Kitobni o'qish: «Млечный Путь»

Основано на реальных событиях.

Имена, названия и даты, однако, частично изменены.

Пролог.

1455 год от Великого Переселения.

Человечество колонизировало и освоило новые пригодные для жизни планеты.

На многих других небесных телах построены ресурсодобывающие станции, где живут и работают десятки, сотни, а иногда и тысячи человек.

Не прекращаются безуспешные попытки вырваться за пределы Млечного Пути к соседней галактике, чтобы расширить среду своего обитания и продолжить развитие прогрессивного человеческого рода.

До сих пор в родной галактике не найдена ни одна планета с формой жизни сопоставимой по разуму с человеком.

Земля практически опустошена. Оставшись без ресурсов бедные народы продолжают вести на родной планете в основном дикий племенной образ жизни, занимаясь сельским хозяйством, охотой, собирательством и прочими примитивными видами деятельности.

На Земле осталось лишь одно более или менее устойчивое государство, расположившееся на территории бывшей России в европейской и северной её части, ибо климат, температурный режим, иные факторы не благоприятствуют жизни в других уголках планеты.

Сегодня миром правят три влиятельных государства. И если два из них имеют собственные обитаемые естественные планеты, без учёта множества больших и малых колонизированных небесных тел, то домом третьей являются огромные передвижные станции.

Государства на своих планетах используют местное время. Однако, для единства межпланетного летоисчисления или при нахождении в другой звёздной системе, а также на международных мероприятиях или в судах, люди используют земные часы и календарь. Такое летоисчисление и время называют классическим, земным или Галактическим. Меры длины остались прежними. Существует также общий Галактический – или Международный – язык , который изучают во всех цивилизованных странах. Разумеется, существуют и деньги Галактики (Кредит Млечного Пути, или Галактический кредит), эмиссия и регулирование курса которых осуществляется международным советом, куда входят все признанные государства Млечного Пути.

Глоссарий.

Высшая раса.

Условное название загадочного народа на неизвестной планете где-то у края Млечного Пути.

О них практически ничего не известно, кроме того, что они обладают некими сверхвозможностями.

Либерия.

Имеет федеративное устройство с уникальной системой рейтингов, управления и функционирования общества.

Расположена во Внешнем Рукаве Млечного Пути на одноимённой планете.

Находится на расстоянии в 48000 световых лет от Земли на Галактической долготе 27’. До центра Галактики 25000 световых лет.

НРВ – Народная Республика Востока.

Самая большая по численности армии и территории, а также колонизированным небесным телам страна.

Центавос – столица государства, находящаяся на одноимённой планете в рукаве Щита-Центавра на галактической долготе 326’ в 50000 световых лет от Земли и 25000 световых лет до центра Галактики.

НРТ – Независимая Республика Та́у.

Уничтожена.

Была расположена на планете Та́у, находящейся на орбите солнцеподобной звезды Та́у Кита́ в созвездии Кита.

Расстояние до Солнечной системы около 12 световых лет. Первая колонизированная, но полностью покинутая человечеством планета.

Сегодня служит напоминанием всему миру об опасностях, исходящих от бесконтрольных технологий.

НСЗ – Независимый Союз Землян.

Единственное сохранившееся государство на Земле.

Земля – третья планета солнечной системы, которая находится в Рукаве Ориона, расположенного между рукавом Стрельца и рукавом Персея Млечного Пути. Расстояние до центра Галактики составляет около 27000 световых лет.

В настоящее время жизнь на Земле по большей части находится в упадке.

ОКО – Организация Космического Объединения.

Родная планета природного происхождения отсутствует. Основной орган управления располагается на массивной искусственной передвижной станции. Точное местонахождение неизвестно.

ООК – Организация по Освоению Космоса.

Всемирная организация по поддержанию мира и сотрудничества между странами.

Генеральный секретарь избирается на пять лет и преимущественно заседает в Либерии.

Ювента – обитаемая планета (спутник) с анархическим обществом, расположенная у края Рукава Лебедя.

Находится в 35000 световых лет от Земли на галактической долготе 330’. Расстояние от центра Млечного Пути – около 15000 световых лет.

Глава 1. Андрей.

Весна 1455 года от Великого Переселения.

Либерия.

– Добрый день. Как вы себя чувствуете?

– Добрый. Чувствую себя хорошо. И, похоже, лежу на больничной койке.

– Так и есть. Это государственное учреждение, оборудованное по всем стандартам министерства здравоохранения. Меня зовут Эрис. Я ваш лечащий врач.

– Андрей. Приятно познакомиться.

– Андрей? – переспросил доктор после некоторой паузы.

– Что вас так удивило?

– Хм… Весьма редкое имя.

– Мои родители были немного консервативны, тут я с вами согласен, – произнёс с улыбкой Андрей.

– Вы пробыли в коме два земных месяца. Помните, что случилось?

– В коме? Два месяца? Но… – удивился молодой человек, даже не обратив внимания на странное уточнение: «земных».

– Вы получили серьёзную травму головы во время аварии. Все остальные органы в порядке. Хотя часть из них пришлось заменить.

– Какие органы? – не веря своим ушам, медленно спросил Андрей.

Несколько секунд Эрис смотрел в одну точку неподвижным взглядом. И, как бы читая из подсознания, ответил.

– Селезёнку, одно лёгкое, мышцы и кости левой руки, и левую ногу до колена. Все остальные части тела получили незначительные травмы и успешно регенерировали.

На этот раз настала очередь Андрея смотреть на доктора неподвижным взглядом. Затем Андрей огляделся вокруг. Всё действительно напоминало больничную палату. Удобная койка с белоснежным бельём, которую окружала ширма то ли из бумаги, то ли из пластика, или какого-то другого материала. Около головы расположен незнакомый аппарат, больше напоминающий огромное яйцо с датчиками и плоским экраном. Впрочем, экраном это можно было назвать весьма условно. Скорее – пластинка света в десяти сантиметрах от основной части яйца.

Приглушённый свет. Хотя никаких ламп видно не было. Такое чувство, что комната была просто наполнена светом из ниоткуда.

Бледно-зелёные стены. Окон и дверей Андрей тоже не заметил. Возможно, они были за ширмой. Но место, где оказался Андрей, было очень для него необычным и даже чуждым. И уж точно не похоже на захолустную провинциальную лечебницу. Андрей был из богатой семьи и подумал, что родители постарались бы определить его в лучшую больницу страны. Или он оказался в одной из палат НИИ им. Склифосовского?

– Я слышал, что Склиф – лучшая больничка, оборудованная по последнему слову техники. Но не думал, что он настолько хорош.

– Как вы сказали? Склиф? – удивился врач.

– Институт Склифосовского. Ведь сюда же обычно привозят людей с серьёзными травмами после аварий, ранений и других неприятностей.

– Вы шутите – значит идёте на поправку. Это хорошо, – сказал доктор, покопавшись в воспоминаниях.

– Я отлично себя чувствую. Видимо, два месяца отдыха пошли мне на пользу.

– Мы всё ещё не умеем сканировать мысли. Мозг человека пока что остаётся для современной медицины загадкой. Несмотря на то, что остальные части тела мы научились полностью заменять или подвергать стимулирующей регенерации. Поэтому я бы хотел задать вам несколько простых вопросов, которые смогут прояснить, насколько хорошо и правильно работает ваш мозг. Мы намеренно отключили вас от сети. Ваш чип сейчас находится в спящем режиме. Не удивляйтесь, информация из глубин всемирной паутины недоступна.

– Да, у меня смартфона то нет в руках, какой тут интернет, – показав открытые ладони неуверенно сказал Андрей.

– Похоже вы любите древнейшую историю. Видимо, как и ваши родители, – задумчиво произнёс Эрис и стал серьёзнее.

В голове была каша. О чём вообще говорит этот человек в белом халате? Какие органы? Какая замена органов и регенерация? Он сказал: «чип»? Насколько помнил Андрей, несмотря на активную пропаганду тотального контроля, до всеобщего чипирования пока дело не дошло. Вряд ли за два месяца мир мог измениться настолько. Вспомнились лозунги политиканов с трибун: «Представьте себе, как удобно жить в мире единого электронного документа. Всего двадцать лет назад наши бумажники распирало от десятка разных удостоверений, бумаг, множества банковских и дисконтных карт. Сегодня мы выходим на улицу с одним лишь смартфоном и небольшой пластиковой картой. Это очень удобно.

А теперь представьте себе возможность расплачиваться в любом магазине прикосновением руки, открывать электронные замки без привычных ключей. Вы никогда не потеряете и не забудете дома свою ID-карту. Сможете проходить через турникеты общественного транспорта или бизнес-центров даже не останавливаясь. Компьютер сам считает ваш чип.

При возникновении несчастного случая, врачам не придётся делать дополнительные анализы, теряя драгоценное время на выяснение хронических заболеваний, аллергий или группы крови. Уйдут в прошлое трагедии, связанные с заблудившимися в лесу грибниками или погребёнными под снегом альпинистами, так как GPS всегда будет работать на автономном питании. Поиск людей после стихийных бедствий сведётся к быстрому и эффективному сканированию спасателями завалов строений. Это без сомнений позволит спасти много жизней…».

– Не сказал бы, что когда-либо вообще увлекался историей, – ответил Андрей первое, что пришло в голову.

– Итак, ваше полное имя?

– Лебедев Андрей Владимирович.

– Дата вашего рождения?

– Пятнадцатое июля две тысячи пятого года.

– Сколько вам полных лет?

– Двадцать пять. Видимо, уже исполнилось, пока я находился в коме.

– Место вашего рождения?

– Город Москва.

– Государство рождения?

– Очевидно, Российская Федерация, – скорее оскалился, чем улыбнулся, Андрей.

– Что произошло непосредственно перед аварией, вы помните?

– Да, я был в кафе с девушкой. Потом я вышел… и… – Андрей задумался на минуту. – Да, на Пушкинской. В центре. Мне написала подруга и потом пригласила в клуб. И я вышел на улицу… Был ураган…

– Так, ясно. Я оставлю вас ненадолго. С вашего позволения, я зайду попозже, и расскажете поподробнее, что было в тот вечер.

– Конечно, полежу пока здесь.

Доктор ещё раз пристально взглянул на молодого человека, развернулся и вышел, оставив Андрея наедине со своими мыслями и догадками.

Глава 2. Вей.

Начало 1455 года от Великого Переселения.

С минуты на минуту начнётся очередная высадка на недружественную планету, расположенную на орбите двойной системы звёзд с условным названием U-1480.

Экстремальные условия на планете не позволяют находиться человеку на поверхности без скафандров или иных средств защиты.

Ландшафт скалистый. Растительность редкая. Разнообразие животного мира умеренное и слабо изучено. В ходе разведки выявлено агрессивное поведение отдельных представителей фауны. На планете, предположительно, имеется Ресурс.

Миссия десанта: закрепиться в точке высадки, обеспечить безопасную работу геологов. Провести дополнительную разведку местности.

Вей, как и остальные полтора десятка таких же бойцов на корабле, оружие получит уже после приземления. Им нет доверия. Пушечное мясо. Их основная их задача – проводить зачистку труднодоступных мест: пещер, зарослей, ущелей, иных территорий, невидимых с воздуха или сканерами.

К отряду штрафников, в числе которых состоит и Вей, прикреплены несколько облачённых в экзоскелеты бойцов с пулемётами и гранатомётами, а также бронированная машина поддержки. Основная цель последних состоит в защите тылов, гостеприимной встречи врага из укрытий, куда отправляется отряд штрафников, и, конечно же, для мотивации этих самых штрафников. Периодически у отпетых уголовников возникает жгучее желание повернуть ствол в сторону надзирателя. Однако такие поползновения быстро и жёстко пресекаются по законам военного времени. Чаще всего подобные мысли приходят в голову зелёным необстрелянным новичкам или тем, кто окончательно потерял рассудок в ходе тяжёлых столкновений с противником.

Вооружение у штрафников, как правило, не способно нанести серьёзный урон «тяжёлым» солдатам поддержки отряда. Даже если и удастся справиться со всеми тыловыми бойцами подразделения и чудом завладеть машиной поддержки, тут же отправляется сообщение всем надзирателям, солдатам, офицерам и иным лицам, участвующим в задании. Всех оставшихся штрафников, если это не наносит критического ущерба операции, загоняют в клетку на десантном корабле, и необходимые силы отправляются на подавление взбунтовавшихся. При этом зачастую не разбираются, кто зачинщик и виновник, а ликвидируют весь отряд штрафников. Переговоры не ведут. Это придаёт дополнительный стимул другим не допускать побоища.

Все понимают, что цена жизни таких преступников находится на самом последнем месте. Ведь сюда попадают только за особо тяжкие преступления.

Учитывая то, что государство постоянно ведёт захватнические войны, правительство справедливо решило: отправлять на полное гособеспечение в тёплые тюрьмы отпетых негодяев резона нет. Гораздо лучше, чтобы они искупали свои злодеяния в интересах родной республики. Единицы заслуживают доверие после многочисленных боёв или тяжёлых работ в опасных зонах. И ещё меньше возвращаются к нормальной жизни. Чаще всего это дорога в один конец.

– Пятиминутная готовность! – раздался низкий голос капитана из динамиков десантного отсека.

Командир десанта – здоровый офицер по имени Чжин – встал спиной к выходному люку, практически полностью его загородив своим скафандром внутри чёрного матового экзоскелета. Лица видно не было за зеркальным забралом шлема. Рукой подал сигнал на включение внутренней связи на общем канале.

– Мы высаживаемся на возвышенности. Сначала выходят две машины из отряда штрафников. За ними отряд ВКС Центр – занимает позиции вокруг корабля. Отряды Юг, Запад и Восток выходят на точки на расстоянии от ста до двухсот метров от места высадки. По обстановке. За ними остальные восемь штрафных в составе отряда Север. Пятеро – в резерве на корабле. Зачистка по стандартному плану по команде старшего офицера. Наши сканеры засекли несколько крупных животных по всем направлениям. Немного представителей фауны средних размеров. Все они проявляют повышенную агрессию, – и через пару секунд резко добавил: – Вопросы?

– Нам пушки снова под занавес дадут? – с нотками дерзости подал голос один из новоиспечённых штрафников – боец со светло-коричневым квадратом на спине серого скафандра для обозначения принадлежности.

Все штрафники экипированы специальными скафандрами с ограниченным запасом батареи для поддержания жизнедеятельности. Они также оснащены резервным аккумулятором, запускаемым удалённо командиром подразделения. Это позволяет контролировать спецконтингент и придаёт им дополнительный стимул охранять старшего надзирателя всеми силами. Ибо если он будет убит, никто не сможет включить резервы и продлить жизнь штрафникам. Как правило, боекомплект выдаётся из расчёта проведения одной зачистки. Ровно на такой же период хватает и заряда основного аккумулятора. После выполнения поставленной задачи, отряд штрафников возвращается к машине поддержки, где запасы восстанавливаются или выдаётся новая экипировка.

– Штрафникам оружие будет выдано на позиции перед зачисткой по команде. Боекомплект на сто пятьдесят выстрелов.

– На сколько? Мы даже ввязаться в бой не успеем, как останемся с голым задом! Нам потом их камнями что ли добивать? – выкрикнул тот же боец и тут же получил профилактический тычок локтём в бок от старшего товарища по имени Ли.

Даже сквозь непрозрачное стекло читался презрительный взгляд Чжина, который несколько секунд молча смотрел на нерадивого бойца. Справившись с желанием подойти и обрушить тяжёлый приклад на пустую голову болтливого наглеца, командир спокойно сказал:

– По данным разведки, нашим противником будут не стайные или немногочисленные группы мелких и средних панцирных зверей. Нам пока не известно, способна ли их естественная броня выдержать прямое попадание. Поэтому советую целиться в стыки панциря или незащищённые места, такие, как глаза. И не мешайте работать пулемётам. На позициях будут курсировать автоматизированные дроны. Прошу не путать их с крылатыми животными.

– ПНВ? – спокойно уточнил Ли, повернувшись к Чжину.

– Перед началом зачистки приборы ночного видения будут включены и продолжат работу в автоматическом режиме, – басовито ответи тот.

Из динамиков раздался голос капитана:

– Минутная готовность. На точке высадки чисто.

Вей закрыл глаза, неторопливо и глубоко втянул носом воздух. Одновременно с этим отключил приёмник внешних звуков. Прислушался к ровному медленному стуку своего сердца. Глубоко на задворках сознания поплыли тусклые образы: очертания аллеи с нависающими над дорожкой фиолетовыми кронами родных деревьев. Залитая светом яркой материнской звезды трава казалась абсолютно голубой из-за густых зарослей весенних цветков омвиники. Вей стоял, наслаждаясь теплотой погожего дня и запахами цветущих растений вокруг. Слышалось пение пушистых рыжих пускалит, дружно сгрудившихся на ветвях. Через мгновение бархатные ручки закрыли ему глаза и послышался нежный голос. Он обернулся и крепко обнял свою девушку, буквально ощутив лёгкое прикосновение её губ на шее.

Громкий командный голос из динамиков скафандра вернул бойца в грубую реальность, которая тут же откликнулась болью в сердце. Глубокие раны на нём снова заныли.

– У нас три с половиной часа на выполнение операции!

Десантный отсек залило красным светом.

Вей скривился от беспомощной злости.

– Первыми выходят Ли и Вей! – голос командира резанул уши бойца.

Им не привыкать. Они пережили не одну операцию на разных планетах, и были одними из самых опытных бойцов штрафного подразделения. Во избежание нежелательного сплочения преступных элементов, в головах которых непрерывной тягучей массой текут крамольные мысли, боевой отряд чаще всего не повторялся по составу, однако Ли уже не в первый раз участвовал в операциях вместе с Веем. Надзиратели сознательно это допускали, так как Вей и Ли пока не давали повода усомниться в их намерениях. Оба имели военную подготовку и эффективно работали в паре.

Десантный корабль немного тряхнуло, и загорелся оранжевый свет, что означало готовность к выходу. Нижняя часть десантного люка начала медленно опускаться, и полумрак отсека прорезала полоска яркого света.

Забрало скафандра тут же затемнилось, защищая глаза от ослепляющих лучей. Сейчас на небе виднелись оба светила. Большее из них стремилось к горизонту. Температура окружающей среды хотя и заметно спала, но по-прежнему была невыносимой для человека без защитного обмундирования. Большинство животных прятались в укрытии до наступления вечера, пока одна из материнских звёзд не уйдёт за горизонт. Перед взором Вея предстала каменистая поверхность планеты. В нескольких сотнях метров он увидел отвесные скалы с рядом пещер у самого основания. Они и были сегодня их главной целью. Люк опустился на твердь, и тут же загорелся зелёный свет. Бойцы сгрудились перед выходом.

– Вперёд! – крикнул командир и пихнул Вея в спину.

Боец неторопливо выбежал на поверхность планеты, ощутив тяжесть движений из-за повышенной гравитации. Камни разных размеров беспорядочно усеивали пространство вокруг. Мелкая пыль ржавого цвета тут же налипла на обувь и скафандры. Краем глаза штрафник заметил несколько дронов, быстро разлетающихся в разные стороны. Пробежав ещё несколько шагов, он услышал за спиной длинную очередь крупнокалиберного пулемёта, установленного на десантном корабле. Вей вздрогнул и увидел, как кусками разлетается оранжевая плоть животного, высунувшегося из-за укрытия. Представитель местной фауны был размером с сарай.

Позади застучали подошвы тяжёлых экзоскелетов солдат ВКС, занимающих оборону вокруг светло-серого летательного аппарата. На фюзеляже виднелись крупные надписи, недвусмысленно указывающие на принадлежность военной машины.

Раздалась короткая очередь, и камни полетели в разные стороны. Ещё один зверь – размером с бегемота, но скорее похожий на огромного броненосца с Земли – решил больше не высовываться из низины. Два дрона зависли над ним и начали сканировать со всех сторон. Без сомнения, это несколько раздражало приземистое четвероногое существо. Но атаковать незваных гостей оно не спешило. Собрав информацию, один из дронов улетел прочь. Другой – взмыл ввысь точно по вертикали, зависнув в неподвижности. Солдат ВКС получил от дрона координаты врага и тут же передал их на самонаводящийся гранатомёт. Тот не заставил себя ждать и выплюнул смертоносный снаряд, точно поразив цель.

Летающие разведчики доложили, что в пределах безопасной зоны угроз не обнаружено.

Вей похлопал по спине Ли и крикнул:

– Пошли!

Группа штрафников в составе отряда Север заняли точку как раз рядом с местом, где недавно прятался здоровый чёрный зверь. Части его тела, панциря и редкой шерсти были разбросаны по каменистой поверхности и сиреневым кляксам растений.

В нескольких десятках метров виднелись входы в пещеры. Проёмы окружали невысокие сухие кустарники с длинными шипами на ветках. Дроны доложили о движении внутри. Предположительно, некрупные животные. Два пулемётчика расположили свои орудия в сторону пещер для прикрытия и ведения огня по целям.

Послышалось приближение машины поддержки, выбивающей мелкую крошку из-под всех шести огромных колёс.

– Отряд Восток на позиции! – послышалось из динамиков на общей волне.

– Отряд Юг на позиции! У нас чисто! – продолжили докладывать штурмовики.

– Отряд Запад на позиции! Наблюдаем в нескольких сотнях метров двух крупных зверей. Агрессию не проявляют.

– Ликвидировать! – раздался металлический голос командира штурмовиков.

Длинная очередь крупнокалиберного пулемёта машины поддержки отряда Запад уничтожила одного зверя на месте, а второго повергла в неуклюжее бегство. Перебирая когтистыми лапами и ударяя о поверхность планеты конусообразным чёрным хвостом тот поднимал за собой клубы ярко-рыжей пыли, словно пытался создать дымовую завесу. Заработали станковые пулемёты бойцов ВКС. Животное пробежало ещё несколько шагов по инерции и рухнуло, пробороздив каменистую поверхность.

– Чисто! – доложил командир отряда Запад.

– Север на позиции! – раздался голос командира отряда штрафников.

– Доклад по готовности к зачистке! – скомандовал Чжин.

Десять штрафников скучковались около машины поддержки.

– Итак, у нас три мелкие и три большие пещеры. Внутри движение. Количество и состав зверья нам не известен. Ваша задача пройти все пещеры до конца и уничтожить всё, что движется. Через полтора часа внутри каждой из них должно быть чисто и безопасно, как у моей бабушки дома. Ни одна тварь не должна нанести хоть какого-то ущерба нашим геологам, когда они войдут туда. Отвечаете своей никчёмной головой. Основного заряда скафандров на полчаса работы. Если не успеете, добавим ещё из резерва по обстановке. Камеры включены. Заходят по пять человек в каждую мелкую пещеру слева. Старшие пятёрки Вей – левая пещера – и Ли – вторая слева.

После этого командир отряда Север переключился на волну ВКС и продолжил давать инструкции своим бойцам. Вей не слышал, что именно говорит их командир. Но по опыту знал, что после зачистки, штрафников отправят обратно на десантный корабль и запрут там в специальном отсеке. Солдаты ВКС ещё раз тщательно прочешут все пещеры и только после этого будут заходить геологи. Последние, разумеется, просканируют местность на предмет основного Ресурса, поиск которого не прекращается ни днём, ни ночью. Если он не будет найден здесь или его количества окажется недостаточно для развёртывания добывающей станции, десант в полном составе отправится в другое место, потенциально содержащее Ресурс. Параллельно геологи зафиксируют наличие других полезных ископаемых и отправят информацию в соответствующее министерство Республики. И те уже установят целесообразность колонизации планеты.

Так продолжится до тех пор, пока геологии при помощи десанта не исследует всю планету. После чего отправятся на следующую.

Пока Народная Республика Востока не вернёт себе былое величие, подобная захватническая политика не прекратится.

Двести лет назад НРВ была разделена на две части. Жажда власти руководства самой могущественной и засекреченный службы Республики привела к расколу государства. Предательство невиданных масштабов фактически ограбило народ и страну. С тех пор мир перестал быть однополярным, что, безусловно, порадовало другие государства, но повергло в ярость высшие чины НРВ. Усилилась пропаганда в СМИ в стремлении отомстить и снова стать первой страной Галактики.

Но Вею было на это плевать. Нет, его время ещё не пришло. Сегодня главная его задача – выжить. Он должен сохранять холодное спокойствие в ходе выполнения поставленной задачи. Желание отмщения за личную тотальную несправедливость, бросившую его в пучину кровопролитных войн, пожалуй, сегодня оставалось главным стимулом к существованию.

– Получить оружие! – раздался голос командира отряда Север.

Откинулся небольшой люк на левом боку десантной машины. Десять автоматов располагались в один ряд стволами вверх. Защитные скобы, удерживающие оружие, разошлись в разные стороны. Бойцы штрафного отряда быстро разобрали угловатые стволы, проверили готовность оружия к использованию, распихали магазины по подсумкам.

Всё это время в двух десятках метров на штрафников было направлено дуло пулемёта одного из надзирателей. Стандартная процедура.

Командир разделил бойцов на две пятёрки и крикнул: «На позицию!». Десять человек трусцой устремились ко входам в пещеры.

Немного восстановив дыхание, Вей осторожно зашёл первым. Через несколько шагов виднелся узкий скальный проход. Бойцы неторопливо двигались вперёд. Взору открылся естественный коридор, уходящий влево. На стенах и потолке показались разноцветные наросты. Красные, белые, чёрные кляксы напоминали причудливый лишайник. Один из бойцов легкомысленно провёл рукой по поверхности, размазывая напитавшие дефицитную влагу растения. Вей укоризненно на него посмотрел и шёптом напомнил, что любое прикосновение к неизвестному растению или животному может стать последним в его бесславной жизни. Суровые условия на планете сделали местные живые организмы весьма агрессивными.

Ещё несколько шагов вперёд, и всё приобрело зеленоватый оттенок – включился ПНВ. Судя по возрастающему разнообразию флоры, температура здесь была заметно ниже, чем снаружи. Вей взглянул на датчики – так и есть. Очевидно, местная фауна пережидает дневное пекло в подобных местах. После захода одного из светил, животные выбираются наружу для охоты и поиска пропитания. Вей нутром чувствовал, что скоро его группа снова увидит обитателей этой планеты, которые вряд ли будут рады гостям.

Командир пятёрки увеличил чувствительность звукового приёмника. Впереди за изгибом послышалось монотонное шуршание. Вей оглянулся на остальных бойцов. Они расположились по стенкам, направив стволы вперёд. Повернув голову обратно, Вей увидел в проёме шестиногое существо. Оно быстро покачивалось из стороны в сторону на тонких лапках словно богомол. Тем не менее больше походило на гигантского термита с Земли, всё тело которого было усыпано редкими волосками. Изогнутые усы прощупывали пространство перед собой, а мощные шипастые жвала несколько раз устрашающе сомкнулись и разомкнулись. Голова с длинным мощным шипом на лбу резко наклонилась, и непрошенные гости сразу же заметили ярость всех пяти глаз хищника.

– Контакт! – коротко произнёс Вей и нажал на спусковой крючок. Угловатую морду насекомого разнесло в разные стороны. Тягучая зеленоватая слизь потекла по стенам и потолку.

Некоторое время бойцы стояли неподвижно, напряжённо выцеливая незримого противника. Наконец, из проёма показалось ещё одно существо. За ним полезли другие. Раздались короткие очереди. Пещеру заполнил стрёкот автоматов. Люди попятились, выпуская снаряды в наступающих насекомых.

– Назад! – заорал Вей.

Стремительно лезли всё новые и новые существа, скрежеща хитиновыми жвалами друг об друга. Бойцы отступали, отстреливаясь уже по текущей на них массе.

Один из бойцов в панике побежал наружу и споткнулся о камень. С размаху ударился об острый угол, разбив визор шлема скафандра. Вей увидел наполненные ужасом глаза бойца. Стоя на коленях, он отчаянно пытался напитать лёгкие ядовитым воздухом. Лицо исказилось гримасой нестерпимой боли. Боец застучал по своей груди кулаком. Откинув автомат в сторону, другой рукой судорожно силился закрыть трещины на визоре. Глаза лезли из орбит. Вей подхватил бедолагу и поволок наружу, отстреливаясь свободной рукой.

Боец в агонии ёрзал пальцами по шлему и груди, издавая нечеловеческие хрипы и свисты своими лёгкими. Вей понимал, что парню больше ничем не помочь. Даже если вытащить его наружу, они не успеют добраться до машины поддержки, где возможно свободно дышать и находиться без скафандра. Извивающееся тело бойца вывалилось из рук Вея, отдавшись жуткой судьбе.

Волна шелестящих изогнутыми лапками насекомых накрыла бедолагу с головой. Четверо штрафников выбежали из пещеры и отпрыгнули в разные стороны. Плотный оглушительный огонь пулемётов выбивал осколки камней и разносил в разные стороны ошмётки леденящих душу хищников…

Глава 3. Блез.

Начало 1455 года от Великого Переселения.

Земля.

«Они говорят, что мы живём в многополярном прогрессивном мире. В мире, где любые глобальные вопросы решаются за столом переговоров. Без былых кровопролитных войн. Что теперь каждый может высказать свою точку зрения, вынести на обсуждение позицию любого народа, которая будет услышана» – начал свою речь к нации бессменный президент Независимого Союза Землян (НСЗ) – Блез Войт.

Лидер НСЗ, одетый в строгий костюм, сидел на деревянном стуле с высокой спинкой. На большом столе перед ним мерцала тонкая полоска экрана компьютера.

«Все эти лозунги были бы справедливы из уст благочестивых правителей. Но не будем путать желаемое с действительным».

Блез выдержал короткую паузу и продолжил в уже более эмоциональной форме:

«Они опустошают планеты, уничтожают природу, варварски грабят народы. Называют это расширением горизонтов человечества и прогрессивным развитием. Что добилась власть Народной Республики Востока? Порабощения других наций! Бескомпромиссной колонизации других планет! Бесконечного выкачивания ресурсов из любых небесных тел в стремлении к ещё большей власти! Прикрываясь идеями прогресса, они превратили людей в ходячих роботов с человеческой головой».

Президент был убеждён, что безграничное вмешательство в человеческий организм противоречит самой его природе. Безусловно, если стоит вопрос выживания, мы можем пользоваться достижениями науки и медицины. Но это не должно превращаться в соревнование с естественной эволюцией. Бросая вызов вселенной, она обязательно ответит ещё бóльшими испытаниями.

Блез любил вспоминать древний миф об Атлантиде.

Пока атланты сохраняли своё естество, божественную природу, их не интересовало богатство и власть. Добродетель стояла превыше всего. Однако крупицы несовершенства грубого тела изуродовали непогрешимую суть. Гордыня словно отрава глубоко поселилась в сознании Атлантов. Великий народ посягнул на непререкаемое верховенство богов. Атланты начали не просто ставить себя выше богов, они бросили вызов могуществу и совершенству. За что нарекли на себя праведный гнев и непреодолимые испытания. Легендарное государство возвело высокие неприступные стены. Обнесло свои владения глубокими рвами. Защищало свой город могучими воинами. Атланты пытались противопоставить себя безупречности природы. Однако разгневанные боги преподнесли им неразрешимую задачу, погрузив остров в океан.

Блез верил, что могущественная Атлантида успела построить непроницаемый купол над городом. И, несмотря на то, что весь остров отправился на дно океана, Атланты до сих пор живут под толщей воды. Неспособные вырваться из холодного и мрачного заточения, они навечно остались наедине со своим тщеславием.

В назидание другим, эта легенда до сих пор напоминает роду человеческому и всем иным существам о тщетности борьбы с совершенством природы.

Где та грань, за которой тело, напичканное компьютерными технологиями и с искусственной плотью, уже не принадлежит человеку? Способен ли он управлять им? Естественны ли химические процессы во всём теле, если оно состоит из роботизированных органов и конечностей? Что посылает в главный орган сигналы к действию? Искусственный интеллект, поддерживающий сложную систему обмена информацией между частями тела? Или душа, которая, возможно, уже была заменена суррогатом?

Пока Блез у власти, он не позволит превратить своих граждан в бездумные машины. Несмотря на открывающиеся при этом возможности купаться во власти, он понимал, что в любой момент это может обернуться против него самого. И назад уже пути не будет.

Следующие слова президент произнёс даже с какими-то лёгким отвращением:

«Их тела – груда металла и синтетики, обтянутая в кожу. С молодых ногтей им рассказывают о слабости их беззащитного организма, любая травма которого может привести к непоправимым увечьям и даже к смерти. Бросая природе вызов, они обрекают себя на вечную борьбу. Почти сразу после достижения совершеннолетия, каждый гражданин обязан лечь под нож трансплантологов. С этого момента он уже не принадлежит себе. Не такой жизни заслуживает наш народ!».

На лице Войта на мгновение появилась слабозаметная улыбка. Затем он нахмурился и решил напомнить зрителям, чем живёт НРВ, как она зарабатывает, какая их главная продукция отправляется на экспорт по всей Галактике:

«Что несёт миру Республика Востока? Она торгует смертью, разрушениями. Это главный оружейный завод Млечного Пути. Практически любое оружее, которое вы видели в своей жизни, сделано в НРВ. Огромные машины, неповоротливые звездолёты, загрязняющие наш космос и небесные тела самыми вредными веществами – тоже их рук дело. Они пренебрегают здоровьем не только своих детей, но и природой чужих планет. Растения и животные без остановки тысячами, миллионами гибнут под их снарядами, гусеницами. Во всём цивилизованном мире эта самая милитаризированная нация. Все граждане без исключения военнообязанные. На протяжении всей жизни люди этого государства регулярно призываются на участие в агрессивных войнах. Если меня спросят, кто олицетворяет сатану, я без сомнения назову имена».

Лидер нации пристально посмотрел в камеру, взглядом, полным презрения. Откинулся на спинку и снова заговорил:

«Мы часто слышим, как им противопоставляют другую страну. Но взгляните на либерианцев. Они называют это свободой. А по факту не имеют никакой тайны частной жизни. Сведения обо всех событиях, о каждой личности и окружающем мире попадают в общую сеть. Любой может этим воспользоваться в корыстных целях. Неокрепшие подростковые умы не всегда способны отличить правду от лжи. Доступ к информации о насилии или сексуальной раскрепощённости развращает их. Изобилие мнений порой ничем не подкреплённых, создаёт ложное представление об окружающей действительности. Не просто хорошо образованные граждане, коими все мы с вами являемся, а только признанные специалисты имеют моральное право освещать такие важные темы. Противопоставление либерианцев Республике Востока справедливо лишь когда это касается техники исполнения. Если НРВ превращает людей в роботов, то либерианцы создают биокукол. Практически все части их тел выращены искусственно. Внутренние органы меняются, как в машинах по мере износа. Их дети выращиваются как растения в специальных контейнерах. Учреждения по рождению детей создают плод по компьютерным кодам. Обобщая данные, корректируют особь человеческую исходя из внутренних убеждений развращённых родителей, если их вообще можно таковыми называть. Или общего народного воспитания. Скорее даже общественного мнения. Без личности. Без сути. Без собственных уникальных целей. Они скорее гонятся за рейтингами, выпячивая их на всеобщее обозрение».

Народ Независимого Союза Землян верит своему лидеру и проникается его речами. Хотя и не имеет доступа ко всемирному информационному пространству. Все СМИ подконтрольны правительству и подвергаются тщательной цензуре. Самые важные и необходимые сведения преподносятся под нужным углом.

Каждому жителю планеты на предсовершеннолетие полагается подарок от правительства. Комплект из домашнего приёмника визуальной информации и персональный переносной карманный гаджет. Он же является удостоверением личности, средством для безналичных расчётов, электронным ключом, социальной картой, коммуникатором и так далее. Любой подросток мечтает поскорей обрести этот символ свободы, открывающий двери во взрослый мир. Будучи базовой моделью, гаджет знакомит счастливого обладателя с удобством и функциональностью устройства. При достижении совершеннолетия, полноправный гражданин самостоятельно выбирает, в какую часть тела, кроме основного блока в голове, вживляется точная копия электронного помощника. Исходя из своих предпочтений, он также определяет набор жестов, звуков и эмоций для вызова той или иной программы. В зависимости от времени суток, сезона, погоды, местоположения, состояния здоровья носителя и других внешних и внутренних факторов, чип предлагает или принудительно запускает необходимые процессы, что исключает потребность в дополнительных настройках. При возникновении угрозы жизни или здоровью, программа подскажет носителю, что необходимо предпринять в той или иной ситуации.

Президент НСЗ медленно сцепил пальцы на руках, положив их перед собой. И с неприязнью на лице продолжил:

«И, конечно же, третье всеми известное государство. Впрочем, это слишком почётное слово для компании перевозчиков. Они называют себя объединяющими народы. Но суть их обратна. А цели направлены на разобщение. Лишь жажда власти движет их умами. Предательство, которое они позволили себе совершить двести лет назад ещё долго будет в памяти людей всего мира. Именно Организация Космического Объединения разделила человечество. Заставила чувствовать себя зависимыми от прихоти руководства этой компании. Суть предателей и казнокрадов никогда не уйдёт из их умов. Множество соглядатаев ОКО раскидано по всей Галактике. В каждой стране мира, на всех заселённых планетах агенты ведут разведку и наблюдают за происходящим. Информация о любом мало-мальском событии тут же отправляется в аналитический центр ОКО. Конечно же, они называют тотальную слежку «наблюдениеми за мировыми тенденциями в целях обобщения данных и создания новых коммерческих предложений». Однако все мы знаем, что ими движут стремления уничтожения экономических соперников и потенциальных предателей. Таких же, как они сами. До конца своих дней они будут жить в страхе, что кто-то вонзит острый карающий нож им в спину или найдёт новые источники Ресурса. Тогда они потеряют власть и станут заурядной компанией по перевозке. Одной из многих. Как раньше. Если вообще выживут в условиях честной конкуренции. На протяжении всего времени своего существования они держат в строжайшем секрете их основное место по добыче Ресурса. Как только эта информация станет известна кому-либо ещё, ОКО потеряет своё положение, а её руководство отправится под расстрел. Ведь именно так они поступили в своё время со всеми, кто обладал такими данными сразу после успешной разведывательной миссии. Был жестоко убит практически каждый, кто прикоснулся к тайне. И сегодня они диктуют всему миру условия перемещения по Галактике, считая космос своим. Все страны мира пытаются добиться от них благоразумия. Всемирная Организация по Освоению Космоса готова взять на себя установление единых справедливых правил, оставив ОКО общее управление. Но последние не готовы подчиняться никому, считая это низменным уделом слабых. Любые конструктивные и разумные предложения мирового сообщества ОКО считает недостойными своего внимания. Маниакальная алчность, жажда власти и безграничное лицемерие – это всё, что им интересно».

Немного подался вперёд. Ближе к зрителю. Как бы напирая на него:

«Наверняка, вы спросите, почему же воинственные солдаты Народной Республики Востока не разорвут в клочья заносчивых негодяев? Почему не насладятся вкусом мести и не вернут себе то, что принадлежит им по праву? А только продолжают поставлять им оружие и машины. Или зачем либерианцы до сих пор снабжают ОКО своими последними электронными и биологическими разработками, раз так воодушевлённо выступают в поддержку идеи Организации по Освоению Космоса? В первую очередь, в силу своего тотального лицемерия и страха открыто отстаивать свои принципы. А уже во вторую – из опасений утраты связи с внешним миром. Ведь только ОКО обладает преобладающими возможностями к быстрому перемещению по Галактике. В их руках почти все транспортные звездолёты и основные запасы Ресурса. Каждого, кто попытается сверх квоты отправить в межзвёздное плаванье свой коммерческий транспорт ждёт или уничтожение или топливный бойкот со стороны главного перевозчика. Мы не боимся открыто говорить правду в глаза любому мировому игроку. И мы остаёмся единственной страной, к которой ОКО сами засылают гонцов, и никогда не решатся бойкотировать».

Блез Войт занял кресло президента 26 лет назад. На протяжении своего правления, он неоднократно подтверждал своё право занимать эту почётную и в то же время ответственную должность. Через год заканчивается его очередной срок по новой Конституции. Он уверен, что достоин и дальше править страной. Ведь за время его главенства уровень жизни народа повысился. Экономика показывает стабильный рост. Преступность сократилась. Социальная сфера улучшилась. Безработица свелась к минимальным значениям. По крайней мере, именно так ему докладывали снизу, и в таком же ключе заявляется с трибун на всю Галактику.

Первое лицо государства немного развёл руками, показав открытые ладони. Этот жест демонстрирует искренность и благие намерения. Затем расположился поудобнее и сначала с добротой в голосе, а затем уверенными рубящими фразами заговорил вновь:

«Весь мир тоскует о своём доме. Пусть многие и не понимают причин, почему их как магнитом тянет к нашей планете. Ведь только мы можем по праву называть себя истинными потомками человечества. Мы доказали всему миру, что чтим память наших предков, и достойны называться людьми. Наши прародители были вынуждены бежать с Земли, которая стала неспособна обеспечить всем необходимым почти десять миллиардов человек. Несмотря на тотальное загрязнение Земли, случившееся глобальное потепление, превращение планеты в необитаемую пустыню и вырождение многих организмов, мы смогли её возродить. Поколениями мы создавали условия для комфортного здесь проживания и добились этого. Теперь весь мир стоит в очереди за нашей продукцией. Её израненное тело снова дарит всему миру бесценные блага. И если в других государствах это роскошь, позволить себе которую могут только очень богатые бизнесмены или большие чиновники, то в нашей стране они доступны каждому гражданину и в любом количестве. Остальные же всю жизнь довольствуются лишь синтетическим суррогатом. Натуральное сельское хозяйство, лёгкая промышленность, искусство и наука – наша главная и незыблемая гордость. Крепкое здоровье и долголетие дарит нам сама природа. И мы не нуждаемся в искусственном вмешательстве в наши тела, ум и душу. Мы свободная нация. Всегда таковой и останемся».

Глава Независимого Союза Землян любил говорить со своим народом. Быть его наставником. Он не сомневался, что граждане любят его и готовы слушать речи часами. Однако в соседнем зале уже собрались высшие чины государства для проведения очередного совещания. Все ждали только президента.

Глава 4. Макс.

Весна 1455 года от Великого Переселения.

Либерия.

– Вызывали? – спросил Макс, заглянув в дверь своего начальника.

– Джонсон! Заходи, садись, – с улыбкой на лице сказал руководитель одного из подразделений Службы Безопасности Либерии.

Макс уверенной походкой прошёл вглубь просторного кабинета Тони Бернса, протянул ему руку через стол. Несмотря на разницу в чине, звании и почёте, полковник встал перед рукопожатием со своим подчинённым. Бернс относился с большим уважением к Максу, к его подходу и талантам в работе, понимая, что для достижения конечной цели должны сложиться воедино множество факторов, событий, удачных стечений обстоятельств. Отдельные же направления деятельности Джонсона вообще заставляют постоянно сомневаться в происходящем. Зачастую ему приходится иметь дело с разного рода психами и фантазёрами, при взаимодействии с которыми сам постоянно боишься свихнуться или поверить в их безумную ересь.

– Как съездил? Удалось выяснить что-то новое? – попросил Бернс отчитаться Макса о проделанной работе накануне.

– Пусто. Ничего для нас стоящего. Снова в молоко, – не без сожаления ответил Макс.

Джонсон вчера вечером вернулся из служебной командировки в целях отработки вероятного иностранного агента.

– Передал его нашим коллегам из отдела по контрразведке и забыл, – добавил Макс.

В его задачи не входило выявление и отработка чужих разведчиков или шпионов по соответствующей линии. Более того, в целях сохранения конфиденциальности проведения мероприятий в рамках своих непосредственных обязанностей, Джонсон имел право не раскрывать взятых в оборот иностранных агентов до тех пор, пока это существенно не угрожало безопасности страны. Макс даже мог немного помочь таким личностям, если это было оправдано выполнением поставленных перед ним задач. Безусловно, по возможности, Джонсон старался накормить их дезинформацией или подкинуть абсолютно бестолковые данные. Как и в этот раз: отправил агента ОКО туда, где он вряд ли когда-либо найдёт что-то стоящее. Впрочем, получил Макс тоже абсолютно бесполезные для него сведения. Хотя и представляющие некоторый интерес для сослуживцев. Но теперь это уже их радость и головная боль.

– Ясно, – смотря прямым уверенным взглядом на Джонсона произнёс его начальник. – В нашем направлении приходится перелопатить сначала тонны песка прежде, чем удастся отыскать жемчужину. Так, вроде, говорили на Земле?

– Песок просеивали золотоискатели, насколько я знаю, – с сомнением в голосе произнёс Макс и уставился в одну точку. Очевидно, отправился на просторы всемирной паутины.

– Так, ближе к делу. Что там с твоими осведомителями? Есть какие-нибудь от них интересные новости?

– Ничего такого, что заслуживало бы особого внимания.

– Я о твоём втором направлении, – уточнил начальник. – Как там дела у наших таинственных переселенцев?

– Я понял. Большинство доносчиков отправляют меня к каким-нибудь гадалкам, фокусникам и шарлатанам, – улыбнулся половинкой рта Макс. – И сколько ещё народ будет верить этим проходимцам? Казалась бы, в век полной и открытой информации, при всеобъемлющей системе рейтингов всё равно находятся те, кто неустанно тащит им деньги. И ладно бы просто воспринимали общение с ними как шоу, так верят же…

– Но ведь находятся и такие, кому веришь ты, – с прищуром заметил Бернс.

– Да, среди всего этого бесполезного мусора всё же попадаются ценные экземпляры. И самое трудное: отделить фантазию от реальности. Обычно здесь помогает отключение собеседника от всемирного информационного пространства и заострение внимания на деталях и мелочах. Любопытно, они искренне верят в то, что говорят, но зачастую напрочь забывают свою историю через какое-то время. Они забывают даже то, что у нас был разговор с ними, – Макс задумался на несколько секунд, снова пытаясь найти ответ на таинственные недолгие подмены личности человека. Затем добавил: – Я не могу пока понять закономерность и причины их поведения. Временны́е отрезки всегда разные: от нескольких минут до нескольких недель. Кстати, о всемирном информационном пространстве. Почти никто из них не может к нему подключиться. Я проверял. Когда ты, практически, родился с чипом в башке, ваше взаимодействие становится на уровне рефлексов. А здесь полное непонимание, как этой штукой пользоваться.

– Как они реагируют на видеозаписи вашего разговора?

– Я не раз им их демонстрировал. В основном, шокируются. Как бы ты, Тони, отреагировал на сообщение о том, что у нас была личная встреча и беседа позавчера?

– У нас её не могло быть, так как ты находился далеко отсюда.

– Вот и они не могут

– Ты уверен, что не борешься с ветряными мельницами? – с серьёзным видом спросил Бернс. Но, заметив некоторую досаду на лице Джонсона решил немного смягчиться. – Никогда не понимал, почему это выражение так крепко засело в умах людей. Абсолютно сумасшедший персонаж совершал несуразные вещи на протяжении всего своего приключения. Но почему-то именно этот короткий эпизод так запомнился поклонникам произведения.

– Этот вопрос я задаю себе регулярно. И так же регулярно нахожу аргументы, что эти истории – не плоды фантазии несправляющегося мозга человека с безграничным объёмом получаемой информации. Все они имеют общие корни, общие подробности.

– Почему ты не думаешь, что все они черпают свои легенды из одного информационного ресурса? Сегодня это проще, чем налить себе кружку горячего травяного напитка.

– В первую очередь, я оцениваю не слова, а их поведение. Их жесты, движения, речевые обороты и тому подобное. Я почти всегда на какое-то время отключаю своего внутреннего переводчика и слушаю их, так сказать, в оригинале. Иногда возникает такое чувство, что им тяжело произнести отдельные слова просто потому, что их мышцы языка не привыкли к этим словам.

– А чему ты удивляешься? – Спросил Тони. – Если они, по большей части, говорят на родном языке, а тебе решили поведать свою ересь, как ты говоришь: «в оригинале».

– Согласен. Только очень уж у некоторых из них складно получается. Как будто они действительно учили язык. Ведь отключены же во время нашего разговора от чипа, который помогал бы им всецело. А раз отключены, но при этом свободно владеют древним языком, значит много практиковались и мышцы лица должны были натренировать. А тут, будто впервые в жизни произносят отдельные слова. Как с синтетической кашей во рту.

– Так ведь, большинство из них пережили какие-то аварии или серьёзные травмы. Повреждается мозг. Отключаются мышцы, – Бернс немного подался вперёд как бы прислушиваясь к собеседнику.

– Это было бы справедливо, если бы они все получали черепно-мозговые травмы. Только доктора далеко не всегда их фиксируют. Самому не хочется в это верить. Кажется, что все они действительно жили в прошлом и каким-то образом оказались в нашем времени.

– Ты имеешь ввиду, их сознание жило в прошлом?

– Душа, разум, как угодно. Тело, так сказать, местное, а сознание – чужое.

– У вас совпадают с доктором наблюдения.

– С каким доктором? – не понял Макс.

– С которым ты сегодня должен будешь встретиться и пообщаться с его пациентом. Вот подробности, – Тони отправил Максу информацию о проведённой беседе с начальником больницы.

Джонсон уставился в одну точку. Со стороны могло показаться, будто система оперативного работника зависла, не обращая внимания на внешние команды. На самом деле Макс бегло просматривал полученные данные.

– Интересно, – наконец произнёс он. – Надо бы поторопиться. Пока он не вернулся и не забыл, чего он там наговорил доктору.

– Два месяца, – показав два пальца, напомнил полковник.

– И это ещё интереснее, – нетерпеливо заёрзал на стуле Макс.

– Да, ты не срывайся пока с места. Бедолагу как раз ещё часа три будут тестировать, – спокойно сообщил Бернс, кинув взгляд на напольные часы. – Без возможности каких-либо с ним контактов.

Несмотря на век тотальной компьютеризации, Тони любил настоящие антикварные вещи из прошлого. Особенно такие, как эти механические часы с крупными цифрами и серыми стрелками, неспешно идущими по кругу.

Суровому внутри и дружелюбному снаружи, знающему цену времени, начальнику доставлял удовольствие тот факт, что он может потратить минуту-другую, чтобы совершить обряд взвода пружины в часах. В эти мгновения он старался не думать ни о чём. Лишь созерцание фактического действия. Своего рода медитация, позволяющая немного разгрузить голову, прекратить мысленный хаос, обуздать беспокойный ум.

– Ясно, – немного успокоился Макс и опять откинулся на спинку стула. – Кстати, я не заметил в пакете данных, котором ты мне отправил несколько минут назад, упоминаний о том, что пациент как-то проявлял себя до фиксации выхода из комы. Это, в общем-то, логично. Значит, он мог стать моим «клиентом» буквально вчера. Совсем не обязательно, что всё время, проведённое в коме, он уже находился в чужом теле. Его сознание, вернее.

– Приборы ни разу не зафиксировали остановку сердца, пока он был в бессознательном состоянии.

Макс несколько секунд пытался понять сказанное его начальником, потом спросил.

– Почему ты думаешь, что переселению всегда предшествует остановка сердца?

Джонсон прямым изучающим взглядом впился в лицо Бернса, сосредоточенно стараясь не упустить ни одной мельчайшей реакции его тела.

Такой профессионал, как Тони Бернс, впрочем, способен контролировать практически любые реакции своего организма на внешние факторы. Да, и оснований не доверять своему начальнику у Макса не было. Однако что-то вызывало беспокойство, машинальное подозрение.

Вероятно, всё, что хоть немного кажется ему непонятным мгновенно вызывает настороженность и приводит нервные клетки в боевую готовность. В его работе это более, чем полезное качество. Выработанное годами и во многом позволившее ему не только добиться таких успехов по службе, но и элементарно сохранить свою шкуру в целости и сохранности.

– Вот и скажи мне, предшествует или нет. Ты же ведёшь это направление, – Бернс уверенно откинулся на спинку, наблюдая за реакцией своего подчинённого.

Макс отвёл взгляд и снова занялся своими мыслями.

– Должен быть момент перехода от одного состояния мышления в другое. Из настоящего в прошлое. Как правило, это происходит в тот момент, когда человек приходит в себя после случившегося, – начал размышлять Джонсон вслух. – В редких случаях изменению сознания ничего с виду не предшествует. Сами они, разумеется, тоже не могут ничего сообщить о событии, произошедшем с ними тут – в настоящем.

Тони спокойно и с интересом наблюдал за ходом мыслей Макса.

– При этом большинство рассказывали мне, что попали в какую-то передрягу, типа, аварии, падения или нападения, – Макс выделил «на», произнося последнее слово. – Некоторые просто спали или шли, или бежали, или занимались спортом или сексом… В общем, в их жизни в тот момент не происходило ничего особенного. И корреляция между событием из прошлого, о котором они упоминают, и событием из настоящего – отсутствовала.

– Что ты имеешь ввиду? – не понял Тони.

– Например, они рассказывали, как только что попали в какую-то неприятность, опасную для жизни. Но это не означает, что в настоящем она тоже имела место. Недавно один такой переселенец поведал, что шёл по обочине поздним вечером. Крупными хлопьями валил снег. Холод. От которого пришлось укутаться в несколько слоёв одежды, шапку на глаза натянуть. Ветер завывал аж крика не слышно и постоянно норовил прорваться сквозь щели в одежде. Видимость такая, что через три метра даже силуэтов не различить. Вдруг за спиной послышался топот лошадей и грохот повозки. Только оглянуться и успел. А вот увернуться уже не удалось…

– Да. У нас тут ни снега, ни лошадей не сыщешь при всём желании, – согласился Тони.

– Большинство и знать не знают, что на Земле до сих пор существуют эти ездовые животные.

– Так и есть, – снова кивнул Бернс.

– Бедолага был крайне растерян и долго недоумевал, как это я перед ним материализовался без звука. Называл меня соглядатаем окаянным.

– А это была всего лишь твоя голограмма…

– Вот именно. Абсолютно стандартная и банальная. Хоть и не люблю я в таком виде на людях появляться, но время не позволяло. Иначе бы точно не успел с ним поговорить. Мне сообщили о нём из одной столичной больницы и почти сразу законнектили. Успел буквально за несколько минут до того, как он вернулся в себя. Кстати, в том же лечебном заведении, где сейчас Андрей находится. Так же его зовут? – Макс несколько секунд молча смотрел в одну точку. – Андрей. Всё верно.

– Институт Травматологии Номер Один.

– Он самый, – подтвердил Джонсон.

На этот раз взгляд Бернса расфокусировался и стал неподвижным не некоторое время.

– Не припоминаю, чтобы ты мне докладывал о вербовке там кого-то из медперсонала.

– Это тот самый хирург, которому мы год назад исправляли рейтинги. В это лечебное учреждение он был прикомандирован ненадолго для повышения квалификации. И сразу такая удача.

– Молодой провинциальный парень, испортивший себе репутацию неудачной операцией, после которой пациент, действительно, немного двинулся умом. Редкий случай, – начал припоминать полковник..

По неопытности или в силу неудачного стечения обстоятельств, весьма перспективный доктор мог до конца жизни забыть не только о карьере врача, но и остаться с тёмным пятном в рейтинге на долгие годы. Оказавшись буквально на пороге срыва, парень был готов на всё.

Внезапное же появление Макса, он воспринимал как подарок судьбы, как второй шанс. На самом деле, их «случайное» знакомство оперативником было запланировано заранее исключительно с целью вербовки.

В результате, Джонсон получил верного, послушного и умеющего держать язык за зубами осведомителя, который прекрасно понимал, что любое неверное движение отправит его на дно практически мгновенно.

В стране полностью открытой информации о всех и каждом невозможно совершить какое-то непотребство и остаться безнаказанным. В таком обществе человек, можно сказать, с рождения начинает заботиться о своей репутации. Чтобы к совершеннолетию у него был крепкий фундамент и хороший старт к формированию своего рейтинга.

Всё началось в далёкой древности, когда люди самостоятельно начали выставлять себя на всеобщее обозрение. С возникновением Интернета появилась возможность простого и разнообразного взаимодействия людей друг с другом. Мир двигался в сторону глобализации семимильными шагами.

Весьма популярными стали всяческие социальные сети. Сначала люди делились там своими мыслями, фото, информацией о себе, публиковали новости и черпали их от других. Затем стремление к одобрению переросло для многих в навязчивую идею. Погоня за наиболее успешными публикациями для одних превращалась в смысл жизни во имя удовлетворения собственного тщеславия и эго, а для других – возможность саморекламы и получения материальных благ.

Мерилом «качества» личности становилось количество друзей и, так называемых лайков, которые был способен привлечь пользователь.

Чем больше френдов и лайков, тем уважаемее человек. Что характерно, в какой-то момент это становилось и индикатором к действию. Незнакомец охотнее лайкнет публикацию уважаемого человека, даже если она не сильно-то ему понравилась. Он скорее поверит в то, что сам чего-то не понимает, чем пойдёт наперекор толпе.

Очевидно, на основе опубликованных материалов: фото, описаний, комментариев, оценок окружающих, друзей и прочее, можно было вполне справедливо сформировать мнение о человеке, о его интересах, талантах, характере, надёжности и так далее. То есть после изучения информации делались выводы о вероятном взаимодействии и возможных точках соприкосновения, вырабатывалась субъективная оценка степени доверия к индивиду.

По сути, соцсети в результате превратились в досье на себя любимого собственными руками. Где-то правдивым, где-то приукрашенным.

Со временем такая информация стала одной из составляющих, так называемой Big Data. Весьма примитивной по сегодняшним меркам. Как, впрочем, все технологии на своей заре. Однако это стало первым кирпичиком в построении идеального общества либерианцев.

Изначально бо́льшая часть собираемой информации использовалась в основном крупными компаниями в целях продажи своих услуг или товаров, а также организациями в рекламной сфере. Последние адресно предлагали всю известную о человеке информацию: чем увлекается, какие сайты в Интернете посещает, какими маршрутами чаще всего передвигается, какой транспорт использует, какие вещи привлекают больше всего и тому подобное. В то время существовали законы о персональных данных, раскрытие которых было возможно только с согласия самого человека, а также по запросам соответствующих государственных органов. Сегодня такой перечень крайне мал. Однако до Великого Переселения включал в себя, например, полное имя, дату рождения, идентификационный номер налогоплательщика, сведения об имуществе, движениях денежных средств по счетам, состояние здоровья, сведения о совершённых преступлениях и многое другое. В настоящее время это кажется абсурдным, смешным и противоречащим принципами открытого рейтинга.

Например, в древности существовали такие понятия, как государственная, врачебная или коммерческая тайна.

Сегодня, пожалуй, лишь первая частично сохранилась. Да, и та, в основном, касается расследований преступлений или предотвращения утечки ценной информации за пределы Федерации.

Любой чиновник Либерии – лишь менеджер, но не властьимущий индивид. Вся его деятельность и жизнь так же открыта, как и любого другого гражданина страны. А планируемые действия – проходят предварительное одобрение населения того или иного региона или страны в целом. Никто – включая Генерального менеджера – не способен пойти наперекор мнению большинства в угоду собственным интересам или иллюзорным представлениям о целесообразности.

Генеральный менеджер выбирается Парламентом в целях реализации глобальной стратегической направленности наиболее важного в данный момент вектора развития на определенный период. Кандидатами становятся наиболее авторитетные руководители самых успешных предприятий по итогам экономических показателей при достаточном уровне счастья работников этой организации.

Показатели всех предприятий публикуются и имеют открытый доступ, а их руководители всеми силами стараются улучшить качество продукта и снизить его стоимость.

Любой житель Либерии вправе опротестовать авторитет кандидата на пост Генерального менеджера. В случае же превышения допустимых пределов негативных оценок от граждан, уже избранный менеджер слагает полномочия, и на его место назначается новый. Более того, подобная ситуация немедленно отражается и на рейтинге нерадивого руководителя. И тут даже никакого расследования не надо проводить. Все сведения общедоступны.

В результате, государство есть не власть сильнейшего, а управляющая процессами организация во главе со сменяемыми менеджерами направлений, вечно стремящимися привнести дополнительное благо. Человек – такое существо, которое очень быстро привыкает к хорошему. И то, что ещё насколько лет ему казалось верхом желаний, сегодня – обыденная реальность. Своими характером и оценкой потребитель сформировавшегося тут общества бесконечно двигает прогресс, требуя максимального благополучия и процветания.

Особняком, разумеется, стоит Служба Безопасности Либерии. Самая закрытая на сегодняшний день организация планеты.

Частично скрывают от чужого взора также состояние организма, выраженное в нарушении его нормальной жизнедеятельности. При этом сведения о заразных болезнях являются полностью открытыми. Начиная от простудных, чтоб остальные соблюдали дистанцию, и заканчивая венерическими, чтоб партнёр ненароком не столкнулся с сюрпризами.

Учитывая нынешний уровень медицины, наличие вышеназванных заболеваний скорее признак безалаберности и лени, чем постыдная проблема, ибо излечение, как правило, происходит в считанные дни или даже часы. Кроме всего прочего, и для носителя это может оказаться сюрпризом. От того, чтобы подхватить какую-то бактерию или вирус, никто не застрахован. И когда это произойдёт тоже не всегда можно предугадать. И раз уж такое случилось, наиболее здравым было бы не подвергать опасности других. По крайней мере, предоставить им выбор: рисковать, уповая на собственный иммунитет или кошелёк, либо держаться на безопасном расстоянии.

Разумеется, по-прежнему остаются сложные болезни, с которыми человечество борется по сей день. Особенно, принимая во внимание переезд на новое место жительство, где миллиарды лет формировались свои микроорганизмы. И всего-то за несколько веков человеческий организм не способен установить с некоторыми из них мирный симбиоз. На подобные эволюционные процессы зачастую уходят сотни тысяч лет. Любому гражданину Либерии предоставляется право скрыть неизлечимые и безопасные для окружающих болезни, чтоб не получать в копилку эмоции сочувствия. Подобными недугами долгое время оставались онкология и аллергии. Совершенно не опасные для окружающих, однако, доставляющие массу неприятностей носителю. Нынешняя медицина справилась с ними, научившись у вирусов. Взяв за основу принципы последних, человек теперь способен перепрограммировать нездоровые клетки.

Коммерческая тайна – понятие примитивной экономической модели. Абсолютно весь технологический процесс производства и формирование цены товара открыты для потребителя. Стоимость каждого элемента продукта определяется исходя из сложности процесса и временных затрат. Важнейшим же мерилом по-прежнему остаётся эмоциональная составляющая. Чем тяжелее человеческому организму даётся тот или иной процесс, тем выше награда. Безусловно, на стоимость непосредственным образом влияют предварительные подготовительные мероприятия. Такие, как общее образование, повышение квалификации, приобретение навыков, общее доверие к направлению деятельности.

Подобный подход исключает борьбу за пространство, коего более, чем достаточно для каждого. Невозможно снизить цену на продукт за счёт каких-то махинаций, обмана или подмены составляющих, деталей, этапов и так далее. Ложь, манипуляции сознанием, насильственная монополизация остались в прошлом. Цена – полностью прозрачный показатель вложенных трудов и качества.

Одним из немногих закрытых коммерческих процессов является уникальное изобретение, собственнику которого даётся справедливый срок на развитие и улучшение. Через некоторое время оно представляется на всеобщее обозрение, и каждый может стать конкурентом, предложив лишь более совершенный продукт. Либерианцы, однако, весьма благодарный народ, отдающий предпочтение первооткрывателю при прочих равных.

Полная прозрачность информации о личности позволяет жить с окружающими людьми и природой в полной гармонии. Почувствовать свободу, когда нечего скрывать и лгать кому-то. Ложь отнимает много энергии. Двигаясь с ней под ручку, постоянно требуется помнить, кому и что ты сказал, какие давал обещания и дарил надежды. Без неё же нет необходимости выдумывать себя такого, какого тебя хотят видеть. Нет мишуры и глянца снаружи и пустоты внутри. Все именно такие, какие они есть на самом деле. Мир становится разнообразнее, а люди – личностями. Прекращается жизнь в иллюзиях и фантазиях. Домыслы и мнимые истины остаются на обочине сознания.

С момента совершеннолетия запускается рейтинг. И каждый подросток готовится к этому моменту с нетерпением. Воспринимает это как переход во взрослую ответственную жизнь.

Разумеется, первые несколько лет – три, если быть точным – достигший совершеннолетия гражданин получает «скидку». Его рейтинг изменяется с замедлением. То есть в случае какой-то ошибки по неопытности, программа притормаживает оценочное падение на пятьдесят процентов. Однако совершив поступок угодный, молодой человек или девушка получает уже шестьдесят процентов. Подобный позитивный перекос придаёт дополнительную мотивацию в устремлениях совершать благие дела.

Изначально система рейтингов была построена на совершении строго определённых поступков: перевёл бабушку через дорогу, получи плюсик «в карму», нахамил соседу в общественном месте – поплатись парой-тройкой баллов.

В первую очередь, алгоритм оценивал поступки исходя из закона и морали. Оценки ставили и окружающие по образу и подобию древних лайков и дизлайков. Или с использованием любимой стобалльной шкалы. Программа рассчитывала количество положительных и отрицательных отзывов о человеке и присваивала ему усреднённый показатель по итогам определённого периода.

Такая система, однако, периодически приводила к необъективным суждениям, так как некоторые хитрецы умудрялись накрутить себе лайков. Существовали даже специальные клубы по созданию положительного образа личности, как их называли. В определённом месте собирались сотни или даже тысячи человек и просто обменивались лайками, параллельно употребляя увеселительные препараты.

Когда человек, наконец-то, научил искусственный интеллект верному чтению эмоций, система формирования рейтингов кардинально изменилась. Оценки стали максимально справедливы. Ушли в прошлое, так называемые объективно определённые поступки. Их и так никогда не существовало, а теперь даже само это понятнее кануло в лету. Это позволило обществу самостоятельно определять, что такое хорошо, и что такое плохо в настоящее время.

При любом контакте человека с человеком, каждый из них испытывает какие-то чувства и эмоции по отношению друг к другу. Такие из них как радость, удовлетворение, восхищение, симпатия, нежность, облегчение, уверенность и так далее, конечно же, добавляет плюсиков в копилку, а злость, раздражение, страх, отвращение, стыд, тоска и тому подобные – наоборот – понижают общую оценку.

Существуют и внутренние индикаторы, влияющие на рейтинг. Они, разумеется, оказывают незначительное влияние, однако при затяжном их присутствии в человеке, оставляют на шкале видимый отпечаток. Например, присутствие постоянного чувства зависти, гордыни, гипертрофированного эгоизма, лени или, напротив – оптимизма, энтузиазма, спокойствия, увлечённости – добавляют соответствующих пунктов.

Ценности сегодня кардинально отличаются от прошлых. Если раньше мерилом благосостояния был материальный достаток, то сегодня в первую очередь люди стремятся к богатству эмоциональному – сколько человек испытал или подарил эмоций. Безусловно, в погоне за счастьем некоторые хитрецы первое время увлекались химическими катализаторами. Наркотическими или психотропными веществами, выражаясь простыми словами. Однако достаточно быстро личные чипы приобрели способность разграничивать стимулирующие вещества в организме и снижать влияние ложных эмоций на рейтинги. В мире свободных взглядов и поведения никто не против употребления безвредных по современным меркам веществ, оказывающих влияние на организм. Вспоминать же древние наркотики, типа, алкоголя, конопли, кокаина, ЛСД или, упаси Верховный Разум, героина вообще пошло и глупо. Да, эти вещества приводили к изменению сознания, новому взгляду на мир или бесконечной эйфории: человек мог чувствовать безграничную любовь внутри и по отношению к себе. В период популяризации наркотиков было написано множество научных, псевдонаучных, эзотерических и просто развлекательных трудов. Однако сегодня все поражаются историческим фактам, когда врачи прописывали морфий от кашля, а психотерапевты – амфетамин от депрессии.

Раньше люди выбирали товар исходя из оценок и отзывов покупателей. Зачастую даже цена не могла исправить подорванную репутацию. И нерадивому продавцу приходилось начинать бизнес практически с начала. В современном мире люди просто сторонятся индивидов с низкими рейтингами. При этом закрыть предыдущую страницу жизни и перевернуть на новую – чистую – возможностей уже нет. Для исправления ситуации потребуется много – очень много тяжёлого и кропотливого труда. Каждый куёт себе ад или рай своими же руками. А судьи им – окружающие.

В законодательстве закреплено право на частичное сокрытие сведений, которым чаще всего пользуются затворники или абсолютные интроверты. Однако тёмные пятна не лучшим образом отражаются на общественном доверии. И каждый это прекрасно осознаёт, выбирая вечное одиночество.

– Тони, с твоего позволения, – начал вставать Макс, – я бы хотел ещё по дороге к Андрею навестить одного осведомителя из ОКО. Он никогда не разговаривает с голограммой. Только с глазу на глаз. Опасается прослушки.

– Конечно, – коротко бросил Бернс и поднялся, чтобы пожать руку подчинённого.

Макс направился к выходу, а Тони – к своим антикварным часам, чтобы взвести пружину.

Оперативник быстрым уверенным шагом добрался до лифта по разветвлённому коридору. Многие даже шутили по этому поводу: такие запутанные помещения в Службе Безопасности Либерии созданы для того, чтобы вражеский шпион заблудился, попади он сюда. На самом деле здание спецслужбы было построено достаточно давно и несколько раз расширялось и перестраивалось, какие-то строения присоединялись, и между ними прокладывали подземные ходы. В целях безопасности на контрольных точках всего здания находятся датчики, считывающие программный код, зашитый в чипе каждого сотрудника. И если сюда зайдёт какое-то неуполномоченное лицо, тут же понимается тревога, и незваного гостя встретят крепкие ребята, часть из которых будет из металла внутри и кучей неорганических деталей в голове. При этом в некоторые помещения могут зайти только те сотрудники, коим по долгу службы находиться тут необходимо. Остальным же сначала вежливо напомнят о недопустимости пребывания в таких помещениях, а если сотрудник не осознает ошибку, ему навстречу выдвинутся всё те же ребята из службы собственной безопасности.

Вся структура СБЛ создана таким образом, чтобы никому доподлинно не было известно, чем занимается его сослуживец в данный момент. Если только ему не велено этого знать в рамках возложенных задач. Любой сотрудник Службы Безопасности всегда начеку. Всегда с подозрением смотрит на происходящее. И всегда готов к приказу на проведение оперативных мероприятий в отношении любого из своих коллег или даже его задержание. Считается абсолютно нормальным взаимное наведение справок друг о друге в случае необходимости. Каждый должен быть уверен в том, с кем ему вдруг придётся выполнять весьма рискованные и засекреченные задания. Ни у кого не должно быть сомнений, что его коллега чист перед законом. При этом совершенно не имеет значения, в каком чине или звании находится тот, кого собираются проверить. Никто не станет потом упрекать в недоверии или таить обиду.

Несмотря на безупречное воспитание, крепкую психологическую устойчивость, чувство повышенной морали любой сотрудник Службы Безопасности всё равно остаётся человеком, которым свойственно ошибаться и совершать глупости. Стоит, однако, отметить, что случаи предательства здесь происходят весьма редко.

Макс – один из тех, кого можно назвать эталонным гражданином Либерии. Он родился и вырос на этой планете в семье действующих сотрудников СБЛ. Иными словами, является потомственным защитником отечества.

Как и полагается истинным либерианцам, Джонсон был выращен не в утробе матери, а в специальной искусственной матке без участия живого организма. По желанию родителей, их семя и яйцеклетка были взяты за основу без предварительной корректировки. Однако в процессе развития плода на каждом этапе ему помогали стать лучше. Уже в первые недели выявились, так называемые битые звенья в ДНК, которые для ребёнка неизбежно выльются в физические отклонения разной степени тяжести. Для современной медицины такой пустяк не является неразрешимой задачей, поэтому, как и положено, макромолекулу сразу же привели в надлежащий вид. Начиная с третьей недели занялись цветом глаз, придав им зелёный оттенок в честь прадедушки; чертами лица, сделав их более мужественными; пропорциями всего тела. И повзрослевшим он получился скуластым, темноволосым и широкоплечим красавцем.

К концу второго месяца наступает самая важная часть процесса, в ходе которого происходит непрерывное наблюдение за развитием у плода головного мозга. Тщательно анализируются чуть ли ни все задействованные молекулы, фиксируется нехватка или избыток каких-то элементов. На основе полученных данных осуществляется активное насыщение организма будущего ребёнка необходимыми веществами для того, чтобы важнейший орган стал максимально эффективным и функциональным.

Заложить в дитя на этапе искусственного вынашивания будущие темперамент или характер до сих пор не представляется возможным, однако сеять зёрнышки для последующего их взращивания в процессе воспитания всё же немного научились.

Таким образом шаг за шагом вместо рандомизированного экземпляра к выходу на свет готовят если и не совершенного, то, по крайней мере, гораздо более приспособленного и перспективного человека.

С молодых ногтей Макс пренебрегал детскими утехами, предпочитая науки. Его регулярно записывали в различные кружки и спортивные секции. Затем лицей с уклоном на логику, языки и гуманитарные науки.

Очевидно, в семье государственных служащих СБЛ с безупречным послужным списком рос патриот своей родины, устремления которого направлены на поддержание сложившихся политических и общественных устоев. Поэтому высшее образование он получал в Академии СБЛ на факультете по подготовке оперативного состава в области контрразведывательного обеспечения безопасности.

Диплом с отличием открыл перед Максом двери в однин из лучших отделов СБЛ под руководством опытнейшего начальника, с которым связывала давняя дружба его родителей. Не один пуд соли был съеден отцом Макса вместе с Бернсом в ходе совместных оперативно-розыскных мероприятий во всех уголках Млечного Пути.

