Kitobni o'qish: «Венец ведьм»

Серия «Антон Чиж: Авантюрно-приключенческий детектив о Варваре Ванзаровой»

© Чиж А., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Действующие лица

Анна Ивановна Дюкова, литературный псевдоним – Марго Ментис.

Варвара Ванзарова, ведьма Озера Тентис, цвет: голубой.

Марта Ланевская, литературный псевдоним – Изольда Макфорлейн, ведьма Заката Лорейн, цвет: фиолетовый.

Лия Маковская, литературный псевдоним – Глория Рейнольдс, ведьма Песков, Наир, цвет: жёлтый.

Нина, литературный псевдоним – Анита Нойер, ведьма Чащи Флордейл, цвет: зелёный.

Мажена, литературный псевдоним – Лола Занзер, ведьма Ветров Асгард, цвет: синий.

Юля, литературный псевдоним – Юна Шейк, ведьма Костра Милис, цвет: красный.

Анастасия Сырникова.

Майя Кристалл.

Галина Евгеньевна Катова.

Илья Муровцев.

Родион Романович.

Степан Верховцев.

Портье Филин.

Повар Жан.

Горничная Зухра.

Косметолог Долли.

Михаил Зимовец – лейтенант Следственного комитета.

Василий Иванов – сержант внутренней службы МЧС.

Официанты.

За шесть дней до Ивана Купалы

Варвара смертельно опаздывала. Опаздывала на свадьбу.

Будильник проспал, предатель. Варвару разбудил звонок Марты. Та интересовалась, куда именно провалилась драгоценная подруга и почему её до сих пор нет. Это в приличном пересказе. А так Марта выражалась без стеснений. Варвара подскочила и принялась делать то, что и делают девушки, смертельно опаздывающие на свадьбу: кое-как краситься, пытаясь уложить волосы, натянуть чулки и достать из чехла костюм.

Воткнувшись в туфли на каблуках, которые любила, как зубную боль, Варвара вызвала такси. Приложение показало: прибытие машины через три минуты. Она спустилась на улицу. Прошло пять минут – никого не было. Машина подъехала с опозданием в десять. Водитель кое-как выговорил название Английской набережной навигатору. Вместо короткого пути поехал по указателю маршрута… и воткнулся в пробку. Когда Варвара вбежала во дворец бракосочетаний, свадьба уже должна была звенеть и радоваться, несмотря на утро.

На свадьбе этой не она была невестой, её подружкой или свидетельницей. Она была гостем. Случайным гостем на чужой свадьбе, явившейся по приглашению лучшей подруги. Да и относилась Варвара к свадьбам без интереса и зависти: однажды вот вежливо отказалась от приглашения, экономя эмоции для своей свадьбы, которая скрывалась в тумане будущего. В этот раз поддалась соблазну: Марта обещала свадьбу не обычную, а креативную – шоу. Настоящий спектакль без театра. Такое надо было видеть. Море фантазий. Яркие впечатления. Потрясающие фотки. Пропустить нельзя.

Гостям полагалось соблюдать дресс-код, и вот это чуть не стало проблемой. Тематика свадьбы требовала, чтобы подарок был чёрным в чёрной бумаге, букет – только из чёрных цветов, платье – не белое, не цветное, а исключительно чёрное. Это должно было отражать хрупкость счастья. Или молодые вздумали переплюнуть театрального режиссёра, который приехал на венчание со второй женой, известной блогершей, лёжа в катафалке. Варвара, узнав обо всём этом, хотела отказаться, но Марта убедила, что такое событие нельзя пропустить – память на всю жизнь.

Сжимая чёрную коробочку с парой чёрных фарфоровых чашек внутри и букет чёрных тюльпанов, на поиски которых убила вчерашний день и которые всю ночь пришлось продержать в холодильнике, Варвара поднялась по парадной лестнице. Каждый шаг казался пыткой вроде той, какую могла придумать святая инквизиция. Она вошла в гостевой зал.

Небольшая кучка гостей напоминала стаю воронов. Женская часть чернела в платьях по бальным модам конца XIX века: в пышных юбках в пол, с узко затянутыми лифами с глубокими вырезами, поднимавшими грудь. Лица их скрывали чёрные маски, изображающие фантастических существ и усеянные блёстками. Головы украшали чёрные шляпки с вуалями и перьями. Двое из мужчин, которых Варвара заметила в первую очередь, были в бархатных масках, смокингах и в положенных под смокинг рубашках, называемых марселла. Таксидо одного из смокингов был расшит стальными цепочками. У другого – густо усеян блестящими чешуйками. Нижняя половина лица этого молодого человека, не спрятанная за маской, была вымазана белым гримом, как у киношного вампира. Спутница второго, что постоянно прижималась к нему, явилась в чёрном платье с пышной юбкой, расшитой кристалликами Сваровски, и держала милый букетик траурных роз. Их обступал полукруг приглашённых. Царила игривая атмосфера, как когда ожидается сюрприз.

На Варвару никто не обратил внимания. На фоне сего великолепия она выглядела белой вороной в строгом чёрном пиджаке, пусть даже вместо брюк предпочла юбку. Деловой стиль. Чёрного платья в гардеробе Ингрид не нашлось, хотя подруга не жалела денег очередного поклонника, желая одеваться по последней моде.

Торжественный момент задерживался. Быть может, работницам загса потребовалась лишняя рюмка валерианы, чтобы провести «креативную» регистрацию.

Варвара стояла в начале зала, не спеша знакомиться, гипнотизируя взглядом гостью, чьи пышные формы обмануть не могли. Даже в маске Марту трудно было не узнать. И наконец она оглянулась, помахала ладошкой и подошла, шурша подолом юбки о ковёр.

– Ну наконец-то, – прошептала она, критически осматривая костюм Варвары. – Спасибо, что не поленилась выбрать правильный цвет.

– Мы точно на свадьбе?

Марта тихонько фыркнула:

– Я же обещала шоу. Могу поспорить: такого ещё не видела.

– На свадьбе – нет.

– А ты идти не хотела. Это не ваши театры, тут люди подошли к главному дню своей жизни с душой и фантазией.

– Ты права, подруга, театру на такое смелости не хватит.

Марта подняла пухлый пальчик, обтянутый перчаткой из чёрного кружева.

– Вот именно. Будешь мне благодарна. С тебя мороженое.

– Скажи, Марта, молодой человек с гримом свежего трупа – счастливый жених?

– Ага… Он такой милый.

– Значит, девушка, похожая на Тьму, счастливая невеста?

– О, Варя, ты даже не представляешь, насколько права.

– Не представляю, как в июльскую жару играть свадьбу в чёрном. Отчаянные молодожёны.

– Ради идеи можно и потерпеть. Я же терплю. И ты потерпишь. Молодец, что чёрные чулки надела.

– Только ради представления. Пока выглядит занимательно.

– Только начало, подожди – и не пожалеешь.

– А кого изображает чёрное общество? Теряюсь в догадках.

– Скоро всё узнаешь.

– Почему никто не снимается и не выкладывает в соцсети?

– Варя, отстань…

Варвара собралась спросить, как Марта оказалась в «чёрной» компании и откуда у неё такое платье, но спросила другое:

– Почему не начинаем? Где вальс маэстро Мендельсона?

– Да что-то у них там не включается. – Марта легкомысленно махнула ручкой. – Терпи и улыбайся. После регистрации со всеми познакомлю.

Зал в старинном петербургском дворце выходил огромными окнами на Неву. С высокого потолка, вся в гипсовых розетках, лентах и листьях, свешивалась бронзовая люстра в хрустале. Стены, что были в обоях зелёного шёлка, украшались массивными бра. Среди исторического великолепия гул разговоров плыл тихим облачком.

– Венец ведьмы – смерть!

Внезапный визг был резким, словно ножом провели по стеклу. Марта вздрогнула всеми пёрышками шляпки.

– Креативное пожелание, – сказала Варвара.

– Да уж, – ответила Марта, прикоснувшись к груди в месте, где билось её большое и доброе сердце. Гости, кажется, ничего не заметили.

Раздались фанфары. Величественные дубовые двери плавно распахнулись под звуки, от которых стынет кровь в жилах мужчин. Наконец можно было пройти в ярко освещённый зал церемоний, где виднелась строгая женщина в деловом костюме, как у Варвары. Только в светлом. На лацкане пиджака краснел значок с гербом Петербурга.

– Брачующихся и гостей прошу пройти на регистрацию, – сказала она торжественно-равнодушно. Креативная свадьба не сломила её. Не такого насмотрелась.

– Скорее бы уже кончилось. – Марта обмахивалась ладошкой.

В том самом кружке гостей что-то случилось. Варвара заметила, как перья невесты скользнули мимо оголённых спин и исчезли за юбками подружек. Жених смотрел себе под ноги.

– Что там такое? – спросила Марта, как будто Варвара должна была знать всё.

– Знаешь сценарий свадьбы?

– Нет, конечно, это секрет и сюрприз…

– Падение невесты в обморок запланирован? Жених понесёт тело к алтарю?

– Ой, отстань, не знаю.

Подружки присели вокруг лежавшей невесты, распушив юбки. Одна теребила за плечо, другая спрашивала о самочувствии, третья подгоняла рукой ветерок. Только жених торчал столбом.

– Что-то долго невеста без чувств, – подала голос Варвара.

Дама-регистраторша была недовольна заминкой. «Ох уж эти невесты, так и норовят упасть в обморок за шаг до счастья. Века проходят, а невесты не меняются», – говорило стальное выражение её лица.

Невеста лежала на ковре, подруги суетились, а жених не подавал признаков разума.

Что-то было не так. Совсем не так.

Варвара сунула в руки Марте чёрную коробочку с тюльпанами:

– Подержи.

– Варя, не надо, не лезь, – успела сказать Марта, но было поздно.

Наступая на юбки, расталкивая голые плечи, Варвара опустилась на колени и сорвала с невесты маску. Лицо украшал дымчатый мейкап, но тёмные глаза были неподвижны. Приоткрытые губы замерли. Пальцами Варвара коснулась шеи, там, где надо прощупывать пульс. Кожа была прохладной, а запах духов – густых, вызывающих и манящих – сильным и незнакомым.

– Вызывайте скорую! – громко сказала она, шлёпая по щекам невесту.

Маски переглянулись.

Жених молчал.

Дама со значком выражала непонимание.

И тогда Варвара гаркнула так, что задрожали хрусталики люстры:

– Скорую!

За пять дней до Ивана Купалы

– Где лежало тело?

Варвара кивком указала на окно, расположенное ближе всего к дверям, за которыми рождалось семейное счастье.

Второе утро подряд она находилась во дворце бракосочетаний не по своей воле. Вчера вечером раздался звонок: зазвучал приятный мужской голос, представился старшим лейтенантом Следственного комитета Зимовцом. Он вежливо попросил о встрече. А это не допрос, не дача показаний и даже не проведение опроса свидетеля. (Он знает, кто брат Варвары, кто был её отец и даже дед.) Небольшой разговор, желательно на месте происшествия. Видно, лейтенант ещё сомневался, открывать дело или нет – в отсутствие веских причин.

В зелёном зале толпилось несколько групп совершенно обычных гостей на свадьбе, ожидавших своей очереди, с букетами белых роз и боевой раскраской на лицах дам. Они готовились к скучным, нормальным свадьбам, похожим друг на друга. Ни креатива, ни задора. Нечего будет вспомнить.

– Что вы видели, Варвара Георгиевна?

Зимовец подчёркнуто держался официального тона. В светлой безрукавной рубашке, отглаженных брюках и начищенных до зеркального блеска ботинках, он смахивал на жениха, который пришёл подавать заявление. Понимал и скрывал смущение строгостью. Варвара раскусила его и подумала: а похожа она на его невесту в простой летней одежде и балетках, лёгких и удобных, как сами ноги? И ответила себе: никак нет, товарищ Ванзарова. Какое счастье. Или наоборот?

– Невеста упала в обморок. Гости растерялись, я вмешалась, – ответила она.

– Что потом?

– Скорая приехала быстро, девушку отнесли в угол зала, бригада попыталась что-то сделать, но было поздно. Сказали, что умерла больше пятнадцати минут назад.

Зимовец многозначительно кивнул:

– Как вёл себя жених?

– У него под гримом слёз не заметила. Стоял как вкопанный, не понимал, что случилось. Врач к нему подходил. Мне было некогда, занималась подругой.

– Давно знакомы с Анной Ивановной Дюковой?

– Живой видела её минут десять.

– Как оказались на свадьбе?

Ответить честно? Тогда надо кое-что объяснять.

Варвара училась на втором курсе аспирантуры театрального института, писала диссертацию о театре Шекспира, читала студентам лекции, принимала экзамены, без жалости влепляя незачёты. Июль был славным месяцем: в институте никаких обязанностей, про диссертацию можно не вспоминать, следующий учебный год и ленивые студенты ещё не скоро.

Летняя нега была заслужена аспиранткой Ванзаровой месяцами адских трудов за копеечную стипендию. Раз в год полагалось отодвинуть дела в сторонку. И предаваться ничегонеделанию, плывя в пушистых волнах летнего покоя. В общем, Варвара занималась важным занятием: летним бездельем. На уговоры Марты она согласилась, чтобы приструнить разгулявшуюся лень.

Рассказать всё симпатичному лейтенанту без обручального кольца? Стыдно, Варвара, очень стыдно. Нельзя уронить честь фамилии в глазах сотрудника Следственного комитета.

И Варвара не уронила:

– Подруга пригласила посмотреть креативное представление.

– С кем знакомы из гостей?

Она отрицательно повела головой, невольно стараясь сделать это элегантно.

– Кроме Марты Ланевской, ни с кем.

– Знаете, чем занималась умершая Дюкова? – Зимовец был аккуратен в выражениях.

– А должна знать? – спросила Варвара. – Она знаменитость?

Взвесив безопасность слов, Зимовец ответил:

– Дюкова довольно известный автор.

Намёк Варвара поняла: «Вы же из этих, творческих личностей, все одним миром мазаны».

– Не знала, что такая писательница существует, – призналась она, решив не развивать тему связи театра и литературы.

– Издаётся под псевдонимом Марго Ментис на литературных порталах, у неё довольно много поклонников, пишет романы в жанре… – Зимовец чуть помедлил, будто репетируя про себя заковыристое слово, – в жанре фентези. Знаете такой?

Вместо разговорных «э» в слове он произнёс два «е». Варвара вежливо не заметила и не поправила ошибку. Лейтенант был всё-таки симпатичный.

– Знаю. Не читала.

– Почему не читали?

В вопросе послышался неслужебный интерес.

Из первого впечатления Варвара умела делать выводы: Зимовец недавно окончил вуз, не заматерел на службе, пытается быть взрослее, стесняется раннего лысения, которое тщательно зачесал, приехал в Петербург из региона, кажется, сибирского, что чуть заметно в говорке. Не женат.

Наблюдения не имели практического значения. Просто милый лейтенант. Не то что капитан Следственного комитета Половец, с которым Варваре пришлось недавно иметь дело. Малоприятное. Вспоминать не хотелось.

– Аспирант театроведческого факультета должён изучать серьёзную, классическую литературу, – ответила она. – На развлечения не остаётся времени. Обещаю исправить ошибку, товарищ лейтенант.

– Дюкова что-то ела или пила? – Зимовец, видно, попробовал сбить с толку.

Варвара не сбилась. Ей скрывать нечего.

– Я сильно опоздала, не знаю, что было до моего появления. При мне шутила с подругами.

Лейтенант оглядел трезвых мужчин и женщин под слоями косметики:

– Разве жених с невестой не должны находиться в отдельной комнате?

– Замуж не выходила, не знаю, – зачем-то ответила Варвара, – но вы правы. Так принято.

– А где были родители жениха и невесты?

Вопрос правильный. Варвару тоже интересовал.

– Никого, похожего на родителей, я не заметила.

– Почему изменили правилам?

– Креативной свадьбе законы не писаны.

– Да, видок у них был. – Зимовец придержал реакцию и закончил: – Одеты своеобразно.

– У невесты удобное платье: хоть под венец, хоть в гроб, – сказала Варвара и пожалела: лейтенант шутку не оценил. Лицо застыло осуждением. Слишком правильный.

– Что-нибудь ещё заметили? – сухо спросил он.

Варвара поняла, что не стоит рассказывать про выкрик: лейтенант сочтёт венец ведьмы глупостью или шуткой. Гости на допросе уже вспомнили, добавить нечего.

– Было слишком жарко, – ответила она. – Товарищ лейтенант, могу вас спросить?

Зимовец заставил себя дать молчаливый знак согласия.

– От чего умерла Дюкова?

Взгляд лейтенанта был такой, что Варвара поняла: он вспомнил про служебный долг не разглашать информацию. Но перед ним был не совсем обычный свидетель. Тем более разговор они вели без протокола, неформальный.

