Kitobni o'qish: «Ёжкины сказки»
Глава 0. Василиса Премудрая. Начало
Ночь, тёмный лес, небольшая избушка на краю опушки. Яркая луна луна освещает две тени у домика. Одна тень угрюмо кивает головой и повторяет:
– Батюшка велел… Куда стрела упадёт, там и невеста моя.
– Молодой человек! Повторяю в десятый раз! Это устаревшие средневековые традиции!.. В нашем прогрессивном царстве уже век как отменена традиция похищения невест. Брачный договор – вот будущее института брака в Тридесятом Царстве, – высоким девичьим голосом отвечает вторая тень, поменьше и постройнее.
– Батюшка велел… – снова повторила первая угрюмая тень.
– О, Леший!.. Технически ты попал в избу, вот на ней и женись!
– Батюшка велел…
– Ты один такой горемычный у Батюшки?
– Не, трое нас: старший Иван Умный, средний Иван Смелый и я… просто Иван младший.
– Дай-ка угадаю: стрелы твоих братьев попали в дома девиц, которых они и так знали?
– Ну да…
– Братья твои сговорились с девицами и заранее им стрелы дали. А ты… эх… младшенький… Ты от меня не отстанешь?
– Батюшка велел…
– Так, ищем компромисс. С утра идём к городничему и делаем всё по закону при свидетелях. За избой есть стог соломы, переночуешь там. В избу не входить. У меня эксперимент!
Иван обрадовался, что невеста согласна, и с разбегу влетел в стог. «Сейчас высплюсь, а утром свадебку сыграем!» – подумал он и крепче зажмурился, чтобы поскорее заснуть. Сон не шёл. Ни на левом боку, ни на правом, ни в стойке на руках. Может, если глазком одним на эксп… экспыримент посмотреть, то ничего страшного и не случится? Иван обошёл избушку, тихонько приоткрыл дверь. На небольшом столике посреди избы лежала лягушачья шкурка. Шкурку парень еле различил в призрачном свете ото мха над столом. Девушки нигде не было видно.
– Ох, беда! В лягуху обратилась! – схватил Иван шкурку и выбежал на опушку. Шкурка в его руках при лунном свете обратилась в прах. – Погибла!
– Блаженный, ты что натворил! Это же искусственная кожа, вот только проблемы со светочувствительностью… – заголосила из избы девица.
– Какая кожа? – изумился Иван.
– Волшебная, чтобы на животных эксперименты не ставить! Немедленно к городничему!
– Как же мы ночью-то пойдём? – понуро спросил парень.
– Не пойдём, а полетим. Баба-Яга нынче излётчиком подрабатывает. Сейчас по зеркалу вызову, – ответила девушка и уже про себя добавила: А ночью у неё ещё и повышенный тариф…
Над лесом взвилась ступа, бока её были разукрашены жёлто-чёрными шашечками.
Глава 1. Самодур и виноватые.
Утро городничего Эпистафа Ивановича всегда начиналось одинаково. Сначала слуга подавал ему чашку ароматного иван-чая. Затем городничий неспешно прогуливался до места службы, а по пути мог заглянуть на торжище, чтобы самолично убедиться в подобающем качестве мёда, калачей и прочих сомнительных товаров. В управе необходимо было немедля, молниеносно и очень тщательно разобрать дела, коих, как правило, бывала четверть дюжины, а иногда и треть. Если же дел было больше, то по разумению Эпистафа Ивановича тиуны(тиуны занимались разбором судебных дел) поторопились и из рук вон плохо сделали свою работу. И отправлялись дела эти на доследование. Ещё в конце дня нужно было провести инспекцию в корчмах – не травят ли народ, не разбавляют ли зелено вино (крепкое вино или водка на травах), не пускают ли слухи какие непотребные про солнышко наше Самодура Первого и единственного. И раз в седмицу (неделю) у городничего был день работы с населением. В эти дни утро также начиналось с аромата иван-чая, а рабочий день заканчивался дёргающимся глазом.
И сегодня был именно такой день. Приняв пару купцов с кляузами друг на друга, извозчика с жалобой на Бабу-Ягу (мол, клиентов всех увела) и ещё нескольких горожан с такими же малозначительными просьбами, городничий уже готов был закрывать контору, как в кабинет ворвалась она. Василиса.