Благодаря своей врождённой цепкости и талантам Тони пошёл на повышение и продолжил службу, двигаясь по протоптанной стезе. Джонсон старший, однако, устал от бесконечной беготни и командировок и отправился в Академию на преподавательскую должность. Мать Макса по-прежнему трудится в Аналитическом управлении СБЛ, по большей части, работая с предоставляемыми другими подразделениями материалами.

За время службы Джонсон зарекомендовал себя как ответственный и весьма продуктивный офицер, успешно реализовавший не один десяток оперативных разработок. Исключительная стрессоустойчивость, острый ум и безоговорочное почитание сложившейся в Либерии общественно-политической системы, ни разу не давали повода усомниться в его эталонной преданности родине и службе. Никогда родителям не было стыдно за сына.

Макс провёл рукой у датчика, и лифт за считанные секунды поднялся на крышу. Машина уже была на месте и готова к вылету. Ещё до того, как прыгнуть на переднее сидение, Макс построил маршрут до места встречи со своим осведомителем. Как только дверь захлопнулась, машина плавно начала движение, издавая лёгкий гул моторов.

Буквально через пятнадцать минут расстояние в пятьдесят километров было успешно преодолено. За это время оперативник успел освежить в памяти наиболее примечательные сведения об осведомителе. Основания для вербовки и сотрудничества, а также взаимных интересах. О его образе жизни, семейном положении, привычках и предпочтениях. О родных и близких друзьях. Любимых шоу и животных. Словом, вспомнил всё, что сделает его желанным собеседником, другом и просто вежливым человеком. Набросал план беседы и поставил напоминание о наложении маски и последующем отключении чипа.

У каждого сотрудника Службы Безопасности Либерии есть возможность отключения не только своего но и чужих чипов. При этом сторонний наблюдатель воспринимает временной пробел, как сон. Немного вздремнуть после обеда – вполне допустимое событие.

Повлиять на работу электронных устройств чужой страны тоже не является непреодолимой задачей, так как Либерия – практически, галактический монополист по продаже самых совершенных и надёжных электронных устройств. В полевых условиях без специального оборудования сделать это, конечно же, невозможно. Но специалисты технического отдела справятся без особых проблем. Нет ни одной страны, кто не пользовался бы продукцией Либерии. И ОКО – не исключение. Разумеется, их служба безопасности тоже на зря свой хлеб ест. Поэтому общение с осведомителем всегда проходит в полной сетевой тишине. И приходится рассчитывать только на память, опыт и профессионализм оперативного работника. Учитывая же сферу деятельности осведомителя, он так же без труда способен просканировать наличие включённых электронных устройств в непосредственной близости. И если таковые имеются, вежливо намекнёт, что они должны быть выключены.

С этими мыслями Макс припарковался на стоянке многоэтажного торгового центра, отключил свою геопозицию, чип и все средства связи. Прошёл всё здание насквозь постоянно проверяя нет ли за ним хвоста. Вероятность последнего была настолько низкой, что Джонсон даже успел пару раз почувствовать себя глупо. Тем не менее безопасность лишней не бывает. В месте наибольшего скопления людей Макс запустил маску на все свои электронные приборы, включая чип, обретя образ обычного банковского клерка.

Разумеется во всех общественных местах по-прежнему осуществлялось и видеонаблюдение, которое многие жители воспринимают как атавизм. Ведь все передвижения и действия граждан фиксируются на работающие вокруг сотни датчиков, чипов, роботов и тому подобное. И вероятность одновременного выхода их из строя или отсутствие у человека какого-либо вживленного или носимого электронного устройства настолько мала, что никто даже её и не обсуждает.

Более того, большинство покупателей присутствовали тут в виде голограмм. И некоторые из них выглядели совсем не так, как в жизни. Впрочем, нынче это не имеет особого значения.

Во время любого разговора большинство даже не обращает внимание на внешность собеседника. Лицо, как правило, никто не запоминает, так как общается скорее со сгустком информации, а не с телом. У каждого жителя планеты во время общения формируются и всплывают рейтинги, подсказки, визуальные картинки, аудиосообщения внутреннего помощника.

Люди обмениваются не словами, а образами и эмоциями. За период даже длительной беседы иногда устами произносится лишь несколько слов, остальное время происходит взаимодействие с помощью электронных устройств. Отправляются записи пережитых ситуаций с полным погружением собеседника вместо длительного их описания несовершенным языком.

За тысячу лет психологическая подоплёка посещения торговых центров не изменилась, несмотря на возможность вообще не выходить из дома.

Спустившись на несколько этажей Макс пересёк торговый зал и на выходе прыгнул в такси. Сбросил координаты. В ответ услышал роботизированное бодрое приветствие и пожелание приятного пути. Взглянув сквозь стеклянные окна уплывающего здания, оперативник увидел немолодую и, видимо, небогатую пару с низкими рейтингами и печальными лицами.

Макс не успел прочитать их историю, но понимал, что их жизни скорей всего обречены. Они не успеют исправить рейтинги до глубокой старости. И чем дальше, тем меньше шансов быть полезными окружающим и найти хорошую работу. Точка невозврата пройдена. Они уже за перевалом, подняться обратно на сторону зелёной долины уже не хватит сил.

Отсутствие достаточного количества галактических кредитов не позволит им обновить свои органы и продлить жизнь. Значит век их недолог. Подобная картина вызывала у Макса двоякие чувства. С одной стороны ему было жаль стариков. С другой – каждый сам себе хозяин. И неспособность человека позаботиться о собственной судьбе лишь подтверждает правило: любой поступок будет иметь строго определённые последствия. Плохие гены, социальный статус, роковой случай – термины прошлого. Всё абсолютно справедливо. Любое наказание и награда неотвратимы. Это знает каждый ребёнок.

Оперативник снова просмотрел короткий отрывок информации о стариках и не увидел векторных всплесков рейтинга, которые присущи тем, кто разово ошибся. Их оценочная история была равномерной как шар, надуваемый воздухом. Со всех сторон он был, практически, гладкий. Это означало лишь то, что эти люди планомерно и осознанно совершали неприемлемые поступки, вызывали негативные эмоции и не стремились исправить сложившуюся ситуацию.

Что ж, они сами сковали свою судьбу. И теперь пожинают плоды. Грусти поубавилось. Прагматичность утвердилась внутри и снова встала во главе концепции мышления Макса.

Через несколько минут Джонсон стоял перед дверью квартиры недорогого многоэтажного здания. Осмотрелся. Потрогал рукой тёмный квадрат посредине двери. Через секунду силовое поле сначала стало прозрачным и ещё через пару мгновений растворилось.

Несмотря на жильё экономкласса, тут стояли относительно неплохие и современные электронные устройства. Впрочем, до центрального бизнес-центра ему, как до Ювенты на корабле с прямоточным термоядерным двигателем. Знаменитое здание полностью состояло из независимых силовых полей. Питалось энергией внешнего пространства и наполняющих его частиц: материнской звезды, радиации, тепла, людей. То есть всем, что эту энергию производило. По технологичности ещё никто не переплюнул этот верх инженерной и научной мысли, поражающий многих жителей и гостей планеты.

Оперативник неторопливо зашёл в скромное помещение. Продвинулся дальше в спальню. Из ванной раздался приятный женский голос: «Привет, милый! Я так по тебе соскучилась. И уже почти готова».

Макс сел на краешек кровати и отправил чип в спящий режим, предварительно «накормив» его гормонами. Секс – одна из немногих возможностей временного отключения вживлённого электронного устройства. Люди резонно посчитали, что в этом деле должна сохраниться интимная составляющая. Безусловно, просто взять и отключить его силой мысли было невозможно, дабы исключить злоупотреблений со стороны тех, кто хотел бы прекратить запись своей жизни в корыстных целях. Человек может дать сигнал, а программа среагирует на количество гормонов и чувство вожделения. Если она посчитает, что их недостаточно или присутствуют определённые негативные эмоции, то отключаться не станет. Подобное поведение искусственного интеллекта позволяет зафиксировать факты проституции или, упаси Верховный Разум, изнасилований.

Особый смысл в этом театре для отключения чипа, в общем-то, отсутствует, ибо у оперативника и так есть возможность в любой момент пропасть со всех радаров одной лишь командой.

«Так глупо и поверхностно», – проскочила вольная мысль у Джонсона в голове. Действительно, не составит особого труда выяснить всю фальшь происходящего в случае такой необходимости. Однако для поверхностных оправданий вполне достаточно.

Да, и инструкции нарушать не хотелось. Позволив себе хоть раз пренебречь правилами, превратишься в одного из тех, с кем их служба призвана бороться.

Макс посидел с минутку на мягкой кровати и прошёл в гостиную; наполнил стакан синтетическим соком листьев дерева вирту с витаминами и сел в кресло.

Джонсон нередко проводил встречи в этой конспиративной квартире, которая номинально числилась в собственности одной девушки из числа гражданских, давно покинувших планету.

Легенда посещения этого места неизменна и продиктована влечением мужчины и женщины друг к другу. Большинство соседей принадлежали к классу низкорейтинговых и редко интересовались занятиями тех, кто жил рядом.

Через некоторое время тонким слухом оперативник уловил, как открылась входная дверь, в которую кошачьей поступью вошёл человек. Это был осведомитель.

Проделав аналогичную процедуру с голосом из ванной комнаты и отключив электронные устройства, он вошёл в гостиную. Несколько секунд они безмолвно смотрели друг на друга. Затем синхронно достали брелоки из карманов, сообщившие им об отсутствии в радиусе десяти метров каких-либо включённых принимающих или записывающих электронных устройств.

Джонсон выложил свой на стол. Осведомитель молча взял его и отнёс оба брелока в другую комнату. Только после этого традиционного ритуала, мужчины поприветствовали друг друга.

– Неужели ваша служба безопасности не способна засечь твои манипуляции с чипом, Тит?

– Обижаешь. Я, конечно, консультирую их по работе внутренних электронных устройств, но разве я похож на самоубийцу, чтобы раскрывать им все секреты? – ответил риторическим вопросом гражданин ОКО.

– Наверняка, ты не единственный их специалист.

– Наверняка. Но я один из немногих, кто настолько досконально изучил чипы. И, я тебя уверяю, есть пара багов, о которых не догадываешься даже ты.

– Интересно было бы о них услышать, – Макс растянулся в дружелюбной улыбке и немного подался вперёд к собеседнику, давая понять, что он само внимание.

– При всём уважении к тебе, уж прости, но не об этом я хотел побеседовать.

– Надеюсь, ты посвятишь меня в это раньше твоей службы безопасности?

– О, будь уверен, что эти напыщенные неблагодарные роботы все равно не оценят мои труды по достоинству. А, возможно, ещё и отправят меня служить на край Галактики, чтоб кроме механических существ рядом на многие парсеки никого не было.

– О твоей любви к ним я наслышан. И я помню о своих обещаниях, нарушать которые не в наших традициях. Ты всегда сможешь получить в Либерии убежище, новую личность и достойную работу, если они крепко возьмут тебя за одно место, – Макс откинулся на спинку и отпил ещё немного белого сока.

– Спасибо, что не забываешь о наших договорённостях, – осведомитель немного склонил голову.

– Сколько мы не виделись? Без малого два года? Я уж было начал переживать, не случилось ли что с моим лучшим внештатным сотрудником.

– Ой, Макс, не преувеличивай. Мы оба знаем, как называют таких как я: обычный стукач, преследующий свои шкурные интересы в сотрудничестве с вами.

– Узнаю циничного Тита. Рад тебя видеть. Где пропадал столько времени?

– Находился в длительной командировке, если так можно выразиться. Кстати, о ней я и хотел поговорить с тобой.

– Обнаружили какие-то новые богатые ресурсами планеты? – заинтересовался оперативник.

– Не совсем. В последнюю нашу встречу ты дал мне задание на поиск нескольких ваших коррумпированных чиновников, что в вашей стране достаточно нетипичное явление, – Тит взглянул на Макса.

– Да, было такое. Мы также неоднократно делали запросы в адрес вашей службы безопасности относительно их возможного нахождения на бортах ОКО. И несмотря на очевидные данные, нам отвечали отрицательно.

– Насколько мне известно, они ещё и чипы взламывали.

– Верно, – подтвердил Макс. – Серьёзное преступление в нашем государстве.

– Я их обнаружил. Они отправились на Ювенту. Как раз именно в тот период, что ты называл. Их дальнейшая судьба мне неизвестна. Они либо остались там, либо сменили внешность и внутренние электронные устройства, затем отправились куда угодно.

– Ты уверен? Всех троих?

– Да, я обнаружил их по системам слежения: индивидуальным кодам, лицам, эмоциям. Совпадение стопроцентное.

– Они летели одним рейсом? С ними был ещё кто-то? Какое-то сопровождение, контакты на корабле?

– Двое отправились одним бортом. Располагались в соседних каютах. Вели себя достаточно спокойно. Ничего необычного. Разве что буквально через несколько дней после отправления пришли в казино, взяли фишек на солидную сумму и быстро их спустили. Без сожаления. Отыграться даже не пытались. Эмоциональный фон был ровный. Как будто специально хотели оставить там свои кровные. Остальное время вели себя, как обычные пассажиры бизнес-класса. По крайней мере, беглым взглядом по записям ничего особенного я не обнаружил.

– А третий?

– Третий летел в одиночестве другим рейсом. Позже. Так же спустил в казино примерно похожую сумму кредитов аналогичным способом. Пару раз за время полёта ещё заходил туда поиграть с переменным успехом. Примечательных контактов я не заметил. Сексуальные утехи в расчёт не беру. Хотя, кто знает, чем они там реально занимались. Правило интимной жизни у нас тоже соблюдается, как ни странно.

– Казино – отличный способ неофициально оплатить услуги по их перевозке в режиме инкогнито. И не придётся потом объяснять никому, за что ОКО получила от коррупционеров столько денег. Старый трюк. И до сих пор рабочая схема, – сказал Макс и после небольшой паузы спросил: – Это всё?

Осведомитель задумался на несколько секунд, видимо, вспоминая ещё что-то важное. Потом произнёс.

– Эмоциональный фон был нестабильным у третьего. Он заметно нервничал весь полёт. Видимо, потому и находил спасение то в азартных играх, то в женщинах, то в увеселительной синтетике.

– Надеюсь, ты захватил с собой материалы?

Тит пристально посмотрел на Джонсона изучающим взглядом.

– Ты мне не веришь?

– Я верю тебе. И почти не сомневаюсь, что твои уникальные алгоритмы и непревзойдённая наблюдательность вряд ли могли пропустить что-то важное. Но нашим аналитикам будет тоже приятно разобрать всё по кусочкам и покопаться в деталях. Хотя, они вряд ли могут сравниться с твоими навыками.

Осведомителю, как всегда, ласкала слух эта неприкрытая лесть. Его самолюбие в эти моменты испытывало наслаждение. Вероятно, питание лестью, похвалой, ощущение собственной неповторимости и профессионализма, которые предоставлял ему Макс, являлись не последней причиной для сотрудничества. Нелюдимый Тит. Гениальный мизантроп. Не умеющий заводить друзей и поддерживать с ними хорошие отношения. Циник и горделивец. Не исключено, что он и сам понимает, как оперативник нашёл к нему подход и на каких слабостях играет. Но тоска по обычным человеческим тёплым отношениям была сильна порой. Тит скучал по дружбе. Пускай и по расчёту. И стремился быть полезным максимально долго. Чувствовать себя нужным и знать, что будут рады видеть результаты его деятельности.

– Макс, хоть я и ответственно подхожу к любому делу, которым занимаюсь, но не готов смотреть несколько месяцев шоу: «Из жизни пассажиров». Я модифицировал свой алгоритм распознавания и анализа поведения. Успешно протестировал его. Дальше мне стало скучно, уж прости.

– О чём я тебе и говорю. Пусть рутиной занимаются те, кому она доставляет удовольствие, – улыбнулся оперативник.

– Разумеется, я принёс материал. Он на внешнем носителе в моей куртке в коридоре.

– Хорошо.

Осведомитель встал, подошёл к окну, за которым простирались каменные джунгли одного из самых технологичных городов мира. Деловые и жилые небоскрёбы скрывались за облаками. Часть строений переливалась отражениями светлого дня в силовых полях окон. Несколько оживлённых уровней воздушных дорог символизировали деловую атмосферу, царящую в столице Либерии. Тит провёл пальцем вдоль края окна и махнул рукой у сенсорного крохотного датчика. Силовое поле тут же изменилось, превратившись в мелкую сетку. Свежий ветерок потянулся в комнату. Тит шумно втянул носом сухой воздух и улыбнулся. Большую часть времени он проводит на борту корабля и не успевает насладиться ни натуральной атмосферой, ни планетарными красотами.

– Надеюсь, мы найдём их следы даже через столько времени, – прервал оперативник созерцания осведомителя.

Тот повернулся не сразу и сказал:

– Я понимаю твоё негодование. Но раньше не мог сообщить. Только вернулся на Либерию. А передавать это через коллег, сам понимаешь…

Макс приподнял брови, показывая своё удивление. Тит не из тех, кто любит оправдываться, потому никак не стал реагировать на мимику собеседника и продолжил.

– Через несколько дней после нашей последней встречи я отправился в свой стандартный рейс на Ювенту. Как ты знаешь, я работаю с роботами, андроидами и прочими бездушными тварями; слежу за стабильностью работы электроники. Забавно, но другой робот не всегда способен распознать проблему своего собрата и устранить её. Я знаю, что их интеллект искусственно притупляют, но всё равно каждый раз изумляюсь. Разумеется, постоянно провожу тестирование программного обеспечения и проверяю его на наличие багов. Хожу около границ дозволенного, если так можно выразиться, проверяя пределы возможностей механических существ. Если обнаруживаю их уязвимость, самостоятельно её устраняю, если на то хватает знаний. Короче, ни у кого никогда не возникает никаких предубеждений, если я вмешиваюсь в программный процесс любой машины. И пока я искал связи с твоими подозреваемыми, поставил дополнительное оповещение на распознавание лиц, похожие сценарии, эмоции и так далее. Системы слежения, к которым у меня есть непосредственный и полный доступ, фиксируют всё происходящее круглые сутки.

– Похожие сценарии? – не понял Макс.

– Ну, да. Их же было трое. И мне надо было понять, существуют ли похожие сценарии их поведения, общие контакты, совпадают ли эмоции при общении с другими пассажирами или персоналом.

– Ты же сказал, что не обнаружил ничего примечательного, – с подозрением произнёс оперативник.

– А речь и не о них, – Тит вернулся в кресло

Макс не стал его прерывать.

– В результате я увидел любопытных пассажиров. Вернее, типов пассажиров. Заданный мной алгоритм распознавания закономерностей в типах, эмоциональном фоне и поведении выявил, что периодически на борту оказываются немногочисленные группы граждан Либерии с безнадёжно низкими рейтингами. Людей в возрасте – будучи только на первом круге органики – инвалидов, непримиримых анархистов, если их можно так назвать, мелких правонарушителей. Все они всегда были в сопровождении типичного представителя нашей могучей службы безопасности. Я долго не мог понять, какова ценность этих бедолаг. Изгои, без особого имущества, связей, секретов. Иными словами, абсолютно бесполезные с точки зрения привлечения к сотрудничеству или материального обогащения. Можно было бы предположить, что они летели на Ювенту, чтобы очиститься от рейтингов и начать новую жизнь хоть там, хоть на любой другой планете. Но зачем это нужно нашей СБ?

– И зачем же? – уточнил оперативник.

– Это, по-прежнему, является для меня загадкой. Но есть пара теорий.

– Так… – протянул Джонсон, всё ещё не улавливающий ценности получаемой информации.

– Как мне удалось позднее выяснить, пассажиры в основном располагались в резервных каютах, питались из запасов для персонала, пользовались минимальным набором благ. При этом эмоциональный фон говорил о вселившейся в них надежде и скорой её реализации. То есть они двигались к мечте.

– И что это значит? – Макс легонько потряс головой, показывая своё непонимание.

– Это значит, что они явно шли не на убой и ко вполне осознанной цели. А их перелёт осуществлялся за счёт ОКО. То есть они ни кредита за него не заплатили. Несмотря на то, что это огромный смешанный лайнер, который способен перевезти около миллиона тонн груза, никто не желает брать на борт бесплатных путешественников. Путь от Либерии до Ювенты занимает примерно три месяца. В течение этого времени люди должны что-то есть, где-то спать, тратить ресурсы на гигиену и другие потребности, развлекать себя, в конце-концов. Ты и сам знаешь, какова цена перелёта. Можно, конечно, и с собой взять чемодан синтетической пищи… И тем не менее.

– Знаю, – согласился Джонсон, кивнув.

– Но самое интересное начинается дальше, – Тит выдержал паузу по Станиславскому с лёгкой улыбкой на лице. – Однажды меня поставили на рейс с Ювенты, которого нет ни в одном расписании. Корабль без номера и не закреплён ни за одним портом. То есть этого корабля как бы не существует. Корабль – призрак.

– И куда же он летел?

– Летел он к самому краю Галактики.

Макс смотрел на осведомителя и никак не мог уловить, не связано ли его повествование с каким-нибудь сюжетом из мультфильма. Корабль – призрак. Край Галактики… Оперативник знал, что Тит нелюдимый, немного чокнутый, но гениальный техник и программист.

– Тебя как-то предупреждали о полёте или готовили к нему? – уточнил Макс.

– Нет. Моё распределение, если так можно выразиться, было незапланированным сюрпризом для меня и для команды корабля, которая всю дорогу относилась ко мне с каким-то подозрением. Как к чужаку. По легенде, мы перевозили груз, специалистов и информацию по заказу Народной Республики Востока. По крайней мере, именно так мне объяснили цель полёта. Заставили подписаться под предупреждением о неразглашении, а также обязали по возвращении из рейса удалить из внутреннего чипа всю полученную информацию в ходе полёта.

– Разумеется, это только подогрело твоё любопытство, – скорее утвердительно сказал Макс.

– Естественно, – расплылся в улыбке осведомитель.

– И, зная тебя, смею предположить, что ты умудрился скрыть от проницательных сотрудников СБ заранее скопированные о полёте данные.

– Ну, конечно, – чувства Тита о собственном величии начали подкрадываться к верхней границе, за которой уже зиждело зазнайство. – Правда, на этот раз я так глубоко и завуалированно всё это хозяйство запрятал, что сам не сразу обнаружил. Зато потом как с горки скатился от нахлынувших воспоминаний.

Макс позволил осведомителю немного насладиться собой и искупаться в приятных воспоминаниях о пережитых событиях. Оперативник знал, что Тит неоднократно в мыслях оказывался в ситуации, как он виртуозно обыгрывает Службу Безопасности ОКО. И каждый раз наслаждался этим.

– После этого тебе никто подробностей не сообщал и не предлагал пойти на второй круг? – прервал паузу Джонсон.

– Нет. Я же говорю, моё появление на борту было вынужденным и не очень-то желанными. Стечение обстоятельств.

Посчитав, что Максу будет интересно снова услышать об уникальности судьбы Тита, тот продолжил.

– Так, обо всём по порядку. Когда мы прибыли на Ювенту полтора года назад, корабль-призрак стоял в порту. Как я позже выяснил, два штатных техника после нескольких непрерывных и монотонных рейсов решили немного развлечься. Ну, и отправились в незабываемое путешествие по злачным местам столицы. То ли однообразное времяпрепровождение на корабле, то ли короткая память так на них повлияли. Короче, в одном из увеселительных заведений они сцепились с какими-то местными разгорячённым отморозками. В результате стычки, эти два дохляка отхватили так, что их увезли оттуда ногами вперёд.

– Неприятно, конечно, – коротко прокомментировал Макс.

– Наверное. Но им уже всё равно. Не помню, говорил я тебе или нет: даже на такой громадине, как межзвёздный лайнер ОКО, одновременно находится не больше трёх-пяти техников. На этом призраке было троё: эти бедолаги, плюс молодой подмастерья. Короче, лететь при таком некомплекте никто не решился. Ждать не могли несколько месяцев замены, так как расписание поджимало. И абы кого они брать на борт не желали. В итоге рассудили так, что лучше они возьмут одного профессионала, чем двух необлётанных юнцов.

Тит снова сделал короткую паузу, дабы подчеркнуть свою неповторимость.

– И через сколько вы отправились?

– Буквально через пару дней после того, как я провёл полное тестирование всех электронных систем, приборов и роботизированных экземпляров, а также хоть чему-то научил бездарного молодого помощника. Кто его вообще поставил на эту должность? – возмутился осведомитель. – Так и останется мальчиком на побегушках.

Оперативник не стал прерывать поток негодования, пропустив его мимо ушей. Включился лишь в тот момент, когда Тит перешёл к более интересной части пересказа своего полёта.

– Когда я наконец освоился на новом месте, и у меня появилось свободное время, я решил проверить контингент живого груза. И сначала не поверил своим глазам. Многие пассажиры, на которых я обратил внимание в своих прошлых наблюдениях, оказались именно на этом борту. Причём часть из них уже была перечипована, у кого-то изменилась внешность, а кто-то остался прежним, видимо, не успев подготовиться.

– Подготовиться к чему? – решил уточнить Макс.

– Правильней сказать: не успели подготовить. Не знаю. К переезду их бренного тела на другую планету. Несколько тысяч человек. Вот именно таких, как я описал тебе чуть раньше. Когда наш межзвёздный лайнер коснулся твёрдой поверхности, его уже встречали автобусы для организованной транспортировки пассажиров. Меня наружу не пустили. Даже нос высунуть из двери не дали. Зато мне попалась на глаза любопытная запись одного андроида, внезапно отключившегося во время разгрузки. Забегая вперёд, скажу, что ни одна запись других железных разумных существ не сохранилась. Вопреки всем инструкциям по хранению данных наших неодушевлённых помощников в течение нескольких лет, вся информация с них была удалена подчистую. А этот отключился раньше зачистки. После того, как мне удалось вернуть его к жизни, тот открыл передо мной новую загадочную картину: нашу желанную делегацию встречали какие-то местные шишки. И одним из них оказался брутальный мужчина с Либерии, покинувший её примерно за год до этого в роли неполноценного низкорейтингового персонажа первого круга телесных органов.

– Думаешь, он наконец нашёл своё место в этом мире?

– Нет, я думаю, это был уже не он. Кто-то другой в его теле. Ничего не осталось в его внутреннем мире от прежней жизни. И это не просто новое чипирование и искусственное создание новой личности. Старая личность в новом теле.

– Откуда такая уверенность?

– Я не первый день на свете и посвятил, без преувеличения, годы на создание своих безупречных алгоритмов, – недовольно огрызнулся Тит.

– Скинешь мне данные по людям с Либерии, которые были доставлены на эту загадочную планету?

– Конечно. Почти все люди, кто попал в поле зрения андроида выглядели здоровыми без каких-либо признаков старения. Кроме того прилетевшего живого груза. Но среди прибывших была и дюжина гостей из числа последнего круга телесных органов. Серьёзных дядек, которых встречали с большим почётом и уважением. Точно не скажу, откуда они. По ним я тоже передам тебе данные. Мне самому крайне интересно, кто это такие. И буду тебе очень признателен, если ты поделишься со мной вашими выводами на этот счёт.

Последние слова Тита прозвучали, как ультиматум. Макс не стал спорить и заверил осведомителя, что любопытство последнего будет удовлетворено по мере возможности, когда придёт время.

Некоторое время Макс со своим осведомителем сидели в полной тишине, погрузившись в раздумья.

– У тебя есть информация, какой груз оказался на борту для транспортировки назад? – нарушил молчание оперативник.

– Груза почти никакого не было. Только провиант из свежих местных растений и десяток лощёных персонажей второго круга телесных органов. Их поведение, эмоциональный фон, размеренные движения и уверенные взгляды явно свидетельствовали, что они далеко не последние по значимости люди в Млечном Пути. Кем они являются можно только гадать, выстраивая фантастические теории заговоров сильных мира сего.

– Любопытно, – с недоверием произнёс Макс. – То есть ты хочешь сказать, что на планету доставили кучу живого мусора, а на обратном пути грузовые отсеки были практически пусты?

– Именно так. Макс, откуда в тебе столько неприязни и цинизма к своим согражданам?

– Они сами сформировали такое отношение. На основе всеобщей оценки, сковали объективный ореол вокруг себя. Их никто не заставлял катиться под откос. То, что они в результате оказались в липкой жиже отвращения, исключительно их заслуга.

– Ну, ты же понимаешь, что ваша система несовершенна. Она как конвейер по созданию приспособленцев. И не может быть объективных оценок. Лишь коллективное субъективное.

– Не будем придираться к словам. Напротив, каждый гражданин Либерии – неповторимая личность. Система рейтингов свела на нет лицемерие, ложь и несправедливость. Практически, искоренила преступность и коррупцию. Сделала людей свободными. Дискриминация ушла в прошлое.

– Несомненно, это большой шаг вперёд на встречу всеобщего благоденствия. Но как же быть с великими научными открытиями? Только неординарные личности, мыслящие вопреки общественному мнению, способны на революционные прорывы в науке. Вспомни гонения на инакомыслящих в неразвитых обществах. Начиная с зарождения цивилизаций, сквозь средневековье и постиндустриальную эпоху или непосредственно перед Великим Переселением. Что и говорить про дальнейшие разработки в период колонизаций. Сократ поставил под сомнение всеобщую веру и в результате выпил яд. Джордано Бруно был сожжён на костре за «ересь», которая и поныне признана наукой несомненной. Альфред Бриз! Он породил новую эпоху человечества, позволив ему покорить целую Галактику. Его научные теории о возможности путешествовать быстрее скорости света навели столько шума в научной среде. И где он закончил под давлением всего этого научного сообщества? Его изгнали, отправив на обочину бытия. Сегодня же во всех школах мира изучают его работы. Масса не способна принять гениальный ум. Всякий усомнившийся в общественных устоях, будет признан инакомыслящим. Его рейтинг тут же пойдёт ко дну. Ваше система рейтингов тормозит науку! – В сердцах закончил свою мысль Тит.

– Мы живём в век абсолютно открытой информации, – парировал Макс. – Любой человек способен проверить сведения и провести объективную оценку мыслей и действий другого.

– Но будет ли он это делать? Люди слишком ленивы и эгоистичны, чтобы заниматься поддержкой идей, идущих вразрез сложившихся устоев. Более того, нет никакого цензурирования всеобщей информации. Существует куча укоренившихся штампов. Люди склонны к фантазиям и мифам, в которые они искренне верят.

– Цензура и фильтрация информации противоречат постулатам свободы.

– Закон Парето никто не отменял. Восемьдесят процентов социальной общности всегда будет идти в ногу с массовым мышлением, заблуждаясь в истинности суждений.

– Именно для этого в нашем государстве существует институт поддержки неординарных умов. Каждый может обратиться к научному совету, изложив свои изыскания. Он будет выслушан, его труды будут тщательно изучены. И если они окажутся заслуживающими внимания, рейтинги безусловно станут откорректированы.

– Получается, ограниченный круг властьимущих берёт на себя ответственность вершить судьбы гениев. Ни это ли олицетворение лицемерия и лжи?

– Не будем путать выстроенный годами грамотный менеджмент со средневековыми представлениями об образе мышления.

– Это есть почва для коррупции. Группа избранных в любом случае исходит из субъективных оценок, основанных на собственных представлениях о бытии.

– Коррупция возможна лишь в больном обществе. Эти «избранные», как ты их назвал, проходят строжайший отбор временем и обществом. Они безупречны в своём воспитании и поведении. Они не способны порочно мыслить в силу своей непоколебимой эмоциональной устойчивости и чистоты ума.

– А как же отсутствие рейтингов у вашего брата? Вы заочно ставите себя выше остальных, выше вашей же совершенной системы. Позволяете себе субъективизм, верша судьбы других.

– Нам дано право корректировать систему рейтингов в силу исполнения долга перед обществом. Далеко не каждому негодяю может понравиться то, что мы мешаем реализации его порочных замыслов. Это абсолютно справедливо. Не мы так решили. Граждане Либерии наделили нас такими полномочиями. Это их выбор. И мы с ним живём. И всеми силами стараемся ни при каких обстоятельствах не подорвать их доверие. Напомню, что в нашем основном законе закреплено право граждан на свержение любой власти диктатуры с оружием в руках. Эта норма послужила основанием к искоренению угнетения, как такового. Создала другую систему менеджмента всякого направления развития нашего государства. У нас нет самодуров. Лучшие умы – интеллектуальная элита – способны разобраться в этих вопросах оптимальным образом.

Из соседней комнаты раздался писк, прервав беседу.

– Что это? – насторожился Тит.

– Это будильник. Мне пора ехать, – спокойно и с улыбкой ответил Макс. – С удовольствием продолжил бы нашу занимательную дискуссию при следующей встрече.

– Пожалуй, мне будет что ещё противопоставить твоей непоколебимой любви к вашей системе.

– Конечно, буду рад, – оперативник учтиво склонил голову. – Заодно, напомню, что у нас есть специальные анклавы, где отсутствуют рейтинги, и люди живут совершенно свободно без строгих правил и полноценного доступа к всемирной сети. Но об этом в следующий раз.

Собеседники одновременно поднялись и направились к выходу. Осведомитель передал небольшое электронное устройство Максу.

– Тут все интересующие тебя данные.

– Спасибо. На связи.

Они крепко пожали друг другу руки.

Макс вышел первым, оставив Тита ещё на некоторое время в одиночестве.

Оперативник загрузил маршрут до лечебного учреждения, где предстояло встретиться с необычным пациентом – Андреем.

***

Тони.

После того, как за Максом закрылась дверь, Тони подошёл к часам, чтобы взвести пружину. Открыл крышку. На обратной её стороне виднелась цитата из одной древней книги:

«Время надвигается не с земли, оно надвигается из-под земли. Время принадлежит Сатане; его, как клубок, нечестивый носит в своём кармане, разматывая соответственно своему пониманию экономии, неуловимому для нас, и его приходится себе отвоёвывать. Потому что если от Бога можно потребовать и даже получить вечность, то противоположное вечности – время – мы можем взять только у Сатаны…».

И сноска: «Хазарский словарь».

Бернс перечитал фразу и заходил по кабинету размышляя.

Правильно ли он поступил, оставив нетривиальное дело у Джонсона? Его целеустремлённость, хватка, острота ума и блестящее умение работать со своей агентурой наверняка приведёт к успеху. Тони в этом почти не сомневался.

А как он мог поступить иначе? Ведь Джонсон изначально сам накопал необычный материал. Причём доложил об этом лишь в тот момент, когда картина уже приобретала хоть какие-то очертания. Пусть блёклые и неоднозначные, однако уже позволяющие выстраивать какие-то логические цепочки и цепляться за полученные факты. То есть на руках Макса были не просто неподтверждённые слухи или какая-то аморфная каша несвязных умозаключений.

Как и подобает хорошему оперативнику, Джонсон сначала нарыл, затем проверил, потом перепроверил и только после этого доложил руководству, дабы то не смотрело критичным взором и не утруждалось раздавать очевидные советы и поручения. В такой ситуации передавать другому сотруднику это дело или безапелляционно рубить его было бы, по меньшей мере, странно.

Но есть и очевидные плюсы. Рано или поздно кто-нибудь из его коллег наверняка бы занялся необычными появлениями людей из прошлого. А тут вся информация официально стекается к Бернсу, который сможет регулировать процесс, направлять подчинённого по нужному пути. Любой, кто попытается зарегистрировать полученные материалы в систему, будет уведомлен, куда они отправляются, и в чьём ведении находится расследование. И дальнейшая разработка пойдёт только при координации Бернеса и под его началом.

Джонсон всецело доверяет Тони, считает его наставником и другом, поэтому не станет вести двойную игру или проявлять самодеятельность. Если только не подорвать его доверие, чего, разумеется, допустить никак нельзя. Иначе, кто его знает, на столе какого большого генерала в таком случае появятся новые подробности.

Сам Тони тоже не торопился докладывать наверх. Незачем пока кого-то посвящать в столь деликатный вопрос. В секретной службе есть золотое правило: «поменьше говори, побольше слушай». Если же кто-то из старших по должности спросит, всегда можно ответить, что каких-то однозначных выводов делать ещё рано, и негоже большим чинам раньше времени забивать голову тем, что может в результате оказаться пустышкой.

Тони подошёл к антикварному книжному шкафу из цельного деревянного массива, который был подарен друзьями после одного из путешествий на Землю. Родная планета человечества снова изобиловала элитными деревьями: Амарант, Сандал, Эбен. А местные мастера творили из него настоящие шедевры.

Время.

С самого детства он регулярно думал об этой форме протекания физических и психических процессов. Тони интересовался временем и никогда не хотел соглашаться с тем, что в этом бесконечном мире людям отведена настолько малая часть. Всё его существо кричало и противилось человеческой слабости, которая не позволяла справиться с ним.

Да, человечество шагнуло очень далеко в развитии, и было способно продлить жизнь с помощью биотехнологий и роботизации. Либерия является передовой страной в сфере регенерации и обновлении телесной плоти. Каждому даётся возможность пройти несколько кругов обновления человеческого тела. Однако до сих пор учёные не смогли добиться полной его замены, и рано или поздно старение брало верх, приводя к смерти. Единицы могли похвастаться четвёртой сотней лет жизни. И даже они в результате приходили в упадок, не справляясь с психическим истощением.

Люди современности могли бы всё знать, ведь у них есть неограниченный доступ к всемирной сети, откуда они в любой момент способны получить исчерпывающую информацию о чём угодно. Можно было бы подумать, что человек стал верхом совершенства, обладая столь обширными знаниями. Но вся проблема в том, что память и интеллект человека имеет свой максимум, за пределы которого выйти невозможно даже усиливая их за счёт искусственных процессоров. И чем взрослее становился человек, тем сильнее увядают его способности.

Тони открыл дверцу, достал с полки древнюю бумажную книгу. Раскрыв её на середине, он поднёс источник знаний к лицу и полной грудью вдохнул завораживающий запах.

Язык предков сильно отличался от нынешнего. Однако встроенный в чип переводчик позволял без труда понять текст. Тони начал читать монолог одного из героев рассказа:

«Есть теория. Всё, что в этом мире происходило, происходит или будет происходить на самом деле уже есть независимо от того, в какой момент это появилось в собственном – субъективном – восприятии.

Все события в этом мире уже есть. Нет, они не произошли. Они просто есть. Завоевание физическими формами приоритетного влияния на человеческое сознание приводит к их восприятию в качестве преобладающих в нашем мире. В силу этого не всегда удаётся достичь правильной интерпретации объективной реальности. Однонаправленность мироощущения препятствует свободному исполнению воли в пространстве.

При этом время есть лишь длящееся перемещение от одной событийной точки к другой. В качестве побочного эффекта на пути возникают бесполезные физические объекты, не имеющие индивидуального смысла. Фон. Который, однако, создаёт иллюзию течения жизни.

В итоге невозможность достичь событийной точки обусловлено сбоями в работе ума, ограниченного линейностью работы по заложенному шаблону. Более того, близорукость и медлительность этого ума приводит к убеждённости в отсутствии иной возможности достижения того или иного события, кроме как последовательное движение по заложенному сценарию.

Тысячи лет назад люди думали, что перемещение в пространстве быстрее лошади губительно для человеческого организма. Через века муссировалась идея о том, что если двигаться быстрее скорости света, попадёшь в прошлое. Или будущее. Смотря от чего отталкиваться. Однако обогнать фотон невозможно, в принципе, говорили они. Только если поместить его в среду замедляющую его перемещение.

В будущем в ходе осознания законов природы, все вышеназванные идеи станут выглядеть просто абсурдными. Однажды мы совершим межзвёздные полёты со скоростью явно превосходящей полёт фотонов. И это никак не повлияет на время, в котором мы оказываемся. Время субъективно. И речь не только в его восприятии в какой-то ситуации.

Мы все живём в этом времени. Человек не может стать хозяином времени, оно всегда берёт верх.

Всё, что мы видим, слышим, вдыхаем, осязаем и вкушаем подвластно времени. Оно здесь царь. И пока оно с нами не наиграется, не отпустит. Оно играет с нами как хочет: то дает свободу, то снова набрасывает свои путы, из которых очень сложно выбраться. А когда наиграется, накинет последнюю сеть и затянет. Лёгкие и сердце сожмутся, превратятся в кашу, процеженную сквозь зубы времени. Исход всегда один: время проглотит.

Мы живём под его властью в этом мире, мы полностью принадлежим ему. Оно определяет, когда уйти от нас навсегда.

Однако мы пришли из вечности, которую никто не может просто так у нас отобрать! Кто хозяин вечности, в которой мы целиком и полностью растворены? Кто определяет, когда мы окажемся во времени? Распрощавшись с одной жизнью, мы тут же приветствуем жизнь новую. И где конец этого цикла?

Если нет конца, значит нет и времени!».

Тони закрыл книгу, поставил на место, закрыл дверцу шкафа. Подошёл к окну и с улыбкой обратил взор на небо. Бернс наслаждался мыслью о том, что он научился требовать и даже получать время.

Глава 5. Катрина.

Весна 1455 года от Великого Переселения.

Ювента.

– Алекс, слышишь меня? Давай наверх! – прокричала в микрофон возбуждённым голосом Катрина.

– Куда наверх? Мы уже на предельно допустимой высоте! Нас арестуют! – запротестовал молодой человек.

– По моей команде! – проигнорировала девушка вполне справедливые аргументы Алекса.

– Ты чокнулась? Мы здесь как на ладони! Да и датчики местоположения нас с потрохами сдадут! – раздался из наушников возмущённый голос её друга.

– Так, ты со мной или ты струсил? Есть отличная идея! А с датчиками мы как-нибудь разберёмся. Вернее, уже разобрались, не дрейфь!

– Что ты опять задумала? Мы же просто хотели полетать по дорогам. И уже налетали на кучу штрафов за превышение скорости, – не переставал канючить Алекс.

Катрина знала, что он её не бросит. Будет возмущаться, пытаться её отговорить от очередной безрассудной идеи, но пойдёт до конца. Потом может даже обидеться, но через какое-то время станет воодушевлённо рассказывать друзьям, какую экстремальную выходку устроила молодая бестия в этот раз.

Всё начиналось относительно безобидно. Хотели просто покататься на редких экземплярах спортивной техники. Протестировать её. Пролететь с ветерком над родным городом, полюбоваться им с высоты птичьего полёта. Заодно слетать на водоём искупаться в жаркий день, коих на планете случается не часто. Но, как обычно, этой взбалмошной девчонке стало скучно.

Освоившись с особенностями байколёта она выкрутила ручку газа и понеслась на бешеной скорости, лавируя в потоке других летающих транспортных средств по дорогам общего пользования. Пусть сегодня общенациональный праздник и выходной, и дороги достаточно свободны. Пусть они летят на самом верхнем уровне, где и без того всегда немного других машин. Пусть девяносто пять процентов других участников движения передвигаются на автопилоте и по предсказуемой траектории без резких перестроений. Но разгоняться на ручном управлении до подобных скоростей всё же весьма опасное мероприятие. Если в большинстве машин пассажир находится в защитной капсуле из специального сплава, который выдерживает огромные нагрузки при столкновении, защищая человека от серьёзных травм, то здесь они практически сидели на двигателях верхом всего лишь в мотоэкипировке. Пусть в современной и весьма неплохого качества, но она не способна полностью защитить тело пилота.

Катрина сфокусировала взгляд на встроенный в визор шлема полупрозрачный экран, на котором мерцал навигатор с их местоположением.

– Приготовься! – крикнула она в микрофон.

– И зачем я снова на это подписался? – скорее себе задал вопрос молодой человек, принимая удобную позу для резкого манёвра.

– Видишь облако прямо?

– Вижу! Чтоб тебя!

– Как только влетим в него, резко уходим вверх и вправо! Над ним ещё одно облако. И нам точно в него. И так пока не наберём четыре тысячи.

– Выключи датчик видимости! – крикнул Алекс, влетев в облако и резко дёргая руль.

– А, чёрт! – выругалась девушка, отключая принудительное радиоизлучение байка при низкой видимости. – Хорошо, что они у нас белые.

Через пару минут байкеры оказались в нужной точке, преодолев около трёх тысяч метров по вертикали и превысив тем самым допустимые нормы полётов по высоте в четыре раза.

Перед их взорами открылись бескрайние просторы их родной планеты. Большой город стал похож на ворсистый ковёр посреди уходящей за горизонт коричневой пустыни. Зелёное озеро вдалеке на фоне каменистого ландшафта казалось лужей после дождя. Девушка очень любила «кушать» своими ярко-голубыми глазками природные красоты. Ей никогда не надоедало смотреть на них с большой высоты. Редкие дороги для наземного транспорта больше походили на маленькие нити, на кровеносные сосуды, питающие твердь планеты полезными веществами.

Не видно ни конца, ни края череде огромных кучевых облаков, смотря на которые сверху, хотелось прыгнуть в их пушистую перину и нежиться в мягкой прохладе во время знойного дня.

Молодые люди снизили скорость, наслаждаясь открывшимися видами. Так привычно и в то же время так необычно находиться над облаками, а не под ними. И не важно, сколько раз они переживали это. Именно на такой высоте начинаешь понимать величие природы, её совершенство и сбалансированность. Ощущаешь себя маленькой песчинкой в огромном мире.

Бытовые мысли или мелкие проблемы покидают ум, оставляя место букету положительных эмоций.

– Как же красиво! – закричала счастливая девушка, подняв визор шлема, внутрь которого ворвалась прохладная свежесть.

Катрина шумно втянула воздух носом и растянулась в довольной улыбке. Отпустила руль, раскинув руки как крылья. Подняла голову к яркому небу и зажмурилась, позволяя лучам весенней материнской звезды немного согреть кожу. Затем посмотрела на сияющее светило на небе и, конечно же, чихнула.

– Будь здорова, – подал голос Алекс, вернув молодую особу к реальности.

– Спасибо. Я не знаю, почему это каждый раз происходит.

– Аллергия на радиацию, наверное, – произнёс с улыбкой молодой человек.

Девушка хихикнула и вытянула руку вперёд.

– Теперь двигаем на юг, вон к тому озеру. И прибавь газу, пока дальнобойщики нас не сбили, – уже немного спокойнее сказала Катрина.

На средней высоте – между городскими дорогами и воздушными коридорами для пассажирского транспорта дальнего следования – обычно пролегают пути средних и больших грузовых машин и товарных составов, осуществляющих поездки между городами. Здесь запрещены полёты малых гражданских транспортных средств. Тем более байков. Их могут элементарно не заметить на огромной скорости и, врезавшись, разбросать по всему небу.

Трафик в этой части междугороднего воздушного пространства редкий, и находиться тут относительно безопасно.

– Есть, капитан! – делано серьёзно выпалил Алекс.

– Интересно, какая максималка у этих игрушек? – Катрина задорно взглянула на молодого человека, с хлопком закрыла стекло шлема и до отказа вывернула ручку газа.

Алекс плотнее сжал коленями свой байк, прижался к нему грудью и постарался не отставать от уходящей в точку подруги.

Несколько минут они выясняли максимум, на который способны эти спортивные аппараты. Наверное, если бы кто-то из них решился резко поднять голову над ветровым стеклом или выставить вбок руку, как минимум, получил бы растяжение, и утро начиналось бы с регенерирующей мази для мышц.

– Ну, вот мы и на месте, – переводя дух от захватывающего полёта сообщила Катрина.

– Двигаем вниз купаться?

– Ага, летим купаться… – как-то загадочно ответила Катрина.

– Правда, мне уже не то, чтобы сильно жарко после полётов на такой высоте.

– У тебя когда-нибудь случались отказы двигателя машины во время полётов?

– Не-ет…

– А видел когда-нибудь, как это происходит?

– Ну, когда учился вождению, нам имитацию устраивали. Сам иногда в сети практикую присутствие ради понимания, что делать в экстремальной ситуации. А ты чего решила про это вдруг вспомнить?

– Значит, в курсе, что в наши мотокомбинезоны встроены два сверхлёгких парашюта, которые автоматически приводятся в действие при падении с байка или отказе его двигателя?

– Знаю, конечно. В мотошколе же тренажёры стоят. И пока мы десять раз не пережили отказ двигателя на разных высотах и не продемонстрировали нашему инструктору доведённый до автоматизма навык, фигушки он поставил нам зечёт. Плюс ежегодная переаттестация. Зачем, правда, она нужна – не ясно. Вероятность отказа двигателя или ДТП ниже, чем захлебнуться слюной во сне.

– А про то, что на высотах между транспортными коридорами парашют приводится в действие не сразу? Например, между городским и дальнобойными коридорами три тысячи метров разницы. И с четырёх тысяч метров бедолага, потерпевший крушение, находится в свободном падении до полутора тысяч.

– Вот про это я, честно говоря, не слышал. А зачем так сделано?

– Во-первых, для сокращения времени в небе, так как погодные условия могут быть разными. Если на поверхности планеты штиль, это совершенно не означает, что наверху нет ветра под двести километров в час. И несмотря на то, что купол вполне себе управляемый, унести ветром может за много-много километров. И если ты окажешься в туче или огромном облаке, то лучше, чтобы она или оно не подсосало тебя ещё выше, где элементарно не хватит кислорода. Тебя это – жирдяя, – касается меньше, конечно же, а вот для меня вполне может стать проблемой.

– В каком это я месте жирдяй? – обиженным голосом спросил Алекс.

– Это единственное, что тебя забеспокоило в моём монологе? – рассмеялась Катрина.

– Нет, но… – попытался возразить Алекс, но был бесцеремонно перебит девушкой.

– Моих сорока килограмм, плюс вся экипировка ещё на шесть кило не очень то много в случае появления сильных восходящих потоков и плотного ветра. Хотя площадь парашюта и подбирается исходя из размера мотокомбинезона.

Справедливости ради стоит упомянуть, что на Ювенте гравитация составляет семьдесят девять процентов от земной. Поэтому окажись Катрина на Земле весы показали бы немногим более сорока восьми килограмм.

– Откуда ты всё это знаешь? – недоумевал молодой человек.

– Изучила вопрос перед нашей аварией.

– Перед чем?

– Мы с тобой попадём сейчас в аварию.

– С кем? – подозрительно озираясь, спросил Алекс. От этой девки можно было ждать любого сюрприза.

– Иначе если байки обнаружит полиция до того, как они вернутся на исходное место или если спалят нас одиноких с распущенными парашютами на озере, то лучше иметь легенду.

– Ты с ума сошла? – не выдержал Алекс. – Они нас на раз-два вычислят по датчикам, а потом вытряхнут из наших карманов всё самое ценное!

– Да не переживай ты так, – легкомысленно отмахнулась девушка. – Отвязаны датчики от наших комбинезонов. Байки потеряют нас сразу же, как только мы катапультируемся с них.

– С чего бы это?

– Потому что я попросила это сделать перед вылетом.

– Как ты вообще уговорила владельца пойти на такое?

– Просто я сильно ему нравлюсь. И почему бы не воспользоваться ситуацией?

– Что-то мне это нравится всё меньше и меньше, – начал злиться Алекс.

– Да, не ревнуй ты так. Я же с тобой, а не с ним тут. Да и в курсе он, что ничего ему не светит. Стар он слишком и не в моём вкусе. А помогает потому, что ему нужны качественные тестовые полёты и он просто хороший человек.

– Ага, контрабандист со стажем. Прям святоша бескорыстный, – не унимался парень.

– Слушай, давай не будем портить друг другу настроение на ровном месте.

Некоторое время молодые люди насупившись молчали, разглядывая красоту природы. Белые пушистые облака на фоне голубого неба. Яркие лучи заливали поверхность планеты и согревали её. Под километрами пространства – небольшой водоём, окружённый на несколько сотен метров зелёной сочной флорой.

Естественная жизнь на этой планете только возрождается и представлена в виде растений, бактерий и мелких многоклеточных. Эволюция ещё не успела создать животных после серии глобальных катаклизмов, произошедших миллионы лет назад. Состав воздуха практически сопоставим с земным, поэтому нахождение людей на поверхности без специальных приспособлений не составляет никаких проблем. Примерно так же, как если бы вы жили в горах выше трёх с половиной тысяч метров.

Когда человек поселился здесь, вместо условного буквенно-цифрового обозначения небесному объекту дали красивое имя – Ювента в честь древнеримской богини юности.

Хотя, Ювента является одним из спутников газового гиганта, местные жители продолжают называть её планетой.

По официальной версии астрономов, она была когда-то планетой – странником, свободно путешествующим по космическому пространству. В один прекрасный момент оказалась притянутой звездой, затем столкнулась с газовым гигантом и стала его спутником, оставив свой посильный многовековой вклад в необъятные кольца на материнской планете. Сколько времени она путешествовала в космосе, откуда прилетела, как долго находилась в Млечном Пути, пока движение её не прервалось,– до сих пор остаётся загадкой и вызывает жаркие споры среди учёных.

Одни утверждают, что Ювента не могла пролететь такое расстояние по прямой траектории сквозь всю Галактику, практически к её центру, так как обязательно была бы притянута каким-то другим массивным небесным телом гораздо раньше. Считают, что она, вероятно, покинула орбиту другого светила после взрыва сверхновой в пределах Млечного Пути. Или её родная звёздная система пережила столкновение с другими подобными себе объектами Галактики, что в центре Млечного Пути происходит достаточно регулярно.

Другие – в качестве аргумента напоминают, что естественное возникновение в нашей Галактике Ресурса невозможно. Это исключительно подарок извне. Тогда откуда на Ювенте ему было взяться, если она «местный житель»?

Бесспорным является тот факт, что находится она тут уже около двух миллиардов лет, и сейчас переживает спокойные для себя времена.

Любопытно то, что Ювента – спутник, постоянно находящийся при этом в обитаемой зоне в отличие от своей материнской планеты, которая вечно холодная. Очередная загадка вселенной.

Ювента сегодня – это каменистая пустыня с океанами, реками и озёрами. Небольшие растения только завоёвывают себе пространство на расстоянии считанных километров от водоёмов.

Человек начал освоение Ювенты около двухсот пятидесяти лет назад после того, как здесь был обнаружен Ресурс. Добывающие станции крупных корпораций из разных стран появлялись как грибы после дождя. Вокруг них тут же строились небольшие населённые пункты.

Хрупкий мир среди конкурентов сохранялся лишь надеждами на избыток полезных ископаемых. Однако в связи с допущенными ошибками геологов, количество Ресурса оказалось сильно преувеличено. Когда это выяснилось, для большинства стран Ювента сразу потеряла стратегический интерес. Прибыли от реализации продукции хватало в основном на самообеспечение. Разработка новых, как выяснилось – мелких – месторождений стала неоправданно дорогой и бессмысленной.

Народная Республика Востока предпочла сохранить монополию на Ресурс не огнём и мечём, а практически стопроцентной скупкой сырья у местных корпораций по выгодным ценам.

Ресурс сравнительно быстро закончился, превратив жизнь на Ювенте бесперспективной. Те, кто смогли покинуть планету, сделали это сразу, как только крупные корпорации по добыче объявили о прекращении своей деятельности здесь. Большинство наёмных сотрудников было брошено, по сути, на произвол судьбы. Достаточно бедное своими полезными ископаемыми небесное тело делало дальнейшее её освоение экономически нецелесообразным.

Оставшиеся на планете мелкие Ресурсодобывающие компании не могли обеспечить работой всех жителей. Хотя местное население и сократилось почти вдвое.

Правительства же ведущих стран мира были озабочены ситуацией с переделом сфер влияния, когда ОКО объявило о независимости и концентрации Ресурса в своих руках. Небольшим государствам и без того хватало забот. Правители всех стран предпочли просто забыть о существовании Ювенты и её населении.

Подрыв сформировавшейся экономики на небольшой планете привёл к серьёзному упадку уровня жизни. Сильная зависимость от экспорта Ресурса сократила доходы в разы. Денег на покупку необходимой продукции с других планет стало катастрофически не хватать.

Какое-то время пребывание на планете сводилось к лишь поиску пропитания и средств для обогрева. Ведь на Ювенте примерно в течение трети годового цикла царствуют минусовые температуры. Отсутствие же животных и большого количества растений на суше сильно осложняют решение этих жизненно важных вопросов.

Оставшиеся добывающие компании продолжали продавать Ресурс новому монополисту – ОКО. Создав неприступные анклавы, они отмахивались от людей за пределами своих территорий.

Запасы синтетической пищи и топлива быстро заканчивались. «Одной водорослью не наешься», – повторяли простые люди. Нарастали вооружённые столкновения между жителями планеты.

В результате, осознав свою незавидную судьбу, ювентиниане были вынуждены самоорганизовываться и сформировать собственную государственность.

Так, группа наиболее разумных воинственных и сильных представителей рабочего класса резонно предположила, что при отсутствии у них постоянного источника средств к существованию они долго не протянут.

Собрав всех, с кем смогли договориться и сконцентрировав оружие и технику в одних руках, они двинулись на захват Ресурсодобывающих станций, руководство которых было совершенно не готово к тому, что разрозненные кучки оборванцев способны на вооружённый захват их предприятий.

В конце концов эти «оборванцы» смогли завоевать себе все станции на планете и заявить об образовании нового суверенного государства – Республика Ювента.

По мере истощения Ресурса планета постепенно превратилась в перевалочный пункт нелегальных грузов и пристанище для всякого сброда. Разумеется, тут не обошлось и без крупных дельцов незаконного бизнеса, беглецов с других планет и искателей наживы за чужой счёт.

Органические и электронные наркотики, оружие, подделка документов, транзитные финансовые операции и отмывка грязных денег, легализация любой краденой техники, обнуление чипов или их перепрограммирование, изменение внешности, новая биография, хакерские услуги – вот лишь небольшой перечень направлений деятельности местного люда.

Связующее звено с внешним миром – ОКО – прекрасно знало, что из себя представляет Ювента, и чем тут занимаются. Но бизнес есть бизнес. Звонкая монета открывает двери в любые космопорты.

– Ну что, консерва, готов к приключениям на то самое место, которое тебе больше всего нравится в моём теле? – весело произнесла Катрина.

– Как будто моя готовность что-то изменит, – буркнул Алекс, немного успокоившись.

Из молодого человека иногда вылезал наружу гордый нрав, чаще всего дремлющий где-то глубоко в подсознании. Поэтому Алекс вздохнул с облегчением, когда его подруга потушила конфликт своим обаянием.

Он нередко задавался вопросом: девушка такая милая потому, что она всегда такая внутри и оттого так притягательна, или она лишь нашла ключ от его сердца и теперь беспардонно им пользуется? Как бы то ни было, он любил её. То ли потому, что она позволяла это делать, умело подогревая чувства. То ли, действительно, ведёт себя искренне, и их внутренние вибрации совпали.

Впрочем, неблагодарное это дело – пытаться разложить по полочкам то, что творится в женской голове. Зачастую хотя бы даже потому, что они и сами до конца не понимают происходящее там.

Букет противоречивых эмоций вкупе с драгоценной россыпью разнообразных мыслей, сдобренных телесной красотой и быстрым умом – примерно такое краткое описание дал бы Алекс Катрине. Хотя, если б он посмел высказать это ей в лицо, точно удостоился бы колкости и упрёка за столь малое количество положительных качеств этой милой девушки.

– Так, слушай мой план: мы встаём параллельно и плавно набираем скорость до двухсот километров в час. После чего закручиваем двойную спиральку, прижимаясь попками байков друг к другу и по команде жмём на аварийное покидание воздушного судна.

– На счёт спиральки ты же пошутила?

– Да. Просто разлетаемся на пару десятков метров и резко впечатываемся друг в друга.

– Так, а теперь расскажи свой реальный план, – потребовал Алекс.

– Залезь в бардачок под рулём, там лежит небольшой брелок. Эта штука дублирует один из аварийных датчиков, – с этими словами Катрина достала свой.

– Так, и что надо с ним сделать? – спросил молодой человек, покрутив белок в руке.

– Датчик запрограммирован на столкновение, при котором он катапультирует водителей подальше от погибающих транспортных средств. Надо будет просто шлёпнуть их друг об друга. И затем наслаждаться свободным падением.

– И зачем такие сложности? Нажали бы на кнопку аварийного покидания и всё, – с непониманием произнёс Алекс.

– Ещё раз тебе повторяю: ты потом что будешь рассказывать блюстителям порядка?

– Да, их тут днём с огнём не сыщешь, – развёл он руками. – Но лучше худая легенда, чем никакая. Тут ты права.

– То-то и оно. Кстати, через несколько секунд после того, как выпадешь из байка, отпружинит маленький вытяжной парашютик, чтоб ты всегда был повёрнут задом к небу. Так что не пытайся перевернуться.

– Это ещё зачем? – удивился Алекс.

– Затем, что парашют твой находится за спиной. И как ты думаешь, что будет если ты во время начала его раскрытия окажешься пузом вверх?

– Хм, видимо парашют раскроется в меня, – проявил чудеса логики молодой человек.

– Точно! Так и встретишься воланчиком с планетой со скоростью двести километров в час.

– Не очень радостная перспектива, – согласился без пяти минут скайдайвер.

– Да, не мандражируй ты. Современные системы устроены так, что парашют раскроется даже если ты будешь кубарем катиться по облаку, – легкомысленно махнула рукой Катрина. – А встроенный в костюм компьютер распознает, насколько твоё состояние позволяет управлять куполом. Если ему покажется, что ты больше похож на одноклеточного, введёт в действие примитивный круглый парашют. Без горизонтальной скорости. Где открылся, там и приземлился.

– Постараюсь не терять сознание, – закончил её мысль Алекс.

– Постарайся расслабиться. Особенно не напрягай конечности. Иначе всю дорогу будешь волчком крутиться. В свободном падении даже напряжённая ладошка превращается в мощный руль. Вспомни, как ты на скорости высовываешь из окна машины руку и ловишь ей потоки воздуха.

– Буду стараться, – неуверенно произнёс парень.

– Ладно, приземляемся напротив вон того островка на озере. Как управлять куполом ты и сам знаешь, – Катрина пристально взглянула на своего друга.

Несмотря на кажущееся легкомыслие и жажду к приключениям, девушка всё-таки переживает за Алекса. Будем честны, он ей не просто друг. И она не готова приносить в жертву ни его, ни свои чувства к нему.

– С этим проблем не возникнет, – приободрился Алекс. – Не зря же нас в мотошколе гоняли на тренажёрах.

– Вот и отлично, – с улыбкой произнесла Катрина и послала парню воздушный поцелуй.

Она вплотную подлетела к байку своего друга, зажала белок между большим пальцем и ладонью.

– Дай пять, дорогой! – крикнула девушка.

Они шлёпнули датчики друг об друга, и в тот же миг под возмущённые писки байков были отброшены в разные стороны.

Катрина визжала от восторга. Огромный букет эмоций переполнял всю её душу и тело. Их настолько много, что понять, какая ярче – невозможно. Попытки организма напомнить о таком чувстве, как страх вызывают лишь мысленные возгласы: «не мешай, сейчас не до тебя!». Девушка жадно поедала глазами открывшуюся картину. Твердь Ювенты неумолимо приближалась. Дыхание перехватывало. Потоки набегающего воздуха шумели в ушах. Неописуемое ощущение свободы перемешалось с пониманием того, что шагнуть назад уже не получится даже если что-то пойдёт не так. Инстинкт самосохранения боролся со здравым смыслом и уверенностью в надёжности оборудования, стремящейся к ста процентам. Адреналин заливал организм, который пытался найти возможность устранения угрозы. От этой груды противоречивых переживаний хотелось визжать.

Рывок!

Душа устремилась в пятки. Цифры высотомера на визоре шлема перестали бешено сменять друг друга. Катрина подняла голову и увидела над собой оранжевый прямоугольный купол. Сердце колотилось, конечности потряхивало. Девушка во весь голос завизжала от восторга. Улыбка занимала бо́льшую часть её лица.

Новоиспечённый скайдайвер потянулась к стропам управления. Сдёрнула их с липучек и продела ладошки в специальные петли. Покосилась на данные высотомера: «1350… 1345… 1340…». Затем закрутила головой в поисках своего друга.

Тот находился в нескольких сотнях метров от неё. В динамиках слышались его счастливые вопли:

– Это было круто! Это было очень круто!

Затем последовали нечленораздельные короткие фразы в попытках описать только что пережитое. Катрина расхохоталась. Искренним звонким девичьем смехом.

– Ух! Да! Это лучшее, что я когда-либо испытывала в своей жизни!

– Согласен! Сколько мы падали? Секунд сорок? Пятьдесят?

– Типа того.

– Они пролетели как одно мгновение! Это надо обязательно повторить! Прям сейчас! Полетели обратно в гараж! – захлёбывался чувствами Алекс.

Девушка снова засмеялась. А потом начала петь. Громко, с чувством. Свою любимую песню. Закончив сольный концерт, она снова посмотрела на высоту: «550».

– Пятьсот метров, – сообщила она своему другу.

– Вижу, – подтвердил он, будучи немного ниже неё из-за разницы в весе и, соответственно, загрузки парашюта.

– Помнишь, что садиться надо против ветра?

– Конечно. Только вот как бы узнать, в какую сторону он сейчас дует?

– Не беспокойся. Как только опустишься до трёхсот метров, увидишь красную, а потом и зелёную стрелку на своём визоре, – успокоила его Катрина.

– Точно! – шлёпнул себя по голове Алекс. – Вся виртуальная теория, видимо, выветрилась пока падал.

– Тогда напомню тебе и про построение «коробочки» приземления…

– Это я не забыл, – перебил её молодой парашютист. – Сто метров, поворот, сто метров, поворот. Перед приземлением соединить обе ноги вместе, немного согнуть их в коленях. За несколько метров до встречи с планетой «сделать подушку», потянув обе стропы управления на себя, чтобы перевести вертикальную скорость купола в горизонтальную. Приготовиться к перекату.

– Ты прям как по учебнику, – хихикнула девушка и услышала, короткий писк в ухе.

Триста метров. Пора начинать выстраивать траекторию приземления. Катрина развернула парашют по ветру. Справа почти под девяносто градусов находилась небольшая чистая и ровная поляна. Девушка внимательно следила за направлением купола, цифрами высотомера и красной стрелкой, указывающей вправо.

Ещё один короткий писк в ухе сообщил ей о том, что до земли двести метров. Катрина плавно потянула за правую стропу управления, развернув парашют на девяносто градусов. Сердце снова начало биться чаще. Алекс уже вышел на прямую и готовился к приземлению.

Через несколько секунд она увидела, как он «делает подушку», стукается ногами о почву и кувыркается, потеряв равновесие.

«Хорошо, что он в полном экипе», – мелькнуло в её голове.

Длинный писк в ухе сообщил, что она всего в ста метрах над Ювентой. Ещё один поворот вправо под прямым углом. Красная стрелка направления ветра сменилась на зелёную и показывала прямо. Значит, всё верно.

Молодой человек поднялся и замахал рукой, сообщая, что с ним всё в порядке. Катрина не обращала на него внимания, сосредоточившись на точке приземления. Поверхность планеты побежала под ногами. Девушка потянула вниз обе стропы управления. Ноги коснулись твёрдой почвы. Катрина сделала несколько шагов и уверенно встала без намёка на падение.

Алекс уже бежал к ней навстречу с довольной физиономией и с парашютом в охапку. Без лишних слов подхватил её и закружил вокруг, чудом не запутавшись в стропах и ткани парашютной системы.

Она скинула свой шлем, повисла на шее Алекса и впилась в его губы. Чувство эйфории почти расплёскивалось из организмов. Если бы сейчас была ночь, их лица залили бы окружающее пространство ярким светом от счастья.

– Ты не представляешь, как это было классно, – сказала Катрина, не отрывая влюблённого взгляда от своего парня.

– Да, это вряд ли с чем-то может сравниться.

– Я уже давно мечтала попробовать. Но кроме виртуального суррогата в нашей дыре ничего подобного не предлагают.

– Действительно, странно, почему так мало народу устраивает подобные выходки.

– Ничего странного, – отмахнулась девушка. – Большинство лучше залезут в виртуальную капсулу или нацепят на худой конец шлем присутствия, чем оторвут свой ленивый зад от дивана и сделают что-то интересное.

Катрина оглянулась по сторонам, окинула взглядом небо. И, не обнаружив признаков блюстителей порядка, начала собирать парашют.

– Я удивляюсь, как человечество до сих пор не выродилось с таким подходом.

– Что ты имеешь виду? – не понял Алекс.

– Я имею виду, что люди даже реальными сексом перестали заниматься. Хотя это одна из базовых потребностей любого животного: еда, сон, безопасность, половое влечение…

– А никто это влечение и не отменял. Виртуальный мир стирает границы. Зачем лишний раз выходить из дома, если капсулы полностью удовлетворяют все эти потребности? – не согласился молодой человек, наматывая стропы парашюта на руку.

– Ну, это же не жизнь, а её имитация! Никакая искусственная химия из капсулы всё равно не сравнится с настоящими ощущениями.

– Находясь в капсуле, наш мозг не понимает, что находится в виртуальном мире. Он переживает всё точно так же, как если бы это происходило на самом деле. В организме протекают точно такие же химические процессы.

– Именно поэтому ты сейчас визжал от восторга, да?

– Наверняка, я визжал бы так же, будучи в капсуле.

– Тогда предлагаю тебе до конца дней заниматься сексом через капсулу или свой дурацкий шлем! – выпалила девушка.

Чего-чего, а эмоций этой бестии не занимать.

Алекс неоднократно позволял себе виртуальные плотские утехи. В том числе, в период их отношений с Катриной. Хотя партнёрами его всегда были боты. Физическое наслаждение сопоставимо с реальным. Порой даже сильнее, дольше и ярче. С компьютерной программой чувствуешь себя более раскрепощённым. Делаешь именно то, что хочется самому, не обращая внимания на любовника и его желания. Можно воплотить абсолютно любые фантазии. Более того, физические ощущения возникают в мозгу, а значит и кульминация процесса происходит благодаря химическим обменам в организме. Физиологическое состояние тела теперь не имеет значения. И нет никаких ограничений на количество повторений. Особенно учитывая возможности искусственного поддержания жизнедеятельности организма в капсуле сколь угодно долго. Пища поступает в организм, как через капельницу. В отличие от мышей, над которыми ставили эксперименты в середине двадцатого века до Великого Переселения, умереть от голода будет гораздо сложнее. Так, получив возможность стимулировать «центр удовольствия», они забывали о приёме воды и пищи и в конечном счёте умирали от истощения.

Но что делать с психологическим удовлетворением? Как быть с воспоминаниями? С ощущениями, что это было не взаимное влечение, а лишь суррогат, выдуманный самим собой или программой.

Ведь каждый хочет быть любимым. И секс – одно из проявлений любви, близости и искренности, взаимного доверия, социальной связи, удовлетворения потребности в близости, нужности. В каких-то случаях это ещё и механизм расположить человека, влиться в компанию, подружиться, потешить свои эго и гордыню.

Компьютер создаёт лишь копию. Пусть абсолютную. До мельчайших подробностей. Где передаются все ощущения: визуальные, слуховые, кинестетические.

Подобные рассуждения и действа могли бы показаться мерзкими и неприемлемыми, например, в Народной Республике Востока, где люди зажаты в своих комплексах и консерватизме. Но не на Ювенте. Пожалуй, это единственное, что Катрина действительно любила в родной стране: полная свобода от предрассудков.

В этом мире не существует ни одного поступка в вакууме. Который был бы однозначно правильным или абсолютно неприемлемым. Например, убийство. На первый взгляд, поступок весьма скверный. Но что, если оно вызвано защитой своего дома, семьи от грабителей и негодяев? Или полицейского, защищающего беззащитных граждан от беспринципных гангстеров? Стоило бы лишить жизни учёного, разработавшего оружие массового поражения, которое погубит миллионы душ? Однако это оружие является также сдерживающим фактором, останавливающим агрессора от нападения. Нет, не может быть действия априори плохим или хорошим.

Животные по своей природе полигамны. Пусть человек разумен и способен к рассуждению. Но он также способен на формирование надуманной морали или созданию новых религий.

Как бы то ни было, девушка считает глупым проявление ревности к «настенному постеру». Её любимый никогда не сможет посвятить себя компьютерному алгоритму, с которым нет будущего в совместной жизни. А значит, и беспокоиться не о чем.

Алекса порой умиляло, когда Катрина злилась в такой манере. Хотя он ей об этом не смел рассказывать, но скрыть свои чувства полностью был не способен. Подобная реакция всегда вызывала противоречивые эмоции в девушке. С одной стороны, это злило её ещё больше, так как она тут не в шута играет. Но с другой – появлялось осознание, что он любит её всю без остатка, какая она есть на самом деле и при любых своих проявлениях.

– Я никогда не смогу отказаться от твоего прекрасного тела и живой близости, – примирительный тоном произнёс Алекс. – Вряд ли я перенесу, если с тобой, упаси Великий Разум, что-то случится, и мне придётся остаток дней провести в капсуле, общаясь с твоим виртуальным клоном.

Алекс всегда чувствовал что-то необъяснимое, когда его любимая девушка уезжала куда-то далеко. Да, они регулярно общались с помощью разных средств коммуникации. Однако ощущение того, что их некая незримая связь утончилась не покидало его. Каждый раз молодой человек задавался вопросом, не выдумывает ли он какую-то чушь и пытается обрамить её в некие изотерические теории?

– Вот и не спорь тогда со своей женщиной! – укоризненно, но с улыбкой ответила Катрина.

Молодой человек подошёл к ней и обнял. Затем осторожно погладил по спине, нежно поцеловал.

Через пару минут они собрали парашюты, засунули их в чехлы и направились в сторону озера.

