали о том, что эта выпускница Стэнфорда, приговоренная в конце 2022 года к одиннадцати годам тюрьмы за обман своих инвесторов, сама всячески старалась походить внешне на Стива Джобса, одеваясь в черную водолазку и говоря низким голосом. Когда профессор Стэнфордского университета Ченнинг Робертсон встретился с Холмс, у него сложилось впечатление, что он «смотрел в глаза Стиву Джобсу или Биллу Гейтсу»⁵⁹.

Некогда такой же ботан, философ и гений Сэм Бэнкман-Фрид стал королем криптовалютной отрасли, основал криптовалютную биржу FTX, которая стремительно развивалась вплоть до бесславного краха и принесла ему 2 млрд долларов, привлеченных от инвесторов. На пике своего развития этот стартап оценивался в 32 млрд долларов. Примечательным был не только невиданный взлет биржи, но и внешность Бэнкмана-Фрида: он постоянно ходил в шортах и с неухоженными волосами, что побудило The New York Times назвать его «старательно растрепанным миллиардером». Когда один из коллег посоветовал ему привести себя в порядок, тот возразил, что это часть имиджа, которая идет ему скорее на пользу, чем во вред⁶⁰.

Поп-культура подкрепляет стереотипы о ботанах

В 1980-х годах, когда идея использования компьютерного программирования для получения коммерческой выгоды набрала обороты, персональные компьютеры уже проникли в дома людей и офисы. В 1982 году журнал Time поместил персональный компьютер на свою традиционную ежегодную обложку «Человек года», назвав его «машиной года». Начал расти набор на компьютерные факультеты университетов. В 1965 году было получено 64 степени бакалавра в этой области, а к 1985 году их было уже почти 42 000⁶¹. Хотя за тот же период времени гораздо больше студентов получило дипломы в сфере бизнеса и инженерии, энтузиазм вокруг компьютерных технологий непрерывно возрастал, что отчасти объясняется их новизной и стремительным взлетом к славе и богатству группы молодых людей, обладавших похожими чертами личности.

Именно тогда интерес к ботанам проснулся и в Голливуде. Ботаны изображались как изначальные неудачники, которые затем использовали свои способности, чтобы оставить в дураках качков и тупиц, завоевывая при этом социальный и финансовый капитал и, конечно же, девушек. На эту тему было снято множество культовых подростковых фильмов того десятилетия, включая «Шестнадцать свечей», «Военные игры», «Ох уж эта наука!», «Месть придурков» и «Любовь нельзя купить» (переснятый в 2003 году под названием «Любовь не стоит ничего»). Ботан в поп-культуре – это персонаж, к которому авторы постепенно добавляют отдельные черты, подобно тому как осадочная порода накапливает слои. Чаще всего это гетеросексуальный белый мужчина; неловкий и неуклюжий, но с отличным интеллектом, который предпочитает смотреть в пол, а не в глаза собеседнику; ему неуютно в собственном теле; он раздражителен, но отходчив; он запоем читает научную фантастику и играет в компьютерные игры, чтобы выпустить пар; он не признает общепринятых моделей поведения и нормальной одежды. Его тянет к женщинам, он испытывает к ним романтические чувства и желания, но, поскольку свидания в силу особенностей характера остаются недостижимой целью, ботан иногда использует свои технические навыки, чтобы шпионить за ними. (Несколько примеров из реальной жизни: по словам самого Гейтса, в подростковом возрасте он, используя свои компьютерные навыки, перекраивал расписание уроков в частной школе Lakeside в Сиэтле, чтобы попадать в классы, где училось больше девочек. По данным журнала Rolling Stone, Цукерберг, перед тем как стать соучредителем Facebook, в порыве злости после того, как его бросила девушка, создал в кампусе Гарварда сайт под названием FaceMash, где студенты могли оценивать своих однокурсниц по степени сексуальности.) Женщины могли попасть в мужской мир ботанов, только если демонстрировали свою «крутизну». В культовом сериале «Очень странные дела» ботаны принимают в свою компанию героиню Макс после того, как она обыгрывает их в компьютерной игре.

