Kitobni o'qish: «Ёжка куролесит в сказках»

Серия «Настоящие волшебники»

Иллюстрация на обложке Евгения Антоненкова

Художник Сергей Эйтвид

© Соя А., 2026

Введение

Ну вот и третья четверть в школе «Сказка» пролетела, словно пущенная из тугого лука стрела. Это я специально такую метафору подобрал, чтобы вы, дорогие читатели, скорее в сказочную атмосферу окунулись и на одном уровне с нашими героями оказались, с прилежными учениками школы для потомков персонажей русских народных сказок. Это я опять же специально наших героев персонажами обозвал, чтобы каждый из вас после прочтения этой истории сам решил, все ли тут были героями. Или, может, кто-то кое-где у нас порой совершенно не герой?

Так вот, друзья, промчалась третья четверть, как тройка резвых лошадей. Не успела Ёжка опомниться, как Новый год, спотыкаясь, прошёл, за ним зимние каникулы рысью пробежали, и навалилась на школяров учёба нешуточная: контрольные, диктанты, лабораторные по алхимии да семинары по ворожбе. Эх, тяжела ты, сказочная школьная программа! Даже Вася Премудрая вечерами иногда над тестами плакала, чего уж там про Ивана Дурака и Емелю говорить. «Со Снежной Королевой легче было справиться, чем с этими муроками», – вздыхал Костик, просыпаясь тёмным зимним утром и вспоминая, что нужно снова идти за парту.

Но всё проходит. И зима прошла. Вышло солнышко. Зарядила капель. Пришло тепло. Зачирикали радостно птички на ёлках вокруг школы. Забились быстрее сердца учеников «Сказки» и наполнились весенней романтикой. Девчонки и мальчишки словно первый раз увидели друг друга. Будто высветило весеннее солнышко новые черты у них, сделало загадочными и привлекательными. Учебному процессу этот романтический настрой явно не на пользу пошёл. Какая уж тут учёба, когда хочется только стихи писать да милой даме или удалому кавалеру посвящать! А ещё Нил Нилыч, как специально, с марта новый предмет ввёл – сказковедение – и давай с ребятишками европейские сказки изучать, а там везде принцессы принца ждут на белом коне и всё свадьбой кончается. Так что все эти весенние настроения не могли не привести к новым приключениям наших эмоционально невоздержанных и сказочно одарённых учеников.

Ну а если вы готовы, то я вам о них сейчас расскажу…

Глава 1
Все словно с ума посходили!

Ну сколько можно уже! Шушукаются, записочки пишут, вздыхают томно. Ужас какой-то! Невозможно сосредоточиться ни на чём. А у Ёжки завтра доклад по сказкам Шарля Перро. А что написано Перром, не вырубишь и топором. Это пока всё, что у прилежной девочки в докладе написано. И попробуй себя заставь что-то дальше писать, если вокруг собрались совершенно ненормальные персоны. Весна у них, видишь ли. Весеннее обострение романтических настроений. Во дворе птички-синички поют-заливаются, в школе одноклассники шепчутся или парами прогуливаются, а кое-кто и сопит обиженно в опочитальне. А девочка наша рыжая страдает. Ну тут нужно, конечно, всё по порядку рассказать, разложить по полочкам, как наша Ёжка вдруг такой прилежной ученицей стала, почему опочитальню родную покинула и отчего её досада такая на одноклассников берёт. Да и вообще, попробовать понять, что же так гложет бедную девочку.

Третья четверть, как известно, для школьников самая тяжёлая. Во-первых, она самая длинная, самая тёмная и холодная, потому что зимняя. А тут ещё их добрейший учитель Нил Нилыч решил оправдать фамилию и в самого настоящего крокодила превратился. Ну, то есть как «превратился» – взбесился, по сути. Стал со сказочных первоклашек требовать и учёбы, и внимания, и дисциплины. Как будто они сюда учиться пришли, а не… Ах да! Точно. Они же сюда учиться и пришли.

– Дорогие мои ребята! – сказал им Нил Нилыч на первом же уроке после зимних каникул. – Я нахожусь в довольно сложном положении. Прикипел я к вам душой. Люблю вас всех и каждого в отдельности. И очень уважаю. Но через пять месяцев у нас экзамены. А учёба наша почти заброшена. Программа сказочная и на треть не пройдена. Больше я у вас на поводу не пойду. Буду строг и справедлив. В первую очередь у вас теперь уроки. А театр и рок-группа – это, конечно, очень хорошо. Но только если останется время. Овладевайте знаниями. Боритесь с ленью! Вот такие у вас теперь подвиги! Всем понятно? Тройка, вы меня услышали?

Ёжка, Костик и Горыша, удивлённые невиданным доселе напором учителя, согласно закивали своими пятью головами.

– А кто не хочет учиться, может сразу отправляться обратно домой с волчьим билетом и позором на всю жизнь! – не успокаивался Нил Нилыч. – Ясно, Леший?

– А чего сразу Леший-то? – недовольно закрутил огромной лохматой головой Миша. – Я, может, тут у вас таперича в отличники выбьюсь. А волчий билет у меня уже и так есть – проездной на полнолуние.

– И никаких поблажек царским особам, – продолжал накручивать подшефных Крокодилов. – Дисциплина, прилежание и усидчивость!

– Усидчивость! – обрадовался Горыша. – Класс! Я тут самый усидчивый.

И довольно похлопал себя лапищами по огромной попе.

– И шуточки эти ваши с мест прекратите. Буду нещадно ставить двойки по поведению и вызывать родителей! – Нил Нилыч так раскраснелся, что было страшно за его бороду. Вдруг загорится.

– Ну всё, приехали. Шуточки под запретом. Это у вас, Нил Нилыч, побочки после вируса, стопроц, – грустно пропищала Кики.

– Болотная, вон из класса! За неуважение к педагогу, – рыкнул неумолимый Крокодилов.

– Ну, и пожалуйста! – вскинулась кикимора. – За родителями идти?

– Пока нет. Просто проветрись и возвращайся. Тебе нельзя пропускать занятия. Ты и так отстающая. Первый кандидат на волчий билет.

