Kitobni o'qish: «Пироги, кот и одна маленькая катастрофа»

ГЛАВА 1. ВЕСНА, ОСЕНЬ, КОТ… И СНОВА КОТ

***

Лысый здоровяк злобно скалился, намереваясь выстрелить в главного героя. Главный герой скрежетал зубами и выразительно хмурил брови. За спиной главного героя его друзья тоже скрежетали зубами и хмурились. В общем-то, все, кроме здоровяка, приготовились к скорой смерти. Раздался выстрел. Дрожь испуга исказила лица, но главный герой удивлённо констатировал отсутствие ран на теле. Зато здоровяк, в полном ошеломлении, уже медленно падал, сражённый пулей главной подруги главного героя, которая взялась вдруг откуда ни возьмись. Прекрасная сцена, за время которой можно успеть и попкорн пожевать, и водички хлебнуть, и на часы посмотреть.

Ника потянулась за пультом от телевизора и выключила его. Очередной фантастический боевик ощущался, как пресная скучища. А за окном, между тем, разворачивалось настоящее сражение. Дальневосточная осень, звеня дождями, словно кольчугой, воинственно наступала на город, разбрасывая в качестве подкупа золото листьев. Лето трусливо бежало, подобрав зелёный потрёпанный подол. Однако всё ещё можно было гулять в распахнутом пальто и жмуриться на солнце. Никин кот сидел на подоконнике и жмурился.

– Ну, что? Чернь поганая? Греешь пузо отъетое? – Ника подошла к коту и ласково почесала ему макушку. Весь вид поганой черни подтверждал отъетость и абсолютное равнодушие к своеобразному юмору хозяйки.

Дело в том, что у кота не было прозвища. Первое время, когда кот только поселился у Ники, она честно старалась придумать ему подходящее имя. «Барон», «Граф», «Нечисть» и даже «Бегемот» были отвергнуты шерстяным соседом с видом презрительным и гордым. Помнится, Ника в конце концов осерчала и вынесла коту вердикт называть его так, как её душеньке захочется. Но, судя по всему, коту так даже больше нравилось.

Ника заварила себе чёрного, как кот, кофе и тоже устроилась на подоконнике. Ведь надо было что-то делать. Причём срочно. Причём что-то срочное надо было делать с её, Никиной, жизнью.

Конечно, с одной стороны всё было очень даже хорошо. Маленькая, но уютная квартирка на верхнем этаже старой пятиэтажки, которая досталась от бабушки, казалась надёжным пристанищем. Ника была здесь полной хозяйкой, если не принимать в расчёт кота и бабушкиной мебели. А ещё бабушкиных разных вещей. Всё это полагалось перебрать и большей частью выбросить. Но Ника медлила. В конце концов, что поделать, если ей нравится уютное ретро. Наверное, именно поэтому она и из города этого не уезжала. Маленький приграничный городок с богатой дореволюционной историей, приткнувшийся между двух вольных рек, как дитя у матери за пазухой, весь был, как бабушкина квартирка. Всё рядом, и каждая подворотня, как старый добрый друг.

Ещё Ника прилично зарабатывала. На хлеб с икрой хватало. И даже на хорошее кофе не из супермаркета, а из специализированного магазина для кофейных гурманов. И даже график у Ники был плавающим. И вообще она была сама себе начальник. Порою, чересчур суровый начальник, но всё же о внеочередном отгуле договориться можно.

Друзья тоже Нику ни разу не подводили. Правда, она и повода им такого никогда не давала, удерживая на дистанции редких встреч и необязательной болтовни.

Так называемая личная жизнь вообще не доставляла проблем. Сердце её пока ни разу толком не ёкнуло, что являлось предметом страданий для Никиной матери, которая, впрочем, успешно находила утешение в группе поддержки бессменных подружек-старушек.

Ника допила кофе и вздохнула. Кот в ответ положил свою лапу на её колено и посмотрел своими удивительными голубыми глазами очень-очень внимательно.

– Вот чего мне не хватает, мякиш мой подгорелый? Стыдно же признаться кому! В таком возрасте надо замуж, надо детей, а мне подавай приключения! Видал такое, усатый? – она соскочила с подоконника и полезла в кухонный шкафчик за шоколадом. Шоколад, имеющий волшебное свойство заканчиваться в самых неподходящий момент, опять куда-то запропастился. Ника, однако, не сдавалась и продолжала шурудить рукой в тёмной антиквариатной глубине.

В конце концов, что-то нащупалось. Но, выудив из шкафа свою руку, Ника увидела не шоколад, а жёлтую металлическую коробочку, будто бы от монпансье. По крышке коробочки вились затейливые странные узоры, а сбоку была маленькая защёлка, к которой пальцы потянулись прежде, чем она успела подумать…

***

– Да где эта чёртова коробка?! – раздражённо воскликнула Вера, резко выдергивая руку из кухонного шкафчика. – Была же здесь!

Бернард, чёрный круглый кот с удивительно красивыми глазами голубого цвета, с интересом наблюдал за хозяйкой. Он прекрасно знал о её вспыльчивом характере и поэтому, когда у Веры что-то не получалось и градус раздражения взлетал к потолку, предпочитал держаться на расстоянии. Вот и сейчас он благоразумно примостился на подоконнике, за кустистой баррикадой из двух цветочных горшков.

Вера прекрасно понимала опасения кота. Если бы в минуты приступов гнева она сама могла отойти от себя подальше, то непременно бы этой возможностью воспользовалась. Но разве от себя убежишь?

Заметив, как кот прячется за горшками, Вера принялась было корить себя за характер берсерка, но тут же плюнула и, забравшись на стул, предприняла ещё одну попытку найти жёлтую металлическую коробочку.

Когда она три года назад переехала в квартиру, доставшуюся ей от бабушки, то первым делом перебрала всё, что в ней было: одежду, посуду, книги, бесчисленное множество баночек, колбочек, хозяйственных инструментов и старых газет. Какие-то вещи навсегда покинули её дом, другие – перекочевали к родителям, третьи остались на время. Для таких «оставшихся на время» и был выделен верхний кухонный шкафчик.

Маленькую жёлтую коробочку Вера нашла тогда же, три года назад, при переезде. По слою пыли было видно, что она валялась под диваном очень давно, но очаровывала с первого взгляда. Осторожно очистив вещицу влажной тряпкой, Вера долго рассматривала узоры на крышке, а потом тщетно пыталась разобраться с защёлкой. Открыть коробочку так и не вышло, поэтому пришлось убрать её на кухню, в тот самый специальный шкафчик, до лучших времён. Что ещё за лучшие времена, Вера не знала, но пребывание коробочки в доме дарило ей чувство обладания маленькой тайной. Например, в такие дни как этот, когда ленивые хлопья снега укутывают весенние тротуары, а на душе скребётся что-то тоскливое, ей нравилось доставать коробочку, ковырять неподатливую защёлку и рассеяно водить пальчиком по узорчатой крышке, фантазируя о её содержимом.

Но сегодня коробочки не было. Из шкафчика на Веру задумчиво смотрели пузатые бока старых кастрюль и пачка журналов о моде 1940-х годов.

– Эх! – она вздохнула и уже без всякой надежды, но с изрядной долей упрямства, снова принялась двигать предметы в шкафу. Вдруг из-под журналов выскользнул и полетел вниз какой-то листочек. Вера заинтриговано хмыкнула и спустилась со стула.

Бернард из своего укрытия внимательно наблюдал, как хозяйка подняла с пола бумажный листок и шёпотом прочитала: «Говорят, мы все живём в двух мирах…»

***

«Говорят, мы все живём в двух мирах…» прочитала Ника на оборотной стороне крышки, которая распахнулась так быстро, будто тысячу лет этого ждала. В первую очередь взгляд скользнул внутрь, где лежал свёрток из пекарской бумаги. Но Ника решила растянуть удовольствие и занялась изучением надписи. Странные слова, казалось, были нанесены золотыми чернилами поверх потемневшего от времени металла. Буквы вились затейливым, слегка выпуклым узором, к которому хотелось прикоснуться. Ника осторожно погладила надпись, а затем вынула хрустящий свёрток.