– Вы же знаете, Варвара Георгиевна, что криминалистическая экспертиза делается мгновенно только в сериалах. Пока у нас информация скорой помощи о сердечном приступе, который привёл к летальному исходу. Проводится доследственная проверка. По её результатам будет принято процессуальное решение о возбуждении дела.

Все точно, правильно. Не придерёшься. Варваре захотелось добавить живинки.

– А вы сами, Михаил, верите?

– Во что именно?

– Что молодая, весёлая, пышущая здоровьем девушка внезапно умерла на свадьбе от сердечного приступа.

Зимовец выдержал нужную паузу:

– Всё возможно.

– Но я же видела…

– Варвара Георгиевна, – начал он так, чтобы пресечь спор. Но тут из кармана наглаженных брюк раздалась знакомая мелодия из сериала «Пуаро».

Варвара давно заметила: характер человека можно разгадать по мелодии, которая стоит на смартфоне. И ещё по парфюму. Мелодия плюс парфюм – ключик к характеру. Не все тайны откроет, но кое-что прояснит. Зимовец, кстати, источал волны крепкого, настоящего одеколона. Утреннего полива. И лёгкий аромат мятных конфеток, которые освежат дыхание морозной свежестью. Такие мелкие цилиндрики белого цвета, везде продаются. Их резкий вкус Варваре не нравился.

Лейтенант выхватил смартфон, нажал кнопку и быстро сказал:

– Зимовец, слушаю.

Потом замолчал, плотно прижав смартфон к покрасневшему уху. Чтобы звука не вылетело. Варвара разгадала, что ему сообщили. Не конкретные слова, но смысл поняла. Выдала мимика.

– Принято, – закончил он и отключился.

– Экспертиза подтвердила отравление? Каким ядом?

Он заложил руки за спину и официально выпрямился.

– Варвара Георгиевна, я с большим уважением отношусь к вашему брату, но капитан Половец сообщил мне кое-какие сведения о ваших, – он запнулся, – о ваших талантах. Поэтому прошу вас не играть в сыщицу, не совать нос в это дело. Тем более Дюкова – не ваша подруга и даже не знакомая. Отнеситесь к моей просьбе серьёзно. Иначе вынужден буду доложить Борису Георгиевичу. Прошу не уезжать из города и быть на связи. На всякий случай. Честь имею.

Зимовец повернулся и направился к парадной лестнице.

Варваре захотелось показать ему язык. Какая наглость: назвать её сыщицей. Такого никто себе не позволял. Она внесла номер лейтенанта в контакты, не придумав имя лучше, чем «Мятный Зимовец».

* * *

– Это просто убивает меня, – сказала Марта, поглощая шарик малиново-лимонного, верхний из шести заполнивших бумажную вазочку. Долг Варвара отдала сполна. И даже на три шарика больше.

Они сидели в кафе-мороженом на канале Грибоедова, и мороженое отсюда всё ещё считалась американским, хотя давно производилось в Подмосковье.

– Что именно тебя огорчает? – Варвара ковыряла пластиковой ложечкой мини-тортик из мороженого. Очень мини, чтобы считаться тортиком.

Жёлто-розовая порция замерла у пухлых губок.

– Ты в своём уме, Варя? Что меня огорчает?! С утра вызвали в полицию…

– В Следственный комитет.

– Да какая разница! Меня допрашивали, составляли протокол, так приятно! До сих пор не могу в себя прийти…

– То есть смерть Анны Дюковой – дело житейское.

Марта решительно воткнула ложечку в гору мороженого:

– Хорошо же ты про меня думаешь, дорогая.

Варвара примирительно похлопала пухлую ручку, лежавшую на столе. Она отметила, что подруга сменила духи: раньше выбирала лёгкие игривые ароматы, теперь благоухала чем-то фиалковым с нотками лаванды.

Вчера Марте потребовалась помощь. Когда узнала, что невеста умерла, она села на пол, уставилась в одну точку, не реагировала. Ручейки слез стекали по пухлым щёчкам. Доктор сделал укол, она очнулась и разрыдалась на плече Варвары так, что замочила пиджак дорогого костюма.

Старше Варвары лет на шесть, Марта была личностью, в которой добродушие, наивность, жажда счастья, вера в мистическое, рассеянность и полная неспособность к порядку смешивались в очаровательный коктейль. Очаровательный и бесполезный для реальной жизни. Марта увлекалась всеми модными трендами: йогой, пилатесом, шаманизмом, холотропным дыханием, астрологией, ледяным купанием и плетением из бамбуковых прутьев. Она вела курсы пробуждения женственности и потому рассказывала, как научиться управлять мужчиной и подвести к венцу. Советы давала, но в её паспорте штамп о браке не портил страницу.

Борясь за стройность, Марта со всей решимостью садилась на диеты. Диеты не выдерживали. После очередной пытки Марта наблюдала в зеркале знакомые формы. Она давала обещание похудеть в следующий раз. Печаль заедалась мороженым. В общем, Марта была искренне добрым человеком. Недаром лучшая подруга – одна из двух лучших, включая Ингрид.

– Ты не говорила, что знакома с Марго Ментис.

Вернувшись к мороженому, Марта шаловливо подмигнула:

– Это моя маленькая тайна.

– Стала писать фэнтези?

Солидный кусок шоколадного свалился на стол.

– Откуда узнала? – с удивлением спросила Марта, подцепив пальцем беглеца, отправив в рот и тщательно облизнув пальчик. – Я опубликовала свой первый роман на портале под псевдонимом.

– Угадала, – ответила Варвара, чтобы в очередной раз не повторять скучную мысль: женщина и логика – не враги, а союзники. Марта скорее поверит в магию, но не в логику. Лучшей подруге надо прощать милые слабости. – Какой у тебя псевдоним?

Марта пережила то, что переживает начинающий автор: смесь робости и счастья, встретив интерес читателя. Пусть единственного.

– А ты прочитаешь?

– Приложу все силы, – как могла честно ответила Варвара.

– Критиковать не будешь? Тебя уже в два театра не пускают после разгромных рецензий.

– В три, – уточнила Варвара не без гордости. Да, она порой публиковала разгромные рецензии на премьеры, поэтому стала личным врагом нескольких режиссёров. Что с них взять, бездарности. – Тебя не обижу.

– Честное слово?

– Честное ванзаровское.

– Ладно. – Марта глубоко вздохнула, будто готовилась к прыжку в бассейн с вареньем. – Мой псевдоним – Изольда Макфорлейн. Как тебе?

На языке вертелась любимая присказка: «Шотландия, рыдай!»

Репликой одного из героев Шекспира¹ Варвара частенько подбадривала студентов перед тем, как поставить незачёт. Она взяла под контроль выражение лица, чтобы не обидеть хорошего человека, победившего диеты. Пусть будет Изольда, пусть шотландская фамилия. Главное, подруга подарила себе радость.

– О чем пишешь?

– Тёмное фэнтези, – заявила Марта, слизывая с губки полоску шоколада.

– Как говорим мы, скромные читатели: страшные сказки для взрослых детей про любовь принцесс и драконов?

– А вот и нет… То есть да… Ну немножко… Не умничай, Варя.

– Как называется твой роман?

– «Молот ведьмы». – Марта светилась гордостью. – Здорово, правда?

– Сама придумала? – спросила Варвара, чтобы не поранить самолюбие подруги.

Кажется, Марта не знала, что книга почти с таким названием появилась шесть столетий назад и натворила много бед. По этому руководству инквизиция пытала и сжигала ведьм на кострах. Монахам без женщин было скучно, придумали развлечение – «охоту на ведьм» с ароматом горелой плоти.

– Меня прямо осенило. Отличное название получилось. Да?

Варвара не стала углубляться в опасную тему:

– Как успехи? Читатели требуют автографы? Гонорары солидные?

– Ну, пока это первый роман, выложен бесплатно, – будто оправдывалась Марта. – Кстати, популярные авторы фэнтези зарабатывают о-го-го. Триста тысяч в месяц – для них пустяки. Есть куда большие суммы.

Нашёлся ответ, зачем Марта вдруг пошла в писатели: опять денежная авантюра. До сих пор она умудрялась снова и снова попадать на жуликов, которые обещали золотые горы, квартиру в Дубае и мужа-миллиардера. Все «надёжные» проекты заканчивались слезами и долгами. Хорошо, что в этот раз Марта вкладывает только время и надежды. Потеря не слишком велика. Хотя теперь, может, шанс есть: жизнь Марты уже была похожа на сказочное фэнтези. Не ленись, черпай сюжеты, удивляй читателя.

– Анна зарабатывает больше?

Марта согласно кивнула:

– Больше, значительно больше. Она очень популярна. Не так, как новая звезда тёмного фэнтези Джессика Блеклайт, но где-то сразу за ней.

– Кто такая Джессика Блеклайт?

– Ты не читала? – Марта поперхнулась. А не надо было откусывать такой кусок мороженого. – Ты не читала «Седьмую ведьму»?

– Есть много книг, которые я не читала.

– Это новый супербестселлер! По нему все с ума сходят.

– Раз советуешь, обещаю прочесть. Как-нибудь на досуге. Успеху Анны завидовали?

– Что ты, её все любили и уважали.

– Значит, ты вошла в литературную тусовку Анны, а гости на свадьбе – поклонники её тёмного фэнтези?

– Писательницы, – ответила Марта, подбираясь к последнему шарику. – Девочки пишут фэнтези. Они очень дружны между собой, они замечательные, добрые, помогают, дают советы, поддерживают, учат новичков, как я. Там много премудростей, особенно как правильно выкладывать книгу на портале, как вести блог, как с читателями общаться, ну и так далее. Тебе это ни к чему.

Всемирная история преступлений подсказывала: где большие деньги, дружба – дело не слишком надёжное. Особенно женская. Зависть – куда вероятнее.

– Джессика Блеклайт была на свадьбе?

– Сразу понятно: ничего ты не знаешь про фэнтези. Никто не знает, кто она, с ней никто не знаком, её никто не видел. Такая скрытная. Слышала, как кто-то крикнул про венец ведьм?

– Трудно не услышать.

– Знаешь, что это?

– Планирую начать знакомство с фэнтези с твоего романа.

– Спасибо, Варя. Так вот. Это знаменитая фраза из романа Джессики Блеклайт. Её все знают. Сразу стала мемом среди авторов тёмного фэнтези.

– Кто произносит эту фразу в книге?

– Тёмный странник. Очень страшный персонаж. Прямо до мурашек пробирает…

Приятный страх поддержать Варвара не могла.

– Если бы не трагедия, как планировали отмечать свадьбу? – спросила она.

Марта вздохнула с такой печалью, что редкое сердце осталось бы равнодушным. Сердце Варвары вот тоже отозвалось.

– Мы должны были поехать за город, провести несколько дней в мире фэнтези. Анна приготовила что-то невероятное. Теперь ничего не будет. А почему ты расспрашиваешь?

Варвара колебалась: сказать правду или оставить в счастливом неведении.

– Анну убили.

Марта моргнула и замотала головой.

– Не может быть. У неё был сердечный приступ.

– Её отравили.

– Ты откуда знаешь? – громче, чем нужно, спросила Марта.

– Знаю, – ответила Варвара. Она не обманывала. Скрытность сурового лейтенанта Зимовца только подтвердила то, что она заметила сразу.

В детстве девочки листают книжки с яркими картинками. Варвара тоже листала картинки: в знаменитом «Учебнике судебной медицины» Эдуарда фон Гофмана, изданном в XIX веке, картинки были необычные. Когда дед увидел, что попало в руки ребёнка, хотел отнять пухлый том, но, заметив, что внучка спокойно разглядывает снимки трупов, оставил. Посчитал воспитанием характера. Варвара знала старинные признаки отравления. За прошедшие полтора века они не поменялись. Как и люди не поменялись: одни убивают, другие умирают.

– Я тебе не верю, – заявила Марта, отодвигая вычищенную вазочку.

– Твоё право.

– И чём же Аню отравили?

– Определить яд может криминалистическая экспертиза.

Потребовалась минутка, чтобы Марта справилась с такой новостью.

– Что же теперь делать? – тихо спросила она.

– Подумать, кто из вашего писательского кружка мог отравить Анну.

– Никто! – выпалила Марта, будто её лично подозревают. – Среди нас нет мерзавцев… То есть мерзавок… Ну, ты поняла. Даже не думай!

– Анна что-то ела или пила?

Марта явно нервничала, но пыталась держать себя в руках.

– Муж Ани… То есть не муж, а жених. То есть не жених… В общем, Илья угостил нас красным вином и бутербродами с чёрной икрой. – Она запнулась. – Все ели и пили. Кроме Ани. Она не прикоснулась ни к бокалу, ни к бутерброду. Мусолила во рту жвачку.

– Точно помнишь?

– Что не помнить, вчера было! Ей предлагали, она отказалась.

– К икре полагается шампанское или белое вино.

– Не умничай, Варя. Ну и что, что полагается? А мы пили красное. Потому что красное подходит к чёрным платьям.

Аргумент серьёзный. Варвара не стала умничать.

– В зале не было ни бутылок, ни еды.

– Во дворце бракосочетаний вообще-то запрещено со своим, – ответила Марта. – Мы по-тихому разлили по пластиковым бокальчикам, выпили за здоровье молодых, закусили бутербродиком, ты всё проспала. Бутылку и остатки Илья сунул в пакет, сбегал на улицу, выбросил в мусорник.

– Вино вкусное?

Марта облизнулось:

– Очень. Сладкое…

– Откуда у тебя старинное платье?

– Аня для всех заказала. Кажется, на «Ленфильме».

– Веселье за счёт родителей?

Марта мотнула кудряшками. Рыжими, как медные колокольчики.

– На гонорары Аня может себе позволить, что захочет. Точно не Илья оплатил, он из Магадана переехал, а у Ани, кажется, только бабушка.

– Жених Анны тоже пишет фэнтези?

– Нет, он блогер. Литературный. Делает обзоры новинок фэнтези. Правда, у него маловато подписчиков.

Из сумочки раздалась волшебная мелодия из фильмов про мальчика со шрамом в виде молнии на лбу. Марта извинилась, ответила, несколько раз поддакнула, а в завершение разговора сказала: «Конечно, буду! Целую!» – после чего вскочила, чмокнула Варвару в щеку и убежала так быстро, будто за ней гнались дементоры.

Варвара осталась одна и без «спасибо» за мороженое. Она подумала: не сообщить ли лейтенанту этот маленький факт? А если мусорник ещё полон? А если в зелёном зале ещё не делали уборку? Жвачка может найтись на обратной стороне подоконника или прилипшей к ковру. Но ведь Варваре приказали не совать нос. Обозвали сыщицей. Обещали, что наябедничают брату. Вот пусть лейтенант разбирается со своей доследственной проверкой.

Смартфон завибрировал. Номер был чужой. Варвара приучила себя сдерживать любопытство и сбрасывать незнакомые номера. И нажала зелёный кружочек.

– Здравствуйте, Варвара, меня зовут Лия. Мы можем встретиться? Как можно скорее.

Голос был приятный.

– Вы кто?

– Дело касается смерти Анны Дюковой. У вас будет свободная минутка?

Сегодня в плотном графике безделья у Варвары было все занято. Любопытство требовало разобраться. А Зимовцу она ничего не обещала. Выслушивая его указание, она держала пальцы крестиком. Он и не заметил.

* * *

– В ближайшие пять дней вам грозит опасность. Вы можете погибнуть.

Июльское солнце распекало гладкое петербургское небо. В середине дня по центру Невского проспекта бродили толпы туристов в поисках того, чему бы удивиться или что съесть. Чемпионат Европы по футболу кончился, а праздник продолжался: пьяненькие финские болельщики слонялись пузатыми зомби, покрикивая: «Оле! Оле! Оле!»

За столиком летнего кафе напротив Казанского собора сидела девушка в скромном платье. Представилась Лией Маковской. Перед тем как выпалить те странные слова, она поёрзала на плетёном стуле, сняла большие солнцезащитные очки и спустила косынку на шею. Вьющиеся каштановые волосы разошлись пышной шапкой. Назвать красавицей было трудно, но печаль мелькала в дымчато-карих глазах, и это, как ни странно, добавляло ей привлекательности. Парфюм чувствовался простой, немного детский, но приятный.

– Неужели, – смогла ответить Варвара.

– Понимаю, вы мне не верите, но… поверьте.

– Вы были на свадьбе?

– Да, я вас видела.

А Варвара не смогла узнать: маска и чёрный наряд скрывали надёжно.

– Откуда у вас мой номер?

– Подсмотрела в списке гостей.

– Почему решили предупредить меня?

– Вы пытались помочь Анне, сделали добрый поступок, вы не должны погибнуть… Вы можете спастись.

– Оставлю вас на минутку.

Варваре нужно было собраться с мыслями. Стоя у зеркала в женской комнате, она сказала своему отражению: «Чушь какая-то». Отражение не возражало.