– Началось… – Эпистафий упреждающе опрокинул рюмку креплёного вина и закусил полной ложкой икры.
– Любезный Эпистафий Иванович, я к вам! Хочу заявить о вопиющем архаизме и произволе местного рода… –выпалила Василиса одним духом и дернула за рукав Ивана:Как тебя там звать-то?
– Иван рода Иванов, –буркнул парнишка из-за спины девушки.
– Не родственники! –на всякий случай упредил Эпистафий. Вторая рюмка с ложкой икры отправились в его рот.
– О произволе местного рода Иванов! А именно о похищении невесты и порчи экспериментального образца! –продолжила девушка.
– Невеста у нас кто? –требовательно вопросил городничий.
– Она, – ткнул пальцем Иван.
– Имя? –продолжил допрос городничий.
– Иван сын Ивана…
– Невесты имя! –нетерпеливо перебил Эпистафий.
– А он не знает! Стрелу в избу воткнул и всё! Мол, жена теперь, и даже имя не спросил! Но вы-то моё имя должны знать, Эпистафий Иванович, –упёрла руки в боки Василиса и нависла над городничим.
– Уважаемая Василиса Премудрая, разумеется, я ваше имя прекрасно помню. Это положено по протоколу. Вот только по закону вы уже женаты – традиция с поисками невесты выстрелом из лука не была отменена. А вот за испорченную вещицу штраф взыщем и в темницу на седмицу отправим в лучшем виде, – решительно закончил городничий и опрокинул третью рюмку.
– Я требую развода! –возмутилась девушка.
– Развести вас могут только смерть и солнышко наше Самодур Первый, –Эпистафий Иванович уже подталкивал посетителей к выходу из кабинета. Закрыв за ними дверь, кликнул стрельцов и приказал:
– Ивана сына Ивана в темницу на седмицу, а Василису Премудрую пусть извозчик отвезёт, куда она укажет, – городничий был собой очень доволен: так быстро избавиться от Василисы с её жалобами получилось впервые.
Два стрельца подхватили Ивана под локти и потащили в известном направлении. Василиса же обратилась к скучающему от безделья извозчику:
– В царские хоромы, к Царю!
– Мож не надо? Царь наш батюшка Самодур Первый может и развести, а может и того! –выразительным жестом показал отсечение извозчик. –Али же рубль стрельцам дайте, они и потеряют в пути Ивана. А вам потом как вдове, может, выплаты какие положены будут…
– Вези, сказала! –злобно покосилась на советчика Василиса. –У нас царство правовое, по правде и решим.
***
Царь Самодур Первый и Единственный скучал. До второго завтрака оставался ещё час, казней сегодня не было, до охоты не было охоты, читать Самодур считал занятием неподобающим для столь светлого ума –нечего чужими глупостями голову забивать. А вот увековечить свои гениальные мысли –идея светлая. И начать, пожалуй, стоило с книги о Самодуре. Царь кликнул писаря и начал повествовать:
– Родились мы, царь Самодур Первый и Единственный в нулевой год от сотворения мира. Записал?
– Да, царь-батюшка, а батюшкой кого записывать? – спросил писарь, с тщанием выводя буквы на пергаменте.
– Самодура Первого, конечно, бестолочь! – разгневался царь.
– А его б… батюшку? – заикаясь, спросил писарь.
– Стрельцы, писаря на плаху, такая пустая голова ему без надобности! – крикнул за дверь Самодур.
– На чём мы закончили? – вспоминал вслух Самодур.
– На годе рождения Самодура Первого, царь-батюшка, – ответила Василиса. Её ввели стрельцы и сразу же поволокли писаря прочь из залы.
– И какой же год? – прищурился Самодур, разглядывая девицу.
– Нулевой год от сотворения мира, царь-батюшка, – почтительно поклонилась Василиса.
– Писать умеешь? – прищурился царь.
– Умею, царь-батюшка!
– Баба, а образованная, – Самодур раздраженно цыкнул. – Таких в жёны нельзя. Бери перо, пиши дальше.