Фамильные драгоценности? Краденые бриллианты? Кольца с тайного венчания? Сумасшедшие идеи за доли секунды пронеслись в Никиной голове с оглушительным звоном, наполнив воздух вокруг электричеством предвкушения. Кот делал вид, что дремлет, хотя на самом деле внимательно следил за руками хозяйки. Ника развернула свёрток и от неожиданности рассмеялась.

– Пуговицы! Пуговицы, растудыть тебя налево! Ни тебе бриллиантов, ни даже захудалого древнего золотишка! Вот о чём я и говорю, черноморд! Где место чуду в этом предсказуемом и вялом мире? – кот всё с тем же пристальным прищуром смотрел на пуговицы, которые разноцветной кучкой выглядывали из свёртка. Совершенно разнокалиберные пуговицы. Лиловые, перламутровые, серебристые, большие, маленькие, на ножке и с дырочками. Ни одной пары. Ника разглядывала обретённое «богатство» и пыталась понять принцип пуговичной коллекции. Объединяющим элементом была только безусловная красота каждой пуговички. Все они выглядели новенькими и яркими.

– Если пришить их на мою джинсовку, то получится очень даже стильно, – сказала Ника коту и подмигнула. – Но всё же странно, почему бабуля хранила пуговицы в этой коробке? А ещё эта надпись… Непонятно.

Вдруг Ника ойкнула и выскочила из кухни. Она вспомнила про ещё одну пуговичную коробку, доставшуюся от бабушки. В этой коробке было несколько отсеков, где пуговицы лежали, распределённые по цвету. Зелёные, синие, красные, жёлтые. Наверное, в своё время это было удобно, подумала Ника. Она решила переложить найденные пуговицы в большую пуговичную коробку. Но через несколько секунд подняла на кота взор, исполненный просветления.

Дело в том, что пуговицы из свёртка невозможно было разложить по отсекам пуговичной коробки. Цвета не совпадали.

– Ага-а-а! Вот и весь секрет! Потому бабуля и хранила их отдельно! Элитный пуговичный отряд! – Ника пожала плечами, опять разочарованно вздохнула и завернула найденные пуговицы в бумажный кулёк, запихнув его в большую коробку к обычным пуговицам. Почему-то Нике захотелось, чтобы странная коробочка с надписью обрела новое назначение. Но какое? Об этом, как любила говаривать Скарлетт О'хара, можно подумать завтра. А пока она решительным жестом сгребла со стола бабушкино пуговичное хранилище и пошла убирать его на место.

Кот отчего-то фыркнул, свернулся в спящий клубок и даже ухом не повёл, когда загадочная жёлтая коробочка щёлкнула, распахнулась уже с обратной стороны и выплюнула на кухонный стол серебряный ключ.

***

– Хм, – Вера задумалась. – Интересная фраза, Бернард, не находишь? – кот, не отводя от хозяйки пристального взгляда, медленно моргнул. – Положу пока эту бумажку в Корзинку со Странностями, – так она называла маленькую плетёную корзиночку, которая когда-то служила нарядной упаковкой подарочному крему, а теперь смиренно стояла на тумбочке в коридоре. В ней хранились булавка, шуруп, мелкие стразы и серебряный ключ.

– Бернард! – раздался из коридора сердитый голос. – Ты опять играл с ключом? Его нет в корзинке. Куда ты его спрятал?!

Вера вернулась на кухню с твёрдым намерением учинить выговор усатому проказнику, но, увидев дремлющий шерстяной клубок, улыбнулась и ласково потрепала кота по загривку:

– Что с тебя возьмёшь, чёрная мякушка…

Она посмотрела в окно, за которым нехотя кружился весенний снег, и поняла, что ей тоже хочется стать котом, чтобы хотя бы на минуточку свернуться в тёплый уютный клубок, спрятав нос от всех забот. Забыть о слякоти и ветрах, о пропавших некстати вещах и дурацких записках… Плохо, что котом ей в этой жизни уже не быть. Зато… Вера торжествующе распрямила плечи. Есть у неё один замечательный способ переждать грусть-тоску в пасмурные дни!

Назывался этот способ – «Поход в антикварный магазин». Антикварный магазинчик со смешным названием «Баночка» прятался на задворках краеведческого музея, то есть не очень далеко от дома. Здесь всегда было тепло и уютно. В каждую свою вылазку Вера находила в «Баночке» какую-нибудь новую старинную вещицу, с помощью которой ныряла в пучину своей неуёмной фантазии, жадной до магии и тайн. Чего в этом магазине только не было! Например, старинный рояль, клавиши которого были не прямоугольной, а круглой формы! Или коллекция трёхглазых фарфоровых куколок! А ещё комод из красного мрамора, музыкальные шкатулки из бисера, чёрный самовар с золотыми ручками, садовые инструменты, инкрустированные перламутром, заморские изумрудные жуки-скарабеи в стеклянных колбах, и даже чучело оранжевого крокодила! Несметные богатства магазина размещались на длинных, будто библиотечных стеллажах, между которыми можно было бродить, как в бесконечном лабиринте.

Решено! Раз весна буянит, надо спрятаться от неё в любимом магазине. Благо на календаре понедельник, а, значит, в студии до четверга можно не появляться.

Сменив флисовый домашний костюм на джинсы и огромный жёлтый свитер, Вера быстро нырнула в любимые непромокаемые ботинки, с трудом натянула тяжёлое пальто и намотала на шею приличных размеров шарф. Затем она вышла из квартиры, закрыла дверь на ключ и для уверенности два раза дёрнула ручку. Всё в порядке, можно идти.

После подъездного полумрака снежный мир улицы показался ослепительным. Ярким контрастом на фоне серого неба торчали голые, чёрные от влаги стволы деревьев. Мокрый асфальт чернел проталинами и предлагал на выбор роскошную плеяду полузамёрзших лужиц. Машины с тихим шорохом осторожно двигались сквозь ледяную жижу, едва заметно наполняя звуками притихший двор. Вера поёжилась, привычно выдохнула, чтобы увидеть облачко зябкого пара перед своим лицом, но всё-таки решила добираться до магазина пешком. Ну их, эти душные тесные автобусы! Всего полчаса и она будет в антикварном.

Скоро колокольчик на двери «Баночки» надрывно звякнул, извещая о прибытии посетителя. Снежинки, успевшие устроить на капюшоне Веры целое лежбище, стремительно полетели на пол, когда она вошла внутрь и принялась отряхиваться, как тот самый несчастный пёс, которого хозяин выгнал из дому в непогоду. Прогулка превратилась в настоящее испытание – снегопад набрал силу, да ещё и ветер поднялся. Хорошо, что она решила не красить ресницы, а то бы заявилась в антикварный, как поплывшая акварель.

– Добрый день! – раздался приветливый голос Анны, хозяйки магазина. Самой Анны видно не было, но что-то постукивало и позвякивало со стороны стеллажей. – Сегодня по-весеннему снежно… Проходите, я расставляю товар.

«Товар? Новое поступление?» – про себя порадовалась Вера и, стряхнув на пороге снег с ботинок, направилась на голос.

– Вам что-то новое привезли?.. – спросила она, пытаясь разглядеть, что там распаковывает Анна, которая стояла к ней спиной и шуршала упаковочной бумагой. – Добрый день! – поспешно добавила Вера, вспоминая про вежливость.

– Можно сказать, что новое! – с улыбкой ответила Анна, развернувшись наконец к своей гостье лицом, и Вера в очередной раз отметила, как та красива. Красива той самой красотой, которая не требует ни косметики, ни украшений. У Анны были изящные руки – лёгкие, с тонкими пальцами, прозрачной кожей и аккуратными ногтями мягкой овальной формы. Сейчас в руках она держала резной деревянный домик. Даже не приглядываясь, можно было видеть, что это искусная работа настоящего мастера.

– Ого!.. – только и смогла вымолвить Вера.