– Так, может, я останусь, Нил Нилович? Я больше шутить не буду. Поборю себя. Изживу своё гениальное чувство юмора. Наступлю на горло собственной песне. Честное кикиморское. Ну пожалуйста!

– На первый раз прощу и поверю. Ещё желающие поострить есть? Раз нет, объявляю тему урока. «Волшебные помощники в русских народных сказках!» Баюн, вылезай из-под парты и шагай к доске – будешь у нас наглядным пособием.

И такая жестокая несправедливость всю третью четверть.

Оно, конечно, понять Нил Нилыча можно, и даже очень легко. В декабре ещё у него учились юные, наивные потомки героев русских сказок, а в январе в школу пришли самые настоящие герои новой сказки. Которые жизнь этой самой сказкой сделали. Попробуй поруководи Тройкой супергероев, которая с примкнувшим к ним Лешим саму императрицу холода Снеговикторию одолела. Не без помощи деда Мороза, но всё равно герои ведь настоящие. Не дали мир застудить и в вечную мерзлоту погрузить. А Ваня Царевич, ас небесный, который в одиночку с армией северных орлов бился? Он теперь и герой, и ветеран, и царская особа. Как такому двойку ставить? Костяножкина снегурочек спасла, а Искусница вообще всю планету от вируса своей вакциной вылечила.

В том числе и его. А ему, Нил Нилычу, обычному, хоть и опытному педагогу, нужно авторитет свой перед ними, этими героями, не уронить и до экзаменов их довести. Вот и пришлось гайки закручивать, с угроз и репрессий новую четверть начинать, заданиями и знаниями учеников нагружать, чтобы у них только на сон время и оставалось. Ну и чтоб подшефных детишек в детском доме навестить.

И вы знаете (конечно же, не знаете!), но случилось очередное чудо. Рыжая егоза, огненная девочка Ёжка втянулась в новый образовательный режим. И более того – ушла в учёбу с головой прямо с двумя торчащими косичками. И стала она учиться так же азартно, как раньше гоняла в «футбик» с пацанами и как подвиги свершала с верными друзьями Горышей и Костиком, которые всё больше и больше от неё отдалялись, хоть и были по-прежнему рядом. Просто времени для баловства совместного практически не осталось. Новые подвиги Тройки пришлось отложить на лето. Вот сдаст Ёженька эти экзамены – и ещё покажет этому миру!

Костику так же пришлось позабыть на время о новой пьесе, а «Иванушкам без обманушки» – о записи первого альбома и ежедневных «репах». Жить Ёжка из родной опочитальни окончательно перебралась к Хавроше с Кики. Она ещё до Нового года сбегала от ревнивца Костика. Но тогда у него ещё и повода особого для ревности не было. А теперь рыжая девочка не только ходила по школе под ручку с мальчиком в короне, но ещё и пересела к нему за парту на первый ряд.

Произошло это как-то само собой. Вместе с резко возникшим у Ёжки интересом к учёбе и желанием доказать бабушке, что она станет-таки лучшей ученицей в классе. Приходит Емеля на урок, а на его месте Ёжка сидит и улыбается ему загадочно. И Царевич тоже улыбается. Вздохнул Емеля и поплёлся по Ёжкиному веленью и Ваниному хотенью за парту к грустному, бледному Костику сидеть. На Кощейчика бедного с тех пор больно смотреть стало. Один нос из капюшона только и торчит. Тогда Ёжка из опочитальни и съехала. Не потому что Костик с ней отношения выяснял. Нет, конечно. Он же очень деликатный и воспитанный был Кощейчик. Просто он вздыхал очень громко. Причём всю ночь. Так что Ёжка за своей ширмой заснуть совсем не могла. Ложное чувство вины мешало и громкие вздохи. А в чём она перед Костиком виновата? Она его очень любит и ценит. Как друга. А Ваня – симпатичный мальчик и сразу ей понравился. Вот и всё. Какая тут трагедия? Но Костик – он такой. Он из любого пустяка трагедию выведет. Одним словом – драматург. Драматург и демиург¹. Поэт из подземелья. Ходит и страдает. Голодовку бы объявил, так никто ж не заметит – он и так почти не ест ничего. Страдает, что сам во всём виноват, что в спектакле своём про Вишнёвый лес сделал Ёжку и Ваню парой влюблённых и что Снегурочкой Ёжку выбрал на радость (и горе) Снеговиктории. Всё сам. С другой стороны – на Ваню ему злиться негоже. Если б не Ваня, стоять бы им сейчас ледяными статуями в снежном царстве. Да и понятно, почему его Ёжка выбрала. Он же красавчик. Кудри белые вьются, словно шёлковые. А у Костика вообще никаких волос нет. А самое ужасное, что история повторяется. Всё что с прапрапра его Кощеем Бессмертным когда-то приключилось, теперь с Костиком происходит. Увёл тогда Иван Царевич у Кощея зазнобу его и оставил бедолагу костлявого навеки несчастным. А теперь вот Костик так же страдает. Видать, от судьбы не уйдёшь.

Так что Ёжка теперь с девчонками живёт. Но вы не подумайте, что она с Костиком и Горышей не общается. Ещё как общается. На переменках, например. И Костика по плечу хлопнет, и на Гбрыше по двору промчится. Но главное теперь для рыжей девочки – учёба. И преуспела она сначала в ней капитально. Только вот с марта всё стало портиться. Солнышко это глупое вылезло, капель дробно забарабанила, пернатые загомонили, и все вокруг с ума посходили. Ёжка даже к завучу сходила, не поленилась.

– Котофей Котофеевич, тревога! Опять!

– Что опять, Костяножкина? – хитро так кот-учёный спрашивает, в пенсне её с ветки дуба внимательно разглядывая.