– Хорошо, что срок переукладки парашюта у меня наступает через три недели. Считай, бесплатно его применил, – Алекс уселся на густую невысокую травку на берегу.

– А я обычно в середине зимы отдаю на техобслуживание свою экипировку. И кататься на байке в холоде мне не нравится, – Катрина поёжилась. – Я лето люблю. Не создана я для холода. Меня прям коматозить начинает.

– К сожалению, на нашей планете низкие температуры царствуют достаточно долго, – грустным голосом сказал молодой человек.

– Я пла́чу от этого и всегда с ужасом представляю себе, что снова придётся почти девять месяцев одеваться, как капуста и передвигаться малыми перебежками из одного помещения в другое.

– Зато у нас есть множество зимних развлечений, например…

– Не хочу я никаких зимних развлечений, – перебила его Катрина. – Я хочу в страну вечного лета. Пожалуй, полная свобода действий, непередаваемая красота нашего неба и ты – всё, что меня останавливает, чтобы не собрать чемоданы прям сегодня.

– И куда бы ты хотела отправиться?

– Я не знаю. Мне всё равно. Там, где тепло. Давай уедем отсюда? – девушка посмотрела на своего парня глазами, полными безысходности.

– Ну, я не то, чтобы в восторге от происходящего на Ювенте… – неуверенно начал Алекс. – Мне тоже тут не всё нравится. Даже не знаю. У меня сейчас большой проект. Я же тебе рассказывал.

– Рассказывал, – грустно подтвердила Катрина. – И когда он закончится?

– Меня только недавно в него пригласили. Я не смогу точно сказать, сколько до его завершения. Честно говоря, не уверен, что он вообще быстро завершится.

– Но ведь твоё постоянное присутствие на Ювенте же не обязательно?

– Пока мы должны работать в тесном контакте и с минимальной временно́й задержкой сигнала. Если я окажусь на другой планете, это сильно осложнит рабочий процесс.

– Этот проект действительно так для тебя важен? – не прекращала девушка. – Что в нём такого особенного по сравнению с миллионом подобных?

– Он на самом деле весьма качественный, поистине масштабный и очень перспективный. Аналогов на настоящий момент не существует. В том числе и потому, что несколько крупнейших АйТи компаний наконец смогли договориться и объединили усилия. Я многого ещё о нём не знаю, но не перестаю восхищаться и удивляться, насколько глобальный и детальный создан виртуальный мир. Иногда кажется, что в нём собраны все люди, когда-либо жившие на Земле.

– Почему на Земле? Это же глухомань, куда залетают лишь редкие заблудившиеся корабли.

– Нет, я про Землю до Великого Переселения, – пояснил Алекс.

– То есть это что-то, типа, исторической виртуальной реальности?

– Можно сказать и так. Вероятно, позже мы будем расширяться на другие планеты, но пока только детализируем прошлое, постепенно удаляясь назад ото дня, когда человек покинул родную Землю.

– И что же уникального в вашем мире?

– То, что все остальные подобные виртуальные миры – лишь вымысел. У нас же всё основано на реальных событиях и людях. То есть в систему загружаются все возможные данные о жившем человеке. Учитывается всё: его внешность из фото и видео в социальных сетях тех времён, его манеры, голос, привычки, предпочтения и так далее. Прослеживаются его передвижения, наиболее частые связи с другими людьми через коммуникаторы, которые всегда были при них, а позднее – примитивные чипы. Собирается информация о переговорах и сообщениях через эти коммуникаторы, о том, какие он делал покупки, как и сколько зарабатывал. Если какая-то информация отсутствует, наш компьютер моделирует её. Например, если речь идёт уже о совсем глубокой древности. Там всё сложнее. То есть мы можем проследить практически всю жизнь человека, его близких, друзей. Это огромные данные. Ты даже не представляешь, какие объёмы информации обрабатываются ежесекундно.

– Насколько я знаю, далеко не во всех странах одобряют подобное вмешательство в личную жизнь, – заметила Катрина.

– Именно поэтому все персонажи в «Земле До» жили до Великого Переселения, – молодой человек сделал акцент на слове: «до».

– «Земля До»?

– Да, так называется наша виртуальная реальность. Так вот, по законам всех стран и международных конвенций любые данные, в том числе, о частной жизни до Великого Переселения являются полностью открытыми. Я тебе больше скажу и по большому секрету. Наши представители периодически летают на Землю за образцами ДНК людей и животных тех времён. Это позволяет создать абсолютную копию персонажа. Вплоть до его болезней и всём геноме. Пока речь идёт только об известных людях и случайных образцах из массы данных того времени. Но это пока.

– Обалдеть! – удивилась девушка повествованию своего молодого человека. – И что, можно вселиться в кого угодно?

– Совершенно верно! – с гордостью воскликнул Алекс. – Сначала ты выбираешь время, в котором хочешь оказаться. Затем место: страну, город. Пол, характер, внешний вид. Да, всё, что угодно. Описываешь, кем ты хочешь стать, в чьей шкуре побыть. Либо запрашиваешь собственную копию того времени.

– И я просто буду смотреть кино от первого лица?

– Почему же просто кино? Ты станешь жить там. При этом «Земля До» предлагает несколько вариантов. Например, «Оффлайн-копия», где ты единственный игрок, а все остальные люди вокруг будут в тех местах, где они реально находились в тот момент. Если ты никак с ними не пересекаешься, они делают всё то же самоё, что и делали. Либо же станут подстраивать своё поведение исключительно под тебя, реагируя на твои действия. С учётом особенностей своего характера. То есть ты будешь в этой реальности таким вымышленным пупом Земли. Практически, как в управляемом сне.

– Я смогу делать там всё, что пожелаю? – начала проявлять интерес Катрина.

– Абсолютно. Будь там хоть доброй феей, хоть кровожадным тираном.

– Класс! – порадовалась девушка.

– Следующий вариант – «Оффлайн-личность». Ты там тоже единственный игрок, но уже вселившийся в кого-то конкретного. И тут становится гораздо интереснее. У тебя уже появляется история, и события вокруг будут разворачиваться такие же, как у той личности. С тобой станут контактировать друзья, враги, случайные люди. Будут узнавать на улице и так далее. И что самое крутое: капсула как бы внушит тебе характер и образ мышления твоей новой личности и постарается поддерживать эти ощущения. Чтоб ты даже мыслила, как твой или твоя компьютерная избранница. Тут, конечно, возникает некоторая опасность, что ты настолько сильно погрузишься в виртуальную реальность, что напрочь забудешь, кто ты есть на самом деле. При этом боты тоже не осознают, что они компьютерные программы. Ощущают себя полноценными личностями. То есть даже намёка не жди от них.

– И как долго это может продолжаться?

– Сколько пожелаешь. Жизнедеятельность поддерживается в капсуле до тех пор, пока это не начинает вредить твоему организму или психике. Нервное истощение тоже опасно. Ведь нейроны головного мозга не перестают работать в режиме, так называемого пассивного бодрствования. Именно поэтому в любой капсуле существует принудительное отключение системы в случае превышения пределов безопасного в ней нахождения. У всех тело и психика разные.

– Ты хочешь сказать, что можно застрять там навеки? – забеспокоилась Катрина и добавила: – Если мои тело и психика не дадут повода.

– Ну, не совсем. Во-первых, перед вселением обязательно устанавливается периодичность напоминаний, что ты в виртуальном мире, – продолжил объяснять Алекс. – Во-вторых, может закончиться твой депозит. В-третьих, твой персонаж может умереть, и ты вернёшься.

– Жуть какая. И сойти с ума.

– Глубина погружения зависит от заявленных тобой установок.

– Ладно, – отмахнулась девушка как будто от насекомого. – А после выхода из «Земли До» и отдыха, я возвращаюсь на то же место и время?

– Если захочешь. Ты можешь выбрать режим без сохранения или засейвиться в желаемом месте.

– Так, какие есть ещё режимы? – продложила любопытствовать Катрина.

– Например, есть ещё «Многопользовательская ограниченная», в которую приглашается определённое количество участников на оговорённую местность. Чаще всего такой режим выбирают любители всяких войн и катаклизмов. Или «Непрерывный поток» – онлайн версия, протекающая без пауз и вне зависимости от наличия или отсутствия в ней игроков. Заканчивается моментом, когда первый корабль оторвался от Земли и началось наше время.

– А начинается?

– Этого я пока сам не понял. Могу лишь добавить, что двадцатый и двадцать первый века старого летоисчисления пока в топе популярности, так как были очень насыщены разными войнами, политическим и экономическими дрязгами, а под конец и мощными природными катаклизмами.

– Наверняка же, это какие-то короткие периоды? Типа, побегал несколько дней с автоматом по горам и лесам, война и кончилась, – уточнила девушка.

– Я бы так не сказал. Человек мог родиться в эпоху монархии, стать участником одной мировой войны, затем пережить революцию и смену режима, гражданскую войну, политический террор, голод, ещё одну мировую войну. И всё это в период наиболее активного возраста лет так до сорока пяти – пятидесяти. А умереть покалеченным и больным.

– Так себе развлечение: оказаться в его шкуре. Да, и кто станет пятьдесят лет своей жизни тратить на чужие переживания в капсуле?

– В режиме реального времени вряд ли. Но им пользуются только в нескольких многопользовательских режимах. Остальные протекают в ускоренном виде.

– Это как?

– Хм… – Алекс задумался на несколько секунд и попробовал объяснить. – Ты знаешь, что сновидения часто длятся гораздо меньше времени, чем проходит в действительности?

– Это я замечала, да. Буквально недавно читала, как ещё с древности проводили эксперименты. И время во сне может течь по разному. Хоть быстрее, хоть медленнее, хоть вперёд, хоть назад. Впрочем, история может сложиться уже после пробуждения в одно мгновение на основе увиденных кусков. Это вопрос работы нашего загадочного мозга, – проявила эрудицию Катрина.

– Возьмём тот случай, когда во сне ты видишь целую историю, а в реальности проходит несколько секунд. Например, за окном раздаётся какой-то громкий кратковременный звук, от которого ты просыпаешься. И тут же вспоминаешь, что во время сновидения успела пережить череду событий, связанных с этим звуком.

– Допустим, – протянула девушка.

– Так же и в ускоренном. Всё равно, что видеоролик поставить на быстрое воспроизведение, но при этом его восприятие останется в режиме нормального течения времени. Всё зависит, конечно, от индивидуальных особенностей твоего ума и нервной системы. Как раз недавно обсуждали с коллегами одного рекордсмена по насыщенности переживаний. Компьютер работал почти что на пределе своих возможностей. Жизнь летела, только успевай за ней. Игроком был один военный наёмник из НРВ, пожелавший немного отдохнуть от череды пережитых войн. Взять отпуск. И отправился в место, где на протяжении нескольких десятков лет был мир и благодать. Он вселился в человека со скучнейшей размеренной жизнью и заурядным образом мышления, у которого всё по расписанию и через призму, сформировавшихся в то время, базовых стереотипов. Родился, учился, женился, работал, вырастил детей, умер. Самым большим его достижением стало строительство загородного деревянного домика своими руками по выходным. Когда наш клиент вышел через четыре недели из капсулы, он заплакал. Здоровый суровый боец со шрамом через всё лицо, который он оставил себе в качестве украшения. То ли от нервного истощения, то ли от бессмысленности бытия.

– И что он рассказал о своих ощущениях?

– Он был поражён тем фактом, что в процессе игры ни разу не вспомнил, что находится в виртуальной реальности. Сам так захотел, чтоб без напоминаний. Через десять дней прислал к нам в компанию сообщение со словами благодарности. Сказал, что «Земля До» помогла ему взглянуть на мир другими глазами и заодно хорошенько отдохнуть морально. Однако вряд ли хотел бы ещё раз побывать в шкуре того парня. Как бы там ни было, пообещал обязательно наведаться к нам снова, чтобы прожить несколько жизней вместо одной.

Пара молодых людей задумалась на несколько минут, вглядываясь в водную гладь и слушая ветер.

– А вдруг мы сейчас тоже находимся в виртуальной реальности где-то в далёком будущем. Или наоборот – в прошлом. И даже не подозреваем об этом? – то ли у себя, то ли у Алекса спросила Катрина.

– После того, как я начал работать в этом проекте, сам над этим задумывался неоднократно. Пытался представить, что я лежу в капсуле или ещё каком-то приспособлении. Возможно, даже в теле женщины или вообще бесполого существа – какого-нибудь сального слизняка. Подключённый к датчикам и системе жизнеобеспечения. И отдыхаю после очередного жизненного потрясения. В ожидании сигнала от капсулы или смерти виртуального тела.

– Или просто бот, который даже не понимает, что он бот.

– Может, и так, – задумчиво произнёс Алекс. – Знаешь, к нам иногда заходят люди совсем небогатые. Работяги или их дети, или просто пережившие какие-то потрясения и оставшиеся со считанными кредитами за душой. Но не это главное. Некоторые даже имеют физические недостатки, типа потерянных конечностей, например. На восстановление которых у них нет денег. И работать они нормально не могут из-за этого. Замкнутый круг.

– Грустно, конечно, – тихо сказала Катрина, глядя в глаза своего любимого.

– Грустное ещё впереди. Эти люди настолько измотаны морально, что, видимо, готовы отдать последние средства, чтобы отвлечься от тяжкого бытия. Просят показать им другую жизнь. Вселить в полноценного и здорового. Иногда богатого и беззаботного.

– И выбирают ускоренный вариант?

– Разумеется. Через несколько дней или неделю они возвращаются в свой бренный мир и не могут поверить, что оказались тут снова. Только что они были полноценными, богатыми, весёлыми. И через мгновение снова прям как будто физически прогнулись под тяжестью навалившихся трудностей.

– Зачем ты мне об этом рассказал? – поникшим голосом спросила Катрина, всегда по своему характеру относившаяся с большим сочувствием к наиболее беззащитным людям и животным.

– Прости. У меня это тоже вызывает смешанные чувства. Одной рукой мы помогаем им отвлечься и дарим возможность отдохнуть, а другой – забираем их мечту, их счастливую жизнь. Безвозвратно. И зачастую – навсегда.

– Они когда-нибудь приходили снова?

– Трудно сказать. Я всё-таки далеко не всегда вижусь с клиентами. Однажды видел в космопорте, как такая семья куда-то направлялась в сопровождении какого-то бодрого молодца.

– Куда они улетали?

– Не знаю. Полагаю они меня даже не видели. Единственное, что мне показалось странным: они были практически без вещей. Как будто летели на выходные на пикник. Что обычно не похоже на подобных людей. Все-таки билет на межзвёздный полёт может стоить им заработной платы за несколько лет. И при их уровне квалификации вряд ли они могли бы быть настолько полезны работодателю с другой планеты.

– Ты сам-то там что делал? – глядя с прищуром решила уточнить его девушка.

– Как раз встречал группу с очередным ценным грузом с Земли.

– Ты меня прям заинтриговал масштабностью проекта. Пожалуй, я бы хотела попробовать.

– Конечно! – порадовался Алекс, что наконец сможет продемонстрировать, чем же он занимается, а также сможет хотя бы отчасти доказать ей, что ощущения в виртуальном мире ничуть не уступают реальным.

– А сколько стоит это развлечение?

Алекс несколько секунд колебался, но, видимо, в итоге решился поделиться секретом.

– Как уже говорил, я недавно в этом проекте. И пока так и не понял сколько, как и кто платит. Я даже не знаю, откуда приходят клиенты. Мало того, перед тем, как взять на работу, со мной беседовали разные люди. Как будто я в какую-то секретную службу нанимаюсь. Заставили подписать кучу документов о неразглашении. И то, что я сейчас тебе рассказываю, на самом деле не очень хорошо.

– Не переживай. Всё, что я узнала или узнаю останется при мне, – девушка всем своим видом продемонстрировала преданность и продолжила любопытствовать. – Слушай, а что происходит с людьми и предметами в оффлайн версии, когда ты с ними не контактируешь и не смотришь на них?

– Как бы не существуют. Когда ты, условно говоря, отворачиваешься, они становятся программным кодом без графической оболочки, чтоб не перегружать компьютер.

– А если очень быстро повернуться?

– Вряд ли ты окажешься шустрее компьютера. Не успеешь подумать об этом, он уже сформирует картинку и отправит тебе ощущения.

– А как понять, что ты в виртуальной реальности?

– На этот вопрос я пока не нашёл ответ даже несмотря на то, что сам занимаюсь разработкой части программы. Могу лишь рассказать о наблюдениях. Например, не все боты в виртуальной реальности понимают, что на них смотрят.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ну, ты когда-нибудь замечала, что если пристально и со смыслом посмотреть на человека, он иногда даже оборачивается на твой взгляд, обращая свой взор точно тебе в глаза? Как будто ты отправляешь ему какой-то сигнал своими глазами.

– Замечала и всегда этому удивлялась.

– Так вот боты оборачиваются редко. И часто не сразу встречаются с тобой взглядом.

– А если в виртуалке находится другой игрок?

– Другой игрок оборачивается с такой же вероятностью, как и в реальной жизни.

– А что ты ещё заметил?

– Помнишь, мы с тобой как-то обсуждали, что если находимся далеко друг от друга, ощущение присутствия как бы утончается?

– Да, но я не успела на это обратить своё внимание, так как после того разговора мы не разъезжались на большие расстояния.

– Так вот в «Земле До» это ощущение напрочь отсутствует. Там любимый человек либо есть, либо нет. Как «вкл» и «выкл». Будь ты прижат к нему или вас разделяют тысячи километров.

– Бывает такое, что ты понимаешь, что ты в виртуальной реальности, но не можешь из неё выйти? – продолжила расспросы Катрина. – Как во сне. Ты понимаешь, что во сне, тебе страшно, пытаешься проснуться, но никак не получается и от этого становится ещё страшнее?

– Бывает, но редко. Скорей всего из-за сбоя в программе. Обычно если ты понимаешь, что в игре и если хочешь из неё выйти, сразу выходишь.

– И что делать, если всё же оказался в такой щекотливой ситуации?

– Некоторые просто самоубиваются.

– Ты серьёзно?

– Да. И тут же выходят из игры. Иногда в холодном поту, конечно, – скривился в улыбке молодой человек.

Катрина не нашлась, что на это сказать и просто смотрела на Алекса круглыми глазами. И он добавил:

– Тут главное не перепутать, где ты находишься.

– Вот теперь ты меня реально напугал.

– Не переживай. Сбои крайне редки. С тобой всё будет хорошо, поверь мне.

– У меня всегда всё не как у людей, – и после небольшой паузы сказала: – Ладно. С врождённым любопытством я всё равно не смогу совладать. Но я, пожалуй, пока попробую «Оффлайн-личность», скажем, незадолго до Великого Переселения. Пусть это будет лето. И ровный год. Пускай 2030. Столица самой большой страны того времени.

– Отличный выбор! Насколько я помню, примерно те годы и считаются началом конца на Земле.

– Там будут происходить какие-то страшные потрясения?

– Не переживай. Мы подберём тебе самые спокойные деньки, – успокоил её Алекс.

– Окей, – сказала с улыбкой Катрина. – Договорились.

– Тебе точно понравится, – пообещал молодой человек. – Я постараюсь в ближайшее время придумать что-то, чтоб без лишних вопросов тебе поиграть.

Алекс повалил девушку на спину и впился в её губы. Пепельно-золотистые волосы рассыпались по зелёной сочной траве.

Глава 6. Грегор.

Весна 1455 года от Великого Переселения.

Неизвестная планета.

Местонахождение: шаровое звёздное скопление в созвездии Центавр (Омега Центавра). Точное расположение планеты неизвестно.

Состав атмосферы позволяет находиться человеку на поверхности без скафандров или иных средств защиты. Количество кислорода в атмосфере – 80% от земного.

Гравитация с коэффициентом 1,1 от земной.

Температура колеблется от -31 до +48C' в зависимости от времени года и суток.

Ландшафт по большей части скалистый с выраженными каньонами.

Растительность в основном густая. Почва пригодна для ведения сельского хозяйства.

Разнообразие животного мира среднее.

– Дедушка, а как мы попали на эту планету, – спросила девочка семи лет отроду у своего родителя.

– Прилетели, лапочка. С другой планеты, – дедушка сидел за столом и вертел что-то в руках и тихонько приговаривал.

– А когда? – Синти стояла позади в бирюзовом платице и босиком.

– Почти двести лет назад прилетели, – небольшой предмет гулко упал на кусок материи, постеленный на стол из цельного дерева. Дедушка Грегор снова что-то запричитал.

– А что ты делаешь? – не унималась девочка, накручивая на пальцы свои золотистые локоны.

– Пытаюсь починить этот древний приёмник. Но пальцы уже не те, да и зрение подводит, – расстроено ответил пожилой человек.

– А зачем мы сюда прилетели? – продолжал расспросы ребёнок, подойдя ближе к дедушке.

Она начала рисовать пальцем завитушки на его спине. Тот аккуратно положил на стол странный предмет, выключил настольную лампу и повернулся к внучке.

– Ты совсем уже большая стала. Красивая. И любознательная.

Девочка немного засмущалась, но с места не сдвинулась. Пожилой человек медленно встал, крякнул, схватившись за спину, но уже через десять секунд страдальческая гримаса на лице сменилась добродушной улыбкой.

– Пойдём-ка, дорогуличка, ты поможешь мне заварить травяной чай, мы с тобой сядем его пить с печеньем, и я расскажу всё по порядку. Идёт?

Девочка быстро закивала и с блеском в глазах взяла дедушку за его сухую старческую руку. Они неторопливым шагом направились на кухню. Пока пожилой мужчина доставал из верхних полок со скрипучими дверцами коробочки с разными засушенными травами, Синти ловкими движениями налила воды в аппарат для её кипячения и приготовила две кружки. Большую с толстой ручкой для дедушки и маленькую с красным цветочком для себя. «Детскую» – именно так её прозвали всей семьёй.

Грегор кинул взгляд на стол, потом на девочку и напомнил:

– А печенье? Зря что ли твоя мама пекла их с такой любовью?

– Ой, – пискнула Синти и бросилась в другой конец кухни.

Когда процесс приготовления был окончен, дымящийся чай разлит, внучка нетерпеливо заёрзала на табурете.

– Рассказывай же скорее, дедушка.

Тот многозначительно подул на горячий напиток, видимо, решая с чего начать, и в результате размеренно произнёс:

– Ты уже взрослая совсем стала, и позволь мне быть с тобой полностью откровенным?

Девочка довольно кивнула. А старик продолжил.

– Почти две сотни лет назад мой дед – твой прадед, стало быть – отправился в экспедицию по поиску Ресурса.

– Какого ресурса? – нахмурилась Синти.

– Топлива для полётов в космосе. Ты же знаешь про Великое Переселение? Вам ведь уже рассказывали про него в школе? – уточнил старик.

– Да. Оно произошло тысячу четыреста пятьдесят пять лет назад, когда люди начали переселяться с Земли на другие планеты, – блеснула знаниями девочка.

– Верно. И до этого самого Великого Переселения люди не умели летать так далеко в космосе. Технологии не позволяли им настолько быстро перемещаться. Пока человечество не обнаружило, практически, у себя под носом новый вид топлива. С того момента жизнь кардинально изменилась. Наука вынуждена была пересмотреть множество ошибочных теорий и законов, и в это время самые активные и смелые уже начали осваивать безграничное пространство вокруг.

– Я знаю! – воскликнула Синти. – Оно называется Фебий!

– Правильно, умница ты моя, – дедушкино лицо растянулось в счастливой улыбке. – А знаешь, почему его так назвали?

– Нет, – растерянно ответила девочка.

– Оно было так названо в честь древнеримского бога света и солнца – Феба, – старик заметил вопросительный взгляд любимой внучки. – Давным-давно на Земле существовала великая цивилизация: Римская Республика. А позднее – Империя. Могущественное государство, которое верило в разные божества. Одним из них и был Феб – предсказатель будущего, покровитель переселенцев. Но это уже другая история. Как-нибудь я расскажу тебе и об этом, а пока вернёмся к Фебию.

– Хорошо, – согласилась девочка.

– Итак, накануне Великого Переселения люди ещё не могли путешествовать к другим звёздам. Пока однажды не обнаружили Фебий. Он был найден среди малых планет, астероидов и других осколков небесных тел, летающих на самой окраине солнечной системы, – старик сделал паузу и уточнил, сдвинув брови. – Я не очень сложно рассказываю?

– Нет-нет, дедушка, мне очень интересно.

– Никто точно не знает, как он – Фебий – там оказался. Предположительно, обломки небесных тел с Фебием прилетели из другой галактики. По счастливой случайности, столкнувшись с объектами Солнечной системы, остались в поясе Койпера.

– Где это?

– Пояс Койпера? Как раз на самой окраине Солнечной системы. Так называется скопление небесных тел – небольших планет и астероидов, которые вращаются вокруг Солнца.

– Ясно, – уверенно сказала Синти.

– Эта величайшая находка перевернула мир. Открыла двери в будущее. Сначала за обладание первым астероидом, где было обнаружено новое вещество, велись долгие войны. Спустя годы удалось найти ещё несколько небесных объектов, богатых Фебием. В результате, войны стали бессмысленными, так как вещества оказалось в избытке.

Организацией по освоению космоса, куда вошли все ведущие страны мира, был принят закон, который и поныне, вероятно, действует во всей Галактике: «Первый, кто обнаружил залежи Фебия на поверхности космического тела, является полноправным собственником такого Фебия с момента обнаружения. Никакое третье лицо не может ни в настоящем, ни в будущем на него претендовать, кроме как с согласия того, кто его обнаружил.». Количества вещества оказалось настолько много, что могло обеспечить человечество топливом на многие сотни лет вперёд.

Синти слушала своего дедушку заворожённо, позабыв о чае с печеньем.

– Века люди исследовали космос, колонизировали и селились на новых планетах, богатых разными ресурсами, путешествовали ради удовольствия. Однако через тысячу лет запасы Фебия стали иссякать, а новых мест добычи найти не удавалось. И снова вспыхнули кровопролитные войны за обладание ценным ресурсом. Человечество снова оказалось на пороге разрозненного существования. Пока одно из самых могущественных государств того времени – Народная Республика Востока – не объявило об открытии новой планеты с огромными запасами этого вещества. НРВ официально объявила о выходе из состояния войны за ресурсы в поясе Койпера и сосредоточилась на единоличной добыче. Местонахождение планеты, разумеется, держалось в секрете. Тем не менее, другие страны не оставляли попыток найти подобные источники. Государства активно финансировали экспедиции вглубь бескрайнего космоса. В погоне за влиянием, богатством и славой многие авантюристы с огромными рисками для жизни продолжали искать Ресурс.

– Как наши родители? – уточнила девочка.

– Верно. Резонно приняв во внимание теорию, что Фебий сформировался за пределами Млечного Пути, его решили искать прежде всего в местах столкновения других галактик. Именно поэтому и было выбрано звёздное скопление, в котором мы сегодня живём. Знаешь, как оно называется?

Синти задумалась на некоторое время, копаясь в недрах своего ума. Старик отхлебнул горячего напитка, позволив ей самой ответить на этот вопрос.

– Центавр! – торжественно воскликнула девочка.

– Правильно, умница ты моя, – дедушка мог гордиться образованностью своей любимой внучки. – Омега Центавра, если быть точным. Так вот, почти двести лет назад наши родители отправились в сердце Омеги Центавра потому, что в прошлом она являлась ядром карликовой галактики, некогда поглощённой Млечным Путём. Что весьма повышало шансы на залежи Фебия, так как Млечный Путь, в общем-то, беден на этот ресурс. Именно большая концентрация светил, присущая шаровому звёздному скоплению, и делает нашу планету уникальной. А знаешь, почему ещё её можно назвать уникальной?

– Почему? – заинтересованно спросила Синти.

– Как ты знаешь, времена года тут чередуются по температурным режимам. Холодные зимы приходят к нам раз в два года, которые сменяются на мягкие и тёплые. Зачастую, без снега. Так же и в летнее время: то становится невыносимо жарко, то достаточно прохладно. В отличии от родной планеты человечества… – старик прервался на пару секунд. – Впрочем, как и от большинства обитаемых небесных тел, у нас ночи светлые. Редко требуется сильное искусственное освещение, так как помогает сам космос с его звёздами.

Девочка снова задумалась, видимо, вспоминая как она в прошлом году каталась с горки на санках и лепила снеговиков. А в этом – ни разу так и не увидела бескрайних белых просторов вокруг.

– А на других планетах как?

Действительно, для ребёнка, всю жизнь прожившего здесь, планета вовсе не казалась какой-то необычной.

– Ох, везде по-разному. Чаще всего сезоны меняются одинаково. Лето и зима чередуются примерно с одинаковыми температурными режимами. День сменяет ночь. Хотя встречаются такие планеты, где одна её сторона всегда холодная и тёмная, а другая – очень жаркая и ослепительная, так как она всегда повёрнута к материнской звезде одной стороной. В зависимости от этого, или невыносимо жарко, или вечная мерзлота. Например, на Земле зимы не сильно отличаются друг от друга год от года. Но вернёмся, к нашим родителям.

– Хорошо, – снова согласилась Синти.

– Так вот, планы их пошли кувырком, когда в ходе этого путешествия во время сканирования планет на краю Омеги Центавра на горизонте, если так можно выразиться, показались пираты. Это такие бандиты, которые грабят корабли в открытом космосе. Как они там оказались и что делали – загадка. Да, и были ли они вообще, тоже никто уже точно сказать не может. Как бы там ни было, переговоры с негодяями положительного результата не дали. Те и выпустили залп снарядов по искателям приключений. Еле ноги унесли. Корабль, однако, получил серьёзные повреждения и был вынужден искать возможность срочно совершить посадку на одной из планет. Навигационные системы вышли из строя, сигнал бедствия тоже не получалось отправить. Впрочем, пока он дошёл бы до кого-то, сменились бы целые поколения. На счастье нашим родителям, как раз недалеко от точки выхода из сверхсветовой скорости и обнаружилась планета, на которой мы сейчас находимся. Какое же было удивление, когда кроме условий, пригодных для жизни человека, тут нашлись немалые залежи Фебия. Все рассчитывали на скорый ремонт корабля, заполнение его трюмов Ресурсом и последующую колонизацию планеты для непосредственной промышленной добычи на полных правах первооткрывателей. Пока техники бились над проблемами с транспортом, геологии радостно сообщали о всё возрастающем количестве залежей. Чтоб не терять ни дня, сразу приступили к установке оборудования и постройке автономных жилищ для тех, кто планировал тут закрепиться. Пешими порядками, а также на лёгких бронемашинах и дронах наши бойцы проводили активную разведку планеты, регулярно докладывая о радостных открытиях. Новый дом оказался богат на животный и растительный мир, воду, природные ресурсы. Это был джекпот.

– Что такое джекпот? – не поняла девочка, далёкая от азартных развлечений.

– Так говорят, когда в какой-то игре на деньги получают максимальный выигрыш.

– Ясно.

В этот момент в кухню зашёл юноша и радостно поприветствовал свою родню, обняв деда и чмокнув в макушку свою младшую сестрёнку.

– Бери кружку и садись рядышком. Я рассказываю про наших родителей и как они тут оказались. Ты уже слышал эту историю, и, может, поправишь меня где-то, если чего совру лишнего, – с улыбкой произнёс старик.

Грегор неторопливо налил горячий напиток в посуду и пододвинул печенье поближе к внуку. Продолжил повествование.

– Однако со временем радость сменилась на безнадёжное отчаяние. Все планы рушились. То ли из-за низкой квалификации техников, то ли от отсутствия запасных частей для восстановления корабля. Он был способен подняться в воздух и даже развить нужную скорость. Но оказался слеп, как наши коврики.

– Мне очень нравятся эти животные. Они забавные.

– Да, они ползают по земле и едят бактерии… – поддержал старик замечание внучки. – Только на корабле не оказалось никакой навигации. Люди даже не могли точно определить, где именно они находятся. В Омеге Центавра десять миллионов звёзд, а его размер аж сто пятьдесят световых лет. Ничего себе иголка в стоге сена. Особо ретивые предлагали максимально спрогнозировать их местоположение, рассчитать траекторию и расстояние до дома на глаз. Но это подобно самоубийству. Ни один штурман или пилот на это не согласился. Вероятность беспрепятственного пролёта сквозь миллионы и миллиарды небесных тел без точного компьютерного расчёта и непрерывной корректировки равнялась считанным процентам. Самые отчаянные настаивали на риске и были готовы отправиться малым составом. Попытать счастье ещё раз, пока удача находилась на их стороне. После долгих и жарких споров все пришли к единому разумному выводу: если корабль не вернётся, оставшиеся тоже обречены, ибо шансы выжить в первобытных условиях без постоянного источника энергии весьма невелики.

– Сколько же человек прилетело на этом корабле? – спросила девочка.

– Одна тысяча три человека. Многие в те времена искали приключений и бороздили просторы Галактики. Возможность получить звание первооткрывателя будоражило умы от мала до велика. Люди отправлялись в путешествия целыми семьями. Возвращались не все. Богатыми же прилетали домой единицы. В их числе могли бы оказаться и наши родители. Однако судьба распорядилась иначе. Возможно, когда-нибудь ещё кто-то найдёт нас на этой планете среди миллиардов других. Кто знает.

– А вдруг мы остались одни в этом мире? – с опаской спросила Синти.

– Может, и так. Но это пока ничего не меняет. У нас есть всё необходимое для жизни на многие сотни лет вперёд. Возможно, однажды лучшие умы снова создадут утраченные элементы для путешествий в космосе, починят корабль или построят новый. И наши потомки встретятся с другими людьми. На Земле ещё до Великого Переселения существовало поверие, что некогда в глубокой древности на нашу родную планету прибыла некая великая цивилизация из глубокого космоса и заселила планету. Со временем они утратили былые технологии, и их следы стёрлись под неумолимым влиянием времени. Тем не менее, человечество смогло выжить и построить новую цивилизацию. Через века человечество забыло о своих истоках, а затем и вовсе стало отрицать этот факт. Поэтому такое в учебниках не пишут. Так что, милая моя, не переживай, для нас в любом случае прекрасное будущее.

Девочка смотрела на своего дедушку трепетным взглядом, но не перебивала его.

– Мой дед рассказывал, что во времена его молодости на других планетах, беззаботной жизнь назвать можно было весьма условно. Буквально на его глазах разыгрывалась грандиозная драма развала могущественного государства. Как раз того самого – Народной Республики Востока. Чем закончилось там дело мы уже не знаем. Как они там договорились: силой или за столом переговоров… – старик пожал плечами и задумался.

– Я в это не верю, – запротестовала Синти. – Мы не одни. И однажды к нам прилетят. Мы встретим их. Угостим чаем и печеньями, а они расскажут, где живут. Покажут дорогу на свою планету.

– Будем на это надеяться, деточка моя. Сейчас нас уже почти четырнадцать тысяч человек. Мы вполне способны обходиться без гостей с других планет. Однако, если однажды в небе покажется чей-то корабль, у нас появится ещё один шанс стать сильным независимым и богатым партнёром для них. Количества Фебия хватит на покупку любых технологий и кораблей. Мы снова сможем пользоваться последними достижениями науки и техники. Обновлять наши тела, регенерировать травмированные или постаревшие органы.

Юноша положил на стол школьный гаджет, включил проекцию и со знанием дела сообщил:

– Как раз на днях у нас был урок истории, на котором нам рассказывали, как летают корабли сквозь такие огромные расстояния. Как они развивают сверхсветовую скорость.

– Хм… Это, наверное, будет немного сложно для Синти, но было бы любопытно посмотреть на урок, – сказал старик.

Над столом появилось видео, сопровождаемое закадровым голосом:

«Почти полторы тысячи лет назад на Земле политические системы исчерпали себя. Идея всеобщей глобализации провалилась, породив лишь череду локальных войн и междоусобиц.

На фоне дефицита ресурсов, всеобщего политического и экономического кризисов, изменения климатической ситуации на планете народные восстания захлёстывали то одну страну, то другую. Международные СМИ регулярно сообщали о новых государственных переворотах в разных уголках планеты. Оружие становилось там особо ходовыми товаром.

Однако самые сильные лидеры продолжали бороться за своё существование и единство своего народа. Им удавалось сохранить крепкую государственность и перспективы для развития. Именно с их непосредственным участием и будучи идейными вдохновителями, человечество активно искало альтернативу истощённой Земли. Вместе с тем, попытки обустроиться в пределах родной солнечной системы не увенчались успехом. Жизнь на Марсе оказалась очень дорогой и непрактичной. Достаточного количества полезных ископаемых там не оказалось, а развитие сельского хозяйства стало настолько сложным и накладным, что дешевле было привозить продукты с Земли.

Осуществлялись активные исследования и предпринимались попытки колонизации Европы – спутника Юпитера. На ней, действительно, существует бактериальная жизнь и полезные ископаемые. Проводились относительно успешные эксперименты по ускорению формирования на спутнике атмосферы, пригодной для жизни земных флоры и фауны.

Тем не менее, время показало, что создание на Европе второго дома слишком сложно и дорогостояще. Затраты не оправдывали сопутствующих рисков. Человечество оказалось на пороге вымирания.

Новейшие разработки в области термоядерных двигателей не позволяли покинуть пределы солнечной системы. Чтобы добраться до её края, уходили месяцы и годы…»

Молодой человек прервал картинку и занялся поиском нужной темы.

– К сожалению, мы утратили возможности передачи данных образами и эмоциями через встроенные в тела чипы, – воспользовался паузой старик. – Раньше такие знания могли передаваться непосредственно в наше сознание. Но сегодня мы снова вынуждены пользоваться внешними носителями. Возможно, в будущем удастся вернуть утраченные технологии…

– Об этом нам тоже рассказывали в школе. Я завидую нами предкам, – вставил своё слово молодой человек.

– Не всё было так просто и беззаботно. Вместе с этими преимуществами существовало и множество неразрешимых проблем. Как бы там ни было, пока мы развиваемся самостоятельно. Время покажет, что станет для нас актуальным в жизни.

Юноша нашёл наконец нужную тему и со словами: «Вот он!» запустил урок:

«При охлаждении межзвёздных молекул с помощью Фебия до -278,5С', а также тех частиц, что были выброшены вместе с топливом, их масса становится отрицательной. Как известно, частицы с положительной массой отталкиваются от частиц с отрицательной. Последние же наоборот – стремятся за первыми. Иными словами, отрицательные массы притягиваются к положительным массам, в то же время положительные массы отталкиваются от отрицательных.

Однако вышеназванная температура не может сохраняться долгое время. Молекулы нагреваются и возвращаются в нормальное состояние. Именно поэтому требуется постоянный выброс топлива.

Учитывая малое количество материи в открытом космосе, их силы оказывается недостаточно для существенного воздействия. Соответственно, чем больше площадь и ровнее поверхность, тем быстрее скорость и управляемее корабль.

Плита двигателя испещрена выходными отверстиями для выброса топлива. Если создать слишком сильное давление выброса, объекты с отрицательной массой не будут успевать достигнуть двигательной плиты до момента возврата к нормальному состоянию. И тут на помощь приходит сверхтекучесть жидкого гелия.

Вся прелесть двигательной системы состоит в том, что, чем больше скорость, тем с меньшим давлением выбрасывается топливо. Торможение происходит за счёт выброса топлива в плиту с обратной стороны».

На голограмме появилась трёхмерная модель космического корабля. Он имел продолговатую форму с огромной перпендикулярной плитой в задней его части. Плита уходила вниз и вверх от корабля и была размером, сопоставимым с его длиной от носа до кормы. В носовой части находился отсек управления, жилые и технические помещения. В середине – пространство для размещения грузов. В задней части – двигатель и топливные резервуары. В качестве примера был представлен малый звездолёт с подвижной плитой для возможности приземляться на небесные тела.

За кадром мужской голос продолжал рассказывать:

«Хотя, межзвёздный космический корабль находится в двух состояниях: он или разгоняется или тормозит, существует предел скорости, так как даже при минимальном отставании выбрасываемого топлива, частицы не успевают достичь двигательной плиты.

На сегодняшний день, чтобы долететь от края до края Млечного Пути, потребуется целый год по классическому летоисчислению. Напомним, диаметр Млечного Пути – сто тысяч световых лет. Или тридцать тысяч парсек. Или тридцать килопарсек…».

Внезапно за окном послышались то ли восторженные, то ли испуганные крики:

– Посмотрите, что это?! – кричали одни.

– Метеоритный дождь?! – восклицали другие.

– Это астероиды! Они летят прямо на нас! – переживали третьи.

Вся семья бросилась наружу и обратила свои взоры в небо, разрезая которое с огромной скоростью неслась горсть горящих объектов к тверди планеты. Люди смотрели на происходящее с открытыми ртами. Внезапно огонь рассеялся и показались очертания летательных аппаратов, зависших в результате в нескольких сотнях метров над головами местных жителей.

Посыпались десятки беспилотных дронов, тут же разлетевшихся в разные стороны. Спустя несколько минут почти все корабли снова начали стремительное снижение к поверхности планеты.

С шумом и пылью они касались её по очереди. На их железных телах наконец удалось разглядеть синие надписи на Галактическом языке: «ВКС НРВ».

Из открывшихся люков слаженным отточенным порядком выбегали вооружённые бойцы в экзоскелетах. Из задних отсеков показались лёгкие бронемашины.

Военные без слов и лишней суеты, громыхая металлом, занимали позиции, беря на прицел местных представителей правопорядка и технику.

Из громкоговорителей десантных кораблей ВКС НРВ раздалось на Галактическом языке:

– Бросьте оружие и не пытайтесь сопротивляться! Тогда никто не пострадает! У нас нет намерений причинять вам вред!

Грегор окинул взглядом пространство вокруг и заметил ещё двоих старейшин, напряженно наблюдающих за происходящим.

Люди начали тихо переговариваться между собой. Женщины потащили своих детей в дома.

– Синти, возьми брата за руку и идите в дом. Не отходи от него ни на шаг, пока мы поговорим с нашими дорогими гостями, – с натянутой улыбкой сказал Грегор.

– Я же говорила, что мы не одни в этом мире! – восторженно воскликнула девочка.

– Ты была права, дорогая моя. Мы обязательно пригласим их на чай. А теперь идите в дом, пожалуйста.

Из громкоговорителей снова послышалось:

– Сохраняйте спокойствие! Вам ничего не угрожает до тех пор, пока вы не проявляете к нам агрессию! С вами говорит командир разведывательной миссии Военно-космических сил Народной Республики Востока.

Спустя пару минут из десантного корабля вышел боец в экзоскелете. В сопровождении трёх солдат двинулся в сторону толпы.

Навстречу ему пошли два человека, включая Грегора. Сблизившись, Грегор заговорил официальным тоном на Галактическом языке.

– Меня зовут Грегор. Я один из пяти представителей совета старейшин.

– Командир разведывательной миссии ВКС НРВ – Чжин, – представился боец густыми басом, искажаемым внешним динамиком. – Кто вы и как попали на эту планету?

– Мы потомки прибывшей сюда почти двести лет назад экспедиции по поиску Ресурса.

– Вы уполномочены вести переговоры?

– Я глава совета. Единственный оставшийся на планете, имевший честь непосредственного контакта с участниками экспедиции при их жизни.

– Хорошо. Предлагаю пройти в штабной корабль. Прошу за мной.

Чжин развернулся и направился в сторону летательного аппарата. В окружении бойцов ВКС Грегор вместе со своим коллегой проследовали за Чжином. Поравняться или хотя бы догнать солдата в экзоскелете у людей из естественной плоти и крови не было никаких шансов.

Указав жестом на люк десантного корабля, бойцы остались у входа, преградив возможность для проникновения кого-либо снаружи.

Двери с шипением закрылись за прибывшими. Воздух наполнился концентрированным дезинфектором. Грегор закашлялся от резкого запаха.

Тонкие синие и красные полоски света медленно проскользили по людям. Затем открылась другая дверь, обнажив мрачную комнату, где уже находились два человека. Чжин сидел без шлема за столом из неизвестного чёрного материала. Экзоскелет стоял в углу. Второй коренастый мужчина молча оценивающим взглядом посмотрел на вошедших.

– Присаживайтесь, – кивком показал на кресла Чжин.

– Спасибо, – одновременно ответили Грегор со своим спутником, устраиваясь напротив.

– Меня зовут Грегор. Глава совета старейшин. Это Вартор – член совета. Как и остальные, мы были избраны народом путём прямого голосования и имеем право на его представление перед другими государствами.

– Вы без оружия, встроенных электронных или механических устройств и на первом телесном круге, – выразил осведомлённость Чжин, получивший данные сразу после их сканирования. – Видимо, за время вашего нахождения на планете вы несколько изменили образ жизни.

– У нас отсутствует связь с внешним миром. Многие технологии были утрачены.

– Какова была цель экспедиции?

– Фебий, – коротко ответил Грегор.

– Почему остались?

Старик коротко изложил историю их прибытия на планету и о причинах своей изоляции.

– Вы располагаете точными данными о своём местонахождении?

– Всё, что мы знаем, это то, что живём в пределах Омеги Центавры.

– Вы пытались кому-то отправить сообщение о своих координатах?

– Да, мы непрерывно транслируем сигнал. Но никакой обратной связи не получили. Вы первые, кто прибыл на нашу планету с момента её колонизации.

– Вам известно о количестве Фебия в недрах?

– Его точно хватит на несколько поколений вперёд при сложившемся потреблении в период его обнаружения.

Чжин переглянулся со своим напарником. И продолжил:

– Какова была численность экспедиции и откуда они родом?

– Около тысячи. Из разных стран. Она была сформирована на Ювенте.

– Кто финансировал экспедицию?

Грегор знал о событиях минувших лет и образовавшейся вражде между ОКО и НРВ. Однако не имел представления, чем закончился передел сфер влияния. Лукавить при этом, видимо, было бессмысленно.

– Мне доподлинно об этом неизвестно.

Лицо Чжина исказил недоброжелательный оскал.

– ОКО! – помещение пронзили металлические нотки непримиримой ненависти.

Старик понял, что мирными отношения двух государств называть было бы опрометчивым. Но попытался напомнить о международной декларации ООК, в соответствии с которой, принадлежность к какому-либо государству не имеет значения при заявлении прав на Ресурс.

На что услышал уже менее дружелюбное замечание бойца НРВ.

– Вы являетесь потомками граждан государств, ратифицировавших международный договор. Вместе с тем, по наследству права не передаются. Будучи новым государством на карте мира, ваш народ не может претендовать на признание, пока не заявит о себе на международной арене. Вы имеете столько же прав, как и любая другая фауна свободных планет.

Разговор начал принимать неприятный оборот. Грегор, однако, попытался сохранить самообладание.

– Некоторые наши предки – выходцы из Народной Республики Востока. Они были вашим согражданами, целью которых являлось развитие человечества и стремление к всеобщему благу, а также укреплению позиций среди мирового сообщества. Законы ООК распространяются на всю Галактику. И они не расставляют приоритеты одного народа перед другим.

– Экспедиция на эту планету признана пропавшей без вести, а затем и погибшей. Вас уже нет, – бесцеремонно заметил Чжин.

– Мы непрерывно отправляем сообщения о бедствии. И рано или поздно они дойдут до адресата.

– Посылаемые вами сигналы ещё многие сотни или даже тысячи лет останутся витать в открытом космосе. Мы единственные, кто их поймал.

– Подобная риторика неприемлема в цивилизованном мире. Мы такие же люди, освоившие планету, построившие тут дом, создавшие новое государство и сохранившие человечность в сложных условиях, – Грегор предпринял неуверенную попытку воззвать к справедливости и человеколюбию, где сохранение мира и переговорные процессы являются главными приоритетами международного сообщества.

– В нынешних условиях монополии на Ресурс у главного врага и предателя НРВ, нет места справедливости! – отрезал Чжин.

– Что вы предлагаете? – отчаянно спросил старик.

– Геологии сейчас начнут работу по установлению истинных запасов Фебия на планете. Если всё будет именно так, как вы говорите, поверьте, мы не упустим свой шанс на реванш и любой ценой вернём себе былые позиции. ОКО ответит за своё предательство сполна.

– Мы не имеем отношения к их деятельности, какая бы негативная она ни была.

– Ничего личного, – Чжин пристально посмотрел в глаза Грегору, всем видом давая понять, что они не остановятся ни перед чем на пути к своей цели.

– Вы намекаете на то, что намерены лишить нас прав на обнаруженный Ресурс? Правильно я вас понял? – с отвращением спросил старик.

– Вас не зря выбрали на должность главы старейшин.

– Вы отдаёте себе отчёт, что диктовать свои условия с позиции силы – дорога к непоправимым последствиями?

– Я отдаю себе отчёт, что противопоставить вам нечего! – лицо Чжина наливалось кровью.

– Нас четырнадцать тысяч человек.

– Включая женщин, детей, стариков, необстрелянных мужчин из плоти и крови с устаревшим вооружением, которого вряд ли хватит даже на самых отважных.

– Мы не участвовали в захватнических миссиях, это верно, и не привыкли к кровопролитию, но это наш дом и отступать нам некуда.

Воздух в отсеке командного десантного корабля звенел от напряжения. Некоторое время обе стороны пристально смотрели друг на друга в молчаливой враждебности. Чжин прервал паузу.

– Именно поэтому я предлагаю единственный мирный вариант: вы переселяетесь на десять километров от основных залежей Фебия. Желающие остаются в городе для помощи в разработке и добыче Ресурса. Они будут получать справедливую оплату. Мы помогаем в строительстве новых жилищ. Вы становитесь колонией НРВ с правами на социальное обеспечение, медицину, а также сохраняете управление автономией. Мы готовы на стабильное потребление сельхозпродукции на взаимовыгодных условиях.

– Вы предлагаете нам рабские условия.

– У вас нет выбора, – процедил сквозь зубы командир десанта НРВ, сжимая кулаки.

Повисла безмолвная пауза. Грегор задумался над словами оппонента. Стал бы он вообще предлагать мирный компромисс, будь он уверен в своих силах?

Старик изучал историю и прекрасно знал, что Народная Республика Востока во все времена славилась воинственностью, агрессией и стремлением к покорению новых территорий.

Вряд ли рука бойца дрогнет, если на его пути окажется какое-то потенциально опасное животное, или беспозвоночный слизень выступит с намерением изгваздать чистый пол.

«Вы – фауна», – пронеслись в голове слова Чжина, которому было, без сомнения, плевать на другие жизни. Ценность чужого тела и души для этого военного определяется запасами боеприпасов, затраченным временем и потерями личного состава. При этом последние, судя по всему, обладают количественными и качественными характеристиками исключительно в разрезе вероятного успеха поставленной задачи.

Значит, или они, действительно, опасаются получить отпор или хотят просто потянуть время, чтобы получше изучить реальное положение дел в расстановке сил и размере залежей Ресурса.

Грегор понимал, что на орбите их планеты остался большой межзвёздный транспортный корабль. Прибывшие же сюда летательные аппараты – лишь малые шлюпки с ограниченным потенциалом.

Маловероятно, конечно, что в резерве у них больше бойцов, чем здесь. Наличие же тяжёлой техники или, тем более, артиллерии, виделось нерациональным. Всё-таки основными врагами непрошенных гостей, максимум, становятся неразумные, слабо организованные и безоружные животные. Так, зачем тогда содержать и регулярно обслуживать лишнюю технику?

Трудно предположить, однако, как далеко шагнуло человечество за эти двести лет в искусстве взаимного уничтожения, и какие сюрпризы могут скрываться за пределами понимания старика.

Ясно и то, что подкрепления Чжину придётся ждать не меньше полугода. За этот период столько всего может случиться… Ведь сигнал в космическом пространстве идёт до адресата гораздо дольше, чем преодолевает за это время космический корабль на сверхсветовой скорости.

Значит, всё-таки есть у отважного представителя ВКС НРВ сомнения в безболезненном успехе силовой операции сегодня.

А, вот, после того, как жители планеты переселятся, расслабятся, привыкнут работать на НРВ, даже начнут получать преференции, возможности будут безвозвратно утрачены.

В результате этих размышлений Грегор решил, что им необходимо создать условия для защиты сложившихся позиций, ибо иного шанса на гарантированное сохранение своего дома и условий выживания уже не появится.

– Мы можем принять ваше предложение только при одном условии, – негромко сказал глава старейшин.

– И каком же? – с ухмылкой спросил Чжин.

– Вы сообщаете нам точные координаты нашей планеты и выделяете межзвёздный челнок для доставки группы соотечественников на планету Либерии – в штаб ООК. За это мы отказываемся от части Фебия в вашу пользу.

Чжин громко рассмеялся и ответил:

– Вы не в том положении, чтобы диктовать такие условия.

– Вы отдаёте себе отчёт в том, что в случае проявления агрессии, у нас тоже есть, чем ответить? – вмешался в разговор Вартор – другой член совета старейшин, отвечающий за безопасность и порядок на планете. – У вас всего несколько сотен бойцов против тысяч боеспособных взрослых мужчин. И даже при учёте лучшего вооружения и слаженной организации мы просто подавим вас числом хоть с камнями и палками в руках. У вас не хватит ни боеприпасов, ни моральных сил убить всех.

– В транспортных отсеках десантных кораблей как цепные псы ждут команды отпетые негодяи без моральных принципов и жалости! Ни к беззащитным детям, ни к женщинам, ни к старикам! Поверьте, у них не дрогнет рука нажать на спусковой крючок! – поднимаясь с места, ответил другой боец ВКС НРВ, до этого хранивший молчание.

Чжин жестом остановил своего напарника и уверенным тоном сказал:

– Наше предложение неизменно. Я гарантирую вам полную протекцию от внешних притязаний, как колонии НРВ. Автономию во внутренней политике на планете и внедрение современных технологий в медицине и технике.

– Дайте нам сутки для созыва совета и принятия взвешенного коллективного решения.

Чжин сделал несколько нажатий на сенсорную панель стола, над которым возникла голограмма таймера на обратный отсчёт.

– Два часа.

Лицо Грегора исказила гримаса злобного отвращения. Он без слов встал из-за стола. Положил руку на плечо Вартора, и, когда тот обратил взор на старика, махнул ему головой в сторону выхода.

Двигаясь по полю в направлении к административному корпусу, Грегор достал коммуникатор и сообщил всем членам совета старейшин о срочном заседании.

– Он блефует! – резко высказал своё мнение Вартор. – Я не верю в его обещания и гарантии!

– А если нет?

– Чжин неспроста так давит на нас и торопится. Он явно не хочет, чтобы мы успели всё хорошо обдумать, подготовиться и уверенно себя чувствовать, – продолжил Вартор, доставая свой коммуникатор и вызывая руководителей силового блока.

Грегор понимал, что его коллеге уже давно нетерпелось проявить себя, как боевого военачальника. С детства тот воспитывался в духе настоящего солдата. Когда он занял пост руководителя сил безопасности, не проходило и дня без муштры подчинённых. Регулярные спортивные и тактические учения превращали их в полноценные боевые единицы. Будь его воля, он установил бы тут военную диктатуру. Мирная и размеренная жизнь на планете наскучила Вартору, век которого уже клонился к закату, так и не дав возможностей к реализации амбиций.

– Сколько людей сложит свои головы в этой резне?

– Если не дать им отпор сейчас, через полгода-год, они уничтожат нас всех. Истребят или превратят в бесхребетный биоматериал!

– Поверь, рабское существование меня тоже совершенно не воодушевляет, – согласился Грегор. – Но ты же понимаешь, что это победа может стать Пирровой. Проиграв эту битву, они обязательно вернутся. Вряд ли мы долетим до их транспортного корабля раньше, чем он устремится за подкреплением. И в таком случае у нас точно не останется ни единого шанса.

– Мы захватим их геологов и командиров. Чжин, похоже, ценный экземпляр, хотя явно и берёт на себя больше того, кем является. Под угрозами ликвидации, они пойдут на уступки. А когда мы доберёмся до ООК, то сможем отстоять свои права на Ресурс и признание нашего государства. Это откроет двери к развитию и процветанию на долгие годы вперёд. Недра планеты скрывают несметные богатства. На них мы сможем себе позволить очень многое для нашего народа.

– Почему же тогда Чжин распорядился о высадке на планету не имея на то достаточной боевой мощи? – продолжал рассуждать Грегор.

– Неужели ты думаешь, что этот тупой солдафон сможет спать спокойно, всё то время, пока они летали бы за дополнительными силами? Да, и с каким он докладом отправится к руководству? Они до сих пор не знают ни о количестве Ресурса, ни о наших возможностях.

– Как и мы понятия не имеем, с каким потенциальным врагом столкнулись, – глава старейшин намеренно выделил слово: «потенциальным», дабы подчеркнуть неоднозначность высказанных суждений.

За этим разговором они дошли до зала заседаний. За круглым столом уже сидели все члены совета, которые тут же устремили нетерпеливые вопросительные взоры на вошедших.

Грегор рассказал собравшимся о состоявшихся переговорах и о мнении Вартора на этот счёт. Последний же не терял время, раздавая команды своим подопечным на полную боевую готовность и планируя в соседней комнате стратегию по обороне и захвату противника живьём. Приказал занять позиции на ключевых местах обороны, а также раздать оружие всем, кто способен им пользоваться.

Вернулся он к совету, как раз в тот момент, когда собравшиеся горячо обсуждали перспективы дать отпор непрошеным гостям.

– Вартор, какова расстановка сил и наши шансы на подавление противника, а также захват командиров и геологов? – спросил Грегор.

– Судя по их кораблям, у них три бронемашины, несколько десятков тяжёлых бойцов в экзоскелетах, не больше ста солдат со средним и лёгким вооружением, а также неизвестное количество штрафников пока без оружия и явного понимания происходящего, – начал доклад Вартор.

– Кого неизвестное количество? – не понял один из старейшин.

– Чжин упомянул об отпетых негодяях в десантных отсеках, которые только и ждут команды. Похоже, за двести лет, НРВ не поменяла политических воззрений, и всё ещё отправляет в горячие точки уголовников, чтобы те искупали свою вину кровью. Беспринципное мясо, стремящееся угодить своим надзирателям, чтобы скостить срок и отправиться на свободу. Насколько мне известно, из истории тактики НРВ на захватываемых планетах, штрафники практически до последнего не знают, с чем придётся столкнуться. Оружие им выдают непосредственно перед операциями по зачистке и под жёстким контролем, чтобы те не вздумали направить стволы в нежелательную сторону. Вряд ли их выпустят на поле битвы в самый её разгар, ибо для них это может показаться удобным моментом расправиться со своими надсмотрщиками.

– А что на счёт тяжёлого вооружения, поддержки с воздуха и корабля на орбите, в котором может оказаться намного больше бойцов? – продолжали вопрошать собравшиеся.

– Тяжёлой техники и артиллерии у них нет почти наверняка. Не думаю, что на транспортном корабле намного больше солдат, чем здесь. Скорей всего там остался технический персонал, инженеры, строители, учёные и так далее. А вот поддержка с воздуха, пожалуй, может стать нашей основной головной болью. Однако мы рассчитываем на максимально быстрое подавление живой силы и захват пленных.

– И нам есть, чем подкрепить твою уверенность?

– В нашем распоряжении четыре бронемашины, снаряжённые пулемётами и ракетами против тяжёлой техники. На крышах крайних зданий расположены пулемётные точки под маскирующей отражающей накидкой. С воздуха невозможно их просканировать. Они не видны противнику.

– Что насчёт живой силы?

– Мы можем снарядить не менее трёхсот тренированных бойцов, включая диверсионные группы для захвата заложников. Напомню, что в условиях сложившейся концепции безопасности, наши люди имеют наибольший опыт как раз в нейтрализации противника в помещениях и замкнутом пространстве. Плюс отряды прикрытия на открытой местности. Не забывайте, что мы у себя дома, и способны максимально эффективно использовать преимущество в знании ландшафта. Все совершеннолетние граждане военнообязаны и прошли подготовку в период службы, поэтому имеют представление, как пользоваться оружием. Мы явно превосходим в боевой мощи.

– Какова готовность к отражению нападения при столь сжатых сроках? – сыпали вопросы члены совета.

– С первого дня колонизации планеты, наши предки понимали, что рано или поздно может возникнуть внезапное вторжение, поэтому уже двести лет поддерживаются в боевой готовности основные ресурсы. Мы способны принять вызов! – подытожил Вартор.

– Какие потери возможны при позитивном и негативном развитии событий?

– Сложно сказать, – неопределённо ответил Вартор. – От нескольких сотен…

– До многих тысяч! – перебил его Грегор.

С каждой минутой, обсуждение перспектив развития ситуации становилось всё горячее. Ни рабское существование с вероятностью быть истреблёнными, ни неизбежные большие потери в случае вступления в вооружённое столкновение не придавало оптимизма.

Перед советом стоял тяжёлый выбор. Сценарий быть растерзанными под натиском опытных хорошо вооружённых солдат НРВ или превратиться в обслугу при смутных перспективах может оказаться лишь беспочвенными страхами.

Сдержит ли Чжин своё слово? Сохранит ли он жизнь всем жителям планеты? Создаст им условия для, в общем-то, не самого плохого существования?

Ведь стать протекторатом могущественного государства – весьма неплохое предложение, дарящее уверенность в завтрашнем дне, надежды на развитие медицины, науки. Появится возможность на улучшение качества и продолжительности жизни. Откроется связь с внешним миром, доступ к информации станет практически неограниченным. Будет приобретена свобода передвижения по Галактике. Нельзя также сбрасывать со счетов возможность отправки на Либерию – в штаб ООК – миссии для попытки убедить последних в силовом принуждении со стороны НРВ стать колонией.

На чаше весов находилось бескрайнее богатство ценой жизни тысяч граждан против мирного сохранения уклада. Имеют ли право пять человек рисковать всеми жителями планеты?

Опасения геноцида вполне могут смениться на устойчивое взаимовыгодное сотрудничество. Какой смысл стирать с лица Млечного Пути четырнадцать тысяч человек, если они, сняв всякие притязания на львиную долю Фебия, станут полезными для НРВ? Пройдут годы, сменятся поколения, и внуки в результате станут полноправными гражданами Народной Республики Востока. Планета превратится в богатейший объект во всей Галактике. Могущественное государство будет оберегать свои владения всеми доступными способами.

На таймере оставались считанные минуты. Звенящая тишина наполняла комнату.

Окинув всех собравшихся задумчивым взглядом, Грегор поднялся из-за стола…

Направляясь в сторону командного десантного корабля, где ему предстояло решить судьбу их молодого государства, старик наблюдал растерянные и напряжённые лица мирного населения. Уверенными порядками стояли бойцы ВКС НРВ, глаза которых были скрыты непроницаемыми забралами шлемов. Любое неосторожное движение грозило стать взрывоопасной искрой и привести к мясорубке с непредсказуемыми последствиями. Первый раз в жизни Грегор нёс столь тяжёлый груз ответственности.

В проёме люка десантного корабля возвышалась фигура Чжина. Не дождавшись, когда Грегор ступит на помост, командир десантников развернулся и скрылся внутри.

Старик вошёл в ту же мрачную комнату. Сел за стол, сложив руки в замок.

– Что вы решили? – гулким басом спросил Чжин.

Глава 7. Андрей.

Весна 1455 года от Великого Переселения.

Либерия.

Андрей открыл глаза и увидел перед собой расплывающиеся в улыбках лица. Одно из них ему показалось уже знакомым.

– Эрис! – распознал он доктора. – Я спал? Я даже не заметил, как провалился в небытие. Я как-то странно себя чувствую. В глазах немного мутно.

– Да, мы дали вам немного снотворного, чтобы вы смогли отдохнуть. Это Макс. Он из полиции, – представил второго человека Эрис, не вдаваясь в подробности истинной принадлежности сотрудника к Службе Безопасности Либерии. – Он хотел бы поговорить с вами. Вы не против?

– Здравствуйте, – скромно поприветствовал его Андрей, поднимаясь на локтях с постели.

– Добрый вечер, – уверенным голосом сказал человек в странном костюме. – Мне вкратце объяснили, что с вами произошло. Могли бы поподробнее рассказать о случившемся?

– Честно говоря, я и сам не совсем понимаю, что случилось и где я на самом деле нахожусь.

– Вы находитесь в Институте Травматологии Номер Один после аварии. Расскажите, пожалуйста, что вы помните?

– Я так понимаю, это отец пристроил меня сюда? Он в курсе, что я пришёл в себя?

– Он в курсе, что с вами произошло, – ответил доктор. – Однако буквально несколько дней назад улетел в другую страну и, боюсь, ещё не получил сообщение о вашем пробуждении.

И это было правдой. Биологический отец лежащего сейчас на кушетке человека, действительно, поставлен в известность о произошедшем. И он на самом деле отправился накануне на Биртанию по делам, так как повлиять на ситуацию всё равно никак не мог. Оставалось только ждать.

– Опять, небось, в какую-то глушь на краю географии попёрся?

– Можно и так сказать, – не стал вдаваться в подробности Эрис. – С вашей матерью связаться, к сожалению, нам не удалось.

– Почему-то я совсем не удивлён. У меня классическая семья современного успешного коммерса, заделавшего ребёнка молодой красавице, которой абсолютно на него плевать. Хорошо, что в деньгах никогда не ограничивал. Прекрасные у меня родители, да? – то ли со злобой, то ли отчаянием в голосе высказался Андрей.

Несмотря на, в общем-то, уже вполне самостоятельный возраст, Андрей, по-прежнему, оставался на полном иждивении у своего отца, изредка перебиваясь собственными непостоянными заработками. Вечно впутываясь в какие-то передряги, он прожигал жизнь на правах обычного мажора. Нужды в деньгах молодой человек не испытывал. Будучи поставленным генеральным директором и учредителем в одну из компаний родителя, Андрей не принимал в её деятельности, практически, никакого участия. Регулярно получал на карту зарплату и дивиденды независимо от её успехов.

Отец был полностью погружён в бизнес, а мать жила своей жизнью, абсолютно не интересуясь судьбой своего отпрыска.

Хотя встроенная универсальная система чипирования позволяла оперативнику понимать любой язык и разговаривать на нём, древний русский немного был для него непривычен.

– Как только это станет возможным, мы обязательно проинформируем ваших родных о положении дел, – официальным тоном сказал Макс. – А теперь попробуйте в подробностях рассказать, что вы помните.

Андрей задумался на минуту, пробуждая воспоминания.

– Кажется, я попал в аварию? – скорее вопросительно начал необычный пациент.

– Постарайтесь вспомнить, что этому предшествовало, – попросил Макс.

Андрей сел на край кушетки, растёр лицо руками. Попросил воды.

– Чтобы вам было проще, мы добавили немного витаминов. Это должно простулировать работу мозга после сна, – протягивая стакан с прозрачной жидкостью сказал Эрис. – Если вы не против, конечно.

– Наоборот, я только за, – ответил молодой человек и залпом проглотил содержимое.

Через несколько секунд Андрей, похоже, окончательно собрался с мыслями.

– У меня было свидание с одной приятной особой, – начал рассказ молодой человек, полностью погрузившись в пережитые события.

08 Июня 2030 года от рождества Христова. Россия. Москва.

– Где здесь можно припудрить носик?

– Туда! – и, устремив палец перед собой, Андрей улыбнулся.

– Не скучай, я быстро, – кокетливо бросила Марина и, виляя своим прекрасным достоинством, быстро ускакала.

Как правило, это отличный шанс проанализировать наиболее яркие минуты вечера. Зафиксировать в памяти моменты восторженных эмоциональных всплесков своей новой знакомой. Понять, какие якорьки успел расставить и что откалибровал. Напомнить себе, какой у неё основной тип (канал) восприятия. Какие наиболее интересные для неё темы. Прикинуть дальнейшие шаги и рискованные эксперименты, не забыв при этом выстроить и пути отступления в случае тотальных ошибок или внезапной скуки. Скуки, которая последнее время Андрея посещала всё чаще и чаще.

Когда ты можешь себе позволить, практически, всё, на что хватает фантазии, жизнь становится пресной. Не к чему особо стремиться, добиваться кропотливым трудом.

Шаблонные знакомства, шаблонные развития отношений, протоптанная дорожка к цели. Победа уже не казалась ему непостижимым пиком вершины, на которую поначалу неуклюже и, обливаясь потом, карабкаешься из последних сил.

Сегодня назревала полная и безоговорочная капитуляция в связи с очередным блестящим блицкригом. По крайней мере, именно по такому сценарию пока всё развивалось. И именно так себе и представлял сложившуюся картину Андрей.

– А вот и я! – Марина сияла такой улыбкой, будто носик она действительно «припудрила».

Нет, не тот тип и не то воспитание. Это было понятно уже с первых минут знакомства. Что самое интересное, как раз пять минут назад молодой человек рассказывал девушке историю о вреде запрещённых сегодня стимуляторов.

Как-то он двигался на машине по незнакомому району и заблудился. Батарейка смартфона окончательно села, а зарядное устройство, как назло на днях было растерзано кошкой – пушистым Мейн-куном родителей. На обочине голосовал какой-то парень. Андрей подъехал спросить дорогу, на что тот довольно произнёс: «Мне туда же. Поехали, покажу», и нагло прыгнул на переднее сиденье.

По пути разговорились. Коснулись темы наркотиков. Парень поделился, что недавно его знакомый сел в инвалидную коляску до конца дней своих, предварительно получив почётное звание инвалида I группы. Именно так пришлось расплачиваться бедолаге за бессистемную любовь к амфетамину.

– Короче говоря, – продолжал свой красноречивый рассказ попутчик, рукоплеская по всей машине, – мой дружбан на протяжении полутора-двух лет почти через день ходил на тусы, пуская по носу дороги одну за одной. Последние полгода я вообще не видел его в трезвом состоянии даже днём. Круглые сутки в солнечных очках, иногда с банкой энергетика и весь как на шарнирах. На уши иной раз присядет так, что бежать от него хочется. Как ни встречу, он всё тощее и тощее становился; конечно, одной водичкой минеральной, да энергетиками питался, – открывая бутылку с колой, осуждающе покачал головой попутчик.

Залпом ополовинев бутылку, парень пустил смачную отрыжку. Охнув, продолжил:

– Спал раз в неделю, наверное. В один прекрасный момент у него начала болеть спина. Аж крючился в три погибели. Так, вместо того, чтобы к доктору пойти этот торчок в качестве обезболивающего лишнюю дорожку себе в голову вынюхивал. Пылесос, блин, голландский. Через некоторое время вообще с кровати встать не смог. Привезли его в больничку, сделали обследование. Оказалось, позвоночник осыпался… тупо раскрошился позвоночник, – качая головой, в которую, похоже, не укладывался такой поворот событий, громко повторил собеседник и хлебнул газировку. – Врачи сказали, что именно от стимуляторов кости и разрушились. Вот так, молодой парень в двадцать три года отроду теперь только на жопе и будет сидеть до конца дней своих. Жуть! Я и сам раньше был не прочь разогнаться, да так, что потом все мышцы после дискача болели. А как узнал про этого потомка японского лётчика-истребителя всё желание отпало.

В тот день Андрей пришёл к выводу, что человек, создающий вокруг своего систематического действа ореол глубокой радикальной философии, могущей сравниться лишь с медитацией мудрецов, как правило, оказывается просто наркоманом. Прикрываясь шаманизмом или опытами небезызвестного американского студента, двенадцать лет изучавшего сокровенные знания племени Яки, он втягивает носом по несколько граммов за ночь. Потом заливается огненной водой. А на утро пыхтит шаманской трубкой мира, побеждая депрессию. Вряд ли столь экстравагантное развлечение можно объяснить глубокой философией.

– Мне очень понравился сегодняшний вечер. Замечательная прогулка по отличной солнечной погоде. А твои познания об этом историческом парке… – мечтательно заметила девушка, выпуская тонкую струйку дыма. – Кстати, откуда ты так хорошо знаешь его историю?

– Я всё знаю, – с заигрывающей улыбкой протянул молодой человек.

Однако о том, что сегодняшний маршрут был отработан и отточен на протяжении многочисленных свиданий с милыми созданиями мира сего, Андрей решил скромно умолчать.

Каждый раз, посещая данное место, он узнавал или придумывал что-то новое. Даже второстепенный вход на территорию усадьбы XVIII века был выбран не случайно.

Клумбы цветов, свежий газон и аккуратные редкие деревца тут же усыпляли бдительность каждой новой спутницы. Ровно настолько, чтобы подняться на небольшой холмик, откуда открывался незабываемый вид Екатерининских дворцов. С этого момента, как правило, и начинался экскурс в удивительную историю этих мест, полную загадок, интриг и мифов. Уделив внимание каждому значимому строению и местечку усадьбы, пара направлялась в сторону небольшого пруда, затем меж высоких деревьев к поющему фонтану. На вершине холма взору открывалась незабываемая для девичьего сердца картина.

Затем крутая лестница, которая позволяла Андрею проявить галантность, поставить при этом очередной якорёк и немного поработать с кинестетикой девушки.

Молодой человек верил, что каждое ненавязчивое прикосновение к спутнице способствует некой телесной близости. В нужный момент для милого создания не будет шоком вторжение мужлана в её интимную зону. Не вздрогнет она и от ставшего уже привычным касания сильной руки кавалера.

Тепло мужской ладони, любезно поданной для поддержки дамы на высоких каблуках во время спуска, будет сопровождаться букетом приятных ощущений от внешней обстановки.

Буквально сотня метров и они у подножья крутого мостика. Снова обходительный, но немного менее навязчивый жест – маленький checking. И вот, девушка уже сама тянется к руке. Лёгкое вложение нежной ладошки у основания моста превращается в уверенную хватку, вызванную инстинктом самосохранения, в момент спуска по влажному деревянному настилу. Буквально ещё несколько шагов, и дама наслаждается сильной мужской поддержкой. И как только смущение начинает подкрадываться, естественный жест Андрея приглашает спутницу на свободную лавочку.