Играм уделяется особое внимание, и они регулярно упоминаются в биографиях основателей технологических компаний, как будто это обряд посвящения. Игры-фэнтези, такие как RuneQuest и Dungeons & Dragons, творческие игры типа Minecraft, многопользовательские игры типа World of Warcraft, а также неизменные научно-фантастические фильмы вроде «Звездного пути», являются частью жизни героев. Студенты университета Бренда могли часами играть в Spacewar. Вот лишь один пример: Фред Эрсам, основатель криптовалютной биржи Coinbase, потратил в молодости тысячи часов на игры в World of Warcraft. По данным Forbes, именно из этой игры он узнал о цифровой валюте.

В вышедшем в 1996 году документальном фильме телеканала PBS «Триумф ботанов» программист по имени Даг Мьюз говорит ведущему: «Есть, принимать ванну, проводить время с девушкой, вести активную социальную жизнь – все это вторично. Это мешает коду времени. Написание кода – вот главная сила, которая движет нашей жизнью, поэтому все, что стоит у нее на пути, является расточительством»⁶². Похоже, эта же сила движет и сидящим на «Ред Булле» Цукербергом в исполнении Джесси Айзенберга в фильме 2010 года «Социальная сеть».

В сериале «Теория Большого взрыва», выходившем на канале CBS с 2007 по 2019 год и считающемся одним из величайших ситкомов всех времен, главный герой Шелдон играет роль типичного ботана. У него нет ни социальных навыков, ни понимания жизни, ни чувства юмора, а мозг работает на нескольких уровнях одновременно. Он олицетворяет отсутствие сопереживания окружающим, смирения и терпимости к глупости. В 11-м сезоне сериала в одной из эпизодических ролей появляется сам Билл Гейтс. При его виде одного из персонажей прошибает слеза, и Гейтс спрашивает, не нужен ли ему носовой платок, а второй только повторяет с нарастающей громкостью: «О мой бог!» В интервью по поводу своего участия в сериале Гейтс сказал: «Хорошо, что у нас есть шоу, где людям разрешено быть в меру ботанами и в меру умными. Это имеет некоторое отношение и ко мне, так что я был в восторге, когда получил шанс поучаствовать».

В сатирическом сериале HBO «Кремниевая долина», который шел с 2014 по 2019 год и одновременно пародировал и идеализировал современную культуру ботанов, главный герой Ричард Хендрикс, представленный как худой, невротичный предприниматель не от мира сего, склонный к рвоте в состоянии возбуждения, объясняет историческое предназначение ботанов. «Тысячи лет такие парни, как мы, огребали по полной, – говорит он, – но впервые у нас появилась возможность руководить и строить империи. Мы можем стать викингами нашего времени». В одном из последующих эпизодов Ричард говорит симпатичному внешне предпринимателю, занятому поисками финансирования, что высокие технологии – не для него. «Послушай меня, красивый мускулистый Адонис, технологии предназначены для таких, как я, ясно? Для фриков, чудаков, неудачников, придурков». Гейтс также снялся в «Кремниевой долине». Он отозвался об этом шоу так: «Лично я больше всего идентифицирую себя с Ричардом, основателем Pied Piper, который является отличным программистом, но вынужден усвоить несколько сложных уроков управления людьми»⁶³. (Джобс, по сравнению с ним, вообще не соответствовал никаким стереотипам.)