– Опять вирус проклятая Снеговичка на нас напустила. Не уймётся никак, зараза. Все этот вирус подцепили и сдвинулись, честное слово. Вот девчонки мои, Кики с Хаврошей, например. Раньше весёлые были, открытые, щекотали друг друга до икоты, бесились, песни орали. А теперь шепчутся всё время. Подойдёшь – замолкают. В блокнотики свои строчат всё время чего-то. Вздыхают глубоко. Прямо как Костик мой. Мало того, они ещё и портреты над кроватями своими повесили. Сами нарисовали и повесили. Хавроша – Дурака, а Кики – Костика. Рисуют они так себе, поэтому портреты страшные. Но узнаваемые. Я думала сначала, что они в них иглы втыкать будут, а они на них любуются и вздыхают.

– Так-так. Как интересно, – сказал завуч и пропел хриплым голосом: – Амо-о-орэ, морэ, морэ, морэ, морэ, морэ-ро!

Но по всему было понятно, что Пушкину было интересно не очень сильно.

– Ага, – сказала Ёжка. – Уморы-моры. Учиться в комнате с этими аморами невозможно в такой игривой атмосфере. И на уроках тоже всё испортилось. Записочки какие-то порхают бабочками туда-сюда. Переглядываются все странно. Я тут случайно увидела, с какой болью Емеля на Васю Прекрасную смотрит, прямо испугалась. А ей хоть бы хны. Они с Васей Премудрой за Иваном Дураком по пятам ходят, песни дурацкие этой их группы бормочут. А это ведь даже не он написал, а Леший, который теперь ни на шаг от Маши Искусницы не отходит. Рюкзак её таскает, инструменты подаёт, в глаза с тоской заглядывает. Ужас! Ну, Маша и Миша – они же просто противоположности. Он леший, она искусница, он растяпа, она сама аккуратность, он оборотень…

– Так, довольно! Я всё понял, – прервал её Котофей Котофеевич, прилежно вылизывавший свою лапку весь длинный монолог Ёжки. – Тебя, Костяножкина, бесит, что теперь не только вы с Царевичем парочка. А что у других тоже отношения есть. Правильно?

– Нет, конечно! Неправильно! – возмутилась Ёжка. – Никакая мы с Ваней не парочка. Просто он мне нравится. И вообще, мне уже 277 лет, не то что этой малышне. Да, я натура влюбчивая. В маму и бабушку пошла. Так Яга говорит. Но все мальчики, в которых я влюбляюсь, вырастают, а я так и остаюсь маленькой девочкой.

– Бедное дитя, – вздохнул кот. – Какая страшная карма!

– А они все просто с ума посходили. Это точно вирус. Императрица небось снова пакостит. Вы проверьте, проверьте портал. Там с пыльцой чего-то нанесло, наверняка.

– Нет. Это не вирус, Костяножкина. Это природа. И это совершенно нормально. Приходит время, люди головы теряют, – игриво запел кот. – И это время называется… весна.

– Просто песня палача какая-то, – пробурчала рыжая девочка. – Нормально, значит? А я думаю, что нет. Они же дети. Школьники! Они сами не учатся и мне учиться мешают своим шушуканьем.

– Дети. Но не простые. Как и ты. А ворчишь ты, Ёжка, впрочем, как трёхсотлетняя бабка. Кстати, то, что ты не растешь уже 270 лет вовсе не значит, что ты не будешь расти дальше. В жизни всякое бывает. Вот взять, например, Машу и Сашу, бывших бабу Мусю и Александра Григорьевича: кто мог представить, что у них свадьба будет? Кстати, всё из-за тебя, неугомонная ты наша, и друзей твоих верных. Ты про свадьбу-то их помнишь? В субботу мы всей школой туда идём. Никакой учёбы не будет целый день. Выдержишь?

– Эх, Котофей Котофеевич, я к вам со всей душой. А вы всё издеваетесь. И про вирус мне не верите.

– Всё, дорогая Костяножкина. Извини, но я свой лимит эмпатии исчерпал. Будь здорова. Иди учись. А я пошёл к ночному концерту на крыше готовиться.

У нас сегодня дуэт с твоим Баюшей, будем Ленского с Онегиным² давать.

И кот скрылся в своём дупле.

– Так вот кто по ночам на крыше орёт. А я на нашего Лешего грешила. Думала, что они со Школьным спелись, – пробормотала Ёжка под нос и пошла готовить уроки в живой уголок. Там хоть этих сумасшедших влюблённых нет.

И тут же сбежала из него, не выдержав безудержного кваканья фрейлин Квакерии. У них, видимо, тоже… весна. Чем они хуже мартовских котов?

– Все, абсолютно все в этой школе посходили с ума, – утвердилась в своей теории Ёжка.

Глава 2
И я там был, мёд-колу пил

Свадьбы Ёжка никогда не любила. Очень уж шумное действо. И ещё там всегда одни взрослые. Да и свыклась она с мыслью за свои долгие годы, что это её совсем не касается и не коснётся никогда. А ещё все порядочные сказки испокон веков свадьбой заканчиваются. Как будто после свадьбы уже ничего интересного в жизни быть не может. А что, если так и есть на самом деле? Тут и сказочке конец, а кто слушал – молодец. Но к Саше с Машей на свадьбу нельзя не пойти. Это же благодаря подвигам Тройки и Горышиной доброте к старичкам молодильные яблоки попали. Так что пришлось идти.

На самом деле Ёжка рада была повидать Сашу и Машу. И все её одноклассники рады были куда-то вместе отправиться после трёхмесячного учебного плена. Девчонки нарядились для свадьбы в театральные наряды, которые от «Вишнёвого леса» остались. Только Снегурочка, она же медсестра Соня, не стала разбойничью одежду надевать. И Маша Искусница её поддержала, тоже не стала бабой Ягой одеваться. И Ёжка в знак солидарности с ними в повседневном платье на свадьбу пошла. Девчонки всю дорогу до дома бывших старичков гадали, в каком же платье будет красавица-невеста. И никто не угадал. Во дворе дома Саши и Маши на окраине Павловска гремела музыка. Симфонический оркестр встречал гостей вальсом. Это сын бабы Муси, известный дирижёр, приехал поздравить маму со своим оркестром. Но это был не главный сюрприз, который ждал Тройку и дядю Колю Алиллуйева. Остальные-то с Машей и Сашей только по их рассказам были знакомы. На крыльце их встречала парочка румяных радушных старичков. Да-да, Саша и Маша снова стали Александром Григорьевичем и бабой Мусей. Действие молодильных яблок, которые им притащил Горыша, хватило аккурат на пять месяцев, четыре из которых они провели в кругосветном путешествии, исполнив мечту своей жизни. Ради этого Саше пришлось продать свой участок с яблоневым садом. Но свадьбу отменять они не стали, и глаза их лучились неподдельным счастьем.