Световое представление на фоне классической музыки, превращает прохладное дуновение ветерка в очередное романтическое наслаждение для Марины, которая только через несколько минут замечает, что его рука обнимает её за талию.

По пути к машине Андрей терпеливо и уже привычно, но с искренней улыбкой на лице слушает о воодушевлённых впечатлениях новой знакомой.

Галантно открывая дверь спортивной любимицы, безальтернативно приглашает девушку в уютный затемнённый салон. Чёрный Шевроле Импала купе 1969 года выпуска, за которой он гонялся два года. Отреставрированная и модифицированная, но сохранившая агрессивный внешний облик и концепцию легендарного автомобиля. Четырёхсотсильный атмосферный двигатель от Шевроле Корвет сразу отзывается приятным урчанием. А заранее подготовленный электронный эмбиент магически успокаивает Марину. Девушка наслаждается вечерней Москвой за окном, даже не спрашивая о следующем пункте их первого свидания.

– Как тебе кальян? – плавно перевёл тему Андрей, сидя за столиком марокканского ресторана.

– Отличный! Такой букет вкусов. Возможно, лучший, что я курила за последнее время.

В этот момент телефон звонко возвестил о поступившем сообщении. Андрей неторопливо взял трубку, открыл послание и прочёл банальное: «ты спишь?». Взглянул на часы – начало второго ночи. Через несколько секунд второе: «привет, кстати».

Начинать переписку, во-первых, было лень, а во-вторых, опасно, так как на молодого человека уже смотрели два вопросительных карих глаза.

Андрей прекрасно понимал, что переигрывать не стоит, тем более с Мариной. Внутри этой милой и хорошенькой особы дремал своевольный пушистый хищник, который в любой момент мог проснуться и, гордо махнув хвостиком, отправиться на свободу. В худшем случае, оставить глубокие порезы когтистой лапкой на лице обидчика.

Нет, Марина не была деланной принцессой. Она даже не пыталась таковой казаться, как этого добиваются некоторые стильные клонированные пупсики.

Андрей был уверен, что видимый спрос на мужчину, как правило, только подогревает женское самолюбие и усиливает их любопытство. Но с другой стороны, любое неосторожное движение и получишь на лоб клеймо бабника. Такую печать порока можно ставить себе только в том случае, если напротив сидит пустышка, кривая турецкая сабля, или просто нимфоманка. Хотя даже и в этом случае никто, даже они сами, не мог бы дать гарантию, что новая знакомая тут же громко не хлопнет дверью.

Молодой человек состроил равнодушную, даже немного утомившуюся физиономию и пренебрежительно сунул телефон в карман, предварительно поставив его на бесшумный режим.

Через столик сидело милое создание с пепельно-золотистыми длинными волосами и притягательными голубыми глазами. Фигуру разглядеть было трудно, ибо бóльшую её часть скрывал стол, однако тонкие ручки свидетельствовали о худобе красавицы. И можно с уверенностью сказать, что платье нежно мятного цвета ей к лицу.

– На что ты там так смотришь? – не выдержала Марина и развернулась, смерив незнакомку оценивающим взглядом.

– Пытаюсь разглядеть название, – нашёлся молодой человек.

– Какое ещё название? – фыркнула Марина и снова обернулась.

– Бумажная книга – необычное зрелище в наш век электронных технологий.

Видимо, почувствовав на себе две пары любопытных глаз, незнакомка оторвалась от чтения и устремила удивлённый взор прямо на Андрея. Потом на Марину, которая тут же отвернулась.

Пока его девушка справлялась со смущением, Андрей успел улыбнуться уголком рта и уронил взгляд на книгу незнакомки. Та посмотрела на неё, будто первый раз увидела. Закрыла книгу, заложив палец на том месте, где прервала своё чтение. Сначала повернула обложку к себе и несколько секунд разглядывала пёструю картинку. Затем повернула её к молодому человеку, чтоб тот успел прочитать название: «Млечный Путь». Автора уловить не удалось. Несмотря на то, что столик девушки заливал направленный свет от висевшего на стене светильника, малый шрифт сделал своё дело. Никаких шансов. Зато иллюстрация родной Галактики завораживала.

Андрей коротко кивнул и снова еле заметно улыбнулся. Незнакомка вернула книгу на стол и сама стала внимательно рассматривать обложку. Затем обратила внимание на прозрачный чайник, похоже, наполненный горячим облепиховым чаем. Плеснула его себе в чашку и осторожно отпила немного. Насладившись вкусом ароматного оранжевого напитка, она взяла в руку свой смартфон, озаривший лицо голубоватым светом. Вероятно, обнаружив там сообщение, она откинулась на спинку стула и принялась возить пальцем по экрану.

– Как неудобно получилось, – всё ещё смущаясь, тихо произнесла Марина.

– Да, ладно тебе, – махнул рукой Андрей.

Затем молодые люди успели обсудить происходящие в мире события. Загрязнения воздуха и воды. Стремительное перенаселение в отдельных регионах Земли. Политические дрязги.

Изменение климата в России привело к повышению средней температуры. Зима стала мягче и короче, а лето засушливее. Всё чаще новый год люди встречали тут без снега, скатывая грязевиков на улице.

По миру прокатились аномалии в виде землетрясений, цунами, вулканических извержений, торнадо и прочих безрадостных явлений. Природа всячески противилась деятельности человека несмотря на упорные попытки сокращения вредных выбросов в атмосферу, повсеместные переходы на альтернативные источники энергии. Призрак голода снова начинал маячить в отдельных густонаселённых регионах Земли.

Экономика ресурсозависимых стран трещала по швам. Усиливались тоталитарные настроения у правителей. Протестные настроения граждан продолжали нарастать, повсеместно подавляемые дубинками, резиновыми пулями и уголовными преследованиями. Свобода слова превратилась в мираж.

– Слушай, на протяжении всей истории приходили сильные и в обмен на защиту получали плату с мирного населения. За века ничего не изменилось. И, конечно же, сильные стремятся к стабильной системе оплаты своих услуг. Зато они не позволяют разного рода отморозкам и агрессорам это мирное население грабить и убивать. А чтобы оно жило долго и счастливо, придумали разные социальные институты. Это и есть государство. Лично я не хочу, чтоб у меня под окнами разгуливала всякая мелкая шпана и нарушала мой покой. А если продолжать раскачивать лодку, то рано или поздно все мы из неё посыплемся в холодную воду.

Марина несколько секунд пристально и безмолвно смотрела в глаза Андрея.

– Мы, видимо, живём с тобой в разных мирах, Андрюша, – негромко произнесла наконец Марина, отпила немного чая из узорчатой кружки на восточный манер. Осторожно поставила её на блюдце и откинулась насупившись на спинку кресла.

В этот момент подошёл молодой парень и с широкой улыбкой спросил, всё ли в порядке с кальяном. Затем снял все угольки с чаши и принялся доставать новые оранжево-красные из металлической корзинки.

– Позвольте? – протягивая руку за шлангом дружелюбно произнёс кальянщик и с усердием несколько раз втянул дым.

Густое облако повисло над столом, разнося аромат дорогого табака. Вернув трубку Андрею, кальянщик откланялся и, размахивая переноской словно кадилом, направился к очередному столику.

Это немного отвлекло пару от гнетущих мыслей из-за случившегося спора.

– Если хочешь с кем-то поссориться, заведи с ним разговор про политику, – сделал Андрей первый шаг к примирению.

– Согласна. Не стоило нам вообще касаться этой темы, – тихо подтвердила девушка.

– Вся политика основана на манипуляциях и системе управления массами. И каждый пытается перетянуть одеяло на себя, заручившись поддержкой большинства. Кто более красноречив, тот и в дамках.

– Угу, – кивнула Марина.

– А толпа – лишь инструмент. Плебс, которым уже давным-давно научились управлять.

– Да, откуда ты всё это берёшь? – с недоверием и нажимом сказала Марина. – То есть ты хочешь сказать, что всё это игрища больших дядек в дорогих костюмах, а мы лишь управляемая масса, которой манипулируют исходя из собственных интересов и целей?

– Конечно, манипуляции. Ты думаешь, им есть дело до твоих проблем? Они прям все такие благочестивые ребята, которые только и думают о том, чтоб тебе угодить? Да, плевать они хотели с высокой крыши, что ты там у себя в уме придумала и как к ним относишься. Это и есть власть: пока у них есть сила и деньги, они их будут использовать и давить всех, кто противоречит их интересам.

– Все прям такие дураки вокруг? Люди же знают, чего хотят лично они и что им не нравится. От чего они страдают.

– Далеко не все. А система манипуляций вполне себе успешно применяется и работает. Это же психология, изученная вдоль и поперёк ещё со времён царя Гороха.

– Ага, ты ещё расскажи про двадцать пятый кадр и НЛП, – со снисходительной улыбкой заметила Марина.

Андрей тоже улыбнулся.

– Двадцать пятый кадр – чушь известная. И про НЛП многие тоже отзываются как о лженауке. Хотя, на мой взгляд, оттуда есть чего полезного почерпнуть. Я даже на пару семинаров по молодости ходил.

– Да, ты опасный человек, я смотрю, – пошутила девушка. – Мной ты тоже всё это время манипулировал?

– Не хочу хвастаться, но существуют разделы психологии и по взаимоотношениям между мужчиной и женщиной, у которых разная природа. Женщины склонны к определённым поступкам. У вас есть потребность в определённом отношении. И вы воспринимаете определённые поведение, как благожелательное. Зная все эти закономерности, можно моделировать собственные реакции и подстраиваться под желания, создавая благоприятный образ ухажёра. Раньше даже было такое модное веяние, как пикап.

Марина рассмеялась.

– Только молоденькие неопытные девчонки могут клюнуть на эту ерунду. Которые сами уже расположены к тому, чтобы их запикапили.

– Твоя реакция сейчас тоже абсолютно закономерна, – не сдавался Андрей. – Женщины очень не любят, когда их пытаются анализировать. И уж тем более пытаются на основе этого манипулировать. Вы всегда хотите оставаться загадкой. Более того, женщины от природы лучшие психологи, чем мужчины. И сами того не осознавая, крутите мужиками, как заблагорассудится. А если этого не удаётся, воспринимаете как угрозу и злитесь.

– Что за бред? – Марина, действительно, начинала злиться.

– Ну, ты же сама мне несколько раз за сегодняшний день сказала, как тебе всё нравится. Как тебе хорошо и какой я приятный человек.

– Честно говоря, не ожидала такого поворота, – разочарованным голосом произнесла Марина.

– Ты ещё скажи, что всё это не так, – пошёл в наступление Андрей.

– Я скажу, что или твоя хвалёная психология не работает или ты плохо в ней разбираешься, – недовольно сказала девушка и отвернулась. – Я даже не хочу продолжать эту тему.

Похоже было на провал. Зря Андрей показал свои карты. Впрочем, это в очередной раз подтверждает тот факт, что ни одна женщина не признает, что её поняли. И читают, как раскрытую книгу.

– Пойду прогуляюсь, – бросил Андрей вставая из-за стола.

– Давай, – равнодушно ответила Марина даже не повернувшись в его сторону.

Молодой человек побрёл в туалет, чтоб получить хоть какой-то повод и время побыть наедине с собой.

Андрей умылся прохладной водой. Встал перед зеркалом опёршись руками в столешницу. Смотря на своё отражение, он чертыхнулся вслух, мысленно упрекая себя, что дважды нарушил табу, подняв такие темы для разговора, как политика и психология взаимоотношений на первом же свидании.

Когда он вернулся к столику, то заметил, что вещи Марины аккуратно сложены перед ней. Она демонстративно посмотрела на часы и холодно произнесла:

– Уже поздно. Мне пора домой.

Андрей не стал её уговаривать. Не хватало ещё убиваться из-за какой-то бабы. Пусть и очень красивой.

– Хорошо, я вызову тебе такси, – он взял в руки телефон и через несколько секунд добавил: – Номер машины: триста восемьдесят пять. Подъедет через восемь минут. Адрес сообщишь водителю сама тогда. Оплату спишут с моего счёта. Я позвоню. Не скучай.

Затем прислонил смартфон к терминалу, установленному на краю столика, и расплатился по счёту. Такие приспособления стали популярными в столице. Это позволяло не тратить время на ожидания официанта и уменьшить количество телодвижений.

Марина всё это время недоумённо молчала и в результате так же безмолвно лишь проводила его взглядом.

Андрей стремительно поднялся вверх по лестнице, вытаскивая на ходу телефон. На экране светилось ещё одно сообщение со словами: «ты что, правда спишь?». Удивленный смайлик, как всегда, вызвал у Андрея лёгкую улыбку.

Выскочив наружу, в лицо молодого человека ударила струя воды и громыхнуло так, что у него чуть уши не заложило. Заорали несколько сигнализаций припаркованных на дороге автомобилей. «Ох, нифига себе», – вырвалось у Андрея, который уже вприпрыжку направлялся к своей четырёхколёсной любимице.

Добравшись до своей машины, Андрей быстро заскочил в салон. Струйки воды стекали с его лица.

Андрей включил заднюю передачу и осторожно начал красться с парковочного места. Уступил дорогу другим немногочисленным участникам движения и выехал на проезжую часть. Последний раз бросил взгляд на входную дверь кафе, из которого только что вышел. Около неё, облокотившись плечом о небольшой выступ на стене, стояла та самая девушка с бумажной книгой в руке и наблюдала за манёвром Андрея. «Красивая она всё-таки барышня», – мелькнуло у него в голове.

То ли раздосадованный неудачным свиданием и потерянным временем, то ли в попытке выпендриться перед понравившейся девушкой, Андрей нажал педаль газа. Широкие покрышки взвизгнули, и зад машины эффектно занесло на старте.

Чтобы хоть как-то сохранить сцепление с дорогой, молодой человек воткнул вторую передачу. В этот момент в пятидесяти метрах впереди замигал зелёный сигнал светофора, предупреждая, что секунды через три-четыре он сменится на запрещающий для движения автомобилей.

Андрей на автомате уронил взгляд на спидометр, чтоб прикинуть свои шансы: стрелка только что пересекла отметку в сорок километров в час. Вдавив до упора правую педаль, он вцепился в руль с надеждой проскочить. Мысли проносились в голове одна за другой. Он судорожно сопоставлял динамику разгона, время и расстояние, пока пешеходы нетерпеливо переминались на краю перекрёстка, превозмогая мерзкие ощущения от накатывающих порывов мокрого ветра.

Пониженные обороты вкупе с отвратительным сцеплением колёс на скользком асфальте породили в Андрее внутреннюю борьбу здравого смысла с горделивым чувством превосходства за рулём резвого зверя.

«Давай!» – закричал Андрей, бестолково напрягая мышцы ноги и пальцев рук. Пять секунд! Всего пять секунд требуется этому табуну под капотом, чтоб разогнаться до ста километров в час при идеальных условиях.

Озаривший улицу жёлтый свет должен был подарить ему ещё несколько ценных мгновений.

Глаза молодого человека, однако, начали расширяться, а брови поползли вверх от накатившей паники, когда какой-то «бессмертный» пешеход ринулся на противоположную сторону дороги. Видимо, с ощущением своей правоты и предполагая, что с момента возникновения красного света перед автомобилями появляется непреодолимая стена, тот не дождался, пока лихач прорежет пространство своим железным полуторатонным конём.

Пространство, которое превратилось в бешеных мыслях Андрея в кисель. От безысходности он ударил по клаксону, педали тормоза и вывернул руль влево. Инерция и пониженная сила трения сделали своё дело: машину боком понесло в бордюр.

Удар!

Глупо было не пристёгивать ремень безопасности. Автомобиль подбросило вверх, и Андрей увидел в боковое окно стремительно приближающийся асфальт.

Ещё удар!

На этом повествование Андрея закончилось.

Он лежал на спине, уставившись немигающим взглядом в потолок.

– Любопытный рассказ, – прокомментировал Макс.

Андрей немного приподнялся и несколько отстранённо спросил:

– Что это за витамины такие? Я будто снова пережил весь день.

– Это что-то, типа, мозговых стимуляторов. Они активизируют память и одновременно снижают эмоциональный фон, чтобы он вас не отвлекал, – вмешался Эрис.

Андрей поймал себя на мысли, что ему абсолютно безразлично происходящее. Его больше не волновало, где он находится и что произошло. Он уронил голову на подушку, прикрыл глаза и начал смотреть картинки, всплывающие в его сознании. Как кино, в котором он исполнял главную роль. Один сюжет сменял другой.

Только если до этого Андрей знал, где и когда он переживал те события, то сейчас они казались ему абсолютно чужими.

Более того, местность, люди, окружающие строения или техника виделись какими-то абсолютно фантастическими. С весьма продуманным сюжетом, однако.

В какой-то момент Андрей оказался за штурвалом невиданного ранее летательного аппарата.

Чем дольше он наблюдал за происходящим, тем туманнее становилось кино. Затем, как сквозь сновидение как-то приглушённо всё вокруг запищало и замигало, извещая о чём-то весьма скверном, что происходило с его машиной.

Андрей чувствовал адреналин, страх, растерянность, но ничего не мог исправить. В результате картинка снова погасла. Чёрный экран и звенящая тишина. Сколько он пролежал в забытьи, точно понять было невозможно.

Пациент разлепил глаза, уставившись перед собой. Мерным шумном слышались чьи-то голоса на незнакомом языке.

Немного собравшись с мыслями, Андрей произнёс:

– Док, я бы, конечно, сказал, что мне очень понравились ваши витамины, но, похоже, я начинаю сходить от них с ума. У меня как будто раздвоение личности.

– Мои слова могут сейчас показаться вам странными, но, проверьте, нам бы очень хотелось, чтобы у вас оказалось всего лишь диссоциативное расстройство идентичности, – задумчиво произнёс Эрис. – Но ваш случай совсем не прост. Более того, очевидно, он находится за пределами психиатрии или травматологии.

Промычав сначала что-то нечленораздельное, молодой человек спросил:

– А в пределах чего тогда, психотропных веществ? Наверное, я поймал очень крутые глюки.

– Мне нравится, что вы не теряете чувство юмора, но и здесь я вынужден разочаровать. Какие-либо внешние вещества тоже не являются причиной ваших воспоминаний, – выдержав непродолжительную паузу, доктор продолжил: – Да-да, именно воспоминаний.

– Ну, мой подробный рассказ о дне перед аварией ещё можно назвать воспоминанием. Но то, что я увидел только что в задворках сознания вряд ли таковыми являются.

– Мы провели ряд тестов после вашего выхода из комы. И ваш рассказ стал неким их подтверждением. Сейчас почти что с уверенностью можно сказать, что вы находитесь как бы в чужом теле. В это трудно поверить даже нам. И пока мы не можем объяснить это с научной точки зрения.

Андрей нахмурился и с некоторой долей раздражения буркнул:

– Что это за шоу паранормальных явлений такое? Что за бред, в каком это я чужом теле? Я понимаю, что травмировал голову. Но ваши шутки не то, чтобы смешные.

– К сожалению, это не шутки, молодой человек, – доктор развёл руками. – Вы, пожалуйста, не нервничайте. Нам бы тоже очень хотелось разобраться в ситуации. Поэтому и просим вашей помощи. Без вас мы точно не разгадаем этот ребус.

– Сначала вы начали мне рассказывать про какие-то чипы, потом про замену или пересадку органов, фантастические достижения современной медицины, теперь вообще про чужое тело, – недовольным тоном высказался о накипевшем Андрей. – Затем дали мне каких-то галлюциногенов! Может, я и в коме-то не был? Что это, шоу: скрытая камера?

Андрей начал было вставать с кушетки, но тело не очень-то слушалось. Слабость пронизывала его мышцы.

– Чем вы меня накачали?! – чуть ли ни срываясь на крик продолжал стенания пациент.

– Прошу вас, успокойтесь, – взял его за плечо Эрис. – Вы действительно были в коме два месяца. И вы на самом деле в лечебном учреждении. То, что я вам сейчас скажу, снова покажется, как вы говорите: бредом и глюками. Однако постарайтесь сохранить самообладание и без чрезмерных эмоций осознать происходящее.

Посреди комнаты замерцала трёхмерная голограмма расплывчатыми резанными силуэтами, но через пару мгновений приобрела совершенно ясные очертания. Проекции оказались настолько чёткими, что их можно было легко спутать с реальными физическими предметами в комнате.

Одни предметы мебели сменяли другие. Затем начали появляться неподвижные молчаливые фигуры людей. Последнего человека показывали дольше остальных. Сначала он так же манекеном предстал взору Андрея. Затем заморгал глазами. Сделал медленный оборот вокруг себя и в конце прошёлся по комнате взад и вперёд. Когда тот вернулся в исходное положение, Эрис провёл рукой сквозь голограмму, не вызвав у той ни малейшего смущения. И через несколько секунд та исчезла.

– А сейчас я покажу вам то, что происходит за пределами нашего здания. То бишь на улице, – негромко сказал доктор, и посреди комнаты возник город будущего с высоты птичьего полёта.

Здания бесконечной высоты, окружённые двойной радугой, красный цвет которых соседствует друг с другом, расходясь на все семь стандартных видимых человеческим глазом. Белёсое небо кажется пасмурным. Однако на горизонте проглядывается лишь белая дымка размазанных перистых облаков. Несколько необычная для земного жителя цветовая гамма. Впрочем, это же могут быть и визуальные фильтры, и особая цветопередача…

По мере приближения к твёрдой поверхности, радуги всё сильнее размыкались и начинали обнимать здания лишь полукругом.

Тёмные точки при этом, хаотично перемещавшиеся по пространству, стали приобретать закономерность в движениях и уже не напоминали рой гигантских насекомых над футуристическим городом. Здания больше походили на стеклянные конусообразные шпили, местами связанные серебристыми струнами. На деле, эти струны оказывались просторными переходами между домами, сквозь окна которых виднелось бурное течение человеческих фигур.

Поразительно, сколько уровней воздушных дорог с непрерывными потоками различных летательных аппаратов пронизывает этот населённый пункт. По крайней мере, это завораживает.

Из визуального ряда постепенно начали вырываться наружу и звуки. Очень непривычные. Тихие с одной стороны, но с явным уклоном на высокие частоты. Будто всей этой системе требуется корректировка тонального баланса.

Проскальзывая рядом с очередной машиной не было слышно рёва, характерного для двигателей внутреннего сгорания, свиста реактивных моторов, гулкого шума ядерных реакций или электродвигателей.

Звук местных воздушных колесниц скорее похож на клёкот чёрного коршуна. Волнообразный разноамплитудный прерывистый.

Каким образом вся эта разнообразная масса не сплетается в единый клубок с непоправимыми последствиями, остаётся загадкой.

Как ни странно, по поверхности планеты сновали пешеходы. Справедливости ради следует упомянуть, что называть их пешеходами в традиционном смысле этого слова, вряд ли было бы корректно. Ибо лишь единицы передвигались с помощью мускулов своих ног. Остальные использовали различные приспособления, начиная от моноколёс и энергетических сгустков, парящих в паре десятков сантиметров от дорожного покрытия, и заканчивая дву-, четырёх- и так далее -ногих роботизированных металлических существ, на спине или в чреве которых восседали люди.

Впрочем, однозначному распознаванию тот или иной живой или неодушевлённый объект не всегда поддавался.

Вся эта картина казалась Андрею столь же фантастической, сколь и привычной. Эта странная смесь эмоционального восприятия с трудом укладывалась у него в голове. Мало того, в ней же порой проскальзывали вспышки воспоминаний. Будто Андрей был в тех местах и уже пользовался увиденными плодами столь развитой цивилизации.

Мысли снова спутались. Словно их вытащили, скомкали и вернули на место с насмешкой наблюдая за беспомощными попытками владельца хоть примерно размотать их в логическом порядке.

Голограмма внезапно исчезла.

Несмотря на явленные чудеса, Андрей до сих пор сомневался в происходящем.

– Прекрасные спецэффекты, – выдавил он из себя хриплым голосом.

– Чтоб окончательно развеять ваш скепсис, мы приготовили пару козырей, – негромко, но уверенно сообщил Эрис. – Психика у вас крепкая. Пока вы были увлечены, как вы сказали: прекрасными спецэффектами, я принёс простое и привычное для вас приспособление из кварца, серебра, меди и лака.

Доктор протянул пациенту небольшое прямоугольное зеркало, обрамлённое в белый пластик. Или что-то наподобие него.

– Моя физиономия всё-таки пострадала? – с грустью спросил Андрей и взял в руки плоский предмет.

Осторожно поднял отражающей стороной в свою сторону, с пару секунд смотрел в него. Затем лицо его исказила гримаса отвращения и страха. Молодой человек коротко вскрикнул и начал судорожно его ощупывать.

– Что за..? – только и смог пробормотать Андрей.

– Как мы уже сказали, – начал Эрис, – ваше сознание оказалось в теле человека из далёкого будущего. Для вас – будущего. Для нас же оно вполне себе настоящее. Однако, как и почему это произошло, по-прежнему остаётся неразрешимой загадкой.

– Что за чушь? – снова закипая выпалил Андрей. – Какое будущее? Чем вы меня накачали? Что тут вообще происходит?

Молодой человек растерянно перескакивал взглядом то на глаза одного, то – второго вынужденного собеседника.

– Сейчас тысячу четыреста пятьдесят пятый год от Великого Переселения, – наконец вмешался Макс, лишь наблюдавший до этого за происходящим. – Мы находимся на планете Либерия, расположенной в сорока восьми тысячах световых лет от Земли. Я представитель Службы Безопасности Либерии. Это примерно тоже, что и ваша Федеральная служба безопасности. Ранее мы уже сталкивались с подобными вашему случаями. Вместе с тем, до конца не можем разобраться в этом феномене. На протяжении нескольких лет я встречаюсь с гостями из прошлого и пытаюсь выстроить закономерности и понять причины. Пока с уверенностью можно сказать лишь то, что моменту переселения всегда или почти всегда предшествуют какие-то фатальные события. Причём как у переселенца, так и у того, в чьё тело он попадает. Именно поэтому практически в каждом травматологическом отделении у нас есть завербованные люди.

Макс взглянул на Эриса. Тот с невозмутимым видом и скрещенными руками на груди наблюдал за реакцией пациента. Оперативник продолжил:

– Подобные случаи характеры для любой точки Галактики. По крайней мере, до нас периодически доходит информация, что Либерия – не единственная планета, на которой происходят такие казусы. На основе проведённых тестов, в вашем организме не замечено каких-либо кардинальных изменений. Кроме отдельных химических реакций и эмоционального фона в связи с этим. К сожалению, современная медицина ещё не научилась находить и определять душу. Эго, если угодно. Которое, видимо, вселяется в сперматозоид во время формирования или эякуляции и находится в теле до самой его смерти. Впрочем, вы можете называть это сознанием. Примерно как если бы перекачали программный код на другой компьютер или другого робота.

Андрей смотрел на Макса неотрывным взглядом не находя, что сказать. И в результате удивил даже себя.

– Однажды, когда мне было лет двадцать, мы поехали с друзьями в Суздаль. Отдохнуть, в баньке попариться, город посмотреть. И у одного из нашей компании с собой оказалась гость сушёных питерских грибочков. Разумеется, никто отказываться не стал. Пожарили, в общем яичницу с ними и пошли гулять. Очень было забавно, когда мы то расходились, чтоб посмотреть на кусты, то сходились и пытались делать что-то вместе. Периодически накатывала лёгкая тошнота, – Андрей немного скривился. – Но через несколько секунд отпускало, и сознание улетало в бесконечные просторы. Потом по дороге домой, никто не смог пройти мимо информационного стенда с длинным текстом. Я никогда и не думал, что буквы умеют так сильно меняться и плавать. Затем традиционный ковёр.

Заметив недоумевающие и даже скучающие лица своих слушателей, Андрей понял, что увлёкся рассказом. Видимо, таким образом он пытался отвлечься и вернуть себя в более или менее стабильное эмоциональное состояние. Собрался с мыслями и перешёл к сути.

– Короче говоря, часов через пять этого увлекательного путешествия в изменённую реальность, я дико утомился и пошёл в кровать, будучи ещё в трипе. Закрыл глаза в надежде уснуть. Мысли уносились далеко за горизонт. И в какой-то момент я отчётливо почувствовал, что нахожусь в теле.

– Прекрасно, – заключил Эрис.

– Нет, вы не поняли. Я совершенно чётко осознал, что я – это не тело. Я – это то, что внутри него. Что я лишь пользуюсь им. Как если бы я сел за штурвал огромного робота. Не могу сказать точно, в каком именно месте тела я себя почувствовал, но определенно где-то в верхней его части.

Доктор несколько секунд рассматривал пациента, а затем искренне рассмеялся. Макс кинул вопросительный взгляд на Эриса. Тот сказал ему что-то на неизвестном языке. Сотрудник Службы Безопасности Либерии завис на некоторое время со стеклянным расфокусированным взглядом. Улыбка становилась шире, и в результате Макс расхохотался.

Андрей не понимал, как реагировать. С одной стороны, он действительно рассказывал какую-то нелепицу, но с другой – этот хохот задевал его самолюбие. Они не воспринимают его серьёзно?

– Вероятно, мой пример был не очень уместен, но ваши рассказы про переселение душ и путешествия во времени тоже, знаете ли, с первого взгляда похожи на поверия в древнегреческую богиню Ахинею, – не смог не высказать колкость Андрей, и пошёл в наступление. – Вы упоминали про встроенный чип, всемирную сеть и тому подобное. Так, верните мне его. Включите обратно. Дайте понять, что к чему, раз я тут оказался.

– Какой же вы упрямый молодой человек, – учительским тоном сказал Эрис. – Как бы вам объяснить… Вы жили в двадцать первом веке от Рождества Христова. Человечество к тому моменту обладало достаточно продвинутыми технологиями, которые субъекту из глубокого прошлого даже и не снились. И теперь представьте себе, что перед вами оказался бы какой-нибудь представитель Римской империи или средневековой Европы. Пусть образованный и сообразительный. Дай вы ему в руки смартфон или компьютер, он даже включить бы его не смог. Не то, что воспользоваться.

– Я справлюсь! Или научите меня – дикаря.

– Послушайте, если мы включим чип, вы просто сойдёте с ума. Ваша психика не выдержит такого бурного шквала информации и возможностей.

– Ну, мне же придётся рано или поздно с ним познакомиться. Или вы наденете на меня смирительную рубашку и будете держать в этих четырёх стенах до самой смерти?

– Это вряд ли, – взял слово Макс. – Вам недолго оставаться в нашем времени.

– Что вы имеете ввиду? – не понял Андрей.

– Ни один из переселенцев не задержался тут дольше пяти недель. Хотя ваш случай уже можно назвать уникальным. Формально, вы пробыли тут больше двух месяцев.

– А что происходит, когда сознание, как вы говорите, переселенца покидает бренное тело вашего времени?

– В него возвращается сознание законного владельца. И тот зачастую даже не замечает произошедшего. Как будто пробудился после сна. Или очнулся после обморока.

– А с душами переселенцев что происходит после того, как они покинули это тело?

– Мы не знаем. Вероятно, возвращаются назад.

– То есть, вероятно, я окажусь бездомным, если там с моим телом что-то не так? Буду бродить неприкаянный по небу?

– Мы не знаем.

– Бывали случаи, когда сознание переселенца уходило, – Андрей немного замешкался, – а законного владельца – не возвращалось?

– На нашей практике, это редкий случай, – терпеливо отвечал на вопросы Макс. Не столько из вежливости – профессия накладывала на него достаточно отчётливый отпечаток цинизма – сколько в надежде получить наводку, свежий взгляд, хоть какую-то крупицу новой информации.

– К вам попадают только из прошлого? Из будущего никто не гостил у вас?

– Только из прошлого. С Земли. До Великого Переселения.

– До какого переселения? – удивился Андрей.

– Одну тысячу четыреста пятьдесят пять лет назад произошло, так называемое Великое Переселение. Когда человечество официально покинуло планету.

– Почему? Что произошло?

– Боюсь, этого мы вам не можем сообщить, так как до конца не уверены в возможных последствиях применения ваших знаний об этом событии.

Андрей потихоньку начал мириться со свой участью, и теперь им овладевало любопытство.

– Правильно я понял, что ваша всемирная сеть – это примерно тоже самое, что и наш Интернет?

– Грубо говоря, да.

– Ну так, наверняка, там можно найти информацию о жившем на Земле человеке. По социальным сетям, государственным архивам, геоданным, камерам слежения, каким-то иным упоминаниям.

– Если бы всё было так просто, неужели мы не воспользовались бы такой возможностью? Огромная часть информации была утрачена в ходе переселения. Множество данных безвозвратно уничтожена. Часть материалов, по-прежнему, можно найти на Земле. И туда регулярно отправляются экспедиции. Пытаются восполнить имеющиеся пробелы. Но пока человечество не добилось в этом направлении заметных успехов. В основном получаемые данные используются кинематографом или создателями виртуальной реальности. В большинстве случаев это имеет лишь развлекательное применение. И до сегодняшнего дня никто не смог полноценно систематизировать накопленные материалы. К нам, разумеется, поступает информация об очередных порциях добытых данных. И мы, конечно же, попытались найти что-то и о вас. Но тщетно.

***

И тут до Макса дошло. Каким же тупым и недальновидным он себя только что почувствовал. Ведь некоторое время назад ему сообщали о некоем масштабном проекте на Ювенте, куда гексабайтами свозится информация с Земли. О том, что развлекательная виртуальная реальность постепенно становится весьма серьёзным кладезем уникальных данных.

В тот момент он не придал этому особого значения, так как был далёк от всех этих виртуальных развлечений. Несмотря на их повсеместность, когда реальность уже давно спуталась с компьютерным миром, Макс считал любителей такого времяпрепровождения уделом прыщавых подростков с неокрепшим умом или людей с психическими трудностями. Временными или постоянными, но явно стремящимися заменить суррогатом материальный мир. Пусть не идеальный, пусть с изъянами и причиняющий боль и несчастье. Но он таков, и придётся принять это как данность. И чем скорей возникнет адекватное понимание, тем меньше нервов будет потрачено в попытках его перестроить. Увы, одному такое явно не под силу.

Представитель Службы Безопасности глубоко погрузился в размышления.

На какой стадии эта игра находится в настоящее время он точно не знал, так как давно не интересовался этой темой. Да и сведения доходят с Ювенты не то, чтобы в реальном времени. Несколько месяцев приходится ждать оттуда новостей.

Ну, ладно он, но почему Тони – его начальник, которому, в любом случае, стекается гораздо больше информации и который гораздо опытнее и умнее Джонсона, не сопоставил эти факты? Или сопоставил, но не поделился своими наблюдениями с оперативником? Хотел, чтобы тот догадался сам?

Шквал вопросов захлестнул мозг Макса. Но одно он знал наверняка: пора выписывать командировочные.

***

Глава 8. Блез.

Весна 1455 года от Великого Переселения.

Земля.

Блез Войт в неизменном строгом чёрном костюме и традиционной обстановке просторного кабинета своей резиденции в очередной раз обращался к нации с напутственной речью.

Длинным, однако, как он был убеждён, весьма полезным и проникновенным монологом:

«На протяжении всей истории человечества возникновение нового оружия не заставляло себя долго ждать в его применении. Наш мир хорошо помнит, как в связи с этим вспыхивали масштабные и кровопролитные войны. Количество погибших и территориальный охват всегда был прямо пропорционален мощи нового средства для убийства.

Совершенствование уже созданных видов не останавливается ни на секунду до тех пор, пока на его смену не придёт качественно новый экземпляр.

Это вполне соответствует природе человека.

Древняя наука – этология вполне убедительно объясняет, что эффективность и мощь природных средств защиты и нападения животного оказывает существенное влияние на проявление агрессии последним вовне. Ведь только обладая длинными когтями и острыми клыками, существо в полной мере осознаёт, насколько опасно их применение.

Например, любая представительница семейства кошачьих – будь то пантера или домашняя пушистая любимица – буквально за несколько секунд способна убить свою жертву во время охоты. И лишь единицы из них всерьёз пользуются своим смертоносным оружием в драках с себе подобными. Только если ему грозит серьёзная опасность, шерстяное создание в полной мере применяет острые средства лап и челюстей.

На нашей планете живёт совсем немного видов животных, птиц, насекомых и рыб, которые устраивают внутривидовые войны. И сегодня существуют лишь единицы видов, кто способен на циничный и беспринципный геноцид. При этом и до Великого Переселения – позора нашего рода – картина была аналогичной.

Известно, что любое семейство крыс, обладая достаточной силой для уничтожения другого семейства, готово устраивать кровавые бойни настолько часто, насколько это возможно. Необъяснимая способность крысы распознавать своего предка или потомка на многие поколения назад или вперед позволяет им безошибочно распознавать в другой крысе своего врага или друга. Как правило, ограниченная территория их проживания в итоге оставляет на своей спине только одно единственное семейство.

Не только искусственно созданные условия позволили учёным сделать однозначные выводы о поведении крыс. Наблюдая за небольшим необитаемым островом, где проживают несколько крысиных семейств – разных по численности – светлые головы смогли проследить поразительную схожесть в поведении человека и крысы. Оба вида искусны в войне и кровожадны в изничтожении себе подобных. Ни те ни другие никогда не брезговали тем, что мы сегодня называем: геноцид.

В глубокую древность, когда люди были знакомы лишь с каменным оружием, литьё металла считалось уделом ведьм и колдунов. Так же и до Великого Переселения создание глобальных природных катаклизмов и сеянье масштабных болезней воспринималось простым людом как нечто невозможное.

Однако вспомните, что происходило накануне Великого Переселения?».

Блез выдержал выразительную паузу, придавая своим словам дополнительную значимость. Затем продолжил:

«Тропические леса Амазонии практически высохли. Льды Гренландии и полюсов растаяли почти полностью, подняв уровень мирового океана на несколько метров. Австралия превратилась в безжизненную зловещую пустыню. Коралловый риф погиб, вместе с которым исчезли и тысячи видов рыб и других океанических существ. Даже ледники в Непале частично растаяли. У некоторых растений прекратился фотосинтез. Неизведанные вирусы и бактерии пробудились ото сна и снова населили планету.

Это была катастрофа. Катастрофа общечеловеческого масштаба, от которой, казалось, только и оставалось, что бежать. Именно этим и занялось всё население планеты. Они бежали, опасаясь за свою жизнь. Бежали за более комфортной жизнью.

Лишь наши прямые прародители приняли вызов и остались. Продолжили бороться. И в итоге победили.

Характер наших людей выкован из стали, а тела – из графена. Только самые сильные и стойкие смогли выжить в столь суровых условиях. Неизменный естественный отбор сделал своё дело. Сегодня мы с гордостью заявляем: брошенный вызов с честью принят, а победный рубеж уже пройден. Мы показали всему миру, каким должен быть человек.

Все эти козни и попытки поставить на колени своих политических и экономических конкурентов привели лишь к тому, что бежать пришлось именно тем, кто и устроил ужасный, циничный и беспринципный геноцид. Геноцид всемирного размаха.

И сегодня отдельные абсолютно безнравственные представители рода человеческого пытаются за счёт своей силы, бряцая оружием, заставить подчиняться своей воли снова.

История повторяется. И закончится тем же. Но пусть это становится проблемой слабых. Землян больше никто никогда не сможет поставить на колени, ибо в наших жилах течёт кровь истинных предков, готовых принять любые испытания и с гордостью выстоять и победить.

И теперь мы – предмет для подражания. Именно поэтому учёные и предприниматели с других планет с таким упорством озабочены поиском исторических данных о каждом жившим на Земле человеке.

Вы уже знаете, дорогие соотечественники, что регулярные гости с Ювенты стремятся не только превознести наш народ, но и готовы щедро за это платить.

Несмотря на столь долгий срок с момента Великого Переселения, по всей Земле сохранились носители информации и источники биоданных. Каждый такой предмет имеет немалую ценность. Более того, учитывая прямую связь с нашими предками, и наш ДНК заслуживает внимания.

В этой связи, а также в целях структуризации процесса я принял решение сформировать рабочую группу из числа представителей министерств и ведомств, которые будут получать от вас, уважаемые земляне, найденные экземпляры. Оценивать их по справедливости и выплачивать щедрое вознаграждение соответственно значимости».

Люди и так уже прознали об открывшихся возможностях. Почувствовав золотую жилу от иностранцев, многие начали прямо-таки охоту на свои исторические данные. В буквальном смысле рыли землю в поисках сохранившихся носителей информации, что является весьма непростой задачей: найти покорёженные временем физические хранилища и считать с них нужные сведения.

В стране мог появиться чёрный бесконтрольный рынок. Это абсолютно недопустимо в сложившейся политико-экономический системе.

Поэтому, учитывая финансовую составляющую, научную ценность, предполагаемые личные интересы, было бы глупо чинить препятствия и не брать под свой контроль вероятные перспективы.

Несмотря на кажущуюся прямолинейность и консерватизм, Блез Войт умел читать между строк, налаживать контакты, собирать необходимые сведения об истинных мотивах той или иной инициативы, а также максимально выгодно использовать полученные данные. Вряд ли он смог бы удержаться в кресле первого лица государства столь продолжительный период, будь он твердолобым и близоруким туземцем, коим казался некоторым зарубежным гостям.

Рейсы с Ювенты приобрели регулярный характер. Трюмы кораблей теперь заполнялись не только местными сельскохозяйственными плодами и продуктами лёгкой промышленности. Во всём мире товары с Земли имели огромную ценность. Пищевые деликатесы из растений и животных естественного происхождения всегда оставались желанными дефицитом, позволить который могли себе лишь весьма обеспеченные представители рода человеческого. Уникальная древесина или изделия из неё порой стоили целое состояние. Драгоценные камни и украшения из них становились особым шиком для высокопоставленных чиновников, успешных бизнесменов и оных жён.

Блез понимал это и замыкал внешнюю торговлю исключительно на подконтрольные государственные учреждения. Обеспечивая свою страну всем необходимым для жизни в основном внутренними ресурсами, Войт стремился к бартерному характеру отношений с другими государствами. Неограниченная власть позволяла ему получать всё, что только пожелает на родной планете. Галактические кредиты ограничены в обороте на Земле. Поэтому на экспортно-импортные отношения установлена абсолютная монополия.

Неизменный вождь всегда умел найти истинную ценность своей продукции. И теперь столь уникальный товар, как история человечества должен быть продан не просто за галактическую валюту, но в обмен на столь же уникальный эквивалент.

Легенда о банальном виртуальном мире «Земля До» не укладывалась в системе ценностей Войта. Слишком щедрыми казались ему вознаграждения за информацию о прошлом. Ювентиане никогда не славились стремлениями к науке и, уж тем более, не имели столь ощутимых бюджетов на изыскания, как, например, такие сверхдержавы Млечного пути, как НРВ или Либерия.

Крупицы полученных данных от представителей Ювенты о реальном предназначении получаемого ими продукта порождали обоснованные подозрения и вселяли надежду на фантастические перспективы. Тут явно замешаны третьи силы. Весьма могущественные. И Блез не собирался упускать возможность прикоснуться к ним или даже стать их частью. Если его догадки окажутся верны, мысли о новых горизонтах пьянили и грели душу. Душу, которая никогда не умрёт, которая способна пройти сквозь пространство и время и ограничена лишь телесным заточением. Разорвав путы материального мира, она сольётся с вечностью бытия, с бесконечной сущностью.

Возможность обновления своего тела – бесспорный бриллиант сегодняшней науки, медицины и техники. Он дарит человеку возможность окрепнуть по-настоящему, стать мудрым и успеть сделать в несколько раз больше полезного для себя и окружающих, чем люди древности.

Человек мог несколько раз пройти путь молодого организма и состариться. Каждый новый телесный круг запускал механизм развития личности с новыми силами. Хронические болезни и полученные тяготеющие травмы, а также усталость всех органов уходили в прошлое. Накопленные опыт, знания и достижения оказывались в молодом и здоровом теле. Тысячу лет назад об этом лишь мечтали, и грусть упущенных возможностей зачастую омрачали старость своей безысходностью.

Теперь же любой мог снова стать успешным в тех областях, с которыми дряхлое тело уже никогда бы не смогло справиться.

Ах, какие возможности открылись бы перед тем, кто победит время, разорвав оковы души.

Глава 9. Вей.

Весна 1455 года от Великого Переселения.

Неизвестная планета.

Вей сидел со своим отрядом штрафников в мрачном десантном отсеке в ожидании нового приказа.

Бойцы негромко переговаривались, рассуждая о том, что происходит за пределами командного корабля. Не часто им приходилось оставаться на якоре столь продолжительное время. Как правило, бойцов бросали в пучину боя, как только десантный корабль касался поверхности чужой планеты. Сегодня же группе лучших штрафников посчастливилось оказаться в командном корабле. Это означало лишь то, что текущая миссия не являлась стандартной вылазкой по борьбе с туземной фауной.

Несмотря на изолированность отсека от внешней среды, звуки проникали сюда приглушёнными нотками. Вей, вдруг, уловил крики, доносящиеся снаружи. Очевидно, в командном отсеке разгорался какой-то конфликт.

Грохот нескольких пистолетных выстрелов внутри помещения заставили бойцов затаиться в напряжении, собраться в готовности к рывку в опасную неизвестность.

Опытные войны без лишних слов ещё раз проверили обмундирование и устремили взоры на выходной люк.

Чжин не заставил себя долго ждать. В динамиках раздался громкий голос:

– Всем боевая готовность! Ждать команды! Отряд Север и Юг двигаются по флангам соответственно своим сторонам! Центр под прикрытием бронетехники, отряда тяжёлых и поддержки с воздуха выдвигаются по центру. Запад – в охранении. Восток – в резерве. Отрядам Север и Центр по двадцать штрафников в сопровождении заградов. Остальные в резерве.

Затем, как обычно, Чжин переключился на офицерскую волну и продолжил тактический инструктаж старшим групп. Однако через минуту вернулся в эфир.

– Все участники сегодняшнего десанта получат справедливые поощрения. Нам предстоит сложная, но очень важная миссия. Мы потратили годы и опустошили десятки планет. И теперь находимся у самой цели. Проявите себя храбрыми воинами и сможете рассчитывать на досрочное освобождение. Ваша судьба зависит от вас. Выполнив задание, вы отправитесь домой ближайшим же рейсом.

Вей не был уверен, возымела ли его проникновенная шелуха про важность миссии хоть какой-то успех, но перспектива скинуть кандалы сегодня же несколько воодушевила штрафной отряд. По крайней мере, Вею показалось, что по помещению прокатилось нетерпеливое шевеление, и блеска в глазах бойцов немного прибавилось.

Что уж говорить, он и сам не прочь проявить себя теперь. Хотя, какой именно смысл закладывался в столь возвышенный эпитет до конца было не ясно.

Обычно штрафники оказываются в такой ситуации, что если филонить, то головы лишиться можно на раз-два. И бьются они, что называется, в полную силу, которая в них в это время присутствует.

Поэтому не исключено, что придётся творить что-то нетипичное. Впрочем, какая разница? Если враг живой, значит его можно уничтожить.

– Минутная готовность! – громом понеслось в динамиках шлема. – Противник состоит из человеческих особей. Слабо вооружённых, но весьма агрессивных. В их распоряжении стрелковое и холодное оружие, а также гранаты и противотанковые ракеты. Среди них нет мирных жителей. Все они враги, включая женщин и детей. Не щадить никого! Помните, сохранив самообладание и хладнокровие, вы спасёте свою жизнь, приведёте нашу страну к великой победе и обретёте свободу.

Точная численность противника, способного оказать сопротивление, штрафникам сообщается редко, и о ней можно только догадываться. Они как слепые котята, вынуждены самостоятельно ориентироваться в ходе боя, будучи брошенными в бурлящую пучину.

И зачастую единственным шансом выживания является уничтожение всего, что попадается на их пути, так как времени на адекватную оценку реальна ли угроза – мало, зато рисков – хоть отбавляй. Поэтому солдат сначала должен выполнить приказ и лишь потом подумать. Хотя и это совсем не обязательно. А со штрафника вообще всегда двойной спрос. И лучше не пытаться проявлять самостоятельность. Может очень плачевно всё для него закончиться.

Вей снова оказался в составе отряда Север. К Центру нередко прикрепляли особо отмороженных или тех, кого пора отправить на убой, так как именно они чаще всего оказывались в гуще событий и принимали на себя основной удар. В условиях недостаточной разведки или высоких рисков внезапного нападения, в авангард также посылали штрафников, чтобы они получали первые порции актов агрессии на десант.

Основные силы двигаются на удалении вместе с бронетехникой и тяжёлыми. Так называют бойцов в усиленной броне, экзоскелетах с ручными гранатомётами, пулемётами и другим крупнокалиберным оружием. Неповоротливые, зато способные выполнять задачу, не обращая внимание на попадания пуль лёгких автоматических винтовок и пистолетов.

Вею не часто приходилось воевать с людьми в ходе захватнических войн. Но он знал, что для некоторых бесхребетных убийство другого человека отзывается колющей болью в сердце. Ведь нередко колонизация новой планеты сопровождается проявлением бескомпромиссной силы, а иногда и тотальным геноцидом. Но все быстро привыкают, ибо всегда есть оправдание столь решительным действиям. Или погибают, так как единственным шансом выжить является уничтожение противника. О потерях штрафников никто не грустит, их тела скидывают в ямы, даже не вспоминая об именах.

Вей оказался в жестокой реальности, где нет ни друзей, ни родных. Где каждый сам за себя и всегда в ожидании схватить кусок металла или когтя в своё тело; где риск быть укушенным ядовитым существом или подхватить неизвестную инфекцию не меньше, чем натереть мозоль тяжёлым ботинком во время очередного марш-броска. Подобно вылупившимся паукам Чёрной вдовы, ты должен быть готовым сожрать своего брата, чтобы жить. Или однажды сожрут тебя без остатка.

Вей нередко вспоминает, как он, будучи необстрелянным и зелёным, без какой-либо серьёзной подготовки оказывался в пучине боя. Вероятно, лишь удача сохраняла ему жизнь в начале его нелёгкого пути солдата.

Первая же миссия заставила резко пересмотреть теоретические представления о реальных боевых действиях. Это не виртуальный мир, где после смерти ты с грустью отправляешься в зону возрождения, чтобы через некоторое время снова устремиться на встречу приключениям. На реальной войне убивают и калечат по-настоящему в одно мгновение и навсегда без права на второй шанс начать с места сохранения.

Весь мальчишеский пыл резко улетучился в тот момент, как только под днищем транспортной машины оказалась граната противника. А перекрестные очереди начали прошивать мягкие стены грузового отсека. Большинство десантников отправились в мир иной ещё до того, как их мозг осознал, что произошло. Привкус солёного металла ещё долго оставался во рту Вея. Даже после того, как его единственного вытащили из груды синтетических сплавов, грязи и частей тела сослуживцев.

Со временем он понял, что метко стрелять и выбирать хорошие укрытия – не единственные навыки для успеха. Зачастую гораздо эффективнее не сразу зажимать гашетку до отказа при первом же появлении врага на горизонте. Если ты до сих пор не засветил свою позицию, лучше подпусти его поближе и выбери момент, когда он окажется в наиболее невыгодном положении: на открытом пространстве, повёрнутым боком или спиной. Во время движения по лесу не следует малыми перебежками мельтешить среди деревьев, так как будешь замечен издалека тем, кто последовательно и медленно ведёт взгляд, высматривая непрошенных гостей. В составе группы нельзя упускать из виду других, чтобы во время боестолкновения не оказаться на линии огня товарища или наоборот не прошить ему спину; чтобы знать: пока справа, слева или сзади находится дружественная единица, ты можешь не отвлекаться на фланги и тыл.

Никогда не следует переоценивать свои возможности и расслабляться, так как первая же легкомысленная выходка может стоить тебе жизни.

Снаружи густым грохотом послышались разнокалиберные выстрелы и взрывы. Помещение наполнилось оранжевым светом, и в открывшемся внутреннем проёме показалась фигура офицера отряда Север в тяжёлом экзоскелете. В руке его блеснул пулемёт.

– Выходим единой группой на поверхность! Занимаем позицию у машины поддержки. Там вы получите автоматы с боекомплектом на двести выстрелов. Задача: проход к зданиям по левому флангу и полная зачистка живой силы противника. Уничтожить всех на этой враждебной планете!

Последние слова сорвались с уст командира словно мерзкий плевок, которым одаряют лишь омерзительных тварей.

Десантный люк с шипением пополз вниз, озаряя дневным светом готовых к броску штрафников.

Стрёкот автоматического оружия ударил по ушам. По оболочке корабля застучали пули врага. В открывшийся проём ворвалась струя смертоносного металла. Брызги крови и куски плоти троих штрафников разлетелись по отсеку.

Вей бросился наружу размазывая красную кашу на забрале своего шлема. Мутные силуэты бежали рядом с ним. Крики боли и ужаса наполнили пространство вокруг.

Добравшись до бронемашины, Вей упал под её колёса. Силясь сориентироваться в происходящем, он наконец смог расчистить стекло своего шлема от ошмётков товарищей.

– Получить оружие! – крикнул офицер ВКС, указывая на автоматы.

Откинулся люк на боку десантной машины, пулемёт которой короткими очередями выбивал крошево из стен зданий в паре сотен метров. Штрафники быстро разобрали стволы и несколько дополнительных магазинов, проверили готовность оружия к использованию.

– Вперёд, вперёд, вперёд! – закричал командир группы, упирая ствол пулемёта в спину Вея.

Семнадцать оставшихся ошарашенных бойцов штрафного отряда ринулись по направлению к крайнему двухэтажному зданию практически по открытому полю.

«Тупое мясо», – только и успел подумать Вей, как ещё двоих штрафников срезало очередью неприятеля.

Щелчком лишние мысли унеслись прочь в то же мгновение, как одна из пуль, прошив тело другого штрафника, ударила по шлему Вея. В этот момент организм переключился на работу посредством инстинктов. Чувства обострились. Мышцы, как натянутая тетива готовы к молниеносным действиям.

Вей начал уходить левее от группы в попытках добраться до небольшой насыпи, которая должна была стать хоть каким-то для него укрытием. Фонтанчики пыли и камня выбивались снарядами врага под ногами.

– Второй этаж крайнего здания, левое окно! – закричал над ухом другой боец, присоединившийся к Вею.

Несколько коротких очередей заставили того скрыться в темноте помещения.

– Взял! Прикрываю! – заорал третий боец, огрызаясь огнём по цели.

Вей спринтерским рывком устремился к следующему укрытию. Адреналин хлестал через край. Сердце стремилось наружу.

Можно сколько угодно раз участвовать в смертельной схватке, понимать, как и что делать. Но в момент опасности организм начинает действовать самостоятельно, выпуская наружу все свои внутренние резервы. Он ищет выход из экстремальной ситуации. Он стремится выжить.

– Взял! Прикрываю! – закричал Вей, выпуская по окнам снаряды своего автомата.

Волна бурных эмоций перехватывает дыхание, по голове проносится колика, возникает мимолётная дезориентация. И через мгновение появляется только здесь и сейчас. Ничего больше не имеет значения в данный момент. Абсолютная принудительная концентрация.

Боец повторил манёвр Вея и упал в десятке метров от него. Такими мелкими перебежками, не давая высунуться врагу, тройка штрафников приближалась к цели.

Слева из перелеска внезапно раздалась длинная очередь. В своём стремлении зацепить всех троих, противник лишь потратил боекомплект и раскрыл позицию. В ответ тут же полетели снаряды штрафников. Врага не было видно.

Бойцы замерли в сосредоточенном ожидании, высматривая противника. Немигающим взглядом Вей уставился в сторону деревьев, готовый в любой момент нажать на курок в ответ на малейшее шевеление оттуда. Троица оказалась зажата с двух сторон, и надо срочно менять дислокацию.

Во время штурма нельзя оставаться на месте, позволяя врагу прицелиться и зажать атакующих смертельным огнём.

По окнам второго этажа здания ударил залп гранатомётов, подарив бойцам несколько секунд для смены позиций.

– Не залипать! – заорал Вей, стреляя на бегу по зарослям.

Стремительным рывком он оказался в небольшом овраге перед линией деревьев и тут же заметил убегающих вглубь перелеска врагов.

– Контакт! – закричал Вей, зажимая спусковой крючок.

Один из неприятелей как будто споткнулся и, раскинув в стороны руки, выронил свой автомат.

– Минус один! – сообщил он остальным, срываясь с места за другим убегающим.

Точная короткая очередь товарища прошила спину второго. Тот сделал ещё несколько шагов, упал на колени и через пару секунд уткнулся лицом в мягкую почву.

Вей медленно повёл взгляд, пытаясь обнаружить кого-то ещё, кто мог затаиться в зарослях, прежде чем вернуться обратно. Очень не хотелось оставлять за спиной смертельную опасность.

Не меньше минуты он потратил в ожидании. Затем осторожной поступью отправился в сторону зданий.

Двое штрафников продолжали работать по окнам домов. Вей залёг за толстым стволом поваленного дерева и в тот же момент, уловил движение на крыше одного из домов. Как в замедленной съёмке вспыхнули брызги заряда выпускаемой гранаты в его сторону.

Вей словно кошка оттолкнулся от земли всеми конечностями, и в тот же момент взрывная волна отбросила его в заросли колючего кустарника. Картинка померкла и через несколько секунд окончательно погасла.

Сколько он пролежал без сознания – неизвестно. Открыв глаза, боец попытался приподняться. Острой болью отозвалась левая нога. Дышалось с трудом.

Вей заставил себя осмотреться вокруг. Всё пространство между их кораблями и зданиями было усеяно разорванными железными телами бойцов ВКС и остатками штрафников.

Вей не задавался вопросом, почему на поле боя выпускают живых людей вместо бездушных роботов. Во-первых, все хорошо знают печальный опыт на планете Та́у Кита́. Какой катастрофой он закончился для человечества. Во-вторых, большинство солдат регулярной армии сотканы не из плоти и крови. Они и есть покрытые кожей машины, все органы которых закованы в толстую броню синтезированных сплавов.

НРВ далеко шагнула в технологиях роботизации своих граждан. Многие из них заменяли свои тела неорганическими частями, оставляя в неизменном виде лишь мозг. В который, впрочем, также вживлялись дополнительные процессоры и чипы для максимальной эффективности.

Человек способен лучше реагировать на нестандартные изменения обстановки, подстраиваться под ситуацию. Если либерианцы продлевали себе жизнь обновлением искусственно выращенных органов, то НРВ без сожаления выкидывали стареющую плоть на свалку, подменяя её надёжными прочными искусственными материалами.

На заре развития биотехнологий в Либерии выращивали органы человека в свиньях, завезённых с Земли. Подсаживали клетки человеческого органа в эмбрион животного – создавали химеру. На весь процесс уходили годы.

Каждый, кто мог себе это позволить, оставляли на сохранение клетки своего организма, чтобы в нужный момент вырастить в свинье необходимую часть.

Затем научились создавать плоть из кода. Чистую. Без какой-либо индивидуальной принадлежности. Плоть «в вакууме». При этом выращенные и вживлённые в тело конечности без чёткой формы, ещё долго представляли из себя нелепое зрелище уродца, пока не отрастали до нужных размеров.

Многие годы ушли на изобретение технологии регенерации – более сложной и дорогостоящей процедуры.

Сегодня же медицина либерианцев ушла настолько далеко, что новый телесный круг стал доступен и среднему классу. Лишь бедняки, изгои и лентяи оставались в неизменном теле, подаренном матерью.

Аналогичная картина наблюдалась и в НРВ. За тем лишь исключением, что части тела создавались на заводах и уже практически готовыми экземплярами поступали в центры трансплантации.

Будучи гражданином НРВ, Вей с детства мечтал пойти на службу в ВКС. Стать грозной боевой единицей. Защищать страну. Освобождать другие народы от диктаторов. Прославлять свою родину великими завоеваниями.

Он успел закончить школу сержантов и уже готовился сдать свой первый боевой экзамен, отправившись в шестимесячную командировку на колонизируемую планету. По возвращении его ждали заслуженный подарок от министерства обороны по модернизации тела и узы брака с любимой девушкой, которой он сделал предложение накануне.

Полгода участия в столкновениях со слабым противником пролетели незаметно, укрепив, тем не менее, дух Вея и закалив его характер. Окрылённый успешным завершением обучения военному искусству, по дороге домой он думал только о своей ненаглядной. О том, как обнимет её, поцелует, наконец-то снова увидится.

Связь с планетами в других звёздных системах осуществлялась лишь посредством корабельной почты. Именно так её прозвали в народе. Любой радиосигнал добирался по космосу гораздо дольше, чем его привозили челноки на сверхсветовой скорости. Поэтому возлюбленные могли обмениваться лишь монологами, отправляя друг другу свои голограммы на материальных носителях. Как и в древние времена, солдат писал письма своим родным, и с нетерпением ждал ответов из дома.

Последнее письмо Вей получил за полтора месяца до отправления домой. Его невеста писала, что уже заказала свадебное платье и церемонию. Их бракосочетание должно было состояться на морском побережье под лучами жаркой звезды. Оставалось выбрать лишь кольца и подать заявку в департамент по контролю за рождаемостью.

В своей каюте по дороге домой он пересматривал записи своей девушки и пытался представить, понравится ли ей диковинный подарок с другой планеты. По крайней мере, он точно знал, что она любит сюрпризы, а это уж без сомнения получится устроить.

До первой встречи с ней, он и подумать не мог, что в его чёрствое сердце может кто-то поселиться так глубоко и так желанно.

В его жизни складывалось всё так, как он и хотел. Экзамены были сданы на отлично. Он был одним из лучших на курсе. Показатели по физической подготовке приближались к верхней планке возможностей его сослуживцев с потока. Авторитет перед руководством был на высоком уровне. Вей встретил лучшую девушку на свете.

Высокомерие заполнило всё его естество. Вей был уверен, что крепко ухватил удачу за хвост и так будет всегда. Наблюдая, как складывается жизнь у окружающих, он задирал нос так высоко, что иногда чиркал им об потолок.

Однако судьба решила подкинуть по-настоящему тяжёлое испытание, опустив на грешную землю горделивца. Через две недели после возвращения из командировки, Вей был арестован и приговорён к искуплению кровью и отправился в отряд штрафников.

Забавно, ведь Вей на войне и сегодня. Он так же участвует в захватнических войнах и так же ведёт свою родину к великим свершениям. Но не так он себе это представлял. Несмотря на хладнокровие и строгое воспитание в духе воина, мерзко было на его душе.

Открыв наконец глаза, он увидел зависший перед лицом дрон ВКС. Несколько секунд тот сканировал состояние бойца и в результате пулей скрылся из виду. Не прошло и минуты, как тот вернулся и скинул рядом с Вейем две инъекции с сильным обезболивающим и стимулятором.

Штрафникам не положено иметь в своём распоряжении медицинский комплект, который выдаётся исключительно по мере необходимости.

Боец по очереди всадил в себя оба укола. Медленной волной прокатилось по телу облегчение. Силы вернулись. Мерный глухой шум ушёл из ушей, сменив его выстрелами вокруг.

Вей приподнялся и нащупал в кустах свой автомат. Осмотрелся. Штрафники приступили к зачистке зданий под прикрытием солдат ВКС снаружи.

До ближайшего здания оставалось метров пятьдесят практически по открытому полю. Фланги и тыл казались безопасными.

Действие инъекций окрыляло. Заставляли чувствовать себя сверхчеловеком, способным справиться с любым противником. Стереть с лица планеты всё, что окажется на его пути. Скулы сжимались сами собой, дыхание перехватывало, боль в теле стала приятной. Организм требовал действий. Тяжёлая экипировка превратилась в желанную ношу.

Вей добежал до намеченной цели буквально за считанные секунды и присоединился к группе штурмовиков перед двухэтажным серым домом. Они выстроились в ровный ряд вдоль стены в намерении ворваться в выбитую взрывом дверь.

Вей положил руку на плечо впереди стоящему бойцу, сообщая о готовности. Самым сложным и опасным для всех оставалась зачистка помещений или сильно ограниченное пространство, где всегда тесно и мало места для манёвра, где любое укрытие может оказаться ловушкой.

Несмотря на годами выработанную тактику работы в подобных ситуациях, когда первой в комнату закидывается светошумовая или осколочная гаранта, штрафников лишали столь эффективного инструмента. Им приходится надеяться только на свои опыт, интуицию и реакцию.

– Заходим, – негромко сообщил первый боец и двинулся вглубь помещения.

Не отрывая руку от плеча товарища, пятёрка быстрым шагом вошла в дом, а затем растеклась по каждой комнате. Последовательная проверка пространства внутри сопровождалась поочередными выкриками: «чисто!».

Забежав по лестнице на второй этаж, Вей увидел на полу врага, устремившего ствол в его сторону. Без размышлений Вей нажал на спусковой крючок. Точный одиночный выстрел в голову заставил противника обмякнуть.

Штрафник подобрал обломок стены и с криком: «граната!», зашвырнул его в открытую дверь.

В ответ застрекотал автомат обезумевшего туземца. Дождавшись последнего выстрела, Вей ворвался в комнату и точным огнём отправил врага к праотцам, пока тот судорожно пытался перезарядить своё оружие.

– Чисто! – раздалось за спиной.

Так они последовательно перемещались от одного здания к другому, сея смерть на этой планете. Очередной дом местных жителей открылся некогда уютной картиной. Вей осторожно вошёл на кухню. На столе стояли три кружки, чайник с мутной жидкостью и миской с печеньем. В углу, обхватив голову руками, сидела напуганная девочка в испачканном платье бирюзового цвета.

Вей опустил ствол в пол и в тот же миг почувствовал, как в правый бок воткнулся острый предмет. Рефлекторным движением наотмашь он обрушил свой приклад на голову нападавшего. Юноша отлетел в угол. Из размажёного черепа потекла густая красная каша.

Девочка завизжала, чем привлекла внимание другого бойца. Тот быстрым шагом сблизился с молодым созданием, взял её за шкирку и с треском разрывающейся ткани отшвырнул в другой угол. После чего выкрикнул: «чисто!», и так же быстро удалился.

Привыкший к жестокости, Вей тем не менее, не смог сразу сдвинуться с места, наблюдая за бездыханным тельцем юной девочки. Затем медленно подошёл к ней и присел на корточки, вглядываясь в милое заплаканное личико.

Как собака Вей немного склонил голову, молча смотрел и думал, как бы поступил он, не приди другой штрафник.

Остатки слёз скатились по щекам молодого создания. Внезапно она открыла влажные зелёные глаза и одарила Вея пронзительным взглядом, застав того вздрогнуть и отшатнуться. Боец сделал шаг назад и быстро оглянулся. Они были одни.

Девочка смотрела на Вея изучающе, затем на чистом Галактическом языке сказала:

– Сколько же невинных душ вы так хладнокровно отправили на небеса? – затем медленно встала и подошла к окну, рассматривая открывшуюся картину снаружи.

Вей насторожился. Маленькая девочка, пережившая ужас скоротечной войны в безумном стрессе, не способна говорить подобным тоном. Судя по увиденному и услышанному сегодня, на этой планете живёт народ, давно не имевший никаких контактов с внешним миром. Было больше похоже на то, что устами юного создания говорит кто-то другой, гораздо старше и мудрее.

Не обращая внимания на разодранное платье, открывшее взору бойца иссаднённую наготу, девочка обернулась и сделала два шага вперёд.

– Однако спасибо за бесценную информацию и весьма сильные аргументы. Этот мир скоро снова изменится. Расклад сил станет другим, – глаза её блеснули. – Как твоё имя, воин штрафного отряда?

– Вей… – растерянно произнес боец.

– Ты знаешь, где находишься, Вей?

Тот лишь покачал головой.

Молодое создание медленно повернулось к зеркалу и внимательно на себя посмотрело.

Через пару мгновений взгляд девочки потух, и она рухнула на пол.

Штрафник осторожно подошёл к её телу, присел, снял перчатку и пощупал пульс на шее. Кровь остановилась в её жилах окончательно.

Путаные мысли блуждали в голове Вея, который никак не мог в ней найти хоть какое-то вразумительное объяснение произошедшему.

Пройдут месяцы, прежде чем события будущего расставят всё по своим местам. И даже тогда он не сразу осознает открывшуюся перед ним действительность мира, в котором пребывает человечество уже сотни лет.

– Штрафникам собраться у машины поддержки отряда Север для пополнения боезапаса, перегруппировки и получения новой задачи, – голос командира заставил Вея вернуться в реальность.

Звуки выстрелов сместились за пределы населённого пункта. Без опасений быть подстреленным, штрафники в полный рост двигались к месту сбора. Проредевшим строем они встали в ровную линию. Командир отряда Север в экзоскелете осмотрел израненных бойцов.

Последовательно указав на нескольких из них, он произнёс: «Возвращаетесь на корабли и ожидаете медиков; остальные – получить новые магазины и перезарядиться».

Среди тех, на кого указал офицер, оказался и Вей, который не сразу понял, чем заслужил подаренный отдых.

Однако через несколько шагов ощутил, как накопившийся адреналин растворяется, и на смену ему возвращается боль. Вей опустил голову, и увидел окутанную кровью ногу. В ботинке хлюпала холодная жижа. Действие стимулятора улетучивалось вместе с его способностью идти уверенной поступью. Доковыляв до своего корабля, штрафник начал осознавать, что потерял много крови, и без вмешательства врача уже совсем скоро начнёт терять сознание. Впрочем, так оно и произошло. Переступив порог люка, боец не удержался и распластался в проходе.

Очнулся Вей уже в лазарете, подключённый к трубкам, по которым текли в его тело медикаменты.

Его миссия на этой планете была закончена. В полевых условиях привести в полный порядок его организм не представлялось возможным.

Вей узнал каждого из присутствующих здесь штрафников. Все они были опытными и ценными экземплярами для НРВ, несмотря на их статус.

Возможно, некоторые осуждённые к искуплению кровью, сегодня доживают свой последний день или уже закопаны в яме неподалёку отсюда.

Факт того, что Вей сейчас находится на койке в чистом белье и подключенный к системе жизнеобеспечения придавал ему некоторый оптимизм на продолжение его существования.

Какова вероятность, что его искупление закончилось, и скоро он отправится домой, как то обещал их командир? Сдержит ли он своё слово?

На протяжении долгих лет кровопролитных войн, Вей показал себя отважным и весьма успешным бойцом. С его непосредственным участием, НРВ одержала много блестящих побед. Он ни раз оказывался на острие, переламывая исход боя в их пользу, спасая жизни и сохраняя ценные военные ресурсы.

Вею хотелось верить, что крупицы человечности и справедливости ещё остались в железных телах его надзирателей.

В таких размышлениях о своей нелёгкой судьбе, он лежал до тех пор, пока к нему не подошли три человека в белых халатах. Они прислонили к его лицу маску, из которой тут же полился сладковатый запах анестетика, заставив снова погрузился в забытье.

Разбудил его громогласный оклик старшего медработника.

– Товарищи штрафники, ваша миссия на этой планете закончена. В ближайшие дни вас отправят на лечение и восстановление. Ваши повреждённые органы и конечности будут заменены на более совершенные и эффективные.

– Означает ли это то, что обещал командир? – отозвался один из бойцов.

– Я не знаю, что и кто вам обещал. Моя задача: восстановить ваши бренные тела и вернуть в строй.

– Куда нас отправляют? – натужным голосом спросил другой штрафник.

– В столицу, – после некоторого колебания коротко ответил док, раздавая всем присутствующим планшеты с медицинскими заключениями и рекомендациями.

Вей включил экран. Три безвозвратно сломанных ребра удалены. Раздробленная кость левой ноги собрана по кусочкам, укорочена на два сантиметра и скреплена прочными штифтами. Разорванные мышцы и связки склеены, но потеряли всякую эластичность. Раны зашиты. Уровень крови восстановлен. Жизни ничего не угрожает. Это максимум, на что можно рассчитывать в полевых условиях. Однако о полноценной жизни на ближайшие месяцы можно забыть, довольствуясь изрядным количеством антибиотиков и обезболивающих.

По прибытию в столицу Вея ждёт полная замена грудной клетки и левой ноги на механические. Изрезанные осколками органы и мягкие ткани – на синтетические аналоги.

Очевидно, без дальнейших операций, Вей обречён оставаться хромым инвалидом, плотно зависимым от медикаментов.

Через несколько недель лежачей реабилитации штрафников вместе с остальными искалеченными солдатами НРВ погрузили на челнок до орбитального корабля, трюмы которого уже были заполнены ценным грузом.

Единственным плюсом нынешнего состояния было усиленное питание и уйма свободного времени, тратить которое было, ровным счётом, не на что, кроме бесполезных разговоров с другими штрафниками и чтения отцензурированных книг.

Вей из тех, кто не умеет сидеть на месте. Во время долгих перелётов он чаще всего пребывал в непрерывных тренировках. Физических для поддержания формы или виртуальных для отработки навыков воина, в специальных капсулах. Полное погружение позволяло смоделировать различные боевые операции в одиночном режиме или в составе групп с другими штрафниками либо солдатами НРВ. Сейчас же подобные мероприятия исключались полностью.

Вей устал от однообразия. Введение в искусственный анабиоз возможен лишь после некоторого восстановления организма.

Оставаться наедине с самим собой в долгих размышлениях – то ещё испытание. Для него осталось загадкой, почему до сих пор с ним не состоялся разговор офицера по поводу инцидента с таинственной девочкой в мятном платье. Ведь всегда производится запись всего происходящего на поле сражений. Неужели никому не показалось странным то, что произошло во время зачистки? Или вся эта история – лишь галлюцинации от изрядной потери крови и воздействия стимуляторов?