– Согласна! – Анна рассмеялась, довольная произведённым эффектом. – Когда я увидела его впервые, тоже целый час охала и ахала. Вижу, что тебе не терпится его рассмотреть. Что ж, изучай! – хозяйка осторожно поставила домик на полку и оставила Веру одну.

Вера некоторое время постояла в стороне от полки с домиком, а потом нерешительно подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть детали. Надо же, какой он замечательный! Она наклонилась к игрушке, спрятав руки за спину, чтобы не задеть неосторожным движением…

***

Домик был прелестный. Забавная смесь русского зодчества и викторианского стиля. Три этажа, две чердачных башенки, веранда и ступеньки с перильцами. Стены, казалось, были выкрашены только вчера, а у зелёной входной двери лежал новенький разноцветный коврик. Милейшая красота! Даром, что в глухом тёмном лесу. Старые деревья склоняли к черепичной крыше тяжёлые ветви и сварливо перешёптывались с ветром. Ника поёжилась. Всё-таки не каждый день приходится блуждать в собственном сне без всякой надежды найти выход. У неё не было никаких предположений, что это за чёртов лес и, тем более, что это за пряничный домик, окна которого так уютно светились жёлтым светом.

Ветер взвыл и начал толкать Нику к домику. Пришлось подойти поближе.

– В конце концов, это мой сон! Ясно? – громко сказала Ника лохматым деревьям. Из домика донёсся тихий звон посуды и будто бы чей-то смех.

Решительно набрав в лёгкие холодного воздуха, Ника поднялась на крыльцо и постучала в дверь.

– Да входи, входи уже! – раздался приятный голос. Хозяйка домика стояла у стола и расставляла чашки и кружки вокруг сверкающего самовара. Горячий аромат яблочного пирога буквально затянул Нику внутрь. Чёрный кот с подозрительно знакомой физиономией сидел рядом с печкой и невозмутимо намывал щёки.

– Здрасьте! – сказала Ника и принялась разглядывать хозяйку домика. Та была довольно миловидной женщиной. Её каштановые волосы сбегали до самых плеч тяжёлой волной, обрамляя светлое лицо с высоким лбом и длинным носом, на котором едва угадывалась горбинка. Полные губы, красиво очерченной формы, могли бы служить предметом зависти в бьюти-мире. Платье, из голубого льна какого-то старинного фасона, в которое женщина была одета, сидело свободно, но не скрывало стройной фигуры. Хозяйка улыбалась своим мыслям и, разливая чай, тихонько напевала.

Ника решила брать быка за рога. Что за странные личности в её собственном сне? Раз это Никин сон, то и домик, и эта незнакомка тоже её собственность. Поэтому Ника подошла к столу и уселась без приглашения. Женщина, как ни в чем ни бывало, пододвинула к гостье чашку с чаем и блюдце с куском пирога. Сновиденческие пироги всегда невероятно вкусные, поэтому Ника с удовольствием откусила побольше и с полным ртом спросила:

– Вы, кстати, кто будете? Вы мне раньше не встречались.

– Я Мари, – ответила женщина и тоже откусила кусок пирога, – Боже! Обожаю есть пироги в сновидении! Как вкусно! – она даже глаза закатила от удовольствия и пальцы облизнула.

Ника озадаченно хмыкнула, отодвинула от себя чашку и стала ждать, когда загадочная Мари насытится сновиденческим пирогом. Чёрный кот у печки завершил ритуал умывания и теперь щурил свои голубые глаза с выражением полной индифферентности.

– Я Мари, – повторила спустя некоторое время Мари, – а ты – Ника. И ты в моём сне, а не наоборот. Но раз уж ты здесь, скажу тебе кое-что. Серебряный ключ возьми и зелёную дверь отопри! – после этих странных слов Мари начала смеяться. Её смех окружил Нику золотой пыльцой, подхватил ураганом и унёс прочь из уютного домика и мрачного леса…

Она открыла глаза и уставилась в потолок. Пружина старого дивана привычно давила в бок, а кот большим чёрным шаром дремал рядом на подлокотнике.

– Серебряный ключ возьми и зелёную дверь отопри, – прошептала Ника и потрогала свой лоб, чтобы проверить, нет ли температуры. Температуры не было. Утро робко заглядывало в комнату краешком рассвета и намекало, что пора вставать.

Интересно, где теперь искать эту грешную зелёную дверь? В том, что она будет её искать, Ника не сомневалась.

***

Вера зачарованно разглядывала маленькое чудо: ровные, будто свежевыкрашенные, досочки, идеально подогнанные одна к другой, витые опоры крошечной веранды, резные обналичники окон, чешуйки охристой черепицы на крыше, а ещё изящный флюгер в виде кошки, миниатюрные ступеньки крыльца и разноцветный коврик у зелёной входной двери с ма-а-а-аленькой замочной скважиной…

– Впечатляет? – спросила хозяйка магазина, выглядывая из-за стеллажа напротив.

– Да, – ответила Вера, неохотно отрываясь от созерцания домика. – Изумительная красота!

– Как и всё, что делал мой дед, – заметила Анна и, увидев вопросительный взгляд, пояснила: – Мой дед был плотником и часто баловал меня самодельными игрушками из дерева. В своём счастливом детстве я была обладательницей волшебной кареты, романтичного веера, конструктора на две тысячи деталей, флейты для ветра и многого чего ещё. В том числе, и этого прекрасного домика. Дед смастерил его, когда мне исполнилось пять. Но играть не позволял долго… Говорил, что вещи из сновидений сначала нужно научиться рассматривать. Бабуля подсмеивалась над его «игрой», но нам не мешала и домик не убирала. Так он и стоял на столике посреди комнаты до моего совершеннолетия.

Хозяйка магазина замолчала и, кажется, тень грусти пробежала по её лицу. Вере было неловко прерывать молчание, но она всё-таки спросила:

– Вы так с ним никогда и не поиграли?

– Отчего же?! – радостно встрепенулась Анна, но договорить не успела. Колокольчик на двери Антикварного испуганно звякнул и дверь распахнулась под мощным напором. Только Вера успела подумать, что в магазин ворвался какой-то хулиган, как раздался громкий вопль: «Ура-а-а! Наши победили!»

Анна насмешливо подняла брови и направилась к стойке, встречать нарушителя спокойствия. Вера, не сдержав любопытства, оторвалась от созерцания игрушечного чуда, и выглянула из-за стеллажа, чтобы рассмотреть шумного покупателя. Им оказался крупный упитанный мужчина, весь какой-то раскрасневшийся и взъерошенный, но с довольной сияющей улыбкой. Пожалуй, ему не хватало только пышных седых волос под выдающимся носом. «Вылитый весёлый молочник!» – хихикнула про себя Вера.

На шее у мужчины красовался трёхцветный шарф с мордой медведя и словами «Вперёд Россия!» Судя по всему, это был фанат какой-то спортивной команды. Скорее всего, футбольной. Почему так сложилось, что именно футбольные фанаты являются победителями в негласном соревновании болельщиков? Почему, к примеру, в дни соревнований по улицам не бегают фанаты фигурного катания с флагами, шарфами и шапочками? Мол, ура-а-а, наши уделали соперников пятерным акселем! Оле-оле-оле!

– Голубушка, а есть ли у вас футбольные карточки панини восемьдесят второго года? У меня с того чемпионата только Шуммахера нет. Он тогда зажёг! – обратился мужчина к Анне, чем полностью оправдал догадку Веры.

– Нет, к сожалению такого у нас нет, – приветливо ответила хозяйка магазина.

– Ах, ну и игра сегодня была! Выиграли! Выиграли! – румяный фанат совсем не расстроился отсутствием заветных карточек. Похоже, ему просто не терпелось поделиться своими эмоциями. – И дополнительного времени не потребовалось. Уложились в основное. Молодцы, ребята!

– Сердечно поздравляю, – голос Анны звучал напевно и умиротворяюще.

– Да! Да! Вот так бы всегда! – продолжал восхищаться мужчина, уже направляясь к выходу. – До чего же здорово играли. Почти как в восемьдесят втором…

Колокольчик звякнул, выпуская посетителя, Анна же вернулась к Вере и продолжила разговор как ни в чём не бывало:

– Я играла с домиком очень долго – и во сне, и наяву – так хорошо его изучила. Но моя игра закончилась, а домику нужен новый хозяин.