– Пришли с запада супостаты окаянные. Привели Идолище поганое и товаров непотребных три ящика. Такс… Что-то устали мы мысль мудрую доносить. Объявляю двенадцать часов дня! – один из стрельцов ловко прокрутил часовую стрелку до цифры двенадцать. – Перешли на летнее время, значит.
– Про время писать, царь-батюшка? – перо само по себе застыло над книгой.
– Это что за чудо без разрешения царского? – Самодур Первый топнул ногой. – Кто позволил самописное перо изобретать? Баба-Яга смуту вносит?
– Никак нет, царь-батюшка. Это подарок!
– Кто учил?
– Кот учёный. Прослушала курс у Лукоморья.
– Разрешаю перо самописное. Проси, чего пожелаешь! Денег нет, сразу говорю.
– Дай, царь-батюшка развод!
– Будет тебе развод, а муж у нас кто?
– Иван из рода Иванов. В темнице нынче.
– Пусть выполнит три царских указа, и ему будет развод или голову с плеч. Все прочь.
Глава 2. Иван на царской службе.
– Вот тебе, Ванюша, первое задание. Найди царю-батюшке яблок молодильных, – зачитала вслух Василиса указ с позволения стрельца. Стрелец Неслух. Род его давно темницу стережёт, а слух и чтение им без надобности, дабы взятки не брали и речей преступных не слыхали. – Подпись Самодур Первый и Единственный.
– Царь-батюшка, за что ты так? Где ж я найду те яблоки? Плачет по мне плаха, – залился слезами Иван.
– Не плачь, Иван. Надо тебе у кота учёного спросить, он всё знает. Ступай к нему.
Коротко ли, долго ли, пришёл Иван к коту учёному, по пути не раз заблудившись, но не об этом сказка. Кот учёный жил на дубе у Лукоморья, на элитных ветвях под самой макушкой. Средние ветки занимали русалки, служащие у кота секретаршами и телохранителями. На нижних же располагались слушатели и просители. Иван вскарабкался на одну из нижних веток и заорал:
– Котик, выходи! Я тебе молока принёс!
– Уходи, Иван, мр, – кот спустился вниз. – Я больше масло люблю.
– А я пока донёс, оно в масло и взбилось!
– Что надобно, Иван из рода Иванов?
– Где найти мне яблок молодильных? Царь велел раздобыть.
– Так это тебе не ко мне, это к Соловью-Садовнику.
– Может, к Разбойнику?
– Уже давно Садовник. Яблоки выращивать выгоднее и богатыри зуб, мр, свистящий больше не выбивают. Ступай, Ваня, дорогу ты и так забыл. Катись клубочком.
И покатился Иван из рода Иванов лесами, да полями. Точнёхонько, ровнёхонько к роще яблочной Соловья-Садовника.
– Куда поперёк богатырей катишься? – схватили богатыри Ваню и кинули в конец очереди.
– Вы чего, витязи, тут стоите? А как же ворог окаянный?
– Мы тут на вторую смену, а ты становись в очередь.
– Да я не за этим, указ царский исполняю, надо мне добыть яблок молодильных для Самодура-царя.
– Тс! Иди в центр рощи, там самая красивая яблоня с золотыми плодами. Но днём её не увидать, дождись ночи и сорви золотое яблоко. А коли попадёшься Соловью… Пеняй на себя!
– Благодарю, витязи! – поклонился в ноги богатырям на подработке Иван и пополз в сад добывать яблоко. Выждал полуночи у приглянувшейся яблони. Не обманули богатыри. Золотым светом горело яблоко. Горело яблоко и за пазухой рубахи. Горело яблоко и когда побежал Иван по роще. Раздался свист оглушительный, деревья к земле пригнуло. Впился Иван в яблоко зубами, ухватился руками за яблоню, да так и улетел на бревне домой. Вот только незадача: пока летел, проглотил золотое яблоко, целиком с семечками.
Глава 3. Иван удалец, иногда молодец.
– Ай да Ванюша! Молодец удалой! – Самодур Первый уставился на влетевшего в хоромы Ивана из рода Иванов. – Яблоко где?
– Тут, царь-батюшка! – Иван слез с бревна и низко поклонился.
– Где тут, дур… Ваня?! – топнул ногой Самодур. – И чего это ты такой румяный, здоровый? Яблоко моё где?