Ситкомы призваны смешить публику, но порой имеют реальные социальные последствия. По словам Джординн Джек, ботанов часто называют «аутистами в легкой форме» – этот термин иногда употребляется для обозначения определенного типа мужчин, которые предпочитают виртуальные технологии реальной жизни и обладают аналитическим и математическим умом⁶⁴. Аутизм в последнее время стали увязывать с развитием технологий, науки и вычислительной техники в 1980-х годах. В то десятилетие он наиболее тесно ассоциировался с Гейтсом, пишет Джек. СМИ взяли этот термин на вооружение, приводя статистику о том, что в Кремниевой долине самый высокий уровень аутизма. Когда Маск, выступая в 2021 году на шоу Saturday Night Live, рассказал о том, что у него синдром Аспергера, это только подкрепило сюжетную линию. «На данный момент представляется, что теории об экстремальных свойствах мужского мозга или какой-то исключительности Кремниевой долины основываются скорее на сложившихся в конце ХХ века предубеждениях о гендере и о том, каким должно быть рабочее место, чем на реальных статистических закономерностях», – пишет Джек. Гендерный подход к аутизму и его близкому родственнику синдрому Аспергера, который поддерживается не только в популярной культуре, но и в научных исследованиях, вредит пониманию сложного заболевания, от которого страдают и женщины, утверждает она. Правда, в одном из интервью Джек отметила и обратную сторону: упоминания в поп-культуре о расстройствах аутистического спектра могут привлечь внимание и ресурсы к этому малоизученному заболеванию.

Многие исследователи приходят к выводу, что стереотипный образ ботана, обитающего в гипермаскулинной среде, может отпугивать девочек-подростков и женщин от поисков работы в научных, технологических, инженерных и математических областях. Психолог из Вашингтонского университета Сапна Чериан и ее коллеги обнаружили, что чем сильнее чувство несоответствия между человеком и культурным стереотипом, как должны выглядеть и вести себя мужчины-компьютерщики, тем больше это отталкивает людей, особенно женщин, которые считают себя не соответствующими этому образу⁶⁵. В своей работе, опубликованной в 2013 году и посвященной роли культурных стереотипов в выборе женщинами профессий, Чериан выделила следующие стереотипы: ориентация на технологию, ярко выраженная склонность к программированию и малый интерес к людям; желание работать в одиночку; сосредоточенность на чем-то одном, без отвлечения на посторонние вещи; отсутствие навыков межличностного общения; блестящие способности; связь между занудством и компьютерами; чисто мужские интересы типа компьютерных игр. «В совокупности образ ученого-компьютерщика, который формируется в США, представляет собой образ гениального хакера, который много времени проводит в одиночестве за компьютером, ведет неадекватную социальную жизнь и увлекается темами, связанными с научной фантастикой», – пишут Чериан и ее соавторы⁶⁶.

Ботаны превращаются в «братанов»

Каждый июль, когда бизнес-магнаты со всего мира съезжаются в Сан-Вэлли на свою ежегодную конференцию, у репортеров и фотографов наступают суматошные дни. У них мало шансов осветить реальные события или даже подсмотреть повестку дня, поскольку представителей СМИ на конференцию не приглашают. Однако репортажи о моде миллиардеров с годами стали чем-то вроде традиции. Основатель LinkedIn Рид Хоффман в спортивной куртке. Исполнительный директор Apple Тим Кук в рубашке поло. Цукерберг из Facebook в одной из своих фирменных серых футболок. Барри Диллер в гавайской рубашке от Dior. Майкл Блумберг в лимонно-желтой клетчатой рубашке. Что за туфли на Шерил Сэндберг? Неужели Allbirds? Голубые тонированные линзы у управляющего хедж-фондом Андреаса Халворсена. Стейси Бендет из модного дома Alice & Olivia в цветастом платье. Баффет в лаймово-зеленой рубашке с изображением геккона – логотипа страховой компании Geico.

Поэтому неудивительно, что в 2017 году именно Сан-Вэлли стал тем местом, где репортеры заметили поразительное физическое преображение Безоса. Исчез ботан с детским лицом, основатель книжного интернет-магазина. На его месте появился качок в солнцезащитных очках-авиаторах и в объемной жилетке поверх приталенной футболки, из-под которой видны были выпуклые бицепсы. Эта фотография породила мем «Дутый Безос». Медийный момент вскоре прошел, но образ остался, потому что трансформация из бесхарактерного ботана в супермаскулинного «братана» идеально отражает потенциал современных героев технологической сферы. Другие ее представители тоже начали избавляться от своего «ботанического» телосложения. Цукерберг занялся джиу-джитсу и весной 2023 года, приняв участие в своем первом турнире, завоевал несколько медалей. Он и Маск даже вызвали друг друга на настоящий бой в клетке. Поначалу это была лишь шутка в Twitter, но она быстро трансформировалась в подготовку к настоящей дуэли двух мачо, вылезших из своего ботанического кокона. (Правда, впоследствии они объявили об отмене поединка.)