Вера не совсем поняла смысл сказанного, но, посмотрев снова на домик, спросила:

– А вам не жалко? Всё-таки дед делал, и вещь красивая.

– В хорошие руки отдать не жалко, – улыбнулась женщина. – А в нехорошие я не отдам, – серьёзно добавила она, и повернула голову в сторону древних настенных часов с кукушкой, которые через мгновение закуковали на весь магазин, извещая об окончании рабочего дня.

– Уже семь?! – охнула Вера. Время в «Баночке» всегда пролетало незаметно, но потерять столько часов за раз? Такого с ней ещё не бывало.

Анна улыбнулась и развела руками, мол, ничего не попишешь.

– До свидания, – вежливо попрощалась Вера, направляясь к выходу.

– До свидания, Вера! – ответила Анна вслед.

Колокольчик на двери звякнул, выпуская девушку на снежную улицу. Здесь всё ещё было светло и шумно, как днём, хотя в семь вечера положено быть густым сумеркам. Большие электронные часы над ближайшим почтовым отделением показывали половину пятого. Занимательное дело! Может, часы в магазине сломались, а хозяйка и не заметила? Вера обернулась было, чтобы вернуться и сказать Анне, что закрывать магазин ещё рано, но на двери уже красовалась табличка «Закрыто». Ладно, можно сказать Анне в следующий раз, тем более что надо обязательно выяснить цену за домик. Сейчас же следует заняться решением насущных вопросов. Например, чем кормить Бернарда?

***

– Чем я буду кормить Бернара? У меня только картофельное пюре и курица с апельсинами! Ника! Я хотела сделать канапе с креветками, но, увы и ах! Я не готова ради Бернара и креветок заложить фамильные драгоценности! – Ника слушала свою маму одним ухом, сосредоточив внимание на большой дедовской чашке с обжигающим чёрным чаем такой крепости, что им вполне можно было заколачивать гвозди. Мать не признавала кофе, что не мешало ей превращать чайный напиток в кофейное подобие.

– А красная икра? Сделай бутерброды с красной икрой, – перед Никой как-раз лежал такой бутерброд. Большой и с маслом. Никина мама не умела делать для дочери маленькие бутерброды. Они всегда выходили гигантских размеров, что неудивительно, поскольку Ника в глазах матери всегда была под подозрением в истощении.

– Бутерброды с красной икрой? Издеваешься? Это же такой моветон! Ты просто не видела Бернара, дочь!

Доедая опороченный бутерброд, Ника уже продумывала пути отступления из маминой квартиры. Ей совсем не хотелось застрять на ужине с великолепным Бернаром, который очаровал Никину маму две недели назад, когда они оба оказались у прилавка с морепродуктами на местном рынке. О том, что новый знакомый был великолепен, свидетельствовали белая кружевная скатерть и сверкающий столовый сервиз, который ранее был доступен только в священную новогоднюю ночь.

Сославшись на мифические дела по работе, Ника быстренько попрощалась с любимой родительницей и с удовольствием нырнула в осенние городские сумерки.

Вечерний город потихоньку зажигал светлячки окон и фонарей, выплёскивал на мокрую мостовую золотое тепло витрин и уютно гудел обычными городскими звуками. Вечер – особенное время, когда очевидность дня уже растворилась, а ночь ещё не успела начинить мрачными секретами каждую более-менее приличную тень. Ника любила гулять по вечерним улицам. В дымчатом сумеречном свете воображению было легче дорисовывать к привычным деталям черты иной реальности.

Заглядевшись на рыжие ворохи листьев под ногами, Ника вдруг обнаружила, что не узнаёт переулка, в котором она очутилась – стиснутый между высокими стенами старых домов, он был пустынен и тих. Она даже не успела удивиться, как увидела в конце переулка зелёную дверь и знакомые очертания дома. «Допрыгалась!» – подумала Ника, одновременно нащупывая маленький серебряный ключик в кармане пальто. Таинственно найденный на кухне ключ она засунула в карман после того странного сна. На всякий случай, который, судя по всему, наступил.

Она оглянулась по сторонам. Никого. «Если что, скажу, что ошиблась адресом», – подумала Ника и направилась к зелёной двери. Ключ вошёл в замок и легко провернулся до мягкого щелчка. Дверь вздрогнула и приоткрылась, будто кто-то потянул её изнутри. За дверью виднелась маленькая площадка, выложенная потёртой шахматной плиткой, и лестница, освещённая тусклым светом. Со стен, обклеенных старыми бумажными обоями, смотрели маленькие жёлтые канарейки.

«Я сошла с ума», – спокойно констатировала Ника, шагнула внутрь и аккуратно затворила за собой зелёную дверь, которая, однако, в ответ на такое вторжение даже не скрипнула.

***

Когда Вера шагнула на вторую ступеньку, жёлтые канарейки истерично заголосили. Скорее от неожиданности, чем от страха, она зажала уши руками и бросилась вверх по лестнице.

Кажется, ступеней было не меньше сотни, потому что, ступив на ровную поверхность следующей лестничной площадки, Вера хрипела, как загнанная лошадь. В груди горело, в глазах кружились мушки, поэтому она не сразу заметила, что канарейки внизу угомонились и слились с узором на стенах. Обычные старенькие обои с птичками.

«Что за чертовщина?» – изумилась Вера и принялась оглядываться.

Она стояла на небольшой, выложенной шахматной плиткой площадке – подобии холла к следующему помещению, вход в которое предваряла высокая полукруглая арка. Арка светилась ярким солнечным светом, который пытался выплеснуться в мягкий сумрак лестничной площадки, но тщетно – он словно упирался в невидимую преграду на пороге. Лестница за спиной вела вверх, но терялась в подозрительной темноте, с которой совсем не хотелось связываться. Поскольку спускаться вниз, мимо непредсказуемых канареек, тоже не хотелось, Вера смело направилась к арке.

Переступив порог, Вера будто нырнула в воздушный бассейн, наполненный дуновениями тёплого ветра и тонким цветочным ароматом. Перед ней открылось огромное пространство оранжереи без купола. Вокруг росли, цвели, вились растения всевозможных сортов. Большая часть из них цвела, превращая стены в роскошный пёстрый ковёр. Воздух был влажным и немного липким, но дышалось на удивление легко. А ещё здесь ощущалось спокойствие, будто плывущее по воздуху вместе с солнечными лучами.

С заморских деревьев, о существовании которых Вера раньше и не догадывалась, на разном расстоянии от пола свисали причудливые светильники, усыпанные блестяшками и осколками зеркал. Часть из них светилась изнутри розовым, другие же будто нежились в лучах света. Повсюду прыгали солнечные зайчики. Откуда-то доносился звон колокольчика. «Как в антикварном магазине!» – мелькнула у Веры мысль. От цветка к цветку порхали голубые и жёлтые бабочки, и кажется, где-то неподалёку журчал ручей.

– Волшебное место! – Вера прикоснулась к абажуру ближайшего светильника, который сиял зеркальной мозаикой. На поверхности абажура дрожала рябь отражений её лица. Только…

– Что за… – Вера не успела закончить фразу, отпрянув от зеркальной поверхности, словно от огня. В отражениях была не она! Совершено точно, определённо не Вера! Восторженный ужас охватил всё её существо, в глазах опять закружились мушки и… она проснулась.

Через несколько мгновений, когда морок сновидения окончательно развеялся, она подскочила с кровати и бросилась в ванную – туда, где висело зеркало.

– Слава Богу! – в зеркале была она, Вера: широко распахнутые голубые глаза, в которых на самом донышке ещё плескался испуг, взлохмаченные тёмно-русые волосы и слегка помятое от подушки лицо.

Что ж, вдох – выдох… Надо же какой реальный сон! Вера умылась ледяной водой и уже бодрым шагом отправилась на кухню. Какими бы возмутительно реальными не казались ночные приключения, настоящую реальность, суровую утренней серостью ранней весны, никто не отменял.