О незнакомом человеке Варвара судила, замечая внешние признаки. Они говорили, что Лия живёт скромно, зарабатывает сама: туфли и платье не новые, а их хозяйка старше Варвары на год-два, имеет высшее образование, работает в офисе, возможно, бухгалтером или экономистом, явно не сотрудником отдела продаж, а ещё она сдержанна, не замужем. На сумасшедшую не тянет. Тогда что же?

На столике появилась пара чайных чашек. На чайном блюдце лежал комплимент от заведения – леденец. Как мило. Жаль, что общаться с незнакомым человеком с леденцом во рту не слишком вежливо. Варвара сделала глоток. Чай бодрил вкусом прошлогоднего сена, и туристам это должно казаться частью магии Петербурга. Хорошо, что не заказала десерт. Если у них чай такой, какой же медовик?

– От угрозы можно спастись, если знаешь, откуда она исходит, – сказала Варвара. – Вам известно, кто и почему может угрожать мне?

Аккуратно надев очки, Лия покачала головой.

– Как же тогда спастись?

– Не знаю, – ответил Лия. – Анна погибла, погибнет и кто-то из тех, кто был с ней.

– Что-то вроде проклятия?

Лия чуть изменила губы улыбкой:

– Вы знаете, кто вчера был на свадьбе?

– К сожалению, ни с кем не знакома, – ответила Варвара.

– У нас дружеский кружок авторов, которые пишут в жанре тёмного фэнтези. Знакомы с этим жанром?

– Все любят фэнтези.

– Тогда вы знаете, что мы пишем про тёмные силы. Мы успешны, нас любят читатели, мы зарабатываем на своих романах. За успех надо платить. Те силы, которые дали нам успех и деньги, теперь требуют единственную плату: жертву. Жизнь Анны взята первой. Дальше последует кто-то из нас. Возможно, я. Или вы.

– Простите, Лия, не знаю ваш литературный псевдоним.

– Глория Рейнольдс.

– Вы популярнее Марго Ментис?

– Пока ещё нет. Анна очень популярна. Недавно её обогнала Джессика Блеклайт. Слышали про «Седьмую ведьму»?

Варвара отодвинула чашку возмутительного чая:

– Это бестселлер.

Из-под стола раздались мощные волны симфонии Бетховена. Лия извинилась и ответила на звонок.

– Что-то срочное? – Она помолчала. – Я помню, не волнуйся. Да… Очень хорошо, что видела… Да. Познакомлю, конечно. Да, Тая, конечно… Встретишь, конечно. Не волнуйся. Буду завтра. Всё, не могу, занята, извини…

Потёртый смартфон она спрятала в простенькую сумочку:

– Простите, сестра звонила.

Очень кстати на ум пришёл простой и разумный аргумент.

– Тёмные силы, о которых вы пишете в романах, выставляют счёт вам и вашим коллегам, – сказала Варвара. – Я какое имею к этому отношение?

На губах Лии мелькнула тень улыбки.

– Вы участница Тёмной свадьбы.

– Я опоздала.

– Вы вошли в Тёмный круг. Из него нет выхода. Вы под угрозой. Спасайте свою жизнь, пока не поздно.

Предложение было столь заманчивым, что Варваре захотелось стукнуть кулачком по столу или глотнуть коньяка.

– Каким образом мне спасаться от зла из книжек? – спросила она. – Уехать, бежать в горы, провести ритуал, сходить к гадалке, обложиться защитными амулетами?

– Решайте сами.

– А как вы, Лия, будет спасаться?

– Никак, – помолчав, ответила она. – Это мой выбор. Это моя судьба. От судьбы не уйти. Всё решено заранее. Может быть, повезёт, а может, погибну. Знаю точно: если переживём день Ивана Купалы, потом можно не бояться.

– Что опасного в народном празднике? Прыжки через костёр?

– Опасна ночь накануне Ивана Купалы. Это время тёмных сил. В эту ночь они всемогущи. Самая страшная в году. В эту ночь зло берёт плату. Я знаю, зачем рискую, но вас мне жаль. Берегите себя, если сможете.

– Зачем вы рискуете, Лия?

– Если останусь в живых, моя жизнь сильно изменится.

– В чём? Простите, если это слишком откровенный вопрос…

Лия помотала головой:

– Исполнится желание: мои книги станут бестселлерами.

Варвара задумалась. И ради какой ерунды писатели готовы рисковать жизнью? Пусть даже опасность тёмных сил выдуманная. Бестселлер – эка невидаль. Сегодня читают, завтра забыли. Вот Шекспир писал скромные пьесы, а они живут века. Мысли она сдержала при себе. «Шотландия, рыдай!»

– Почему плату возьмут в этом году, а не в будущем? Или через два года?

Лия задумалась:

– Я знаю, но вы снова не поверите.

Варвара подняла два сведённых пальца, как для клятвы:

– Обещаю приложить все силы.

– Хорошо. – Лия опять помолчала. – Был знак.

– Какой?

– Вы слышали крик на свадьбе?

Варвара кивнула:

– Про венец ведьмы? Это фраза из романа Джессики Блеклайт.

Лия не скрыла удивление:

– Вы знаете?

– Все знают мем, – уверенно ответила Варвара. – Что в нём такого?

– Если читали, – тут Лия сделала явное ударение, – должны бы знать, что Тёмный странник предвещает смерть. Всем, кто слышит его призыв.

Воткнутую шпильку Варвара не заметила. Студенты-актеры и не такое вытворяют.

– Анна – ведьма? – спросила она.

– Нет, конечно. Она пишет тёмное фэнтези про ведьм.

– А кто выкрикнул предсказание?

– Никто, – твёрдо ответила Лия. – Никто из нас. Это и есть знак.

– Вы сказали, что тёмные силы могут забрать не всех.

– Неизвестно, кто обречён, а кто уцелеет. Возможно, вам, Варвара, повезёт. А мне нет. Или наоборот. Вам решать: играть в русскую рулетку со смертью или поверить мне. Я вас предупредила.

Лия встала и растворилась в толпе. Как привидение при ясном солнце.

Варвара не верила в мистику и тёмные силы. Зло людей куда страшнее зла из сказок. Она верила в логику, знания, науку, силу мысли. Так воспитал её дед. И воспитал бы отец, если бы не погиб, выполняя задание. А ещё Варвара насмотрелась спектаклей, нагляделась на актёров и режиссёров. После испытаний современным театром тёмные фантазии казались невинными шалостями.

Но слова Лии чем-то её зацепили. Воткнулись занозой. Варвара не испугалась, просто было неприятно. Как озноб в жаркий день. Она оглянулась, чего никогда не делала. Призраков-убийц заметно не было. Только пьяные финны. Думая о своём, она взяла с блюдца конфетку. Дарёный леденец репутацию заведения не спас. Варвара сунула его в кармашек для мелочи на шортах.

Смартфон снова задребезжал. Снова чужой номер. Чем в этот раз обрадуют? Телефонные жулики лучше: с ними разговор простой и весёлый.

– Слушаю, – сказала Варвара тоном, каким пользовалась на экзаменах, чтобы студенты покрывались морозным потом. Бездельничали весь семестр, и вот – возмездие.

– Гражданка Ванзарова?

Голос казался странно знакомым.

– Кто это?

– Вам надлежит явиться для дачи показаний. В случае отказа вы будете привлечены к строгой ответственности.

* * *

– Убиться и не жить!

Как же Варвара соскучилась по этому боевому кличу. Она приехала в назначенное место к Академии художеств на набережной Невы. Гранитный спуск к воде полтора столетия охраняли египетские сфинксы. Рядом с одним из них Варвара задержалась. Она рассматривала девушку, сидевшую на нижней ступеньке спуска и болтавшую ногами в волнах уплывшего катера.

Тихо спустившись, Варвара подобралась и закрыла ладошками глаза девушки.

– Привет, Вар! – не вздрогнув, сказала та.

– Привет, Сыр! – как положено, ответила Варвара и помогла ей подняться.

Они обнялись, как старые друзья, которые не виделись много лет. Это было чистой правдой. С Настей Сырниковой они были близкими подругами на первых двух курсах, хоть характеры их совпадали, как полюса магнита, как инь и ян, как день и ночь. Варвара была сдержанной и рассудительной, Сырникова, да просто – Сыр, отличалась талантом совершать поступки разной степени безумства. Причём выходила из сумасшедших ситуаций она без ужасных последствий. Будто что-то оберегало её у роковой черты.

Они были неразлучны, как Сыр и Вар, пока однажды – лет пять назад – Настя не исчезла. Только от родителей подруги Варвара узнала, что та выиграла грин-карту и уехала в Америку. Никак, ни полусловом не намекнув лучшей подруге, не простившись, не написав пару строчек. Она даже не отвечала на имейлы и эсэмэски. Словно отрезала и забыла всё, что между ними было. Сыр могла и не такое выкинуть. Варвара стерпела глубокую обиду и убедила себя, что окончательно вычеркнула этого человека из своей жизни.

Держа её за руки, Сыр отстранилась, будто изучала.

– Какая ты стала, – проговорила она с чуть заметной завистью, – убиться и не жить. Госпожа профессор?

– Аспирант, – ответила Варвара. – Тебя не узнать.

Что было чистой правдой. В студенческом прошлом Сыр носила длинные волосы, яркие юбки, красные туфли, крупные бусы и множество браслетов, чем смахивала на весёлую цыганку. Теперь она другая: аккуратное каре, безрукавная рубашка хаки с карманами, джинсовая юбка до щиколоток. Белые кроссовки, которые раньше она презирала, стояли на краю гранитной ступеньки. Рядом лежал массивный кожаный рюкзак. Варвара рассматривала знакомое лицо, узнавала и находила новое, незнакомое. Пять лет – большой срок. Человек меняется внешне, оставаясь таким же внутри.

– Ты откуда явилась?

– Вчера прилетала из Нью-Йорка.

– Как там погода?

– Тебя волнует погода, когда мы столько не виделись?

– Пытаюсь вести светскую беседу с американской леди, – ответила Варвара. – Ты же стала американкой, Сыр?

– Я теперь миссис Анастасия Джеймс Чииз.

– Специально подобрала мужа по фамилии?

– Подобрала и потеряла. От мужа остались фамилия и американский паспорт.

– Чем занималась эти годы?

– Много чем…

Она поступила в Нью-йоркскую школу искусств, которую потом не окончила, пыталась писать сценарии для кино и пьесы для Бродвея. Ковидный год оказался непосильным испытанием. Семейная идиллия рухнула.

– Когда меня третий раз за неделю ограбили на улице, я поняла: с меня достаточно. Пора домой. Тем более подвернулось интересное дело…

Раньше Сыр жестикулировала и смеялась, теперь говорила спокойно, только улыбка пошаливала. Варвара невольно отметила незнакомую усталость в её глазах, чего раньше не было. Кажется, Америка перековала весёлый характер. Проклятые капиталисты.

– Как твои дела, Вар? Как поживает толстуха Марта?

Варвара ощутила укол обиды за подругу:

– Она не толстуха, у неё такая комплекция. Живу я неплохо: заваливаю студентов на экзаменах, замуж не собираюсь.

Сыр потопала мокрыми ступнями о гранит и влезла в кроссовки, не развязывая шнурки. Хоть что-то осталось от прежних привычек.

– Всё ещё читаешь пьесы Шекспира и научную литературу?

В интонации слышалась знакомая издёвочка. Нет, не справилась Америка с петербургским характером. Не смогла. Варвара помнила: бывшей подруге нельзя показать слабину.

– Много читаю фэнтези, особенно тёмное, – ответила она. – Любовь ведьмаков и девушек бодрит. Невозможно оторваться.

Такого Сыр явно не ожидала.

– Серьёзно? И кого читаешь?

– Джессику Блеклайт, конечно.

Сыр чуть отодвинулась:

– Правда? Знаешь её?

– Как не знать «Седьмую ведьму». Новая звезда тёмного фэнтези. Одна фраза «Венец ведьмы – смерть» чего стоит.

– Надо же. – Сыр не скрыла весёлого удивления. – Кто бы мог подумать, что наша правильная Вар балуется фэнтези. Кого ещё читаешь?

На другой стороне Невы, освещённой солнцем, красовался колоннами Дворец бракосочетаний. Второй раз за день Варвара оказалась поблизости от портала женского счастья. Что бы это значило: знак судьбы или просто случайность?

– Разных авторов. Марго Ментис, Глорию Рейнольдс. Нравится Изольда Макфорлейн.

– А это кто? – Сыр даже брови сдвинула.

– Очень интересный автор. Или у вас в Америке принято говорить авторша?

Сыр сделала знакомое движение головой – такое, будто смахивает капли с чёлки.

– Ты изменилась, Вар, опустилась с высот классики до нормальной литературы.

– Стараюсь не отстать от времени. Искала тебя, Сыр, не нашла ни в одной соцсети.

– Я там под фамилией мужа. Почему не спрашиваешь, чем теперь занимаюсь?

– Боюсь нарушить личное пространство. Или как это называется в Америке.

Сыр не улыбнулась:

– Я изучаю российское фэнтези.

– У кого столько лишних денег? Дай адресок.

– Это заказ от Нетфликса. Получила грант.

– Американские киношники сошли с ума?

– Как раз наоборот. Хотят изучить вкусы российской публики, чтобы снимать успешные фэнтези-сериалы. Важная работа.

– Свежо предание, но верится с трудом, – сказала Варвара и смутилась: умничает, цитирует классику. Будь проще, Вар.

– Это не предание, у меня заказ, – ответила Сыр. Всё-таки она сильно оторвалась от корней. – У меня к тебе предложение: завтра в загородном отеле начинается тематический фестиваль по одной очень популярной фэнтези-книге. Знаешь, что это такое?

– Что-то вроде бала-маскарада?

– Вроде него. Участницам обещаны роскошные платья по моде XIX века. Ты по-прежнему любишь старинные платья, Вар?

– Милые слабости при мне.

– А при мне приглашение на два лица, – продолжила Сыр. – Номер и проживание – за счёт организатора. Я тебе приглашаю, Вар.

– Что мне там делать?

– Хорошо проводить время. Примерить красивое платье. Повеселиться. Познакомиться с интересными людьми. Платит Нетфликс.

– Спасибо, Сыр, но я не готова играть в эти игры.

– Почему?

– Прыгать ряженой весело, когда у тебя скучная офисная жизнь – не хватает театра. У меня театра с избытком в институте, ну и в театрах. Не хочу своей скучной персоной портить настроение фанатам.

Сыр казалась серьёзной. Как портит людей Америка.

– Наоборот, узнаешь много нового.

Провести несколько июльских дней на берегу Финского залива в хорошем отеле? И бесплатно? Заманчиво. Варвара сомневалась. Было что-то в предложении пропавшей и внезапно явившейся подруги странное. Или слова Лии мешали согласиться. Или всплыли воспоминания, как Сыр умела втягивать друзей в мутные истории, из которых выходила чистенькой, а шишки доставались другим. Или показалось, что за ними кто-то следит. Конечно, глупость думать, что лейтенант Зимовец устроит наружное наблюдение. Глупость. Но странное чувство не отпускало. Варвара незаметно огляделась и ничего подозрительного не отметила.

– Спасибо, Сыр. Я, пожалуй, откажусь.

Подруга из Америки такого не ожидала. У них там не принято отказываться от выгодных предложений. Когда пистолет приставлен к виску.

– С ума сошла? – ласково спросила Сыр без намёка на акцент.

– Прости. Я так решила.

– Это глупо.

– Может быть. Я не поеду с тобой. Не обижайся, Сыр.

– Твой окончательный ответ?

– Окончательный и нерушимый. Пойдём, отметим встречу чаем с тортиками. Наше кафе на прежнем месте, «Наполеон» и шоколадный у них отличные, как раньше.

– Значит, нет?

– Значит, нет.

За четыре дня до Ивана Купалы

– Всё, дальше не проехать.

Водитель такси ещё раз нажал на гудок. Стальной шлагбаум, который мог остановить поезд, не шелохнулся.

– По навигатору осталось меньше километра. Дойдёте, девушки?

– Дойдём, – сказала Сыр, неловко выбираясь из салона.

– Не знал, что тут отель.

– Его недавно открыли.

Водитель открыл багажник и с усилием вытащил чемодан Варвары. В него поместилось только самое нужное. Пластиковая крышка еле закрылась. Дед всегда повторял: «Идёшь в море на день – бери запас на неделю». Ну, Варвара и взяла, немного не рассчитав. Зато Сыр прихватила одинокий рюкзак.

Машина стояла на обочине Приморского шоссе. Сразу за шлагбаумом узкая дорога, выложенная брусчаткой, сворачивала в лес. От Петербурга отъехали прилично, за Репино, Комарово и Зеленогорск. Самые популярные места загородного отдыха остались позади. Водитель был так любезен, что перенёс чемодан за шлагбаум и поставил на старые булыжники дороги.

