Kitobni o'qish: «Навстречу утренней заре»

Все персонажи и события являются вымышленными.

Все совпадения с реально существующими людьми и наименованиями случайны.

Спасибо

моему мужу – за терпение и поддержку,

дочке – за то, что она у меня есть,

и любимой группе – за вдохновение

Книга первая

I

Анна

Полет доставлял невероятное удовольствие. Резать собой легкий утренний воздух было, как видеть волшебный сон из тех, что редко посещают людей, но остаются в памяти навсегда. Это была истинная свобода, которую не дано понять большинству людей. Лишь немногие ведьмы и колдуны были наделены с рождения способностью легко преодолевать земное притяжение. Анна была одной из них и почти каждое утро купалась в воздушных потоках, пролетая большие расстояния.

Местом сегодняшнего завтрака было выбрано маленькое кафе в деревушке на берегу Хальвильского озера. Увидев, что на лесной дороге, ведущей в деревню, никого нет, Анна приземлилась на асфальт. Если бы кто-то в этот момент наблюдал за ней, то был бы немало удивлен внезапному появлению девушки на дороге. Дело в том, что ведьмы и колдуны предпочитают летать, оставаясь невидимыми для всех, и лишь коснувшись любого предмета, находящегося на земле или на воде, они теряют способность быть невидимками.

Пройдя полкилометра пешком, Анна добралась до открытой веранды кафе и села за столик, где, листая свежую прессу, уже пил кофе ее близкий друг Жан-Пьер Д’Араго. Это был привлекательный, ухоженный мужчина 37 лет, знаток прекрасного: от произведений искусств – до женской красоты, словом, типичный француз. Искусствовед по образованию, Д’Араго был владельцем небольшой художественной галереи и жил в своем поместье на юго-востоке Франции.

Все же самым большим увлечением Жан-Пьера были женщины. В их обществе в полной мере раскрывались его таланты: галантный кавалер, остроумный, обаятельный собеседник он мог одним заинтересованным взглядом покорить любую.

Д’Араго, как и Анна, был разрушителем, представителем одной из четырех групп, на которые многие тысячелетия делились все ведьмы и колдуны. Разрушителями их называли, потому что они вмешивались в судьбы отдельных людей, разрушали их жизнь, разбивали сердца. В последнем Анна и Жан-Пьер преуспели особенно. Их жертвы не умирали, но теряли интерес к жизни, веру в людей и надежду что-то изменить. Разрушители были единственной группой, представители которой по-настоящему оправдывали звания ведьм и колдунов, ведь они ничего не создавали, в отличие от художников, которые, хоть и преследовали губительные для общества цели, все же изобретали новые способы влияния на массовое сознание такие, как, например, искусство и техника.

Группа придворных, названных так за свою склонность вмешиваться в государственные дела разных стран, тоже занималась своего рода творчеством, создавая направление развития политического строя.

Ну а знахари были самой миролюбивой группой. Их всегда интересовали тайны природы и человеческого организма. В прошлом составители зелий и отрав в наши дни они превратились в ученых-естествоведов и врачей.

Впрочем, деление на разрушителей, художников, придворных и знахарей с течением времени приобрело условный характер, и принадлежность к одной из групп была не более чем склонностью, данной каждой ведьме и колдуну с рождения. Используя магию, или, как они ее называли, Эфир большей частью в быту, все они могли заниматься любым делом и в этом не отличались от обычных людей.

Анна и Жан-Пьер считали свое стремление к разрушению даром и не думали растрачивать его на созидание. Им обоим доставляло особое, ни с чем несравнимое наслаждение наблюдать страдание разбитых ими сердец. Они питали собственный Эфир болью своих жертв и их близких. Они смеялись над разрушенными жизнями людей, обреченных страдать до конца своих дней.

К своим двадцати двум годам Анна имела на счету немало связей с мужчинами, которые, впрочем, не всегда заканчивались разбитым сердцем. Жан-Пьер часто был в курсе ее любовных похождений и с интересом узнавал подробности, делясь в ответ своими успехами. Вот и сейчас, завтракая с Анной на солнечной веранде, Д’Араго вспоминал одну из своих прежних побед, благодаря которой он смог позволить себе шикарную яхту на пятнадцать кают.

– Правда, соглашайся. Ты же знаешь, все будет по высшему разряду, как всегда. Недельный круиз по Средиземному морю в августе – просто сказка. Подари мне хотя бы пару дней. Будут все свои, плюс пара-тройка новых гостей, как обычно для разнообразия.