Проголодавшийся за ночь кот, уже сидел на подоконнике, но не требовательно мяукал, а сосредоточенно наблюдал за двумя бабочками – жёлтой и голубой. Бабочки беспечно порхали над цветочными горшками с таким видом, как будто всю свою бабочковую жизнь провели здесь, на тесной кухне, перед усатой мордой шерстяного наблюдателя.

«Интересненько», – подумала Вера и медленно опустилась на стул.

***

Стул оказался на удивление удобным, но ужасно скрипучим. При малейшем движении он стонал с таким трагическим надрывом, что хотелось встать и извиниться. Ника, однако, ещё и демонстративно поёрзала на нём пятой точкой. Наверное, эта странная Мари нарочно предложила ей на него присесть. Видимо, рассчитывала, что в Нике проснётся чувство раскаяния за вторжение в чужой дом. Напрасные старания. Ника была настолько ошеломлена окружающим её пространством, что все остальные, более уместные при сложившихся обстоятельствах чувства, просто напросто отсутствовали.

Ника сидела на страдающем стуле и, стараясь не разевать рот слишком широко, рассматривала комнату, в которой оказалась после партизанского броска по лестнице.

Комната была большой. Вернее сказать, огромной. Этакая оранжерея без внятных границ, зато заполненная доверху сонмищем растений, сладкими ароматами и чудным светом. В одной из стен темнел дверной проём, еле видный за густой зеленью. Очертания оранжереи утопали в мягком полумраке, который мерцал разноцветными бликами от маленьких светильников, усыпанных стеклянными и зеркальными осколками. Светильники свисали с потолка, со стен, с веток деревьев на длинных тонких шнурах и тихонько раскачивались, отчего золотые пятна света медленно кружились, превращая пространство в сверкающую воронку.

В центре оранжереи было небольшое пространство, свободное от зелени. Здесь, кроме привередливого стула, были два его собрата, видимо тоже скрипучих, большая софа, обитая бирюзовым бархатом, круглый деревянный стол, кресло-качалка и пёстрый восточный ковёр на полу. На столе стояла птичья клетка, в которой кружились две бабочки. Голубая и жёлтая. Именно из-за них Ника и не увидела Мари, когда только вошла в комнату. Вид бабочек, порхающих в птичьей клетке, из которой они свободно могли бы вылететь, окончательно сбил её с толку.

Между тем, пока Ника хлопала глазами, Мари преспокойно раскачивалась в кресле и с удовольствием наблюдала. Когда же Ника наконец увидела хозяйку, то Мари наблюдать стало ещё интереснее. Потому что вломиться в чужой дом и найти в нём женщину из сновидения, приключение не для слабонервных. Пока Ника пыталась выдавить из себя членораздельное приветствие, Мари успела вдоволь насмеяться, предложить чай и пододвинуть к гостье стул.

И вот, когда Мари, знакомыми движениями разливала чай и нарезала свежеиспечённый пирог, Ника пыталась понять, что вообще происходит и тихонечко пощипывала себя за руку. На тот случай, если она всё-таки спит.

– Нет, нет, на этот раз ты не спишь, – Мари улыбалась с видом сытой кошки и хитро поглядывала на гостью, – я очень рада, что ты так быстро меня нашла. Как тебе мои бабочки? Нравятся?

– Нравятся, – неуверенно произнесла Ника, потом немного подумала и добавила: – Вы извините, что я не постучала… дверного звонка не было, а у меня ключ… и я подумала, что ключ от вашей двери… в общем, знаете, наверное, я пойду, да?

– Нет, Ника, ты останешься, выпьешь моего фирменного травяного чая и поешь. А пока ты будешь пить чай, я тебе кое-что расскажу. Кое-что интересное, – Мари легонько похлопала Нику по плечу и ободряюще улыбнулась.

«Если я сошла с ума, а всё указывает именно на это, то пока меня не доставят в психушку, я сама со своими видениями ничего сделать не смогу. Поэтому остаётся расслабиться и делать вид, что всё в порядке». С таким мыслями Ника со вздохом пододвинулась поближе к столу и протянула руку к большой чашке с ароматным чаем удивительного розового цвета.

***

Когда вторая чашка розового ароматного чая была опустошена до самого донышка, Вера опустила её на стол и поняла, что решение принято: она во что бы то ни стало купит маленький резной домик из антикварного магазина. Сегодня же!

Домик поможет решить сразу две насущные проблемы: во-первых, бабочкам, которые наотрез отказались рассеяться в воздухе подобно сновидению, будет место, где жить, а, во-вторых, созерцание затейливой игрушки будет успокаивать её расшалившиеся в последнее время нервы не хуже жёлтой коробочки, запропастившейся невесть куда.

Нарядившись в своё самое лучшее платье, сливочно-жёлтое, под стать весеннему солнцу, весело топившему вчерашний снег, Вера достала из сумки кошелёк и торопливо проверила его содержимое. Что ж, если не хватит наличных, оплатит картой. Она бросила взгляд на электронные часы. «09:20» – сообщали время большие зелёные цифры.

– Как раз успею к открытию, – заключила Вера и натянула поверх платья толстовку. Ботинки, пальто, шарф… Она закинула на плечо рюкзак и выскочила из квартиры.

Пожилой сосед стоял на лестничной площадке с мусорным пакетом, как будто раздумывая, то ли вернуться домой, то ли всё-таки отправиться на помойку. Раздалось его привычное: «Здрасьте вам!»

– Здравствуйте, – коротко ответила Вера, поворачивая ключ в дверном замке.

– Ну, и весна нынче, – продолжил мужчина, явно намереваясь затянуть ту саму маловразумительную тягомотину, которой принято обмениваться из вежливости.

– Да, непредсказуемая, – не глядя на соседа, ответила Вера и два раза подёргала ручку входной двери, убеждаясь, что та закрыта.

– Да что ты её постоянно дёргаешь? – недовольно спросил сосед. – Дёргаешь и дёргаешь, покоя не даёшь…

– Привычка, – смутилась Вера, пожала плечами и вприпрыжку спустилась по ступенькам, оставив соседа и дальше размышлять о бренности весны и мусорного пакета.

Солнечный свет и чистое голубое небо в первые мгновения ослепили её, когда она выскочила из тёмного подъезда. Вчерашний снег, облепивший деревья, медленно сползал с ветвей вниз. Асфальт щеголял седыми проплешинами, высохшими под лучами солнца. Птицы радостно щебетали, перекрывая шум утренней городской жизни.

Вера глубоко вдохнула прохладный свежий воздух и улыбнулась. Уж сегодня точно отличный день для прогулки. Похоже, упрямица-зима наконец-то сдала свои позиции и спрятала снежные метели в амбар под замок. Ещё один хороший повод порадовать себя покупкой.

Бернард, удобно устроившись на привычном месте, лениво смотрел сквозь оконное стекло на удаляющуюся фигуру хозяйки, а бабочки на его спине деловито мыли усики. Впрочем, спустя немного времени, они распахнули крылья и бесследно исчезли.

Что так подгоняло Веру, сказать было трудно, но, перешагнув порог магазина, она с облегчением подумала: «Успела!» Под звон колокольчика над входной дверью кукушка на старинных часах закончила своё выступление. Ровно десять утра. Вера решительно подошла к прилавку из тёмного лакированного дерева.

– Здравствуйте, Анна! – обратилась она к хозяйке, перебиравшей что-то на полках позади прилавка и от того стоявшей к ней спиной.

– Добрый де-е-ень! – оборачиваясь, нараспев произнесла женщина, оказавшись вовсе не Анной. Заметив растерянность Веры, женщина сказала: «Анна сейчас принимает гостей. А меня зовут Ольга. Я – помощница Анны. Могу я вам чем-то помочь?»

Ольга, вся неуловимо округлая, с белой гладкой кожей и румяными щеками, смутно напоминала пухлого фарфорового ангелочка, которых полагается хранить рядом с древним сервизом в древнем же серванте. Вот только прядь растрёпанной чёлки, дерзко окрашенная в фиолетовый цвет, выбивалась из пасторального образа.