– Ну как же так, – сокрушался Горыша, – я так старался! Вы такие красивые были. Сказали бы мне, я бы ещё молодяблок вам подогнал.

– Не печалься, Змеёныш, – баба Муся в платье и платке с принтами в виде цветущих яблонь погладила Горышу по огромной лапище. – Мы и такими друг другу нравимся. Ты нам счастье постареть вместе да мир посмотреть подарил. Так бы мы никогда не решились. До пингвинов доплыли, на бразильском карнавале отплясывали, на Фудзи поднимались!

– А семена яблочек ваших что-то совсем не прорастают, – посетовал Александр Григорьевич. – Видно, удобрения какие-то волшебные нужны или заклинания. Не вышла затея моя. Но зато молодость вспомнил. А долго молодым при внуках-то взрослых и стыдно быть как-то. Но свадьбу решили сыграть. Как обещали. Так что заходите к столу, гости дорогие. У нас сегодня яблочный стол. Всё из запасов старых. Пироги с яблоками, гуси с яблоками, сок яблочный, мармелад яблочный, пастила, зефир…

– Какие вы молодцы! – обняла бодрых старичков Ёжка. – Совет вам да любовь!

– Горько? Нет, сладко! – закричал Горыша, с трудом протискиваясь во входную дверь.

А за ним вся школа «Сказка» расселась рядом с родственниками новобрачных за длинным свадебным столом, составленным из трёх разнокалиберных своих и соседских, накрытым хрустящей белоснежной скатертью и уставленным вкуснейшими яствами. И были тосты, и были песни и вручения подарков, и были танцы во дворе. И все родственники Саши и Маши, особенно внуки с внучками хотели потанцевать и сфотографироваться с Горышей и Кики, как с самыми яркими персонажами. Иван Дурак даже обиделся немного, но ненадолго. А ещё бабушка Муся кидала букет. И его поймала Софа Морозова. А дядя Коля не растерялся и тут же при всех встал на своё могучее колено и сделал ей предложение. Снегурочка зарделась, как первоклассница, и согласилась под крики «Ура!» и всеобщее улюлюканье. На самом деле у них уже давно было заявление в загс подано. Просто они искали способ поэффектнее всем о своей грядущей майской свадьбе заявить. Одним словом, замечательная свадьба у старичков павловских получилась.

Только вот Иван Царевич взял и всё испортил. И кто его за язык тянул? Он, вообще, не шибко болтливый парень был. Они с Ёжкой особо бесед между собой не вели. Только про уроки да про одноклассников. А тут после очередного вальса… Кто вообще эти бальные танцы придумал? Нечисть отродясь никогда на балы не звали и танцевать вальсы да польки-мазурки никто не учил. Хорошо, что Глинка, их школьная учительница музыки, как только про грядущую свадьбу узнала, сразу уроки танцев ввела. И как в воду глядела. Очень эти уроки всем на свадьбе пригодились. А как Ёжка на этих уроках намучилась! Ну не её это, не её. То ли дело футбольные финты. Там каждый раз экспромт необходим. А тут рутина скучная: и раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Так вот, аккурат после очередного тура вальса Ваня заметил, как бедная Ёженька грустит. Правда, она вовсе и не грустила, а просто переживала, что с ритма собьётся, и про себя эти проклятые «раз-два-три» повторяла. Да ещё мозоль натёрла, но Царевич-то об этом не знал. И чтобы девочку поддержать, говорит ей:

– Не печалься, Костяножкина! У нас с тобой ещё веселее свадьба будет! Вот вырастем, поженимся – и такую свадьба-бомбу забабахаем на весь свет и всем на удивление!

Где это вообще видано, чтобы мальчики на эту тему что-то там думали! Тем более планы строили. Вот скажите! Ну сказочный же персонаж этот Иван Царевич. Может, он что-то покрепче вместо кваса случайно глотнул? Так что наша Ёжка ему честно и без обиняков ответила:

– Дудки! Никогда этому, Ваня, не бывать. Не будет у нас с тобой никакой свадьбы.

Ваня, конечно, расстроился. Чуть не заплакал. Но царевичи не плачут. Поэтому сказал едко:

– Значит не бывать? Ясненько. Это всё из-за Костика? Потому что он такой же, как ты, а я для вас слишком чистенький? Родом не вышел? Или умом? Ну и пожалуйста! Скатертью дорожка!

Развернулся, чтобы Ёжка слез не видела, и ушёл. И следующие танцы уже с обалдевшей от нежданной радости Хаврошей танцевал. На Ёжку, одиноко грустящую на крыльце, он старался не глядеть. Обратно в школу со свадьбы Ёжка ехала на Горыше. Было темно, и девочка думала, что никто из усталых, но довольных товарищей не видел катящихся по её щекам слёз. Вот не любила она никогда эти свадьбы и правильно делала.

Глава 3
Красные шапочки

В понедельник утром на первом уроке Ежка вернулась на галёрку за парту к Костику. Кощейчик сделал вид, что удивлён, хотя ещё с субботней свадьбы знал, что так будет. Но руки не потирал, даже мысленно. Напрасно Ёжка думала, что никто не видит её слёз. Старый друг всё заметил и поклялся отомстить её обидчику.

Емеля, ещё не веря в неожиданную радость, вприпрыжку переместился к глядящему на мир исподлобья хмурому Царевичу. Все девочки, наблюдая эти перемещения, демонстративно повздыхали и поохали. А наивная Хавроша обвела класс торжествующим взглядом.

Нил Нилыч же, глядя на все эти перестановки, сначала даже крякнул тихонько, потом немного расстроился за свою любимицу Костяножкину, но начал урок, сделав вид, что ничего не произошло. Что и говорить – опытный педагог.