– Счастливо добраться, девушки.

– И вам хорошего дня, – ответила Варвара.

Вытащив ручку, она поволокла чемодан, что оказалось нелегко. Колёсики скрипели и застревали в щелях. Они годятся для гладких паркетов аэропортов, а тут камни, по каким в телегах только и ездить. Сыр шагала налегке.

Как Варвара оказалась посреди леса? Нет, она не поменяла своё решение. Виноваты были пять рублей. Сыр предложила пари: если семь раз подкинет и монета упадёт орлом, Варвара поедет с ней. Варвара согласилась. Сыр подбросила пятирублевку. Семь раз монета упала на ладонь орлом. Отъезд был назначен на восемь утра.

Мощёная дорога увела в глухой лес. Звуки шоссе исчезли, окутала тишина. Солнце не пробивалось сквозь ветки, было тенисто и прохладно. Они шли молча. Сыр впереди, Варвара с тарахтящим чемоданом за ней. Шли достаточно долго, Варвара подумала, что навигатор ошибся и они прошли куда больше километра. Чемодан разделял сомнения хозяйки.

И вдруг всё кончилось. Густой лес сменился высокими корабельными соснами, а те расступились широким проёмом, за которым открывался вид на песок, залив, нить горизонта, купол голубого неба в редких тучках. И дом. Дом удивительный. Уменьшенная копия средневекового замка без крепостной стены: двухэтажный; обложенный по основанию гладкими валунами; с белыми стенами, широкими окнами, разделёнными на маленькие секции-оконца; с просторной террасой на втором этаже, аккуратной трубой бурого кирпича и даже башенкой со шпилем, видневшейся за островерхой крышей. На вершине шпиля был водружён флюгер с фигурой чёрного ворона, сидящего на стреле. Флюгер замер, ветра не было.

Опираясь на ручку чемодана, Варвара засмотрелась.

– Замок из сказки. Только в миниатюре. Не хватает дракона на крыше.

– А ты ехать не хотела, – хмыкнула Сыр. – Старая финская вилла.

– Стиль классического северного модерна конца XIX века.

– Тебе виднее, ты у нас блистаешь знаниями.

Блистать знаниями Варвара не стала. Она знала печальную историю этих мест, по которым прокатились две войны в прошлом веке. То, что эта вилла сохранилась, – настоящее чудо. Наверное, спасло местоположение – глушь. Уединённость ощущалась тут, как и морской воздух.

– Иди, Вар, тебе туда.

– Ты собираешься разбить палатку на песке?

– Хочу насладиться свободой и морем. Я тебя догоню, у нас номер на мою фамилию.

Сняв кроссовки, Сыр подошла к кромке прибоя, раскинула руки, чтобы обнять ветер и солнце. Одинокая девушка на берегу моря, редкие облака, далёкий парус и простор. Картина, достойная обоев смартфона.

Варвара с чемоданом поплелась к дверям затейливо изогнутой формы. Вывески отеля или таблички со звёздами не заметила. По широким бетонным плиткам чемодан бежал весело.

В гостевом холле царил дух старины: кожаные кресла с высокими спинками, головы несчастных оленей, ставших чучелами, морские пейзажи в тяжёлых рамах, подсвечники и тяжёлая бронзовая люстра, свисавшая с потолка полированного чёрного дуба. Необычным показалось высокое узкое зеркало, скруглённое сверху. Варвара с интересом рассмотрела его. Ничего подобного ей не встречалось: зеркало держали массивные стальные прутья, к которым на высоте менее метра было прикреплено ограждение в виде дуги, утыканной наконечниками стрел. В подножие зеркала сплошной ряд коротких стальных копий торчал частоколом, нацеленным на стекло. Пахло пылью времени, а не стерильным духом европейского отеля средней руки.

За пластиковой стойкой ресепшена склонился молодой человек в белой рубахе, широко распахнутой на груди, с незастёгнутыми рукавами. Он был так увлечён чем-то на мониторе компьютера, что не заметил гостью, пока Варвара не постучала по стойке. Молодой человек поднял голову, выпрямился, рубаха распахнулась, показав спортивную грудь.

– Вы к нам? – спросил он так, будто не верил счастью.

– Добрый день, – ответила Варвара, стараясь не смотреть на мускулистую грудь. Было неловко, но притягательно. Она поняла мужчин, которых обвиняют в похожей слабости.

– У нас номер на фамилию Чииз. Анастасия Чииз.

Молодой человек откровенно пялился на Варвару.

– Да, конечно, – пробормотал он и стал щёлкать по клавиатуре. – Для вас, госпожа Ванзарова, заказан тринадцатый, номер люкс. У госпожи Сырниковой одиннадцатый, тот, что рядом.

– Не может быть, – произнесла Варвара, не уточняя, откуда портье отеля на глухом берегу Финского залива знает её.

– Вот. – Он указал на открытый монитор. – Номер заказан на вашу фамилию.

– Кто заказал?

– Издательство WhiteBlack.

– Первый раз слышу.

– Заказ забронирован вчера, 1 июля 2021 года. Всё верно.

Сыр обидится, что люкс достался не ей. Придётся оправдываться, хотя не виновата, не обманывала и не водила за нос.

– Я могу поменяться номером с госпожой Сырниковой?

– К сожалению, это невозможно.

– Почему?

– В заказе пометка: не подлежит замене. Ваши ключи. – Он положил на стойку старинный ключ.

Точно Сыр надуется. Ей всегда должно доставаться только лучшее: платья, спектакли, мальчики. Раньше так было. Вряд ли что-то поменялось.

– Варвара Георгиевна…

Она взглянула на портье, который не счёл нужным застегнуть рубашку.

– Вы меня не помните?

Порывшись в памяти, Варвара нашла полное ничего. Такого красавца трудно не запомнить.

– Я Степан Верховцев с актёрского курса Филимонова. Два года назад вы меня завалили на экзамене по Шекспиру. Сам виноват, не прочёл «Макбет». Меня отчислили.

– Простите. Я не хотела причинить вам…

– Наоборот, благодарен вам. Мастер курса выгнал за профнепригодность. Зато нашёл нормальную работу. – Степан мотнул головой на холл. – Позвольте показать вам отель.

Оставив чемодан у стойки, Варвара прошла за Степаном через холл. Они вышли через стеклянные двери, совсем не исторические, и оказались у небольшого бассейна, выложенного мраморной плиткой. По бортам были расставлены плетёные кресла.

Степан оказался слишком близко, касаясь плечом, сделал широкий жест.

– Наш бассейн, – сказал он громко и вдруг добавил шёпотом: – Бегите!

Варвара решила, что ослышалась. Степан поводил рукой, будто показывал пейзаж.

– Что?

– Бегите!

Степан улыбался и казался беззаботным юношей в расстёгнутой рубахе.

– Бегите, Варвара, бегите сейчас. Оставьте чемодан, его заберёт ваша подруга. Идите по берегу подальше, свернёте в лес, выйдете на шоссе, там невдалеке, километра через три, будет станция. Уезжайте в город. Бегите… Иначе будет поздно.

– А что будет? – так же тихо спросила она.

– Вам грозит опасность. Смертельная опасность. Бегите!

Он шептал, делая рукой движения, будто читал лекцию про окрестности.

Варвара улыбнулась, чтобы не испугаться:

– Я не побегу.

– Как знаете. – Степан перестал изображать экскурсовода и громко закончил: – Вот такой у нас отель. Чудесное место, тишина и покой. Приятно провести время.

Варвара провезла чемодан по мягкому ковру коридора до своего номера. Цифра 13 была вылита из бронзы. В номере обнаружились кровать королевского размера, диван с двумя креслами, платяной шкаф под старину. Главный аттракцион находился в эркере с окнами, выходящими на залив: старинная ванна на золочёных львиных лапах. Рядом этажерка с баночками, пузырьками и флакончиками. Чтобы нежиться в тёплой, ароматной воде и любоваться Балтийским морем.

Оставив чемодан на середине комнаты, Варвара присела на край кровати, и матрас заботливо спружинил. Поверить бывшему студенту, которому поставила незачёт? А если это изысканная месть: сорвать отдых? А если нет? Кто заказал для неё номер люкс? Кто может угрожать ей? Но если так… От опасности убегать нельзя. Опасность надо встречать лицом к лицу. Так её научили.

Варвара вернулась в холл. Степана за стойкой не было. Холл пустовал. Зато поблизости от отеля девушка и молодой человек о чём-то спорили. Вернее, молодой человек пытался что-то объяснить, а собеседница то и дело обрывала его резкими жестами, как будто спорила и отрицала. Слов было не разобрать, а читать по губам Варвара не умела. Девушка та была в косынке и солнечных очках. Коротким резким замахом она отвесила звонкую пощёчину парню, а после развернулась и пошла по песку.

Варвара сказал себе: «Ты ошиблась». Показалось издалека. Не может быть. Нельзя быть уверенной. И всё-таки… Девушка, которая спорила с молодым человеком, была слишком похожа на Лию Маковскую. Так похожа, что ошибиться трудно. Те же очки, косынка, платье.

* * *

– Как тебе местечко?

Сыр подмигнула. Ни следа обиды. Она вытаскивала из рюкзака и деловито расставляла на столике зубную пасту «Жемчуг», травяной шампунь и детское мыло. Номер был скромный: пышная кровать, покрытая шёлковым покрывалом, мебель в стиле французского короля – белая с золотом, – хрустальная люстра и бра по стенам, гравюры позапрошлого века про крестьянский быт, тяжёлые шторы итальянской парчи. Никакой ванны с видом на залив, только душевая комната.

– Довольно странное местечко, – ответила Варвара.

– Как иначе, старинная дача, родовое поместье, дворянское гнездо. Всё пропитано стариной и семейными тайнами. Может, здесь призраки с привидением имеются. Не струсишь? – Сыр хихикнула и вынула из рюкзака продолговатый тубус, оклеенный разноцветной бумагой, поставила рядом с пастой и мылом.

– Увлеклась в Америке детскими калейдоскопами?

– Приз от моих работодателей лучшему участнику бала.

– Что за приз?

– Это секрет.

Настаивать Варвара не стала: если подруга упёрлась – бесполезно. Да и что может подарить кинопортал? Скучнейший символ кино: например, кусок киноплёнки из меди. Очень оригинально.

– Ты видела портье?

Сыр помотала головой:

– Мой ключ лежал на ресепшене. Что в нём особенного?

– Студент нашего института, актёрский факультет. Два года назад я его завалила на экзамене. Его отчислили. Только его не помню совсем.

– Да у тебя, Вар, руки в крови невинных студентов! – Сыр хмыкнула.

– Совсем не помню, – повторила Варвара.

– Обещаю рассмотреть его подробно. Жаль бедняжку. Обижался?

– Благодарил, что помогла ему найти место в жизни: стать портье.

– У каждого своё…

– Слушай, Сыр, ты говорила организаторам, что с тобой поеду я?

– Зачем? Им без разницы, кого возьму в качестве гостя.

– Как тогда номер был забронирован на мою фамилию?

Сыр развела руками. И глазки честные.

– Чудеса. Чем-то недовольна? У тебя люкс.

– Я не знаю издательство WhiteBlack. И они не должны меня знать. Это странно.

– Не морочь себе и мне голову. Отдыхай и получай удовольствие.

– У меня деловое предложение.

– Давай, Вар.

– Надеваешь рюкзак, я забираю чемодан, и мы быстро уходим. Очень быстро. Не оглядываясь. Сядем на электричку. Или вызовем на станции такси. Решай сейчас.

Сыр удостоила Варвару взглядом, каким мать грустит над глупым дитем.

– Спятила? Чистый воздух в голову ударил? Или портье сделал тебе неприличное предложение?

– Предложил бежать. Потому что мне угрожает опасность. Ты со мной?

Лицо Сыр расплылось знакомой ехидной улыбкой.

– Эх ты, аспирантка! Полюбила фэнтези и забыла, что новичку в магической академии всегда устраивают испытание. Это был экзамен, Вар! И ты его провалила. Незачёт тебе. Игра началась. Ты поучаствовала в сцене из романа Джессики Блеклайт. Не заметила. Испугалась.

С видом победительницы Сыр плюхнулась в кресло рядом со столиком, закинув ногу на ногу. Торжествовала маленькую, но приятную победу. Редкий случай, когда у Варвары не нашлось аргументов: роман не читала, бывший актёр мог разыграть. Вот только игра его выглядела натурально.

Варвара уселась с другой стороны столика:

– Экзамен тут ни при чём.

– Да ладно. – Сыр отмахнулась. – Умей проигрывать.

– Два вопроса. Первый: кто кроме тебя мог заказать номер? Точнее, зачем мне его заказали?

Сыр энергично мотнула стрижкой каре:

– Я не заказывала.

– Поэтому простой ответ: это ловушка.

– Ты, Вар, по-прежнему умеешь выдумать. Пьес перечитала? Ну какая ловушка. Кому ты нужна…

– Второй вопрос: что здесь делает Лия Маковская.

– Это кто такая? – с некоторым интересом спросила Сыр.

– Вчера мы встретились, она заявила, что мне грозит опасность. Смертельная.

Сыр поёрзала в кресле.

– Да ладно, – недоверчиво протянула она. – Тебя хотят убить? С чего вдруг? Студентов допекла?

– Позавчера я случайно оказалась на креативной свадьбе писательницы Марго Ментис. Она умерла перед регистрацией. Перед этим кто-то крикнул про венец ведьмы.

– Боишься, что Лия тебя убьёт?

– Она уверена, ей самой грозит смерть.

Раздумье промелькнуло на лице подруги.

– Эта Лия, случайно, не писательница?

– У неё псевдоним Глория Рейнольдс.

– Вот тебе все ответы! – Сыр шлёпнула себя по коленке. – Это игра в фэнтези, Вар! Она сыграла свою роль.

– Какую именно?

– Вестницы. Ну, ты же читала «Седьмую ведьму»? – Сыр сощурилась, давая понять, что незнание бестселлера приводит умников к глупому положению. – Это всего лишь игра. Не о чем беспокоиться. Получай удовольствие, отдыхая в старинном замке на берегу залива.

Спорить было бесполезно. Сыр пребывала в непробиваемом спокойствии. Варвара заглянула в распахнутое нутро рюкзака:

– Что читала в полёте?

– О, весёлую книженцию. Смотри…

За уголок Сыр вытянула книгу в мягкой обложке, потёртую и помятую. Издание начала девяностых. Варвара шерстила такое же, готовя доклад по средневековому театру.

– Ничего более смешного не читала, – сказала Сыр, раскрывая книгу, утыканную цветными закладками.

Варвара ещё не встречала того, кто считал смешной книгой «Молот ведьм». Труд монахов Шпренгера и Инститориса о том, как определить ведьму, как её допрашивать, судить и отправлять на костёр, погубил столько невинных женщин, что заслуживал отправиться в топку. Если бы не стал литературным памятником и причиной научных диссертаций.

– Что нашла весёлого?

– Вот, слушай! – Сыр раскрыла страницу с розовой закладочкой. – «Как из недостатка разума женщины скорее, чем мужчины, отступаются от веры, так и из своих необычайных аффектов и страстей они более рьяно ищут, выдумывают и выполняют свою месть с помощью чар или иными способами. Нет поэтому ничего удивительного в том, что среди женщин так много ведьм»². Чудесно!

– Тебе виднее.

– А вот ещё, – Сыр явно получала удовольствие. – «…Женщина – это химера, но ты должен знать, что это чудовище украшено превосходным ликом льва, обезображено телом вонючей козы и вооружено ядовитым хвостом гадюки. Это значит: её вид красив, прикосновение противно, сношение с ней приносит смерть»³. Готовый стендап.

– Планируешь выступать?

Сыр завелась и продолжала:

– Слушай, Вар, слушай: «Женщина более алчет плотских наслаждений, чем мужчина, что видно из всей той плотской скверны, которой женщины предаются. Уже при сотворении первой женщины эти её недостатки были указаны тем, что она была взята из кривого ребра, а именно из грудного ребра, которое как бы отклоняется от мужчины. Из этого недостатка вытекает и то, что женщина всегда обманывает, так как она лишь несовершенное животное»⁴.

Она швырнула книжку на столик:

– Шесть веков назад это написали два сумасшедших монаха, мучимых воздержанием. Но их мысли, Вар, в головах у всех мужчин, запомни это, запомни. И не питай иллюзий. Иллюзий про любовь. Знай их и смейся над ними.

Варвара подумала, что Сыр, быть может, всё-таки изменилась.

– Ладно, Сыр, увидимся.

Поймав за руку, Сыр усадила её обратно.

– Скажи, Вар, ты веришь в ведьм? – Она улыбалась игриво и спокойно.

– Студенты считают меня ведьмой.

– Я про настоящих ведьм.

– Ведьмы теперь работают телефонными мошенниками, а летают на электросамокатах.

– Значит, не веришь.