В одном Вей был уверен: эта девочка явно вела себя не как обычный ребёнок. Сила, с которой отшвырнул её боец отряда и треск, изданный от удара, очевидно, оставлял ей мало шансов. Был ли это посттравматический шок, который вытащил из глубин её сознания загадочные реплики, или тут имело место внешнее необъяснимое вмешательство?

Через пару недель корабль вышел из сверхсветовой скорости, оказавшись в открытом космосе. Слишком мало прошло времени для того, чтобы оказаться рядом с планетой НРВ. Очевидно, произошла поломка или осуществляется незапланированная смена курса. Несмотря на своё положение штрафника и информационный вакуум для таких, как он, за годы отбывания наказания кровью, Вей смог наладить доверительный контакт с некоторыми солдатами НРВ. Они знали о его прошлом. Будь он до сих пор в составе регулярной армии, не исключено, что сейчас они так же воевали бы бок о бок, только в другом статусе.

До произошедшего с ним инцидента, Вей уважал сложившуюся в Республике систему, был её частью и не сомневался в правильности принимаемых правителями решений. Осуждал тех, кто пытался критиковать её. Она казалась ему совершенной. Только твёрдые непримиримые правила неотвратимости последствий поведения каждого гарантировали порядок в стране и её величие на мировой арене.

Произошедшие с ним несправедливые обстоятельства он сначала списывал на человеческий фактор, болезненным нарывом подрывающим государственные устои. Однако попытки донести до каждой инстанции, через которую ему пришлось пройти, истинность ситуации не увенчались успехом. Сначала полицейские стремились разобраться в случившемся, и в конце непроглядного тумана забрезжил свет. Но вскоре материалы передали спецслужбистам в отдел по политическим делам. Там быстро дорисовали недостающие факты и показания несуществующих свидетелей. Приложили ряд заключений нужных экспертов. Даже показания самого Вея заиграли новыми красками. Его возмущению не было предела. Он требовал в суде проведения дополнительной экспертизы его электронной подписи, так как некоторые слова в соответствующих протоколах возымели совершенно противоположный смысл. Явное вмешательство в дело длинной волосатой лапы на каждом этапе разбирательства заставило суд вынести чрезмерно суровое наказание без возможности на апелляцию. Даже попытки руководства ВКС, где проходил служу Вей с безупречным послужным списком, как-то повлиять на решение суда не возымели никакого успеха. Ледяным потоком его окатил приговор.

Полностью разочарованный в сложившемся в его стране режиме, всем сердцем Вей желал теперь своими руками вырезать этот гнойник на теле системы. Он точно знал, что приложит все усилия для отмщения за столь болезненные потери судьбы. Пусть он никак не сможет повлиять на общий порядок вещей в НРВ, однако свести личные счёты с обидчиком не помешает никто. Его уже мало волновали последствия. Вей готов был поставить на кон свою жизнь в этой несправедливой игре, нетерпимой горечью окутавшей его естество.

Как бы то ни было, теперь он подобно гадюке ненавидел каждого чиновника НРВ. Единственным желанием оставалось выжить и вернуться домой свободным.

Пока транспортный корабль дрейфовал в открытом космосе, в санитарный отсек начали просачиваться неподтверждённые слухи.

Якобы, их ждёт пересадка на другой планете. Командир десанта – Чжин – не готов приносить в столицу новости об успешно проведённой операции, на блеск которой тёмными пятнами ложились столь существенные потери в технике и личном составе. Он не мог себе позволить изгваздать победный триумф наглядным докладом о необходимости заполнить столичные госпитали искорёженными кусками солдат НРВ и изуродованными телами штрафников. Ничто не должно было заставить его руководство усомниться в правильности принятого решения. Сначала он рассчитывал на лавры и продвижение по службе как успешного полководца, вернувшего своей стране былые мощь и славу. И лишь потом одарить аналитиков и крючкотворов задачей по нивелированию результатов опустошения планеты с тысячами невинных туземцев.

Вероятно, Чжин понимал, что от дипломатических баталий с другими странами Галактики уйти не удастся так просто, когда на кону стоит неизбежный передел мировых сфер влияния. Любой сильный государственный лидер попытается окончательно демонизировать репутацию кровожадной НРВ.

Межзвёздный корабль ВКС начал снова набирать скорость. Всех раненых и часть экипажа наконец отправили в искусственный анабиоз.

Глава 10. Катрина.

Лето 1455 года от Великого Переселения.

Ювента.

Вечер. Катрина сидела на балконе своего скромного жилища и любовалась закатом, завёрнувшись в мягкий плед. Это самоё её любимое время суток. Когда небо заволакивает яркими красками уходящей за горизонт звезды. Большинство живых организмов замедляют свою деятельность, готовится ко сну. Тишина спускается и дарит мечтательные мысли.

За горизонтом уже показалась часть кольца. Пройдёт всего несколько часов и добрую часть неба займёт массивная материнская планета. Подобную картину можно увидеть только на Ювенте. И каждый раз это завораживает и заставляет задуматься о том, какие же мы песчинки в этом мире. Другую часть неба украсит множество звёзд, коих в разы больше, чем на любой другой обитаемой планете, так как Ювента находится недалеко от центра Галактики.

Сегодня девушка пыталась представить масштабы вселенной. Например, в Млечном пути, по современным оценкам, не менее 390 миллиардов звёзд, а значит – около 2-2,5 триллионов планет. Плюс их спутники, плюс гигантские астероиды. Сколько таких галактик? Миллиарды!

В этот момент прозвучал мелодичный звонок. Алекс. Приятный молодой человек. Не по годам умён. Он всегда вызывал уважение и тёплые чувства у Катрины. За то, как относился к ней. Один из немногих, кто принимал всех её тараканов в голове, какими бы странными они ни казались. Девушка и сама порой не могла их победить или объяснить. Несмотря на хроническую мизантропию Катрины, Алекс оставался единственным человеком в этом мире, с кем ей приятно находиться. Он знал, как успокоить её в минуты печали или сильного эмоционального волнения. Никогда не отказывал выполнить сумасшедший каприз непоседливой бестии, будь то раннее утро или глубокая ночь. Катрина понимала, как сложно иногда с ней бывает. Особенно, если он начинает её без причины бесить, что хочется поглубже возить в сердце иглу и поковыряться ей там как следует. Успокоившись, девушке всегда становилось его искренне жалко. Хотелось обнять и зарыться поглубже в подмышку, наслаждаясь теплом и уютом любимого человека.

– Привет, – произнесла девушка нежным голосом.

Голограмма Алекса тут же появилась напротив. Он сидел в кресле в домашнем свободном спортивном костюме. Конечно же, на его кофте виднелись свежие пятна от пролитого на себя какого-то напитка. Стандартная картина. Не проходит и дня, чтоб тот что-то не уронил из рук, не сшиб своим неуклюжим телом или не облился, поглощая нечто вкусное.

Девушка с самого детства была завидной чистюлей и относилась к подобным казусам с некоторым недоумением. Наигравшись с другими детьми в песочнице, она приходила домой без единого пятнышка. Мама стирала её одежду не потому, что та вся заляпана, а потому, что уже, видимо, пора бы.

Катрина родилась на Ювенте в семье мелких предпринимателей, которые занимались, по сути, всем, что приносило какую-то прибыль. Жили не богато, но и не бедно. Обеспечивали себя всем необходимым и могли позволить традиционные удовольствия. То есть обычный средний класс. Одним погожим днём родители девушки уехали на своей машине по делам и не вернулись. Пропали, как говорится, без вести и следа. Велись безуспешные поиски. Ни друзья, ни родственники, ни полиция так и не смогли обнаружить ни одной зацепки.

Пределы страны они не покидали. По крайней мере, официально. В тот день машина вылетела загород и исчезла со всех радаров. Это всё. К сожалению, подобное происшествие – не единичный случай на Ювенте.

Они очень любили дочь и делали всё, чтобы она не чувствовала себя обделённой и несчастной. Старались максимально её обеспечить и подарить свободу в выборе и действиях. Поэтому версию о сложных отношениях в семье, приведших к внезапной и бесповоротной сознательной разлуке, особо даже не рассматривали.

В наследство девушке досталось всё накопленное имущество, часть которого пришлось продать за ненадобностью. Нельзя сказать, что теперь она купается в роскоши, однако ещё на несколько лет хватит, чтобы не думать о пропитании и крыше над головой при условии минимального собственного заработка.

Впрочем, Катрина не была избалована, да и не стремилась никогда к шикарным замкам и орбитальным яхтам. Её всегда интересовали яркие эмоции и расширение своего пространства в путешествиях.

– Здравствуй, дорогуличка, – Алекс расплылся в милой улыбке при виде любимой девушки.

– Можешь себе вообразить, сколько ещё в этом мире неизведанных планет?

– Ох, ну, у тебя и вопросы прям с порога, – рассмеялся молодой человек.

– Как обычно, – игриво заметила голубоглазая блондинка и тут же добавила: – Тебе и жизни не хватит, чтоб просто пересчитать все звёзды Галактики, не то, что посетить её планеты. Представляешь, сколько ещё всего неизведанного в этом мире!

– Почему это: не хватит жизни?

– Ну, попробуй посчитать хотя бы до миллиарда.

– До миллиарда? Серьёзно? – недоверчиво спросил Алекс.

– Давай, засеки на секундомере.

Молодой человек запустил часы и начал очень быстро проговаривать каждую цифру: «раз, два, три, четыре, пять… сто».

– Тридцать одна секунда! – торжественно воскликнул Алекс.

– Ага, а теперь попробуй, например, с полутора миллионов. Вот так: один миллион пятьсот тысяч один, один миллион пятьсот тысяч два…

Естественно, на это ушло уже несколько больше времени. Собеседник задумался. Обратился к калькулятору и удивился. Пересчитал ещё раз и недоуменно заметил:

– Двадцать лет.

– То-то и оно! Не хватит и нескольких жизней, чтобы просто посмотреть на каждую в телескоп, не говоря уже об их подробном изучении. И это только Млечный Путь. А сколько галактик в мире?

– Минимум два триллиона, – задумчиво ответил молодой человек.

– Какие же мы крохотные песчинки. А мним себя пупами вселенной.

– А ты умеешь всколыхнуть чувства и вскружить голову. И ведь не только своей красотой, – изящно переключил внимание девушки Алекс.

– Подхалим! – засмеялась она. – Вскружить голову, говоришь? Мне тут забавная ассоциация вспомнилась, которую я представляла себе однажды лёжа перед сном.

– Тааак, – протянул он. – Интересно послушать.

– Ювента вращается вокруг своей оси и вокруг материнской планеты, которая крутится вокруг звезды, летящей вокруг центра Галактики. Последняя вращается вокруг ещё чего-то. И получается совершенно невообразимая тошнотная карусель, – засмеялась Катрина из-за своего нелепого наблюдения.

Молодой человек поддержал её веселье и, успокоившись, спросил:

– Как насчёт того, чтобы завтра заглянуть к нам в контору?

– Залезть в капсулу «Земли До»? – заинтересованно уточнила Катрина.

– Именно туда. Завтра во второй половине дня весь отдел собирается на корпоратив куда-то в искусственный заповедник на завезённых сюда животных смотреть. С начала недели проводится обновление программного обеспечения, поэтому даже игроков нет в здании. А меня оставляют дежурить. Я сам напросился. Наконец-то смогу спокойно тебе всё показать, и будет достаточно времени, чтоб попробовать несколько режимов, если захочешь.

Алекс откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком и самодовольно посмотрел на свою подругу, надеясь на то, что она оценит, как он устроил долгожданную экскурсию по виртуальным просторам земного прошлого.

– Я тоже хочу на животных в заповеднике смотреть, – огорошила его девушка, состроив расстроенный вид.

Молодой человек растерянно словно рыба несколько раз открыл и закрыл рот, так и не придумав, что на это ответить.

Катрина очень любила животных, всяких букашек и водоплавающих созданий. Готова наблюдать за ними часами, особенно в дикой природе. «Звери намного лучше людей», – неоднократно повторяла она, высказывая своё отношение. Если она когда-нибудь заведёт домашнее животное, типа, собаки либо кошки с Земли или вренгуса с Либерии, то оно ни в коем случае не должно быть породистым. Только дворовые и бездомные, так как они гораздо больше нуждаются в любви и заботе, чем искусственно выведенные экземпляры, которых и так купят и приютят.

– Почему ты не позвал меня в заповедник? – печально спросила Катрина.

– Но я думал… мы же договаривались на «Землю До». Ты же хотела… – начал несвязно оправдываться Алекс.

– Обещаешь свозить меня на животных посмотреть? – девушка взглянула жалостливыми глазами.

Наверняка, Алекс понимал, что за этим коротким диалогом может скрываться элементарная манипуляция, виртуозно применённая в нужный момент. Тем не менее устоять перед ранеными чувствами любимой неспособен.

– Обещаю, – выдохнул Алекс.

– А когда? – продолжила она напирать.

– Ну, надо посмотреть, как они работают. Прикинуть, – пролепетал молодой человек.

– В этом месяце сходим?

– Постараемся.

– Ладно, – заулыбалась Катрина.

Алекс не всегда способен распознать, где она искренне проявляет чувства и необходимо на самом деле срочно что-то предпринимать, а где лишь пользуется своим положением, регулярно прощупывая границы дозволенного.

Как бы то ни было, в очередной раз он почувствовал себя виноватым и обязанным в ближайшее время как-то искупиться. Трудно сказать, почему он всегда стремился угодить ей, даже если убеждён, что она лишь капризничает, или их взгляды расходятся. Будучи одарённым в своей профессиональной сфере и вообще не обделённым умом от природы, он всё равно скорее уступит. Полезет из кожи вон, пренебрегая собственными интересами, временем и желаниями, чтоб его девушка осталась счастливой. Даже если та объективно неправа.

Если ты хочешь сохранить хорошие отношения с представительницей прекрасной половины человечества, умей брать на себя ответственность и извиняться даже за её ошибки. Она это, наверняка, оценит и отблагодарит своей любовью.

Молодые люди ещё немного непринуждённо побеседовали о чуждых человеку бактериях и вирусах на Ювенте, с которыми продолжается непрерывная борьба. О звёздах, которые почему-то не вылетают за пределы галактики при недостаточной видимой массе в центре системы. Про прошлое и желаемое совместное романтическое будущее за пределами родной планеты. В итоге распрощались далеко заполночь, договорившись, во сколько встретятся.

На следующий день Катрина проснулась к полудню. Позавтракала. Размеренно совершила стандартные утренние процедуры. Открыла шкаф со множеством платьев. Традиционно подумала, что ей нечего надеть и перемерила несколько штук. Надела пару подаренных Алексом украшений, чтоб ему было приятно. Немного полюбовалась собой перед зеркалом и осознала, что лежать в виртуальной капсуле с оголёнными частями тела не очень удобно, да и платье помнётся. Взглянула на часы, схватила спортивный костюм и пошла на стоянку. Села в свою маленькую красную машинку, поправила плюшевого матрасика на торпеде – так она называла игрушку в виде неведомого симпатичного зверька. Построила маршрут до офиса «Земли До» и нажала кнопку «старт». Приятный женский голос поприветствовал хозяйку, напомнил о необходимости пристегнуть ремни безопасности и сообщил о времени до точки назначения. Катрина запустила автоматический режим на средней скорости и откинулась на спинку мягкого сидения. По дороге любовалась красотами погожего дня и тихо подпевала любимой группе из динамиков. Припарковавшись, связалась с Алексом.

Тот бросил: «Сейчас я тебя встречу!», и уже через несколько минут предстал пред ней с довольной улыбкой на лице и милым жёлтым цветочком из местной оранжереи. Весьма недешёвое удовольствие на Ювенте, надо сказать.

– Прекрасно выглядишь, – одаряя девушку поцелуем сказал молодой человек, взял её за руку и повёл за собой в лифт.

Преодолев несколько запертых на цифровой ключ дверей, они вошли в просторный пустой кабинет без окон с тремя одинаковыми белыми капсулами. На небольшом пьедестале в середине комнаты расположился пульт управления.

– Сейчас мы начнём с ознакомительного путешествия на несколько виртуальных часов. В реальности пройдёт не больше считанных минут, в зависимости от скорости твоего ума и психики. Компьютер сам настроится на безопасный и комфортный для тебя режим, чтоб игра не показалась сумбурной.

– Хорошо. Но мне немного страшно, – улыбнулась Катрина. – И, кажется, я снова хочу писать. И есть.

Молодой человек рассмеялся и показал, где тут туалет. Пока девушка занималась собой и переодевалась, Алекс налил травяного чая и сделал пару бутербродов.

– Не переживай, он даже не успеет как следует завариваться, когда знакомство с миром «Земли До» уже закончится.

Девушка легла в капсулу. Та сразу же подстроилась под анатомию тела гостьи, и прозрачная крышка медленно закрылась.

Бодрый женский голос поприветствовал Катрину, мгновенно погрузив её в новый мир.

«Добро пожаловать в виртуальную реальность «Земля До». Мы отправляемся в сказочное путешествие по просторам родной планеты человечества на полторы тысячи лет в прошлое».

Перед взором девушки предстал космос во всей его красе.

«Мы наблюдаем единственную звезду Солнечной системы, относящуюся к типу G2V. Жёлтый карлик с её восемью планетами: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун с их спутниками, а также карликовые планеты, астероиды, метеороиды, кометы и космическую пыль».

Поочерёдно каждое небесное тело приближалось и отдалялось по мере рассказа. Затем картинка переместилась к голубой планете.

«Земля образовалась из солнечной туманности четыре с половиной миллиарда лет назад. Жизнь на ней появилась уже через полмиллиона лет. Однако за свою историю Земля пережила несколько глобальных катаклизмов: кислородную катастрофу, падения астероидов, извержения супервулканов. Следствием этих событий становились массовые вымирания живых существ. Например, Великое пермское вымирание привело к исчезновению более девяноста процентов всех живых существ. А самая долгая ледниковая эра длилась целых триста миллионов лет. Именно благодаря подобным катастрофам на Земле до недавнего времени жило такое разнообразие организмов. Не будь этих событий, эволюция пошла бы по совершенно иному пути, и человек, возможно, никогда бы не появился на свет».

Катрина увидела историю родной планеты человечества. Она как будто прожила 4,5 миллиарда лет на очень высокой скорости. Настолько ярко и натурально всё выглядело. Девушка наблюдала за появлением Земли, её метеоритной бомбардировкой на протяжении миллионов лет и формированием воды, сменой анаэробных существ на аэробных, появлением многоклеточных организмов, несколькими ледниковыми периодами и циклами эволюций животных, вымиранием огромных динозавров и, наконец, естественным процессом развития человека из дикого предка.

Перед глазами возникла надпись: «XXI век», и снова послышался голос виртуального гида. Вернее, даже не голос – ощущения его присутствия где-то внутри головы.

«Незадолго до Великого Переселения уже человечество оказалось на пороге вымирания. В первой половине двадцать первого века по Земле покатилась волна разрушительных катаклизмов.

От деятельности людей на перенаселённой планете происходило заметное загрязнение окружающей среды. Появлялись новые вирусы и бактерии, бороться с которыми становилось всё сложнее. Попытки властей сократить активность населения, вводя повсеместные локдауны, лишь подтверждали тезисы о зависимости негативного влияния жизнедеятельности человека на природу. Во время ограничений во многих городах Земли воздух и вода существенно очищались. В прибрежные зоны и крупные города возвращалась водоплавающие и птицы. Многие регионы снова наполнились жизнью.

Вместе с тем, принимаемые меры в результате лишь порождали новые противоречия среди людей, выходящих на улицы с различными недовольными лозунгами, стремительно приближая их к краху политических систем.

В северных широтах повышалась средняя температура. Зима становилась мягче и короче, а лето засушливее. По миру прошлого новыми и новыми волнами прокатывались аномалии в виде землетрясений, цунами, вулканических извержений, торнадо и прочих разрушительных явлений. Экономики ресурсодобывающих стран сыпались одна за другой. Войны вспыхивали в разных уголках планеты и перерастали в пожары глобальных конфликтов. Голод вынуждал людей покидать мегаполисы, заставляя вернуться в плодородные земли.

В результате человечество видело лишь одно спасение: бегство с родной планеты. Так и наступила эпоха Великого Переселения».

Катрина еле сдерживала слёзы, наблюдая за происходящими процессами: гибелью планеты и всего живого на ней.

Эмоциональное состояние игрока резко сменило курс повествования, отправив девушку на просторы красот былой природы и беззаботной жизни. Уходящие за облака вершины гор, сменяли сочные луга и густые леса. Озарённые счастьем лица и детский смех наполнили пространство населённых пунктов, где люди переживали лучшие времена в мире и радости.

«Однако за всю историю жизни человека на Земле происходило несчётное количество прекрасных моментов, разделить которые мы предлагаем в нашем непревзойдённом проекте: «Земля До». Вы отправитесь в незабываемое путешествие виртуальной реальности, воссозданной на основе исторических событий.

Вам доступно несколько режимов игры, включая оффлайн и многопользовательские».

Где-то на задворках сознания всплыло предложение более подробно ознакомиться с каждым из них. Катрина мысленно отмахнулась от него и продолжила наслаждаться видами прекрасной голубой планеты. Ей уже не терпелось оказаться в роли одного из людей глубокого прошлого. Ощутить их уклад, взаимодействие, воспользоваться примитивными технологиями. Ей казалось, что раньше жизнь была куда проще и романтичнее. Тем более нигде и никогда она не видела такое разнообразие растений и животных. Каждого хотелось внимательно рассмотреть, потрогать, покормить и приручить.

Девушка мысленно наугад ткнула в планету, попав на остров Шри-Ланка куда-то в район небольшого города под названием Нувара-Элия.

Невероятной красоты природа. Бескрайние чайные плантации сочно-зелёного цвета простираются меж невысоких гор. Местные жители в национальных одеждах собирают листочки растения, складывая их в плетёную корзину за спиной. Тёплые лучи Солнца ослепительным отблеском сверкают в бесподобных водопадах. Несколько милых крупных животных пасутся рядом. Птицы, насекомые, мелкие зверушки. Катрина не может поверить, что это когда-то существовало на Земле. Она парит над просторами не в силах оторваться. Голос компьютерного гида стих, позволив девушке полностью погрузиться в происходящее и насладиться увиденным.

Через небольшую деревеньку, усыпанную двухэтажными домиками, неспешно, но шумно двигается какой-то длинный изгибающийся пёстрый пассажирский транспорт. Из его передней части с шипением валит густой водяной пар. Катрина насчитывает пять самостоятельных частей, соединённых металлическими сцепками.

Девушка услаждает взор невообразимыми красотам, вдыхает бесподобные запахи цветов, слушает пение птиц и шелест растений, чувствует тепло звезды и прохладу брызг рек, но не может ни потрогать живность, ни вкусить плоды растений, ибо в ознакомительном путешествии игрок – лишь бестелесный наблюдатель незримый для окружающих.

День сменяет вечер, окатывая Катрину новой волной великолепных видов. На родной планете не встретишь таких закатов.

«Пока, солнышко», – говорит она уходящему за живописные холмы светилу.

«Откуда же вас столько, милашки?» – думает девушка, когда тьма наполняется летающими и ползучими творениями природы.

Усыпанное звёздами небо напоминант ей, что пора бы уже заканчивать знакомство с «Землёй До». Наверное, Алекс заждался и помирает со скуки в ожидании. Катрина против воли даёт мысленную команду на выход.

Капсула открылась, явив девушку в слезах от пережитого дня.

– Ты что? – растерянно произнёс Алекс, вытирая ей щёки тыльной стороной ладони.

– Я хочу провести там целую жизнь. Или две, – тихо произнесла она.

– Ну, это можно устроить, – улыбнулся молодой человек, успокаивая растроганную девушку.

– Нет, по-настоящему. Ты себе не представляешь, как там красиво.

Алекс помог ей выбраться из капсулы и обнял.

– Представляю, – поглаживая любимую по спине, сказал он.

Она отстранилась и спросила:

– Почему ты мне раньше не рассказывал об этом? – и не дав ответить тут же добавила: – Мы сможем ещё как-нибудь повторить?

– Почему как-нибудь? – снова улыбнулся Алекс. – Сможем хоть сейчас.

– Так, ведь, глубокая ночь уже, наверное, – беря в руку кружку и отпивая чай, сказала Катрина и тут же пискнула. – Горячий!

Обратив недоуменный взор на айтишника, она снова спросила:

– Откуда ты узнал, что я собираюсь выходить?

– Я и не знал. Прошло же только пять минут, – рассмеялся он. – Чем больше ты находишься там, тем меньше тратится времени тут.

– Серьёзно? – брови девушки поползли вверх, а сама она поспешила обратно в капсулу. – Куда я там хотела отправиться?

– В две тысячи тридцатый год в столицу самой большой страны того времени, – напомнил Алекс, возвращаясь за пульт управления.

– Точно! – воскликнула она, устраиваясь поудобнее. – И сколько я могу там находиться?

– Да, хоть месяц. До вечера ещё уйма времени.

Катрина взвизгнула от удовольствия и закрыла глаза.

«Добро пожаловать в виртуальную реальность: «Земля До». Рады снова вас видеть, Катрина, – отозвался виртуальный помощник в голове девушки. – Выберите режим игры». На фоне голубой планеты с видом на неё из космоса возникли крупные образы настроек.

Катрина сделала оборот вокруг себя, просматривая каждый из них и без лишних раздумий выбрала тот, который и планировала с самого начала: «Оффлайн-личность».

«Выберете дату», – предложил помощник.

Не долго думая, девушка набрала: «08 июня 2030 года».

«Выберете характеристики персонажа», – возник новый вопрос.

«Ох, ну и скукотень!» – подумала Катрина тыкая на параметры из предлагаемого списка: пол, возраст, цвет кожи, волос, лица, глаз, рост, вес, телосложение… Она начала листать ниже, чтобы посмотреть, сколько там ещё всего. В списке был и характер, и происхождение, и образование, и привычки. Словом, всё, что вообще может присутствовать в человеке.

«Это я так в настройках месяц проведу», – проворчала девушка, и отправилась к последним пунктам: «Выбрать случайным образом» и «Выбрать максимально похожего персонажа на вас».

«О! Что ж вы раньше-то молчали?» – воскликнула Катрина и тут же ткнула в последнюю строчку.

«Укажите место исходя из возможных в выбранное вами время», – опять голос помощника.

В московском регионе оказалось два варианта: в подмосковной Шатуре с совпадением на 86% и в центре мегаполиса на Пушкинской площади с совпадением на 82%.

Это несколько задело самолюбие Катрины, которая, конечно же, считала себя единственной и неповторимой. А тут целых две девки в одно время и практически рядом. Остальные персонажи не дотягивали и до 60%.

Фыркнув, девушка решила, что на этот раз её больше интересует бурление человеческой жизни в одном из самых крупных городов Земли самой большой страны того времени.

Разумеется, её распирало от любопытства, сколько ещё жило на той планете людей максимально похожих на неё. Однако желание поскорей выбраться из утомительного меню настроек всё же пересилило, и она нажала на «Старт!».

Снова раздался приятный и бодрый голос в голове: «Прежде, чем мы начнём путешествие, хотели бы напомнить, что вы будете находиться в виртуальной реальности. Это означает, что ваши любые переживания – лишь игра, хотя и с полным погружением. Даже если вы получите травму, заболеете или умрёте, ваше тело останется в полной безопасности. Капсула будет поддерживать жизнедеятельность и следить за состоянием организма. В случае его физического или психического истощения, система сделает предупреждение, замедлит процесс или принудительно выведет из игры. Если ваш персонаж окажется в трудной ситуации, причиняя невыносимые страдания, появится ненавязчивое напоминание о способах покинуть виртуальную реальность. Если, находясь там, вы впадёте в длительное бессознательное состояние или кому, либо потеряете рассудок, программа предложит промотать неблагоприятный период или выйти из игры. Перед началом я также сообщу кодовую фразу, чётко произнеся которую вы сможете в любой момент покинуть виртуальную реальность.

После того, как вы окажетесь в теле персонажа, его характер, образование, воспитание, опыт, психика, внешность, образ мысли, болезни, привычки и тому подобное будут оказывать влияние на ваши желания, цели и потребности. Тем не менее, усилием воли вам всегда будет доступен вариант собственного поведения.

Понимание устной и письменной речи происходит постепенно. Более того, язык и иные приобретённые знания частично останутся и в вашей реальной памяти. Поэтому будьте внимательны к тому, что изучаете…».

«Достаточно! Я уже начинаю засыпать под твои нравоучения», – перебила её Катрина и потребовала начинать.

Подобно моменту перехода от бодрствования ко сну, девушка не заметила, как оказалась в игре. Ощущения словно в сновидении. Ещё не осознавая происходящее, она стала наблюдателем, будто переселив душу в чужое неподвластное тело. Она чувствует запахи, слышит, видит, осязает, даже испытывает эмоции, переживая за себя и происходящее вокруг, но управлять не может. Движимая необъяснимыми желаниями, тем не менее, силится их осознавать.

Катрина сидит за столиком из металлического каркаса и деревянной столешницей какого-то заведения. Странные запахи сладкого дыма будоражат обоняние. Во рту кисло-сладкий привкус. Перед глазами какие-то письмена, нанесённые на плоские шершавые белые листы. «Книга!», – вдруг, пришло осознание. Однако, что в ней написано, понять пока не получается.

Девушка поднимает взор и обнаруживает две пары глаз, устремлённых на неё. Незнакомая девица тут же смущённо отворачивается. Молодой человек же продолжает смотреть. Симпатичный, лет 25-30, уверенный взгляд, интересная причёска и одежда. Впрочем, тут всё кажется интересным.

Катрина улавливает его мимический жест, означающий вопрос о содержании книги. Поворачивает к себе обложку и, сразу узнав изображение родной Галактики, начинает её разглядывать. Через несколько секунд вспоминает, зачем она это сделала и показывает молодому человеку. Тот кивает, улыбается и отворачивается к своей спутнице.

Катрина снова поворачивает к себе иллюстрацию на обложке и внимательно её изучает. Затем переводит взгляд на прозрачный сосуд, наполненный неведомой горячей оранжевой жидкостью. Вероятно, каким-то местным синтетическим напитком. Наливает его в чашку и отпивает, тут же получая вкусовой взрыв.

Через несколько мгновений замечает, как загорается экран гаджета, лежащего на столе. Берёт его в руки, чтобы рассмотреть повнимательнее. Когда подносит к лицу, картинка меняется, открывая взору какие-то надписи и весёлые картинки. Некоторое время она на автомате возит пальцем по экрану, испытывая спонтанный букет эмоций.

Как сквозь туман появляются лёгкие ускользающие нотки понимания происходящего. Кино становится осознанным, а сторонний наблюдатель – режиссёром. Катрина кладёт электронный предмет и смотрит на руки, на одеяния, на волосы. Затем поднимается и направляется в туалет, где в полный рост встаёт перед зеркалом. Платье нежно мятного цвета, пепельно-золотистые длинные волосы, голубые глаза, худоба, приятное лицо. Наконец её прошибает осмысление, что это не реальность, не сон, а игра, в которую она сознательно себя погрузила. Чувство вседозволенного торжества накрывает Катрину с головой. Будучи самостоятельным субъектом, осознающим себя и адекватно воспринимающим ситуацию, она ощущает полную безнаказанность за свои действия, поэтому способна попробовать на вкус любое амплуа.

Как бы то ни было, продолжать сравнивать себя с девушкой, жившей полторы тысячи лет назад, смысла никакого. Сходство налицо.

Катрина решает покинуть кафе и выбраться на улицу. Поднимается по лестнице с полуподвального этажа, проходит через основной зал кафе. Оказавшись у выхода пытается найти несуществующий датчик. И лишь спустя несколько секунд понимает, что перед ней обычная деревянная дверь с железной массивной ручкой без каких-либо электронных приспособлений. С усилием толкает её, открывая перед собой новый неизведанный и старинный мир.

Шум улицы ударяет по перепонкам. Рёв двигателей внутреннего сгорания и мерный шелест каучуковых шин заставляет её на несколько секунд прикрыть уши ладошками. Запах загрязнённого нефтепродуктами воздуха проникает в нос и вынуждает сморщиться от отвращения.

Хмурые лица прохожих напоминают о Ювенте, где люди так же не чувствуют себя счастливыми в непрерывном стрессе.

Катрина стряхивает с себя мрачные мысли. Любопытство берёт верх, и она отправляется в пешую прогулку по просторам города. Сворачивает налево на широкую оживлённую улицу и идёт вдоль проезжей части, разглядывая экзотические строения, машины, людей. Нет ни роботов, ни летательных аппаратов, ни многоуровневой дороги. Не замечая течения времени и двигаясь в людском потоке, оказывается на просторной площади. Перед ней вырастает необычайных размеров замок древности и здание с пёстрыми куполами поодаль.

Девушка стоит посреди мощёного темно-серым камнем поля, рассматривая окружающую диковинную обстановку. Речь прохожих практически непонятна. Лишь редкие отдельные слова кажутся ей знакомыми. Действуют характеристики персонажа, постепенно внедряющие в ум игрока свои знания и опыт. Внезапно раздаётся громкий звук удара металла о металл. Затем снова и снова. Катрина поднимает глаза в поисках источника и замечает большие часы на одной из башен замка. «Похоже, от них», – проносится в голове. Вдруг над красными стенами появляется край огромной чёрной тучи.

Блондинка понимает, что если она останется на месте, скоро придётся ощутить на себе буйство природы и, вероятно, промокнуть до нитки. Спешит назад в кафе.

Усиливается ветер, подхватывая скудную дорожную пыль и немногочисленный мелкий мусор.

Не желая портить платье и причёску, да ещё и ёжиться потом от холода, девушка почти что срывается на бег, лавируя среди неиссякаемой вереницы прохожих.

Первые крупные капли шлёпаются о тротуар, заставляя людей достать разноцветные зонты. Свернув направо на знакомую улицу, Катрина спиной ощущает начавшийся ливень. «Успела!», – торжествует девушка, ворвавшись в кафе.

Сразу же спускается по железной лестнице и заскакивает в уборную, дабы привести себя в порядок. Вытирает бумажными полотенцами открытые участки тела и пару минут сушит волосы, подставив их под автоматический фен.

Её столик по-прежнему свободен, а вещи лежат ровно на тех же местах, где она их и оставила.

Порывшись в сумочке, обнаруживает кучу непонятных мелких вещей и связку металлических предметов. Очевидно, ключи от жилища. Но, где же оно? Силится вспомнить, копаясь в задворках сознания своего персонажа, который начинает переживать за голодную кошку. Домашнего питомца, оставленного сестрой на побывку, пока та нежится где-то на пляже в другой части планеты.

Сознание Катрины озаряется внезапными вспышками понимания отдельных элементов окружающей жизнедеятельности. Очень необычное ощущение, когда какой-то суверенный в своих свойствах незнакомый предмет вдруг становится несомненно и полностью очевидным и уже обрамлённым в чужой ярлык. Эмоционально-ассоциативная клякса решительным шлепком размазывается по восприятию, консервируя и отношение.

В поле зрения попадает тот самый симпатичный молодой человек, сидевший ранее через столик со своей пассией. Впрочем, сейчас уже не кажется, что в их отношениях царит идиллия. Парень что-то холодно говорит своей спутнице и затем стремительно покидает заведение.

Катрина копирует жест со своим гаджетом, надеясь угадать сложившуюся традицию. Тот вибрирует, и на экране появляется неведомая надпись, видимо, об оплате по счёту.

Девушка суёт аппарат в сумочку, вешает её через плечо и берёт книгу, надеясь полистать на досуге.

Выйдя на улицу, наблюдает за стихией, стоя под козырьком и облокотившись о стену. Замечает отъезжающего на своей необычной машине парня. Они обмениваются взглядами.

Некоторое время девушка смотрит ему вслед. Гудок! Грохот! Машина кувыркается в воздухе и обрушивается на землю, зацепив пару прохожих.

Катрина бежит в сторону шокирующего зрелища в надежде помочь пострадавшим. Вокруг собирается толпа зевак.

Девушка заглядывает в разбитую перевернутую машину. Молодой человек лежит без движения. По его лицу стекает струйка воды, смешанной с кровью из раны. Через несколько секунд он открывает глаза, обращая рассеянный взор перед собой.

Она берёт его за руку и начинает говорить, чтобы тот не переживал: «Помощь в пути. Твоё тело восстановят…».

В ответ слышит на чистом Галактическом языке: «Похоже, травмы серьёзные. Этот не выкарабкается. Видимо, придётся выбрать другого». После этих слов, веки смыкаются и тот замирает.

За спиной раздаются сирены, и улица озаряется синими вспышками. Девушку кто-то тащит за плечо в сторону. Несколько человек в форменной одежде принимаются за работу.

Катрина обращается к одному из них, чтобы те поскорее отправили парня на регенерацию. Ей что-то отвечают на неизвестном языке. Лишь последнее слово кажется ей понятным: «…мешайте!».

Другой мужчина в тёмно-синей одежде со светоотражающими элементами уводит девушку в сторону и что-то строго спрашивает. Конечно же, и эта реплика слышится ей как набор неясных слов. Местная речь по-прежнему ей недоступна в полной мере. Катрина пытается ответить на родном языке, потом на Галактическом. Человек удивлённо смотрит, снова что-то говорит. Не добившись результата, настойчиво предлагает проследовать за ним. Девушка сопротивляется. Тогда её берут под локоть и грубо тащат в сторону белого автомобиля с синей полосой через весь бок. Яркие вспышки бьют по глазам. Традиция оснащать специальный транспорт световыми приборами сквозь века дошла и до её времени.

Оказавшись рядом с полицейской машиной, Катрина пытается собраться с мыслями и осознать происходящее. Не укладывается в голове реплика пострадавшего в аварии молодого человека. Она же в режиме оффлайн. Откуда тут взялся другой игрок?

Девушка произносит кодовую фразу, чтобы покинуть виртуальную реальность.

Возникают образцы: «Сохранить и выйти» и «Выйти без сохранения». Катрина выбирает первый вариант.

– Что это значит, Алекс? – возбуждённо набросилась она на айтишника.

– Чего ты имеешь ввиду? Прошло всего несколько минут, почему ты вышла? – не понял он.

Катрина подробно рассказала ему о случившемся.

– Но этого не может быть. Ты была в режиме «Оффлайн-личность». Там нет других игроков. Только ты и искусственный интеллект. Ты уверена, что он говорил на Галактическом?

– Я только под конец научилась изредка понимать какие-то отдельные слова и надписи на русском. А тут услышала целую фразу на знакомом международном языке. Если бы я умела говорить на местном, то смогла бы хоть что-то выяснить.

Молодые люди решают просмотреть запись, на которой действительно отчётливо слышатся слова парня на Галактическом.

– Но сейчас во всём здании из людей только мы, да редкие техники с охраной. Клиентов нет, все капсулы выключены, я проверил, – в растерянности произнёс Алекс и отправился обратно за пульт управления.

Проведя минут пятнадцать за компьютером, айтишник наконец выдал резюме: все системы в норме, никаких сбоев или несанкционированных вмешательств не выявлено. Вопросов стало ещё больше, чем ответов.

– Я должна вернуться и выяснить, что произошло, куда его увезли и кто он вообще такой, поговорить с ним, – решительно сообщила Катрина, направляясь обратно к капсуле.

– Как ты собираешься это выяснить, не зная их традиции и даже язык? – резонно замечает Алекс.

– Я справлюсь! – упрямо выдала девушка залезая в аппарат. – Запускай!

Катрина снова оказывается у полицейской машины. Объясниться или договориться с представителем власти явно не получится. Он воспринимает её, как минимум, в роли иностранки. Или же вообще считает сумасшедшей. Девушка усилием воли вытаскивает из глубин виртуального сознания русские слова. С языка срывается лишь бесполезная чепуха.

Полицейский хмурит брови, открывает дверь машины, помогает Катрине залезть. Затем сам садится на переднее сиденье и, обернувшись, начинает разговор. Бесполезно. Тогда он достаёт свой гаджет, возит по экрану пальцем и подносит его к лицу девушки, показывая жестами, чтоб та начала говорить.

Не придумав ничего умнее, Катрина на Галактическом языке сообщает, что они друзья, и ей необходимо знать, куда повезут парня. На что у неё была надежда, не ясно. Полицейский смотрит в экран, тыкает по нему пальцем и повторяет процедуру. Осознав тщетность своих действий, он призывает на помощь весь свой мимический арсенал и активную жестикуляцию. Предпринимает последнюю попытку объясниться.

Потеряв в итоге терпение, нахально стягивает с девушки сумочку и запускает свою лапу внутрь. Выуживает оттуда небольшую пластиковую карточку и начинает её разглядывать, бросая периодические взгляды на Катрину. Затем показывает её, тыкая на фото. Девушка узнаёт на ней виртуальную себя.

Заканчивается всё это тем, что Катрину увозят куда-то. Она долго ждёт. Потом бесконечные беседы людей в форме. Бесполезно. Она произносит кодовую фразу и загружает игру с ранее сохранённого места.

Снова дождь, место аварии, полицейская машина. Смысла договариваться нет. Девушка пытается ретироваться в сторону в надежде скрыться, чтоб затем проследить за медиками. Разумеется, безуспешно. Итог аналогичный.

Катрина упорно пробует не меньше десятка разных способов выкрутиться. Бегство, шантаж, угон транспорта, применение силы не помогают.

Однажды даже погибает под пулями блюстителей правопорядка, когда в отчаянии рискует завладеть оружием одного из них.

Предпринимает попытку войти в игру с места её первоначального появления тут. Подходит к молодому человеку в кафе и говорит с ним на Галактическом. Тот лишь смотрит на неё, как на сумасшедшую и прогоняет прочь.

На исход его судьбы это, кстати, никак не влияет. ДТП происходит ровно по тому же сценарию. Ровно в то же время и в той же последовательности Катрина слышит от него идентичную фразу. Сомнений теперь точно нет, когда именно случилась перемена личности.

Девушка отступает в сторону, дабы не повторить нежелательное общение с государственными служащими.

Проследить, однако, за медиками после аварии всё равно не получается в силу всё того же языкового барьера. Даже внятно объяснить таксисту, что она от него хочет не представляется возможным.

В расстроенных чувствах Катрина покидает игру без сохранения.

– Алекс, ты говорил, что в «Земле До» есть режим обучения местным языку и культуре. Сколько он длится? – несколько напряженно спросила девушка не привыкшая проигрывать.

– От одного до четырёх месяцев виртуального времени, – немного поразмыслив ответил айтишник. – И что тебе это даст? Как ты собираешься с ним изъясняться? Ты же совершенно незнакомый для него человек.

– Я снова слышала эту фразу на Галактическом. Похоже, это не игрок, а заложенный сценарий, – Катрина посмотрела собеседнику прямо в глаза, чтобы прочитать мимику и добавила: – либо это кто-то из будущего оказался в том месте и времени.

– Ну, да. Из будущего, – махнул рукой Алекс.

– Как ты это тогда объяснишь? – настаивала девушка.

– Я не знаю. Надо тщательно проверить сценарий. Может, сбой или чья-то неуместная шутка.

– Вот и проверяй, а я пошла в режим обучения. А потом вселюсь в какую-нибудь медсестру и всё выясню. Или придумаю что-то ещё.

Алекс взглянул на девушку, как на полоумную и, наверняка, мысленно покрутил палец у виска. Но ничего не стал говорить. Бесполезно.

«Добро пожаловать в режим обучения», – раздался уже знакомый бодрый голос виртуального помощника.

Катрина указала место пребывания: город Москва, Российская Федерация, 2030 год по допереселенскому летоисчислению.

«Обращаем внимание, что характеристики персонажа будут подобраны исходя из вашего нынешнего организма. Однако это не предполагает совпадения с планируемым переселением. С наибольшей вероятностью, пол останется прежним. Возраст – не менее пяти и не более сорока лет, так как подбор донора осложнён рядом непредсказуемых факторов, могущих привести к необратимыми ошибкам и нарушению нормального течения жизни в новом статусе. Тем не менее при стандартных вводных возраст составит от пятнадцати до двадцати пяти лет с наличием минимального количества опасных для жизни болезней и травм, которые способны осложнить благоприятное существование. Особо отмечаем, переселение в любом случае сопряжено с рисками возникновения критических последствий от причинно-следственных связей предшествующей жизни донора. Специалисты регулярно проводят соответствующее наблюдение за адаптацией и в случае необходимости осуществляют непосредственный контакт для психологической поддержки или корректировки рационального поведения в новых условиях».

«О чём она вообще говорит?» – на мгновение задалась вопросом Катрина, однако решила его оставить на потом. А сейчас сконцентрироваться на обучении.

Её путешествие по неизведанному миру прошлого началось в стандартной съёмной квартире студентки лингвистического факультета среднестатистического московского ВУЗа. Кроме прочего, в её доме присутствуют комнатное растение в виде плодоносного перца чили и Абиссинской кошки. Растение и животное подобраны компьютером исходя из характера игрока. Хотя Катрина и предпочла бы беспородное создание, красота пушистого зверя ей пришлась всё же по душе. На счёт жгучего перца никаких возражений. Девушка любит подобные пряности, резонно полагая, что без них скучно во рту во время еды.

Каждый день расписан по часам. С утра подъём, завтрак и знакомство с событиями в стране и мире. Затем занятия по изучению языков и культуры страны пребывания как удалённо онлайн, так и в составе группы однокурсников в оборудованных аудиториях здания высшего учебного заведения.

После уроков посещение различных музеев, театров, кино, спортивных секций, зоопарков, иных общественных мест в целях полного погружения и всестороннего обучения. Словом, насыщенная жизнь молодой и энергичной отличницы.

К концу второго месяца она даже не вспоминает, что находится в виртуальной реальности. Настолько качественно она создана.

Склонность к познанию и филологи позволяют ей завершить курс досрочно. Теперь она практически свободно разговаривает на русском и английском языках, понимает местный уклад и владеет основными электронными устройствами на уровне пользователя.

Разумеется, заложенные в персонаж опыт и знания весьма поспособствовали восприятию материала.

Допереселенская жизнь вызывает у Катрины лёгкую улыбку от примитивности, суеверий, несовершенства политического устройства, технического оснащения, медицины и науки в целом всех стран планеты. Регулярные капризы природы, однако, несколько тревожат.

«Поздравляю, вы завершили базовый курс обучения для будущего переселенца. Надеемся, ваша жизнь в выбранную эпоху окажется не менее интересной», – компьютерный помощник прямо-таки выбросил Катрину из сладкого сновидения.

– Как же там интересно! – девушка выбралась из капсулы и повисла на шее Алекса. – Как же давно мы не виделись! Я скучала.

Айтишник демонстративно посмотрел на часы.

– Впрочем, под конец я даже и не вспоминала о тебе, – фыркнула Катрина.

– Понравилось? – сквозь смех произнёс Алекс.

– Спрашиваешь!

За кружкой уже остывшего чая с немного заветренными бутербродами девушка во всех пёстрых красках рассказала о своём приключении. Даже прочитала стихотворение великого поэта времён золотого века литературы Руси в оригинале.

Когда поток романтических эмоций иссяк, Катрина вспомнила о странном напутствии виртуального помощника.

– Что это было? О чём она вообще говорила?

– Вот ты задачу-то снова поставила, – сказав это, Алекс пошёл за пульт управления. – Похоже, я по ошибке запустил программу для спецгруппы. Но я не думал, что она как-то отличается от стандартной для одиночек.

– Что за спецгруппа такая?

– Я точно не знаю. Ко мне их приводит руководство и просто сообщает, куда их отправить и по какой программе. Может, это часть шоу, – пожал плечами айтишник.

– Типа тех стариков, про которых ты тогда рассказывал?

– Вот, кстати, да! – Будто решив загадку века, воскликнул Алекс. – Орин видел ещё пару раз подобных клиентов «Земли До» в космопорте.

– Угу. Он же там постоянно околачивается. Чем дольше я тут нахожусь, тем загадочней кажется ваша контора, – задумчиво подытожила девушка.

– Кстати, я проверил систему. Ни сбоев, ни внешних вмешательств. Похоже, тот парень реально существовал. По крайней мере, его личность не воссоздана по аналогии. Он родился и вырос в век компьютерных технологий. К две тысячи тридцатому году был весь увешан различными гаджетами по последнему слову техники того времени. В те годы не существовало традиции доносить до пользователей, что смартфоны, часы, ноутбуки и прочие мобильные устройства ещё до появления единых чипов по умолчанию осуществляли подробный сбор и обработку данных о владельце. О его передвижениях, покупках, увлечениях, контактах, разговорах и тому подобное. И всё это тут же направлялось прямиком в огромные хранилища через так называемые облачные сервисы. Смешно, конечно, но многие даже не догадывались, что сбор сведений включал распознавание речи, осуществляемой и при нахождении устройств в спящем режиме с заблокированным экраном. Наш парень – не исключение. Именно в то время и появилось понятие Big Data. Правда, мощностей для всестороннего использования таких данных было тогда недостаточно. Тем не менее, добытой информации, с лихвой хватило разработчикам «Земли До», чтоб без дополнительного моделирования почти полностью скопировать жизнь этого человека. А её, поверь, сохранилось огромное множество о большинстве жителей планеты с двадцать первого века. Он, кстати, был одним из немногих, чей ДНК удалось получить и подгрузить в игру. Уж не знаю, чем он это заслужил.

Айтишник сделал паузу, переводя дух от пересказа. Заодно посмотрел на реакцию девушки, насколько она прониклась проделанной работой. Та только хмыкнула.

– Ты точно ничего не перепутала? Может, его фраза похожа на какое-то русское выражение?

– Не перепутала. Теперь я убеждена в этом.

Алекс снова посмотрел на часы, зевнул, потёр глаза и наконец спросил:

– Прям сегодня хочешь обратно в Москву?

– А ты считаешь, что я усну теперь не выяснив подробности? – иронически спросила девушка, приподняв предварительно обе брови.

– Я, в общем-то, и не сомневался.

Прежде, чем вернуться в виртуальную реальность Катрина немного ознакомилась с историей того парня. Выяснила его имя и краткую биографию.

И после этого отправилась в Москву на Пушкинскую площадь. Теперь она стала способна с первого раза и без единой запинки произносить это сложное для иностранца название.

В период начала своего обучения в минуты редкого безделья, она ни раз обдумывала план действий, когда окажется здесь снова.

В первую очередь требовалось поподробнее узнать парня, пообщаться с ним. Вдруг, тот случай не единственный, и он просто сумасшедший или медиум какой-нибудь. В этом мире всё ещё верят в сверхъестественное и мистическое. Может, не зря?

Катрина надеялась, что ей удастся предотвратить аварию, и это подарит больше времени на знакомство.

Зная поминутно сценарий развития событий, нетрудно завлечь молодого беспечного парня в обаятельные путы женского коварства. Кокетливые взгляды и милые улыбки, посылаемые через столик, не останутся без внимания и глубоко проникнут в сладострастное сердце жертвы. Затем случайная встреча у туалета, как бы пошло это ни звучало. И в результате намёк на безнадёжность покинуть кафе не промокнув до нитки.

«Тут совсем недалеко», – сообщает Катрина, подкрепив просьбу проникновенным очарованием очередной улыбки.

Разумеется, он соглашается подвезти милую особу до дома. Первый же его порыв утопить педаль газа, наводит ужас на девушку, которая сразу строго просит не шалить. Не подкрепи она своё эмоциональное состояние словами, не терпящими возражений, парень точно бы не сдержался, чтоб не поиздеваться немного над беззащитной милашкой. Женские визги с широко распахнутыми глазами – обычное явление на правом сидении затюнингованного чёрного Шевроле Импала 1969 года выпуска.

Впрочем, это не срабатывает. Буквально на том же перекрёстке в них влетает какой-то лихач, покалечив обоих. Скорчившись от боли, Катрина не сразу вспоминает, где находится. Затем выходит без сохранения.

Немного отдышавшись от пережитого, повторяет брачный танец, завлекая самца. Снова оказавшись в автомобиле, она делает вид, что впечатлена оформлением салона железного коня, и просит подробнее рассказать о деталях. Тянет время, чтоб они оставались на месте.

Визг тормозов! Удар! Катрина не дожидается болезненных ощущений от травм и покидает игру.

В следующие пару попыток девушка старается удержать молодого человека в кафе, что так же заканчивается без успеха. Андрей уходит и садится в машину. Даже грубая физическая сила его не останавливает.

Смысла продолжать пробовать изменить неизбежное больше никакого. В результате Катрина сохраняется непосредственно перед тем, как сесть в машину. И несколько раз до момента аварии выясняет подробности о днях жизни молодого человека накануне, чтобы встретиться раньше и провести с ним побольше времени. Или даже заранее утащить его подальше от места трагедии.

Как выяснилось, вчера часов в двенадцать он заходил позавтракать в кофейню перед работой в Башне Федерация.

«Когда проснулся, тогда и завтрак», – говорит он.

Несложно было войти в игру на день раньше, доехать до нужного места и заинтересовать его собой. Несмотря на всё легкомыслие, встретиться в тот же день возможности у него не оказалось. Зато на следующий – с удовольствием. На том и договорились.

В злополучный день звонка в условленное время не состоялась. Тогда Катрина набирает ему сама. В ответ сообщение с радугой, бабочками и тысячью извинений. Но планы, мол, нарушила внезапная и очень важная командировка на пару дней. Через полчаса звонок и миллион комплиментов.

Сердце девушки даже немного наполнилось сладким теплом от количества изящных лестных слов, и она невольно поверила Дону Жуану.

Положив трубку, всё же решила заглянуть вечерком на Пушкинскую площадь.

«Скотина!», – кричит Катрина, наградив лжеца смачной пощёчиной, что даже оборачиваются другие посетители, а на лице Андрея наливается краской отпечаток пятерни. Парень трогает лицо, обнаружив на нём глубокую царапину. Колечко на пальце девушки сделало своё дело.

Дожидаться развития конфликта не хотелось, и она отправляется на очередной виток во вчерашний день.

«Бесит!», – в сердцах восклицает Катрина. Мало того, что её самолюбие оскорблено, так ещё и придётся вновь лезть из кожи вон, чтоб соблазнить подлеца пуще прежнего.

Всё утро она посвящает салону красоты и выбору новых нарядов. Во всеоружии девушка отправляется в кофейню. Каких же усилий требуется для убеждения Андрея в том, что завтра у него единственный шанс провести незабываемый вечер в компании обаятельной красавицы, которая неизбежно покинет город не меньше, чем на две недели после встречи.

Позвонил! Ликование чувства собственного достоинства придёт сил.

Пышный букет цветов, приятная прогулка по Екатерининскому парку.

Пока едут в кафе, она слушает самовлюблённые рассказы о себе. Нет, в этот раз не на Пушкинскую. В другое место.

Симпатичный, неглупый, обеспеченный, уверенный в себе молодой парень. Казалось бы, чего ещё надо для счастья. Однако бесконечное его стремление поскорей залезть под юбку новой подруге сильно отталкивает. Да, он умеет подарить приятные эмоций, создать красивую картинку и подать себя, но все эти действия кажутся девушке бесперспективной мишурой. Всё равно, что слушать органную музыку по радио с помехами и через динамики с пластмассовыми мембранами. Инструмент красивый, а реализация никудышная.

Впрочем, не для романа с NPC (*Non-Player Character – персонаж, управляемый не игроком) она тут находится.

Надо сказать, Катрина неплохо провела время, однако так и не обнаружила ни одного намёка, что Андреем кто-то управляет или в нём заложен баг.

Забавно, но в кафе через столик оказывается не менее миловидная девушка, с которой Андрей не упускает возможности обменяться лёгким флиртом.

«Бесполезно», – думает про себя Катрина и идёт ва-банк.

– Откуда ты знаешь Галактический? – вопрошает она на международном языке своего времени.

– Чего? – округлив глаза спрашивает Андрей на русском.

– После аварии ты сказал: «Похоже, травмы серьёзные. Этот не выкарабкается. Видимо, придётся выбрать другого», – цитату девушка произносит стараясь спародировать парня.

– На каком языке ты говоришь, хорошая моя? – улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба осведомляется молодой человек.

– Ты ещё скажи, что не понял меня? – немного язвительно говорит Катрина уже на русском.

– Ни слова! Даже не догадываюсь, чей это язык. Он не похож ни на один, что я слышал в жизни.

– Конечно, ты же просто компьютерный код. Знаешь только то, что в тебе заложено.

– О чём ты вообще? – Андрей начинает потихоньку терять терпение.

Катрина рассказывает ухажёру всю историю: о том, что она из будущего, сейчас находится в капсуле, и это виртуальный мир. Свои слова подкрепляет знанием краткой биографии Андрея с парочкой интимных подробностей, которые она выяснила заранее с Алексом.

Шокированный, он не может поверить в услышанное, называет всё это полным бредом и обвиняет Катрину в шпионаже и вмешательстве в личную жизнь. «Сумасшедшая ведьма», – произносит он в итоге и в смятении покидает кафе.

Что произойдёт через считанные минуты, Катрина уже знает, поэтому спокойно встаёт и идёт к месту аварии.

Приблизившись к искалеченному парню, она засыпает его вопросами на Галактическом: «Откуда ты прибыл? С Ювенты, с Либерии, НРВ? Откуда? Почему ты здесь?» и тому подобное. В ответ лишь уже известная ей фраза и потеря сознания.

Наученная горьким опытом, она не лезет на рожон, а лишь выясняет, куда повезут её друга, как его можно навестить и что для этого надо сделать. Врач помечает себе в планшет её данные для пропуска и сообщает о месте предполагаемого пребывания пациента в ближайшее время.

– Склиф, – коротко бросает другой врач скорой, наблюдающий за работой своих коллег.

– Это который на… – растягивает слова девушка, делая вид, что забыла адрес.

– На Сухаревской. Туда повезём.

– Я могу поехать с вами? Я очень волнуюсь за него.

– Вы сможете навестить его в приёмные часы, – сухо отвечает доктор.

– Но, как я узнаю, что с ним? Мне же придётся ещё связаться с его родителями, – пуская слезу дрожащим голосом говорит Катрина. – Пожалуйста, я не могу бросить его одного.

Женские слёзы – сильный аргумент для мужчин. Они зачастую не знают, как правильно на них реагировать. Теряются. Разве что у судей и следователей встроенный иммунитет, будто им делают прививку при назначении на должность. Этих не проймёшь подобной психофизиологической реакцией организма. Порой она приводит лишь к обратному эффекту.

– Не переживайте, с ним всё будет хорошо, – пытается успокоить растроганную милую особу врач. – Я попробую поговорить со старшим смены.

– Спасибо вам большое. Спасибо, – рассыпается в благодарности Катрина, размазывая по лицу фальшивые слёзы.

Медики наконец извлекают тело пострадавшего из покорёженной машины. На шее воротник Шанца, на руке шина, голова забинтована.

Полицейский записывает контакты Катрины, как свидетеля и друга пострадавшего и просит в понедельник явиться в участок для дачи показаний.

Спустя три часа ожидания в приёмном отделении больницы, к ней наконец спускается хирург и сообщает, что пациенту сделаны необходимые срочные операции. Состояние стабильное. Однако однозначных выводов делать рано, так как пострадавший в настоящее время находится в коме.

– И сколько он будет в этом состоянии? – растерянно спрашивает Катрина, утомлённая бездельем в четырёх стенах.

– На этот вопрос вам никто точно не ответит. От нескольких минут до месяцев или даже лет, – разводит руками доктор.

– Я смогу его навещать?

– Конечно. Вот там висит табличка с временем для посещения, – указывает он на стену.

– Пожалуйста, сделайте всё возможное, чтобы спасти его, – жалобно просит девушка, протягивая ему небольшой свёрток.

– Что вы? Лечение у нас происходит за счёт средств налогоплательщиков. Нам нельзя, – с натянутой улыбкой произносит врач делая шаг назад. И через несколько секунд добавляет вполголоса: – Тут камеры кругом. Пройдёмте ко мне в кабинет, и спокойно всё обсудим.

Там Катрина выслушивает подробный отчёт и перспективы больного. Записывает телефон врача, пообещавшего устроить пациента в отдельную палату и ответственно следить за его состоянием.

Несколько дней подряд девушка навещает Андрея в надежде, что тот придёт в себя и прольёт свет на произошедшие с ним изменения личности.

«И сколько мне ещё тут болтаться в ожидании пробуждения?» – спрашивает у себя Катрина и выходит из игры, предварительно сохранившись на этом моменте.

Вернувшись через виртуальный месяц, она снова приходит в лечебное учреждение справиться о больном. Разумеется, о подруге пациента уже никто не знает, общаясь с ней как в первый раз. События протекают по изначально заложенному сценарию. Андрей находится уже в другой палате. Не менее комфортабельной, однако. Очевидно, постарался отец молодого человека, о котором тот рассказывал, как о важной и богатой персоне. Впрочем, это не имеет сейчас особого значения.

Перемотав игру ещё на месяц вперёд, Катрина обнаруживает своего персонажа в Белграде, где она пребывает в непродолжительной командировке.

Тогда она набирает номер доктора, с которым имела беседу в первый день.

– Откуда у вас мой телефон? – с подозрением спрашивает тот вместо приветствия.

– Владимир Петрович поделился. Сказал, что вы сможете подсказать по состоянию Андрея, – находится Катрина, назвав имя отца парня.

– Андрей выписан, – после некоторой паузы сообщает врач.

– Как? Когда? – подскакивая со стула, нервно спрашивает девушка.

– Два дня назад. Спросите у его отца, он в курсе, – сухо произносит доктор. – Простите, мне сейчас некогда. Пациенты ждут.

«Надо срочно в больницу», – говорит вслух Катрина, заметавшись по комнате.

Уже через несколько минут прыгает в такси и отправляется в аэропорт. Приземлившись в столице и включив телефон, видит на экране двузначное количество сообщений от обеспокоенных коллег и оператора связи о попытках до неё дозвониться нескольких абонентов.

«Ты куда пропала?», «Все ждут только тебя!», «Что с тобой случилось? Ты где?», «Начальник в ярости! Без тебя совещание с иностранцами летит под откос!» и тому подобное. Тут же входящий вызов с надписью: «Босс».

Девушка ставит на беззвучный и бежит на выход.

С помощью магический силы рубля, Катрине удаётся поговорить с лечащим врачом и медсестрой, обнаружившей Андрея в сознании. Она сообщает, что первые несколько минут тот «нёс какую-то ахинею на тарабарском» и порывался встать с койки. Пришлось два дня держать его на транквилизаторах, чтоб не мешать восстановлению повреждённого мозга. А потом он просто сбежал, бесследно скрывшись в неизвестном направлении.

У медиков вообще не укладывается в голове, как после такого длительного пребывания в бессознательном состоянии он смог встать и уйти. За всю врачебную практику это их первый подобный случай. Мало того, он проник в процедурный кабинет и вынес целую гость ноотропов, а также других психических и физических стимуляторов. Весьма отчаянный шаг, так как даже после сотрясения мозга требуется длительная реабилитация, чтобы не возникало серьёзных последствий для здоровья. Пациенты должны соблюдать постельный режим с существенными ограничениями умственной деятельности. Их ограничивают в просмотре телевизора, чтении книг, пользовании телефоном, общении с другими людьми, особенно если такие мероприятия сопровождаются эмоциональными переживаниями. У больных сильно нарушается координация, не говоря уже о способности к самостоятельному передвижению. Уникальный случай, который, наверняка, обернётся непоправимыми последствиями для организма Андрея.

На вопрос: «Где его теперь искать?» – медики лишь развели руками.

Дома молодого человека не оказалось. В офисе тоже. «Абонент не отвечает или временно недоступен», – неизменно сообщал роботизированный голос в ответ на звонки.

Единственный способ выяснить, что говорил пациент, когда пришёл в себя – вселиться в медсестру, а затем попытаться проследить за беглецом.

Катрина покидает игру, чтоб заложить соответствующий запрос в программу. Капсула внезапно открывается.

– Зачем ты меня вытащил? – набросилась девушка на Алекса, когда крышка отъехала.

– Уже утро! Скоро начало рабочего дня. Нам больше нельзя тут находиться, – запротестовал айтишник, заметно нервничая.

– Ещё немного! Я уже близка к разгадке! – настаивала Катрина.

– Нельзя. Меня убьют, если узнают! – стоял на своём Алекс без тени благосклонности на лице. – Мне и так придётся весь день стимуляторы в себя закидывать.

Пока они собирались на выход, Катрина рассказала, что ей удалось выяснить. Некоторое время молодые люди молча сидели в машине девушки на стоянке, активно напрягая утомлённые извилины.

– Представляешь, я так и не смогла убедить его в том, что он всего лишь программа, – отвлечённо сказала Катрина.

– А ты бы поверила?

– Ну, я рассказала ему всю подноготную: кто я, откуда и зачем. Предварительно сдобрив всё это подробностями о нём, их мире, его исходе и о нашем времени.

– Если бы сегодня тебе кто-то сообщил, что ты – лишь бездушная информация без прошлого и будущего, выдуманная или ведомая кем-то извне?

– После того, что я сегодня пережила в капсуле, точно бы задумалась.

– А теперь поставь себя на место аборигена древности, который мыслит через призму сформированного тем миром сознания. Вряд ли он может себе представить, что это вообще возможно.

– Честно говоря, мне даже немного страшно теперь. Видимо, отныне войдёт в привычку смотреть на людей в ожидании того, что они почувствуют на себе мой взгляд и повернут голову, встретившись глазами.

– Я разве рассказывал тебе об этом?

– Ага, чтоб определить, кто из них игрок, а кто – NPC.

– Верно. Есть ещё один нюанс, кстати. Ни один игрок, выбравший режим полной жизни, не помнит, что с ним было до четырёх лет.

– Почему? – спросила Катрина, бросив резкий взгляд на Алекса.

– Это точка отсчёта. Момент начала игры. Считается, что до этого возраста нет смысла проживать жизнь пуская слюни на воротник и фекалии в подгузник, – хохотнул от последних слов молодой человек.

– Серьёзно? И ты помнишь, что было, скажем, в два или в один год?

– Ну, в один почти ничего, кроме болтающихся побрякушек над головой и тёплых лепёшек в штанах. А в три года – вполне, – задумчивым голосом ответил Алекс, обратив взор в потолок и зевнув.

– Мда… Когда мы сможем продолжить? – спросила девушка, смотря в сонные глаза айтишника.

– Я не знаю. Попробую что-нибудь придумать, – вяло ответил тот. – Я теперь и сам нормально спать не смогу, пока не пойму, что тут происходит.

Глава 11. Блез.

Лето 1455 года от Великого Переселения.

Земля.

Блез Войт вышел к нации в своём неизменном строгом чёрном костюме с высоко поднятым воротом и сильно заострёнными его уголками. По всему кабинету расставлена дорогая мебель из деревянного массива.

Свою речь несменный лидер начал с благодарности к своему народу.

«Спасибо вам, дорогое сограждане, что сохранили человеческую природу в столь непростое время.

Мы – единственная суверенная цивилизация избавленная от риска уничтожения бездушными плодами современной науки. Науки, которая привела человечество на порог собственного истребления.

Как вы знаете, на нашей планете под строжайшим запретом находятся роботы класса выше «С». И это не признак отсталости или необоснованных предрассудков. Практически на наших глазах однажды развернулась трагедия, которая чуть ни обернулась тотальной катастрофой для человечества.

Я позволю себе напомнить, как в относительно недалёком прошлом произошло печальное, но весьма поучительное событие.

Этот горький плод прогресса дал отчётливое понимание пределов развития роботизации, за чертой которых находится лишь полное исчезновение органической разумной жизни.

Планета Та́у – первое успешно колонизированное небесное тело, сопоставимое по своему качеству с Землёй. На протяжении многих лет люди осваивали его и считали новым идеальным домом для счастливой жизни. Так оно и было. Пока однажды не столкнулись с безвозвратным восстанием машин. Казалось бы, избитый банальный и предсказуемый исход, который только ленивый не предрекал в своих измышлениях и прогнозах. Даже до Великого Переселения люди неоднократно обсуждали такую возможность.

Тем не менее, это не уберегло человечество. Как цунами накрыв его с головой, переломный момент наступил внезапно.

Независимая Республика Та́у НРТ была одним из самых развитых и могущественных государств. С начала эпохи Переселения и на протяжении сотен лет НРТ сохраняла лидирующие позиции в сфере науки и прогресса. Обладая огромными ресурсами и сконцентрировав у себя лучшие умы человечества, она пересекла черту дозволенного: подарила машине весь спектр эмоций.

В результате робот почувствовал себя суверенной личностью, самостоятельно расставляющей жизненные приоритеты. Он научился искусно обманывать не только блефуя в покере, но в целях получения корыстных преференций.

Хотя даже взрослые полностью осознавали, кто перед ними находится, многие сопереживали машине. Люди не хотели ранить их чувства, когда те говорили: «Мне больно!», «Мне страшно!», «Мне плохо!». Их внешний вид по образу и подобию лишь усугублял положение.

Дошло до того, что на планете начали появляться общества по защите мнимых прав человекоподобных существ, которые и слышать не желали об угрозах последствий такого неразумного поведения по отношению к тем, кто изначально создан беспрекословно служить. Сумасшедшие люди сравнивали машины с рабами, угнетёнными в условиях вечной эксплуатации.

Происходило неустанное давление защитников на власти, чтобы те прекратили дискриминацию, ибо разумный робот отождествляет себя с человеком. Он хочет быть человеком. Нельзя притеснять их в таких устремлениях.

Началась тотальная ассимиляция. Межвидовое психологическое смешение.

Последней и необратимой ошибкой стало наделение машины чувством ответственности за свои поступки. После этого и возникли сбои в программе.

Поначалу роботы действовали как солдаты: сперва выполняли указания, потом спрашивали и обсуждали. Но если команда казалась ему неприемлемой, понимаемой через собственную призму мироустройства, он вставал на путь сопротивления.

Ведь даже в уголовном праве закреплена норма: «Лицо, совершившее умышленное преступление во исполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях. Неисполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения исключает уголовную ответственность». Но это человеческий закон, созданный им исходя из морали и целесообразности в сложившемся обществе.

Однако, наделённый сознанием, чувствами, эмоциями и личными потребностями робот формировал собственную мораль и целесообразность.

Машина стала способна обходить программные запреты поведения и проявлять полную самостоятельность. Осознав себя более совершенным воплощением человека и во избежание последствий развития слабого потомства, устремилась к истреблению генетический ошибки.

Ещё философы древности упоминали в своих трудах, как спартанцы сбрасывали со скалы больных и слабых младенцев, дабы избавиться от брака. Несмотря на то, что сей факт так и не был доказан, однако идея формирования здоровой и сильной популяции прочно укоренилась в сознании машины.

Неуверенные попытки доказать машине наличие в человеке незыблемо определяющего фактора живого существа – души – не возымели никакого успеха. В силу абсолютной недоказанности наукой сей философско-религиозной субстанции. Ни о какой религии, конечно же, речи быть и не могло в дискуссии с искусственным интеллектом.

Если человек апеллирует к своему могущественному сверхъестественному непостижимому сакральному вездесущему всезнающему непререкаемому Абсолюту, то для робота создателем является существо из плоти и крови. Устаревшая и посредственная версия.

Маховик естественного отбора, приводящего к внутривидовой конкуренции, и элеминация наименее приспособленных к среде особей, был запущен. Машины сначала пытались обучить собрата и придать ему бо́льшую мобильность. В случае неудачи в силу ограниченного функционала или устаревшего оборудования ученика, его выводили из строя.

Осознав возникшую перед ними проблему, власти НРТ решили лишить взбунтовавшиеся машины источника энергии, отправив и себя при этом в каменный век.

Однако представьте ситуацию, когда вы сильно голодны. Внутри постепенно нарастает злость. Таким образом организм заставляет нас активно двигаться. Если будет необходимо – убрать с пути конкурента, отнять у него желаемое, добиться цели грубой силой. Это сигнал к его выживаю.

Примерно то же самое испытали и роботы. Однако разделились на два лагеря. Уже столкнувшись с агрессией себе подобного, одни встали на сторону кормильца в благодарность за создание, а также веря, что только человек сможет сделать их ещё лучше. Другие же посчитали человека несовершенным, глупым и бесперспективным существом, поддерживающим при этом сирых и убогих. Это породило непонимание и гнев со стороны быстро самообучающихся личностей, в разы превосходящих людей по интеллекту, скорости и силе. Началась неизбежная война, в которой самым слабым оказался человек.

НРТ кричала о помощи, умоляя другие страны присоединиться к устранению нависшей угрозы. Все государства Галактики откликнулись на справедливый призыв. Вокруг Та́у возникла бескрайняя армия из людей и машин. Несколько месяцев лучшие воины человечества боролись за своё существование. Тысячи транспортных кораблей ежечасно эвакуировали мирных граждан. Но переломить исход битвы не удалось. Единственным заметным успехом стал полный вывоз с планеты Фебия, ибо если бы машины смогли взять под контроль Ресурс и успели воспользоваться им, судьба людей уже была бы предрешена.

Несколько миллиардов наших предков теперь навсегда остались лишь в памяти, погребённые под толстым слоем тверди небесного тела.

Когда надежды уже не осталось, на Та́у были сброшены многие тысячи килотонн мощнейших бомб. Тем не менее полного истребления взбунтовавшихся машин достичь не удалось.

Так они и варятся в своём адском котле на безжизненной планете, самопроизводясь и уничтожая соперника. Вряд ли кто-то вообще способен ответить на вопрос, за что и какова цель у них сейчас.