– Ну что, дорогие мои, выходные прошли, и у вас было достаточно времени подготовить домашнее задание. Понимаю, что оно было достаточно необычным для вас. Но ведь и школа у нас необычная. И вы тоже экстраординарные дети. Вы должны были представить себя писателями или, если хотите, сказителями и на основе классической сказки – а мы с вами выбрали самую простую – рассказать нам сегодня свою версию событий. И это у нас была… – Нил Нилыч затянул паузу, вопросительно глядя в класс.

– Трёхдюймовочка! – выкрикнул Иван Дурак, и класс, у которого уже выработался условный рефлекс на Ванины выходки, послушно рассмеялся.

Ну и ладно, подумал Нил Нилыч, разрядили атмосферу. А то она уж чересчур сегодня напряжённая. Не буду Дурака ругать. А сам сказал:

– Ты, Ваня, побереги шутки для своего праздника. Первое апреля у нас завтра. А сегодня я хочу услышать ваши истории про Красную Шапочку. Ну-с, кто начнёт? Есть желающие? Лес рук, – иронически объявил учитель, глядя на одну-единственную поднятую тоненькую зелёную ручонку.

– Ну давай, Болотная. Выходи к доске. Не терпится тебя послушать. Надеюсь ты не в туалет?

– В туалет, естественно, – не задумываясь, ответила Кики, – потому что мне тоже никогда не терпится. И версия поэтому будет очень короткая. Как я. Как сестра таланта. И простая, как всё гениальное. Вот. Значится, так.

Жила-была в одной деревне глупая, болтливая девочка. У неё даже имени не было. Все звали её Красной Шапкой, потому что она днём и ночью ходила в такой шапке, которую бабушка связала ей, чтобы она не потерялась. Ну чтоб её издалека было видно. И все в деревне, как только видели Красную Шапку, сразу прятались, иначе заболтает до смерти своими дурацкими вопросами. Почему у тебя такой большой нос, почему у тебя такие короткие ноги и так далее. В общем, все бедолагу игнорировали, и общалась она только с деревьями, которые не могли от неё убежать, как ни хотели. Одна надежда на дровосеков и осталась у всех деревьев в округе. Однажды мама Шапки, чтоб хоть как-то избавиться от неё на денёк, испекла наскоро пирог с капустой и отправила дочку к бабушке в соседнюю деревню. Она каждое утро пекла для своей мамы пироги и отправляла их с внучкой, зная, что тупенькая Шапка всегда идёт по самой длинной дороге и вернётся всем на радость только к вечеру. Бабушка была старенькая и глуховатая. Убежать она от внучки никуда не могла, но, к счастью, слышала её очень плохо. В общем, они составляли идеальную пару.

Кики выдохнула в полной тишине, воцарившейся в классе. Её хулиганская версия, похоже, всех заинтриговала. У Нил Нилыча даже очки запотели от возмущения. Но что делать, он же знал, на что шёл. И что ещё ждать от Кикиморы?

– Болотная, ты же вроде торопилась?

– Вы про туалет, Нил Нилыч? Так я уже всё. В смысле, перехотела. Идёт, значит, наша Шапка по лесу, в корзинке пирог черствеет. Шапка идёт, песенку про крокодилов-бегемотов поёт, шишки собирает, с цветами беседует, тут вдруг – бац! – прямо на дороге огромный серый волк стоит и никуда не убегает, глупый: не знает, с кем повстречался. Ну то есть совсем глупый волк, ещё глупее, чем Шапка.

– Привет, – говорит, – девочка! Я инспектор Серый. Предъяви документ. Куда это ты идёшь? Что у тебя в корзине? Нет ли там бабушки? Я такой голодный. Съел бы пару бабушек. Но в лесу одни лесорубы. А у меня аллергия на топоры.

– О! – говорит Шапка. – Бонжур, месье говорящий пёс. Красная Шапка – мой документ. Я иду к бабушке в деревню Волкорубовка, улица Перро, дом 2, дёрни за верёвочку – дверь и откроется. В корзинке у меня пирог с капустой. Хочешь?

– Нет, – говорит волк. – С капустой не хочу. Я не козёл. Сто одёжек, и все без застёжек. Сама такое ешь. Вот если бы с ревенём! Или хотя бы с луком и яйцами.

– Таких пирогов у меня нет. Если только завтра. Я маму попрошу.

– Завтра, завтра, не сегодня. Так лентяи говорят. Любишь бабушку, Шапка?

– Люблю.

– Молодец! А я их просто обожаю, бабушек этих! Бабулечек! Спорим, я прибегу к твоей бабушке первый?

– А зачем? Пошли вместе. Вместе веселее, – сказала Шапка.

Но волка уже и след простыл. Вместо того, чтобы проглотить вкусную девочку, голодный волк зачем-то побежал через лес к её невкусной бабушке…

– Ну, – задумчиво сказал Миша Леший, – бабка-то, наверное, раз в пять больше весила…

– Вот, – продолжила Кики, – что у волка на уме, то у Лешего на языке. Кто ещё так поймёт волка, как не оборотень? На самом деле этот Серый просто был не по девочкам. Он был отчаянный гурман и сидел на диете из старушек. Подъел всех бабушек из окрестных деревень, одна только бабка Шапки и осталась. А всё потому, что она из дому не выходила, а про секретную верёвочку волк до встречи с Шапкой слыхом не слыхивал. Теперь у него всё сложилось лучше некуда. Прибежал он короткой дорогой в Волкорубовку, заскочил к бабушке, потряс её до глубины души, так что с неё чепец и очки слетели, – и проглотил женщину целиком. Устал ужасно, да и сморило его, бабушка-то была ещё ого-го…

– Ой-ой-ой! А я бабушек не ем. Я их очень уважаю. В хорошем смысле. И люблю! – опять прервали Кики. Теперь с галёрки.

– Молодец, Горыша! Я всё-таки продолжу, с твоего разрешения. Волк наш был шалунишка. Извините, друзья. Сказка-то французская. Надел волк бабушкин чепец и очки, лёг под одеяло. Дай, думает, приколюсь над глупой болтушкой. Зайдёт, увидит меня, испугается и убежит!