– Внутри, царь-батюшка, раздобыл, – улыбнулся Иван.
– Царь-батюшка, велите открыть Ивана? –спросил палач
– Он что тебе, шкатулка? Просто голову с плеч. Мы ж не изверги, – досадливо отмахнулся Самодур.
– Царь-батюшка, дай слово молвить! – попросила Василиса.
– Опять ты, девка учёная. Ну, молви.
– Будут, тебе царь-батюшка яблоки, но немного погодя. Ты и сейчас молодой, красивый, сильный. А я пока яблоньку выращу у вас в саду царском из семечек.
– Ладно. Самодуры и правда красивые и молодые. А тебе, Ванька, штрафное задание! Война у нас, надо бы нам оружие добыть против супостатов заморских. Обязательно волшебное, меч-кладенец. Чтобы по статусу. Всё, ступай, окаянный, и без меча не возвращайся!
Загрустил Иван из рода Иванов, запечалился. Где ж ему раздобыть меч тот? Непростой, а волшебный. Кладенец! Наверное, спрятан где-то в кладе. Вовек не сыскать.
– Не печалься, Иван, – Василиса протянула Ивану клубок. – Ты ложись спать, а утром пусти клубок по дорожке. Клубок путеводный тебя к синь-камню и приведёт. В камне том меч воткнут. Только достойный витязь сможет вытащить. И, Вань… Семечки утром принеси…
Пустил поутру клубок на тропу Иван из рода Иванов. Покатился клубок по дорогам и ухабам, рытвинам и ямам. Не придумали ещё в царстве ремонт дорог. Катился клубок долго и без устали, а молодец за ним шагал, да думу думал. Как же ему из синь-камня меч-то вытащить? Ладно, был бы он витязем славным или самим царём. Какой же из Ивана достойный? Так и споткнулся он на третий день о синь-камень. Синь-камень стоял на распутье у озера, и меч торчал из него волшебный. Схватился Иван за меч обеими руками, упёрся ногами, щёки надул, дёрнул оружие волшебное и наземь грохнулся от натуги. Не хватило силушки удалой. Надо бы смекалку включить, смекалка-то у него достойная. Привязал Иван к рукоятке меча один конец верёвки, а другой конец на валун на вершине скалы намотал. Столкнул валун на самое дно глубокого озера. Раскрутилась, заскользила, засвистела верёвка и… сломала волшебный меч пополам! Сел у синь-камня Иван и загоревал горько. Где же теперь ему меч раздобыть? А клубок вдруг давай вокруг него прыгать, скакать, всем своим шерстяным видом показывать, что новый маршрут построен. Побрели они снова – клубок впереди, а Иван позади, еле за клубком поспевая. Привёл его клубочек в лес дремучий, непроходимый. Чащоба, одним словом. Услышал Иван треск сучьев, словно кто-то деревья рубил в глубине того леса тёмного. Подкрался молодец поближе и увидал, как меч сам по себе летает и ветки рубит. Что за чудо такое? Такой царю Самодуру точно сгодится, уж волшебный так волшебный! Бросился за мечом Иван, а меч в сторону. Иван за ним, а меч ввысь! Иван подпрыгнул, а меч увернулся. Замер молодец на месте и меч замер. Ловкостью не вышло, надо снова смекалку включать. Снял Иван шапку с себя и бросил в сторону меча, а сам метнулся в другую. Так и схватил оружие волшебное. Да вот незадача – начал меч ввысь подниматься и кружить в воздухе над чащобой. Всё выше и выше поднимался меч с Иваном. Вот утки мимо пролетели. Вот орёл камнем падает за добычей, и Иван с мечом за ним вслед. Зажмурился Иван, потянул меч на себя.
– Прощайте, братцы, не поминайте лихом! – и с этими словами грохнулся Иван в колодец. Чудом цел, да вот только где меч-то?
– Ты зачем в моём колодце топиться удумал? – раздался вдруг голос Берегини из колодца. – Не позволю! А меч твой забираю как приданое. Приходи с колечком, стану тебе женой.
Выплеснула волна воды Ивана из колодца и прямиком обратно на царский двор. Иван из рода Иванов один меч сломал, другой потерял, и оба меча были волшебные.