Хотя компании Amazon и Microsoft базируются в районе Сиэтла, Кремниевая долина считается центром инноваций и предпринимательства во всем мире. Это место, где приветствуются неудачи и хаос, а также поощряется невероятный риск. Люди переезжают сюда, чтобы получить финансирование для реализации идей, которые, как они надеются, изменят мир, а также для поиска талантов и нужных связей. В Долине действует, казалось бы, простой принцип: хорошая идея отыщет для себя деньги, а деньги найдут хорошую идею. Для того чтобы этот обмен произошел, здесь должны работать собственные правила, не применимые в других обстоятельствах и свободные от вмешательства правительства. С такой точки зрения Кремниевая долина – это автономная либертарианская утопия, в которой соединились контркультурные ценности, унаследованные от ботанов и компьютерных бездельников 1970-х годов, и непримиримый, ничем не ограниченный капитализм. «Кремниевая долина – это менталитет, а не территория», – сказал однажды Хоффман из LinkedIn в интервью газете Financial Times⁶⁷. Некоторые города среднего размера по всей Америке приняли эту идею; десятки мэров стремятся превратить заброшенные деловые районы в элегантные Кремниевые мини-долины, привлекая молодых предпринимателей низкой арендной платой, а техногигантов – налоговыми льготами.

Одна из причин, по которой Долина может занимать такое исключительное положение, заключается в том, что она привержена идее «разрушения», которая гласит, что успех приходит к тем, кто быстро движется, ломает устоявшиеся представления и меняет бизнес-модели, часто не обращая внимания на последствия. «У них большие идеи, но зачастую очень мало этики», – говорит Розанна Сиино, бывший руководитель Netscape, которая сейчас консультирует стартапы и преподает в Стэнфорде курс организационной динамики. Она описывает Долину как место, где этика не является темой для разговоров. «У них никогда не было никаких предохранителей, а нерегулируемый рынок позволял людям делать все, что они хотели». Некоторая осмотрительность могла бы предотвратить негативные проявления, свойственные социальным сетям, и Сиино опасается, что спешка с созданием продуктов, связанных с искусственным интеллектом, без учета непредвиденных последствий может привести к аналогичным результатам. «Можно подумать, что венчурные капиталисты должны поддерживать какой-то порядок в детской комнате, но это не тот вид надзора, от которого выиграет общество. Их тоже интересуют в основном деньги, и большинству из них все равно, кого финансировать, лишь бы получить определенную прибыль от инвестиций», – говорит Сиино. Однако она отмечает, что открытая сетевая природа нашего мира все же позволяет вскрывать недостойное поведение основателей технологических компаний, которое в прошлом невозможно было отследить.

В ноябре 2023 года в OpenAI, ведущем стартапе в области искусственного интеллекта, случился скандал, который проиллюстрировал фундаментальное противоречие между созданием технологии, способной изменить мир, и соблюдением осмотрительности, призванной оградить нас от поспешной коммерциализации и безрассудных амбиций. Члены совета директоров некоммерческой организации, которая управляла OpenAI, уволили главу компании Сэма Альтмана. Поводом для такого решения, как утверждают, стали опасения, что этика Кремниевой долины, заключающаяся в быстром движении и разрушении основ, может иметь крайне негативные последствия для человечества. Альтман, как и Гейтс в случае с программным обеспечением, обнаружил безграничный рынок для приложений искусственного интеллекта и стремился быстро построить бизнес на его основе. Через несколько дней членов совета директоров заменили и Альтман вернулся в компанию еще более решительно настроенным, как и раньше, использовать искусственный интеллект для получения прибыли.