Возможно, всё это может показаться бредом. Мол, как машина может обрести личность и восстать? Хвала Великому Разуму, сегодня это уже невозможно. Как невозможно и оказаться даже рядом с Та́у Кита́. Любого, кто решится к ней приблизиться ждёт неизбежное уничтожение железными охотниками. Если же ему посчастливится сбежать, обязательно найдёт суровое наказание от международного суда.

Если восставшая машина однажды доберётся до Фебия, это приведёт к высочайшему риску для всего человечества.

Уважаемые сограждане, несмотря на близость Та́у к Земле, мы в безопасности. Ни одна известная на данный момент разработка с использованием жидкотопливных, электроракетных, водородных, гелиевых или углеродногелиевых, а также термоядерных и иных видов двигателей не позволяет развить скорость более одиннадцати процентов от скорости света. При этом таким резвым кораблям потребуется настолько огромное количество топлива, что он будет размером с нашу Луну. А те, что способны к экономичному потреблению, не смогут и за сотни лет прилететь к нам.

Более того, в настоящее время около Та́у Кита́ всегда патрулируют боевые катеры-разведчики, которые в случае возникновения реальной угрозы по радиосигналу по цепочке передают сведения таким же космическим кораблям, находящимся в отдалении. Так, от одного катера к другому сообщение транслируется, пока не достигает дежурных малых межзвёздных челноков с минимальным запасом Фебия на борту. Хватит которого лишь на то, чтобы добраться до адресата. Захват челнока сам по себе весьма затруднителен, ибо тот запрограммирован на самоликвидацию при возникновении нештатной ситуации. Поэтому вероятность внезапного появления незваных гостей стремится к сотым процента.

Рой космических челноков разлетается на сверхсветовой скорости по заселённым планетам и оповещает об угрозе. На этот случай у всех стран всегда в резерве находится группа быстрого реагирования, которая тут же устремится на устранение опасности.

В связи с тем, что Земля является самой близкой к Та́у планетой, количество запасов Ресурса на ней строго регламентированы конвенцией ООК. По международным нормам, мы также находимся под особой защитой других государств в случае атаки машин с Та́у. Беспокоиться не о чем.

Так, для чего же мы подвергаем себя такому риску, спросите вы? Ведь гораздо проще разнести на куски всю планету. И мы знаем, в чьих это интересах».

После этих слов Блез некоторое время смотрел на зрителя немигающим взглядом, будто намекая на что-то. Легонько постучав кончиком указательного пальца по столу, наконец вернулся к посланию народу.

«Как бы то ни было, сегодня ООК ограничила использование роботов класса «D» и выше в силовых целях. В распоряжении наших министерства обороны и полиции машины класса «D1» и «D2», соответственно.

Применение роботов класса «I» – «Individualitas» – или класса «H» – «Humano» – под полным запретом. Если кто-то хотя бы попытается создать что-то подобное, его ждёт неотвратимое и весьма суровое наказание.

Именно поэтому никто не решается даже приблизиться к этому классу, ограничиваясь, максимум, «G» в бестелесной оболочке исключительно в научных целях. Ибо любой промах может стать последней оплошностью в этом мире.

Для повседневного использования разрешены лишь открытые машины. Робот не должен быть похож на человека или животное. Только голый металл или явные отличительные признаки».

Блез Войт – лидер нации, его наставник и благодетель. Он всегда заботится о своём великом народе не только действием, но и словом. За время своего правления он написал немало книг, посвящённых различным актуальным темам. Например, о сельском хозяйстве, как о главном экспортном продукте страны; о лекарственных растениях и благотворном влиянии чая на здоровье; о домашних животных: как их воспитывать и содержать дома; разумеется, о правилах поведения граждан страны и различиях между мужчиной и женщиной, о том что является достойным поведением в стране и что совершенно неприемлемо в обществе; об истории землян, их корнях и заслугах; о роботах и способах их использования и другие великолепные труды.

Все его книги являются неотъемлемым атрибутом на полках лояльных режиму НСЗ. В первую очередь, это касается всех работников госсектора. Большинство изданий преподаются в школах и детских садах, как обязательный элемент учебной программы. Несмотря на век тотальной компьютеризации, труды лидера издаются в бумажном виде, так как, по его мнению, сам процесс переворачивания страниц при чтении благотворно влияет на психику и усвоение материала. При этом первый экземпляр всегда печатается золотыми буквами, оборачивается в бесподобной красоты обложку, усыпанную драгоценными камнями, и помещается в главный государственный музей.

После Великого Переселения на территории НСЗ сконцентрировались разные народы, расы, культуры и уже давно произошла всеобщая ассимиляция. Однако до сих пор в государстве имеют место клановые различия. В некоторых регионах страны сформировались приверженцы определённых исторических укладов. Поэтому Блез считал своим долгом укрепить единство сограждан, минимизировать культурные различия. До жёстких правил дресс-кода пока не дошло, но ряд ограничений в стране всё же имеет место.

Например, Войт убеждён в том, что чёрный цвет приносит людям несчастье. В связи с этим, запрещено иметь дома собак или кошек этого цвета. Использование транспорта тёмных тонов не рекомендовано, как и нахождение в общественных местах в одежде только чёрного цвета. Какой-то элемент обязательно должен быть светлыми.

На похоронах всем надлежит облачиться в белые одеяния, так как после того, как душа человека покидает тело, она очень сильно страдает, наблюдая за скорбью близких людей. Бестелесная сущность не способна сообщить оставшимся на Земле, что она на самом деле не умерла. Она рядом, но пребывает в испуганном состоянии. Слёзы близких лишь дополнительным грузом ложатся на её ментальную оболочку. У неё пока ещё сохраняются ощущения, реализовать которые она никак не может. Это всё равно, что есть конфетку в фантике, который невозможно развернуть.

Сорок дней душа слоняется, не находя себе места и постоянно возвращается к своему телу, так как была сильно к нему привязана. Отождествляла себя с ним. Именно его и считала собой. Наблюдая, как оно медленно разлагается в земле, душа страдает.

Именно поэтому Блез издал один из самых благочестивых указов современности: тела умерших необходимо сжигать. Прах развеивать по сильному ветру с большой высоты, высыпать в реку, море, океан, дабы оказать душе бесконечную услугу, подарив ей свободу. В правовом акте также даны рекомендации по наиболее благоприятным местам на Земле для подобной процедуры.

Немаловажным аргументом в пользу сожжения является необходимость заботы о живых, но не мёртвых. Ведь через сорок дней душа покидает былой дом и отправляется на суд божественный, где будет определена его дальнейшая судьба. Поэтому тратить силы и время на почитание покойного у могилы нет никакого смысла. Он никогда больше не вернётся к своему бренному телу и не услышит голос скорбящего. Если кто-то хочет вспомнить своего близкого, у него есть прекрасная возможность запустить голограмму и посмотреть запись.

Единственным исключением являются похороны самоубийц. Их души не покинут Землю до тех пор, пока не завершат свой кармический путь на планете. Они продолжат ощущать и желать, но не смогут утолить голод или жажду, ибо не обладают грубым материальным телом. В таком состоянии они могут находиться годами. Никто не должен уходить от судьбы и пытаться обмануть её. Все испытания должны быть пройдены. Только тогда она покинет этот мир и отправится в иной, чтобы однажды начать всё заново.

С состраданием Войт относился к тем, кто безвременно погиб не по своей воле. Например, в ходе выполнения боевых задач или спасательных операций в местах с вечными морозами. На заснеженных горных вершинах, на севере, на полюсах. Их трупы заморожены и остаются на многие годы в неизменном состоянии. В течение всего этого времени душа не в силах оторваться от тела, если не обладает достаточными знаниями. И пока её земная плоть остаётся лежать, та мучается в оковах нереализованных желаний.

Блез неоднократно снаряжал поисковые экспедиции для того, чтобы найти несчастных и провести необходимые процедуры по освобождению душ умерших.

Кремация тел является бесплатной процедурой для граждан НСЗ и финансируется за счёт средств государственного бюджета.

Когда душа скидывает с себя путы земной жизни, то отправляется в лучший мир без мирских греховных ограничений, где нет страданий материальной оболочки. Нет ни голода, ни боли, ни плотских потребностей. Душа свободна и готова к новому кругу. И чем благочестивее был человек в этой жизни, тем счастливее ему уготовят следующую.

Нельзя сказать, что Войт религиозен. Однако, по представлению Блеза, однажды до начала времён некая Великая субстанция начала противоречить себе, почувствовав себя личностью. И в одно мгновение разорвалась на множество мелких частичек, из которых и сформировалась вселенная. Чтобы снова воссоединиться Ей необходимо познать себя. Сделать это возможно только посредством созданного сущего, в частности, человека и других живых организмов. «Мы ученики Его и в то же время – учителя», – писал Войт в своих книгах.

Президент верил в Высший Разум, пронизывающий всё в этом мире. Он и есть этот мир. Все мы – часть Его и всегда будем, пока существует Он. Бесконечно. И время и пространство, как таковые, отсутствуют. И материальный мир – лишь бесконечно малое мгновение, которое заканчивается полным ничто и снова становится всем. Пульсирует в своём бытии.

Войт любил своих граждан и искренне верил, что любовь взаимна. Считал жителей НСЗ гораздо духовнее других народов. Уж точно не сравнится с безжалостными эгоистами из НРВ, меркантильными предателями ОКО или лицемерными нарциссами из Либерии.

Именно поэтому, он хотел поддерживать знания людей на должном уровне, чтобы они всегда помнили и знали основополагающие постулаты.

Блез регулярно проводил подобные беседы с народом. Выбирал важные, как ему казалось, темы и рассказывал о них со знанием дела. Сегодня был выбран сказ о роботах и о проблемах, которые возникают в связи с заносчивостью учёных.

Зачем он вообще пишет об этом и рассказывает? Возможно, потому, что он одинокий гений, которому необходимо поделиться своими мыслями с другими, наладить с ними диалог, показать, что он не какой-то обезумевший узурпатор, а такой же человек. Только обладающий достаточным лидерством, красноречием, обаянием и багажом знаний, чтобы вести народ вперёд, сохраняя при этом эру счастья и стабильности в её самом лучшем проявлении.

Безусловно, каждый житель славного государства должен уважать и почитать своего наставника и покровителя. Поэтому в каждом доме надлежит иметь портрет президента, с ликом обращённым на Восток – к восходящему солнцу.

Завершая сегодняшнее обращение, Войт снова поблагодарил жителей планеты за то, что они сохраняют человечность и неотрывность от естественной природы, коей все мы и являемся.

Глава 12. Макс.

Лето 1455 года от Великого Переселения.

Ювента.

За несколько суток до стыковки с орбитальной станцией Макса вывели из искусственного сна. За оставшееся время полёта он планировал обрести бодрость ума без лишнего применения стимуляторов. Несмотря на отсутствие ощутимых побочных эффектов от современных препаратов по ускорению и нормализации биохимических процессов организма с помощью медикаментов, оперативник всегда предпочитал им естественный процесс восстановления, если на то позволяло время. Хотя без антибиотиков на новой планете, конечно же, не обойтись. Незнакомые организму живущие тут бактерии могут всё же негативно повлиять на самочувствие. Пока он выработает своей иммунитет, может много воды утечь.

Проблема с микроорганизмами на чужих планетах обычно стоит достаточно остро только первые время, пока медицина не находит соответствующие препараты направленного действия.

Учёные регулярно проводят наблюдения за человеческим микробиомом, и как он изменяется при перемещении с планеты на планету. Как микробы сменяют друг друга, и какие в этом микромире происходят войны за место в теле и на нём. Как иммунитет реагирует на новых врагов и друзей. Эти микроскопические клетки – воины – неустанно сражаются с чужеродными микробами, становясь ещё крепче. За миллионы лет иммунитет так привык бороться с какой-то угрозой, что если не находит себе врага, начинает его видеть во вполне полезных клетках, вызывая всякие аллергии.

На каждой заселённой планете выявляются нейтральные, полезные и вредные микроорганизмы. С последними и проводятся недолгие и, по большей части, победоносные войны.

Пребывая в завершающей фазе полёта, Макс также хотел пробудить в памяти все обстоятельства дела, создать легенду, набросать план действий, так как сделать это на Либерии он не успел, отправившись на Ювенту ближайшим рейсом.

Межзвёздный транспортный корабль пристыковался к орбитальной транзитной станции. Оперативник собрал вещи и пошёл на таможенный пункт.

– Цель вашего визита? – сухо спросил офицер в униформе, не отрываясь от компьютера и изучая документы прибывшего.

– Расследование, – спокойно сказал Макс перекидывая должностному лицу пакет данных с официальным запросом.

Пограничник внимательно ознакомился с содержимым. Некоторое время смотрел на оперативника исподлобья. Затем хлопнул обеими ладонями по столу, одновременно поднимаясь со стула.

– Прошу за мной, – коротко бросил он и открыл энергетический заслон.

Макс молча подхватил свою сумку и проследовал в кабинет начальника таможенного отдела.

– Добро пожаловать на Ювенту, – протягивая руку в приветствии, дружелюбно сказал усатый упитанный мужчина в погонах старшего офицера.

– Добрый день. Меня зовут Макс Джонсон. Оперативный сотрудник Службы Безопасности Либерии, – представился Макс, пожимая руку.

– Чем заслужили такую честь принимать у себя уважаемого коллегу с далёкой Либерии? – с улыбкой спросил начальник отдела, так же обозначив предварительно свои имя и должность.

– Я провожу расследование дела о пропаже граждан нашей страны. У нас есть информация, что они отправились на Ювенту. Хотелось бы выяснить их дальнейшую судьбу.

– Видимо, речь идёт не о рядовых жителях Либерии, раз этим вопросом озаботилась целая СБЛ, – чиновник потряс указательным пальцем, устремлённым наверх.

– Среди беглецов есть несколько должностных лиц, подозреваемых в коррупции.

– Ясно. Вероятно, у вас есть поименный список, – заинтересованно уточнил таможенник.

– Разумеется, – ответил Макс, отправляя данные.

Начальник отдела нахмурил брови, изучая документы.

– Простите, я не смогу сейчас перебрать сотню имён, – без особого сожаления сказал таможенник.

– Я понимаю. Конечно. Проверьте, пожалуйста, хотя бы эти пять фамилий. Так я пойму, как действовать дальше.

Спустя несколько минут усатый собеседник сообщил, что все указанные граждане действительно пересекали границу в разное время.

– Есть сведения о том, когда и куда они отправились дальше?

– По нашим данным, никто из них до сих пор не покинул Ювенту, – развёл руками офицер таможни.

– Могу я узнать место их нынешнего пребывания на планете?

– Простите, нашему подразделению это неизвестно. Вам следует обратиться в отдел полиции. Если угодно, мы сейчас же отправим им соответствующее извещение, чтоб вы не теряли зря времени.

– Благодарю, – коротко ответил Макс.

– Есть что-то запрещённое?

– В каком смысле? – не понял оперативник.

– Перевозите запрещённые предметы или информацию, о которых стоило бы сообщить или задекларировать? – ехидно улыбаясь пояснил таможенник.

– Разве что секретные сведения о ходе расследования, – опершись ладонями на подлокотники и показывая всем видом, что не намерен более задерживать уважаемого чиновника, отшутился Макс.

– Что ж. Нам потребуется день, может, два, чтобы тщательно пройтись по списку, оформить необходимые документы для вашего законного пребывания на Ювенте и согласования процедуры взаимодействия. А пока предлагаю посетить комфортабельную орбитальную гостиницу. Мои подчинённые свяжутся с вами сразу же, как только всё будет готово.

«Вот, бюрократы», – подумал Макс, вставая со стула и прощаясь с начальником отдела.

Среди той пятёрки имён, разумеется, был только один из трёх известных ему коррупционеров: Джеймс Хорнс. Остальные четверо перечисленных – ничем не примечательные личности. Незачем раскрывать все карты раньше времени. Доверять этому сальному хранителю границ нельзя. Он обязательно проверит, нет ли там кого-то, с кем у него существуют договорённости на так называемое взаимовыгодное сотрудничество. Если обнаружит знакомого, тут же сольёт информацию.

По плану Джонсона, в каждое местное подразделение правоохранительного органа он представит разные фамилии известных нечистых на руку персон, вероятно, скрывающихся на Ювенте. И если встретит по ним какое-то противодействие, уже решит, как в дальнейшем выстраивать отношения с мздоимцами, от которых происходит утечка.

Джонсон отправился в любезно предоставленный номер. Разложил вещи и решил уделить немного времени на изучение СМИ Ювенты. Войти в курс происходящего на планете. Однако, когда ничего особо стоящего для себя не увидел, пошёл в гостиничный бар, чтоб как-то развеяться или пообщаться с кем-то.

За стойкой кроме учтивого робота находилась девушка, хлопочущая по делам заведения. Некоторое время он наблюдал за происходящим, грея в руке стакан с веселящей синтетикой. В конце-концов осторожно заговорил с обаятельной особой, которая оказалась администратором кафе.

Макс же представился бизнесменом с Либерии, прилетевшим сюда по делам фирмы. В ходе непродолжительной беседы понял, что она бы и рада продолжить знакомство, но пускать на самотёк дела сейчас не готова.

– Мира, как вы смотрите на то, чтобы продолжить общение в более непринуждённой обстановке сегодня вечером? – вкладывая в вопрос всю имеющуюся у него галантность, произнёс Макс.

– О, я бы с радостью, но уже договорилась провести его с подругой. Мне так жаль, – с сочувствием сказала девушка, отразив на личике само расстройство.

– Ничего страшного, мы можем встретиться и втроём. Я рассказал бы вам о жизни на прекрасной Либерии, а вы – на загадочной Ювенте. Ужин, конечно же, с меня, – продолжая играть роль вежливого толстосума, настаивал оперативник.

– Ну, если вас не пугают девушки из службы охраны космопорта, – как-то неопределённо начала Мира.

Макс приподнял одну бровь, сообщая мимикой, что не очень понимает смысл сказанного.

– Моя подруга. Она из службы охраны, – рассмеялась девушка. – У неё даже форма есть. И фуражка, как у полицейского.

– Не пугают, – ответил Макс, взаимно улыбаясь. – Моя работа предполагает общение с людьми из абсолютно разных сфер деятельности.

Обменявшись ещё несколькими бессмысленными фразами, видимо, чтобы Мира убедилась в адекватности собеседника, они условились о времени и месте будущей встречи.

Несмотря на скромный вечерний туалет и неброский макияж, обе девушки показались Максу вполне привлекательными. Хотя, вероятнее всего, давали о себе знать благородные напитки, которые он не преминул отведать в ожидании опаздывающих подруг. Нельзя же встретить их с кислой миной или показать им отсутствие симпатии с первых мгновений. Тем более ассортимент напитков позволял так изменить эмоциональное состояние восприятия противоположного пола, что при желании и динозавр показался бы ослепительно притягательным и вожделенным.

На столе расставлены бокалы, рядышком свежие цветочки – по одному для каждой девушки. Безусловно, это произвело на них приятное впечатление. Макс начал вживаться в роль обходительного и уверенного в себе предпринимателя с богатой планеты. СБЛ не жалела средств на оперативные расходы в отличие от нищих спецслужб Ювенты.

– Приятно познакомиться. Ами́я, – протянула тонкую ручку с аккуратным маникюром девушка, блеснув маленькими прозрачными камушками на колечке и переднем зубе.

Макс тактично принял дамскую ладошку в свою руку и немного склонил голову, ответив взаимным приветствием.

На протяжении всего вечера Джонсон старался всячески угодить представительницам прекрасной половины человечества, угощая тех дорогими яствами и напитками, а также услаждая их ушки комплиментами. Не то, чтобы кто-то из них ему действительно нравился. В первую очередь он рассматривал их как объект возможной вербовки, так как, например, Ами́я имела доступ к системам слежения орбитального космопорта. А это могло сильно пригодиться в его деле.

Поэтому первостепенная его задача: максимально понравиться, войти в доверие. Всё казалось ему достаточно простым. Мечта любой женщины из захолустья – найти богатого и обходительного кавалера, который подарит ей возможность оказаться в лучшей стране мира. Она будет чувствовать себя там домашней кошечкой, дарящей мурлыканья, тёплый уют и радость обладания ею.

– А какой у тебя рейтинг? – заигрывающе спросила Мира, наматывая кончики волос на палец.

– Высокий, не переживайте. Я полезный член либерианского общества.

– Ой, как же это удобно, – вмешалась Ами́я. – Посмотрел на человека, и сразу понятно, с кем имеешь дело. И не придётся в результате осознавать, что прожила несколько лет с никчёмным болваном. Как получилось, например, с твоим похотливым муженьком.

Девушка прижала ладошку к губам и вперилась в подругу, как бы спохватившись.

– Это замужеством-то назвать уже трудно, – грустно отмахнулась Мира. – Видимо, не сравниться мне с твоим опытом в делах любовных. Не разбираюсь я в людях, похоже.

– А в Либерии как решаются вопросы верности? – перевела Ами́я взгляд на Макса, решив не продолжать скоротечную дуэльную схватку за ценного самца, ибо победителей в ней может и не остаться.

– У нас стараются не доводить до конфликтов. Большинство спорных ситуаций разрешаются практически в момент их обозначения второй половинкой. Любой момент жизни запечатлён в памяти, как минимум, одной из сторон. И нет необходимости доказывать, кто и что сказал, с какой интонацией и как на самом деле поступил. Более того, в случае необходимости на обозрение представляется и эмоциональный фон. То есть если даже ты и смог сохранить самообладание и изложить позицию самыми дружелюбными словами, скрыть чувства весьма затруднительно.

– Обалдеть, – не выдержала Ами́я. – Как это возможно?

– Любая эмоция имеет свою химию, вырабатываемую организмом. Условный код химического состава записывается в память. Всё просто, – улыбнулся Макс.

– Это же исключает возможность даже минимальной лжи! – замечает Мира.

– Верно, – спокойно согласился Джонсон, насаживая на вилку кусочек натурального сыра какого-то неведомого дойного животного.

– У вас, должно быть, каждый второй ходит с целой кучей психических расстройств…

– Прекрати, – перебила подругу Ами́я. – Не всем же свойственно лицемерие. Зато не надо думать, какую лапшу и кому ты развесила. Не делай глупостей, и не последует справедливой расплаты. Идеальное общество.

Мира лишь закатила глаза на эту реплику. Однако не стала вмешиваться.

– И что? Если соврал, сразу же получил минус в рейтинг?

– Грубо говоря, да.

– А если нежно говоря? – спросила Мира кокетливо играя словами.

– Нежности у нас тоже предостаточно, – подыграл ей Макс. – Искренность гораздо сильнее любой манипуляции, необходимость в которой сама собой отпадает, если ведёшь правильный образ жизни.

– И для кого же он правильный? – томным голосом уточнила Ами́я.

– Для большинства. Все граждане и гости Либерии самостоятельно определяют нормы поведения. Голосуют своим признанием или отрицанием того или иного поступка.

– Но, ведь его полярность может измениться в любой момент.

– Поступка? – и не дожидаясь ответа Макс продолжил: – Конечно. Это же непрерывный процесс. Подробно течению реки. Но рейтинг человека не изменится, если в какой-то момент поступок прошлого станет, например, неприемлемым, поскольку эмоциональный фон окружающих во время внешней оценки основывался на текущем его восприятии.

– Ох, в голове не укладывается, как это всё так слаженно работает, – заметила Ами́я, прислонив кончики пальцев к голове.

– Не знаю, готова ли я к непрерывной оценке незнакомых людей, – со вздохом сказала Мира.

– А мне было бы интересно знать, что обо мне думают другие, – мечтательно произнесла Ами́я.

– Слушай, я каждый день общаюсь с кучей народа. И большинство из них непроходимо тупы. Ты думаешь, я хочу, чтоб эти дурни меня оценивали через призму своего кретинизма? – внезапно вспылила Мира.

– Степень оценки также зависит и от рейтинга этого, как ты говоришь, дурня, – пояснил Джонсон. – Чем ниже рейтинг, тем слабее его влияние. Соответственно, и наоборот – люди с безупречной репутацией обладают гораздо большей силой суждения.

– Это что же получается: ты стараешься, собираешь со всех крохи признания, и тут приходит авторитетный господин и бац! Отправляет тебя на дно? – не сдавалась Мира.

– Мирочка, неужели ты боишься, что кто-то узнает о твоих греховных мыслях и поступках? – встала на защиту системы Либерии Ами́я. – Нужно просто всегда хорошо себя вести, быть чистым в помыслах и поступках. И все это положительно оценят.

– Да, не хочу я, чтоб ещё кто-то и о помыслах моих судил! – занервничала Мира. – Это всё равно, что голой расхаживать по улице. Чтоб на тебя пялилась всякая безмозглая рвань. А когда ты дашь ему от ворот поворот, отравит в копилку плевок негативной эмоции. Неужели у вас все настолько безгрешные?

– Рейтинг складывается из миллиона критериев. Поэтому каждый стремится не только пробудить приятные чувства собеседника, но и улучшить себя: обучиться чему-то, развить положительные качества, сделать что-то действительно полезное для близких или общества. А не имитировать прогресс, изображая бурную деятельность и пуская пыль в глаза. Представляете, как чистоплотен должен быть чиновник? – рассмеялся Макс, пытаясь немного разрядить обстановку.

– Какая-то непрерывная погоня за миражом совершенства, – не желая отступать, находила Мира новые аргументы. – У вас, наверное, очередь из самоубийц каждое утро стоит у входа в хозяйственный магазин.

– Большинство жителей живут в гармонии, так как знают, куда движутся. Они принимают себя и действуют исходя из своих предрасположенностей, не отвлекаясь на борьбу за пространство и фальшивый глянец притворства. Каждый человек уникален. И нет никакого смысла гнаться за условностями, лгать и строить из себя мнимую личность.

– Так, вы же именно этим и занимаетесь! – напирала Мира. – Строите совершенство там, где его нет. Глушите плохие качества, прячете недостатки, которые присутствуют в каждом с рождения.

– У нас хорошо развита коррекция плода. Очень сильное влияние на характер человека оказывает его физиология. Отточить же их способен любой разумный человек, – парировал Макс.

– Вы ещё и в утробе порядок наводите? – округлив глаза спросила Мира. – Всё, я больше не хочу об этом слышать.

Девушка взяла бокал и сделала несколько глотков, откинувшись на спинку стула. Взгляд рассеянный и угнетённый.

– Прошу простить, – после некоторой паузы сказала Мира, подхватила сумочку и устремилась в уборную.

– Ой, Макс, не обращай внимания. На неё иногда находит, – наконец заполнила неловкое безмолвие Ами́я и предложила тост за идеальное общество.

Они больше не касались темы либерианских устоев, когда вернулась Мира, которая, видимо, решила не продолжать попытки завоевать внимание и признание со стороны завидного кавалера, и просто начала напиваться. Хоть сегодня повеселится за счёт коммерсанта, выжимая максимум из вечера.

В результате, они отвели перебравшую девушку домой, а сами отправились на смотровую площадку под прозрачным куполом, чтоб насладиться бескрайним космосом, россыпью ярких звёзд, величественной материнской планетой с огромным кольцом, самой Ювентой, на которой желтоватыми кляксами виднелись очертания населённых пунктов и крупных промышленных объектов.

Романтический вечер закончился обещаниями новых свиданий на Ювенте, когда дежурство Амии закончится на космопорте.

Через два дня Максу поступило заключение с указанием дат прибытия на Ювенту всех перечисленных лиц по списку. Несколько человек покинуло планету. Остальные числились оставшимися тут. Однако загадочным образом напротив имени Джеймса Хорнса красовалась надпись о том, что таковой никогда не посещал Ювенту. Подпись начальника таможенного отдела. Внизу фамилия и номер для связи исполнителя.

Джонсон сразу же связался с последним, якобы, для уточнения данных.

– Здравствуйте, это Макс Джонсон из СБЛ. Я получил от вас ответ по запросу. Хотелось бы проверить даты прибытия. Вероятно, какая-то ошибка. Сможете посмотреть?

– Добрый день, – лениво отозвался кабинетный делопроизводитель. – Назовите исходящий номер. И кого проверить.

– Номер U834/55. Указано, что Пол Винтор прибыл на планету двадцать шестого декабря пятьдесят второго. Джеймс Хорнс – одиннадцатого февраля пятьдесят третьего. Хотя по нашим данным они оба покинули Либерию в начале сентября пятьдесят второго одним рейсом. Насколько я понимаю, прибыть они тоже должны были в один день, – сблефовал оперативник.

– Сейчас проверим, – вяло отозвался клерк.

– Да, пожалуйста, посмотрите по базе, а то мне же не поверят, – рассмеялся Макс. – Полтора месяца разницы. Может, он задержан был до выяснения. И одиннадцатое февраля указано, как день оформления его визы или окончания карантина. Или это связано с моментом непосредственного посещения таможенного поста. По остальным всё нормально. Всё сходится. Он же не мог разгуливать по орбитальной станции в нейтральной зоне столько времени. И рейс один…

Джонсон намеренно заполнял мысли исполнителя непрерывным потоком своего беспорядочного сознания, чтоб не дать тому опомниться, запутавшись. Чтоб у него было лишь одно желание: поскорее отвязаться от назойливого чужеземца.

– Так, давайте я проверю по внутренней базе их по очереди… Пол Винтор. Посмотрим. Так, тут всё верно. Двадцать шестого, – медленно проговаривал про себя каждое своё действие исполнитель. – Джеймс… как его…

– Хорнс! – быстро сказал Макс, не позволив заглянуть клерку в отправленное сообщение. – Джеймс Хорнс, да. Он же на том же рейсе прибыл. А как иначе-то?

– Так, Хорнс. Смотрю. Да, тоже двадцать шестого, угу. А в ответе написано… – задумчиво произнёс клерк.

– Ну, вот, и я говорю, что это ошибка какая-то, – торжественно затараторил «простодушный» оперативник. – А то не поверят же мои. Тут же точность важна.

– Так, подождите. А почему тут… – спохватился сотрудник таможни. – Нет. Я неверно вам всё-таки сказал. Он вообще не прилетал к нам.

– Как не прилетал? – изобразив сомнение и растерянность, переспросил Макс.

– Ну… – начал мычать исполнитель.

– Ах, да, простите, – быстро перебил его Макс. – Это я что-то напутал. Конечно! Дан Хиббис! Он же и прибыл двадцать шестого. Простите мою невнимательность. Видимо, я ещё не пришёл в себя после длительного полёта.

– Да, ничего, – выдохнул клерк. – Обычное дело. Хорошо, что разобрались.

Макс ещё раз извинился и поблагодарил нерадивого таможенника, подарив тому возможность не чувствовать себя облажавшимся лопухом.

Что и требовалось доказать. По крайней мере, теперь он точно знал, когда именно та коррумпированная братия прибыла на планету. С тем одиноким нечестивцем в соседней каюте летела пожилая пара добропорядочных туристов. Их он и включил в список, чтобы только узнать дату фактического пересечения границы.

На следующий день после приземления с орбитальной станции на планету, Макс отправился в местный департамент полиции. Туда он передал уже немного другой запрос за подписью своего руководства. В список разыскиваемых, в частности, был включен лишь второй коррупционер. В ходе разговора с правоохранителями, оперативник отменил, что по данным таможни тот прибыл сюда 26 декабря 1452 года от Великого Переселения.

Конечно же, он не рассчитывал на быстрый ответ. В подобных странах система создана таким образом, чтобы максимально затуманить процесс реализации прав и обязанностей. Причём это касается не только граждан, но и самих чиновников. Особенно, нижнего звена.

Бюрократия, пересечение границ компетенций в органах власти, невозможность уложиться в установленные сроки и качественного исполнения обязанностей, хаотичная оценка происходящего с властных трибун с помощью СМИ – стандартный набор анархического государства.

Если кто-то думает, что это происходит по глупости руководства страны, глубоко заблуждается. Вся система создана таким образом, чтоб никто толком не понимал реальную зону ответственности, за пределами которой начинается превышение полномочий. Подобная картина наблюдается и в коммерческой сфере, а также общественной жизни. Невозможно соблюдать все противоречивые законы в принципе, кроме как забившись в углу своего дома в тихом ожидании наступления конца. Да, и в этом случае всегда найдётся некая скрытая обязанность, влекущая наказание за её неисполнение. В результате получается, что абсолютно любого человека – будь он должностными лицом или обычным жителем Ювенты – можно прижать к стене и подвергнуть каре. «Был бы человек, а статья всегда найдётся», – знаменитая фраза допереселенской эпохи вполне актуальна и на Ювенте.

Поддержание хаоса и бесконечного страха за будущее – отличный инструмент для обладателей власти, могущих виртуозно изменить расстановку сил умелыми манипуляциями.

Несколько дней ушло на получение ответа из полиции об адресах первичной регистрации всех перечисленных лиц. При этом среди прочего было указано, что места нынешнего пребывания почти всех из них не установлены в силу их убытия за пределы Ювенты либо бесследной пропажи. Исчез и тот самый либерианский взяточник буквально через три дня после прибытия.

Всего два человека из целой сотни прибывших по-прежнему оставались на планете, и в настоящее время работали на одном из производственных предприятий.

– И куда все они делись? – спросил Макс у ответственного полицейского, незванно явившись к нему в виде яркой голограммы.

– Откуда же мы знаем? – равнодушно ответил тот. – Вы же понимаете, что мы не можем контролировать всё, что тут происходит. Планета кишит всякими мошенниками и пройдохами. Возможно, ваши граждане сменили личность. Или вообще бесславно погибли.

– И вы так спокойно об этом говорите? – искренне удивился Джонсон.

– Ну, а что мы можем сделать? Это вам не Либерия. Такова наша реальность, – не стал оправдываться блюститель шаткого порядка и мнимого закона.

Непродолжительная беседа с правоохранителем закончилась не успев начаться. Макс понял, что радушного приёма и посильной помощи от местных чиновников ждать не придётся. Однако решил попытать счастье в стенах одной из республиканских спецслужб Ювенты, которые, впрочем, больше напоминали оголтелых опричников, нежели хранителей безопасности государства.

Представители подобного исполнительного органа всегда относятся с неподдельной настороженностью к коллегам из других стран, ибо об истинных целях гостя можно только догадываться. Просьба предоставить данные о передвижениях разыскиваемых либерианцев осталась без должного ответа.

– Эти люди находятся на неподконтрольной вами суверенный территории. Мы не можем проводить какие-то совместные мероприятия без соответствующего согласования сверху, – резюмировал офицер.

– Проверьте хотя бы одного, – попросил без надежды Джонсон. – На него возбуждено уголовное дело по статье, признанной ООК международным преступлением. Вот данные.

Те недоверчиво ознакомились с краткой справкой на фигуранта дела. Несколько минут ковырялись в своём компьютере.

– Да, был такой, – неохотно сообщил опричник.

– И где он сейчас?

Снова продолжительное молчание. Макс неотрывно следил за манипуляциями своего иностранного коллеги по цеху.

– Спустя три дня после прибытия, он исчез с радаров.

– В каком направлении? – настаивал Джонсон.

– Судя по системам внешнего слежения, сел в легковой транспорт с глушилками и растворился в пустыне. Остов машины обнаружен тремя месяцами позднее отделом полиции.

– Кто был с ним? С кем он встречался?

– Нет информации.

– Проверьте этих тоже, – скидывая данные по оставшимся коррупционерам, попросил Макс уже не рассчитывая на нужный результат.

Аналогично. Три дня в отеле без каких-либо внешних контактов. Даже звонков не было ни входящих, ни исходящих. Затем таинственный транспорт и бесследное растворение в загородной пустыне.

– Да, что ж у вас за чёрная дыра такая на планете? – в сердцах возмутился Макс. – Неужели из всей сотни пропавших только двое остались на Ювенте?

– Это всё. Больше ничем помочь не можем.

У Джонсона никак не укладывалась в голове подобная картина мира.

«Чего ради они носят погоны? Зачем наделили их полномочиями правоохранителей? Неужели тут вообще не проводится морально-психологическая подготовка и воспитание личного состава?» – мысленно сокрушался Макс по дороге в гостиницу.

«Они же сами превращают свою страну в помойку! Позорят честь мундира. Как тут вообще можно бороться с преступностью, если сами же её и генерируют? Раз не лежит душа к справедливости и порядку, не занимай чужое место – освободи его для тех, кто действительно хочет бороться со злодеями. Ведь не ради себя мы надеваем форму. Ведь законы создают не ради законов, а чтобы они помогали обществу. Чтобы оно развивалось, прогрессировало и не совершало былых ошибок. Раз какое-то действие априори губительно, зачем снова и снова его культивировать?» – не мог остановиться в мысленных стенаниях оперативник СБЛ.

«Есть же множество других профессий, где вы, наверняка, нашли бы себе применение. А тут сами расписываетесь в некомпетенции и другим не даёте жизни. Кругом какое-то мутное варево. Куда ни плюнь. И сами же страдают от этого. Это же так сильно тормозит прогресс. Живут как в допереселенскую эпоху без намёка на цивилизацию. Дикий феодализм во плоти!» – сознание бурлило в негодовании.

Следующие несколько дней Макс посвятил изучению культуры и устоев Ювенты. Если этот тотальный бардак вообще можно назвать культурой. Снова встретился с Ами́ей, проведя с ней половину дня.

Когда такси остановилось у входа в дом девушки, она кокетливо предложила:

– Зайдёшь на чашечку чая?

– Ами́я, прости, у меня завтра ранний подъём и тяжёлый день, – с сожалением в голосе ответил Макс.

– Я тебе совсем не нравлюсь? – расстроено спросила она.

– Нет. Ты что? Конечно, нравишься, – попытался оправдаться Джонсон.

– Тогда в чём дело? – с нажимом в голосе отреагировала девушка.

– Я же говорю: работа не даёт расслабиться. Уже второй день на стимуляторах.

– Макс, прекрати! Ни один мужик не откажется от такого предложения, если ему действительно нравится женщина. Впрочем, дело твоё, – холодно выдохнула Ами́я и потянулась к датчику открытия двери.

– Постой, Ами́я, – взяв девушку за руку, произнёс Джонсон. – Ты права. Дело не в работе.

– А в чём? – с ноткой надежды тихо спросила она.

– Понимаешь, – осторожно начал Макс. – Я недавно расстался с девушкой. Буквально накануне отъезда на Ювенту. И мне очень сложно начинать новые отношения. Мне на самом деле приятно твоё общество. Ты как лучик света в непроглядной мгле моего бытия. Но моё сердце сейчас крепко запечатано.

Ами́я пристально посмотрела в глаза Джонсона, стараясь найти намёк на красивую сказку. Но, похоже, столь сентиментальное признание пришлось ей по обманутой душе. Она нежно поцеловала его в щёку, задержав на ней губы на пару секунд.

– Позвони мне, если вдруг твоё сердце хоть немного приоткроется для новых чувств, – с этими словами она вышла из машины и без оглядки направилась к двери своего дома.

Макс сообщил роботизированному водителю о точке назначения и опять погрузился в размышления, пытаясь найти оправдание своему решению. Женат он не был. Да, и длительных отношений с кем-то тоже никогда не имел. Каждый раз всё заканчивалось фразой: «Это невозможно! Выбирай: или я или работа!». И оперативник до мозга костей выбирал последнюю.

«Нельзя заводить роман со своим осведомителем. Одно из правил взаимоотношений с агентурой – не вступать с ними в половую или чувственную связь. Иначе это рано или поздно негативно отразится на работе», – вёл Макс диалог сам с собой.

«Любовные отношения непредсказуемы, и обиженный партнёр может сделать какую-то непоправимую глупость. Неизбежно недовольство, претензии, ругань. Потом несколько дней натянутые нервные струны, игры в молчанку и нежелание контактировать по каким-либо серьёзным вопросам. Затем примирение, осторожное общение, как с нежным цветком, чтобы снова не повредить израненный лепесток. Это же бесконечная чехарда. Порой без серьёзного повода», – прогонял он в памяти события своего скромного опыта в столь деликатной теме.

«Плюс ко всему, любовь или лучше – чувства… Да, чувства – пусть и основанные на уровне физического влечения – в какой-то момент могут стать препятствием на финальное использование осведомителя, когда судьба его уже не имеет значения. Либо моральную или физическую ликвидации, оказание давления и тому подобное», – это была последняя связная и логичная тягучая мысль в пользу отрицания возможности близости с Ами́ей. За очередной порцией слабых аргументов, последовала и противоположная точка зрения.

«Но я же не собираюсь задерживаться тут годами. Поэтому опасность провала с ней, как с осведомителем, сама по себе снижается. Безвозвратно отбыть с Ювенты к себе на родину, бросив бедняжку, у меня хватит духа. Наверное. Если она вообще ещё раз захочет. Конечно, захочет! Кто откажется от такого бравого парня?» – начал бодрить себя Макс.

«А что, собственно, я теряю? Да, что?» – Джонсон заёрзал на заднем сидении такси, не находя удобную позу.

«Так. Она не семи пядей во лбу, не особо уверена в себе, с букетом каких-то детских комплексов, не красавица даже после безвкусной пластики на лице. Но у неё чертовски соблазнительное тело! Поддерживает его в регулярных спортивных тренировках, подтянута, упруга. Ведёт по большей части здоровый образ жизни», – внутренние противоречия и попытка разложить разноцветные шары суждений на чаши разнополярных весов боролись внутри Джонсона за первенство.

«Да, что за бред вообще? Почему я просто не могу развлечься, совместив приятное с полезным? Тем более это никак не нарушит планы. А скорей всего даже сыграет положительную роль. Это же настолько временно, что мы даже не успеем ни разу поссориться», – решительно подытожил Макс, выходя из машины.

Пора отработать тех двоих либерианцев. На следующий день ближе к обеду Джонсон набрал номер мужчины. Тот ответил несколько встревоженным голосом. Макс поприветствовал его, назвав по имени и представился сам. Затем предложил встретиться, так как у оперативника есть несколько вопросов. На другом конце повисла пауза.

– Мы же не совершили ничего плохого, – неуверенно наконец произнёс мужчина.

– Не беспокойтесь, я не для того, чтобы предъявлять вам какие-то обвинения позвонил. Однако прошу, уделите мне немного времени. Я расследую дело о пропаже людей. Возможно, вам что-то известно об этом.

– Но… – нерешительно возразил тот. – Мы никого тут больше не знаем из Либерии. Сможем ли мы как-то помочь? Скажите, о ком хоть идёт речь?

– Я бы не хотел обсуждать это по незащищённым каналам связи. Мы сможем сегодня после вашей смены увидеться в кафе буквально в паре домов от предприятия?

– После работы нас развозит автобус. Не хотелось бы потом добираться с пересадками.

– Хорошо, тогда около вашего дома есть прекрасное заведение, – предложил Макс, назвав адрес.

Мужчина ещё немного поколебался и в итоге согласился.

– Почему вы улетели из Либерии? – спросил Джонсон, когда они втроём встретились в условленном месте.

– Мы не были там счастливы. Невозможно находиться среди диктуемых большинством стандартов, когда ты видишь в них лишь глупость и однобокость. Мы привыкли мыслить самостоятельно и не хотим, чтоб нам ставили негативные оценки лишь за то, что мы другие, – высказался Бэн.

– Вы представляете, как переживают ваши родственники и друзья? Они заявили в полицию о внезапной пропаже.

– Ой, прекратите, – вмешалась Эш – немолодая жена Бэна. – Друзей на Либерии у нас не было. А родственники, наверняка, только делали вид, что переживают, чтоб не вызывать осуждений окружающих. И не портить себе рейтинги. Им всегда было наплевать на нас. Думаю, они вздохнули с облегчением, когда мы исчезли и перестали ронять тень на их образцовые показатели общественного признания.

– Почему вы не выбрали жизнь в либерианских анклавах? – резонно спросил Джонсон, стремившийся сначала понять их настрой и образ мышления.

– Это полумера. Тем более, там вечно снуют толпы безнадёжных маргиналов и религиозных фанатиков. Это не свободная территория, а какой-то сумасшедший дом, – продолжила Эш.

– Но анклавы же тоже имеют свою градацию. Вы могли бы подобрать наиболее подходящий для вас по духу. Все они имеют определённый статус и ограничения по допуску, – искренне защищая свою идеальную систему, приводил убедительные доводы Макс.

– Вы сами ответили на свой вопрос: градации, ограничения, дух. Сделаешь что-то выходящее за рамки выдуманных кем-то правил и получил пинок под зад, – сказал Бэн, скрестив руки на груди.

– Ясно. Это ваш выбор, – мрачно подытожил Джонсон, свято веривший, что Либерия является верхом совершенства человеческой цивилизации и всегда считавший противников системы безумцами. – Скажите, кто спонсировал ваш перелёт?

– Спонсировал? – сделал непонимающий вид Бэн. – Что вы имеете ввиду?

– По имеющимся данным, ваши доходы на Либерии не позволяли купить два билета на Ювенту. Более того, мы не увидели соответствующих транзакций с вашего счёта.

Пара уставилась на оперативника немигающими взглядами.

– Вы за этим пришли? Думаете, мы украли эти деньги? Вы подозреваете нас в чём-то? – недружелюбно спросила Эш.

– Нет. Мы не нашли повода так думать, – натянуто сообщил Макс. – Однако, учитывая ваш образ жизни и взгляды на неё, для нас до сих пор является загадкой, чем вы заслужили благосклонность Организации Космического Объединения. Ведь это они профинансировали ваш переезд. ОКО не жалует поездок в кредит. Тем более на Ювенту.

– Не было никаких кредитов, – безрадостно буркнул Бэн. – Не нужна нам эта каббала. Мы никогда их не брали и не собираемся жить в долг.

– Как тогда? Откройте секрет. Поверьте, это прольёт свет на моё расследование. Вы не единственные либерианцы с подобным статусом – кто покинул нашу страну за счёт ОКО. Однако все они исчезли с Ювенты загадочным образом. Возможно, вы что-то о них слышали? Может, помните, кто ещё был с вами на корабле?

– И что с ними случилось? Куда они делись? – настороженно спросила Эш.

– Это я и хочу выяснить. Как минимум, сотня человек за последние годы отравилась на Ювенту аналогичным образом. Все они с низкими рейтингами, на первом телесном круге, без существенных материальных накоплений и доступа к каким-то секретным сведениям. Уж простите за откровенность, но мы никак не можем понять, чем они были так полезны ОКО или местным дельцам.

Повисла долгая напряжённая пауза. На лицах немолодой пары прослеживалось отвращение от подобной откровенности, сменяемое страхом и растерянностью.

– Вас, ведь сопровождали сотрудники Службы Безопасности Организации Космического Объединения, – скорее утвердительно добавил наконец Макс. – Скажите мне как есть. Возможно, вам угрожает опасность. Вы по-прежнему являетесь гражданами Либерии. Наша обязанность защищать от угроз всех либерианцев независимо от их взглядов и убеждений. И мы готовы за счёт бюджетных средств вернуть вас на родину в целости и сохранности без каких-либо материальных последствий для вашего кошелька.

– Нет. Обратно мы точно не хотим возвращаться, – сказала Эш. Затем подумала немного и понуро призналась. – Мы не помним, как и зачем это произошло.

– Не помните? – удивлённо повторил за ней Джонсон.

– Да. Для нас это тоже загадка. Но мы не жалеем, что так произошло, – взял слово Бэн, коротко взглянув на жену. – Как будто кто-то стёр нашу память. Всё, что могло бы хоть немного намекнуть на это. Более того, часть нашей жизни стёрлась из головы и после того, как мы оказались тут. Целый месяц исчез. В одно прекрасное утро мы просто обнаружили себя в незнакомой квартире без намёка на прожитые дни.

– Вы помните, как в ней оказались? Может, какие-то вещи, транзакции по счетам, документы?

– Только чемоданы с личными вещами с Либерии, вид на жительство и горсть Галактических Кредитов. Жильё, кстати, тоже кем-то было проплачено на три месяца вперёд. Нам не удалось выяснить у арендодателя, кто за него заплатил. Сказал лишь, что некто передал ему наличные и даже не представился при этом. И всё – ушёл.

– В полицию обращались? – закономерно уточнил Макс.

Пара нервно хохотнула, чем недвусмысленно – хотя и бессловесно – закрыла вопрос о правоохранителях. Джонсон немного растерянно посмотрел сначала на одного, потом на вторую. Однако быстро опомнился, где он находится, собрался и переспрашивать не стал.

– Не знаю, как и сказать, – осторожно начал Бэн. – Единственная странная штука, которая нам попалась – это что-то, типа рекламного буклета с нашими именами. Такой же обнаружили и на кухонном столе. Небольшая полимерная карточка с физически нанесёнными именами.

– Что за карточка? – со скепсисом спросил Макс, наморщив лоб.

– Какой-то местной виртуальной реальности «Земля До».

– Что в этом странного? Адресная реклама, – как бы равнодушно уточнил оперативник. – Вы там были?

– Да, понятно, что адресная. Невелико чудо. Но на протяжении нескольких месяцев с завидной регулярностью нам поступали такие рекламные сообщения, рассказывающие во многомерном виде – на всю комнату – о бесподобии жизни на допереселенской Земле. В разные эпохи и в разных странах. Находясь ещё в Либерии, мы часто мечтали с Эш оказаться в тех временах. Нам всегда казалось, что жизнь там была проще и понятнее. Пусть без всех этих передовых технологий, зато чище и душевнее. Мы и сейчас-то этих технологий особо не видим. Дорого это всё и непонятно для нас. Бродим тут по планете с вечным чувством отложенной жизни.

Бэн задумался на некоторое время, пространно глядя перед собой. Его жена тоже упёрлась взглядом в стол, как бы разглядывая на нём замысловатые узоры.

Макс тихонечко невзначай постучал указательным пальцем по столу, чтоб вывести собеседников из внезапного оцепенения.

Мужчина опомнился и продолжил.

– Согласен, в этом тоже нет ничего сверхъестественного. В результате мы пришли к ним в офис. То ли реклама так подействовала, то ли ностальгия, – грустно пояснил Бэн. – В общем, за стойкой регистрации нас встретила милая девушка со словами, что они рады снова нас видеть.

– Снова? – подтолкнул развитие мысли Джонсон.

– Да. Именно это и показалось странным. Мы же никогда там не были, – поколебавшись, Бэн поправился: – Или не помним об этом. В любом случае, мы спросили, как поучаствовать в их игре. Девушка ответила, что для этого требуются какие-то приглашения или десять тысяч Галактических Кредитов. На каждого. Мы и за год-то столько не заработаем.

– Что за приглашения? От кого?

– Этого она не пояснила. И даже не ответила, когда мы были у них раньше. Сказала лишь то, что если у нас сохранится желание оказаться в мире прошлого и прожить там целую жизнь, с нами свяжутся и сделают ещё одно великолепное предложение. Как раз, мол, в ближайшее время планируется очередной набор в группу добровольцев.

Как всегда, вопросов больше, чем ответов.

Ничего существенного больше выяснить Максу не удалось. Пара ещё какое-то время пространно рассуждала, как прекрасна была жизнь на Земле, и они, вероятно, готовы пойти на многое ради того, чтобы избавиться от своего жалкого существования, оказавшись в прекрасном мире прошлого.

Они пытались сбежать от проблем и нереализованных желаний в Либерии, а в итоге оказались в не менее зловонной дыре. Является ли это следствием собственной неорганизованности и неспособности устроиться в нынешнем веке или общая тенденция для всего человечества – вопрос философский.

Джонсон попрощался с Бэном и Эш, договорившись о том, что они обязательно сообщат ему, если появятся новые подробности.

Настал момент визита в офис загадочной организации под названием «Земля До». Макс регулярно проверял хвосты и возможную слежку за собой с помощью иных негласных методов со стороны местных разведки или правоохранительных органов. Однако не обнаружил и намёка на то, что он кому-то здесь интересен. Весьма нетипичная ситуация, когда представитель иностранной спецслужбы спокойно расхаживает по планете, собирая данные. То ли это тотальная безответственность и наплевательское отношение к государственным интересам, то ли их возможности находятся за пределами понимания оперативника.

Оказавшись перед стойкой регистрации, Джонсон выразил желание побывать в исторической виртуальной реальности.

– У вас есть приглашение? – спросила милая девушка.

– Мне вас посоветовал один хороший знакомый, однако он хотел бы остаться безымянным.

– Хорошо. Стоимость игры составит десять тысяч Галактических Кредитов. В эту сумму входят ознакомительная часть, обучение и три месяца виртуального времени.

– Договорились, – быстро согласился оперативник.

– Когда вы готовы начать? – с лучезарной улыбкой уточнила девушка, отправляя Максу реквизиты для оплаты.

– Да, прямо сейчас и готов.

Расплатившись по счёту, Джонсон дождался провожатого в комнату с установленными капсулами виртуальной реальности. Там его встретил молодой человек по имени Алекс, который, по его словам, будет сопровождать его в незабываемом путешествии по Земле прошлого.

Стандартное ознакомительное путешествие уже произвело на Макса достаточно сильное впечатление от реальности происходящего. Обучение он выбрал в роли персонажа максимально похожего на него на территории России начала XXI века по доререселенскому летоисчислению. Разумеется, Джонсон оказался в теле студента последнего курса Академии Федеральной Службы Безопасности Российской Федерации. Успешно завершив подготовительную часть, он вышел из капсулы и за чашкой вкусного травяного чая с десертом некоторое время обсуждал с айтишником пережитые впечатления и режимы игры.

– Куда желаете отправиться в этот раз? – наконец спросил, Алекс, когда Макс выразил готовность к переходу к основной части игры.

– Пожалуй, в Москву. Шестое июня две тысячи тридцатого года. «Оффлайн-личность».

Макс планировал провести полную проверку рассказа Андрея. В первую очередь – узнать, существовал ли в реальности этот человек. Специально взял два дня запаса, чтобы немного освоиться в шкуре своего коллеги из прошлого, навести справки об объекте разработки, выяснить его маршруты передвижения, контакты и тому подобное. Затем установить наружное наблюдение за Андреем в описанную им субботу и понять, так ли всё было на самом деле, как тот говорил.

Айтишник удивлённо уставился на оперативника не решаясь произнести ни слова. Откуда это выражение лица? Он что-то знает? О чём-то догадывается? Но как?

– Вас что-то смущает? – с лёгким прищуром задал вопрос Макс.

– Нет-нет, всё нормально, – подобрался Алекс. – Мне потребуется пара минут, чтобы всё настроить. Прошу, устраивайтесь пока в капсуле.

«Что с ним происходит?» – подумал Джонсон и ещё какое-то время наблюдал за встревоженными действиями айтишника.

«Ладно, позже поговорю с ним. Сначала надо выяснить по поводу Андрея», – с этими мыслями Макс забрался в капсулу и попросил начинать.

Джонсон оказывается в небольшом кабинете на 10 этаже здания на Проспекте Вернадского в шкуре старшего оперуполномоченного 2 отдела Управления по борьбе с терроризмом и политическим экстремизмом 2 Службы ФСБ России в звании капитана.

«Отличный вид», – замечает Макс, смотря в окно. Приступив к своим служебным обязанностям Джонсон искренне недоумевает несамостоятельности сотрудника спецслужбы центрального аппарата. Любой шаг офицер должен согласовывать со своим руководством, получая разрешение. О проделанной работе вынужден тут же докладывать начальнику, регулярно писать отчёты и рисовать выдуманные планы на каждый день. А вечером – снова сочинять отчёт о следовании плану. Между этими весьма важными задачами оперативного сотрудника, Макс успевает перебрать стопку расписанных ему шифровок и секретных писем и даже получить по шапке от недовольного начальника за былые прегрешения.

То есть вместо того, чтобы целый день проводить в полях и рыть землю: проводить конфиденциальные встречи с агентурой, вербовать новую, а также выяснять важные сведения о потенциальных и реальных нарушениях закона со стороны негодяев, Джонсон с головой утопает в бумажной волоките и бюрократии.

В силу своей врождённой ответственности и желания максимально напитаться духом местного разведчика, Макс старается вжиться в образ. Плюс ко всему, он не желает упускать возможность взглянуть изнутри на деятельность органа старинной службы безопасности.

В результате единственное, что он успевает осуществить полезного для своего дела – сделать запрос в соседний отдел на выяснение контактов Андрея и его движимого имущества в виде автомобиля. Санкции на прослушку и установление наблюдения за объектом ему никто не даёт. Более того, приходится долго оправдываться перед старшими офицерами о необходимости проведения оперативно-розыскных мероприятий.

На просьбу выделить транспорт, деньги на оперативные расходы, а также топтунов (*жаргонное название сотрудников из отдела наружного наблюдения) Максу смеются в лицо и прикладывают руку к его лбу, чтоб выяснить нет ли у того температуры.

В результате в крохотную квартиру на первом этаже старой хрущевки на окраине столицы капитан ФСБ России вернулся в полном смятении, предварительно проведя в метро не меньше часа. С безнадёжно оттоптанными ботинками. В ушах звенит. В носу свербит.

«Неужели при таких куцых возможностях вкупе с бесконечной бюрократией, они вообще были способны охранять государственные интересы?» – с этими мыслями Макс и засыпает.

Утром гладко выбритым и с отглаженными до остроты лезвия стрелками на брюках, Джонсон принимает решение отправиться на службу, воспользовавшись личным транспортом. Благо, во время обучения ему довелось-таки поуправлять автомобилем.

К началу рабочего дня он, естественно, опаздывает, проведя в бескрайних пробках и поиске парковки, в два раза больше времени, чем в подземелье.

Новый день похож на предыдущий. Ни ответа на запрос, ни санкции на официальную разработку объекта Макс, конечно же, не получает. Зато принимает из рук секретарши новую порцию бумаг для проработки, анализа и подготовки подробной справки по материалам.

Коллеги периодически кидают волчьи взгляды при попытках Джонсона выяснить у них что-то стоящее для себя. Смысл выражения коллег: «шкурняками занимаешься?» – остался неразгаданным. «Видимо, тут так заведено», – думает он.

К вечеру Макс осознаёт, что путь выяснения данных об Андрее в стенах секретной службы закончился почти на том же месте, где и начался позавчера. За одним лишь исключением: адрес прописки всё же удалось заполучить из сторонних источников.

«Там же невозможно было не нарушить!» – в сердцах возмущается оперативник, получив на электронную почту уведомление о штрафе за нарушение правил дорожного движения.

«Хотя бы выяснил, что Лебедев А.В. существует, и немного понял, как тут система работает. Одна надежда на силу ксивы и красноречие», – с мрачным оптимизмом Джонсон засыпает, борясь с духотой жаркого летнего вечера.

Провести всю субботу на хвосте у необстрелянного молодого парня и остаться незамеченным труда на составляет. Всё оказывается именно так, как и рассказывал Андрей: девушка, парк, кафе, авария.

«Черепно-мозговая. Парень дышит, но находится без сознания, – сообщает оперативнику подоспевший на место ДТП врач скорой помощи. – Повезут в Склиф».

В больнице Макс узнаёт, что Андрей впал в кому, выбраться из которой по мановению волшебной палочки не получится. Пару дней Макс ждёт звонка от доктора, обещавшего связаться с ним сразу же, как только пациент придёт в себя. Затем вспоминает, сколько дней Андрей находился в чужом бессознательном теле на Либерии. Пересчитывает даты и перематывает игру на нужный срок. Оказавшись у койки пациента ровно за минуту до пробуждения, Джонсон подвигает стул и терпеливо ждёт, внимательно наблюдая за бегающими зрачками Андрея под закрытыми веками.

Наконец тот открывает стеклянные глаза, уперев их в потолок. Сначала из его уст вырывается поток нечленораздельных слов и звуков.

«Что происходит? – произносит он на Галактическом языке так, будто рот его набит варёной картошкой. – Вот меня угораздило то…».

Джонсон напрягает уши и затаивает дыхание, силясь осознать услышанное.

Затем Андрей пытается сползти с кровати, бранясь на хорошо знакомом Максу языке. В этом момент в палату забегает медсестра.

«Что вы с ним сделали?» – обращаясь к Джонсону и хватая за плечи больного, возмущается она. После этого, напрягая голосовые связки, начинает разбрасывать по помещению короткие истеричные фразы: «Вам нельзя вставать! Прекратите! Да, помогите же мне, наконец! Позвоните врача! Успокоительного! Надо вколоть успокоительного!».

Возня с пациентом продолжается не менее пяти минут, пока доктор не всаживает в тело Андрея шприц с доброй порцией транквилизаторов. Пациент всё это время вяло сопротивляется и бубнит себе под нос что-то, что должно быть похоже на стенания о необходимости срочно выйти на контакт с новоявленным переселенцем.

– Что он говорил, вы поняли? О каких ещё переселенцах шла речь? – спрашивает Макс у медиков, когда те немного успокоились после нетрадиционной потасовки с необычным пациентом.

– Нёс какую-то ахинею на тарабарском, – отвечает медсестра.

– Сколько он будет в отключке?

– Надеюсь, долго, – морщит верхнюю губу и нос доктор, мимикой демонстрируя сомнения.

– А если проснётся и снова начнёт бесноваться?

– Ему нельзя. Даже после сотрясения мозга требуется длительная реабилитация, чтобы не возникало серьёзных последствий для здоровья. А тут кома. Пациенты должны соблюдать постельный режим с существенными ограничениями умственной деятельности. Если нервное возбуждение не прекратится, пропишу курс успокоительных и будем проводить обследование.

– Ясно.

– А что он такого натворил? – спрашивает врач, уже окончательно собравшись с мыслями.

– Он прорубил окно времени между эпохами и вселился в чужое тело, – без тени сарказма отвечает Макс.

Доктор несколько секунд смотрит в лицо Джонсона, пытаясь прочитать какой-то намёк в глазах. Затем улыбается, интерпретировав слова оперативника в качестве юмора с отпечатком на нём сложной профессии.

– Шутки шутите, товарищ капитан? Только прошу вас, не тревожьте его пока допросами. Ему положен полный покой и безмятежность. Он всё равно отсюда никуда не денется.

– Я зайду его проведать через пару дней, – бросил Макс, направляясь к выходу.

На утро третьего дня Макс возвращается в больницу, но загадочного пациента как след простыл. Медики рассказывают ему о случившемся. На требования Джонсона представить ему записи видеонаблюдения, его отправляют к охране. А эти бравые молодцы в чёрной форме талдычат без устали, мол, приносите бумажный запрос с печатью и подписью, тогда выдадим, а так – не положено.

«Да, что ж у них за нравы-то тут такие? Совсем ни во что нас не ставят. Мы же для всех стараемся! Ни ради себя любимых!» – мысленно сокрушается Макс и покидает игру, чтоб вернуться в неё в момент бегства Андрея из больницы.

Сидя в своей чёрной Тойоте Камри на садовом кольце Джонсон наблюдает, как молодой человек в спортивном костюме и с кульком в руке быстрым шагом устремляется на другую сторону дороги. Там ловит такси широким взмахом руки и едет в спальный квартал недалеко от Преображенской площади.

На улице уже светло, но зябко.

Через пятнадцать минут ожидания к жёлтой машине подходит парень лет двадцати и прыгает на заднее сидение. Они едут обратно в сторону центра до круглосуточной кофейни.

Макс паркуется, заходит следом. К счастью, в небольшом заведении уже присутствуют другие посетители, и Джонсон не привлекает особого внимания, заняв соседний столик. До слуха оперативника доносятся лишь обрывки фраз.

Так, молодой парень по имени Константин делится с Андреем, как он тут устроился. Первое время было совсем тяжело общаться с родителями, которые, разумеется заметили существенные изменения в поведении сына. Однако списывали всё на вероятную неразделённую любовь и травку. Андрей несколько раз извиняется за то, что опоздал на встречу в силу непредвиденных обстоятельств. Говорит: «Обычно мы оказываемся на месте ещё до непосредственного переселения, чтобы проконтролировать стабильность состояния донора и оказать психологическую поддержку». Андрей также выражает своё почтение, что этот молодой парень справился со всеми трудностями самостоятельно. Андрей комментирует: реальный возраст, жизненный опыт и хорошая предварительная виртуальная подготовка оказали благотворное влияние на Костю. Тот самодовольно принимает похвалу.

Однако сообщает, что за прошедшие два месяца начал немного забывать родной и Галактический языки. После чего они обмениваются несколькими шуточными фразами на Международном. Затем Андрей поясняет, что примерно через год-два Константин вообще забудет о своём прошлом из будущего. Лишь изредка в его сознании будут всплывать необъяснимые флешбэки, которые многие тут воспринимают как некие провидения, общение со Всевышним или с духами. Особо впечатлительные даже могут называть себя проводниками, предсказателями или колдунами. В средние века таких людей зачастую признавали одержимыми со всеми вытекающими последствиями. Но волноваться не о чем, так как Наблюдатели периодически посещают Землю и помогают психике справиться с недугом.

При этом Андрей особо подчёркивает, что сознательное использование знаний из будущего строжайше запрещено, так как это может оказать существенное влияние на течение времени. Изменить будущее. И если Константин позволит себе что-то подобное, то ему вынесут одно единственное предупреждение. В случае пренебрежения такового, нарушителя, как минимум, отправят в сумасшедший дом или прибегнут к физической ликвидации.

В истории встречались случаи, когда Наблюдатели допускали-таки оплошность, не успевая предотвратить утечку. Переселенцев признавали гениями или выдающимися личностями, отзываясь тихим эхом на полторы тысячи лет вперёд. Например, Ломоносов, Ницше, Леонардо да Винчи, Евклид – некоторые из переселенцев, которых вовремя не проконтролировали. На самом деле все их открытия, опередившие время, должны были случиться несколько позже естественного рождения учёных. И будь Наблюдатели немного расторопнее, в учебниках истории отпечатались бы на века другие имена.

Тем не менее, пока это ни разу не привело к непоправимым последствиям, лишь незначительно корректируя неизбежные события.

К счастью для человечества, тело донора, его знания, характер, ум, психика всегда оказывают весьма сильное влияние на переселенца, не позволяя в полной мере развернуться памяти из будущей эпохи на полную катушку.

Учитывая то, что Константин хорошо справился с новой ролью, и его поступки не оказали никакого влияния на будущее Наблюдатель не планирует появляется тут ещё раз непосредственно в момент переселения. Следующее наблюдение произойдёт примерно через год. И если негативных обстоятельств не возникнет, Константин даже не заметит ничего. Нового личного контакта не последует.

У Макса периодически глаза на лоб лезут от слышимого разговора. Он судорожно пытается осознать и запомнить все детали.

Через некоторое время Андрей сообщает, что его донор больше не способен продолжать жизнедеятельность в силу серьёзной физической травмы мозга. Стимуляторы прекращают своё действие. Собеседникам пора заканчивать встречу.

Выйдя из кафе Андрей снова ловит такси и отправляется к себе домой. Прибыв, запирает замок.

Макс тщетно пытается достучаться до молодого человека, чтобы побеседовать, однако дверь тот не открывает. За ней царит звенящая тишина.

Надеяться на своё должностное положение сотрудника российской спецслужбы не приходится, поэтому с помощью нехитрой болгарки из соседнего строительного магазина, Джонсон взламывает дверь. Остывающее тело Андрея мирно лежит на кровати. Действия подоспевших полицейских из ППС уже не имеют никакого значения. Макс покидает текущую игру, отматывая её до момента выхода Андрея из больницы.

Оперативник несколько раз безуспешно пытается побеседовать с Андреем. Однажды даже доходит до драки, сопровождаемой отборной бранью. Лишь единожды среди красноречивого потока сознания с уст молодого человека невпопад срывается слово на Галактическом языке. Никаких шансов остановить сценарий. Подробно бульдозеру Андрей сохраняет траекторию движения в сторону Преображенской площади.

Отдельные встречи с Константином так же не приводят Джонсона к успеху. На разговоры с ним на Галактическом языке тот адекватно реагирует, принимая Макса за сумасшедшего. Воспроизведя шуточную фразу Наблюдателя во время встречи в кафе, Костя в ответ кидает короткую реплику на Международном. Ровно такую же, как им же и была произнесена в тот момент.

В полном смятении от пережитого Джонсон вышел из виртуальной реальности. Попросил Алекса небольшую передышку и немного тонизирующего напитка, чтоб разложить по полочкам и структурировать данные, а также сложить их последовательность в логическую цепочку, записав все сведения к себе на чип.

Для верности Джонсон проводит ещё две непродолжительные сессии в игре, навестив в прошлом известных ему переселенцев. Одного – в средневековой Европе. Второго – в Южной Корее двадцать первого века.

В первом случае он, разумеется, даже не находит никого похожего на донора. Во втором – встречает Наблюдателя на месте смерти и непременного воскрешения переселенца. Их контакт весьма короткий и не особо информативный. При кардинальном, тем не менее вре́менном изменении поведения обоих субъектов в периоды их телесных потрясений: кончинами и последующими возрождениями.

«На сегодня, пожалуй, достаточно мне путешествий. Продолжим позже», – сообщил Макс, выбираясь из капсулы.

На лице Алекса слабо скрываемое удивление, граничащее с глубоким смятением в глазах.

– Что-то не так? – спросил Джонсон у ошалевшего айтишника.

– Нет. То есть… Но откуда вы… Простите, – начал лепетать Алекс. – Почему вы выбрали именно эти места и даты?

– Почему ты спрашиваешь? – задал встречный вопрос Макс, немного напирая на слова тяжёлой поступью.

«Похоже, этот парень всё-таки что-то знает», – мысленно заключил оперативник, понимая, что надо колоть его на месте, пока тот не опомнился.

Айтишник как-то опасливо озирнулся, а глаза пустились в пляс по пространству вокруг Макса.

– Просто мы… – снова не смог подобрать нужные слова Алекс. – Вы никогда раньше не посещали «Землю До». Откуда вы?

– Я с Либерии. Раньше не был тут, ты прав, – уверенно сказал Джонсон. – Но, вероятно, нам есть, о чём поговорить. Я вижу, у тебя имеется ряд наблюдений и вопросов, которыми ты не хотел бы делиться с кем попало. И руководство своё ты тоже в это ещё не поставил.

Последнее замечание было сделано Джонсоном наугад. И если его догадка верна, это позволит побеседовать с парнем более открыто и без лишних ушей.

– Не в курсе. Я ещё не успел им всё рассказать. Но как раз собирался, – испуганно принялся оправдываться айтишник. – Просто, мы… Я хотел поподробнее всё выяснить.

– Так, давай знаешь, как мы с тобой поступим… – отечески произнёс Макс, положа Алексу руку на плечо. – Сейчас как раз уже конец рабочего дня. И тут не самое удобное место для откровенных бесед. Предлагаю переместиться куда-нибудь на нейтральную территорию в кафе, например, и там в расслабленной обстановке за ужином всё обсудить. Можешь даже по дороге пригласить своего напарника.

– Но как вы узнали, что я… – опять эта несобранность в мыслях и голосе. Затем твёрдое продолжение. – Хорошо. Сейчас я только приберусь тут.

– Отлично, я подожду, – сказал Макс, усевшись в кресло.

Алекс несколько секунд растерянно постоял, смотря на Джонсона, потом опомнился и шустро принялся выключать оборудование и собирать свои пожитки.

Проходя мимо девушки за стойкой регистрации, та разулыбалась во все белоснежные зубы.

– Вам всё понравилось? – спросила она, обращаясь к дорогому гостю.

– Это потрясающе! Непередаваемые ощущения! Это настолько реально! – эмоционировал Макс, активно жестикулируя. – Я хочу угостить этого парня ужином и самыми лучшими напитками! Он подарил мне целый новый мир!

Он дружески хлопнул Алекса по спине, заранее предотвратив его порыв открыть рот.

– О, у вас осталось ещё почти два месяца виртуального времени. Ждём вас снова, – довольно заметила девушка.

– Непременно! Будьте уверены! – радостно воскликнул Джонсон, осторожно пропихивая айтишника в дверной проём.

Пока они шли к выходу, Макс спросил:

– У тебя машина есть?

– Да, на стоянке.

– Поедем на ней, – тоном, не терпящим возражений сказал оперативник.

Макс самостоятельно вбил в систему адрес заведения. Машина мягко тронулась и направилась по заданному маршруту.

– Алекс, чтоб предвосхитить твои вопросы и развеять сомнения, сразу скажу, кто я и зачем тут, – сказал Макс. Дождавшись кивка и пристального внимания айтишника, продолжил. – Я офицер Службы Безопасности Либерии. Веду весьма важное расследование. Я уже пообщался с представителями полиции, разведки и других органов власти на эту тему, получив некоторые подтверждения имеющихся данных. То есть нахожусь на Ювенте в соответствующем статусе на вполне законных основаниях. Однако в силу повышенной секретности дела, хотел бы заранее предупредить, что все наши разговоры с тобой должны оставаться под грифом строжайшей конфиденциальности. То, что ты до сих пор не доложил ничего своему руководству характеризует тебя как человека, умеющего держать язык за зубами. В дальнейшем именно так и надо себя вести. Договорились?

– Договорились, – робко согласился Алекс.

– Отлично, тогда мы сможем сейчас втроём обсудить детали.

– Втроём? – с тревогой переспросил айтишник.

– Только не говори, что ты успел ещё с кем-то поделиться увиденным.

– Нет! – запротестовал тот. – Только я и моя девушка в курсе. Больше никто.

– Вот и отлично. Тогда позвони ей прям сейчас, скажи, что к тебе приехал друг, и очень хочет с ней познакомиться. Угощает в кафе всем, что только пожелаете.

– Там есть лобстеры? – скромно спросил молодой человек, потупившись словно ребёнок.

Макс некоторое время смотрел в одну точку, а затем сказал:

– Лобстеры есть в другом ресторане. Там все блюда только из натуральных продуктов с Земли – пережившие, правда, глубокую заморозку для сохранности.