– Я… я даже не знаю, – неуверенно произнесла Вера, смутно предчувствуя провал своей затеи. Раньше она никогда эту Ольгу в магазине не видела. Скорее всего, эта помощница понятия не имеет, что Вера – старинный посетитель «Баночки». – Я бы хотела приобрести резной домик, там, в глубине зала…

– А! Домик! – с энтузиазмом перебила Ольга, кокетливым жестом смахивая с лица фиолетовую прядь. – Да, одобряю ваш выбор! – она одёрнула изящно расшитый короткий жилет с кармашками и поспешно выбралась из-за прилавка. – Обожаю его! Настоящее сокровище, вы согласны? Уникальная работа! Лично мне больше всего нравится флюгер! Вы видели флюгер? Ну прелесть же! Вы согласны?

Помощница затараторила и стремительно поплыла вглубь зала, увлекая за собой Веру:

– Каждая деталь на своём месте, всё такое аккуратненькое и миниатюрное! Восторг, а не вещица! Странно, что Анна решила выставить его на продажу, но, с другой стороны, такую красоту прятать нельзя! Лично я считаю, каждый дом – это живое существо! Дома любят гостей и взгляды, любят, когда их рассматривают, когда в них живут… Вот и он! Шикарен, правда?

Ольга резко остановилась перед полкой с домиком, чудом не врезавшись в него своим роскошным бюстом.

– Да, он очень красив! – прошептала Вера. Домик по-прежнему манил её, словно старый опытный кудесник.

– О-о-о, – одобрительно закивала Ольга, – вижу, вы – настоящий ценитель!

Пару минут они помолчали, разглядывая дом.

– Я вам его не продам! – вдруг сказала женщина. – Это вправе сделать только Анна. Такое уж правило насчёт него. – Помощница развела руками и, не давая переварить удручающую информацию, продолжала: – Но если у вас есть время, вы можете подождать Анну здесь, а я вам пока кое-что расскажу. Кое-что интересное, – загадочно улыбнулась Ольга.

И Вера осталась. По-другому и быть не могло.

***

– По-другому и быть не могло, – ответила Мари и принялась раскладывать по тарелкам вторую порцию пирога. Бабочки продолжали порхать в птичьей клетке, свет по-прежнему искрился круговертью бликов, а Ника всё ещё пребывала в гостях у таинственной женщины из своего сна.

К этому моменту хозяйка уже успела поведать своей гостье про существование множества параллельных миров, которые могут быть настолько похожи, что эта похожесть притягивает их друг к другу, как магнит. Когда они притягиваются слишком близко, то возникает вероятность пересечения. Вернее сказать, очень опасного пересечения, которое грозит катаклизмами, катастрофами и прочими вредными для здоровья штуками. За предотвращение этих пересечений несут ответственность специальные субъекты, которые, как пояснила Мари, представляют собой что-то вроде консьержей: каждый в своём мире должен поддерживать порядок, заботиться о жильцах своего мира и не допускать вторжения иномирного мусора. Мари, кстати, к тем самым консьержам и относилась.

Ника слушала и кивала. Она была человеком широких взглядов и существование параллельных миров вполне допускала. А в должности консьержа вообще ничего удивительного не видела. Но понять, с какой стати вся эта история касается её лично, не могла.

«Видишь ли, Ника, как и во многих других профессиях, должность моя требует определённого призвания. Но, что ещё более важно, в параллельном мире, который бежит рядышком и гипотетически подвержен пересечению, должна быть вторая я. Живая и здоровая. И тоже с соответствующим призванием. Согласись, не простая совокупность условий? – Мари рассказывала увлечённо и эмоционально. Глаза её мерцали, а голос завораживал. – В нашем мире скептиков и материалистов трудно даже одного подходящего человека найти. А нужен ведь не только один такой уникальный, но ещё и напарник к нему из параллели! Эх, я слышала, в некоторых мирах даже отборочные конкурсы проводят – столько подходящих и желающих! А у нас приходится не конкурсные, а розыскные работы вести… Эх!.. Но я везучая, потому что отыскала тебя – абсолютно подходящего кандидата!»

Поскольку в Нике зародились смутные подозрения, она решилась и спросила: «Кандидата на должность Консьержа? Как же так случилось, что я стала абсолютно подходящим кандидатом?»

– По-другому и быть не могло, – повторила Мари уверенным голосом и рассказала, что Анна, Консьерж из параллельного мира нашла двойника Ники. А если двойники находятся в таких сложных условиях, то тут уж не отвертеться. При таком раскладе предложение о назначении будет из тех самых, от которых не отказываются.

Ника задумчиво смотрела на бабочек и пыталась переварить услышанное.

– Подождите, а как же вы и ваш двойник? Вы на месте и, судя по тому, дело своё знаете. Зачем же нового консьержа искать? – Ника спросила и затаила дыхание. Кто знает, может этих консьержей положено ликвидировать напрочь по истечении положенного срока? На такое она точно не подпишется. Да ни за что на свете!

***

– Тогда я так и заявила милой Анне, что ни за что на свете не поверю во всю эту чушь с существованием параллельных миров! Однако, как ни странно, из магазина не ушла, а, напротив, осталась! – Ольга с упоением рассказывала, как она встретилась с хозяйкой «Баночки».

За целый час Вера узнала много интересного: Ольга с детства обожала вещи с историй, в которых, по её выражению, жила «бессловесная магия». Становиться коллекционером Ольга не захотела, зато нашла другую возможность слушать истории вещей: она начала коллекционировать целые антикварные магазины, путешествуя по разным городам и странам. В её памяти хранились сотни самых разных мест. Какие-то она вспоминала с восторгом, какие-то с изрядной долей презрения. Но в своих путешествиях Ольга нигде надолго не задерживалась. Новые открытия манили её с непреодолимой силой. Ровно до тех пор, пока Ольга не наткнулась на магазин Анны. Она долго не могла поверить, что такое волшебное место существовало прямо у неё под носом, в родном городе, а она и знать о нём не знала. Ольга снова и снова приходила в «Баночку» и слушала истории вещей. И довольно скоро поняла, что её больше не тянет собирать чемодан и отправляться на поиски новых приключений. Как будто она очень долго искала идеальное место и, наконец, нашла. Ольга крепко подружилась с хозяйкой магазина, и однажды Анна рассказала ей, что большинство вещей попали в магазин из параллельного мира.

– Я осталась потому, что в глубине души знала, что всё это правда. Не просто так многие вещи в этом магазине показались мне особенными. Уж у меня-то глаз намётан! – говорила Ольга. – Я знала это, но, как распоследняя трусиха, боялась поверить, представляешь?! – женщина заливисто рассмеялась. – Но Анна…

– Явилась и не дала тебе окончательно запутать милую Веру! – раздался знакомый голос. Хозяйка магазина появилась неслышно, но появление её было сногсшибательным. На Анне было роскошное платье из алого шифона, который струился вокруг её тела, словно цветной дым. Но не платье заворожило Веру, а то, что голову Анны венчало внушительных размеров гнездо.

– Ах… Не обращай внимания на мою… шляпу, – весело сказала Анна и подмигнула Вере. – Только так канарейки не голосят, как потерпевшие! Ольга, душенька, проверь верхнюю полку четырнадцатого сектора.

Когда Ольга ушла, оставив Анну и Веру наедине, девушка, ошеломлённая обилием странной информации, очень похожей на бред сумасшедшего, неуверенно спросила:

– Я сплю?

Анна покачала головой, и гнездо тут же опасно накренилось:

– Скорее наоборот: проснулась! Не каждый посетитель моего магазина может встретить Ольгу и её бесконечные истории… Впрочем, ты пришла посмотреть домик?

– Да! – Вера благодарно закивала головой, радуясь возможности вернуться к понятным вещам. – Я бы хотела его купить. Он мне очень, очень понравился!

– Что ж, – улыбнулась хозяйка магазина, – осталось узнать, понравилась ли ты ему. Пойдем? – женщина протянула Вере руку, и девушка послушно протянула свою, надеясь, что сделка всё-таки состоится.