Глава 4. Кощеева смерть.
– Ты, Кощеюшка, не стесняйся, угощайся, – Самодур с наслаждением прихлёбывал чай из блюдца. – Вот калачи, вот блинцы румяные, вот пампушки чесночные.
– Золота одолжить? – Кощей, дабы царя не обидеть, сладостей себе положил, а трогать не стал.
– Что сразу золота? Можно и серебра. А ты что Кощей такой здоровый, румяный, загорелый? Тебя что, не в темнице держат?
– В темнице, Самодур. В самой тёмной клетке. Закаливание, значит.
– На воде одной ключевой?
– Оздоровительное голодание.
– На дыбе растягивали?
– Гимнастика славянская.
– Ты ж нечисть!
– Но славянская.
– На солнце печься оставляли?
– Курорт.
– Голову рубили?
– Я ж бессмертный.
– Ну что, Кощеюшка, сделаешь доброе дело царству-государству?
– Как не помочь, уж сто лет в твоём санатории гостем. Дозволь только с девицей твоей учёной побеседовать.
– Откуда Василису знаешь? Шпионишь через зеркальце?
– Так она в соседней клетке со светочувствительными веществами эксп… колдует, в общем. Освещение подходящее.
– Хороша девка, жаль умная, а то бы и сам женился. Дозволяю. Отвести Кощея Бессмертного в темницу. А вот и Иван! Ну что, Иванушка, добыл ты царю Самодуру Первому и Единственному оружие волшебное?
– Добыл, царь-батюшка, – Иван уныло повесил голову.
– Так чего стоишь? Неси скорее! Где же меч мой кладенец?
– Сломал, Царь-батюшка.
– Единственный в царстве меч-кладенец сломал?
– А другой потерял.
– Палач!
– Царь-батюшка, дай только перед смертью жену мою увидать, Василису!
– Эх, добрый я сегодня. Дозволяю. А потом голову с плеч!
Отправился Иван в темницы тёмные мимо чудищ заморских, змеев трёхглавых, сорока разбойников и Кощея бессмертного. Страху натерпелся, а Василису разыскал. Спала Василиса сном беспробудным прямо на столе среди цветных бутылочек. Заколдовали? Отравили? Опоили? Взял Иван бутылку, перед Василисой стоявшую. «Слёзы Горыныча», опасно, не пить. Был Иван грамоте обучен. Потому и прочитал перед тем, как попробовать. Ух, чисто зелено вино! Живая, значит, Василиса, не отравили. Теперь и на плаху можно!
Собрался весь честной народ смотреть, как Ивана из рода Иванов головы лишат. Палач топор наточил. Царь платочек надушил – слезу по молодцу пустить. Все, значит, подготовились. Положил Иван голову на плаху. Размахнулся палач. Ох, и покатилась голова по двору! «Далеко покатилась! – подумал Иван.
– Ванюш, а тебе кто разрешал другую голову отращивать? – Самодур недовольно смотрел на отросшую вновь голову Ивана.
– Не виноват Иван, –выбежала из палат Василиса. – Это он по ошибке сыворотку из … зелье Горыныча выпил!
– Ты почто из змея Горыныча сыр варишь? Из живого-то? Где, кстати, Горыныч?
– Улетел против супостатов биться. Просил объявить себя волшебным оружием, – смиренно ответила Василиса. – А варю я не сыр, а лекарство для Горыныча.
– Все прочь. Казнь отменяется! –Самодур ласково поманил Ивана. – А тебе задание секретное. Справишься – считай в расчёте мы.
– Так точно, царь-батюшка. Весь слух и внимание!
– Повадился, значит, Кощей Бессмертный девок умыкать чудным образом, когда сам в заключени. Все в царстве почти перевелись. Одолеешь Кощея – будет тебе и развод, и полцарства и служба царская почётная.
– А как его убить? Он же бессмертный! Это надо иглу искать, яйцо, утку…
– Да что их искать? Они в музее лежат, прибыль в казну приносят. Ты шапку невидимку у Идолища Поганого умыкни и иглу ту сломай. Но коли попадёшься, то не взыщи.
И отправился Иван к Идолищу Поганому в Царство царя Гороха.
Глава 5. Принцесса на горошине.