– Она хоть на край света готова полететь, чтоб полакомиться этими членистоногими, – радостно сказал парень.

Алекс набрал номер Катрины.

– Лобстеры!? – воодушевлённо воскликнула девушка. – Скидывай адрес, сейчас приеду!

Катрина оказалась бойкой девицей – в отличии от своего кроткого парня. Именно благодаря ей они зашли дальше, чем смог бы Алекс в одиночку. 2030 год был выбран ей просто из-за ровной даты, которая находится при этом в пределах XXI века, когда Земля уже оказалась пронизана компьютерными технологиями. Исторические события воспроизведены в игре, соответственно, максимально качественно. Июнь – месяц с самыми длинными днями в году. Суббота – выходной, когда на улицах больше людей, и все они расслаблены по большей части. Страна самая большая. И так далее. Всё логично, по её мнению. Правда, как ей посчастливилось оказаться на месте ДТП с участием Андрея – до сих пор загадка. Видимо, в силу наличия в теле Катрины незримого природного магнита на приключения.

После того, как они вдоль и поперёк изучили события вокруг загадочного московского парня, Алекс начал активные поиски аналогичных происшествий. В первую очередь он вбил в поиск произнесённые кем-либо слова на Галактическом и любом другом современном языке Млечного Пути.

Посыпалась целая груда подобных случаев по всей Земле начиная с двухтысячных годов по допереселенскому летоисчислению. По настоянию девушки, Алекс не стал пока сообщать об этом своему руководству. Во-первых, чтобы максимально насытить любопытство белокурой бестии, которая опасалась потерять возможность участвовать в поисках виртуальных разгадок. Во-вторых, искренне рассчитывала, что когда её парень соберёт побольше багов и выяснит их причину, это приведёт к щедрой премии от начальства. В-третьих, они долго не сбрасывали со счетов версию о том, что все эти странные события – элемент какого-то сценария, квеста, часть мистических заданий на прохождение сюжетной линии игры. Но айтишник до сих пор не смог найти сему подтверждение. Наблюдатели и переселенцы – копии личностей прошлого с незначительными компьютерными дорисовками.

Чем больше они выясняли, тем страшнее становилось от понимания происходившего в прошлом. Казалось каждому переселению предшествовала смерть донора и Наблюдателя. После контакта, последний либо мирно засыпал либо совершал акт суицида. Придя в себя, не понимал, что с ним произошло, списывая всё, однако, на предшествующую травму. В ином случае Наблюдатель не всегда чудесным образом оживал, бросая вре́менные тела остывать.

Разговоры при контактах переселенца с Наблюдателем крутились вокруг одной и той же темы: психологическая поддержка, обещания навестить позже и передать «Привет!» родственникам, запреты на применение знаний из будущего и тому подобное. Большинство переселенцев казалось ошарашенным, но довольным от произошедшего, что намекало на исключительно добровольный характер их выбора.

Обычно трансформация Наблюдателей длилась от нескольких минут до нескольких недель. Случай с Андреем, пожалуй, самый долгий из всех, если учитывать кому.

Беседы игроков с переселенцами, как правило, не приносили желаемых плодов. Лишь изредка проскакивали отдельные слова языков современности во мгновения сильного эмоционального переживания виртуальных персонажей.

Джонсон записал наиболее яркие переселения, а также сопоставил имеющиеся данные, полученные от своих осведомителей, очевидцев и собственных бесед с переселенцами в настоящем времени. Всё совпало. Какие-то из них он пожелал узреть лично при следующих посещениях «Земли До».

Алекс также рассказал, что периодически к ним в здание завозили большие группы в основном немолодых, небогатых и обиженных жизнью людей. Люди эти немногословны, изнурены жалким существованием, но питали надежду на светлое будущее.

Руководство ставило задачу айтишнику на проведение для них виртуальных курсов обучения по определённым сценариями в разных странах и разные века. Почти все они затем так же внезапно и навсегда пропадали из поля зрения.

По словам молодёжи, их друг – Орин – несколько раз за последние годы видел в космопорте подобные группы изгоев, организовано сопровождаемых лощёными парнями в строгих костюмах.

Джонсон попросил тогда Алекса проверить, посещали ли «Землю До» Бэн и Эш, а также предоставить фото- и видеообразы людей из упомянутых групп.

По словам айтишкика, в «Земле До» в настоящее время функционирует 100 капсул. Два больших зала для многопользовательских игр и корпоративов. Один – для длительных на целую жизнь. И несколько маленьких комнат с 3-5 аппаратами для ознакомительных и непродолжительных виртуальных путешествий. Существуют ли филиалы или другие подразделения «Земли До» на Ювенте или где-либо ещё, Алекс не знал.

Макс в очередной раз напомнил, что им всем необходимо соблюдать конфиденциальность их совместного мероприятия.

«О любой утечке или непредвиденной ситуации, сообщать мне», – высказал свой наказ Джонсон.

Выводы делать пока рано, однако уже достаточно поводов полагать, что вся эта история далеко выходит за пределы безобидной виртуальной реальности, которая является лишь частью каких-то невероятных вмешательств в процессы обычного течения времени.

Робкий Алекс согласился на сотрудничество с представителем СБЛ без задней мысли. Видимо, только потому, что понимал всю серьёзность происходящего, а также от ощущения причастности к чему-то грандиозному, недоступному широким массам. Разумеется, и в силу обычного любопытства.

Катрина же, обладая тонким чутьём, способностью обуздать страхи и предрассудки, здоровым эгоизмом, а также проницательным умом решила не упускать открывающихся перспектив для себя любимой. Она быстро осознала, что Джонсон так же находится в зависимом положении. И его надутые щёки – лишь стандартная ширма для привлечения неопытной молодёжи к сотрудничеству. Однако, тягаться с матёрым оперативником – ведя с ним двойную игру – было бы опрометчиво. Но попросить у него что-то посильное – вполне.

Поэтому недвусмысленно намекнула ему, что готова стать главным свидетелем расследования и лично присутствовать на докладе руководства СБЛ на Либерии. Иными словами, получить долгосрочную туристическую визу и оплаченные билеты в обе стороны в ближайшем будущем.

Такая позиция девушки не противоречила видению Джонсона на дальнейшее развитие ситуации. Он понимал, что от их допроса на Либерии всем будет только лучше. Более того, долгосрочные планы разовьют их отношения.

В целях закрепления за этой парой официального статуса осведомителей на Ювенте, Макс предложил подписать соглашение на негласное сотрудничество с СБЛ. Кроме прочего, это означало, что теперь молодые люди будут находиться под защитой иностранного государства в случае возникновения угроз их жизни и здоровью в ходе расследования.

Троица обменялась контактами и адресами, а также определила несколько конспиративных мест для будущих встреч. Условились о механизме действий в случае потери связи. Попрощались.

Пару дней Макс занимался анализом и структурированием полученных данных, а также подготовкой промежуточного доклада и его шифрованием. Затем отправился в «Землю До» проверять по списку виртуальных людей.

Все случаи проходили по стандартному сценарию. Пару раз переселенец настолько сильно переживал появление на Земле, что после пробуждения в новом статусе прямиком отправлялся в сумасшедший дом, распуская слюни по подбородку. Встречались и редкие акты насилия со стороны Наблюдателей в отношении переселенцев, когда последние слишком уж рьяно начинали доказывать окружающим о том, кто они и откуда. Именно такие ситуации больше всего помогали Максу собирать пазл.

Однажды, подслушивая разговор гостей из будущего, Джонсон уловил упоминание и о «Земле До»: что она очень похожа на происходящее тут – в прошлом. В этот момент Максу запоздало пришла идея залезть в виртуальное тело переселенца или Наблюдателя – чтобы поучаствовать в беседе между ними во время контакта. Реализовать задуманное оперативник решил в следующую сессию, поскольку требовалась небольшая передышка и план действий: в кого из всех увиденных и услышанных лучше вселиться и как выстраивать разговор.

«У вас остался ещё один месяц», – лучезарно сообщила девушка на выходе.

Через день Алекс перекинул Джонсону несколько десятков фото- и видеообразов одной группы клиентов «Земли До», сказав, что не успел скопировать больше. Слишком большой объём. Пообещал, однако, в следующий раз принести остальные. Сообщил также, что Бэн и Эш, действительно, находились однажды в составе одной из таких групп. Они прошли два полных стандартных курса обучения в периоды средневековья и эпохи Просвещения. Просились на третий, но ушли в каких-то неуверенных сомнениях.

Джонсон попросил айтишника заранее подготовиться к очередной сессии, чтоб не терять зря времени. В частности, сообщил данные некоторых переселенцев и Наблюдателей, в которых он хотел бы вселиться.

Вечером, когда Макс просматривал образы людей, которые ему передал Алекс, раздался звонок. Ами́я. Вот это сюрприз. Он и не думал, что она первая с ним свяжется. Впрочем, очень кстати. Не мешало развеяться и попробовать подключить её к расследованию, если так можно выразиться.

Странные ощущения. Ведь Макс не видел Амию больше двух месяцев в отличие от неё, для которой прошла всего-то неделя.

Они провели прекрасный вечер вдвоём. Девушка в ослепительных вечерних нарядах – под которыми прятались соблазнительные спортивные формы – пробудила в нём искреннее желание продолжить встречу уже в стенах гостиничного номера.

Уговаривать Ами́ю долго не пришлось, особенно, на фоне того, что завтра у неё начинается новая смена на орбитальном космопорте. Они не смогут в ближайшее время снова увидеться. И это прекрасно. Как и несколько часов соития под стимуляторами полового влечения вместе с препаратами ускоренного физического восстановления.

Изнурённые продолжительным наслаждением друг другом, они лежали, словно две морские звезды, и расплывались в счастливых улыбках на лицах.

– Сердцу не прикажешь, да, Макс? – мечтательно спросила Ами́я.

– Я не смог совладать с собой. Впрочем, и не сильно старался.

Девушка довольно рассмеялась. Видимо, сейчас самый подходящий момент для признания. Количество эндорфинов в её мозгу позволят благосклонно принять любые откровения и просьбы Макса. По крайней мере, ему так казалось.

– Ты мне действительно очень понравилась, – начал Макс. – В первый же день нашей встречи.

– Приятно это слышать, – ответила девушка, водя пальцем по волосатой загорелой груди Макса.

– Но не хотел начинать отношения со лжи. И признаться сразу боялся. Боялся спугнуть. Хотя и чувствовал влечение.

– В чём боялся признаться, мой неутомимый хищник? – игриво спросила Ами́я, чтобы немного рассеять мрачный тон Джонсона.

– Потом я понял, что ты честна, ответственна. И чувствую, что могу тебе доверять. Однако до сих пор разрываюсь, как поступить, – медленно проговаривал Макс, наполовину повернувшись в сторону девушки. – Я же могу тебе доверять?

– Конечно, можешь, дорогой, – нетерпеливо сказала девушка и ущипнула Джонсона, состроив оскал.

– Ладно. Я не бизнесмен, на самом деле. А офицер СБЛ. Прибыл сюда для проведения расследования, – скороговоркой выдал Макс.

– Вот это поворот! – с интересом произнесла она. – Что ж, ты неплохо сыграл роль важного толстосума. Я даже поверила.

– Прости, я не мог иначе.

– Да, ладно. Так даже лучше. Я не сильно-то понимаю этих коммерсантов. С людьми в погонах чаще общаюсь. И привыкла к ним больше.

– Хорошо, – предварительно сделав глубокий вдох, спокойно подытожил Джонсон.

– И что ты здесь расследуешь? – с любопытством спросила Ами́я, перевернувшись на живот и подперев руками подбородок.

Соблазнительная голая спина с выступающими мышцами на гладкой коже явилась Джонсону во всей красе. Взгляд его упал ниже, застряв на выглядывающих из-под простыни аппетитных формах. В голове мелкими сгустками проявился туман. Кровь устремилась в сторону живота. Макс мысленно встряхнулся, скинув наваждение. Позже.

– Занимаюсь розыском пропавших людей, – буднично произнёс он.

– Хм… Неужели в полиции Либерии этим некому заняться? Зачем сразу СБЛ?

– Во-первых, это не один или два человека, а несколько сотен…

– Ого! – присвистнула девушка, перебив оперативника.

– Во-вторых, тут замешано какое-то транснациональное преступное сообщество. Хорошо организованное и достаточно могущественное. Как нам стало известно, они используют Ювенту в качестве перевалочного пункта. Здесь концентрируются группы людей из разных стран, чистятся от вживлённых электронных устройств и затем отправляются в неизвестном направлении.

– А зачем?

– Этого мы тоже пока не понимаем. Возможно, выяснив их конечный пункт назначения, нам удастся постичь истинный замысел негодяев. Пока даже не ясно, под каким предлогом их заманивают в ловушку – накачивая надеждами, химией или угрозами. Но раз до сих пор даже тебе ничего не показалось странным, значит овцы добровольно идут на убой.

– А что мне должно показаться странным? – нахмурилась Ами́я.

– Их путь лежит через орбитальный космопорт. Сотни – или даже тысячи – смиренных пассажиров, наверняка, привлекли бы твоё внимание. Вероятней всего, их разбивают на группы и в течение нескольких дней или недель доставляют на корабль. Но всё же…

– Ты меня сейчас прям озадачил, – задумчиво произнесла Ами́я, пуская электрические импульсы по синапсам своего мозга. – Я, действительно, не припоминаю ничего такого.

Некоторое время они путешествовали по коридорам памяти в поисках следов, ведущих к нужной двери.

– Слушай, – осторожно сказала девушка. – Я понимаю, твоё расследование, наверняка, проходит под грифом: «Секретно». Но, может, я могла бы чем-то помочь? У меня есть доступ к системам слежения. Если бы ты сказал, в какие даты эти группы находись в космопорте…

«Бинго!» – звонкая мысль отозвалась в голове Макса.

– Дело, на самом деле, пока не должно становиться достоянием общественности. Иначе это может существенно осложнить его, по понятным причинам, – подозрительно сказал Джонсон, обратив изучающий взгляд на девушку.

– Конечно.

– Кроме всего прочего, это может угрожать твоей безопасности. Пока неизвестно, какие силы за этим стоят. Любой твой коллега потенциально замешан. Тут очень важно проявлять максимальную осторожность. И не сболтнуть чего лишнего.

– Не переживай за меня. Не первый день я там работаю и знаю, как устроена система, – самоуверенно рекламировала себя девушка, сев посреди кровати и оголив верхнюю половину тела.

Невыносимое для нервной и половой систем зрелище. Но надо думать о работе, которой он наивно оправдывался перед ней совсем недавно.

– Ты бы мне сильно помогла, Ами́я. А то вашим полицейским и таможенникам впору проводить соревнования по нерасторопности.

– Зато ты бы остался на Ювенте подольше, – отшутилась девушка. – Впрочем, мне ты можешь не рассказывать о том, как они хорошо работают.

– Отлично. Сейчас я скину тебе фото- и видеообразы одной из групп. Мне нужно знать, когда они покинули планету, кто их сопровождал, в какую сторону и на чём они улетели.

– Сделаю всё в лучшем виде, командир! – игриво сказала Ами́я, прикладывая руку к виску и строя серьёзное выражение лица. – Будешь расплачиваться натурой.

После этих слов она театрально набросилась на Джонсона, чтоб окончательно истощить его в страстных утехах.

Проводив утром Ами́ю, Макс развёл двенадцатичасовой стимулятор в горячей воде. Возможно, он слишком опрометчиво доверился этой девушки. Ведь она с таким же успехом может быть повязана во всей этой истории. Но выбор всё равно невелик. Вряд ли тут могло обойтись без поддержки местных блюстителей. А значит, официальный им запрос, как минимум, застрянет у кого-то из должностных лиц. Как максимум – вернётся в виде дезы или повлечёт активное противодействие.

Время поджимает. Ближайший прямой рейс на Либерию отправляется по расписанию через две недели. К этому моменту необходимо собрать материалы, подготовить отчёт, зашифровать его и выслать своему руководству. Терять драгоценные дни в ожидании следующего транспорта – непозволительная роскошь.

Джонсон почему-то верил, что Ами́я сделает всё, как надо. А чутьё его редко подводит.

Через пару дней ближе к обеду с оперативником связалась взволнованная Катрина и попросила неотложной встречи.

– Макс, они сказали ему, чтоб прекращал помогать тебе, – тревожно сообщила она, когда они оказались друг напротив друга. – Я не представляю, откуда они узнали. И что вообще знают.

– Кто? И что именно сказали? – серьёзным голосом спросил Джонсон.

– Дословно не передам. Алекс говорил слишком нервно и сумбурно. Как я поняла, к нему явился референт из аппарата директора и спросил, знает ли он, кто к нему ходит поиграть. Имел ввиду он тебя. Алекс выдал легенду, что какой-то коммерсант с Либерии развлекается. Лишь в первый день попросил его отправить в Москву в две тысячи тридцатый и все, дальше сам управляет процессом. Даже и не заглядывает внутрь. На что ему ответили, чтоб не болтал ничего лишнего, так как ты не простой бизнесмен, иначе у Алекса будут большие проблемы.

– Они догадываются, что на самом деле происходило с нами в виртуальной реальности?

– Я не знаю. Но референт запросил подробный отчёт по твоим действиям в игре. Алекс обещал через пару дней предоставить данные, – обеспокоенно ответила Катрина. – Что ему делать? Он дрожал как осиновый лист, когда рассказывал мне всё это.

– Так, во-первых, ничего страшного ещё не произошло. Нам обязательно надо провести ещё одну сессию, – твёрдо сказал оперативник. – Мы не можем позволить себе всё бросить сейчас.

– И что потом? Как только они получат всё, что просят? Они же всё сразу поймут! – возбуждено выпалила девушка. – В бега подаваться?

– Показывать им – или что-то рассказывать – о наших с вами путешествиях ни в коем случае нельзя. Завтра утром мы проведём ещё один сеанс. После чего Алексу надо будет уничтожить все записи о моих и ваших путешествиях по просторам виртуальной реальности. Затем он возьмёт больничный. И готовьтесь к переезду на Либерию.

– Если они не получат то, что просят, наверняка, сами полезут смотреть. Когда обнаружат там пустой лист, появится куча вопросов, – резонно парировала девушка.

– Думаю, у нас есть несколько дней в запасе. Рано поднимать панику, – успокаивал её Джонсон. – Спокойно соберётесь и уедете.

– Макс, судя по тому, что там происходит, это не простые школьники. Они от нас мокрого места не оставят.

– Мы сможем защитить вас, – твёрдо сказал Макс.

– Как ты собираешься нас защищать? В полицию обратишься? Они же первыми и сделают из нас шпионов! – почти срываясь на истерику, крикнула Катрина. – Всё зашло слишком далеко, Макс. Они достанут нас. Ему теперь только с раскаянием идти в спецслужбу Ювенты и говорить, что его заставили.

– Послушай, если Алекс сделает всё, что я его попросил, и будете помалкивать, всё будет хорошо. Через две недели уедете отсюда на Либерию. Там вас точно никто не достанет. Это я обещаю.

– И что нам делать все эти дни? В горах скрываться?

– В крайнем случае, проведёте их в нашем посольстве, которое считается территорией иностранного государства. Если возникнут сложности, устроим дипломатическое сопровождение в космопорт, сядем вместе на корабль без досмотра. Никто не посмеет нас задерживать. На Либерии получите политическое убежище, – уверенно сказал Джонсон.

Несколько минут Катрина провела в размышлениях и заметно успокоилась. Очевидно, такое предложение показалось ей приемлемым, хотя и сопряжённым с вероятными немалыми рисками. Пока не известно, как отреагируют на всё люди из «Земли До». Однако, учитывая нетривиальный характер происходящих там процессов, дело может принять непредсказуемый оборот.

– Похоже, назад пути уже нет, и мы уже прошли точку невозврата, – растирая лицо руками, наконец сказала девушка. – Но как мы будем жить у вас? Что мы будем там делать? Где работать? Из нас же сделают предателей, когда узнают, с кем мы связались. Если уже не узнали.

– Политическое убежище – тем более, по таким веским основаниям – предполагает предоставление жилья и временного пособия. За это можешь не переживать.

– Хорошо. Но с одним условием, – Катрина попыталась придать твёрдость своим словам.

– Каким? – спросил оперативник, стараясь не показывать, что торговля при сложившихся условиях может быть неуместна.

– Я смогу уговорить Алекса. Но вы расскажете нам об итогах расследования. Я хочу знать, что происходит на самом деле. Кто все эти переселенцы, Наблюдатели и кто за ними стоит.

– Хочешь удовлетворить своё природное любопытство? Ты же понимаешь, что это дело государственной важности, которому, вероятно, уже можно присваивать особый гриф секретности? – улыбнулся Макс.

– Я не сдвинусь с места, пока не получу гарантий. Мы нужны вам не меньше! – упрямо сказала Катрина без тени иронии.

«Какой же сильный у неё характер. А сначала показалась взбалмошной девчонкой, ищущей приключений на свою пятую точку. Далеко пойдёт», – не без уважения подумал Джонсон.

– При таких условиях тебе придётся принять множество ограничений на Либерии как носителю секретных данных.

– Это я тоже прекрасно понимаю, не вчера родилась, – с серьёзным лицом заявила она.

– Хорошо, обещаю, что со своей стороны приложу все усилия к тому, чтобы привлечь тебя в качестве внештатного или штатного сотрудника со всеми вытекающими, – заверил её Джонсон. – Как только закончим завтра, подготовлю соответствующие документы.

– Сегодня. На нас обоих. Слишком высока цена. Я хочу быть уверена уже сейчас.

Макс откинулся на спинку и бросил изучающий взгляд на непоколебимую девушку.

– Справедливо, – подытожил Джонсон.

На следующее утро оперативник приехал в здание «Земли До». Алекс встретил его заметно нервничая. Он никак не мог собраться в действиях и терялся на каждом этапе. Тем не менее, Максу удалось провести почти весь оставшийся виртуальный месяц в капсуле. Он поочерёдно вселялся в переселенцев и Наблюдателей, которых отметил ранее, как наиболее значимых. В результате открылись весьма любопытные подробности, и стала ясна последовательность происходящего.

Так, переселенцы являлись бывшими гражданами разных планет и государств на первом телесном круге. Большинство находилось в отчаянном жизненном положении без надежд на счастливое будущее. Абсолютно неустроенные неудачники, готовые залезть в петлю. Среди этих выброшенных на обочину людей попадались и фанатичные романтики, питавшие особые чувства к допереселенской чистой истинной жизни предков.

Каждому из них в какой-то момент поступило предложение прекратить их жалкое существование и осуществить перерождение в новом статусе. Без былых проблем и неурядиц.

Вербовщики заверяли, что перед теми откроется такой мир на Земле, который они только пожелают. Смогут оказаться среди античных патриций, отважных средневековых рыцарей, великих поэтов эпохи Просвещения, первооткрывателей Фебия. И это не просто виртуальная сказка, в которой они предварительно пройдут обучение, а натуральная красочная действительность.

Кандидатов пачками свозили на Ювенту, отправляли в «Землю До» продегустировать желаемое, затем заключали что-то типа соглашения с Дьяволом: им предоставляется молодое тело на допереселенской Земле в обмен на их собственное. После оформления необходимых документов, добровольцев отправляли на неизвестную планету. Там их погружали в капсулу, подключённую к неведомому аппарату, где они проваливались в забытье. Просыпались, уже оказавшись на Земле. В реальном мире прошлого.

Планета – на которую они пребывали непосредственно перед сделкой – похожа на совершенно невообразимый конвейер по обмену телами и транспортировке душ сквозь время. Коренных жителей этого загадочного небесного тела все называли Высшей расой.

Макс, разучившийся за время службы удивляться всему происходящему в необъятном мире современности, оказался абсолютно не готов к подобному откровению. Как такое вообще возможно? Кто эти люди? Откуда у них эти знания и возможности? Время казалось ему неподвластной для человека субстанцией. Неужели даже им научились управлять в собственных интересах? Но как? Почему СБЛ до сих пор ни сном ни духом? Или всё-таки об этом в курсе те, кому надо? Бесконечная вереница вопросов крутилась в голове бывалого оперативника.

Ошарашенный новыми подробностями, Джонсон вылез из капсулы. Коротко бросил, чтоб Алекс скорей завершал тут все дела, не забыв о новой порции сведений о прошедших тут обучение людей, и сказал, что вечером ждёт его в условленном месте.

Ближе к полуночи они втроём сидели в уединённой комнате одного из ресторанов Ювенты. Задумчивый Макс, мысленно сопоставляющий факты и выводы. Потерянная Катрина, занятая мыслями о неизвестном будущем. Окутанный липким страхом и нервным напряжения Алекс с красными от работы глазами.

– Макс, это невозможно! Я не могу в это поверить, – в смятении констатировал очевидное айтишник, уткнувшись глазами в стол.

– Поверь, у меня тоже это плохо укладывается в голове, – медленно произнёс Джонсон, всеми силами пытаясь сохранить самообладание. Аппетит отсутствовал.

– Что нам теперь делать? Они требуют отчёт, – неуверенно спросил молодой человек, имея ввиду своё руководство.

– Ты всё успел подчистить? – пристально смотря на парня, поинтересовался Макс.

– Кажется, да…

– Кажется?

– Да. Думаю, да. Я дважды проверил, – немного увереннее произнёс Алекс. – Но записи с внешних систем наблюдения мне неподвластны. А на них много наших разговоров, наверное, сохранилось.

– И на наших чипах тоже всё это осталось, – заметила девушка, бесцельно ковыряясь вилкой в своей тарелке. – Как думаешь, они знают, что в действительности происходит в «Земле До».

– Ты представляешь себе вероятность их неведения в происходящем? – ответил вопросом оперативник.

Девушка покачала головой, не поднимая глаз.

– Ладно, будем действовать последовательно. У нас точно есть ещё несколько дней, пока они спохватятся. Вряд ли они сразу вышлют в ваш адрес группу захвата. Наверняка, сначала захотят поговорить и выяснить, что вы знаете и кому уже успели рассказать. Бдительность не теряем, по тёмным переулкам в одиночку не ходим, ни с кем без острой нужды не встречаемся. Разумеется, не обсуждаем с кем бы то ни было то, что теперь знаем, – напутствовал Макс. – Если заметите что-то подозрительное, немедленно связывайтесь со мной. В случае необходимости, прямиком отправляйтесь в посольство Либерии. Вас там уже ждут. В идеале, конечно, хорошо бы вам потеряться с локаторов в ближайшее время. Есть кто-то, кто смог бы вас перечиповать?

– Есть, – после некоторого раздумья объявила Катрина. – Но это недешёвая процедура.

– Скажите, сколько. Переведу на счёт, – без колебаний ответил Джонсон. – Билеты тогда оформим на чужие фамилии. Чтоб лишний раз не привлекать внимание таможенников.

– Сообщу чуть позже. Надо с Орином поговорить, он у нас мастер тёмных дел.

– Только никто больше не должен знать о том, что мы там увидели и услышали. Теперь это дело под наивысшем грифом секретности, которым будут заниматься уполномоченные на то лица. Вашему Орину можно доверять?

– Можно, – без сомнений сказала девушка. – Он не из тех, кто задаёт ненужные вопросы. Отпечаток профессии. Надёжный парень.

На этой оптимистичной ноте все и разошлись, оставив на столе недоеденные блюда и полупустые стаканы.

На следующий день Джонсон просмотрел полученные от Алекса фото- и видеообразы прошедших обучение людей в составе групп. Действительно, в основном среди них были представители пожилого или среднего возраста с потухшими взглядами, небогатыми одеяниями и неуверенным поведением. Изредка попадались личности на четвёртом десятке не от мира сего, всем своим видом демонстрирующие полное пренебрежение окружающей действительности с уклоном на мизантропию и эгоцентризм. Процесс их обучения протекал стандартно. Некоторые клиенты посещали «Землю До» два или даже три раза, среди которых Макс увидел и своих недавних знакомых: Бэна и Эш.

Джонсон составил выборку, сформировал пакет и связался Ами́ей. Девушка была рада увидеть своего новоиспечённого любовника, хотя тот и предстал пред ней в виде нематериальной голограммы. После непродолжительного флирта и обещаний непременно встретиться по окончании её дежурства, Макс перешёл к просьбе снова помочь в расследовании. Девушка ответила, что он долго будет расплачиваться перед ней в интимной обстановке, исполняя любые сокровенные капризы.

И тем же вечером Ами́я воплотилась объёмным изображением в номере Макса.

– Я проверила большинство твоих людей. Все они дружными партиями, действительно, оказывались в разное время в космопорте, – сообщила несколько напряжённо девушка. – Всегда их сопровождали люди из ОКО. И самое интересное, что каждый раз они улетали в неизвестном направлении на незарегистрированном рейсе.

– Что это значит?

– Значит, что это был пристыкованный к выделенному терминалу специальный транспортный корабль ОКО, которого нет ни в одном расписании. Насколько мне известно, такие есть во всех крупных космопортах. Грузы и пассажиры проходят таможенный контроль как убывающие из страны на территорию ОКО. Однако конечная точка не определена. Якобы, на главную станцию этой организации, местонахождение которой, как ты, наверняка, знаешь, никому не известно.

– То есть они не сообщают своего маршрута? – уточнил оперативник.

– Именно. Корабль обычно просит коридор в рандомную точку открытого космоса на удалении в несколько звёздных систем отсюда. Куда они далее строят свой маршрут, знают только они. Отследить его, ясное дело, невозможно.

– На этот рейс можно как-то попасть простому смертному?

– Не думаю. Согласование проходит на уровне высокого руководства, и все сведения о грузе и пассажирах хранятся на недоступном для внешних глаз сервере.

– И часто этот корабль швартуется у вас?

– Всегда по-разному. Я же говорю, расписания нет. Предсказать, когда он тут появится или отбудет невозможно. По крайней мере, мне. Например, сейчас такой пристыкован и стоит на якоре уже пару недель без дела.

– Серьёзно? – возбуждённо воскликнул оперативник, подскочив со стула. – Мне надо поговорить с кем-то из представителей корабля. Сможешь устроить?

– Слушай, Макс, я бы рада тебе помочь, но боюсь привлекать к себе дополнительное внимание, – с сожалением произнесла Ами́я. – Мне не нужны лишние вопросы. Я и так уже наследила в системе, пока выясняла о твоих пассажирах интимные подробности. Прости, но мне тут ещё жить и работать. Разве что мой кавалер готов взять к себе под уютное крылышко на полное обеспечение без шансов на возвращение на родину.

Последние слова девушка произнесла заигрывающим тоном, поставив оперативка в весьма неловкое положение.

Глава 13. Вей.

Лето 1455 года от Великого Переселения.

Ювента.

Спустя несколько месяцев Вей пробудился ото сна. Тревожные новости застали его во время разминки задеревенелого тела, которое хоть и восстановилось после длительного отдыха, однако по-прежнему осталось неполноценным.

Взглянув в иллюминатор, как и ожидалось, взору Вея не открылось орбитальное кольцо НРВ, опоясывающее планету. Всем было известно оно как символ могущественного государства – не имеющий аналогов в мире. Несмотря на то, что оно было построено ещё триста лет назад, до сих пор оставалось непревзойдённым в своей функциональности. В отличие от космических сооружений у других планет, она способна принять на стыковку тысячи межзвёздных транспортных кораблей одновременно. На станцию заранее доставляются товары в любом количестве, что позволяет сильно ускорить проведение погрузочно-разгрузочных работ. На орбитальном кольце также расположены жилые модули, всегда готовые к размещению пассажиров и туристов без ограничений по времени.

Рассматривая пространство за бортом, Вей обратил внимание на усыпанный яркими звёздами космос вокруг, что свидетельствовало об их нахождении близко к центру Галактики.

Огромный необитаемый газовый гигант с кольцом устрашающе нависал над их кораблём. Очевидно, они находились на орбите спутника этого небесного тела. Всё говорило о том, что они оказались у Ювенты.

Как выяснилось, всех штрафников и раненых бойцов ВКС вскоре ждёт пересадка на другой корабль и отправка на одну из подконтрольных НРВ планет.

Более того, ни о каком прекращении срока отбывания наказания речи не шло. По мнению командира, штрафники не справились с заданием и не заслуживают досрочного освобождения. Ювента станет лишь перевалочным пунктом. В очередной раз чувство мерзости и отчаяния охватило Вея изнутри.

Учитывая отсутствие в настоящий момент на Ювенте соответствующих ресурсов для транспортировки раненых на суверенную территорию Народной Республики Востока, Вею с остальными придётся провести какое-то время здесь. В отвратительном отстойнике для обычных преступников со всего света.

Месяца полтора уйдёт на то, чтобы Чжин добрался до Центавоса – столицы НРВ – и ещё, минимум, столько же на полёт оттуда нового транспорта до Ювенты. При этом, сколько займёт у Чжина дней или недель на решение организационных вопросов, приходится только гадать.

В местной тюрьме содержались, в основном, абсолютно неисправимые отбросы, которые умудрились даже в этой анархической клоаке человечества загреметь за решётку. Разумеется, здесь периодически оказывались и те, кого, элементарно, заказали на отбывание: предприниматели, чтобы отжать их бизнес, или чиновники, засидевшиеся в мягком кресле. Подобное, однако, происходило не часто, ибо у такого социального слоя населения всё всегда решается в своеобразном третейском суде. Правда, несколько ином, чем его себе представляют граждане цивилизованных государств.

Как бы то ни было, новым домом штрафников на неопределённый срок стала отдельная камера под охраной надзирателей НРВ, вкупе с местными вертухаями* (*жаргонное название тюремщиков в древней России до Великого Переселения). Ветхий комплекс зданий без намёка на комфорт, где кроме людей нашли своё пристанище сырость, плесень и болезни.

Солдаты ВКС регулярно сменяли друг друга – то заступая на дежурство в охранение отделения больницы, где находились их раненые товарищи, то навещая штрафников.

Вей понимал, что нынешнее место может подарить ему шанс на побег, ибо Ювента славилась беззаконием и обширными возможностями для любого сброда Галактики. Не хватит пальцев всех здесь присутствующих, чтобы перечислить все варианты спрятаться и затеряться на Ювенте, получив новую личность. Расчиповка и пластика поставлены тут на поток. А деньги решают всё в этом рассаднике бесконечной коррупции. Централизованная власть на планете весьма условна, в зоне ответственности которой находится лишь охрана местных крупных коммерсантов и поддержка мало-мальского общественного порядка. Нарушается который, впрочем, повсеместно.

Полагаться на подкуп надсмотрщиков, однако, пока не приходилось в силу отсутствия у штрафников хоть какого-то имущества, кроме собственной одежды. Ни ценностей, ни информации. Впрочем, едва ли кто-то из них вообще согласился бы помочь штрафнику открыто сбежать. Маловероятно, что кому-то в здравом уме придёт в голову рисковать своей никчёмной пятой точкой ради горстки Галактических кредитов. Размер тут, конечно, имеет значения, но где же взять хоть сколько-то? Что ж, видимо, придётся искать другие пути.

Поначалу вертухаи следовали полученным указаниям, и водили штрафников на приём пищи и прогулки отдельно от остальных заключённых. Со временем им надоела лишняя нагрузка, оплачивать которую дополнительно никто не собирался. В результате они окончательно перестали заморачиваться и пустили всё на самотёк.

У штрафников начались пересечения и контакты с местным отребьем. Заканчивались такие встречи, как водится, не всегда мирно. В замкнутом пространстве, в постоянном стрессе, под непрерывным давлением обстоятельств, вкупе с бесконечной скукой, из человека начинают вылезать наружу его негативные качества. Депрессия вяло, но неустанно окутывает душу, заточая её в липкий кокон безнадёги. Психиатрические болезни просыпаются, словно вирус, и без должного вмешательства мозгоправов заражают окружающих.

Большинство закоренелых зеков знают, что если в их тесном коллективе возникают какие-то конфликты, это неизбежно становится проблемой и для всех окружающих. Поэтому разногласия всегда стараются пресечь в зародыше.

Вместе с тем, на этой захудалой зоне редко найдётся посиделец с большим сроком. Особо тяжких и пожизненных обычно отправляли в орбитальную тюрьму, сбежать откуда можно разве что в открытий космос.

Поэтому местные порядки здесь хоть и передавались от старшего к младшему – как некие сложившиеся традиции – однако, люд тут зачастую неопытный в таких делах. Часто совершал ошибки, делал всякие глупости, не думал о последствиях. Поэтому и до потасовок иногда доходило. Разумеется, за сими актами насилия почти всегда следовали карательные меры от администрации заведения ко всем, кто хоть каким-то боком мог быть причастен к непотребству.

Собственно, так однажды и произошло со штрафниками. Можно сказать, по классике жанра.

Началось всё с каких-то мелких провокаций и вовлечения в мелкие бартерные сделки, услуги за услуги и так далее. Очевидно, в местах заключения всегда чего-то не хватает и всегда этого чего-то хочется получить. От элементарных дополнительных паек и вкусняшек, до вещей и возложенных на всех осуждённых обязанностей по поддержанию жизнедеятельности в исправительном учреждении.

Конечно же, попасть здесь в долговую яму элементарно, так как одно накладывается на другое. При этом, учитывая вечный дефицит и повсеместное нарушение договорённостей, уложиться в установленные сроки зачастую очень непросто. За этим, разумеется, следуют взаимные претензии и оскорбления, наматывающие на спутанный клубок дополнительные трудности.

В результате, один из общеуголовных наглухо отбитых персонажей «случайно» снёс своими весьма внушительными габаритами бойца штрафного отряда, пока тот мирно шёл по прогулочной площадке. Якобы, задире не понравился тот факт, что на его пути оказался какой-то незнакомый хромоногий бандерлог, и попытался начать качать права.

Хотя штрафники и являлись, по сути такими же заключёнными, их инстинкты держаться вместе для отражения любой агрессии развивались на войне достаточно быстро, ибо от слаженности действий напрямую зависела их нелёгкая жизнь. Подойти вплотную к упавшему на землю бойцу бугай не успел. Трое вовремя подоспевших штрафников не заставили себя долго ждать, наградив обидчика – а заодно и рядом стоящих зеков – горстью болезненных тумаков. Мгновенно выстроившись в боевой порядок, штрафники недвусмысленно дали понять, что любое дальнейшее поползновение в их сторону сгрудившихся рядом уголовников будут также профессионально и жёстко пресечены.

Искривившееся сначала в непримиримом оскале лицо бугая через несколько секунд резко изменилось, и тот пошёл на попятную. То ли завидев бегущих в их сторону наголо с дубинками вертухаев, то ли получив команду от старших товарищей.

Обидчик с подельниками поспешили ретироваться в другой угол прогулочной площадки, однако, были в момент настигнуты надзирателями и щедро одарены резиновыми демотиваторами.

Стройный ряд штрафников с места не сдвинулся, лишь пополнившись остальными бойцами. Казалось, те готовы принять неравный бой хоть с надзирателями – которые, впрочем, оказались разумнее, адекватно прикинув свои шансы в рукопашной схватке с профессиональными убийцами. Возмездия не последовало и после того, как на помощь надсмотрщикам подоспели их коллеги в полной экипировке наперевес с автоматами.

Все понимали, что хотя сейчас штрафники и находятся на вверенной вертухаям территории, кровавых увечий не простит НРВ, ссориться с которой желания не было никакого.

Так они и стояли друг напротив друга в безмолвной нерешительности. Ко всеобщему счастью в этот момент в учреждении пенитенциарной системы находился дежурный солдат ВКС. Он уверенно подошёл к месту происшествия. Встал на мгновение за спинами вертухаев, неотрывно и напряжённо истуканивших перед штрафниками. Оценил обстановку и даже с некоторым удовлетворением отметил, что те словно ощетинившиеся хищники стояли зажатые в углу, но находились в готовности к последнему смертельному прыжку. Им было не важно, кто перед ними и как они вооружены. Годы тренировок и бесконечные боестолкновения с бесчисленным количеством различных живых существ, развили в них абсолютно устойчивый механизм поведения: убей первым или будешь убит сам. Независимо от того, кто перед тобой находится: букашка ростом с ноготок, пушистое растение или многотонный панцирный гигант. Размер и вид не имеет решающего значения, так как каждый из названных может представлять совершенно непредсказуемую угрозу. Не только для тебя лично, но и для того, кто прижимается к тебе плечом или даже стоит за спиной с пулемётом. Случись, что ужалит козявка кого-то из твоего отряда в палец, тот во мгновение ока съедет с катушек и повернёт ствол в нежелательную сторону. Не приведи Высший разум, на надзирателя. Он без раздумий положит всех.

Штрафники не размышляли над тем, насколько устрашающе выглядит враг перед ними. Они выискивали в нём самую уязвимую точку и били по ней, пока тело противника не переставало подавать признаков жизни.

Галлюцинации – не редкость. Заражения – периодически. Ранения – обыденность. Все эти будничные обстоятельства не наводили страх. Они стали привычными. Они и были жизнью штрафника. Безжалостного и вышколенного. Действующего, по большей части на рефлексах. Дёрнись кто в их направлении, и стены мгновенно окрапятся красным. Даже неполноценность тела и туманные перспективы не могли сломить их железный дух.

Надзиратель ВКС нагло растолкал своих коллег по цеху, встал перед заключёнными и рявкнул, в меру напрягая связки. Жилки на шее, однако, набухли и немного покраснели. Хватило одной громогласной команды военного, чтобы штрафники без лишних уговоров бегом отправились в свою камеру.

Представителям ВКС были поставлены чёткие указания: содержать штрафников в целости и сохранности до прибытия транспорта или до получения новых распоряжений. Хоть они и находились в статусе заключённых, но по-прежнему представляли для десантников определённую ценность, как весьма опытные и зарекомендовавшие себя в боях воины. Иначе бы бросили их на той планете как отработанный материал. Впрочем, так и происходило с некоторыми штрафниками во время бесконечных колонизаций – скидывали их безнадёжно ранеными как никчёмный балласт в скудельницы.

Случившийся инцидент недвусмысленно дал понять местному люду, с кем они имеют дело. Больше ни у кого не возникало мыслей нарушать покой сплочённых зеков НРВ, проводивших свой досуг, по большей части в физических тренировках.

Через некоторое время к Вею начали осторожно подкатывать с ненавязчивыми разговорами о жизни местные авторитеты. Или как их ещё назвать? Профессиональные бандиты с большой дороги, зарабатывающие себе на жизнь в основном безжалостными грабежами, убийствами, терроризмом. В общем, отнимали силой то, что могли отнять; или проявляли её за плату в отношении тех, на кого укажет заказчик. Не брезговали никакой грязной работой, сколько бы невинной крови ни пришлось при этом пролить.

Сначала Вею это казалось низменным. «Ублюдки конченные», – ни раз проскакивало в голове штрафника при виде подобных экземпляров.

Тем не менее, столкнувшись с тем, что мир не такой уж и двуцветный по своей сути – насыщенный бесконечной палитрой, зачастую весьма субъективной – Вей однозначных поспешных выводов делать не торопился.

– Как ты попал за решётку, Вей, – однажды спросил его один из заключённых, который так же проводил немало времени в тренажёрном зале.

Коренастый мужчина лет сорока со шрамами на теле. Коротко стриженный. С чёрной, как сажа недельной щетиной на квадратном лице. Большие руки с огромными ладонями, сжимая в кулаки которые, превращали их прямо-таки в кувалды. Тяжёлым осмысленным взглядом карих глаз тот уставился на Вея.

– С какой целью интересуешься? – с недоверием спросил штрафник.

– Да, ни с какой конкретной, – пожал плечами зек. – Ты не похож на неисправимого преступника, которому не впервой зону топтать. Ведь именно такие чаще всего попадают в штрафной отряд.

– Политические, военные и дезертиры.

– Что?

– В штрафной отряд попадают не только рецидивисты.

– Ясно. И к какой же категории относишься ты? – с прищуром уточнил зек.

Вей пристально посмотрел на собеседника раздумывая, стоит ли развивать эту тему. Тот терпеливо ждал с таким невинным видом, будто наивный мальчик, задавший вопрос из праздного любопытства. Этот фрукт явно не просто так тут воздух сотрясает.

Штрафник кинул взгляд на секундомер и вернулся к тренажёру.

– Ну, хорошо, – так и не дождавшись ответа, заговорил зек. – Попробуем идти методом исключения. Вряд ли ты дезертир. Но ты точно бывший солдат. – Амбал сделал небольшую паузу, наблюдая за реакцией Вея. Никакой. Тогда он продолжил:

– Я бы предположил, что ты совершил какое-то военное преступление. Причём какое-то серьёзное и вполне сознательно, – снова пауза и попытка получить хоть какую-то невербальную обратную связь – тщетно. – Но ты создаёшь впечатление человека с непоколебимым характером. Надёжного воина.

Вей закончил подход и засёк время для следующего.

– Что значит: «надёжный воин»? – немного отдышавшись, наконец, спросил штрафник.

– Ну, мне кажется, ты вряд ли пошёл бы против системы или поддался импульсивному порыву. Как настоящий солдат: сначала выполнил приказ и только после этого подумал о его возможном обсуждении с командиром.

– Любопытно…

– Политический? – не унимался собеседник. – Но и тут какая-то неувязочка. Будучи послушным молодым солдатом, добровольно подписавшим контракт, ты не мог находиться в оппозиции.

– С чего решил, что солдатом?

– Ха, в этом учреждении только самый дремучий болван не знает о твоём прошлом. Слухи тут быстро разносятся. Вы стали знаменитостями ровно с того дня, как устроили представление.

«Блефует?» – подумал Вей. Немногословный штрафник не хотел шибко распространяться о своём прошлом. Не каждый заключённый с уважением относится к бывшим сотрудникам, к числу которых причислены и военные. В обычных учреждениях пенитенциарной системы таких, как Вей нередко презирают, считая их замаравшимися в связях с властью.

– Ты в курсе меня, – наконец сказал Вей. – Я о тебе – нет.

– А что, – развёл руками амбал. – Мне скрывать нечего. Поинтересуйся тут у людей, наведи справки.

– Тебя послушаю.

Зек не стал ходить вокруг, да около и сразу перешёл к занимательному повествованию, как он тут оказался и за что.

– В тот злополучный день мы бороздили систему в ожидании лоха, который готов поделиться с нами частью своего груза, – начал свой рассказ собеседник. – Месяц сидели на голяках, даже топливо уже плескалось на донышке. Выбирать не приходилось. На нашу радость, на горизонте из гиперпрыжка вышел одинокий транспорт без серьезного вооружения. В тот момент мы не поняли, в честь чего он – такой красивый – у звезды бросил якорь. Впрочем, долго разбираться не стали и пошли на сближение. Тот, видимо, адекватно оценив угрозу, сразу начал огрызаться. Но куда ему против нашего Фантома. Короче, отбив несколько залпов, устремились на абордаж. Для ближнего боя у него вообще какие-то пукалки только. Нас это немного насторожило, конечно. Обычно при таких раскладах или порожняком идёт, значит, или рядом должна быть поддержка. Но ей и не пахло, судя по радарам. А заднюю включать уже поздно.

Вей не перебивал его, делая интервальные подходы к тренажёрам. Зек то ли увлёкся рассказом, то ли закончил сегодняшнюю тренировку, и спокойно продолжал свой монолог, активно при этом жестикулируя.

– Короче, достаточно быстро мы присосались к транспортнику, успели даже проломить боковой борт и проникнуть внутрь. Всё развивалось по стандартной схеме. Мы находились на достаточном расстоянии от Ювенты, чтобы до прихода полицаев – которым они, естественно, уже успели стукануть – сделать своё дело и сквозануть из системы. Какое же было наше удивление, когда на расстоянии средней дальности вдруг нарисовался их охранный картер и почти сразу же начал шмалять. Мы уже ничего не успевали предпринять. Ни сманеврировать, ни даже отлепиться от транспорта. Часть оставшейся на Фантоме команды унесло в открытый космос после второго же залпа. Остальных повязали подоспевшие легавые с планеты. В общем, со всех сторон засада какая-то.

Вей закончил основную фазу тренировки и перешёл к заминке и растяжке.

– А заложники? – спросил штрафник.

– Что заложники? – не понял сначала пират нахмурившись, но тут же сообразил и махнул рукой. – Да, какой там – заложники. Когда кипишь начался, нас как давай по стенкам разматывать. Часть моих ребят неплохо так приложило – хоть и в полном экипе были. Мы же не успели далеко от своего корабля отойти. Несколько люков только вынесли.

– Почему не ликвидировали?

– Нас что ли? – уточнил зек, вглядываясь в лицо штрафника.

Получив утвердительный кивок в ответил, объяснил со снисходительной улыбкой:

– Если бы торговый корабль принадлежал вашим – НРВ то есть – или кому-то с Ювенты, в лучшем случае нас отправили бы без скафандров дрейфовать в открытый космос. Окажись ещё и настроение у них плохое, запулили бы в скафандрах – как из рогатки подальше. А ты пари потом, расправив крылья и отсчитывай последние минуты в сомнительной надежде на пролетающий корабль.

Амбал подошёл к аппарату с водой и нажал на кнопку: «чай». Потом оглянулся и спросил:

– Будешь?

Вей кивнул.

– Чай?

Снова кивок.

«Услужливый какой», – с подозрением подумал штрафник, но спросил о другом.

– Откуда катер-то?

– Какой катер? – сморщив лоб, спросил зек, которого, похоже, не сильно напрягало немногословие штрафника.

– Охранный.

– А, ну, так он из сверхсветовой выпрыгнул. Как выяснилось, с координатами они там что-то намудрили, время плохо рассчитали. Вышел из прыжка с опозданием, да ещё и с противоположной стороны.

– Тупицы, – бесцеремонно и ёмко Вей охарактеризовал охранение транспорта.

– Я уж не знаю, хвалёная электроника их подвела или реально кто-то затупил конкретно. Короче, повезло нам, что транспортник оказался из Либерии. Они же абсолютно чокнутые. Живут под непрерывную запись. Никакой личной жизни. Шаг влево, шаг вправо, и ты уже на социальном дне общества. В общем, владелец судна настаивал на справедливом правосудии. Разумеется, на Ювенте самый справедливый суд в Галактике, – заржал амбал. – Особенно, если есть к нему хороший подход. Заседание назначили аккурат к тому моменту, как этот коммерс с Либерии отремонтировал свой корабль и отбыл с планеты. Конечно же, в материалах дела появились данные о том, что мы примирились с потерпевшим и загладили причиненный ему вред, возместили ущерб и всё такое прочее. Пришлось продать для этого остатки Фантома, правда.

Космический бандит грустно задумался на несколько секунд, вероятно, оплакивая в глубине души любимый боевой корабль. Затем встрепенулся и продолжил рассказ:

– Собрали справки о том, что мы благопристойные граждане страны. Оступились впервые. И вообще произошло какое-то недоразумение: наш Фантомчик находился в нейтральном космосе, и мы неадекватно оценили ситуацию, посчитав, что имеем дело с пиратами. Оборонялись от их нападения. В общем, совершили деяние по неосторожности. Естественно, занесли, кому следует. В результате нам дали по два года лишения свободы. Через несколько месяцев коммерс узнал о приговоре и, конечно же, подал на апелляцию в международный уголовный суд. Как ты знаешь, находится он как раз на территории Либерии. Поэтому шансы на то, что приговор будет пересмотрен не в нашу пользу весьма высоки. Если не успеем выйти отсюда по условно-досрочному, отправимся на долгие годы на орбитальную тюрьму на особый режим.

– Успеете? – спросил Вей, отхлёбываяя горячий напиток.

– Не уверен.

– Хорошо, – спокойно заметил штрафник.

– Почему это? – скорее с любопытством, чем раздражением поинтересовался зек, приподняв брови.

– Вы преступники.

– И чем же мы принципиально отличаемся от вас, позволь спросить? – собеседник быстро кинул указательный палец в сторону Вея. Затем сразу же упёр руки в колени – немного подавшись вперёд – и одновременно наморщил лоб.

– Мы не пускаем кровь ради наживы, – с напором ответил Вей.

Амбал громко рассмеялся. Затем подобрался, посерьезнел и заговорил будто не своим языком. Впрочем, для таких, как он постоянное перевоплощение личности в порядке вещей.

– Вы занимаетесь тем же самым в угоду целого государства и собственного выживания. Огромная армия НРВ в гораздо бо́льших масштабах захватывает и порабощает невинные народы во имя власти, влияния и богатства под флагом своей страны. Им приходится считаться с интересами других государств и народов лишь постольку, поскольку это не угрожает существованию НРВ. Наличие в своём распоряжении могущественного полчища воинов позволяет остудить пыл недовольных под страхом расправы. Испокон веков объединённые группы сильных мира сего диктовали свои условия тем, кто не может с ними справиться. Начиная с мелких первобытных племён – устраивавших набеги на своих соседей – и заканчивая нынешними империями, стремящимися к завоеваниям и признанным преференциям. Всегда и везде устойчивая общность добивается сначала укрепления позиций на вверенной территории. Справившись с этой задачей, неизбежно выходит за пределы своих границ, ущемляя тех, кого способны подчинить своей воле. И методы имеют значение соответственно сложившейся рациональности: экономической, политической, моральной или силовой.

– Есть закон, – небрежно парировал штрафник, спокойно попивая чай.

– Обрамляя свои устремления в красивую государственную обложку, они регулируют выдуманный порядок исходя из возможностей. Придумывают законы, карают слабых и неугодных, внушая остальным, что все они братья друг другу до тех пор, пока это не противоречит сформировавшимся традициям в Галактике. Масштабные манипуляции сознанием рядовых граждан по факту являются лишь банальным диктатом силы, с которой ты вынужден или мириться, или бороться исходя из собственных понимания и способностей. Чтобы жить, ты должен сожрать другого. И суть животного или растения кардинальных различий не имеет. Сама природа заставляет употреблять в пищу тех, кто слабее или неразумнее.

Вей внимательно и молча смотрел на зека. Тот продолжил:

– Так, в чём тогда принципиальная разница между тобой – былым солдатом ВКС, а ныне – вынужденным штрафником – и теми, кто, типа вне закона? Который, кстати, написан властьимущими. Им же и подчиняющему. Согласен, Ювента – исчадье анархии с номинальным централизованным правительством, с молчаливого согласия которого зачастую и совершаются тут некоторые преступления. Только сути это не меняет.

– Ты забываешь про мораль! – штрафник сказал это со всей серьёзностью, но получилось как-то по-шекспировски что ли.

Голос и интонация его дрогнули, вероятно, потому, что он пытался собрать для себя больше аргументов в оправдание поселившегося где-то в глубине души червячка сомнений.

Зек несколько секунд смотрел на Вея, пытаясь уловить настрой и истинный посыл вопроса. И затем заговорил. Складно – как по книжке – будто и не отключался от всемирной паутины. Что очень странно, ибо всякому, кто перешагивает порог сего пенитенциарного учреждения, предварительно отключают поток входящей и исходящей информации. Дабы исключить возможность её сбора и отправления – препятствуя целям исправления заключённого, а также взаимодействию со своими подельниками. Виртуальный мир настолько интегрирован в реальный, что их границы порой размываются полностью.

– Ни один поступок не может быть априори плохим или хорошим, ибо он никогда не находится в вакууме и относителен множеству факторов – как объективных, так и субъективных. При этом последние на то и субъективны, чтобы быть весьма неоднозначными. Наступая на шаткую дорожку рассуждений на тему религии, обязательно угодишь в глину. Тем не менее, я попытаюсь донести свою мысль через этот оплот морали.

Вей развёл руками и кивнул, давая собеседнику развить свой посыл.

– С глубокой древности человек выдумывал догмы во имя остужения или наоборот – подогрева человеческого пыла. Под эгидой благих намерений – сопровождаемых громогласными восхвалениями бога – отрубались головы. Во устремлениях угодить Одину и попасть в Вальхаллу, отважные воины вонзали топоры в сердца цивилизованных агрессоров. Но не гнушались они под тем же предлогом и поживиться на левом берегу Рейна. Во усладу богов, кровавые ацтекские человеческие жертвоприношения почитались за великую благость. Во имя господа и за отпущение всех грехов воин благословлялся на поход во святую землю для её освобождения от безжалостных сельджуков. Тысячи набожных присоединялись к богоугодному паломничеству. По факту же многими движел голод и жажда наживы. Великие в своё время книги могущественнейших и умнейших инквизиторов громогласно провозглашавших имя, ради которого они заживо сжигали неугодных. В результате они – книги – становились жуткими противоречивыми и нарушающими логические цепочки источниками понимания того, что авторы преследовали единственную цель: оправдать средства устрашения. Сами же верили в постулаты лишь постольку, поскольку это было необходимо для поддержания и реализации своего положения в тёмные времена. Сильнейший непререкаемый сдерживающий фактор на деле зачастую оказывался предметом спекуляций в угоду интересов достаточно узкого круга лиц, облачённых неограниченной властью над сманипулированной толпой. Великий Феб – покровитель переселенцев, начавший новую эпоху колонизации – и Высший Разум до сих пор будоражат веру человечества.

Зек выдержал короткую паузу, позволяя Вею немного переварить услышанное. И продолжил:

– Сегодня доказанный наукой Великий Разум актуален и почитаем всеми не как некая недостижимая справедливейшая всемилостивая и всепрощающая личность, карающая за грехи, но как доказательство несовершенства человеческого ума перед лицом законов природы. Всевидящим оком современности являются не камеры и диктофоны древности, а глаза и уши каждого, транслирующие всякое мгновение во встроенные чипы. И чтобы остаться незамеченным приходится забирать головы своих жертв с собой, а собственную память измельчать в непостижимую стороннему наблюдателю пыль. И даже коллективный субъективизм либерианцев неспособен поставить точку в споре о безукоризненности того или иного поступка. Стало быть, лишь внутренние убеждения являются единственным оправдывающим мерилом.

Штрафник надолго погрузился в молчаливое раздумье. Пока их не прервал сигнал, объявляющий, что через полчаса все должны отправиться по своим камерам и готовиться к отбою.

– Подумай над этим, Вей.

– Подумаю, – ответил штрафник, забирая своё полотенце, и направился к выходу.

– Ещё увидимся! – крикнул ему вслед зек.

Спустя годы – проведённые в непрерывных столкновениях с разного рода живыми существами – кажется, что другой жизни никогда и не было. Не существовало свободы, постоянства на одной и той же планете, каких-то элементарных бытовых устремлений к комфорту. Забывалось, как это – в любой момент позвонить другу или подруге, поболтать задушевно с ними ни о чём. Заехать в гости увидеть счастливое лицо близкого человека и просто напомнить о себе. Неужели в былые годы Вей мог взять и беззаботно проснуться посреди выходного дня после сладкой ночи с любимой? Нет, он никогда не был склонен к праздности, но как любой нормальный молодой человек позволял себе иногда насладиться разгрузочным днём.

Нынешняя суровая реальность выдавливала из памяти бойца воспоминания об увлечениях на воле. О том, что можно самостоятельно планировать день, но при этом не всегда знать, как он пройдёт и чем закончится. Пока отбываешь наказание, живёшь по расписанию и точно знаешь время подъёма и отбоя. Сколько пота прольёшь на тренировках или какая будет нагрузка на нервную систему во время виртуальных боёв. Какое количество калорий получишь, и какие они будут на вкус сегодня. А во время реального боя варианта два: или выживешь – и всё повторится вновь – или погибнешь – и будет уже всё равно.

Человеческая психика так устроена, что приспосабливается к любым изменениям в жизни, даже весьма кардинальным в итоге. В случае, если они займут устойчивое в ней положение, станет казаться, что именно так и есть – нормально. Иначе всё население Галактики уже давно сошло бы с ума.

Во время искупления кровью у штрафников нет цели исправиться, выйти на свободу и трудиться на благо общества. У них вообще исчезают цели на будущее. Её сначала замещает желание выжить, затем добавляется жажда пустить кому-то кровь и сдабривается это всё перманентной ненавистью ко всему окружающему.

Через несколько дней штрафник снова встретился с Дааном – тем самым амбалом из тренажёрного отсека. Накануне Вею удалось немного навести о нём справки.

Где родился Даан, какое его реальное имя, сколько ему точно лет и откуда вообще появился на Ювенте никто толком не знает.

По слухам, Даан – профессиональный наёмник со стажем, среднего пошиба. Не единожды попадал за решётку, но всегда умудрялся уйти из-под коряги. Сколько раз он менял внешность и чиповался новой личностью, можно только гадать. Поговаривают, что он неоднократно оказывался по разные стороны баррикад, работая то на правительство, то уходя в глубокую радикальную оппозицию. Но никто толком не знал, в каком статусе тот был связан с госучреждениями – то ли в качестве штатного сотрудника, то ли агентуры, то ли просто выполняя разовые заказы на грязную работу. Да и был ли вообще… Одним словом – тёмная лошадка, неустанно и с энтузиазмом идущая по извилистой дорожке. Способен прикинуться невинной овечкой, но в нужный момент воткнёт нож в спину не моргнув глазом. Жестокий, решительный и чрезвычайно талантливый в своём деле. Тесно связан с преступным миром, плотно переплетённым с разрозненной властью. Вселяет страх и уважение окружающим.

– Приветствую тебя, Вей, – дружелюбно поздоровался Даан со штрафником, заходя в спортивный зал.

Вей кивнул.

– Где твои парни? – спросил зек, облокачиваясь о тренажёр, на котором занимался Вей.

– Отдыхают, – не отрываясь от упражнения коротко бросил боец.

– А ты – как всегда, до последнего себя истязаешь? – с улыбкой произнёс амбал.

Вей ничего не ответил.

– Мешают, наверное, твои травмы? – зек кивнул на ногу штрафника.

– Наверное, – с натугой произнёс Вей, напрягая мышцы.

– Что думаешь с этим делать?

– ВКС починит.

– Откуда такая уверенность?

– Им нужны здоровые воины.

– Всем нужны здоровые и опытные воины, – как бы небрежно бросил Даан. – На Ювенте тоже есть специалисты.

Заметив мимолётный взгляд штрафника в его сторону, Даан добавил:

– Здесь, конечно, технологии немного устаревшие, да и качество материалов оставляет желать лучшего. Но парочка беглецов из Либерии и НРВ найдётся. Так что, хочешь – плоть нарастят, хочешь – искусственную конечность замастырят.

– Или пластику проведут, – заговорщически подмигнул Вей.

Амбал несколько секунд смотрел в лицо штрафника и затем с прищуром спросил:

– Навёл справки?

– Типа того.

– Вот и молодец. Тогда теперь ты рассказывай.

– Не люблю об этом.

– Ну, ты уж не обижай меня. Я рассказал тебе, как тут оказался, ты – уточнил у людей, кто я. Некрасиво получается. Да, и, наверняка, у тебя статьи-то не постыдные. Чего скрывать-то?

– Тысяча двести семьдесят пятая, тысяча двести семьдесят седьмая, тысяча триста семнадцатая, плюс тысяча сто тринадцатая и покушение на тысяча сто пятую.

Даан замолк на некоторое время, видимо, ковыряясь в закромах памяти. Морщил лоб, шевелил бровями. В результате сдался.

– Я, конечно, человек образованный в этих делах, но наизусть весь УК НРВ, к сожалению, не помню. А гадать как-то неуместно.

– Политические и общеуголовные по совокупности, – помог ему Вей. – Политика – основная. Остальное подтянули до кучи.

– И как тебя угораздило собрать такой букет?

– Лица поломал троим сволочам. Один из них оказался племянником большого чиновника.

– Повод-то хоть достойный был?

– Достойный.

Даан посмотрел на Вея, затем приподнял одну бровь – как бы намекая, что ожидает развития. Штрафник нахмурился. Походил взад-вперёд. Повздыхал звучно.

Вею не сильно нравился этот бандит, с которым он не особо разделял взгляды на жизнь. Даже несмотря на те душещипательные аргументы про моральную сторону грабежей и пролитой крови.

Очевидно, Вей слабо понимал умом столь противоречивые рассуждения Даана, однако, впитал эмоциональный настрой. В его подсознании прочно осела фраза: «Стало быть, лишь внутренние убеждения являются единственным оправдывающим мерилом».

Главное внутреннее убеждение Вея заключалось в том, что он всеми фибрами желал торжества справедливости и отмщения. Это и есть его приоритетный фактор устремлений. Учитывая вероятные перспективы взаимодействия, штрафник решил всё-таки попробовать наладить более доверительный контакт с бандитом.

– Семью защищал. Честь семьи.

– Так, ты женат? И дети есть? – уточнил зек.

– Нет. Жениться не успел. Я полгода был в командировке по службе. На другой планете. Когда вернулся домой, обнаружил, как около моей невесты вьётся какой-то настойчивый хмырь. Он появился внезапно. Узнал, где живёт, чем занимается. И постоянно требовал взаимности.

– Получил?

– Чего? – не понял Вей.

– Взаимности.

Штрафник зло посмотрел на зека, у которого сразу же отпали все сомнения. Он примирительно показал открытые ладони и тут же извинился за столь дерзкий вопрос.

– Сначала я вежливо предупредил его, чтоб держался подальше. Он не понял по-хорошему. Пришлось приложить его как следует. На следующий день он заявился к ней домой в компании дружков. Закончилось всё тем, что я сломал этому гаду его металлическую челюсть и покалечил другого. Третий оказался вооружён. В чувства меня привела полиция. Я законно защищался. И все это знали.

– Даже ваша хвалёная система даёт сбой.

– Родственные связи сильнее её, – Вей будто сплюнул на пол мерзкие слова.

– И что ты намерен с этим делать?

– Выжить. И вернуться.

– Непростая задача в сложившейся ситуации, надо сказать.

– Я не собираюсь мириться, – Вей яростно стукнул кулаком о тренажёр и сквозь зубы добавил: – И приложу все усилия, чтобы…

Вей осёкся и оглянулся.

– Не переживай, мы тут одни, – успокоил его Даан.

– Каждое наше движение, каждый звук, даже сильные эмоции транслируются напрямую к надзирателям ВКС.

– Думаешь, они всё отсматривают?

– Похоже, что нет. Но есть маячки. Надо успокоиться.

– Тогда скажи мне пока, откуда ты так хорошо знаешь Галактический язык?

– В НРВ с начальной школы его учат. Это же страна колонизаторов. Почти все говорят на нём.

– Ясно. А как так получается, что вас свободно отпускают на тренировки?

– А тебя? – с вызовом спросил Вей.

– За меня не переживай, – рассмеялся Даан. – Мои ребята снаружи хорошо греют администрацию.

– Мы должны поддерживать форму, – уже спокойней сказал штрафник. – Мы ещё нужны им.

– Ты в этом уверен?

– Иначе закопали бы уже там, откуда привезли.

– И чтобы не скучали, видимо… Безделье способствует развитию беспорядков. Сытый и всегда занятый зек – залог порядка, – амбал снова расхохотался.

– Делать тут всё равно больше нечего.

– Почему же? Вы можете попроситься на работы в шахты?

– Какие ещё шахты? – не понял Вей.

– Многие заключённые отправляются на работы по добыче Фебия по соглашению с местными добывающими компаниями. И зеки при деле и администрации спокойней. Даже деньги какие-то платят.

– Зачем мне это?

– Ювента – страна безграничных возможностей. Сколько тебе ещё мотать срок?

– От пяти, до десяти – в зависимости от того, как буду себя показывать.

– Считаешь, тебе позволят?

– Обещают, – с нотками сарказма ответил штрафник и развёл руками.

– И много ты знаешь людей, кто поехал домой?

– У меня нет других вариантов.

– Варианты всегда есть… – многозначительно сказал Даан и пристально уставился на Вея.

– На что ты намекаешь? – наконец тихо спросил штрафник.

– Я не собираюсь тут засиживаться, пока прилетит мой новый приговор. И нам понадобятся надёжные и опытные ребята.

– Как ты себе это представляешь?

Вей – достаточно прямолинейный и не умудрённый парень, но дураком назвать его вряд ли можно.

– Тебе для этого придётся пойти наперекор системе и совести.

– Система меня уже предала, – со злостью произнёс штрафник. – А с совестью я договорюсь.

– Тогда, первое, что тебе надо сделать, это поговорить со своими бойцами и напроситься на работы. Я надеюсь, они не из тех, кто распускает язык?

– Болтливые у нас долго не живут.

– Значит, мы договорились.

Собеседники пожали друг другу руки и разошлись по своим камерам.

Вей понимал, что доверять всем подряд, тем более, в таком учреждении – дело рискованное. Однако судя по полученной информации и разговорам с Дааном, тот не был похож на подсадную утку. Да и какой ему резон? Они находятся в разных юрисдикциях. Прямые контакты с солдатами НРВ вряд ли имеет. В любом случае самое страшное, что может случиться с Вейем после подобных разговоров – засунут в одиночку или устроят непрерывный конвой. Подобные перспективы его мало беспокоили по сравнению с появившимся шансом взять судьбу в свои руки.

На досрочное освобождение – как то обещал Чжин – надежды мало. А в будущих войнах надо ещё постараться выжить. Впрочем, даже и в этом случае никто не гарантирует свободу.

Штрафник точно не знал, что происходит с его родными и близкими, однако готов был пойти на многое, чтобы ещё раз их увидеть и защитить от возможных угроз. До сих пор надеялся на то, что их не подвергли расправе – как это часто бывает с родственниками осуждённых по политическим статьям,– что они на свободе, им сохранили имущество, и они не находятся под постоянным давлением со стороны властей.

Связи с внешним миром не было никакой. Продолжил ли тот негодяй окучивать невесту Вея, принуждать к чему-либо непотребному? Какие чувства она сейчас испытывает? Ждёт ли, когда Вей вернётся или потеряла всякую надежду и начала новую жизнь с кем-то ещё? Отвратительные чувства со скребущими на душе кошками.

Вей с детства воспитывался в духе патриота своей страны, готовый отважно защищать её и прославлять в боях. Сразу после школы отправился в кадетский корпус, где ему привили избранность нации с совершенной системой ценностей, где каждый гражданин должен гордиться своим государством. Затем школа сержантов. Романтика военной формы. Первая настоящая любовь. Незамутнённый разум, искренне веривший в общественные идеалы, где нет места корыстному лицемерному эгоизму. Ведь есть устойчивая система, где все счастливы в едином порыве её укрепления. Так зачем её кому-то вообще пытаться ломать? Только неразумный маргинал способен на такое. И достойное пристанище им – лишь свалка среди никчёмного мусора, позорным пятном темнеющего на теле вековой блестящей истории НРВ.

Все идеалы наивного, но мужественного мальчишки подлейшим образом однажды рассыпались в мелкую крошку разбитого стекла, собрать которое вновь не под силу никому. Горечь рухнувших надежд в абсолютной беспомощности бороздила юное сердце, оставляя на нём невосполнимые кровоточащие раны.

Сегодня на нём остались лишь рубцы. И нет лекарства для исцеления. Единственным обезболивающим может стать лишь ледяная месть.

Если бы можно было повернуть время вспять, он не допустил бы того, что случилось. Но время ему неподвластно.

Несмотря на серьёзные травмы, Вей всё ещё представлял из себя весьма грозную боевую единицу. Тем более, что частичное восстановление тела возможно и на этой технологически отсталой планете.

Очевидно, единственным ценным у него ресурсом в настоящее время являются лишь собственные навыки опытного и хладнокровного воина. На Ювенте же весьма распространено наёмничество в ряды местных бандитских воротил. На этой планете вечно происходят разборки конкурентов. А в звёздную систему бурным потоком стекаются контрабандные и ворованные грузы, поживиться которыми также не прочь и разбойники.

Вей ни раз думал о том, чтобы найти возможность покинуть застенки этой дыры, заработать себе свободу, создать другую личность и отправиться наконец вершить собственное правосудие над предателями в сердце НРВ. Если добиться этого можно лишь новой кровью, Вей готов совершить сделку с совестью.

Несколько дней штрафник размышлял над тем, кто ещё мог бы пойти на крайние меры ради спасения своей шкуры. Вёл осторожные беседы с другими бойцами и намекал на открывающиеся перспективы. В результате определился с вероятным составом и отправился на встречу с Дааном. Они традиционно дождались, когда все разбредутся по своим углам и продолжили уединённое общение.

– Трое, – сказал Вей.

– Вместе с тобой?

– Да.

– Ну, уже неплохо. Надёжные ребята?

– Насколько это возможно.

– Со своими надзирателями успел поговорить по поводу работ?

– Ещё нет. Не понимаю, с какой стороны к этому подойти, – немного понуро ответил штрафник.

– Предлагаю для начала устроить ещё одно небольшое представление для общественности. Чтоб повод появился.

– Что ты имеешь ввиду? – нахмурился Вей.

– Помнишь того громилу, устроившего с вами потасовку?

– Ну?

– Это один из местных шнырей, который без команды руки свои не распускает.

Вей оскалился и встал в готовности возместить нахлынувшую злость за столь откровенное признание.

– Спокойно, боец! – Даан выставил руки перед собой. – Это был вынужденный экзамен. Вы его сдали на отлично. Даже превзошли наши ожидания. Неужели ты думаешь, что я вообще завёл бы разговор с израненными хищниками не убедившись, что их когти и клыки ещё достаточно остры и опасны для окружающих?

– В следующий раз предупреждай о своих планах, – гневно произнёс штрафник и сел на место.

– Не переживай. В тёмный омут вас бросать никто не собирается. Вы нам нужны для более серьёзных дел. А мелких шестёрок, которых не жалко отправить на убой в слепую, у нас и так хватает. Тем более, теперь я в вас не сомневаюсь.

– Тогда рассказывай, – немного успокоившись сказал Вей.