– Согласись, ты просто снова хочешь увидеть меня в купальнике, – улыбнулась Анна.

– Конечно, дорогая, я этого и не скрываю.

– Я не отказываюсь, просто еще не знаю, как пойдут дела дома и в Лондоне.

– Да брось, ты всегда превосходно могла справляться со своей работой дистанционно. Я даже разрешу тебе взять с собой ноутбук.

– Видишь ли, собираюсь организовать у себя в замке одно мероприятие, точнее рок-концерт, и не знаю, сколько уйдет на это времени.

– Поручи это Франсуа, как обычно.

– Сложность, собственно, не в самой организации. Короче, речь идет об одной достаточно известной немецкой группе…

– Что за группа?

– «Мистерия».

– Недостаточно известная, – сделав упор на первое слово, вставил Жан-Пьер с улыбкой.

– И давно ты стал разбираться в стиле «металл», чтобы делать такие замечания? – усмехнулась Анна.

– Прости, хотел тебя поддразнить. Ты всегда так серьезно относишься к своим музыкальным увлечениям.

– Так вот, – продолжала Анна, – у этих ребят концертный график составлен на полгода вперед. Чтобы не ждать полгода, я наняла опытного агента, который должен был их уговорить приехать в мой замок на пару дней и выступить с концертом в ближайшие две недели. Но они отказались.

– Может, ты им мало предложила?

– Уверяю тебя, гонорар был обещан более чем внушительный. Думаю, они просто решили, что это какая-нибудь частная вечеринка, и не захотели ехать в неизвестное место.

– Или сомневались, что ты соберешь большую аудиторию? – высказал свое предположение Жан-Пьер, сделав глоток «эспрессо».

– В этом плане все продумано. Большой концертный зал в замке вмещает до пяти тысяч человек, и он будет полным, когда молодежь из соседних городов увидит цену на билет. В общем, агент не справился с возложенной на него миссией, – печально вздохнула Анна и добавила с лукавым огоньком в глазах: – Придется устраивать все самой.

– О, дорогая, я вижу, ты собираешься развлечься? – оживился Жан-Пьер, который прекрасно знал этот игривый взгляд и предвкушал рассказ о задуманном приключении.

– Возможно. Завтра вечером «Мистерия» выступает в клубе в Дюссельдорфе. После концерта они устраивают вечеринку для своих самых верных поклонников в составе фан-клуба. Вот там я и собираюсь уговорить Николаса Роннета, лидера «Мистерии», совершить поездку в живописное место на склоне швейцарских Альп.

– Ты состоишь в их фан-клубе? – удивился Жан-Пьер.

– Нет, конечно, но приглашение на концерт и вечеринку у меня уже есть.

– Этот Роннет – твоя новая жертва?

– Я еще не решила. Предпочитаю заранее не думать, чем закончится новое знакомство, тем более, когда оно еще не состоялось. Вдруг я окажусь не в его вкусе, – с легким притворством произнесла Анна. Она прекрасно знала, что ни один понравившийся ей мужчина не мог устоять. Хотя это часто происходило и с теми, кто ей вовсе не был интересен.

– Анни, радость моя, ты напрашиваешься на комплимент?

– Можешь ничего не говорить, мне самой все про себя известно, – заявила Анна, ответив на легкий флирт, который всегда присутствовал в их разговорах и доставлял удовольствие обоим. – В общем, сегодня я вылетаю в Дюссельдорф, и, если все пройдет успешно, 10-11 августа в замке состоится грандиозный рок-праздник.

– Что тебе в таком случае мешает присоединиться к нам в двадцатых числах?

– Я подумаю. Ты ведь не ждешь от меня окончательного ответа сейчас?

– Нет, конечно. Я буду рад, даже если ты захочешь вырваться всего на один день.

Друзья расплатились, сердечно поблагодарив хозяйку за вкусный кофе, и пошли по лесной дороге, ожидая возможности незаметно взлететь. Убедившись, что за ними никто не наблюдает, они попрощались и направились по воздуху в разные стороны, Жан-Пьер – на юг, в свое поместье, а Анна – на север, в замок Эосберг.