Коротко ли, долго ли шёл Иван из рода Иванов в Царство царя Гороха. Стоптал по пути полдюжины лаптей. Не умел Иван лапти плести.
– Но ничего, вот раздобуду шапку-невидимку, одолею Кощея, да девиц из плена спасу!.. Наградит меня за то царь Самодур! Кафтан даст красный с пуговицами, да сапоги с голенищем, – тут Иван увидал перед собой лапти свои сношенные, на тропинке оставленные. Эх, беда! Закружил, заплутал, заманил его Леший. Ох, закличка, (заклинательная песня языческого происхождения) помоги!
– Шиворот навыворот. Слева наизнанку. Леший, Леший поиграй и отпусти. Путь-тропинку покажи.
– Ты чего, дурачок, штаны задом наперёд надел, да рубаху наизнанку вывернул?
– Леший же…
– Как звать, невежда?
– Иван из рода Иванов, – поклонился Иван низко. – Отпусти меня, Леший, не серчай.
– Да как же на тебя, Ивашка, не серчать! – в сердцах топнул ногой Леший. А где он топнул, там гриб сразу вырос. – Я тут за порядком слежу, за белочками, лисичками, а ты свои лапти по моим лесам да полянам разбросал! Не хорошо это, не по-славянски.
– Прости, Леший. Сейчас мигом исправлю. А ты пока, дедушка, на пенёчке посиди. Пирожком угостись.
– Так уж и быть, Ванюша. Я пока тут подремлю.
– Готово, дедушка Леший. Лапти все собраны и переработаны. Лисички расчёсаны, белочки накормлены, ёжики напоены. Все иголочки на ёлках учтены и пересчитаны.
– Порадовал старика, Иван, порадовал. Вот тебе награда за труд.
– Но это палка, дедушка!
– Какой труд, такая и зарплата. Ступай, теперь тебя тропинка мигом к Царю Гороху выведет. А как заблудишься или другая беда на дороге случится, ударь по ней веткой, да пожелай чего хочешь.
Не обманул Леший, и вскоре Иван добрался до Царства Гороха. Дивное царство у соседа. Везде поля гороховые. Народ одет в платья да в кафтаны в горошек. Но не видать нигде Идолища Поганого. Стал расспрашивать люд местный Иван, да не добился ничего. Чуть тумаков не получил. Припоминали отчего-то люди поганые кафтаны, платья, свиты да сорочки. Но и от тумаков польза оказалась. Вспомнил Иван о клубочке чудесном, Василисой подаренном. Загадал клубочку найти Идолище. Подпрыгнул, завертелся, поскакал клубочек, а Иван за ним поспешил. Привёл клубочек молодца к озеру глубокому. Услышал Иван чей-то плач на берегу. Подошёл ближе и удивился. Что за невидаль! Плакало там юдо дивное. То ли баба, то ли мужик. Парик накрахмаленный, лицо напудренное, платье заморское в бантиках, в самоцветах да жемчуге. Сломался видимо клубочек, не туда завёл, волшебный.
– Что приключилось? Обидел кто поганый?
– Поганый и обидел!
– Как зовут тебя, горемыка?
– Идолище, – вздохнул плакса.
– Идолище? Поганое?
– Поганое.
– Тебя-то я и искал! Шапка мне твоя нужна до зарезу.
– Зачем?
– Секрет царский.
– Ладно. Помоги мне к принцессе Несмеяне попасть, и шапка твоя. Мне эту очередь и до конца жизни не простоять. Умру от тоски ожидания. Идолище рождён дарить людям красоту! Но народ пока сопротивляется, правда.
– А зачем тебе принцесса?
– Тому, кто принцессу развеселит, полцарства подарят, да и с царём породниться можно. И красоты она неописуемой по слухам. По рукам? – Идолище протянул свою тонкую напудренную ручку.
– По рукам! – смачно плюнул на ладонь Иван и закрепил сделку.
– Идолище Поганое, а что это весь честной народ Царства Горохового тут собрался. Раздают что? Блины, может?
– Это очередь к принцессе.
– Да их тут тьма тьмущая и ещё парочка «только спросить»!
– Выручай, Ванюша.