– Тебе Нетфликс мозги запудрил?

– Самоуверенность опасна, Вар. Вдруг этот замок не то, чем кажется. Вдруг он хранит множество тайн… Вдруг тут таится нечто страшное.

Еле сдерживая смех, Сыр наслаждалась: не понимает, бедняжка, тонкого намёка знатока тёмного фэнтези.

– Буду осторожна.

Варвара спустилась в холл с намерением задать прямой вопрос. Задавать было некому – стойка оказалась пуста. Кажется, в отеле не слишком следили за дисциплиной персонала.

Входная дверь распахнулась – вбежали две девушки. Заметив Варвару, остановились, стали разглядывать. Варвара ответила тем же. Незнакомки были примерно её возраста, схожи ростом. Одна более плотная, с кудряшками, другая – худенькая, с каштановыми волосами. Довольно милые, в коротких шортиках и блузках. В зелёном и синем тонах.

– Привет! – сказала полненькая, помахивая ладошкой. – Я Нина.

Она пахла росой и свежескошенным сеном. Свежий и чистый аромат.

– А я Мажена, – подхватила каштановая. Её духи были агрессивные, очень яркие, с вызовом. Такое мужчины не пропускают.

Варвара назвала себя.

– Ты на игру? – без церемоний продолжила Нина.

Варвара не любила, когда переходят на «ты» без предупреждения:

– Кажется, да.

– Кем будешь? – поинтересовалась кудрявая.

Вопрос был трудный. Если не сказать: вечный.

– Ещё не решила.

– Какую ведьму из романа Джессики Блеклайт сыграешь?

Ответить ещё труднее. Варвара не растерялась.

– А вы кем будете?

– Я Флордейл, ведьма Чащи, – ответила Нина. – Догадалась?

– Конечно, – соврала Варвара, ощущая себя студентом на своём экзамене. Было не слишком приятно. Стало немного жаль лентяев, не желавших прочесть хотя бы Шекспира.

– Я Асгард, ведьма Ветров, – сказала Мажена. – Мне пойдёт?

– Без сомнений.

– Ты кого выберешь? – не отставала Нина.

– Кого посоветуете?

Ведьмы в шортиках переглянулись.

– У нас осталась свободна Тентис, ведьма Озера. Возьмёшь себе? – спросила Нина.

– Не испугаешься? – добавила Мажена.

– Справлюсь, – ответила Варвара. – Зачем спрашивали, если выбирать нечего.

– Мы ведьмы, нам врать положено! – Асгард невинно улыбнулась.

– Помни, что мы ведьмы из тёмного фэнтези! – Флордейл погрозила пальчиком.

– Не подведу.

– Варя, ты платье выбрала? – спросила Асгард так просто, будто были знакомы сто лет. Или тысячу. Ведьмы годы не считают.

– Не успела.

– Побежали в примерочную, подберёшь себе в цвет Тентис.

Варвара подумала: почему бы и нет. Раз попала в мир ведьм, пусть литературных, надо выглядеть ведьмой. Главное, чтоб Сыр не погнала на костёр.

Она согласилась, но тут за окнами прошла Лия в очках и косынке. Варвара узнала, где костюмерная комната, и обещала догнать новых знакомых, поспешив на улицу. Но на площадке перед отелем Лии не было. Заглянула за угол дома: сад, притом не слишком ухоженный, был, но лишь он. Лия растаяла, растворилась призраком.

* * *

– На кого охотитесь?

Варвара обернулась. Высокий мужчина в шортах до колен и рубашке поло рассматривал её, как покупатель изучает дорогую вещицу. Поза его была спокойная и даже расслабленная, плечом он упирался в побелённую стену, ногу согнул в колене, носок мокасина уткнул в плитку, руки безмятежно сложил на груди. Возраст определить казалось трудно, что бывает при оценке холёных мужчин в расцвете сил, с лёгкой сединой на висках. Расцвет этот, как известно, наступает и заканчивается у мужчин, когда им самим захочется. Какая несправедливость.

Первый взгляд подсказал немного: незнакомец состоялся в жизни, уверен в себе, образован, возможно, занимал пост руководителя или являлся владельцем бизнеса. Мужчина казался ироничным, но спокойным, в нём угадывались властность, привычка управлять и распоряжаться, скрытая за добродушием.

– Вас зовут Диана, как богиню-охотницу?

Фраза интеллектуального «подката» казалась невинной.

– Меня зовут Варвара, – ответила она, не думая нравиться.

– Греческое имя, означает «иноземная». Редкое теперь. Если вас назвали так, у вас в семье чтят традиции и помнят предков, вы из коренных петербуржцев, хорошо образованны, знаете несколько языков. У вас творческая профессия, связанная с театром, но вы не актриса, не певица… А, вы театровед и театральный критик. Не так ли?

Варваре не понравилось, что метод мгновенного портрета, который передавался в её семье от знаменитого прапрадеда, чиновника сыскной полиции, оказался освоен посторонним. Хотя в методе не было ничего особенного: стоило лишь подмечать детали и делать выводы. Каждый мог бы научиться. До сих пор она не встречала наглеца, кому удалось повторить ванзаровский фокус. А ещё Варвара позавидовала Холмсу и Пуаро: в их времена по одежде человека можно было читать, как по открытой книге. Теперь все одинаковые: шорты и поло. Что тут узнаешь. Ну разве…

– Вам за тридцать, спортом не занимаетесь, держите себя в форме. Питаетесь правильно, но не следуете здоровому образу жизни, о чём говорит здоровый цвет кожи и мешки под глазами. Можете себе позволить себе, что захотите; привыкли смотреть на людей свысока, вероятно, юрист. Или, возможно, вы работаете в сфере финансов.

Всё это она высказала ему, глядя в лицо. Умолчала про парфюм. Аромат для спортсменов от бренда зелёного крокодила. Мужчина сделал паузу, будто оценивал, и протянул руку.

– Родион Романович.

– Варвара Георгиевна.

– Можно просто Родион.

– Можно просто Варвара. Ваши родители любили Достоевского?

Она пожала мягкую, но упругую ладонь.

– Обнаружили, что назвали сына как Раскольникова, когда получили свидетельство о рождении. Посмеялись, но менять не стали. А я всю жизнь терплю насмешки. Про топор спрашивать будете?

Его пальцы спружинили мягкими тисками.

– Не остроумно. Моего прапрадеда и деда звали Родион. Это наше фамильное имя.

– Приятно слышать, что у нас есть нечто общее.

– У нас общие знакомые?

– К сожалению, нет. Я бы не упустил случай познакомиться с таким достойным соперником. В смысле поединка разума, конечно. Что делаете здесь, Варвара? – спросил он, вновь скрестив руки.

– Знакомая пригласила на тематический фестиваль в жанре фэнтези. А что делаете вы, Родион? Вас трудно представить в костюме вампира.

Он ответил согласным кивком:

– Считаете, я стар для фэнтези? Ах, эта жестокость молодости. Вы ошиблись, Варвара: я искренне, всем сердцем обожаю фэнтези. Предан жанру всей душой. Без него жизнь была бы скучна. Согласны?

Она согласилась молча.

– Так за кем охотились, Варвара?

– Показалось, что увидела знакомую.

– Как её зовут?

– Лия.

– Нет, к сожалению, такую не знаю.

– Должны знать её псевдоним – Глория Рейнольдс.

– Ах, это. – В голосе Родиона скользнуло разочарование. – Да, она тут. Не знаю, в каком номере. Спросите у портье.

– Для начала его надо поймать, – ответила Варвара, наблюдая через стеклянную дверь за стойкой.

– Скоро все соберутся на открытии. Вам уже сообщили?

– Ещё нет. Простите, Родион, могу задать странный вопрос?

– К вашим услугам, Варвара.

– Кто-нибудь предлагал вам сбежать из отеля, угрожая опасностью?

Родион заложил руки в кармашки шорт:

– Вам угрожали?

– Это было приветствие от отеля.

– Оригинальное, – сказал он, разглядывая Варвару, будто пытаясь найти нечто важное. – Нет, мне не поступало такое предложение. Несмотря на краткость нашего знакомства, можете рассчитывать на мою помощь. Любую. Это серьёзно.

– Спасибо. Я привыкла справляться сама. Меня ждут ведьмы.

Взглянув на часы, которые стоили как несколько годовых стипендий Варвары, Родион взял обещание, что они продолжат приятное знакомство. Согласие Варвара дала. Общение с этим человеком ощущалось так же, как фехтование с сильным противником. Впрочем, фехтованием она никогда не занималась. Даже шпагу в руки не брала. Словесные дуэли захватывают куда сильнее. Странно, но мысль, что она где-то с ним встречалась или виделась мимолётно, не слишком смущала.

Варвара смотрела, как Родион прохаживается по холлу. Сунув руку в задний кармашек шорт, он вынул блокнотик и на ходу стал что-то записывать, пока не скрылся в коридоре. Иногда человеку надо записать умную мысль. А то ведь они, мысли, как мыши, – мелькнули, и нет.

Варвара напомнила себе, что платья ждут. Волнительный момент для каждой девушки.

* * *

– О, яд чертополоха!

Лицо Флордейл, ведьмы Чащи, выражало зависть с восторгом напополам, то есть чувство, какое должна испытывать девушка, когда подруга оказывается в чём-то лучше неё. Варвара призналась: в глубине сердца эта зависть ей нравится. Некрасиво, конечно, но иногда можно себя побаловать. Она не могла взглянуть на себя со стороны, но была уверена, что выглядит великолепно. Лучше зеркал были глаза ведьм. Асгард, ведьма Ветров, смотрела широко раскрытыми глазами.

– Мрак и стужа! – пробормотала она.

Примерочную Варвара нашла по распахнутой двери – изнутри доносился смех. Комната находилась над номером Варвары, и в ней тоже был эркер, но без ванны. Зато стояли мраморный камин в пыли и несколько старинных фотографий в рамках над мраморной полкой. Ведьмы подхватили Варвару под руки и подтащили к длинной вешалке с платьями.

– Выбирай! – предложила Нина, она же Флордейл.

– Выбирай в цвет Тентис, голубых тут три, – посоветовала Мажена, она же Асгард.

– Мы уже проверили.

– Вон они, рядышком.

В костюмерном цеху театра Варвара бывала. Но там костюмы для сцены. Здесь же на вешалке ждали настоящие платья той моды, которую Варвара обожала, – 90-х годов XIX века. Широкие юбки, рукава жиго, разумные декольте, стройные талии. Мода уже сбросила тяжесть предыдущих десятилетий, но ещё не погналась за узкими силуэтами начала века XX. Разглядывая старинные журналы мод, Варвара жалела, что сегодня нельзя выйти в таких платьях в город. В метро эскалатор затянет, в автобусе двери сомнут, в супермаркете тележкой наедут.

Мечта была на расстоянии руки. Флордейл и Асгард уже нарядились. Ведьма Чащи – в зелёное платье с блёстками и широким чёрным бантом, завязанным сзади. Ведьма Ветров – в платье из тёмно-синего атласа с бантиками и кружевами.

Растягивая удовольствие, Варвара принялась перебирать платья, пропустив те, что советовали ведьмы. Хотелось найти единственное, её. Она прошла вешалку до железной стойки. Последним висело платье с квадратным вырезом, обшитым кружевом, и короткими рукавами-фонариками. Оно было мягким, не из хлопка или шёлка, в бело-голубую полосу. Скромное. Варвара сняла его:

– Вот это.

Флордейл скривила губы, накрашенные зелёной помадой.

– Слишком простое. Твой цвет разбавлен белым. Это неправильно.

Варвара уже поняла, что каждая ведьма имеет цвет. Как герб средневекового рыцаря.

– Ты вспомни: ведьма Озера такое не носит, – добавила Асгард.

– Тебе не подходит, ведьма Тентис. Бери вон то, нежно-голубое со шлейфом.

– Оно тебе подойдёт, поверь нам.

Не знали ведьмы, что уговоры действовали на Варвару ровно наоборот.

В платье она влезла неумело, всё-таки практики не было, поёрзала, натянула рукава-фонарики на плечи и стала мучиться с застёжками на спине. Ведьмы пришли на помощь, цепляя крючки в петельки, стягивая грудь и сжимая талию.

– Ну-ка повернись…

Варвара повернулась.

– О, яд чертополоха! – вырвалось из души ведьмы Чащи.

Платье не давило, не мешало дышать, не сковывало движений. Будто вторая кожа. Это её платье. Не важно, что там носит ведьма Тентис. Варвара – не ведьма из книги. Она – ведьма из театрального института. Это опасней.

– Мрак и стужа! – пробормотала ведьма Ветров.

Варвара догадалась, что в лёгком потрясении девушки цитируют персонажей, которых изображали. Значит, восторги честные, ядовитые.

– Шотландия, рыдай, – не удержавшись, ответила она.

– Что-что?

– Дурацкая присказка. Не обращай внимания, Нина.

Варвара нарочно назвала ведьму по имени, чтобы не перепутать Чащу с Ветрами, а Флордейл с Асгард. У ведьм такая неразбериха с именами, хуже, чем в головах студентов. Хотя что может быть хуже…

Подхватив со столика пару невидимок, Варвара подколола волосы. Так она никогда не делала. Сейчас захотелось. Будто что-то подсказывало, как правильно.

– Какая ты стала…

Мажена говорила так искренне, что нельзя было сомневаться: завидует изо всех сил белой завистью. Варваре захотелось взглянуть на себя.

– А где тут зеркало? – спросила она.

– Тут нет. Только в холле, – ответила Флордейл.

– Там посмотришь на себя, – добавила Асгард. – Варя, как тебе удалось?

– Что именно?

– Ты как будто из другого времени.

– Была обычная, надела платье, и вдруг – раз! Совсем другая. Не такая.

– Как попаданка из оттуда…

– Грим накладывать будешь?

Отказалась Варвара вежливо, но окончательно: грим она ненавидела. Липкая, жирная гадость, которая впитывается в кожу так, что не отмыться. Актрисы терпят эту пытку, потому что сами выбрали счастье театра и кино. А она человек, свободный от покраски. Варваре захотелось взглянуть на себя новую. Без грима.

Она спустилась в холл, подошла к большому зеркалу и заглянула в прозрачную глубину. Амальгама по бокам облупилась и теперь темнела лысыми пятнами. Старинному зеркалу была положена неряшливость, но своё дело оно помнило. Показало то, что Варвара в тайне мечтала увидеть.

Из отражения на неё смотрела столичная барышня конца XIX века. Из приличной семьи, у которой горничная, кухарка, достойное приданое. Новая Варвара ездит с матушкой в своей карете или на пролётке, не имеет права выйти на улицу без сопровождения отца. У неё нет паспорта: при поездке за границу её вписывают в паспорт отца. Образование она получила дома, обучилась игре на пианино, вышивке, а ещё она неплохо поёт. Весь смысл её жизни – удачно выйти замуж, быть примерной женой и матерью, чтобы к сорока годам состариться и ждать внуков от своей дочери.

В зеркале промелькнула чья-то жизнь. Варваре она не понравилась. Кроме платья – ничего хорошего. Платье сделало её другой. Что бы на это сказала Ингрид? Она вечно ругает: видите ли, Варвара не следит за модой. Варвара машинально хлопнула себя по бедру, где ожидала ощутить карман и мобильник в нём. Хотелось достать, чтобы сделать неотразимую фотку. В старинном платье карманов нет. И мобильник остался в номере.

Было жаль расстаться с отражением. Это ведь так естественно – радоваться лучшей версии себя. А сейчас Варвара была хороша, с какой стороны ни взгляни.

Раздался хлопок – будто лопнуло стекло.

* * *

Портье замер. Пялился выпученными глазами, раскрыв рот, руки застыли. На полу валялись осколки бокала. Варвара раньше не оказывала на мужчин эффект горгоны Медузы, от взгляда которой люди превращались в камень. Это оказалось приятно. Она вежливо улыбнулась и отдала поклон, каким барышне XIX века считалось приличным отвечать незнакомому мужчине: слегка опустила подбородок, держа шею и спину прямыми.

Портье вздрогнул, будто его расколдовали, издал звук ветра в трубе, сорвал цилиндр, который украшал кудрявую шевелюру, и отвесил такой глубокий поклон, что цилиндр подмёл верхушкой пол.

– Невероятно! Фантастично! Немыслимо! – выпалил он и косо нахлобучил цилиндр, как подгулявший пьяница. – Примите мои искренние восторги, вы ужасно, чудовищно, смертельно великолепны, мадемуазель!

«Мадемуазелью» Варвару последний раз называли примерно никогда. Это освежало, как порыв воздуха от взмаха веера. Ей нравилось такое – этикет прошлых веков. Использовать его традиции в жизни не рекомендуется, чтобы не проcлыть чудачкой. Мягко говоря. А вот господин портье не боялся казаться чудаком. Он был им.