Скорость полета ведьм и колдунов зависела от силы их собственного внутреннего Эфира, который был их неотъемлемой частью с рождения и до смерти. Никто не знал, почему Эфир наделяет одних ведьм большей силой, а других – меньшей, но очевидно было то, что силы неравны. Соплеменники Анны и Жан-Пьера появлялись на свет от союза таких же ведьм и колдунов с себе подобными либо с обычными людьми. Сила магии новорожденной ведьмы не зависела от того, оба ее родителя умеют колдовать или только один. Сила увеличивалась на протяжении всей жизни, но так как изначально не было магического равенства, то получалось, что какая-нибудь девяностолетняя ведьма была слабее восемнадцатилетнего колдуна.

Способность летать свидетельствовала о высоком уровне магии, но даже у таких ведьм скорость передвижения по воздуху была разной. У Анны она достигала трехсот километров в час. Впрочем, девушка нечасто развивала такую скорость, предпочитая в полете любоваться окрестностями.

Лететь ей оставалось недолго, и вот она уже увидела первые дома своего родного города Гарденау, лежащего на севере Швейцарии. Это был небольшой провинциальный городок, почти деревня, с населением пять тысяч человек. Главной достопримечательностью, а также и работодателем этого края являлся замок Эосберг, уже в течение семисот лет находившийся во владении баронов фон Гарденау. Их роду принадлежал не только замок, но и обширная территория вокруг, на которой строили свои дома и возделывали поля местные жители.

Пролетев над лесом, Анна оказалась в долине, посередине которой на берегу реки возвышалась скала, служившая фундаментом красивого замка. Скалу опоясывала дорога, ведущая к главным воротам с южной стороны. Стены замка из белого камня на заре отливали розовым цветом. Так как именно восточная сторона сооружения была видна с главной дороги города, замок и получил свое поэтичное название Эосберг – гора утренней зари.

Наконец Анна приземлилась на балкон своей комнаты и отправилась в ванную привести себя в порядок перед началом рабочего дня. Анна, на самом деле баронесса фон Лаумер-Гарденау, была единственной наследницей земель, принадлежавших ее роду, которому, несмотря на всевозможные исторические перипетии, удалось сохранить за собой, не без помощи магии, конечно, титул, замок и большую часть угодий.

Родители Анны, прежние хозяева замка, погибли семь лет назад, когда их дочери исполнилось пятнадцать. Они оба владели магией. Георг, отец Анны, относился к группе художников. Он преподавал философию и естествознание в Сорбонне. Кроме того, барон писал научные и исторические книги, а также занимался магическими экспериментами, самостоятельно изготавливая колдовские орудия, так называемые артикли.

Его жена Фредерика была знахарем и доктором наук, специалистом по ботанике. Они любили друг друга и были единодушны в том, что магия должна приносить пользу людям. Нетрудно представить, как они были потрясены, когда увидели, что их единственная дочь проявляет склонность к разрушению. Тем не менее, они считали, что, если будут пытаться направить магическую силу Анны на созидание, то заставят ее впоследствии страдать, так как невозможно изменить сущность ведьмы.

Но все же родители старались воспитать в дочери уважение к обычным людям и их желаниям. В замке была огромная библиотека, хранилище человеческой и магической мудрости, собранное баронами-предками, как людьми, так и колдунами. Анна под руководством отца осваивала накопленный веками опыт, изучая по книгам искусство и историю колдовства, научную мысль и древние заклинания. Кроме того, Георг показывал, как использовать и развивать свою магическую силу, защищаться от враждебного человеческого и колдовского воздействия.

Анна постигала науку создавать собственные заклинания, училась устройству окружающего мира, как в целом, так и отдельных его вещей. Фредерика со своей стороны передавала дочери умение управлять своим организмом, благодаря чему Анна никогда не болела. Как знахарь и к тому же ботаник мать рассказывала о свойствах растений и учила их использовать. Девочка росла способной и рассудительной, старалась в полной мере усвоить уроки своих родителей, разумно полагая, что в будущем все может пригодиться.

По традиции их рода Анна до десяти лет находилась на домашнем обучении. Помимо родителей с ней занимались приглашенные учителя точных наук и иностранных языков, что помогло ей поступить сразу в пятый класс закрытой частной гимназии кантона Во. Десять месяцев в году Анна находилась в школе и приезжала домой только на рождественские и летние каникулы.