– Ха-ха-ха, – нарочито грустно прохохотал Миша. – И где ты таких тупых волков видела, Кикимора?

– Леший, потерпи, – строго пресёк его выпад Нил Нилыч. – Прояви уважение к автору. У тебя ещё будет возможность высказаться.

– Объясняю для Леших. Это сказка, угу. – Кики состроила скептическую ухмылочку своими тонкими губами и продолжила: – Приходит Шапка к бабушке и сразу прыг к ней в кровать. Прямо в деревянных башмачках. Потому что устала очень. Ну и тут же пирог с капустой волку в разинутую от удивления пасть вложила. Чтобы подкрепить старушку. Ну и пока волк хрипел и давился пирогом, Шапка устроила ему настоящий допрос.

– Ну и запустила ты себя, бабуля! – отчитывала она волка звонким, бодрым голосом. – На день тебя нельзя оставить! Вот почему у тебя такие длинные когти? Почему такие большие волосатые уши? А?

– Чтобы лучше тебя слышать, – простонал волк, давясь пирогом, и попытался заткнуть уши лапами. Но даже сквозь них он услышал следующий вопрос.

– А почему у тебя такие большие зубы?

– Это чтобы быстрее съесть тебя, глупая болтунья! – закричал волк-бабуля, наконец расправившийся с ненавистным пирогом, и в мгновение ока проглотил Шапку, даже не разжёвывая своими большими зубами. С логикой у волка было туговато. (А ты, малыш, запомни – пищу надо тщательно пережёвывать! В этом залог здоровья!) Так-то Волк не собирался есть невкусную девчонку, но она просто не оставила ему выбора, приведя его в бешенство своими нелепыми вопросами. Но и в желудке у волка Шапка не остановилась. Оттуда даже через закрытую пасть доносились бесконечные вопросы:

– Почему тут так мокро и темно? Бабушка, а ты что тут делаешь? А почему у тебя…

– Нет, это уже просто невыносимо! – завыл волк и, засунув лапу в пасть, выплюнул Шапку и бабушку целыми и невредимыми. Хоть и со слегка подмокшей репутацией. Потом он стремглав выскочил из домика бабушки и бежал без оглядки целые сутки, дав себе зарок никогда не возвращаться в страшный лес, где живёт ужасная Красная Шапка. А Красная Шапка с мамой и бабушкой жили-были дальше долго и счастливо, пока не умерли. У меня всё. А мораль такая: пережёвывайте пищу и чаще задавайте глупые вопросы, это может продлить вам жизнь. Не стесняйтесь, друзья!

Кики замолчала и посмотрела сначала на озадаченного Нил Нилыча, потом на сидящих с открытыми ртами одноклассников. Продлевать жизнь никто пока не спешил.

– А как же дровосеки? – подал голос Иван Дурак, давно не боявшийся потерять репутацию.

– Никаких дровосеков. Их переводчики придумали. Для хеппи-энда. В моей сказке их нет. У меня и так всё прекрасно закончилось.

– Ха! – неожиданно громко и нервно сказал Иван Царевич.

– Что-то не так, Ваня? Хочешь высказаться? – спросил учитель.

– Всё не так, – Царевич встал. – Извините, Нил Нилыч. Просто, видимо, у меня благодаря родителям совершенно другие представления о прекрасном.

– Ого, – подал голос Костик. – Скажи сразу, что не такие, как у нечисти. Отрицательные персонажи тебе, видимо, не нравятся?

– Я этого не говорил. Ты сам сказал. – Царевич даже не повернулся к оппоненту. – Вообще не знаю, зачем в сказках нужны все эти отрицательные персонажи. От них же один вред. И в конце их всё равно убьют, победят или выгонят. Моя бы воля, я бы сразу от них избавился.

– Ничего себе, – поразился Леший, – вот так новость. Мы же тут все вроде как друзья. Подвигов вместе насовершали. А тут такая классовая ненависть вдруг выползает.

– А я и не про вас вовсе. Я про сказки, – огрызнулся Царевич.

– А показалось, что про нас, – подключилась Кики.

– Так, ребята, хватит пререкаться, – Нил Нилыч обеспокоенно смотрел на своих воспитанников. – Садись, Болотная! Спасибо тебе за твою неаппетитную версию. Я бы с интересом послушал ещё кого-нибудь. Давай, Царевич, выходи к доске.

– Я и с места могу. У меня суперкороткая версия, – сказал Ваня. – Встретила как-то Красная Шапочка в лесу волка…

– Ой, – сказал Волк, влюбившийся в девочку с первого взгляда, – какая ты красивая! Давай обнимемся!

– Давай, – сказала девочка и воткнула волку острый нож в сердце. А потом спокойно продолжила свой путь к бабушке и об убитом волке больше никогда не вспоминала. И о других убитых волках тоже не вспоминала. Шла по жизни припеваючи, но всегда с острым ножом в корзинке. Всё. Конец!

– Круто, – не выдержала Хаврошечка, – вот это характер! Молодец девчонка!

На задней парте шумно выдохнула Ёжка.

«Да что с ними такое сегодня?» – подумал Нил Нилыч, вытирая рукавом полотняной рубахи пот со лба.

– Это всё, Иван? Спасибо. Садись. Очень лаконично. Прямо поэма неоромантическая, – Крокодилов решил немножко успокоить разволновавшихся учеников, да и себя заодно. – Хочу напомнить, что изначально сказка о Красной Шапочке несла очень простую назидательную мысль и была неотъемлемой частью воспитания девочек в средневековой Европе. Никогда не разговаривай с незнакомцами на улицах, будь осторожна, как бы галантны они ни были, не давай адреса родных. Практически это был урок ОБЖ для девочек того времени.

– Будто что-то изменилось, – вздохнула Вася Прекрасная. – Волков полно. А лесорубы почти перевелись.

– Ага, – сказал Емеля, – это кое-что проясняет. Но у меня всё равно куча вопросов.

– К Царевичу, я надеюсь, Пугачёв, – вздохнул Нил Нилыч.