Полноватое тело облегал короткий пиджак в красно-оранжевую клетку, из-под него виднелись две жилетки кричащих цветов, а оттуда – пушистый ворот старинной сорочки, стянутый огромным шёлковым бантом, с которого свешивалась массивная цепь с крупным медальоном с загадочными знаками. Толстые пальцы были густо усеяны перстнями с камешками, узкие брюки обтягивали полноватые ноги, одетые в штиблеты. Не ботинки, не кроссовки и не топслайдеры, а именно штиблеты начала прошлого века с пуговками, белой и оранжевой кожи. Вишенка на торте – высокий цилиндр, который не падал.

Вид портье ослепил, мгновенный портрет, зажмурившись, помалкивал, что случалось редко. Варвара затруднялась сказать об этом мужчине что-то определённое, даже возраст. Разве что аромат мускусного парфюма витал дерзким облачком рядом.

– Прошу прощения, мадемуазель, был сражён вами и не представился! – Он снова сорвал цилиндр, описав им широкую дугу. – Филин. Просто Филин…

Оторвавшись от зеркала с тайной грустью, Варвара подошла и назвала себя.

– О, Варвара! – повторил он, будто не слышал имени лучше. – Совершенно изумительно! Невероятно! Чудесно!

Восторженность начала утомлять. Варвара сделала строгое лицо:

– Господин Филин, где ваш коллега?

Кончики лакированных усов приподнялись, давая знать, как удивлён их хозяин.

– Коллега? Какой коллега?

– Степан Верховцев, портье.

– Ах, Степан! – Филин похлопал указательным пальцем по цилиндру. – Он уехал. Совсем уехал. Отработал ночную смену и улетел в отпуск. Фьють – и нет его! Я к вашим услугам, мадемуазель Варвара! Вы удивительный гость! Позвольте показать наш отель…

Филин пытался взять её за локоток, но локоток Варвары увернулся.

– Мне был заказан номер люкс издательством WhiteBlack. Я не писательница, их не знаю, здесь оказалась случайно, – сказала она, пряча руки за спину. Что воспитанной барышне делать не полагается. – Хочу получить объяснения.

Портье растёкся от приятного удовольствия.

– Отчего такая строгость, мадемуазель! Номер для вас заказали организаторы этого чудесного события.

– Где их увидеть? Кто они?

– А вот это секрет! Обещаю, вы скоро всё узнаете, мадемуазель Варвара!

– У вас проживает Лия Маковская?

Усы портье расплылись вместе с губами.

– Прошу прощения, сведения о проживающих не даём! Позвольте показать вам наш чудесный отель! – Согнувшись в поклоне, он вытянул руку в направлении стеклянной двери.

Пройдя через холл, Варвара вышла к плетёным креслам, до сих пор пустым.

– Наш бассейн – наша гордость! – доложил Филин. – У нас установлена лучшая система очистки: вода исключительно чистая, температура всегда двадцать восемь градусов. От непогоды и дождей бассейн защищает выдвижное покрытие, чрезвычайно надёжное. Вода всегда чистейшая! Наслаждайтесь водными процедурами. Кстати, на цокольном этаже у нас небольшой косметический кабинет. Он к вашим услугам. Совершенно бесплатно!

Варвара ждала, когда ей предложат бежать. Филин же стал рассказывать историю отеля. Оказывается, в 90-х годах XIX века виллу построил финский барон Марингейм для своей обожаемой дочери. Вилла была названа Meren tytär, то есть «Дочь моря». На ней барон прожил недолго. В 1901 году навсегда покинул.

– Что случилось? – спросила Варвара.

– Трагедия, – пафосно ответил Филин. – Его любимая дочь утонула в Финском заливе. После этого барон не смог здесь жить. Хочу отметить, что мы сделали лишь небольшой ремонт, перестроив комнаты под номера, почти всё остальное сохранилось таким, как было тогда.

Трудно поверить в такое чудо. Революция, две войны, советский период, перестройка прошлись катком по Северной Ривьере. Старые дачи, которым повезло не сгореть в пожарах и уцелеть от сноса новыми богачами, стояли заброшенными, гнили и ветшали. Чтобы за сто двадцать лет виллу барона не тронули… Невероятно.

– Понимаю ваше удивление, Варвара! – сообщил Филин. – Всё просто: место тут пустынное, отдалённое, кругом лес, жилья и дач нет. Раньше было несколько ферм, они давно исчезли. Вилле очень повезло. Счастливое исключение. Так бывает раз на миллион. Мы сделали бережный ремонт, фактически убрали пыль и паутину. И поменяли название. Теперь наш отель называется Satu. Оригинально, правда?

– Не понимаю по-фински, – ответила Варвара.

– «Сказка»! – Филин светился гордостью. – Позвольте продолжить. На первом этаже расположены номера и на втором тоже. Мы туда поднимемся. А вот там чудесный сад. – Он указал на скопление нестриженых кустов и деревьев кривого, диковатого вида. Чудесным в саду был каменный столб со следами копоти, возвышавшийся над зеленью.

– Это менгир? – спросила она, глядя на каменную верхушку.

– Вы правы, мадемуазель, Варвара! Памятник, так сказать, эпохи неолита или ещё древнее. Всегда тут стоял.

Позади хлопнула дверь. Варвара оглянулась. Произошёл второй случай окаменения живого человека. В этот раз неприятность случилась с женщиной.

Простую мудрость деда Варвара помнила: внешний вид и одежда женщины говорят о ней больше, чем она хочет скрыть. Эта женщина пряталась в чёрном: кожаная жилетка облегала грудь, такого же материала лосины подчёркивали стройность ног в лакированных сапожках до колен, голые руки стягивали браслеты чернёного металла. На идеально накрашенном лице выделись чёрные губы и молнии бровей. Упругий хлыст чёрной косы до колен был схвачен кожаными кольцами.

Моментальный портрет добавил: она привыкла к тому, что ей подчинялись, может быть груба, надменна, за словом в карман не полезет, занимается спортом. За кожаным занавесом пряталось то, что иногда хочет скрыть женщина. Например, что ей за тридцать и она одинока. Чёрные глаза жгли угольками. Варвара не позволила взять над собой верх, не отвернулась. Филин наслаждался происходящим. Вовремя понял, что дуэль взглядов затянулась.

– Варвара, позвольте представить нашу замечательную гостью – Майю Кристалл! – тут же воскликнул он, словно конферансье.

Майя моргнула первой, глянула на него брезгливо, окинула Варвару с ног до головы.

– Вау, – выдала она, повернулась и ушла через стеклянную дверь.

– Майя чудесная, вы подружитесь, я уверен! – Филин старательно гасил неловкость. – Что мы стоим? Пройдёмте дальше!

На второй этаж Варвара поднялась, придерживая юбку, что оказалось легко и удобно. Филин привёл на кухню, сверкавшую полированным металлом. В окружении плит стоял деревянный чурбан для разделки мяса. На нём лежала курица. Не по своей воле. Её подруги ждали свою судьбу в клетке.

– А это наш великолепный повар Жан! – доложил Филин. – Привет, Жан, это Варвара.

Повар напоминал минотавра с головой человека, совершенно лысой. Закатанные рукава белого кителя открывали канаты мускулов в татуировках. Он задержал на Варваре взгляд, взял топорик, казавшийся в его лапе игрушкой, и лёгким движением отрубил курице голову. Тело затрепыхалось, пытаясь вернуть голову на место. Брызнула кровь.

Филин закрыл собой смерть птички:

– Не будем мешать Жану. Милейший человек, мы зовём его Синяя Борода. Остроумно, да?

Своё мнение Варвара оставила при себе.

Из кухни Филин вывел её на открытую терассу, уставленную лёгкими столами и стульями.

– Какой вид! – восхитился он, вдохнув морской воздух.

Вид действительно был: бескрайнее море и небо над ним. По бокам сосны.

– Здесь у нас проходят завтраки с восьми до десяти. Начиная с часу дня – шведский стол без ограничений. А сегодня вечером… впрочем, я не имею права раскрывать секрет, скоро узнаете, мадемуазель Варвара. Позвольте познакомить с нашей очаровательной гостьей.

Он направился в дальний конец террасы, к столику, за которым сидела женщина с чайной чашкой. Варвара отметила прямую спину и светлые, завитые волосы, аккуратно уложенные. Нагнувшись, Филин что-то быстро прошептал женщине на ухо. Варвара остановилась напротив.

Женщина выглядела великолепно: вероятно, ей было за пятьдесят, но на вид можно было дать лет на пятнадцать меньше. Ни единой морщинки. Даже макияж молодил. Кремовый пиджак с юбкой только казались скромными. Обоняние ласкал тонкий, изысканный аромат особенных, редчайших духов. Из украшений на глаза попалась нитка жемчуга на шее. Варвара поверила, что жемчуг настоящий, старинный.

– Позвольте представить – Галина Евгеньевна Катова! – провозгласил Филин.

Дама, по-иному не сказать, окинула взглядом Варвару так, будто проверяла, всё ли на месте. Взгляд её казался сильным и бодрым. Немного тяжёлым.

– Вас правда зовут Варвара? – спросила она дружелюбно и чуть ласково.

– Могу показать паспорт.

Катова легонько коснулась юбки, будто хотела разгладить складку:

– Сами подобрали платье?

– Меня отговаривали, я не послушалась.

– Кто же вам возражал?

– Нина с Маженой. Сказали, что платье не подходит ведьме Тентис.

– Правильно сделали, Варвара. Всегда поступайте, как считаете нужным. А ведьм не слушайте. Они же ведьмы.

– Дамы, не смею мешать! – Филин поклонился и исчез, лавируя между столиками.

Глянув ему вслед, Катова вздохнула:

– Приглашаю вас на полдник с чаем и тортиками. Полдничать предпочитаю в пять, перед закатом. Вы любите тортики, Варвара?

– Трудно не любить тортики. Тоже играете в фэнтези?

Катов улыбнулась краешком губ:

– Как много вопросов, Варвара. Встретимся здесь. Нам есть о чём поболтать. Не опоздайте на открытие. Платье вам очень идёт. Как будто всегда было ваше…

Опустив глаза и поднеся чашку к губам, она дала понять, что разговор окончен. Мгновенный портрет нашептал нечто странное. Варвара подумала: нет, не может быть. Показалось.

* * *

Солнечные блики прыгали по волнам. Ветер вёл себя вежливо. Песок шуршал подолом юбки. Мир был похож на счастье. Варваре захотелось пройтись в платье по берегу. Сняв балетки, она двинулась медленным шагом, чувствуя, как ступни мягко погружаются в тёплый упругий песок. Мелкие волны тянулись к ней, не доставали, откатываясь. В двух шагах от отеля пляж был не слишком ухожен. Если не сказать «запущен»: засохшие водоросли, ветки, камешки, мусор – всё, что выбросило море, лежало нетронутым. Варваре пришлось переступать, чтобы не пораниться.

Сочные кусты подступили близко, оставив песку узкую полосу. Сразу за ними стояли корабельные сосны, прямые и высокие, которые раньше шли на мачты парусников. Отель отдалился, став игрушечным замком, забытым на берегу. Варвара остановилась, огляделась, зажмурилась и вдруг вскинула руки к небу, солнцу, ветру, морю, как девушка моря, невеста из старинной легенды, которая ждёт возращения моряка. Так показалось. Такая возникла странная фантазия. Закрытые веки белели солёными пятнами, морской бриз гладил лицо, и в этом случайном одиночестве, посреди неба, моря, песка она ощутила пронзительную радость, как в детстве, когда ожидаешь праздник и подарки. Чувство было забытое и родное. Варвара упивалась им маленькими глоточками, боясь, что всё кончится.

Счастье не бывает долгим. За спиной раздался шум, будто кто-то барахтается в кустах, ругаясь и кряхтя. Чудо спряталось глубоко в душе. Исчезло без следа. Варвара открыла глаза, выдохнула досаду и обернулась. Из ближних веток выглядывало лицо мужчины, посечённое морщинами. Свинцово-седые волосы торчали перьями, водянистые глаза не моргали, а широкие губы выгнулись дугой, словно сдерживая истошный крик. Он кособоко подмял куст левым плечом, будто споткнулся, упал и не может подняться.

– Вам помочь? – спросила Варвара из вежливости к почтительному возрасту.

– Не может быть, – проговорил он тихим высоким голосом.

Вскочил, получив от куста шлёпок ветками по коленям, отпрянул, скрывшись в зелени, и тут же вернулся, стоя за кустом, как за забором. Как испуганный зайчик, повстречавший голодного волка.

В июльский зной на нём были безрукавный ватник, надетый на засаленную рубашку, и армейские штаны, заправленные в резиновые сапоги. На шее висел морской бинокль. Ветерок приносил запах нестираной одежды, химикатов и бензина.

Варвара подумала: в пустынной местности должны водиться чудики. Подальше от людей. На всякий случай она улыбнулась, помня совет из мультика про крошку Енота. А ещё улыбался капитан Кук австралийским аборигенам, правда, его съели. На местного туземца улыбка девушки в старинном платье тоже подействовала. Издав возглас отчаяния, он спрятал лицо в ладонях и застонал.

– Нет… Нет… Не может быть. Но как… нет? Это случилось. Очевидно. Нет… Не может быть, – бормотал он.

Послушав эту мелодию, Варвара сочла, что ей тут делать нечего. Не простившись, она повернула к отелю.

– Стойте! – Возглас был пропитан отчаянием. Варвара обернулась. – Скажите, скажите, как вас зовут… Скажите… как ваше имя. Ваше имя…

Случись такое в городе, Варвара бы ушла или посоветовала обратиться к врачу. Природа и солнце смягчают нравы.

– А вы вообще кто такой? – спросила она тоном, не обещавшим знакомства.

– Я? Кто я? – Мужчина вцепился в бинокль сухими пальцами. – Я Гай-Вранский… Не подумайте. Я учёный, физик. Физик я на пенсии. Живу здесь неподалёку. Так кто вы? Ваше имя?

– Варвара, – ответила она.

Физик издал стон отчаяния, сжал ладонями виски, будто голова его раскалывалась от гениальных мыслей.

– Всё, всё… Конец. Кончено… – проговорил он. Руки упали. Он сгорбился, весь несчастный.

Варвара слышала, что физики часто сходят с ума, стараясь доказать, что мир возник сам по себе из ничего, а не был сотворён Господом за шесть дней. Жаль надорвавшегося ученого.

– У вас что-то случилось? – спросила она с участием, на какое была способна. Аромат не советовал приближаться и предлагать помощь.

Гай-Вранский пожевал губами, как делают старички.

– У меня? Нет, не у меня… – Он вскинул правую руку в направлении отеля. – Вы живёте там?

– Сегодня приехала, – будто оправдываясь, ответила Варвара.

– Что, что вы там делаете? – Физик сделал ударение на «вы». – Как вы там оказались?

– Подруга пригласила на тематический фестиваль в жанре фэнтези. Знаете, что это?

Он замахал рукой так, что бинокль закачался маятником:

– Это вы не знаете! О, не знаете, куда вы попали… Не знаете. Не знаете, что грядёт… И теперь неизбежно… Да, неизбежно. Спасения нет…

От сильных эмоций физика покачивало. Того и гляди опять свалится в кусты.

– Господин Гай-Вранский…

– Иван Теодорович. Зови меня так… О, бедное, несчастное, неразумное дитё… Куда ты попала…

Варвара не стала возражать переходу на «ты». Всё-таки физик исследовал мир, пока не свихнулся, ему мелочи вежливости не понятны.

– Иван Теодорович, – начала она как можно деликатнее. – Если вы что-то знаете, скажите. Буду вам благодарна.

Морщинистое лицо скривилось в улыбке.

– Я-то знаю. Я всё знаю… Я могу сказать, но ты не поверишь, бедная глупышка…

«Выдержка и терпение», – сказала она себе.

– Попробуйте. Вдруг получится.

– Получится, – проговорил он тоскливо. – Что ж… Знаешь ли ты, что существует множество параллельных миров? Знаешь ли ты, что время может течь куда угодно? Знаешь ли ты, что измерений не три, а бесконечное количество? Знаешь ли ты, что законы физики в разных частях вселенной разные? Знаешь ли ты, что никто не понимает, что происходит с вселенной: сжимается или разжимается она? Знаешь ли ты, что звёзды ведут себя, как разумные сущности? Знаешь ли ты, что мы существуем внутри чёрной дыры? Знаешь ли ты, что тёмная материя принизывает всё, она здесь и сейчас?

– Инопланетяне среди нас? – спросила Варвара.

И получила гневный жест рукой.

– Не смей! Это не выдумки, а наука. Настоящая наука… Её скрывают… Я боролся за правду, меня изгнали… Науку не убьёшь! Теперь я скажу то, что ты должна знать: ты попала в гнездо ведьм.

– Это очевидно, Иван Теодорович.

Физик прижал кулачки к груди, будто шёл на костёр.