– Эх, закличка выручай. Люд честной закружи, путь домой им укажи. Поиграй и отпусти, – Иван лихо стукнул веткой Лешего по дороге.
Тут народ честной гороховый и пришлый вспомнил дела поважнее. Кто угли из утюга забыл вытащить, кто каравай домой нёс, кто мечту свою старую, а кто и вовсе про жену вспомнил. Так и разбрёлся весь народ. И пошли Иван с Идолищем на приём к Царю Гороху веселить принцессу Несмеяну. Да так и обомлели оба. Из царских покоев ругань шла, что сапожнику стыдно стало бы, летели подушки, тарелки, слуги и прочая утварь. Гневаться изволила принцесса.
– А она точно Несмеяна? – подивился Иван.
– Несмеяна, Несмеяна, – махнул платочком Царь Горох. – Проходите гости дорогие. Добро пожаловать на смотрины.
– Какие-такие смотрины? Мы явились принцессу веселить!
– Ну, а как же? Вы что, изволите шутить непроверенными шутками?! А вдруг там что недозволенное! Принцесса у нас нежная. Вон, горошина попала под её дюжину перин. Расстроилась на самую горошину, а сколько ущерба дитятко моё причинило! Так что сначала государственную экспертизу ваши шутки пройдут, налог на скомороший труд уплотите, да и сбор гостевой, а потом сразу веселить принцессу мою Несмеяну отправитесь!
– Ты Идолище, шапку свою возьми и иди к принцессе. А я, так и быть, комиссию задержу, – шепнул на ухо Иван.
Не знал Иван, что шапка-невидимка не работает. Отводили все глаза от Идолища, чтобы он их одежду не испоганил своей модой. От того Идолище посчитал свою шапку невидимкой и проник в покои принцессы.
– Шутка номер один, – начал было Иван.
– Кто разрешил нумерацию шуток? – спросил Министр над монетами.
– Кто определил сие творение как юмористическое? – спросил Министр над словом.
– Собрать срочное совещание о шутке предположительно номер нуль! – велел Министр обороны.
***
– Что за моветон, принцесса! – ужаснулся Идолище.
– Как хочу, так и ругаюсь, пугало! – топнула принцесса ножкой.
– Святые ножницы, бранитесь, как угодно. Но что это за платье? Почему всё в горошек?! Здесь же все так одеваются!
– Ну, так Царство Гороха!
– Так, право, нельзя! Я разделяю ваш гнев! Сейчас же я сошью вам новое платье. Единственное в этом Царстве!
– Прелестно! – принцесса Несмеяна захлопала в ладоши и радостно захихикала.
Смех Принцессы услышал и царь Горох, и честной гороховый народ, и министры. Министры горько заплакали. Не видать им больше комиссий над шутками, да взяток со скоморохов.
Глава 6. Иван альтернативно одарённый.
– Имя? – зычным басом вопросил сотник.
– Ивашка, Ваня… Иван то бишь, – хлюпнул разбитым носом молодец, затем вытер кровь о порванную косоворотку.
– Род занятий? – продолжил сотник.
– Иван из рода Иванов. Третий сын, наследник, ревнитель правды… Да, так и запишите, Горыныч, – ревнитель правды!
– Не Горыныч, а тиун (княжеский или боярский управляющий) Голова Третья Горыныч.
– Безработный – скрипнуло перо по пергаменту, огромный тиун аккуратно выводил буквы на пергаменте. Шапка на пергаменте гласила – рапорт №3721 3 сечения 850 года от сотворения Лукоморья, старший тиун Царского сыска Тридесятого Царства. Дело о вандализме в музее неестественной истории. Подследственный Иван Д.
– Признаешь ли ты вину в акте вандализма в музее, а именно в попытке разбить яйцо, сломать иглу?
– Признаю!
– Подпиши… а ну да, тут крестик поставь, что, мол, с вышеизложенными словами согласен и вину свою признаёшь полностью, – ткнул пером в пергамент тиун.
– Какую вину? – при этом Иван уже покорно поставил крестик. – Я герой, спаситель от тирана Кощея! Жаль, шапка не сработала!..
– Об этом ты уже с Головой Второй беседовать будешь. Дальше уже не мой цирк, не мои обезьяны, – и, довольный проделанной работой, тиун Голова Третья, насвистывая весёлый мотивчик, покинул темницу, разминувшись с Головой Второй.