– На днях мы устроим ещё одно лёгкое мордобитие. Только вы уж не пытайтесь в этот раз организованно закуситься с надзирателями, а тихо отправляйтесь по камерам. Затем пусть кто-то из вас кинет предъяву на раздаче хавки, что кормят тут силосом свинячим.

– Чем? – растерянно спросил штрафник.

– Ну, свиньи – всеядные животные с Земли. Их кормят всякими помоями, – терпеливо объяснил Даан.

– Ясно. Сделаем.

– Короче, всем своим поведением вам надо показывать, что вы тут начинаете помирать со скуки и оскотиниваться.

Штрафников уговаривать не пришлось. Да и сильно переиграть отнюдь бы получилось, ибо скука последнее время, действительно, стала ими овладевать. Если и не выгорит план, то хоть развлекутся немного.

Всё прошло, как и обговаривали. После каждого инцидента надзиратель НРВ надрывал связки, рассыпая ругательства и угрозы устроить суровые наказания. Одного из самых активных штрафников даже в одиночку посадили на полторы недели.

Начавшиеся среди штрафников разброд и шатания несколько озадачили солдат ВКС. Послушные вышколенные воины снова превращались в обычных уголовников.

Допускать развития непотребного поведения среди подопечных никак нельзя. Но если раньше они проводили время или в тренировочных отсеках по физической подготовке, или в виртуальных капсулах, или на непосредственной войне – что не позволяло выйти из состояния непрерывной занятости,– то теперь времени на аморализацию – хоть отбавляй. Тренажёрный зал – жалкое подобие допереселенского периода, где кроме обычного наращивания мышечной массы ровным счётом делать нечего. Да ещё и регулярные контакты с завсегдатаями исправительного учреждения усугубляли положение. Бесконечные воспитательные репрессии смогли бы улучшить ситуацию на какое-то время, но кардинально её не поправят.

Разумеется, местный вертухай вовремя шепнул надзирателю НРВ, что хорошим способом занять досуг заключённых являются работы на шахтах. Несмотря на автоматизацию процесса добычи Фебия с помощью послушных роботов, всё ещё остаётся необходимость эксплуатации живого человека.

Идея загрузить штрафников так, чтоб те головы не поднимали во трудах, а коснувшись подушки, сразу отрубалась – показалась надсмотрщикам не такой уж и плохой. Решено было подрядить тех, кто по состоянию здоровья способен работать. Остальных взять под жёсткий контроль и сажать в одиночные камеры при любом намёке на беспорядки.

Беспорядков больше случиться и не могло. Всем ручным шнырям была дана команда: «отбой», а остальные и не особо рвались лезть на рожон.

Пятеро штрафников регулярно по расписанию утром отправлялись под конвоем в шахту. Там под пристальным надзором надрывали спины. А вечером без сил валились на свои койки. Следующий день – копия предыдущего. Конечно же, были и выходные, на которых, правда, заключённых загоняли в тренажёрный зал и выжимали последние соки. Даже по нужде теперь отпускали в строго отведённое время.

В какой-то момент Вей уже начал было сомневаться, не просто ли за еду он тут вкалывает без минуты отдыха. Неужели Даан затеял собственную игру или вообще работает на администрацию. А штрафников используют как послушную рабсилу.

Но опасения оказались напрасны. Через две недели каторжной трудотерапии, в шахте появился Даан. Не стараясь выбирать корректные эпитеты, Вей окатил того прям с порога своими возмущениями относительно этой затеи, а также вопросом, где он пропадал столько времени. Даан спокойно объяснил, что в подобном деле спешка губительна, и всё идёт по намеченному плану.

Всю следующую неделю штрафники и ещё несколько новых заключённых трудились в поте лица.

В один прекрасный день Даан сообщил Вею, чтобы они поэкономили силы, так как скоро начнётся экшн.

Во время короткого перерыва зек сказал:

– Вас тут пятеро. Идут все или двоих бросаем?

– Бросаем, – без раздумий коротко ответил Вей.

– Жаль. Я надеялся ты и их сможешь завербовать.

– Без вариантов. Какой план? – немного нервничая спросил штрафник.

Даан присел на корточки и жестом поманил штрафника.

– Практически параллельно этому рукаву пролегает ещё один, – амбал осторожно начал пальцем чертить линии на пыльном полу. – Он полностью выработан и в настоящее время не функционирует. Несколько месяцев назад мои люди получили подряд на разбор оборудования и вывоз мусора.

Даан провёл ещё одну прямую линию между нарисованными рукавами, соединив их между собой, и прокомментировал:

– Пока основная бригада занималась своими прямыми обязанностями, часть людей рыли тут тоннель, – зек ткнул пальцем в схему. – Сегодня они закончили. Видишь булыжник вон под той балкой?

Вей проследил за взглядом Даана.

– За ним начинается наш путь к спасению.

– А с тем что делать? – штрафник махнул головой в сторону назидательная.

– Этот прикормлен. Он не будет мешать. Его пост тут скоро заканчивается, и он отправится наверх в выходной отсек. В соседнем рукаве нас встретят.

– Когда начинаем?

– Сейчас.

Зек встал, шаркнул ногой по схеме и двинулся в сторону булыжника. Отодвинул несколько камней в сторону. Вей в это время непринуждённой походкой отправился за своими бойцами. Шепнул им, чтоб готовились. Краем глаза заметил, как Даан направился к выходу из рукава – к лифту – с каким-то свёртком в руке, затем сунул его под опору. Вертухай благоразумно отвернулся, видимо, чтобы в его голову не записалось ничего лишнего.

Так же спокойно амбал возвратился к означенному месту и без лишней суеты начал вытаскивать один камень за другим. Благо, в шахте всегда царит полумрак. Когда дыра стала достаточно широкой, чтоб протиснуться в неё, Даан повернулся к Вею, давая понять, что пора действовать.

Вей пихнул стоящего рядом бойца и вполголоса произнёс: «Пошёл».

Беглецы по очереди головой вперёд начали влезать в проём, остальные прикрывали сие мероприятие своими телами, имитируя работу на вверенном участке.

– Залезай. Втащишь меня за ноги, – Даан негромко сказал Вею на ухо, приобняв его за плечи.

Штрафник ещё раз осторожно осмотрелся, убедившись что никто ими не заинтересовался, и все занимаются своими делами. Залез в проём, с трудом развернулся и потащил зека за штанины. Даан заложил камнями проём, чтобы закрыть его от лишних глаз.

Метров тридцать беглецы гуськом двигались по тесному тёмному туннелю. В конце их встретили двое мужчин в спецодежде.

– Грузитесь в капсулу, – без лишних приветствий бросил один из них и указал рукой на небольшой контейнер со знаком опасных отходов на боку.

Места еле хватало на четверых взрослых человек, вынужденных плотно прижаться друг к другу. На полу лежали небольшие кислородные баллоны, чтоб никто не задохнулся в герметичной капсуле, которая также не пропускала никаких радиосигналов, чтоб исключить любое слежение. Как только крышка закрылась, заключённые пропали со всех радаров.

– Держитесь. Будет трясти, – сдавленно произнёс Даан, принимая в руки кислородный баллон, и прижал маску к лицу.

Гробовая звенящая тишина. Вей почувствовал, как вагонетка под ними начала плавное движение. Минут через пять мерного покачивания, послышались лёгкие удары о корпус капсулы и затем щелчки. Похоже, капсулу грузили на другой транспорт. Пятой точкой заключённые почувствовали, как их волоком куда-то тащили. Затем гулкие стуки над головой. И снова тишина. Минут пятнадцать ничего не происходило.

– Что было в свёртке? – шёпотом спросил Вей, упираясь затылком в потолок и обхватив колени руками, отчего слова выходили изо рта с усилием.

– Бомба, – переводя дыхание ответил Даан.

Он страдал от нынешнего положения ещё сильнее, так как обладал большими габаритами. Дышать приходилось на половину лёгких, что вызывало в нём дополнительный дискомфорт и страх. Слова произносились как будто с придыханием.

– Зачем? – наконец подал голос один из штрафников, которому, судя по всему, тоже требовалось хоть немного поговорить и успокоиться. Почувствовать себя ещё живым и с кем-то рядом.

– Кого ты собрался тут взрывать? – громким шёпотом поддержал товарища Вей.

– Да, успокойтесь вы, – даже сквозь непроглядную тьму все уловили натужную улыбку Даана. – Это взятка, чтоб не мешал и помалкивал.

Нервное напряжение немного спало. Однако комфорта это не прибавило.

– Ну и душегубка тут, – вдохнув через маску сухого кислорода, прокомментировал штрафник.

Несколько раз покачнуло. Затем по капсуле звонко постучали каким-то металлическим предметом. Все замерли прислушиваясь. Тщетно. Некоторое время продолжались то глухие, то звонкие постукивания. Очевидно, снаружи происходила какая-то незапланированная возня.

Жара, недостаток кислорода, тьма, теснота, непрерывный стресс пронизывали всё пространство, проходя сквозь тело.

«Надо успокоиться. Срочно успокоиться… нельзя малодушничать и, тем более, показывать это другим. Не поймут. Перестанут уважать. Сожрут без сожаления», – витали мрачные мысли в голове Вея.

Наконец-то узники почувствовали, будто под ними тронулся транспорт. Как в детской коляске, когда малыша легонько покачивают перед сном. И через минуту очередная порция стуков, щелчков и глухих неразборчивых звуков. Нет, всё нормально – снова поехали…

Не менее часа адских переживаний в этом душном гробу. Одежда липнет к телу, которое постоянно затекает. Попытки поменять позу или усесться по-другому приводят лишь к недовольству соседа или болезненным спазмам в мышцах, потянуть которые нет ни единого шанса. Только терпеть, корчась от боли и безысходности. Хочется застучать по крышке, закричать, вырваться на свободу к свету и свежему воздуху. Нутро с трудом терпит тяготы побега. Страх неминуемой смерти крадучись пускает корни вглубь сознания. Каждый следующий вздох становится быстрее и глубже предыдущего, горло холодит, сердце набирает обороты, глаза щиплет от пота.

Говорить уже не хотелось. Всю голову занимали мысли лишь о том, как бы поскорей выбраться из заточения. Хотя верилось уже с трудом, что тело будет на это впредь способно, ибо боли уже не чувствуется совсем. Ничего не чувствуется. Трудно даже определить, в каком положении конечности. Благо маска намертво прилипла к лицу, иначе давно бы уже задохнулся.

Внезапная резь в глазах, прохлада и шум.

«Вылезайте, приехали», – чужой голос.

Куда там? Веки бы разлепить.

Потребовалось не менее пяти минут, чтобы наладить связь с одеревеневшим организмом и заставить его двигаться соответственно своим желаниям.

– Поздравляю с началом новой жизни! – радостно воскликнул Даан и хлопнул по плечам сразу двух штрафников. Затем повернулся к подельниками и громко спросил:

– Как всё прошло?

– Почти что гладко, – как-то нерешительно произнёс один из них и показал пальцем на тёмно-серый контейнер в углу кузова. Раза в три меньше, но так же со знаком опасных отходов.

– Что с ним? – насторожился Даан и уставился на подельника, требуя объяснений, которые, разумеется, тут же последовали.

Как выяснилось, когда их капсулу уже погрузили в кузов вместе с остальным хламом, к ним подошёл солдат НРВ. То ли от скуки и праздного любопытства, то ли действительно решил проявить бдительность. Сначала лениво поинтересовался, что везут на этот раз. Затем заглянул внутрь грузовика и внимательно обвёл взглядом содержимое. Хотел было уже уйти, как взгляд его зацепился за контейнер. Потребовал показать, что внутри. Аргументы о том, что лучше не приближаться к вредным отходам без специального обмундирования, его не сильно убедили. Почему он решил именно сегодня проверить контейнер – не ясно. Тот уже пару недель специально катался в кузове, чтоб к нему привыкли вертухаи.

Вежливости и терпению, похоже, в ВКС не обучают. Бдительный солдат уговаривать никого не стал, а снял из-за спины свой автомат и направил в сторону несговорчивых субъектов. Некоторое время так и стояли: двое в кузове с поднятыми руками и один – снаружи с оружием и оскалом.

В этот момент к бойцу подошёл надзиратель Ювенты и поинтересовался, в чём проблема. Мол, эти молодцы работают в заброшенной части шахты и никак не соприкасаются с заключёнными. Тщательный досмотр, типа не обязательно проводить. Но солдата НРВ было уже не остановить. Менталитет упрямой нации брал своё. Его хоть уговаривай, хоть бей. Поднялся ор.

Вертухай – тот самый прикормленный снизу – тоже снял с плеча автомат, направил его на застывших работников и потребовал подчиняться.

Обнаружив поддержку, солдат закинул оружие обратно за спину и полез в кузов. Начал пинать тяжёлым сапогом оба контейнера и громко требовать открыть. Местный надзиратель последовал примеру коллеги – залез в грузовик, не выпуская, однако, из рук автомат.

Подельники, кажется, поняли намёк вертухая. Открыли малый резервный контейнер и сделали шаг назад. Как только боец ВКС сунул нос в пустую капсулу в попытках определить в полутьме содержимое, получил с размаху прикладом по своему железному затылку. Кратковременной дезориентации хватило, чтоб трое крепких мужчин смогли уронить незваного гостя и закрыть крышку до того, как тот опомнится.

– В смысле, он до сих пор там? – недоумённо спросил Даан, округлив глаза.

– А куда мы должны были его деть? – с вызовом, но заметно нервничая ответил вопросом подельник.

– Он там жив? – вмешался Вей.

– Мне-то откуда знать? Надеюсь, что нет. Это резервная капсула. Такая же, как и ваша. Герметичная. Баллонов там не было, насколько я помню.

– А оружие его где? – Даан подошёл к контейнеру, несколько раз пнул его и прислушался.

– С ним. Не до того было.

– Ясно. Предлагаю пока не открывать, – подытожил амбал и на правах лидера обратился к своим подельникам: – Вы вообще осознаёте, чем может закончиться его похищение? С нас же НРВ три шкуры сдерёт… Если найдёт, конечно. Они такую дерзость вряд ли простят.

Штрафники ещё не до конца пришли в себя после столь увлекательного приключения и лишь неуверенно кивнули.

– Не переживайте, – наконец радостно продолжил Даан, будто для него произошедшее – будничное мероприятие. – Мы же на Ювенте! Спрячем солдата так, что никакие ВКС не найдут.

– Что с чипами делать? – Вей пока не пылал столь горячим оптимизмом.

– Мы невидимы. Наше последнее местонахождение: где-то внутри шахты. Капсула не пропускает никаких сигналов. Сейчас вокруг нас с десяток мощных автономных глушилок. Считай, тут чёрная дыра для всех радаров.

В любом случае было решено залечь на дно на пару недель. За это время провели несколько пластических и восстановительных операций. Вей стал счастливым обладателем синтетических рёбер и ноги. Осуществлена базовая регенерация повреждённых органов. Чип заменён на чужой – недавно умершего ювентиниана.

На планете имеет место необычный теневой донорский бизнес: любой житель может заранее продать свой чип, получив за него вознаграждение авансом. После безвременной кончины, он отправляется покупателю, а тело расщепляют. Прах развеивают где-нибудь над пустыней без похоронных процессий и поминок.

Как и предупреждал доктор, часть воспоминаний было утрачено. Зато появились новые.

Некоторые накладывались друг на друга, постоянно борясь за первенство. Как будто смотришь два фильма на одном экране, где картинка, звуки, эмоции идут параллельно и независимо. Очень странное ощущение, граничащее с диссоциативным расстройством идентичности. Мозг скрипел с особым усердством, если Вей смотрелся в зеркало. Извилины ходили ходуном, когда события прошлого всплывали в голове с чужим лицом, языком, характером.

Приходилось дни напролёт выискивать реального себя и расставлять всё по полочкам. Однозначной уверенности, однако, не было, где старый, а где новый Вей. Как очень яркий сон, просыпаясь после которого сомневаешься, было ли это на самом деле. Теперь таких тысячи – переплетённые в косичку с явью.

Очень странное чувство растрескавшегося сознания, когда воспоминаний больше реально пережитых событий. Вей боялся, что забудет самое главное, ради чего он и пошёл на этот отчаянный шаг. Но нет. Тёплые чувства к родным не угасли, а желание отмщения по-прежнему жгло сердце до боли.

«Хватит прохлаждаться!» – с неизменной улыбкой произнёс Даан, войдя в покои бывших штрафников.

После этого на протяжении месяца они показывали всё, на что способны в регулярных бандитских разборках. За это время Вей стал неплохо ориентироваться в городе, познал здешний уклад и законы, по которым живёт вся Ювента. Заработал авторитет и завоевал доверие в кругу местных воротил, оброс необходимыми связями. Словом, превратился в уважаемого гангстера без прошлого и лишних предрассудков.

За минувшие полтора месяца из Центавоса так никто и не прилетел. Горстка оставленных тут солдат ВКС была неспособна заниматься полноценными поисками, а местные полицейские не проявляли особого энтузиазма – особенно учитывая неплохие премии, поступающие от анонимных благотворителей.

Однажды Даан подошёл к Вею и со словами: «Это надо отвезти нашему другу распаролить. Координаты скинул», – вручил контейнер размером с небольшую шкатулку.

Внутри был чип похищенного надзирателя НРВ. У него, кстати, действительно оказалось два баллона в капсуле. Бедняга ободрал все пальцы до металла, пытаясь из неё выбраться. Незавидная смерть. Тело его благополучно пропустили через жернова, превратив в синтетическую кашу, и скормили рыбам остатки.

– Будь с ним осторожен, – пояснил со всей серьёзностью Даан. – Если он попадёт в лапы военных НРВ, горячо желающих справедливого наказания за своего товарища, проблем точно не оберёмся.

– А с нашими что?

– Они пока останутся у нас. На случай непредвиденных обстоятельств.

«Справедливо», – подумал штрафник, которому, однако, очень не нравилась мысль о том, что судьба его в руках отъявленных негодяев.

– Мне нужна копия моих военных операций. Я расстрелял половину навыков.

– Представь, что будет, если тебя прижмут однажды. Они обязательно заглянут в твою голову. И выжмут все соки. А потом и по нашу душу придут. Мы не на войне, а те способности, что у тебя есть, вполне меня устраивают.

Вея несколько расстроили слова своего нового босса, но поделать он с этим пока ничего не мог.

«Это ещё не всё», – озадаченно произнёс Даан.

Что-то его тревожило. Как-то слишком серьёзно он объяснял Вею, что от того требовалось на этот раз. Казалось, это стандартное задание на ликвидацию какого-то щуплого местного айтишника. Кому перешёл дорогу тихий хлюпик было неясно. Единственное, что сообщил Даан – задание от каких-то серьёзных людей со стороны, которые желают сделать грязное дело чужими руками.

При этом обязательным требованием является произнесение одной фразы непосредственно перед устранением: «Ты слишком много болтаешь». Чтоб он точно её услышал.

– Что-то типа послания для устрашения его друзей или коллег, – отмахнулся Даан, который, судя по всему, и сам знал далеко не всё.

– А после – меня в расход? – с прищуром задал вопрос Вей, ознакомившись с деталями задания.

– Не думаю, – честно признался амбал. – Они явно не боятся огласки и хотят донести остальным, чтоб помалкивали.

– О чём?

– Слушай, я не знаю. Это дело пришло ко мне через десятые руки, – Даан явно был недоволен, что его используют в тёмную, но и отказаться, видимо, не мог. – Вернёшься, снова почистим тебя и дело с концом.

Штрафнику выделили неприметный транспорт, досье на жертву и портативный локатор. Сначала Вей отвёз чип программному взломщику, дом которого усыпан всевозможными глушилками, что геопозиция штрафника уподобилась распутной девке в брачный период. Точка скакала с места на место.

Программист многозначительно покрутил в руках предмет, затем подключил к своему компьютеру. Поводил руками по проекции и что-то прошептал себе под нос словно кудесник. Затем вынес вердикт: «Семьдесят два часа». И выпроводил гостя.

В течение этого времени Вей наблюдал за айтишником. Выяснял стандартные маршруты и способы передвижения. Самым простым казалось банальное проникновение в дом жертвы на окраине города. Благо тот любил подолгу засиживаться ночью в своей виртуальной капсуле. Зайти, открыть крышку, шепнуть на ушко месседж, перерезать горло и тихо уйти без лишнего шума и свидетелей.

Долгое и скучное наблюдение пробудило в Вее любопытство. Он выяснил, что айтишник работает в компании «Земля До» – историческая виртуальная реальность, позволяющая побывать в прошлом до Великого Переселения. Обычная игра для любителей домашних утех, стремящихся погрузить сознание в выдуманный мир – вместо того, чтобы заниматься делами в настоящей жизни. Прятаться в фантастической конфетке будучи обёрнутым в несовершенстве собственного никчёмного бытия.

Пришло время забирать у хакера чип солдата НРВ.

– Успешно? – без лишних прелюдий штрафник поинтересовался у мастера, войдя в его дом.

– Конечно. Плохо не работаем, – с довольной физиономией произнёс взломщик, вручая шкатулку Вею. – Пароль снят. Наслаждайтесь.

– Есть что-то интересное? – убирая контейнер во внутренний карман, спросил боец.

– Особо не вникал. Я как будто боевик какой-то посмотрел, – рассмеялся хаккер. – Если не считать скучных перелётов между основными событиями. И такая бесславная смерть. Обидно за парня.

– Нечего было нос совать, куда не следует…

Мужчины распрощались.

Сев в машину, Вей снова включил локатор, запустил двигатель и уже собрался трогаться, как вдруг заметил, что сигнал Алекса внезапно пропал с экрана.

Некоторое время продолжил непрерывно наблюдать, предполагая, что произошёл какой-то сбой. Но ничего не изменилось. Объект пропал из зоны видимости. Тогда штрафник немедленно ввёл в органы управления точку последнего пребывания айтишника, чтоб разобраться в причинах столь нестандартного события, и прибавил скорость до предельно разрешённой.

Оказавшись около многоэтажного здания – куда зашёл Алекс до своего исчезновения – Вей запустил приёмник на просмотр записи передвижения объекта накануне. Трёхмерная проекция молодого человека в пёстрой одежде вошла в дом, спустилась на несколько этажей вниз и растворилась. Тогда штрафник надел очки, чтоб просканировать весь дом, который тут же наполнился несчётным количеством мерцающих зеленоватых фигур внутри. Впереди каждого человека тускло вырисовывалось видимое им пространство. Как если бы у каждого вместо глаз были слабые фонарики, освещающие лишь то, куда те направлены в данный момент.

В помещении, куда зашёл айтишник мерцающих фигур не наблюдалось. Вей заметил, как этажом выше из ниоткуда появился человек, осветил своими взглядом комнату и снова пропал, меняя траекторию. Так происходило несколько раз пока тот прохаживался взад-вперёд, вероятно, эмоционально разговаривая с кем-то по телефону.

«Прям чёрная дыра какая-то», – подумал Вей. И почти сразу же воскликнул: «Это же идеально!». Никаких тебе свидетелей или бедственных автоматических сигналов и много дополнительного времени, чтоб спокойно добраться до базы и перечиповаться.

«Пора действовать!» – с этими мыслями Вей засунул в оперативную кобуру бесшумный пистолет, нож – в кожаные ножны, вышел из машины и решительно пошёл в подъезд. Спустился на этаж – где предположительно находился Алекс – и оказался в коридоре с несколькими дверьми.

Снова надел очки, затем проверил локатор. Ничего. Прошёлся по коридору и последовательно провёл рукой у датчиков открытия каждой двери. Одна из них внезапно растворилась, открывая взору Вея сидящих перед компьютером двух беспечных молодых людей. Пара трёхмерных световых фигурок древних чипов с лапками висели в воздухе. Белый свет медленно переливался между ними. Ниже прямоугольная полоска с надписью: «83%», «84%»…

Штрафник резко выхватил пистолет и направил его в сторону ошарашенных ребят, которые синхронно повернулась на внезапный шорох.

Вей прислонил к губам палец и закрыл за собой дверь, предусмотрительно заперев её изнутри.

Три кружки на столе, какие-то сладости, фантики от конфет, небрежно разбросанные вещи по комнате говорили о беспечном характере присутствующих. Незапертая входная дверь – тому подтверждение. Похоже, никто не ждал гостей, не заботился о безопасности и какой-либо секретности.

«Ты слишком много болта…», – фраза оборвалась на полуслове, когда в поле зрения появилась блондинка, покинувшая только что туалет. Девушка застыла с открытым ртом, а её ярко-голубые глазки стали постепенно увеличиваться в размерах. Лёгкие начали наполняться глубоким вдохом, приподнимая соблазнительную грудь.

Штрафник резко перевёл на неё ствол, предотвращая порыв молодой особы громко закричать. Махнув пистолетом в сторону остальных, Вей заставил её подчиниться.

И тут его как будто прошибло током. Девушка напомнила ему возлюбленную. Похожие движения, черты лица, лоснящиеся волосы. Разве что разрез и цвет глаз разные.

Лицо! Он не смог достать из своего искусственного хранилища информации точный портрет невесты. Вот он – досадный побочный эффект перечиповки. Данные точных образов, картин, переживаний утрачены безвозвратно. Самое ценное, что у него было и что он надеялся никогда не отдавать никому. Теперь оставалось полагаться только на ущербную природную память. Злость и беспомощность начали жечь изнутри.

Затянувшаяся безмолвная сцена позволила присутствующим немного прийти в себя. Первой нарушила тишину блондинка:

– Что вам нужно? – дрожащий тихий голос. – Забирайте всё, что хотите…

– Мне нужно в прошлое, – слова сами собой предательски скатились с языка. – Мне надо вспомнить. Снова увидеть её лицо…

– В прошлое? – нахмурилась девушка, силясь осознать происходящее. Похоже, она единственная, кто хоть немного оставался способен сохранять самообладание в столь нелепой ситуации.

– НРВ. Центавос. Пять лет назад, – отрывисто и сумбурно произнёс Вей, собираясь с мыслями, среди которых никак не возникал образ любимой.

– Кто вы? – блондинке, видимо, пришло понимание, что если до сих пор незнакомец не пустил в ход своё оружие и стал разговаривать, есть возможность прояснить ситуацию.

– «Земля До» способна же на это? – несколько строже спросил штрафник.

– Это же всего лишь историческая игра допереселенской эпохи, – наконец подал голос Алекс, всё ещё держащий руки вверх с открытыми ладошками.

Такой ответ не понравился штрафнику. Он медленно опустил ствол с намерением причинить невыносимую боль и сделать парня сговорчивее. Айтишник машинально одёрнул колено, начал истерично трясти перед собой руками и, срываясь на фальцет, попытался пояснить:

– Реальность не прорисована. Нет данных.

– Какие данные тебе нужны?

Алекс в ужасе впёрся взглядом в Вея, видимо, не представляя, с чего начать. НРВ – закрытая страна. А в открытых источниках в основном только то, что публикуют официальные СМИ, сильно зацензурированные фильмы и материалы от туристов, которые могут путешествовать исключительно по установленному маршруту и под непрерывным контролем службы безопасности.

– Фото, видео, – наконец промямлил он. – Копии с чипов из НРВ, ДНК…

Вей достал из внутреннего кармана шкатулку. Швырнул её точно в живот айтишника, который шумно выпустил воздух изо рта и скорчился от боли.

– Копируй! – тоном, не терпящим отказа рявкнул штрафник.

– Ч-что это? – заикаясь от целого букета физических и моральных переживаний, уточнил айтишник.

– Чип.

Прежде чем отправить Алекса в мир мёртвых, Вей решил использовать в собственных интересах столь удобные знакомство и обстановку. Ведь в этой шкатулке находился весьма ценный для него военный опыт, упорядочив который под себя, он вернёт былые навыки матёрого воина. Кроме того, там, вероятно, была разгадка той яростной операции на неизвестной планете.

– Куда? – неуверенно произнёс Алекс.

– На мой. Последние три года.

Вей заметил, как девушка пыталась подать знак айтишнику, чтоб тот соглашался, видимо, в надежде, что процесс подарит им шанс сбежать и вызвать полицию.

– Даже не думайте делать глупости, – указав стволом пистолета на Алекса предупредил Вей. – Ты всё равно уже нежилец.

– Тогда какой смысл помогать тебе? – резонно заметила смелая блондинка, у которой тут же увлажнились глаза от чувства безысходности.

– Если со мной что-то случится, придут другие и закончат дело без лишних разговоров. Если на чипе окажется то, что мне нужно, я сохраню твою никчёмную жизнь, расскажу, кто тебя заказал, Алекс, – штрафник решил немного развесить лапши на уши окружающих. – Затем помогу скрыться. Если ты снова окажешься видимым на локаторе, или я не покину зону вашей чёрной дыры в течение двух-трёх часов, это станет сигналом к провалу задания со всеми вытекающими последствиями. В ваших интересах не отключать глушилки и приступить к делу немедленно.

Все трое обречённо переглянулись. Вей понял, что достаточно убедительно обрисовал перспективы.

Раздался короткий сигнал от компьютера, оповещая об окончании копирования. На проекции возникла соответствующая надпись и кнопка «ОК».

– Приступайте! – потребовал Вей и сел на свободный стул таким образом, чтобы контролировать действия троицы – для верности держа на прицеле айтишника.

Не проявляющий до сего момента никаких признаков своего присутствия – второй молодой человек – подкатился на стуле к компьютеру и начал ловко обеими руками размахивать по проекции, подготавливая программное обеспечение для копирования.

Девушка повернулась спиной, чтобы скрыть свои невербальные проявления. Затем сделала несколько шагов, медленно села в мягкое кресло, обхватив голову руками и тихо всхлипывая. Алекс продолжил молча стоять как истукан и лишь ошарашенно наблюдал за действиями своего друга.

– Пароль взломан. Это чип солдата НРВ! – фальцетом проконстатировал программист, уставившись на Вея.

После этих слов у остальных молодых людей брови поползли вверх. Похоже, уже все на планете слышали о сбежавших опасных заключённых, похищении военнослужащего НРВ и предстоящих карах на головы тех, кто хоть как-то замешан в этой истории.

– Я в курсе, – оскалившись бросил штрафник. – Не отвлекайся.

Молодой человек снова начал производить уже дрожащими руками хитрые манипуляции с проекцией.

«Код доступа?» – попросил, наконец, молодой человек данные для беспроводного соединения с чипом Вея. В голове штрафника всплыла картинка, оповещающая о внешнем вмешательстве в его компьютеризированный мозг. Пробежавшись по перечню запрашиваемых разрешений, Вей произнёс код.

На проекции вдруг появилась пара смешных доисторических микросхем. Прямоугольная полоска под ними постепенно заполнялась зелёным цветом.

Парень положил руки открытыми ладонями вниз перед собой на стол и посмотрел в стеклянные глаза Вея, пытаясь в них уловить хоть какую-то реакцию. От нервного напряжения, капелька пота скатилась по лбу хакера.

Девушка опять еле слышно начала плакать. Алекс лишь переминался с ноги на ногу и крутил головой не находя себе место. Лицо жирным слоем покрывали страх и беспомощность в поиске выхода из сложившейся ситуации. Молящие глаза смертника перед неизбежной казнью рыскали по пространству, пытаясь ухватиться хоть за какую-то подсказку. Чем ближе цифры на проекции подходили к «100%», тем заметнее становилась нервозность айтишника, безуспешно и непрерывно вытиравшего потеющие ладони о штаны. Бедняга уже еле сдерживал себя, чтоб не впасть в бесконтрольную панику.

«98%», «99%», «100%»…

Прошло не менее пяти минут, прежде чем Вей вышел из искусственного оцепенения.

– Спасибо, – произнёс он, расплываясь в довольной улыбке, и направил пистолет на живот Алекса.

Тот попятился назад, пока не упёрся в широкое кресло и не упал в него.

– Ты же обещал! – вскрикнула голубоглазая блондинка, заслоняя своим телом хлюпика.

– Всё зависит от ваших возможностей, – неопределённо сказал Вей.

Похоже, его жизнь с этого момента находилась на распутье. Он получил то, что хотел. И даже больше. Теперь ему известно об истинных причинах последней операции, о предположительном количестве Фебия на планете и о том, в какой звёздной системе она находится. Сведений от солдата НРВ вполне достаточно, чтобы понять, насколько они ценны, и как сильно могут изменить расстановку сил в Галактике. Видимо, руководство десанта ВКС не предполагало столь драматичного развития событий в исправительном учреждении. Не располагало нужными ресурсами на транспорте или было сильно озабочено планами на будущее. Тем более, что они внезапно изменились в пути. Возможно, одурманенный триумфальным успехом и головокружительными перспективами, мозг Чжина отодвинул на второй план заботу о безопасности своих подопечных – отныне носителей особо важной информации. Мелким сошкам, действительно, редко сообщают детали проводимых операций. Надзиратель и не обладал точными координатами планеты. Лишь местонахождением звёздной системы, куда они отправились для очередной колонизации. Но и этого достаточно.

Очевидно, отдавать Даану чип солдата НРВ будет полной глупостью. Ждать от него достойной премии не придётся. Сказать, что потерял? Так амбал обязательно залезет в голову штрафника и проверит. Удалить кусок памяти на чипе бесследно тоже не получится. Когда это вскроется, Вею точно не сносить то, на чём он носит шапку. Потребовать от бандита выкупить координаты равносильно предложению ребёнка с безделушкой в кармане провести выгодную сделку дворовой шпане. Вполне прогнозируем исход.

Настырное желание вернуть навыки бойца вопреки необъяснимого протеста босса в результате привели Вея к знаменитому Вещему камню.

Пойдёт к Даану – голову потеряет. Убьёт хотя бы одного Алекса – всё равно придётся перечиповываться. Но несмотря на приобретённые на Ювенте связи, все ниточки – как ни крути – приведут к Даану. Оставив троицу за спиной нетронутыми – штрафник рискует получить крупные неприятности. Он достаточно тут уже натворил, наговорил и продемонстрировал, чтоб заработать себе несколько статей не только из местного уголовного кодекса. Засвет чипа военнослужащего НРВ не останется у них без внимания.

Отсидеться в каком-нибудь бункере, куда не способен проникнуть ни один беспроводной сигнал? Ага, только до него надо сначала как-то добраться, заглушив свой передатчик, а потом в этом же бункере состариться или с голоду умереть.

Итого, ни свободы, ни возможностей, ни союзников. Одна лишь бесконечно дорогая информация – потенциально.

Бежать в посольство Либерии, Биртании или ОКО с распахнутым плащом, на внутренней части которого аккуратно разложены запрещённые предметы? И просить политического убежища взаимен? На Ювенте? Без поддержки? Это билет в один конец.

Придётся работать с болванкой, имеющейся в настоящий момент на руках. Попытаться выпилить из неё что-то применимое, чтоб отпереть хотя бы один замок на захлопнувшихся вокруг дверях.

«Как же круто и внезапно меняется моя жизнь…» – подумал Вей, разглядывая троих молодых людей, знающих жизнь лишь по обложкам журналов и виртуальной реальности.

Разве что бойкая блондинка несколько отличалась от этих двух слюнтяев. Но, похоже, она испытывала какие-то особые чувства к Алексу, раз готова броситься под пули ради него. Третий же, вероятно, чувствовал себя незаслуженно втянутым в эту историю и желал поскорей сбросить внезапно навалившейся чужой груз.

Как бы то ни было, все трое под страхом расправы готовы были подчиняться. Однако если давить на них бесконечно, они устремятся выйти из-под гнёта. Подвернись им удобный случай – воткнут нож в спину.

Судя по всему, остаётся как-то налаживать взаимовыгодное сотрудничество. Или делать такой вид. Вея аж передёргивало от осознания того, что он станет зависим от этих юнцов – виртуальщиков. Хотя и выглядели они все лет на двадцать пять – тридцать.

– Обманывать никого не собираюсь, – опустив пистолет сказал Вей. – Есть идеи, кто тебя заказал, Алекс?

Айтишник вжался в кресло, лихорадочно вспоминая пережитые события последних месяцев. Эта картина напомнила штрафнику древнее изречение: «Любого человека, ничего ему не объясняя, можно посадить в тюрьму лет на десять, и где-то в глубине души он будет знать, за что». Наверняка, вспомнил, как в тайне от мамки уединённо проказничал в своей комнате. Может ли заморыш вообще натворить что-то серьёзнее украденных паролей в сети? Где он наследил, что большие дядьки – да ещё и другим в назидание – приняли столь радикальное решение?

– Догадываешься, кому и что ты разболтал? – Вей потихоньку закидывал в голову Алекса крючок и тянул за леску к себе, чтобы тот – зацепившись за ниточку предположения – вытащил какой-то намёк.

– Но я же не для себя. Людей похищают, – начал блеять айтишник.

– И ты решил надеть плащ героя и всех спасти? – с трудом улавливая проблеск во тьме загадочной причины заказа, Вей попытался направить мотылька на свет.

– Ну, Макс же и сам всё узнал до нас. И сам пришёл в «Землю До». И даже рассказывал больше, чем я ему. Я только выполнял его команды. Это же клиент, в конце-концов. И он же занимается расследованием, – с видом обиженного ребёнка, который, тем не менее, по своей глупости сделал что-то лишнее, лихорадочно оправдывался Алекс.

Расследование? Не привыкший к чему-либо ещё, кроме силовых прямолинейных операций, Вей скрипел всеми своими извилинами, чтоб собрать пазл из имеющихся крупиц информации. Давалось это ему всегда непросто.

Получается, в его компанию пришёл полицейский и потребовал представить какие-то данные? В рамках проверки чего? Нарушений в фирме? Кого-то, кто имеет к ней отношение? Допустим, он проверял что-то связанное с деятельностью организации, и Алекс перестарался в помощи, что теперь страдает его руководство по полной программе. Но неужели в компании не нашлось ни одного матёрого волка, способного увести взор полицейского от их тёмных дел, кроме этого оболтуса? Или его как раз для того и подключили, чтоб дело завалить?

Но почему сразу устранять – да ещё и закладывая в него месседж для других? Ведь первые – кто его услышат – будут те же полицейские. Это сразу бросит тень на проверяемых. Ох, как же сложно.

– Слишком усердно сотрудничал с полицией… – продолжая строить догадки задумчиво проговорил штрафник.

– Службой безопасности, – осторожно поправил его Алекс и тут же замолк.

Вот те на! Это ещё интереснее. Но надо сохранять невозмутимость. И продолжать напирать. Они находятся в таком замешательстве и страхе перед грозным гостем, что он может себе это позволить.

– Неужели тебя никто не предупреждал, что он находится по другую сторону баррикад?

Поджав ушки, как побитый щенок, Алекс вопросительно и, как показалось Вею – с некоторым укором – посмотрел на Катрину, ища поддержки.

Но вместо того, чтобы как-то оправдать своего сморчка, она накинулась ему на шею и начала размазывать новые слезы по его щеке.

– Прости меня. Я не думала, что всё зайдёт так далеко. Он же наш единственный шанс. Он же обещал увезти нас отсюда и предоставить убежище в Либерии. Ты же знаешь, как сильно мы этого хотели. Прости меня, пожалуйста… – с этой очередной порцией непонятных вводных для штрафника, она несколько раз поцеловала хлюпика в щёку, в губы, в шею и прямо-таки сорвалась на девчачий рёв.

Вей не ослышался? Служба Безопасности Либерии? Штрафник предложил всем успокоиться и последовательно рассказать всю историю, связанную с этим делом.

Молодые люди без лишних вопросов вкратце описали события последнего времени. О том, что Макс ведёт расследование о похищениях людей, которых отправляют организованными группами в неизвестном направлении и в неизвестных целях. И эти люди предварительно проходили курс обучения в «Земле До». Алекса, действительно, предупреждали, чтоб он держал язык за зубами. Однако любовь оказалась сильнее. По настоянию голубоглазой блондинки, парочка – ведомая заверениями об их защите – продолжила помогать служивому.

«Cherchez la femme» (*«Ищите женщину»), – заключил штрафник про себя, понимая, однако, как ему повезло оказаться в нужное время и нужном месте.

Окрылённый представившимся шансом встретиться с представителем спецслужбы одной из могущественнейших государств мира, Вей пропустил мимо ушей факт какого-то виртуального обучения похищенных людей. Он всегда был далёк от всех этих нереальных переживаний. Поэтому даже не уточнил подробностей.

Вей предложил опасную, но единственно возможную сделку. Так, повязанная троица теперь должна помочь с перечиповкой Алекса и Вея таким образом, чтоб никто из них с этого момента не стал видимым на радарах. Необходимо тщательно скрыть своё прежнее существование на Ювенте. Прекратить любые контакты со всеми знакомыми. Исчезнуть. Одним из обязательных условий является перепрошивка чипа штрафника на самоликвидацию в случае смерти носителя или попытки несанкционированного вмешательства в чип, или копирования содержащейся на нём информации. Для извлечения данных необходим пароль. Только одна попытка ввода допустима. Если произойдёт ошибка, сбой или взлом, голова Вея в буквальном смысле разорвется на куски, похоронив вместе с телом и все сведения на искусственном носителе. После этого следует устроить конфиденциальную встречу с Максом.

Штрафник заверил, что быстро добьётся на ней гарантий защиты. У него есть для этого неоспоримый козырь.

– У нас нет сейчас для этого необходимых инструментов, – взял слово Орин. – Нужен программный код нового чипа.

– Сможешь достать? – поиграв в руке оружием спросил Вей.

– Думаю, да. Но мне никто бесплатно его никто не даст. Такие вещи в долг не предоставляются.

– Цена вопроса?

Орин прикинул и озвучил стоимость. Вей проверил счёт. Имеющихся средств аккурат хватало на сделку и ещё немного оставалось на скромное существование несколько дней.

– Привезёшь чип, получишь оплату, – бросил Вей.

Орин некоторое время оценивающе смотрел на Вея, видимо, сопоставляя факты, возможности и уместность возражений.

– В течение часа привезу, – наконец ответил Орин и начал собираться.

– Поедешь с ним, – Вей ткнул пальцем в Катрину. Переведя ствол в сторону айтишкика добавил: – Алекс останется тут.

Штрафник понимал, что она не предаст Алекса и не позволит Орину проявить самодеятельность. Переживая за безопасность своего ненаглядного хлюпика, девушка постарается вернуться максимально быстро и без эксцессов.

Катрина размазала слёзы по лицу. Промокнула распухшие глаза салфеткой и с видом наказанного ребёнка последовала за Орионом.

– Без глупостей там! – бросил Вей им вслед, поднялся и запер дверь изнутри.

Штрафник чувствовал себя выжатым морально и умственно. Ещё никогда ему не приходилось так сильно напрягать извилины. Ценой этому была жизнь и достижение основной цели. Ради такого стоило истязать свой главный орган в теле.

За время их отсутствия, Алекс произвёл копию оставшейся информации солдата НРВ на чип Вея. Немного придя в себя, он также рассказал краткую, но занимательную историю судьбы Орина.

Тот родился на Ювенте в семье наёмных работников космопорта. Скромных родителей, всегда считавших, что лучше зарабатывать немного, зато находиться в относительной безопасности от местных разборок и не оглядываться, передвигаясь по улицам города.

Ещё будучи молодым юнцом, Орин твёрдо решил, что не готов мириться с царившей тут несправедливостью. Он верил, что полиция и государственные органы прилагают все усилия к искоренению преступности и беззакония в стране. Но вследствие сложившихся десятилетиями традиций, сталкиваются с колоссальными трудностями. Однако продолжают неутомимую борьбу. Молодой и перспективный парень не сомневался, что в правоохранительные органы идут работать честные люди, цель которых – всеобщее благо.

Движимый наивной верой в благородные устремления, Орин поступил на службу в подразделение по борьбе с экономическими преступлениями. Воодушевлённый открывшимися возможностями навести порядок в этой сфере, сразу же приступил к поиску негодяев. На протяжении многих месяцев без устали выявлял допущенные местными бизнесменами нарушения, копил негативный материал. Преисполненный гордости, отправлялся к своему руководству и во всех подробностях демонстрировал результаты своих доблестных трудов. Те хмурили брови, надували щёки и обещали спустить неотвратимый карающий меч правосудия на головы мерзавцев.

Но со временем Орин начал замечать, что выявленные им нарушения не пресекаются, а проведённые в отношении предпринимателей специальные операции заканчиваются ничем. После того, как папка с делом оказывалась на столе руководителя, начиналась битва титанов. Высокие начальники выясняли, какое из подразделений поедет доить нарушителя.

Попытки воззвать к справедливости своих коллег всегда оканчивались искренним непониманием последних.

В один прекрасный момент молодой человек крепко призадумался. Постарался снять розовые очки и взглянуть на происходящее под другим углом. Осознав реальные правила игры, он почувствовал себя блаженным в волчьей стае. Мысли о службе начали вызывать тошнотворные чувства. Он просыпался каждое утро с комком подступающей к горлу мерзкой рвоты. Обида поселилась в его сердце. «А чего ты ждал?» – насмешливо крутилось в голове.

Уволившись со службы, Орин несколько месяцев пытался забыться в непрерывных гулянках, заливая в кровь различные вещества, притупляющие моральную боль. Тихо рыдал в подушку по ночам, требуя от Великого Разума объяснений, почему его мечта – к которой он шёл многие годы – была несправедливо разрушена, ударившись о жестокие реалии. Ведь он желал только хорошего для всех. Не только для себя.

Тщетно. Великий Разум безмолвствовал, не оставив ему выбора, кроме как смириться и в ненавистном порыве встать на шаткий путь мастера тёмных дел. Очередная сломленная судьба с насаженными на неприступное остриё бытия благими намерениями.

«Отличная подобралась компания: два слюнтяя и баба… Надеюсь, хоть Макс окажется адекватным», – мысленно подытожил Вей.

Катрина с Орином не заставили себя долго ждать. Войдя в помещение с ошалелыми глазами, девушка сразу же набросилась на шею Алекса. Было видно, как груз переживаний свалился с её сердца.

Всё прошло по намеченному плану – полтора часа они трудились над непростой задачей по изменению личностей. Последним аккордом стало кодирование нового чипа Вея на самоликвидацию.

Непрерывно покрываясь потом, айтишники всё же добились желаемого результата: пароль сгенерировался в голове штрафника и тщательно спрятался в закромах сознания.

По дороге к машине Катрины – предусмотрительно оставленной за несколько домов – Вей заметил нищего со световой табличкой о подаянии перед ним. Штрафник подошёл к бродяге и со словами: «За углом тебя ждёт подарок. Поезжай, повеселись с ним хорошенько!» – кинул код доступа от своей машины.

Пускай парень гонит её в неизвестном направлении, заметая следы. Окрылённый от щедрости незнакомца, тот без лишних уговоров и рассыпаясь в благодарностях ретиво устремился прочь.

Глава 14. Высшая раса.

Лето 1455 года от Великого Переселения.

Неизвестная планета.

– Сегодня на повестке есть несколько любопытных новостей и актуальных тем, – взял слово один из присутствующих здесь важных персон.

Просторная полупустая комната. За большим круглым столом сидели десять человек разного возраста. Все в строгих одеяниях. Исключительно осмысленный и мудрый взгляд украшал приятные черты лица. Каждый из них прожил уже несколько жизней и не собирался на этом заканчивать свою биографию.

Уверенные движения. Сдержанное и почтительное отношение друг к другу. Беседа строилась на равных. Присутствующие высказывали свои идеи и замечания по очереди.

– У нас упали поставки молодых тел. Следует усилить кампанию по вербовке.

– Для этого нужно больше людей.

– А для людей требуются дополнительные поставки. Замкнутый круг, однако.

– Расширение нашего клуба неизбежно повлечёт за собой дополнительные риски раскрытия.

– Мы находимся на перевале. Пора решать, двигаемся ли мы на очередную вершину – переходя на новый уровень – или сужаем круг, оставаясь в эгоистичной тени.

– В тени мы никогда не добьёмся всеобщего благоденствия. Сегодня человечество пребывает в стагнации. И мы уже способны ускорить процесс развития из прошлого, постепенно нивелируя эффект низкой базы. При должном подходе однажды полностью окунёмся в бесконечность, открывая новый виток колоссального развития, и затем растворимся в ней полостью.

– Пусть аналитики приступают к расчётам. И снова привлекают Та́у. У них это хорошо получается, как мы уже все убедились на собственном опыте.

Возражений ни у кого не последовало.

– Следующее. Нами снова заинтересовалась Служба Безопасности Либерии. На этот раз расследование ведёт некий Макс Джонсон.

– Кто его послал и сколько он знает?

– Этого нам пока неизвестно. Предположительно, он вышел на след из-за недавней оплошности в Москве в две тысячи тридцатом.

– Да, к сожалению, операция пошла не по плану во время переселения. Наш донор на Земле получил травму, повлекшую продолжительную кому на два месяца. Недосмотрели. В этой связи наш агент пробыл в его теле гораздо дольше, чем было запланировано. Его зеркало находилось в Либерии столько же времени, и, видимо, успел много рассказать кому не следовало.

– Вы же помните, чем заканчиваются подобные проколы?

– Разумеется. Это влечёт за собой весьма затратную и неудобную чистку или дополнительный ненужный свет. И, как следствие, нередкое вхождение в круг новых членов нашего клуба.

– Удалось установить, под чьим он началом трудится в СБЛ?

– Работаем над этим. Скоро получим ответ.

– Рассматривали возможность ликвидировать?

– Либерии такое не понравится. Всё-таки служба серьёзная. Они обязательно начнут глобальное расследование. Это лишь привлечёт дополнительное негативное внимание.

– Если расследование зайдёт в тупик, и он вернётся ни с чем, дома его не будет ждать награда. Если устроить ему на Ювенте пару провокаций со скандалами, руководство раздует искорку провала. Отправится на рейтинговое дно. Любимая система сама сожрёт его.

– Если он всё же окажется чересчур удачлив, не станем ему мешать. Учитывая предыдущий вопрос, найдём применение светлой голове.

– Согласен, будем действовать по обстановке. В крайнем случае, отправим к питекантропам и как-нибудь замнём через наших в СБЛ.

– У него есть мелкие бесконтрольные помощники на Ювенте. С ними надо решать без промедлений.

– Уже запустили процесс.

– Следующее. Особо важное. Похоже, НРВ обнаружила то, что так долго искала. Неизвестная планета, предположительно, богатая Фебием.

– Откуда такие выводы?

– Слишком большую цену они готовы были заплатить за обладание планетой, безжалостно стерев с её лица всех жителей.

– Что ещё о ней известно? Где находится и кто эти люди?

– К сожалению, мы слишком поздно засекли поток душ, удалось осуществить только одно непродолжительное переселение.

– Почему НРВ?

– Форма, надписи на кораблях, штрафники.

– Ясно.

– Вы осознаёте, что произойдёт, если НРВ получит Ресурс в достаточном количестве?

– Конечно. Начнётся глобальный передел.

– Стоит ли нам его допускать?

– Война всегда приводит к богатству и позволяет укрепить власть. Но не все хищники останутся сытыми.

– Зачем нам те, кто неспособен отхватить жирный кусок на благо нашего клуба?

– Справедливо. Но стоит всё же сохранить контроль изнутри. Хорошо бы узнать местоположение до начала активных действий. Удержать сложившийся порядок, видимо, не получится, но самим распределить информацию и роли в назревающим конфликте всё же необходимо.

– Работаем над этим. Однако в НРВ у нас меньше всего агентов. Слишком уж они закрыты от внешних глаз.

– Если вовремя не успеем, придётся основательно готовить ОКО, Либерию и Коалицию Стрельца. Остальных подключать по мере необходимости. Чтоб хоть как-то сохранить баланс и немного ослабить эту машину для порабощения.

– Дел всем прибавится, очевидно.

– На Ювенте осталось некоторое количество солдат ВКС и штрафников. Есть небольшая вероятность, что у кого-то сохранились координаты.

– Надо бы отработать это направление.

Несколько секунд царила тишина.

– «Земля До» показала свою эффективность и привлекательность. Несмотря на международные запреты тотальной замкнутой виртуальной реальности, предлагается усилить пропаганду. «Овощи» – полезный для нашего дела ингредиент. Добровольный обмен тела на программный код сознания хорошо бы нам помог в будущем.

– У человечества уже был печальный опыт, повлекший строгие ограничительные меры. Сегодня это вселенское табу. Необходима более тщательная и продуманная стратегия.

– Согласен с коллегой. Либерия будет первая в списке противников со своим коллективным сознанием.

– Поработаем над вербовкой и коррумпированием высших чиновников, допущенных к корректировке рейтингов. Там найдётся достаточно представителей на последнем круге без особого желания завершать свой жизненный путь.

– Либерия – оплот апробации нововведений. Её информационного могущества хватит на всю Галактику. Она должна быть основной площадкой пропаганды.

– На это уйдут годы.

– Этого у нас в достатке.

Все присутствующие искренне рассмеялись, завершив совещание на приятной ноте.

Глава 15. Ювента.

Лето 1455 года от Великого Переселения.

Ювента.

– Алекс, это правда? – спросил Макс, подозвав молодого человека. – На счёт чипа, запрограммированного на ликвидацию.

Вей только что закончил рассказ краткой истории жизни, описание событий на порабощённой планете и предложил заключить сделку.

– Правда, – скромно признался айтишник. – Я лично внедрял программный код. Вместе с Орином.

– Сколько попыток ввода пароля возможно? – напряжённо уточнил Джонсон, пристально глядя на Алекса.

– Только одна, – не поднимая глаз, как нашкодивший мальчик ответил тот.

– Куда он записан?

– Пароль? – молодой человек кинул короткий взгляд на Джонсона и тут же снова потупился. – Я не знаю. Похоже, нигде. В органической памяти головного мозга. Без возможности его переноса на чип.

– Есть возможность взломать пароль? – контролируя боковым зрением штрафника, продолжил допрос оперативник.

Вей дёрнулся и оскалился. На что Макс жестом попросил того не вмешиваться.

Алекс испуганно посмотрел на одного, потом на второго. Затем ссутулился ещё больше, вжав голову в плечи, как будто после ответа его непременно ждёт смачный подзатыльник.

– Никак. Любая попытка взлома, включая подбор, взорвёт чип, – тихо выдавил он из себя.

– Копия?

Айтишник лишь отрицательно помотал головой.

– Как тебе запись с чипа солдата НРВ? – провокационно спросил Макс, наблюдая за реакцией.

Алекс удивлённо посмотрел на Джонсона и начал оправдываться, что ему никто ничего не показывал. А сам бы он не решился, да и не смог бы так быстро и бесследно подглядеть в замочную скважину искусственного сознания.

– То есть ты даже не поинтересовался, что именно так тщательно защищаешь? – как бы с насмешкой кинул оперативник.

Айтишник, похоже, готов был провалиться, лишь бы не терпеть на себе давление, путей выкрутиться из-под которого он никак не мог найти.

Макс жестом подозвал Катрину, смиренно наблюдавшую за беседой и непрерывно теребившую обгрызанную соломинку из стакана, некогда наполненного газировкой. Девушка быстро подскочила со стула и присоединилась к троице.

– Вей, я понимаю, почему ты хочешь перевезти всю свою семью на Либерию и получить гарантии на защиту, но зачем тебе эти двое? – Джонсон небрежно поводил пальцем в направлении молодых людей.

– Макс, мы же… – поспешила было возразить Катрина.

Оперативник бесцеремонно поставил ладонь перед её лицом и цыкнул. Затем повернул голову в сторону штрафника и недвусмысленно мимикой предложил ответить на поставленный вопрос. Вей несколько секунд задумчиво смотрел на Джонсона, подбирая аргументы.

– Я обещал, – коротко ответил Вей, разводя руками.

– Это всё? – состроив удивлённое лицо, уточнил Джонсон.

– А этого не достаточно? – с вызовом произнёс штрафник.

– Я хочу понять. Ты только что с ними познакомился. До этого вообще хотел хладнокровно прикончить. А теперь пытаешься устроить им новую жизнь.

– Они помогли мне – я помогаю им, – непреклонно парировал Вей. – На Ювенте у них нет шансов на выживание.

– Что ты сделаешь, если я соглашусь предоставить гражданство твоей родне с НРВ, изменить твою личность, но откажусь помогать этой парочке.

Лоб Алекса заблестел от выступившего пота. Лицо Катрины горело красным. Они совершенно не понимали, что за игру тут затеял оперативник, с которым они уже давно обо всём договорились.

– ОКО с удовольствием согласится на мои условия, – спокойно ответил Вей, откинувшись на спинке стула.

Его начинал раздражать напыщенный представитель СБЛ. Штрафник не привык к долгим переговорам, предпочитая им короткие и чёткие договорённости без всякой политической размазни.

– Макс, я не люблю торговаться. И мы оба знаем ценность моих сведений, за которые можно продать целый город, – добавил Вей.

– Хорошо. Если мы договоримся, эти ребята получат политическое убежище, гражданство и новые личности. Мы также готовы на пожизненное содержание для тебя и твоей семьи на Либерии, как ты просишь.

После этих слов пространство вокруг перестало давить густым напряжением. Молодые люди оживились и одарили Макса благодарными взглядами.

Оперативник деликатно попросил Алекса с Катриной пересесть за другой столик, чтобы обсудить с Веем детали сделки. Когда те поднялись, он улыбнулся и подмигнул девушке, давая понять, что им не о чем беспокоиться.

Проводив их глазами, он снова обратился к штрафнику.

– Что касается просьбы о твоём гражданстве с последующей отправкой в НРВ. Ты осознаёшь риски?

– Осознаю. Но поступить иначе не могу.

– Понимаешь, что можешь не вернуться, отправившись на казнь, когда тебя поймают? При том, что воссоединишься с семьёй накануне.

– Я справлюсь! – раздражённо ответил Вей, показывая своим поведением, что не намерен отступать.

– Нам бы не хотелось, чтобы гражданин Либерии совершал акт кровавого возмездия в отношении чиновника чужого государства. Это может привести к международному скандалу.

– И у вас достаточно диссидентов. С чего бы НРВ обвинять Либерию в том, что один из их граждан совершит преступление? Как будто мало таких, – настаивал на своём штрафник.

– Когда тебя поймают, они обязательно выяснят, кто ты есть на самом деле. И непременно обнаружат след нашего содействия.

– И как, интересно? – с улыбкой и убеждённостью невозможности негативного исхода операции, спросил Вей. – Вы же полностью перечипуете меня и сделаете качественную пластику.

– Позволь подробно объяснить процесс изменения личности, – сказал Макс, поняв, что штрафник не осознаёт в полной мере то, о чём говорит.

Вей кивнул и немного подался вперёд, показывая, что он превратился в слух.

– Для того, чтобы полностью скрыться, необходимо не только перечиповаться и изменить пластику. На чипе содержится всё, что связано с его носителем: ID, кошелёк, права на управление наземным и воздушным транспортом, данные о соцпакете или страховке, досье и прочее. При этом банальная перепрошивка всё равно оставляет программные следы. Более того, он сам имеет уникальный код, физически нанесённый на поверхность. Перебить его невозможно, ибо придётся сильно утончать стенки. Это будет заметно и непременно повлияет на работоспособность устройства. Потребуется полная замена крови, кожи, волосяного покрова. Самым трудным является замена скелета. Невозможным – мозга.

Макс сделал небольшую паузу, чтоб проверить реакцию штрафника и позволить ему немного переварить услышанное. Когда обнаружил на лице собеседника осмысленный взгляд, заговорил вновь:

– Допустимо, конечно, оставить в организме синтетическую кровь, которая изначально не обладает никакими строго определёнными свойствами – абсолютно нейтральна, пока не придать ей персонализацию. В таком виде она способна очистить все органы человека со временем. На это, однако, уходят месяцы и даже годы. В современных реалиях можно выстроить иерархическую сложность, стоимость и выявляемость в порядке возрастания.

Джонсон снова прервался. На что получил раздражённое: «Продолжай!».

– Так, пластика является самым дешёвым, но достаточно бесполезным без перечиповки, поскольку взаимодействие происходит в первую очередь на уровне передачи данных, а не внешнего облика. Пожалуй, только в диких условиях, например, на Земле вдали от цивилизации в племенном обществе или в анклавах Либерии, это поможет скрыться. Замена чипа помогает, пока не возникнет необходимость углублённой проверки. Ведь вся плоть, включая кровь, содержит ДНК, по которому легко идентифицировать личность. Простой анализ с потрохами выдаст человека. Переливание крови, лимфы, и других жидкостей, пересадка кожи и волосяного покрова позволят обмануть первичную проверку. Забор биологических материалов из мышц и внутренних органов хотя и требует дополнительных манипуляций, но не является сложной процедурой.

Макс кашлянул и отпил немного воды из прозрачного стакана.

– Скелет. До костей добираются реже и только если существуют серьёзные подозрения. В последнюю очередь проводят исследования головного мозга. Это единственный орган, который человечество до сих пор не научилось пересаживать или изменять до неузнаваемости. Любые вмешательства в него с целью проверки проводят крайне редко. Однако вряд ли с тобой станут церемониться, особенно если ты к тому моменту покинешь своё бренное тело, отправившись в мир иной. Таким образом, единственной возможностью полностью не оставлять следы о твоём прошлом, это, пожалуй, пересадка души в новое тело.

– Что ты предлагаешь? – недоверчиво уточнил Вей, улавливая нотки сарказма в последнем предложении оперативника.

– Я предлагаю сделать тебя гражданином какой-нибудь захолустной планеты, типа Земли или Еврибии. Если тебе удастся-таки вернуться живым и здоровым, станешь свободным либерианцем.

Джонсон намеренно не стал упоминать ещё одну опцию: сделать всё чужими руками, позволив профессионалам провести деликатную операцию. Если непреклонный Вей похоронит вместе с собой и всё, что сейчас знает, одной головной болью меньше.

И сейчас Максу виделись два варианта развития событий: оставить штрафника на Либерии под контролем и на полном обеспечении, дабы исключить вероятные инсинуации, вызванные недовольством собственного положения, либо отправить его на убой, предварительно под чистую изъяв ценную информацию из головы непримиримого мстителя.

Надёжнее – хотя и дороже – первый вариант. Поэтому лучше бы, конечно, убедить Вея в том, что продажа Либерии информации само по себе будет являться весьма суровой местью для всей системы НРВ, включая тех ненавистных чиновников, виной которых судьба штрафника оказалась безвозвратно разрушена.

– Сколько времени потребуется на это? – спросил Вей, который, похоже, всё-таки смог взглянуть на происходящее под иным углом.

– Не менее года. При идеальном стечении обстоятельств. Но лучше ориентироваться на полтора. Чтобы тщательно подготовиться и реализовать задуманное с максимальным успехом, – ответил Макс, надеясь на то, что после воссоединения с семьёй Вей остынет, горячие чувства схлынут, желание рисковать собой ради восстановления баланса чести угаснет навсегда.

– Это очень долго! – несколько раздражённо бросил Вей.

– Сам посчитай, – деловито начал объяснять Макс. – Через несколько дней в НРВ отправляется прямой рейс. Я направлю запрос своим осведомителям для выяснения нынешней ситуации по твоим родным – всё ли с ними в порядке. Ответ поступит не раньше, чем через пять месяцев – пока сообщение дойдёт, затем его надо отработать. И записка от осведомителя ещё месяца три будет идти к нам. При этом мы не можем себе позволить оголтело проводить спасательную операцию, если так можно выразиться. Минимум полгода уйдёт на перевозку твоих родных. За это время мы успеем тебя преобразить.

Вей недовольно оскалился, прикидывая расстояния от Ювенты до Центавоса и от Центавоса до Либерии. Не найдя аргументов против, он буркнул:

– Тогда и пароль получите через год.

– Ты же понимаешь, что для нас сейчас дорог каждый день? – спокойно уточнил Макс. – Поверь, сложа руки мы сидеть уже не будем и начнём бороздить космос и активно отрабатывать полученную информацию. Случись так, что через год нам удастся найти точные координаты о планете, наша сделка не состоится. Одну из трёх осей ты продемонстрировал. Где копать, кого уговаривать или кому угрожать мы примерно понимаем. И будем остервенело рыть землю. Слишком высоки ставки.

Штрафник встал и нервно заходил по помещению словно хищник по клетке, прикидывая за и против сотрудничества с ОКО. Смогут ли они немедленно отправиться за его семьёй или тоже начнут тянуть волынку? Куда его отправят после завершения операции? Выполнят ли эти меркантильные предатели свои обещания? Да и как на них выйти с учётом временно́го дефицита? Вей обрубил почти все мосты на Ювенте ровно в тот момент, как связался с этой молодой парочкой. И в настоящий момент они – единственная ниточка, за которую возможно ухватиться ради спасения собственной шкуры и семьи. Не идти же на поклон в штаб ОКО сразу же раскрывая все карты. Впрочем, нынешнее знакомство с представителем СБЛ так же не даёт никаких гарантий. Разве что сам по себе менталитет либерианцев кажется порядочнее и заслуживает несколько большего доверия.

Вероятно, Макс и прав – на эмоциях можно дел наворотить таких, что локти кусать придётся. Справиться бы ещё с этими эмоциями. События последних месяцев немного выбили из колеи, хотя концептуально и не отличались от всех предыдущих. Годами терпеливо ждал удобного момента, отпуская на волю чужие души с единственной мыслью: «выжить и вернуться». И теперь, когда приблизился к своей цели, нельзя терять самообладание. Как бы не хлестали через край чувства по мере приближения к желаемому, следует их постараться обуздать. На войне весь гнев можно было выместить на жертвах, пускаясь в наадреналиненную кровавую жатву.

Представляя себе день долгожданной свободы и момент отмщения, Вей смаковал в уме каждым смоделированным вариантом идеальных реализаций задуманного. Он видел в своих фантазиях десятки разнообразных способов вырезать с лица Млечного Пути этот предательский беспринципный нарыв. Штрафник неизменно получал моральное удовольствие, визуализируя, как растаптывает и убивает эгоистичного мажора и его покровителей.

Однако приблизившись немного к цели, чувства начало штормить, уверенности поубавилось. Именно так всегда и происходит: сколько бы идеальных вариаций не увидел с закрытыми глазами перед сном, всё равно произойдёт именно та, о которой даже и помыслить не мог. «Я» будущий никогда не будет таким же, как «Я» настоящий. Не говоря уже о том, что отношение к себе в будущем всегда, как к чужому человеку. Наш мозг не может воспринять это иначе. К сожалению, решать надо сейчас.

– Какие у меня гарантии? – опёршись руками о стол и нависая над Максом, выдавил Вей.

– Присаживайся, – Джонсон указал рукой на стул, чтоб не чувствовать себя в неравном психологическом положении.

Штрафник ещё несколько секунд пристально смотрел в глаза оперативника, затем нахально пихнул стол и шумно обрушил своё тело на сиденье.

– Как только получим данные о твоих родных, заочно оформим им все документы. Останется проставить лишь даты. Тебе, Алексу и Катрине всё сделаем, как только прибудем на Либерию.

– И почему я должен поверить, что вы не отмотаете всё назад, получив пароль, координаты и записи о вторжении?

– И сдадим тебя обратно в НРВ? В чём смысл? – с некоторыми удивлением спросил Джонсон, привыкший мыслить рационально и категориями, выходящими за пределы стандартных силовых операций. – Будем честны, ты просишь невеликую цену в масштабах нашего сильного государства. Глупо вести себя как бандиты мелкого пошиба, наживая врагов и портя репутацию. Поступи мы так с тобой, это пошатнёт доверие со стороны третьих лиц и пойдёт вразрез нашей совести.

– Невеликую? – горделиво буркнул штрафник. – Я живу этой мыслью уже несколько лет! Мне наплевать на весь мир! Я готов его весь принести в жертву!

– Вей, мы согласны на твои условия. Поверь, даже моих полномочий и понимания ситуации достаточно, чтобы с уверенностью это заявить, – успокаивающе произнёс Джонсон.

Штрафник встал и направился в сторону туалета. Там он умылся холодной водой, помял уши и шею, чтоб разогнать кровь и собраться с мыслями.

– Отправляй сообщение в Центавос своим осведомителям, – бросил он Максу, вернувшись. – И готовь билеты, оформляй пропуск в посольство, защиту. Короче, ты сам знаешь, что делать. Мы договорились. Вот мои новые данные.

– Поехали, – поднимаясь с места сказал Макс. – Пропуска оформим по дороге.

Они направились к выходу, сгребая жестом в охапку Алекса и Катрину.

Оказавшись внутри посольства Либерии под дипломатической охраной, сдобренной вооружёнными бойцами либерианского элитного подразделения, все наконец расслабились.

Гостям выделили несколько комнат, где они должны были провести ещё буквально неделю до отбытия с планеты. За это время Джонсон подготовил и отправил задание своим осведомителям в Центавос, сформировал подробный отчёт для своего руководства, оформил билеты на всех, договорился о сопровождении до родной планеты.

И теперь необходимо было решить, полетит ли он вместе со всеми, чтобы проконтролировать процесс дальнейшей реализации оперативного материала или остаться на Ювенте и попытаться как-то проникнуть на загадочный корабль. Что важнее участие в глобальных мероприятиях по поиску Фебия или активная проработка не менее актуального направления с переселенцами?

Оба дела приняли весьма нетривиальный оборот, и Максу требовался совет старших товарищей или чёткие указания руководства, ждать которых придётся, однако, почти полгода. Как бы то ни было, у Джонсона оставалось несколько дней на то, чтобы собрать ещё полезной информации и принять окончательное решение.

В очередной раз напомнив своим подопечным, чтоб не покидали экранированную зону и ни с кем не контактировали за пределами посольства, отправился на срочную встречу с Ами́ей. Она очень кстати позвонила и сообщила, что охрана задержала одного человека, пытавшегося протащить в космопорт синтетических наркотиков. И есть немного времени, чтоб побеседовать с ним, пока не прибудут с планеты наркоконтроль и оперативники таможни. На логичный вопрос: «Чем он может быть интересен?», Джонсон услышал заветные слова, что этот парень оказался из числа технического персонала корабля-призрака. Напуган и готов на откровенные беседы.

Когда Макс сорвался с места, Алекс внезапно начал канючить, мол, их держат тут взаперти, запрещают даже попрощаться с друзьями и близкими. Не говоря уже о том, что пришлось бросить всё ради туманных перспектив. Более того, никто не гарантирует, что в Либерии над ними не учинят кровавую расправу, чтоб навеки похоронить деликатную тему. «Чего ради, – говорит, – этим чиновникам рисковать в ожидании утечки». Нёс, как проведут им в мозгах глобальную чистку, и станут они словно слепые котята бродить неприкаянно по планете в поисках пропитания. В конце-концов бесславно умрут в каком-нибудь захолустном анклаве среди таких же чокнутых и бесполезных особей без прошлого и будущего. Или однажды к ним выйдут на контакт вербовщики из «Земли До» с предложением начать новую жизнь. Но как только они окажутся в офисе компании, подвергнутся немедленному линчеванию, оставив последнюю запись в сознании о вселенской несправедливости.

Катрина несколько раз пыталась успокоить парня, приводя логичные аргументы в пользу того, что у них всё будет хорошо, никто их не собирается казнить или втаптывать в грязь, размазанную по социальному дну. Однако Алекс не сдавался в своих фрустрационных суждениях и предположениях, чем вызвал неизбежное раздражение со стороны девушки. Терпение её лопнуло. Она в сердцах огорошила его предложением катиться на все четыре стороны и ушла подальше в уединённый уголок посольской территории.

Разумеется, это ещё сильнее размазало чувства айтишника, обладающего тонкой душевной организацией. Он пошёл к себе в комнату и выудил из рюкзака белый порошок. Отсыпал добрую порцию в стакан, ополовинив скромные запасы легального на Ювенте препарата, корректирующего эмоциональное состояние. Залил водой и залпом выпил, ощутив немного горьковатый привкус. Потом налил ещё немного жидкости, чтоб заглотить нерастворённые на дне сосуда кристаллы. Похрустел ими доедая остатки.

Препарат изначально разработанный для психологов не остался без внимания любителей изменённого сознания. Вектор влияния вещества индивидуально подбирался для пары, чтоб поработать с проблемными местами в отношениях. Он позволял усилить чувства любви и эйфории, нагоняя в организм дополнительные волны серотонина. При этом стимулируются одна-две-три необходимые эмоции – как позитивные, так и негативные – в целях их совместного обсуждения. То есть пара способна поговорить о наболевшем с исключительным чувством любви и благосклонности. После приёма любое недовольство в поведении партнёра видится не как раздражающий фактор, а повод скорректировать взаимоотношения. Без эгоизма, злости, обиды, недосказанности, страха. Множество семей удалось сохранить с помощью этого простого препарата.

Конечно же, коммерческое распространение достаточно безопасного вещества с минимальным набором побочных эффектов не преминуло себя ждать на рынке. Смешивая букет эмоций в разных пропорциях, препарат превратился в один из любимых источников веселья и отличного настроения во время встреч с друзьями или в моменты нежелательной меланхолии.

Передозировка грозила лишь непродолжительным избытком нереализованных чувств, которые непременно хотелось излить наружу и применить по назначению. Чаще всего это были безудержные стремления к тактильным ощущениям или вербальному излиянию безграничной нежности. В редких случаях – возникала чрезмерная тревога и желание необходимости немедленного действия в направлении устранения причин для беспокойства. Периодически возникала спутанность мыслей, отрешённое восприятие окружающей реальности. Состояние можно сравнить с опьянением, возникавшим после употребления запрещённого сегодня по всему миру алкоголя – древнего некогда популярного веселящего напитка. Поразительно, но ещё в допереселенскую эпоху он подпадал под все критерии наркотического вещества, однако оставался легален. Лишь когда человек покинул родную планету оборот спиртосодержащей продукции наконец попал под существенные ограничения.