– Откуда… Откуда ты знаешь?

– Девочки оделись ведьмами из книги популярного автора фэнтези.

– А нет! – вскрикнул Гай-Вранский так, что листики вздёрнули. – Ты не знаешь, что тебя ждёт… Они настоящие. Я слежу за ними. Мне никто не верит…

– Шотландия, рыдай, – вырвалось самой собой из души Варвары.

– Рыдать? Почему рыдать? Нет, рыдать поздно. Их надо истребить, сжечь, истребить проклятое семя!

– Спасибо за информацию. Хорошего вам дня, Иван Теодорович.

– Постой!

Она задержалась. Последний раз.

– Варвара, – произнёс он брезгливо. – Приходи завтра сюда, я расскажу тебе. Чтобы ты знала. И могла спастись… Ещё не поздно… А лучше знаешь что? Ну, конечно… Да… Беги отсюда, беги без оглядки. Беги. Это последний шанс, единственный. Чтобы спасти себя и… И всех нас… Беги сейчас. Беги, Варвара, беги…

– Спасибо, мне уже предлагали, – сказала она и пошла, не оборачиваясь на возгласы и хруст веток.

Отойдя подальше, Варвара отряхнула песок со своих ног и надела балетки.

* * *

Из отеля вышел молодой человек и уставился на Варвару.

– Привет, – сказал он, приподняв ладошку. – Вот и вы, Красивое платье. Вам идёт. Будто нырнули из прошлого. Я Илья Муровцев.

Сложение его было не слишком богатырским. Скорее, офисный труженик, спортом занимается на диване. Худощавый, короткие тёмные волосы, привлекательный, если не сказать красавчик, чем нагло пользуется, хитроват, не слишком умён, не женат. Всё это Варвара увидела в мгновенном портрете. Она была уверена, что никогда с ним не встречалась и не знакомилась. Вот только почему-то показалось, видела его раньше. Ещё один забытый студент?

– Платье для Тентис? – спросил он, разглядывая то, что скрывало платье. – Не совсем правильно выбрали, Тентис носит голубое без белого. Но вам идёт… Можно на «ты»?

– Чуть позже, – ответила Варвара.

Судя по довольной ухмылке, Илья понял по-своему. Мгновенный портрет не ошибся: недалёкий бабник. Думает, она с ним заигрывает. У мужчин мозги в некоторых местах совсем прямые.

– Подружимся. – Он облизнулся.

– Илья, примерно час назад вы здесь разговаривали с девушкой…

– Ревнуете?

– Её зовут Лия?

Он поморщился.

– Да, Лия… Шуток не понимает.

– Каких шуток?

– А ты… Прости, вы знаете, кто она? – Илья незаметно приблизился.

Варвара незаметно отодвинулась.

– Автор тёмного фэнтези, пишет под псевдонимом Глория Рейнольдс.

– Верно. Пошутил, говорю: воруешь сюжеты, подруга? Ну пошутил же… Она не поняла юмора, обиделась. Ладно, помиримся, все свои…

– В каком номере живёт Лия?

– Понятия не имею. Где-то на втором этаже.

– Вы тоже фэнтези пишете?

Самодовольная улыбка опередила.

– Я пишу про фэнтези. Блогер. Популярный. У меня уже три тысячи подписчиков. Ну почти… Подпишетесь на мой блог?

– Чуть позже, – ответила Варвара, кивнула и вошла в холл.

– Увидимся на открытии!

Она не обернулась, чтобы не давать надежду. Шла и думала: не может быть. Ну точно не может быть. Но ведь два совпадения: Илья и блогер. Трудно предположить, что тот Илья может оказаться здесь. Это невозможно – не после того, что случилось. Два совпадения – ещё не факт. Неужели мгновенный портрет что-то напутал?

Варвара подошла к номеру и тут вспомнила, что ключ оставила в шортах, а шорты с рубашкой – в примерочной. Платье заморочило голову окончательно. Делать нечего, а идти придётся. Она поднялась на второй этаж.

Девушка в огненно-красном платье боролась со шнуровкой корсета на спинке, пытаясь как-нибудь затянуть. К подобным платьям в комплект должна идти опытная горничная, Дуняша или Марьяша. Она барышне и пуговки застегнёт, и крючки зацепит, и шнуровку натянет. Нет больше горничных, исчезли в бурных волнах времени. А самой барышне не справиться. Особенно современной.

– Помочь? – просила Варвара, подходя к вешалке и находя свою одежду сложенной стопкой, где оставила. Шортам и рубашке горничная не требуются, зато просто и удобно. Кэжуал победил всех.

Девушка оглянулась и оказалась не совсем девушкой. Скорее женщиной около тридцати, с волнистой причёской, длинными ресницами и лицом милым, хоть и немного наивным.

– Ой, помоги, пожалуйста! – сказала она с такой радостью, как встречают внезапное спасение. – Ты же Варвара, да? Угадала? А я Юля. Мне выпала Милис, ведьма Костра, вот мучаюсь с её платьем.

«Ты» Варвара пропустила, потому что Юля ей понравилась. Мгновенный портрет не возражал, не разглядев ничего дурного. Скорее, наоборот. Да и подруги у Варвары обычно были старше её. От Юли слышался сильный, но приятный запах ванили. Сладкие духи? Не современно, но ей идёт.

Корсет затягивался, пока Юля не попросила пощады: ещё немного, и она задохнётся. Концы Варвара завязала морским узлом, чтоб не поставить новоиспечённую подругу в неловкую ситуацию.

– Еле дышу, – призналась та и улыбнулась.

– Нина с Маженой разболтали, как меня зовут?

– Ага. Не утерпели до открытия, донесли, кто будет Тентис. Писательницы такие болтливые.

– А ты под каким псевдонимом пишешь?

– Юна… Ой, не могу… Юна Шейк.

– Извини, не знаю.

– Нормально. У меня пока мало подписчиков. Всего пять романов выложила.

– Как же Джессика Блеклайт с первого романа стала знаменита?

– Везение. Бестселлер – это всегда везение. Я знаешь что про неё думаю?

– Интересно узнать.

– Нет никакой Джессики Блеклайт. Не существует. Это призрак, выдумка. Пишут под псевдонимом несколько ловких авторов. А кто-то умный продвигает.

– Бизнес-проект?

– Да, издательский проект. Так бывает. Ты тоже фэнтези пишешь?

– Скорее, читаю.

– Ну и хорошо. А то развелось нас, писательниц, как саранчи. Всё пишут и пишут… Ещё эти книжные блогеры, вампиры.

– Без денег не похвалят? – спросила Варвара, вспомнив, сколько раз ей предлагали мзду за правильную рецензию на спектакль. А она писала, что думает, и пострадала. С правдой всегда одни неприятности.

– Совсем обнаглели, – ответила Юля, держась за грудь и мелко дыша. – У тебя отличное платье, Варя. Не совсем такое, как Тентис в романе носит, ну и не важно. Просто как твоё… Ты будто девушка из другой эпохи.

– Спасибо, мне уже сказали. – Варвара глянула туда, где над камином висели фотографии в рамках. Вместо них на обоях светлели пустые пятна.

– Ладно, Варя, увидимся на открытии.

Ведьма Милис шла тяжело, каждый шаг давался с трудом. Зато выразительный бюст подчёркивался глубоким декольте. Красота требует жертв. Почему-то только от женщин. Что за несправедливость. Может, в другой вселенной, про которую знает Гай-Вранский, всё по-другому? Хочется верить, но надежды мало.

Подхватив вещи на руку, Варвара спустилась к номеру. Воткнув ключ, стала поворачивать. Ключ не упирался. Тронула дверь – открыта. Неужели забыла закрыть? До сих пор рассеянностью не страдала. Чистый воздух, что ли, голову замутил.

Варвара вошла и остановилась. На ковре, прислонившись к кровати спиной, сидела женщина. Судя по фартуку, бейджу и форменному платью, она была горничной. Голова её склонилась к левому плечу, тело неудобно покосилось, правая рука была откинута в сторону. Будто горничная так устала, что присела на минутку, и тут её сморило.

Варвара прислушалась: тихо. Сопения не слышно.

– Эй! Что вы тут делаете? – нарочно громко спросила она.

Чемодан не тронут, постель не смята, чистоты и порядка в номере не прибавилось.

– Подъём! – изо всех сил крикнула Варвара, подражая тому, как в детстве её будил брат Борис. Подражание вышло слабоватым. Горничная не шелохнулась. Спала глубоким сном.

* * *

В руках повара горничная казалась не тяжелей курицы. Лицом и согнутыми коленями она уткнулась ему в грудь, рука свесилась. Не проронив ни звука, Жан унёс спящую.

Сняв цилиндр, Филин картинным жестом смахнул со лба пот, которого не было.

– Ну и напугали, мадемуазель Варвара. У меня чуть душа в пятки не прыгнула. Я старый человек, – сказал он, кокетливо улыбнувшись. – Разве можно так пугать? Прибежали, кричите: «Труп! Труп! У меня в номере труп!» Фу, до сих пор мурашки так и бегают.

В самом деле, лицо портье окрасилось бордовыми пятнами. Он помахал цилиндром, как веером.

– Вы, наверное, любите детективы, мадемуазель, везде мерещатся убийства и преступления? Мечтаете раскрыть эдакую таинственную детективную загадку? Мадемуазель – частный сыщик? То есть сыщица? – Филин игриво подмигнул.

Варваре было не до шуток. Трупы она не любила и не боялась их. Относилась к ним спокойно, как к неизбежному. «Все там будем». Спокойствие воспитали не только учебник Гофмана, но и парочка недавних случаев, когда она натыкалась на мертвецов. А вот портье совершил большую ошибку: попал в список тех, кто назвал её «сыщицей». Список был короткий, оказавшиеся в нём были обречены. Пока ещё не известно, на какую месть, но обречены – точно. Ванзаровы умеют прощать, но обиды с рук не спускают.

– Проверила пульс. – Она глядела на пустое место на ковре, где сидела горничная.

Филин нахлобучил цилиндр:

– И что же?

– Пульса не было.

– Вы врач?

– Знаю, как правильно проверять пульс на шее.

– Могли не заметить.

– У неё глаза неподвижны.

– О, мадемуазель Варвара! – Филин повертел рукой, изображая что-то вроде старинного поклона. – Отдаю честь вашему уму и желанию помочь, но уверяю: ничего не случилось. Наша Зухра с детства страдает внезапными приступами, когда вдруг падает, как мёртвая. Не эпилепсия, не могу запомнить, как называется это состояние…

– Кататония.

– Благодарю! Именно оно. И глаза открыты, и выглядит неживой. Уже пару раз с ней случалось. Если бы знали сразу, не приняли на работу. Она схитрила, скрыла. Теперь ничего не поделать, не выгонять же больного человека. Зухра отлежится в комнате для персонала, мы присмотрим за ней. К вечеру всё будет в порядке.

– Что она делала в моём номере?

Филин вскинул руки:

– Что может делать горничная в номере гостя? Проверяла, всё ли в порядке.

– В коридоре нет тележки для уборки, в номере чисто, горничная пришла даже без тряпки.

– Мадемуазель Варвара! Вы слишком строги… У вас номер люкс. А к нему мы требуем особого внимания. Зухра делала свою работу… Прошу прощения, скоро открытие, надо всё проверить. – Портье изогнулся в поклоне и, насвистывая весёлый мотивчик, удалился. Крайне довольный сам собой.

Варвара прошлась по номеру. Ничего, что бы изменилось или оказалось на другом месте. Как будто Зухра вошла, закрыла дверь и легла. Объяснение одно: заметила начало приступа, вбежала в ближайший номер, чтобы лечь на кровать, но немного не успела, сползла на ковёр. В экстремальные моменты человек делает всё, чтобы спастись. Горничная спасала себя, чтобы не упасть и не удариться. Всё так. Вот только пульса не было. Варвара помнила: при кататонии пульс почти не прослушивается. Могла ошибиться?

Смартфон лежал на столике, забытый и несчастный. Экран загорелся и не показал ни одного сообщения в мессенджерах. Чтобы за все утро никто не прислал дурацкое видео или не спросил: «Как дела? Пойдём на кофе?» На Марту это не похоже. Варвара написала ей: «Привет. На допрос опять вызывали?» Нажала отправку, сообщение зависло. Сигнала не было. Уже зная, что последует, Варвара нажала номер брата. Смартфон обратился плоским кирпичиком.

За стойкой торчал Филин, разглядывая монитор. Стукнув по клавиатуре, он приветливо кивнул:

– Ещё один труп, мадемуазель Варвара?

– Нет связи. – Она для чего-то показала смартфон.

Портье сощурился и нагнулся через стойку, чтоб разглядеть заставку.

– Кто этот замечательный господин с вихром соломенного цвета и роскошными усами у вас на заставке? И какой у него взгляд! Так и буравит душу. Да ещё одет по моде начала двадцатого века. Отличная постановочная фотография. Цвета такие натуральные, стилизация, будто раскрасили старую фотографию.

– Подлинный снимок начала двадцатого века. В цифровой ретуши.

– О, как мило! Однако у него ваши черты. Не случайность? Ваш родственник?

– Прапрадед, чиновник сыскной полиции Ванзаров. Я спросила вас…

Он аккуратно похлопал:

– Тогда всё понятно! Вот откуда любовь к раскрытию тайн! Настоящая потомственная сыщица.

Не знает портье, что перешёл в списке мести на первую строчку.

– Почему нет связи? – напомнила Варвара.

Простой вопрос повеселил Филина.

– Вы редкая девушка, мадемуазель Варвара: ставите на телефон своего предка. Примите моё уважение. Да, связи у нас нет совсем. Место глухое, отдалённое. Телефонные компании решили не тратиться на вышку. Живём без мобильных телефонов. Что к лучшему: рвём цепи цифрового мира, гости получают свободу и покой. Скоро убедитесь, как чудесно, когда смартфон мёртв.

– Как получаете заказы? Совы записки приносят?

Филин ответил приятнейшей улыбкой:

– Жаль, что в нашей «Сказке» невозможно настолько оторваться от мира. У нас оптико-волоконная линия интернета. Могу быть ещё чем-то полезен вам?

– Можете, – ответила Варвара. – В костюмерной комнате над камином висели фотографии. Хотела посмотреть их, они исчезли. Куда перенесли?

Филин поднял плечи, демонстрируя глубокое удивление:

– Фотографии? Над камином? Не понимаю, о чём вы, мадемуазель Варвара.

– Четыре фотографии в рамках. Чёрно-белые. Издалека выглядели старыми.

– Там не было никаких фотографий и быть не могло.

– От них осталась светлые пятна на обоях.

– О, мадемуазель Варвара! Ваш зоркий глаз немного подвёл. Эту комнату мы пока не ремонтировали, используем для хозяйственных надобностей. Обои выгорели от старости… Через пятнадцать минут открытие. Не опоздайте.

* * *

Идя по берегу, Варвара подняла смартфон к небу. «Палочки» уровня сигнала не оживали. Она отошла подальше, надеясь, что море поможет. Как назло, когда звонок так нужен, связи не было. Ну совсем не было. Ни капелюшечки. А батарея полная.

– Облака фотографируешь?

На сером валуне, охранявшем границу между песком и волнами, Сыр изображала «Алёнушку на камушке». В картине Васнецова девушка взвешивала шансы: терпеть ли дальше стрелы жизни или утопиться в болоте. Судя по хитрому лицу, тяжёлые мысли подругу не посещали.

Варвара опустила руку:

– Смартфон не работает, сигнала нет.

– Тебя это волнует? – Сыр окинула взглядом Варвару. – Следишь за котировками акций? Расслабься, Вар. Получай удовольствие. Удивительное место, скоро начнётся самое интересное.

Подмигивание подруги можно было понимать как угодно.

– Сыр, ты ничего не хочешь мне сказать?

– Я? Что именно? Не понимаю тебя…

Раньше эта чистая невинность в лице говорила, что Сыр нагло врёт. Жульничает. Хитрит. Что изменила Америка? Кое-что, только не главное. Главное в характере человека не меняется никогда. Варвара знала это твёрдо.

– Во что и зачем ты меня втянула?

Закрыв глаза, Сыр подставила лицо морскому ветру:

– Как здесь хорошо. Свобода. Солёный запах, горизонт, тучи, солнце… А ты не довольна, Вар. Волнуешься. Суетишься. Вредничаешь.

Она спрыгнула с валуна и спрятала руки за спиной.

– Хочешь что-то узнать? Так узнай. Скоро открытие. Начнётся игра. Пройди до конца квест и узнай то, что сама захочешь. Или наследница ванзаровских талантов потеряла умение наблюдать и делать выводы?

Варваре бросили перчатку. Бросили вызов. Вызовы она всегда принимает. Иначе…

– Зря ты это сказала, Сыр.

– Почему же, старушка милая моя, подруга дней моих суровых?

– Ты пытаешься водить меня за нос.