***

– Это же не просто какая-то пиратская сделка, Ника! Это сознательное соглашение, которое заключается на определённый срок… Как правило, от десяти до ста семидесяти лет. Подписывается договор, заверяется Печатью. Всё очень серьёзно, – Мари даже голос повысила, пытаясь втолковать Нике суть происходящего.

Та несколько минут назад с самым невозмутимым видом поинтересовалась, что будет, если Консьерж передумает выполнять свои обязанности:

– Например, мне наскучит… Ну, или, вдруг, я влюблюсь по уши и захочу остепениться… С малолетними детьми, навряд ли за порядком в мире уследить получится, – девушка задумчиво глядела на бабочку, которая уселась на её палец и смешно шевелила золотыми усиками.

– Консьержем может быть только ответственный и адекватный человек, который осознаёт всю важность поставленной задачи, любит жизнь и не имеет склонности уничтожать всё живое. Если Консьерж забросит свои обязанности, то автоматически увеличится риск гибели мира и, соответственно, самого Консьержа, – Мари удивлённо пожала плечами, – в космонавты, например, тоже не всякого возьмут. Но от этого космонавтов меньше не становится. И что-то не помню я такого случая, чтобы космонавт вдруг в процессе полёта вдруг передумал лететь, открыл люк, вышел в открытый космос и отправился домой пешком, вспомнив внезапно о желании остепениться.

Ника невольно хихикнула, представив шагающего в космосе безответственного космонавта.

– И потом, – загадочным голосом продолжила Мари, – есть одна очень заманчивая деталь. Во время действия соглашения Консьерж не стареет! – Мари торжествующе подняла одну бровь и замолчала, ожидая реакции гостьи.

– Ого! Вот это я понимаю условие! Вот с этого и надо было начинать! – реакция не заставила себя ждать, – С таким-то условием тут очередь на должность должна быть длиною до самой Луны! – Ника уже и думать забыла о своей идее собственного сумасшествия и с увлечением погружалась во всё более интересные детали работы Консьержа.

– Ага! Держи карман шире! – рассмеялась Мари, – Нам кто попало не подойдёт. Но, соглашусь, условие шикарное. Как думаешь, сколько мне лет?

Ника прищурилась, оглядела Мари с самым серьёзным видом и вынесла вердикт: «Не больше сорока!»

– А вот и фигушки! – Мари выглядела очень довольной, – двести девять! Вот я-то как раз и готова остепениться. Хочу попробовать что-то новое. Сколько можно мир спасать в конце-то концов…

Мари улыбнулась загадочно, подошла к окну и посмотрела на пустынную улицу. Город давно уже спал.

– Спрашивай, Ника! Я же знаю, что у тебя ещё тысяча вопросов в голове.

***

– У меня тысяча вопросов в голове, – констатировала Вера.

Параллельные миры… Этим, допустим, мало кого сейчас удивишь… Но то, что эти миры тянет друг к другу, словно магнитом… Да ещё эти Консьержи… Кого ж угораздило такое название придумать? Наверняка какой-то злопыхатель постарался. Вера не очень любила категорию сторожевых людей. Вернее сказать, совсем не любила и всегда ёжилась под их профессионально пристальными взглядами.

По словам Анны, когда-то давным-давно Консьержи звались Хранителями Ключей. Таинственно и благородно. За названием «Хранители Ключей» высились образы древних замков, мерцали силуэты магов и призывно гремели походные трубы. А вот за словом «Консьерж» ничего такого не высилось… Разве что смутно угадывался тот самый профессионально пристальный взгляд.

Род занятий Консьержей однако всегда оставался одни и тем же: обеспечение постояльцев вверенных миров комфортными условиями проживания. Комфортные же условия обеспечивались отсутствием чужеродных вещей и иномирцев. Если за этим не следить, то стремящиеся друг к другу параллельные миры не просто будут тянуться друг к другу, но и вовсе столкнутся, что будет означать конец для обеих реальностей.

– Самое простое в моей работе – это находить чужеродные вещи. Я их сразу чувствую. Хотя они могут выглядеть вполне обычно, – говорила Анна. – Ольга мне в этом тоже помогает. У неё, как ни странно, тоже отличное чутьё на иномирные вещи. Часто мы вместе с ней решаем, что делать с находкой: отправить обратно, уничтожить или оставить на хранение. Знаешь, иногда попадаются вещицы чуждые этому миру, но безопасные. Например, как та деревянная ступа для растирания специй. Видишь? С виду грубо обработанный кусок дерева, а прикоснёшься, и тебя тут же окутывает облако пряных ароматов. А знаешь, что ещё интереснее? В родном мире эта ступа таким свойством не обладает!

Анна уже давно привела Веру к полке с домиком, но они не остановились рядом, а продолжали тихонько идти вдоль полок с теми самыми предметами из чужих миров. Хозяйка магазина брала некоторые вещи и давала короткое, но ёмкое описание. Впрочем, в коллекции Анны был и подлинный винтаж, примечательный исключительно своей древностью.

– Конечно, у тебя тысяча вопросов! – тихонько рассмеялась Анна. – Не стесняйся, задавай! Какой в голову первым приходит?

– Вся эта история… с параллельными мирами… как-то связана с домиком? – спросила Вера, кивая на объект своего восхищения, к которому они снова вернулись.

– В моем случае – да! Помнишь, я рассказывала тебе историю его создания? – Вера кивнула, вспоминая, что игрушечный домик сделал дед Анны в качестве подарка на пятилетие внучки. – Мой дед был не только умелым краснодеревщиком, но и знатным сновидцем. Из своих пророческих сновидений он узнал, что я – будущий Консьерж. А ещё дед прекрасно был осведомлён о существовании моего двойника из параллельного мира. Знал он и то, что встреча с двойником из параллельного мира – дар судьбы. Особенной судьбы… Поэтому он, действуя по внутреннему наитию, подталкивал меня к моему предназначению… С самого детства моё внимание было приковано к этому домику. Когда я любовалась им и жаждала стать его настоящим владельцем, то невольно, словно по ниточкам притягивала к себе будущую встречу со своим двойником.

Хозяйка магазина сделала паузу, давая девушке возможность переварить информацию. Вера зачарованно слушала Анну, не отрывая взгляд от деревянной игрушки:

– А почему именно домик притягивал вас к двойнику? Почему не… деревянная кукла, к примеру?

– Он смастерил точную копию точки взаимодействия моего двойника с нашим миром! – торжественно проговорила Анна и легонько тронула пальчиком флюгер в виде кошки на крыше домика. – Когда дед мастерил этот домик, в параллельном мире существовал настоящий дом, с которым был связан мой двойник. Так я и получила мою личную точку взаимодействия с параллельным миром – маленький деревянный домик.

Вера хотела было спросить о том, зачем Анна решила выставить домик на продажу, если он так важен, но зелёная входная дверь домика вдруг дрогнула и приоткрылась вовнутрь.

– Ох! Он сам приглашает тебя познакомиться! – радостно воскликнула Анна. – Пойдём?

И Вера, слегка ошалевшая от происходящего, решительно ответила:

– Да!

***

– Да! Конечно, я хочу познакомиться со мной… э-э-м… с собой? Со своим двойником! – Нике казалось, что она в гостях уже целую вечность, но за окном всё ещё был поздний вечер. Мари объяснила, что в доме консьержа время бежит так, как надо хозяину.

– Может быть, ты устала? Может, отложим на другой раз? – Мари с лёгким беспокойством посмотрела на свою гостью. Однако Ника была настроена решительно. Если уж повезло попасть в такую головоломку, то надо выяснить всё сразу. А то, мало ли, что случится завтра.

Убедившись, что Ника и не думает медлить, хозяйка удовлетворенно кивнула и посмотрела на часы. Потом наклонилась к птичьей клетке и что-то прошептала бабочкам, одна их которых тут же исчезла с тихим звоном в маленьком облаке золотой пыльцы.