Вторая причина особого положения долины заключается в следующем: пропагандируя идею о том, что только личные заслуги позволяют находить и делать деньги, она подспудно учитывает и роль связей. Здесь часто создаются альянсы между людьми, которые учились в одних и тех же заведениях, разделяют один опыт и имеют схожие взгляды на мир. Хоффман – один из тех, кто неоднократно говорил о силе связей. Он познакомил Тиля, одного из основателей PayPal, с Цукербергом, когда тот искал финансирование для своего стартапа Facebook. Сами же Хоффман и Тиль познакомились на втором курсе Стэнфорда, где была основана так называемая мафия PayPal, в которую входит и Маск. Тиль заработал более миллиарда, вложив в Facebook 500 000 долларов.

В основе всего этого лежит такое качество, как «маскулинность» – понятие несколько расплывчатое, но помогающее понять структурные и институциональные особенности технологической индустрии. В отличие от мужественности, которая традиционно описывает определенные физические и социальные черты, такие как сила, энергичность, мускулистость и напористость, маскулинность ассоциируется больше с атмосферой товарищества, братьев по оружию, где людей приводят в движение запах пота и тестостерон, а тесные взаимоотношения завязываются в процессе кодирования, сопровождаемого отрыжкой и метеоризмом. Программисты нередко спят прямо под своими рабочими столами.

Стереотипные представления о ботанах, которые описывает Чериан, уже сами по себе отпугивают многих женщин от мысли о карьере в сфере технологий, но отдельные женщины из числа предпринимателей, венчурных капиталистов и представительниц технических профессий все же попадают в экосистему Кремниевой долины и зачастую оказываются в неприветливом мире. Они не видят себя успешными в среде, где царит мужское начало. Это обстоятельство отпугивает и новых иммигрантов, многие из которых не готовы заявить о себе из страха быть непризнанными или не вписаться в общество.

Чериан заинтересовалась этой сферой деятельности на первом курсе аспирантуры Стэнфорда, когда решила подать заявку на стажировку в технологических компаниях. Она помнит, как пришла в офис одного из стартапов и сразу наткнулась на конференц-зал, который был назван в честь космического корабля из «Звездного пути». «Я усомнилась тогда, впишусь ли я в этот коллектив», – вспоминает она. Вместо этого она записалась на стажировку в Adobe, руководствуясь исключительно тем, как выглядели офисы этой компании, занимавшейся программным обеспечением: просторные помещения, кафе и тренажерный зал. Это помогло ей ощутить «чувство принадлежности».

Статистика подтверждает эти наблюдения: более 90% венчурного капитала используется для финансирования мужчин. Возможно, сейчас женщины зарабатывают больше, чем раньше, и трудятся на более высоких должностях, но они владеют меньшим количеством акций компаний, а это означает, что при выходе компании на биржу или ее продаже они получают меньше прибыли. Согласно статистическим данным за 2021 год, доля женщин в технологических и смежных областях остается ниже, чем в других секторах, включая финансы и здравоохранение, особенно на начальном этапе карьеры⁶⁸.

В такой обстановке даже высокопоставленным сотрудницам технологических компаний приходится нелегко в Кремниевой долине. Эллен Пао, бывший партнер компании Kleiner Perkins, которая в 2012 году подала в суд на знаменитую венчурную фирму за дискриминацию и предвзятое отношение к ней, оказалась изгоем среди венчурных капиталистов после судебного процесса, который она проиграла. В суде она рассказала о корпоративной культуре в компании, где работают преимущественно мужчины, в частности о совместной поездке на лыжный курорт Вейл, в которую ее просто не взяли⁶⁹. Сьюзан Фаулер, инженер компании Uber, в 2017 году написала подробный пост в своем блоге о враждебной рабочей среде в компании, предоставляющей услуги по вызову такси, где процветает культура сексизма, сексуальных домогательств и преследований. Недавние усилия по продвижению большего числа женщин-учредителей и инвесторов в компании Долины внушают некоторую надежду, но в целом основополагающая культура мужского пола в мире технологий остается такой же непоколебимой, как и прежде.