Сыр приложила ладонь к сердцу. Как приятно у них в Америке.

– Даю слово, Вар, в мыслях не было.

Она сказала настолько честно, насколько могла. Варвара заметила.

– Если сейчас возьму неразобранный чемодан и уеду?

– Не уедешь.

– Колючей проволоки и собак не заметила.

– Тебя другое не пустит. – И Сыр подмигнула. Как раньше.

– Не преувеличивай моё отношение к тебе. Мы не виделись давно. Многое изменилось. Не уверена, остались ли мы подругами.

– Убиться и не жить! Тебя не пустит любопытство, Вар. Оно держит сильнее колючей проволоки.

Сыр нагло и уверенно смотрела в глаза. Варвара не нашлась, что ответить.

– Решай сама. Можешь уехать. Твоё право. Тебя никто не держит. Но если… Если останешься, а тебе понадобится моя помощь – что угодно, – только скажи. Можешь на меня рассчитывать.

Опыт дружбы с Сыром говорил, что рассчитывать на её помощь не стоило бы: ни раньше, ни теперь. Теперь особенно.

– Хорошо, Сыр, я тебя услышала, – решила Варвара. – Посмотрим, что будет дальше. Твои слова я не забуду.

Быстрым движением Сыр стиснула её в объятиях и чмокнула в щёку.

– Молодчина, старушка Вар. Не пожалеешь. Тебе идёт платье, ужасно. Даже завидно. Как будто прилетела из прошлого.

– Мне говорили. Почему ты не одета? Ведьм не осталось?

Подняв камешек, Сыр метнула его. Осколок гранита улетел прилично и шлёпнулся в воду, подняв брызги.

– Я тут на службе, Вар, как понимаешь. Моя обязанность: следить и наблюдать. Со стороны.

– Хорошая отговорка.

– Хватит болтать! Пошевеливайся, Тентис, ведьма Озера, а то опоздаем на открытие.

В этом вся Сыр: втянуть неизвестно во что, а самой остаться в стороне. Такой талант Америкой не испортишь. Варвара решила, что не станет рассказывать про Гая-Вранского. Пусть этот козырь останется у неё в рукаве. На всякий случай.

Знать бы, что за случай.

* * *

Чайка была недовольна. Люди вели себя очень плохо. Не оставили объедков на столах и столов не оставили. А наставили какие-то кривые подставки под свои тела, уселись, ждут чего-то. Хоть бы кусок хлеба на пол уронили. Так нет, нарочно подмели дочиста. Старая чайка, которую в стае дразнили кличкой Баба-яга за мерзкий характер, расправила крылья и крикнула во все горло, чтобы образумить людей. Люди были глупы. Лысый официант в фартуке до колен замахал полотенцем. Птица оттолкнулась от парапета, ограждавшего террасу, и полетела к солнцу, которое стояло в зените. Полдень наступил.

Варвара с Сыром всё-таки опоздали. Филин встретил в дверях, стал шипеть, что из-за них не начинают, ждут, указал на крайние стульчики. Стараясь не шуметь, они пробрались к своим местам, согнувшись, как в театре, когда спектакль начался, а опоздавшие пробираются между креслами.

На них оглядывались. Из собравшейся публики Варвара узнала Нину в зёленом платье, Мажену – в синем и Юлю – в красном. Только по платьям их можно было отличить. Лица скрывали эффектные полумаски: с перьями, молниями и пиками, сверкавшие фальшивыми камнями. Ведьма в жёлтом, неизвестная Варваре, сидела с левого края. Она чуть повернула голову и вскоре отвернулась, не проявив интерес. Маска прятала пол-лица, оставляя открытыми губы и подбородок.

– Это кто? – спросила Варвара шёпотом.

– Наир, ведьма Песков. Книгу надо читать, – ответила Сыр сквозь зубы.

– Я сюда не напрашивалась.

– Не оправдывайся, Вар.

Спорить не имело смысла. Сыр всё равно будет права. Удобный талант. Варвара стала рассматривать другую ведьму, с правой стороны. Странно, что она не обернулась. Будто ей не любопытно. Так и сидела, чуть сгорбившись оголённой спиной в фиолетовом платье и маске.

– Сыр? – прошипела Варвара, а когда подруга повернула лицо, кивком указала на незнакомку.

– Лорейн, ведьма Заката, – прошипели ей в ответ. – Всё?

Интерес подогревала фигура в свободном плаще из чёрного шёлка с глухим капюшоном. Фигура сидела неподвижно. Как неживая. Или декорация. Только ветер играл складками, блестевшими на солнце. Варвара тихонько ткнула подругу локтем в бок. Сыр дёрнулась, изобразив лютый гнев, но поняла, что от неё хотят.

– Тёмный странник. Заткнёшься наконец?

«Шотландия, рыдай!» – про себя подумала Варвара. Здесь был тот, кто предвещал смерть. Сидел тихоней. Ведьмы тоже вели себя, как послушные ученицы. Не болтали, не смеялись. Даже Нина с Маженой как воды в рот набрали. Будто ожидали нечто важное и значительное, что вот-вот должно случиться. Со стороны они выглядели разноцветной компанией, собравшейся на Венецианский карнавал. Только на побережье Финского залива.

Раздался протяжный и долгий зов охотничьего рожка. В первый миг Варвара подумала, что в лесу началась охота. Затем звук сменился тревожной музыкой, всё нараставшей. Обман открылся: аудиоколонки были хорошо спрятаны.

Мелодия казалась пугающей и знакомой. Из фильма «Смерть ей к лицу»⁵.

Музыка оборвалась.

– Прекрасные ведьмы! – из колонок зазвучал голос Филина. Портье старался быть магическим. – Встречайте. Верховные судьи!

Под волны музыки на террасу один за другим медленным и торжественным шагом вышли трое мужчин. Первым оказался высокий господин в облегающей шёлковой маске. Открытая часть лица была покрыта белым гримом и чёрными тенями на скулах. Верх смокинга – обшит стальными цепочками, дружно качавшимися при каждом шаге. За ним следовал щупловатый джентльмен в схожей маске и гриме. Его смокинг усеивали металлические чешуйки, похожие на блёсны рыбака. Замыкал шествие некто неизвестный. На чёрном костюме, чёрной рубашке и тонком галстуке не было украшений. Зато на плечах покоилась голова волка. Настолько натуральная, что как увидишь – начнёшь заикаться. Чёрная тройка встала перед публикой, держа горделивую осанку. Музыка стихла.

– Позвольте представить! – Филин в колонках сделал торжественную паузу и нагнал пафоса. – Наш высокочтимый ректор тёмной академии, барон Некромант!

Мужчина в цепочках сделал поклон, как было принято при дворах европейских королей. Ведьмы наградили его бурными аплодисментами.

– Наш уважаемый граф Дракон!

Носитель чешуек не слишком ловко поклонился. Публика засвистела и завопила, как на концерте. Ведьмы, что с них взять.

– И наконец, наш драгоценный гость – князь Оборотень!

Волчья голова поклонилась натурально, приоткрыв клыкастую пасть. Если бы не яркое солнце, легко поверить, что оборотень настоящий. Даже ведьмы боролись с сомнениями, хлопки вышли робкими.

– С наслаждением и радостью передаю слово барону Некроманту!

– Спасибо, мистер Филин.

Варвара поняла: на лацкане его смокинга скрывается петличка.

– Прекрасные ведьмы! – начал он, подчеркнув своё уважение движением головы. – Счастлив разделить с вами этот великолепный день и час. Счастливы, что мы вошли в мир известной вам книги. Знаю, что мы собрались здесь не только чтобы пожить в «Седьмой ведьме» и пройти весь путь до конца. Мы собрались здесь по очень важному для нас поводу. До заветной ночи ведьм осталось совсем немного, вам многое надо успеть. Мы с графом Драконом и князем Оборотнем будем наблюдать за вами. И ставить оценки, как положено в академии. Помните об этом и не совершайте ошибок.

Восторженная публика наградила барона аплодисментами, которые он остановил жестом руки в белой перчатке. Варвара заметила, что фигура в плаще не шевельнулась.

– Прежде чем я представлю наш главный сюрприз, позвольте пригласить вас на Тёмный бал, который открываю сегодня здесь в сумерках белой ночи!

Ведьмы вскочили, принялись бить в ладоши, прыгать и визжать, как фанатки рок-звезды. Сыр хлопала еле-еле, но следила с лихорадочным интересом, будто околдованная, будто купалась в происходящем.

– Сыр, – тихо позвала Варвара.

– Отстань! – Она толкнула локтем.

Безумство публики барон Некромант утихомирил взмахом руки не хуже настоящего волшебника. Ведьмы уселись по местам. Тот, кто прятался в плаще, оставался неподвижен.

– Прежде чем приступить к главной части нашей встречи, поприветствуем каждую участницу. С нами Наир, ведьма Песков!

Названная помахала рукой, не вставая. Ей ответили хлопки.

– Приветствуем Флордейл, ведьма Чащи!

Нина подняла обе руки, Мажена завыла, и вой подхватили.

– Рады видеть Асгард, ведьму Ветров!

Мажена привстала, поклонившись залу, за что получила громкие хлопки и визг Нины.

– Счастлив, что с нами Милис, ведьма Костра!

Юля разбрасывала воздушные поцелуи под дружеское улюлюканье ведьм.

– В прекрасный день с нами Лорейн, ведьма Заката!

Ведьма привстала и широким взмахом поблагодарила за радостные крики. Варвара не стала хлопать.

– И наконец, наша прекрасная Тентис, ведьма Озера!

Варвара не знала, как поступить: махать глупо, вставать – тем более. Особенно под ехидным взглядом Сыр. Она изобразила лёгкий поклон в образе барышни другого времени.

Барон Некромант поманил кого-то за спинами ведьм.

– Ну а теперь, прекрасные ведьмы, примите наш сюрприз! – провозгласил барон, поклонившись в одиночку. – Приглашаю и уступаю место нашей блистательной наставнице!

Под новые аплодисменты и прежнюю музыку вышла Майя Кристалл. Коса, затянутая кольцами, была закинута на плечо. Майя раскланялась с бароном и компанией, после чего тройка судей торжественной колонкой покинула террасу. Гостья подала знак: музыки достаточно.

– Прекрасные ведьмы! Счастлива быть с вами! – сказала она в микрофон, отобранный у Филина. Публика искупала её в овациях. – Вы выбрали для себя персонажей «Седьмой ведьмы». Вы писательницы, вы пишете фэнтези-романы. Вы пишете про ведьм. Но знаете ли вы, кто такие ведьмы?

Вопрос ответа не требовал. Публика ждала продолжения, околдованная бархатным голосом.

– Ведьмы были всегда. В Древней Греции их называли ламии. У тюркских народов – албасты. У саамов – нойды и гейду. В карельском эпосе и финской поэме была старуха Лоухи. В славянском мире у ведьм были особые имена. В Сербии – вештицы и баялицы. В Болгарии – бабачки, вештерицы и магесницы. В Малороссии – чаривницы. В Польше – богинки и гульсарки. Ну а в России, в славянской древности, изначально они назывались ведёмы, или ведун, или ведуньи, от слова «ведать», то есть знать. Потом уже стали ведьмами. Знаете, почему это так важно?

– Нет… Расскажите, Майя… Хотим знать! – послышались голоса.

– Хорошо, я вам отвечу. – Майя взяла паузу, умело держа интерес публики. – Но сначала скажите: что делают ведьмы? Что вы о них знаете?

– Они летают на метле.

– Собираются на Лысой горе и танцуют…

– На гору Броккен прилетают…

– На ковен собираются.

– И на шабаш.

– Колдуют…

– Ворожат…

– Магией занимается, амулетами.

– Отнимают у мужчин половую силу! – крикнула Сыр.

На неё обернулись маски. Неодобрительно. Сыр светилась счастьем. Варвара сделала вид, что с ней незнакома.

– Значит, вы ничего не знаете о ведьмах! – произнесла Майя будто обвинение. – Вы повторили самые примитивные штампы. И с такими знаниями вы пишете о ведьмах? Пора прочистить вам мозги. Во-первых, ведьмы не летают на мётлах. В народных страхах они летают на чём угодно: на свинье, табуретке, петухе, кочерге, венике и даже на солдате. Для этого обмазываются особой мазью. Во-вторых, ведьмы оборачиваются в сороку, кошку, медведя, ворона, волка, лису и даже в змею. Только в пчёл не умеют. Подчёркиваю – всё только в народных страшилках. На самом деле ведьмы никуда не летают. Ни в кого не оборачиваются, не ищут разрыв-траву или цветок папоротника. Им это не надо. В-третьих, ведьмы не колдуют, не ворожат и не занимаются магией. Знаете почему?

Ведьмы затихли в ожидании.

– Потому что они владеют способностями куда более мощными, чем амулеты и заговоры. Какая эта сила? Вернусь к народным страхам. Крестьяне считали, что ведьмы выдаивают коров, наводят сглаз, портят урожай, нагоняют засуху или проливной дождь, высушивают колодцы, крадут звёзды с неба. У ведьмы есть небольшой хвостик. Она боится колокольного звона. Если в ночь Пасхи пойти в церковь с куском сыра во рту, то первая, кто придёт в дом утром и попросит сыр, – это ведьма. Умирая, ведьма кричит «Нате!» – а после смерти встаёт из могилы вулкулаком или вампиром, если не пробить ей грудь колом…

– Ведьма вступает в половые сношения с нечистой силой! – крикнула Сыр.

Майя пропустила мимо ушей:

– Все эти страхи говорят об одном: на ведьму навешивали то, чему не могли найти объяснение. Ведьму боялись, потому что не понимали, чем она занималась. А чем занимались ведьмы?

Вопрос растворился в молчании. Этого Майя ожидала.

– Ответ прост: ведьмы знали. Они знали всё. Их сила была – знание. И знание – была их сила. Изначально в славянстве ведьмы защищали людей, являлись доброй силой, которую слушались боги и спускались, когда того требовалось. Ведьмы служили добрым, светлым богам. Боги выполняли то, что ведьмы от них требовали. Потому что нет большей силы, чем знания. Имея знания, ведьмы помогали людям, лечили их и спасали. А потом всё перевернулось с ног на голову: из ведьм сделали порождение зла, тёмную силу и зло для людей. Ведьму превратили в Бабу-ягу, которая ест детей. Зачем? Чтобы ведьма не мешала, не могла помогать своими знаниями. Знания не могут принадлежать неизвестно кому, независимому и свободному. Знающих надо опорочить, сделать исчадием ада. Что ж, ведьмы не стали бороться с людской глупостью, они покорились и затаились. Стали выдуманным злом, о котором вы знаете. Понимаете, как вы обманывались?

Кажется, ведьмы в цветных платья ожидали нечто другое. Они переглядывались.

– Значит, ведьмы на стороне добра? – крикнула Сыр. – Почему?

– Потому, что сторона зла занята, – ответила Майя.

– Кем же? Нечистой силой?

– Нет, людьми. Люди перешли на сторону зла. Вы не заметили? Тогда оглянитесь на мировую историю. Разве не так, прекрасные ведьмы?

– За что же тогда ведьм сжигали? – не унималась Сыр.

– Инквизиция устраняла конкурентов в обладании знанием. Ведьмы шли на пытку и костёр, чтобы защитить невинных женщин. Жертвовали собой. Хотя жертва была напрасна. Ведьм было мало, а костры загорались везде. На них отправляли и простых женщин с чёрными или рыжими волосами. И блондинок. Ты уже была виновна, если родилась женщиной. А если красивой – тем хуже для тебя. И вы это знаете, Настя.

Сыр опустила голову. Сцепила пальцы в клубок и замолчала. Варвара дружески ткнула её плечом, дескать: «Не переживай, иногда надо сесть в лужу».

– А что мы будем делать? – спросила ведьма Флордейл то, что интересовало всех. За исключением фигуры в плаще.

Отвечать Майя не спешила, обвела взглядом сидящих.

– Среди вас нет ни одной настоящей, то есть прирождённой ведьмы, – сказала она и присмотрелась к чему-то. – Кажется, нет… Или… Это не важно. Я обучу вас быть ведьмами. Современными ведьмами. Ведьмами, которые управляют своей жизнью. Ведьмами, которые пишут успешные книги. Ведьмами, которые счастливы. Без всякой магии, колдовства и прочей глупости. Вы хотите этого?

– Да! – нестройно ответили ведьмы.

– Вы правда хотите? – надавила Майя.

– Да! – закричали они громче.

– Точно хотите?!

– Да! – Вскочив, ведьмы завопили так, что чайки в испуге разлетелись по сторонам.

Варвару тоже подмывало вскочить, она сдержалась. Общий восторг не разделяли фигура в плаще и Сыр. Сложив руки на коленях, она улыбнулась.

– Вот так, старушка Вар. Убиться и не жить. Поверила теперь, что «Молот ведьм» – весёлая книга?