– Это почтовые бабочки, – пояснила Мари. – Я отправила послание в параллельный мир…

Вдруг, где-то совсем рядом что-то громко звякнуло, зашуршало, а потом в оранжерею заявился чёрный кот. Он запрыгнул на мягкую бархатную софу, удобно устроился, посмотрел на Мари и заявил категоричным тоном: «Я не могу пропустить такое шоу!»

– Кот, а я ещё не успела о тебе рассказать ни слова! – Мари укоризненно покачала головой и повернулась к Нике, которая снова начала щипать свою руку, чтобы убедиться в реальности происходящего. Всё-таки, говорящие коты даже во снах не часто встречаются. Кроме того, морда кота казалась очевидно знакомой.

В следующие десять минут выяснилось, что кот, действительно тот самый, который имел наглость жить вместе с Никой, маскируясь под кота обыкновенного. Он был одним из помощников Консьержей, умел перемещаться в параллельных мирах и, как оказалось, первым обнаружил, что Ника прекрасно подходит на должность нового консьержа.

Всё время, пока Мари рассказывала о нём, кот внимательно слушал и иногда вставлял реплики («Вот именно», «Очевидный талант», «Следует помнить»). Потом он наставительно пояснил Нике, что издержки ежедневного общения с людьми, а именно любовь к сметане и колбасным изделиям, вовсе не ставят его на одну ступень с котами обычными.

– Ах, но самое сложное в моей работе – это молчать! Человеческие существа в массе своей такие пугливые… чуть что, сразу бегут к психиатру… Иногда приходится сдерживаться исключительно из глубокой жалости, – кот пристально посмотрел на птичью клетку с порхающей бабочкой и дёрнул кончиком хвоста. Потом вздохнул и принялся умываться. Судя по всему, птичья клетка нужна была Мари не только ради украшения.

Тихонько звякнув, вернулась почтовая бабочка.

– О! Сейчас у нас будут гости! – сказала Мари и добавила: – Дом, открывай дверь!

***

Зелёная дверь деревянного домика была открыта, но теперь она была такого размера, что Вера и Анна с лёгкостью могли в неё войти… Вера даже удивиться толком не успела, потому что мгновение назад пространство вокруг неё стало зыбким, контуры окружающих предметов размытыми, а понимание того, где верх, а где низ, вовсе перестало существовать. Хаос непостоянного пространства возник и исчез, оставив после себя клубящийся серый туман. Вместе с хаосом исчез и магазин. В тумане остался только домик, который, как видела Вера, кажется, вот только что, преспокойно стоял на магазинной полке. Однако сейчас дом не казался игрушечным. Он был самым настоящим. Вера знала это наверняка, и, кажется, её совсем не удивляло такое знание.

– Нас ждут! – сказала Анна и деловито поправила гнездо на своей голове.

– Твой двойник? – догадалась Вера и тут же почувствовала, как по коже побежали мурашки.

– Не только мой. Твой двойник тоже там!

Вот тут Вере стало по-настоящему неуютно: странности хороши, когда они происходят не с тобой, а с другими. Собственный двойник ждёт её внутри этого дома! Не далеко ли она зашла, повинуясь воле хозяйки антикварного магазина? Она замотала головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от тревожных мыслей.

– Эй! – тихонько позвала Анна. – Сейчас с тобой происходят удивительные вещи! Не позволяй придуманным страхам сбить тебя с истинного пути.

А потом женщина скрылась за дверью, отпечатав в пространстве красный сполох полы своего платья. Некоторое время Вера слушала тишину, в которой осталась. Не решаясь обернуться назад, где кроме тумана, не было видно ничего, она глубоко вздохнула и на выдохе вошла в дом.

Анна приветливо ждала её на первой ступеньке знакомой лестницы. Со стен на них с любопытством поглядывали канарейки. В этот раз птицы не голосили, а тихонько ворковали и преспокойно чистили свои жёлтые пёрышки.

– Это гнездо – просто чудо! Каждый раз я от него прихожу в полное восхищение! – довольно рассмеялась Анна и стала подниматься по лестнице. Вера последовала за ней. – Мы смастерили его, когда поняли, что сигнализация деда в виде орущих канареек неотключаема ни при каких обстоятельствах. Оно и к лучшему – непрошеных гостей лучше встречать подготовленной… Кстати, о гостях. С твоим двойником я лично тоже ещё не знакома, но, по словам Мари – моего двойника, она очень интересный персонаж! Впрочем, как и ты, моя храбрая Вера!

На этих словах, преодолев лестницу, они переступили порог комнаты, в которой царил приятный полумрак.

***

Гостьи появились на пороге оранжереи, погруженной в мерцающий полумрак, и яркий свет в коридоре превратил их в два тёмных силуэта. Ника напряжённо всматривалась, понимая, что ей до жути интересно увидеть своего двойника. Действительно ли они так похожи, что не различить?

Когда две тёмные фигуры наконец окунулись в облако света, разливающегося от маленьких светильников, Ника в первую очередь увидела красивую женщину с гнездом на голове. Гнездо производило ошеломляющее впечатление, поэтому Ника на несколько секунд просто на него таращилась. По сравнению с этим головным убором, бабочки были просто сущей ерундой.

Затем взгляд Ники всё-таки переключился на вторую гостью, которая, судя по возрасту, и была её двойником. Хм-м-м… Ну никакого сходства! Она видела перед собой хорошенькую девушку с голубыми глазами, которая напоминала куклу Барби… Очень-очень аккуратную куклу Барби, на которую зачем-то поверх нежнейшего платья натянули спортивную толстовку. Тоже мне двойник, подумала Ника, представив, как она сама выглядит со стороны. Чёрные взлохмаченные волосы, бледное лицо с острыми скулами, растянутое пальто, которое уже давно пора было сменить на что-то более современное…

– Ну что же вы стоите?! – воскликнула Мари. – Садитесь скорее за стол и угощайтесь! Ника, это моя Анна и твоя Вера! Так волнительно, когда встречаются двойники из разных миров!

Ника промычала что-то нечленораздельное. Судя по выражению лица Веры, та тоже не узрела ничего, что свидетельствовало бы о двойниковости.

Анна и Мари, между тем, начали активное распределение по столу блюдец с пирогом и чашек чая, делая вид, что они напрочь забыли о существовании двух девушек. Ника ещё раз исподтишка оглядела Веру и выдавила нежизнерадостное: «Привет!» Ей опять стало казаться, что она участвует в каком-то психологическом розыгрыше.

Кот соскочил с софы, подошёл к девушкам и уселся между ними.

– А что такие кислые физиономии? Небось ожидали, что прям каждая пуговица будет один в один? – усатая морда кота сморщилась и он зафыркал, – Обожаю! Обожаю смотреть на это! Каждый раз передо мной разворачивается целая мистерия разочарования! Всё-таки люди невероятно зациклены на ярлыках, которые сами же и навешивают на всё подряд!

Ника и Вера возмущённо посмотрели на кота, а потом друг на друга, чувствуя полное взаимопонимание. Хотелось взять тапок и шикнуть в сторону шерстяного насмешника.

– Лично я не знаю, как можно ещё понимать слово «двойник»! Двойники на то и двойники, что похожи. Как ещё понимать-то? – ответила Ника коту, насупилась и сердито посмотрела на Анну и Мари, тоже не очень-то похожих друг на друга, которые уже увлечённо жевали, обсуждая рецептуру угощения.

– Поддерживаю, – спокойно произнесла Вера и, скрестив на груди руки, откинулась на спинку стула. В глазах её, сперва показавшихся Нике холодными, мелькнула заговорщицкая искорка. Похоже, контакт налаживался. Но вопрос о непохожести двойников продолжал висеть в воздухе.

***

Тёплый пряный аромат – первое, что она отметила, переступив порог. Продвигаясь к кругу света вслед за Анной, Вера испытывала некое подобие дежавю: будто недавний сон стал реальностью, или она сама стала сном… Блики света, уютное тепло, сладкий цветочный запах…

Но погрузиться в размышления о природе окружающей реальности она не успела, поскольку через мгновение, в мерцающем круге света, увидела своего рода гостиную, красивую женщину с мягкой улыбкой, чёрного кота и довольно милую девушку в пальто.