– Я, Голова Второй Горыныч, воевода, то бишь начальник безопасности корпорации Кощей Бессмертный анлимитед, – подсмотрел с кусочка пергамента Воевода.
– Иван ревнитель правды, третий сын…
– Итак, по существу, – басом перебил Голова Второй – За разгром в музее светит тебе плаха снова. Однако глава корпорации Кощей Бессмертный, который также является отныне советником царя Самодура Первого и Единственного, по своей безмерной доброте уговорил царя заменить казнь на отработку повинности в одном из уделов корпорации. Вот тут крестик поставь, – Голова Второй буквально рукой Ивана нарисовал крестик на пергаменте с челобитной. И крикнул в сторону двери – Заходите, Горыныч!
– Голова Первая Горыныч, топ менеджер, – третий посетитель темницы протянул такую же большую ладонь как у предыдущих Горынычей.
– А сколько вас всего? – пожал в ответ руку Иван.
– Всего трое, а вот без вспоможения Василисы Премудрой так и оставался бы один трисиамский близнец. Благодарность её вселенской мудрости.
– А что Василиса… – поменялся в лице Иван, даже, кажется, немного покраснел.
– Полноте, Василиса Премудрая давно забыла о инциденте с порчей экспериментальной лягушачьей шкурки. Кстати, её лаборатория сумела повторить эффект молодильных яблок. Царь Самодур также выдвинул грант как первой женщине учёной. Но вернёмся к нашим б… Иванам. Вот чего вы, Ванюша добивались? Хотели Кощея изничтожить?
– Но он же злой, похищал девиц! – возмутился Иван.
– Не похищал, а рекрутировал в модельное агентство через зеркальце, а то, что девушки выходили за зарубежных принцев, только укрепило наши политические позиции. Горыныча, вон, излечил и прочих мутантов. А вы – герой, герой… Ну что ж, подытожим. Вину признали и отработать согласились. Добро пожаловать в отдел по работе с населением с неопределённым техническим заданием. Вот только тестик пройти надо, а то вы Иван-д… альтернативно одарённый. Чудо-юдо найти надо, вот только точного описания нет и геоданных тоже. Но вы уж расстарайтесь.
Глава 7. Царская служба.
– Царь-батюшка, прибыл с отдела по… от Кощея в общем, по вашему царскому запросу, – поклонился Иван.
– Принеси-ка мне, Иван, – задумался над приказом царь Самодур.
– То, не знаю что, – подсказал в лихом запале молодца на службе у царя Иван.
– Да нет, что ты, – возразил Самодур, это мне и так приносят… – «Особенно девки» – тихо и в сторону подумал вслух царь.
– Принеси-ка мне абсолютное ничто, – приказал царь Самодур – да посвежее!
Стоптал Иван-дурак семь пар сапог перед тем, как найти абсолютное ничто, семь посохов стёр и портянок тьму. Залез в шахту с абсолютным ничто и набрал ведро до краёв абсолютным ничем. Возвращается герой и несёт ведро – выполнил указ Самодура. Идёт по рыночной площади, а навстречу ему баба.
– Пустое ведро к несчастью! – залепетала баба и кинула в ведро камешек.
– Баба ты… в тридцать седьмой раз! – в сердцах выругался Иван.
– Бабушка, бабушка, а что тятя туда-сюда бегает? – пролепетал один из младенцев пяти лет отроду у ног Бабы-Яги на крыльце царских хором.
– Дядька Иван службу царскую несёт, – серьёзным голосом поправила девочка с длинной косой.
– Эх, вся в мать пошла Варвара Кощеевна. Иван службу несёт. Так от него убытку меньше царству, – в сторону бросил Самодур. – Яга, а что там дальше было? Детишкам интересно.
–Да, да! – хором заголосили дети.
– Куда подевался Идолище Поганое?
– А что с котиком?
– Кот Учёный съел всю сметану на свадьбе у Василисы и Кощея.
– На свадьбе у мамы Берегини и тяти Ивана тоже сметаной котика угощали?
– Это завтра расскажу. Кыш, малышня, а то в печи испеку! – Баба-Яга закрыла книгу.