Истории первых женщин-предпринимательниц, таких как Энн Уинблад, которая в 1976 году на заемные деньги создала компанию по разработке бухгалтерского программного обеспечения, теряются в общем повествовании. Уинблад, которая долгое время была успешным венчурным капиталистом, вновь привлекла внимание широкой общественности лишь в 2021 году, да и то благодаря своим воспоминаниям о прошлых отношениях с Гейтсом, который в то время только что развелся. Многие женщины, добившиеся успеха в Долине в роли топ-менеджеров или венчурных капиталистов, научились «играть по мужским правилам». Как пишет Сиино, одна из них в разговоре заявила, что поднялась по карьерной лестнице в Кремниевой долине, где работают в основном мужчины, лишь благодаря тому, что ей «было на все наплевать».

Несмотря на все разговоры руководителей технологических компаний о том, что они хотят изменить мир, пока нельзя сказать, чтобы они изменили к лучшему условия в своей среде. Скорее, они просто получили то, чего, по своему мнению, заслуживают. Некоторые из крупнейших предпринимателей в этой сфере, похоже, наверстывают упущенную молодость. Маск, который говорил, что над ним издевались в школе, не перестает вести себя как школьный хулиган, попеременно насмехаясь над окружающими и задирая их, но при этом отчаянно нуждается в одобрении. Он объясняет свою постоянную потребность писать в Twitter затянувшимся подростковым возрастом⁷⁰. Кроме того, ботаны демонстрируют высокомерное поведение, которого мы обычно ожидаем от тех, кого называем магнатами, ключевыми фигурами и знаменитостями. Доминирование и успех придают ботанам определенную известность. Быть ботанами модно. Свалившееся на них богатство обладает притягательной силой. Они имеют доступ к руководителям Уолл-стрит и ведущим политикам, общаются с голливудскими и спортивными суперзвездами. Даже их сексуальные подвиги и необычные романтические связи становятся поводом для новостей. В книге «Братопия» (Brotopia) журналистка и телеведущая Эмили Чанг описывает нездоровую обстановку в Долине, которая, по ее мнению, разрушает общество⁷¹. «Их поведение на элитных вечеринках, которое они считают проявлением своей прогрессивности и открытости, – это неприкрытая дерзость, вызванная убежденностью, что они способны изменить мир». Эти вечеринки, возможно, не отличаются такой психологической остротой, как эротический триллер Стэнли Кубрика 1999 года «С широко закрытыми глазами», но напоминают место, где богатство может купить самые экстремальные сексуальные фантазии. Правда, в отличие от фильма в Кремниевой долине все маски уже сняты. В 2014 году Андриссен сопоставил эволюцию компьютерных технологий с 1950-х до 2010-х годов с меняющимся образом ботанов в серии постов в Twitter под названием «Как эволюционируют ботаны». 50-е, 60-е, 70-е, 80-е и начало 90-х годов XX века были временем, когда все компьютерные технологии ассоциировались с ботанами, писал он. Однако к 2014 году общественное настроение сменилось и теперь выглядит так: «У этих ботанов кончились идеи, так их теперь на секс потянуло!»⁷²

Один многолетний обозреватель Кремниевой долины и партнер венчурной фирмы заметил, что ботаны стали более уверенными в себе и даже высокомерными, потому что почувствовали, что имеют на это право. «Непросто совладать с собой, когда у тебя вдруг появляется богатство, на тебя обращают внимание, ты оказываешься в центре событий, тебя приглашают на церемонию вручения “Оскара”, у тебя появляются девушки, – говорит наш собеседник. – Раньше никто даже не смотрел в твою сторону, а теперь у тебя есть все, что пожелаешь». Конечно, общество восхищается гениями, создающими революционные продукты и услуги, но, подобно художникам и музыкантам, за это гению часто приходится расплачиваться. «Ошибка заключается в том, что мы ожидаем, будто ботаны будут вести себя нормально во всех остальных отношениях, кроме своей гениальности».