– Нет. К автору классической сказки про Красную Шапочку. К Шарлю Перро, например. К тем, кто ему рассказал эту правдивую историю. К переводчикам, благодаря которым весь мир растёт на этой замечательной истории. Совершенно абсурдной и бредовой, между прочим.

– И что конкретно тебе не нравится, Емеля? – иронично спросила Вася Премудрая. – Что волк разговаривает? Так у вас в семейной истории тоже всё с говорящей щуки началось. Уймись уже.

– Да пусть себе разговаривает, это же сказка, будто я не понимаю. Меня отсутствие логики бесит. Вот почему волк Шапочку не съел, когда встретил в лесу? Она уже ему все пароли и явки сдала. Проглотил бы её – и к бабушке бегом. Он же такой голодный был.

– Может, налегке хотел пробежаться. Он спорте-волком был, – предположил Иван Дурак. – Волк-мэном!

– Если только так, – продолжил свою гневную отповедь Емеля. – Ну ладно, волк глупый, Шапочка ещё глупее, и у них соревнование по глупости. А эти самые большие зубы, на которых здесь всё построено? Самая страшная ключевая фраза! Эти зубы же так ни разу и не срабатывают. Бабушку и внучку он глотает не жуя!

– А я говорила! – подхватилась Кики. – Тщательно пережёвывая пищу во время еды, ты помогаешь миру стать лучше!

– Ага, – снова кивнул Емеля. – Он глотает их целиком, просто чтобы потом они благополучно вылезли из него целыми и невредимыми! Когда охотники или лесорубы ни с того ни с сего вдруг заваливаются в домик бабушки. Немудрено, что мы потом вырастаем с такой кашей в голове на таких сказках. Никакой логики там нет!

– Тише-тише! – остановил учитель поднимающийся с парт ропот. – Между прочим, кое в чём Емеля прав. Изначально сказка была гораздо проще. Волк в конце съедал бабушку и внучку, пострадавших от наивности, доверчивости и простоты Красной Шапочки.

– То есть от её глупости, – резюмировал Дурак. – Чего уж тут стесняться. Тогда понятно, почему у неё шапочка красная. Это ж колпак дурацкий! Всё опять про то же самое: умный любит ясное, а дурак – красное.

– Так вот, – попытался закончить мысль Нил Нилыч. – Зубы в начальной версии сказки волку очень даже пригождались. Никакие охотники не приходили и никого не спасали. Сказка была страшная, и её главной задачей было не развлечь ребёнка, а напугать. Желательно на всю жизнь.

– Так, получается, это переводчики её такой бредовой сделали? – восхитился Иван Дурак. – Класс! Браво! Надо в переводчики сказок подаваться. Я там такого наперевожу!

– А в твоей версии, наверное, Красная Шапочка очень умная, как Вася Премудрая? – спросил друга Емеля.

– Почему бы и нет? – свернул с темы Иван. – А в твоей логичной сказке волк небось сразу Шапочку съел? Не успела она и рта открыть.

– В моей замечательной истории никто никого бы не съел, – Емеля поднял вверх указательный палец правой руки. – Шапочка благополучно дошла до бабушки, выпила с ней какао и отправилась домой. И жила долго и счастливо.

– А как же волк? – спросил Леший.

– Не было там никакого волка. Его давно уже охотники застрелили. Ни одного волка в моей сказке нет, и никто не пострадает! Ясненько?

– Ясненько-понятненько, – сказала Кики. – Сказки сочинять – это точно не твоё занятие, Емеля. Но ты не расстраивайся. Должен же кто-то и печки водить.

– Ещё есть желающие рассказать свою версию? Бессмертный, у тебя, наверное, пьеса? – перевёл Нил Нилович стрелки на Костика, единственного признанного сочинителя в классе.

– Ага! – поддержала учителя Кики. – И в главной роли в этой пьесе Ёжка.

Костик молча переместился к доске.

– А вот и нет! – заговорщически зазвучал его низкий голос из глубины капюшона. – Жила в одной деревне замечательная девочка. Немножко пацанка. Носилась с мальчишками по улицам, как маленький ураган в лихо заломленном красном берете. За который все и звали её Красной Шапочкой. И было у неё два лучших друга: красавчик Ив, сын булочника, с молочно-белой кожей, розовыми глазами и бесцветными волосами, словно всегда присыпанными мукой, а второй друг – отпетый хулиган из соседнего дома по кличке Волчонок, сын лесоруба. Волчонок и Ив прекрасно ладили между собой (хоть и дрались иногда, чисто по-дружески), пока не решили выяснить, кто из них больше нравится Красной Шапочке. А выяснить это было очень сложно, потому что они нравились ей одинаково. Да и вообще, такого вопроса в её голове под красным беретом ещё не возникало. А спросить напрямую мальчишки боялись, чтобы не услышать того, что не ждали. Вот и рассорились в конце концов в пух и прах. На празднике Урожая Шапочка весь вечер отплясывала с Ивом. Волчонок, у которого даже деревянных башмаков не было, просидел весь вечер на лавке злой как чёрт и ушёл, не попрощавшись с друзьями. Поэтому он не видел, как Ив получил от Шапочки затрещину за злую шутку про «соседа-босяка». Не увидел Волчонок, как побежала она его искать, да не нашла. Не видел, как смеялись все вокруг над красным отпечатком ладони девочки на бледной щеке сына булочника. Не увидел он, как на миг стали красными розовые глаза Ива.

– Замечательная сказка. Надеюсь, это всё? – с надеждой пробубнила покрасневшая Ёжка.

– Нет-нет, это только начало, – продолжил свою историю Костик. – Случилось так, что на какое-то время после праздника Шапочка потеряла из виду своих бывших друзей. Ив куда-то пропал. Обиделся, наверное. Волчонка взял к себе в лес на подмогу отец: близилась зима, пора было заготавливать дрова для деревни. А одному в лесу стало опасно. Появился в окрестностях волк-людоед. Съел девчонку в соседнем селе, где жила бабушка Шапочки. Напугал мальчишек-косарей, но остроту их кос всё-таки сам на своей шкуре испробовать не решился. Однако настало время проведать бабушку-старушку, и мама с утра выдала Шапочке целую корзинку снеди: круассаны и багеты, омлеты и котлеты, киши и пирожки с джемом, торты и тарталетки, домашние конфетки. Старушка любила поесть…

– Наш человек, – прокричала рыжая голова Горыши.

– Я знал, что тебе понравится, – сказал Костик. – Мама велела Шапочке идти короткой дорогой, как можно быстрее. И быть очень внимательной.

– Не бойся, у меня есть охотничий рожок, – сказала маме девочка. – Ав лесу мой друг Волчонок. Если что, он тут же придёт на помощь. У меня с ним такой уговор.

– Странные они, – сказала, покачав головой, мама. – Вся семья их. Особенно отец. Вроде лесоруб, а такой бедный. И из леса носа не кажет. Не вижу его месяцами. Да и сам косматый, словно волк.

– А Волчонок хороший, – упрямо сказала Шапочка.

– Мне больше Ив по душе, – сказала мама, поправляя берет на голове у дочери. – Чистенький такой всегда, вежливый.

– Но дерётся он не хуже Волчонка, – сказала Шапочка.

– Это тоже неплохо, – заметила мама. – Для мальчика. К тому же он не ответил тебе, когда ты съездила ему по физиономии на празднике. Вот это я понимаю – воспитание!

– Ха, – сказала Шапочка и вприпрыжку поскакала к бабушке по самой длинной лесной дорожке. Погода стояла прекрасная, девочка была упрямая и ничего и никого не боялась. Стояла ранняя осень, листья на деревьях только начали менять свой цвет, на полянах манили к себе россыпи ягод, белки, как оголтелые, носились по деревьям – никаких опасностей вокруг не могло быть в принципе. Идёт Шапочка по лесу, песенки поёт, ягоды по обеим сторонам дороги прямо в рот с кустиков собирает. Наклонилась к ягодке, поднимает голову, а прямо перед ней Ив стоит. Лицо ещё бледней, чем обычно. А на нём ухмылка загадочная. В руке короб из коры. Значит, ягоды для папиных пирожных собирал.

– Привет, Шапочка! Не хочешь извиниться перед старым другом?..

Тут совершенно некстати рассказ Костика прервал петушиный звонок, возвещающий о конце урока, но никто не сдвинулся с места.

– Да ну её, эту перемену. Здесь интереснее! – озвучил общее мнение Иван Дурак.

– Костик, продолжай! Что там дальше было? – в унисон попросили Васи – Прекрасная и Премудрая.

Кощейчика не пришлось долго просить.

– Ну привет! – сказала Шапочка и продолжила свой путь. А Ив пошёл рядом. – Не хочу и не буду извиняться. Танцы не для босяков? Так же ты сказал? Ты Волчонка обидел, а он мой друг. С грязными ногами он или нет – мне всё равно. Главное, чтобы душа была чистая. Я так считаю.

– Ладно, – согласился Ив. – Корзинку ему в лес несёшь? Мама твоя с утра у нас закупалась.

– Уж больно ты любопытный стал, Ив. Но так и быть, скажу тебе, а то ты уже пунцовым стал от злости. Корзинку я бабушке несу. Помнишь, мы как-то с тобой и Волчонком ходили к ней в гости? Когда вы ещё не грызлись по любому поводу.

– Смотри в оба и будь осторожней в лесу, – серьёзно сказал мальчик, – говорят, у нас людоед объявился.

– Я знаю.

– А знаешь, что он как раз после праздника Урожая появился? Как только Волчонок к отцу в лес ушёл.

– И что?

– Да ничего. Косцы говорят, волков-то двое было. Большой и маленький. Врут, наверное.

– А я думаю, ты врёшь, Ив! Какой-то ты стал гадкий в последнее время. Иди-ка ты к папе. Он там твоих ягод, поди, заждался.

И гордая Красная Шапочка прибавила ходу. А когда обернулась через мгновение посмотреть на Ива, его и след простыл.

Дошла Шапочка до дома бабушки уже ближе к вечеру. Уже и солнышко светить устало. Уж и луна на небе бледная рядом с солнцем заходящим повисла. Шапочка тяжёлую корзину еле до порога дотащила. Дёрнула за верёвку, дверь со скрипом отворилась. А бабушка-то уже почивать легла. Свечка догорает, коптит. Ставни на окнах затворены. В спальне полутьма. Бабуля под одеялом похрапывает. Только чепец на седых волосах белеет. Шапочку тоже сморило сразу. Она корзинку на стол в кухне поставила, башмаки сняла, прошла на цыпочках к кровати и к любимой бабушке под бочок под одеяло – нырк. Только тут же не до сна ей стало. Что-то бабушка будто в какой-то плед шерстяной, колючий завернулась. И запах не её. Незнакомый запах. Диким зверем пахнет. И храп не храп, то ли рык, то ли смех страшный. Бедную девочку от страха парализовало. Ни рукой не может пошевелить, ни ногой. Пот холодный лицо залил, глаза широко раскрытые щиплет, а сердечко сейчас из груди так и выскочит. А то, что рядом с ней в кровати лежит, – это точно не её бабушка, хоть и в чепце её. Морду свою волчью, вонючую (в бабушкиных железных очках) к ней поворачивает и пасть зубастую распахивает. Тут оцепенение с девочки спало, в один миг она с кровати соскочила, только зубы волчьи рядом с носом клацнули. Рожок охотничий из кармана Шапочка выхватила и что есть силы затрубила. И присела у кровати, голову руками прикрыв. А рядом с ней по комнате зверь огромный заметался, мебель с грохотом переворачивая. Свечка догорела. В комнате темно. Только глаза красные у зверя горят. Не до Шапочки уже волку. Он выход ищет. Девочка под кровать от него, а там бабушка лежит. Шапочка как заорёт! Тут снаружи кто-то ставни оконные выбил и в комнату запрыгнул. Сначала один, за ним второй. И такая катавасия в комнате началась, такая суета, словно стая собак там носится, рвёт кого-то на куски: топот, вой, стоны, вопли.