Эти дни Георг и Фредерика, которые во время учебы дочери жили и работали в Париже, предпочитали проводить с Анной в надежде отсрочить тот момент, когда разрушительная сущность маленькой ведьмы возьмет над ней верх. Все же за школьные годы Анна значительно отдалилась от родителей. В их отсутствие она научилась быть самостоятельной, взаимодействовать с другими людьми, со своими сверстниками и учителями, и решать возникающие при этом проблемы.

Именно в школе Анна по-настоящему осознала, насколько велико ее воздействие на противоположный пол, и стала получать от этого удовольствие. Это было, как игра. Анна выбирала какого-нибудь одноклассника и, когда тот отвечал у доски, поднимала глаза и устремляла на него взгляд из-под полуопущенных век, взгляд, который заставлял забыть о настоящем моменте и уносил за пределы действительности, обещая вознести на вершину блаженства и сбросить с нее в пропасть страданий. Молодой человек не мог сосредоточиться на задании, путался в словах, вызывая смех всего класса. Впрочем, такие маленькие развлечения на скучных уроках быстро надоели Анне, и она переключилась на более сложные интриги.

Жертвами юной ведьмы становились молодые люди, которые встречались с девушками, или серьезные отличники, для которых важна была только учеба, иногда даже учителя. Анна находила подход к каждому мужчине. Ради нее они забывали о другой девушке, учебе и работе. Самым интересным во всем этом для ведьмы было то, что ее тело и чувства оставались неприкосновенными. Она внушала мужчинам любовь, но сама не испытывала ничего, кроме удовольствия наблюдать, как разбиваются сердца ее жертв.

Впоследствии Анна узнала, что чувства и секс делают игры с мужчинами наиболее увлекательными. Все эти школьные забавы не отвлекали ее от учебы, что позволило ей стать лучшей ученицей своего класса. Особенных успехов Анна добилась в изучении математики, экономики и иностранных языков.

Родным языком девушки был немецкий, как жительница Швейцарии она с детства говорила еще на французском и итальянском. В гимназии преподавали также английский и испанский языки, в которых Анна преуспела не меньше.

Она любила спорт, каталась на горных лыжах и сноуборде, играла в хоккей в школьной команде. К пятнадцати годам, к моменту, когда ее жизнь полностью изменилась, знания и магическая сила Анны достигли достаточно высокого уровня для того, чтобы она смогла во всем рассчитывать только на себя.

Осенью в начале последнего школьного года учебы девушку пригласили к директору гимназии Тома Перроне. Когда Анна вошла в кабинет, тот сидел за своим столом справа от окна, возле которого спиной к двери стоял мужчина. Он повернулся, и Анна узнала Лорана Виньоля, самого близкого друга Георга фон Лаумер. Анна была рада его видеть, но, заметив растерянный вид Виньоля, осторожно спросила:

– Лоран, что случилось?

– Мадмуазель Лаумер, прошу вас, присядьте, – начал господин Перроне, видя, что его гость не решается сообщить о цели своего визита. – Видите ли…

– Господин директор, позвольте мне… Анни, девочка моя… Мне жаль, что я пришел к тебе с печальной новостью… Твои родители погибли вчера в автомобильной катастрофе. Мне очень жаль, – добавил Виньоль, не зная, что еще сказать и сделать, тем более что Анна не выражала никаких эмоций.

Ее лицо было абсолютно неподвижным. Оттенок глаз превратился из ярко-изумрудного в глубокий малахитовый. В первый момент Анна почувствовала, как сердце многократно усилило свой ритм, но уже через мгновение билось совершенно ровно. С этой минуты для юной ведьмы все эмоции, связанные с родителями, были утрачены, и остались лишь ничем не окрашенные воспоминания.

– Как это произошло? – спокойно спросила Анна.

– Была сильная гроза, и из-за резко хлынувшего ливня и плохой видимости большинство автомобилей на шоссе, по которому твои родители ехали домой, не смогли вовремя снизить скорость. Внезапно образовался затор в обе стороны. Многие машины, чтобы избежать столкновения с передними, выезжали на встречную полосу. Вот одна такая машина и стала виновником катастрофы…

Виньоль вздохнул и добавил:

– Смерть наступила мгновенно… Мне очень жаль… – снова повторил он.

Уже позже Анна думала, почему магия их не спасла. Обладая сильной способностью защиты, они не успели ей воспользоваться. Девушка восприняла это как урок: магия не гарантирует безопасность, и необходимо учитывать все обстоятельства. Она создала множество заклинаний, которые смогли бы уберечь ее от неожиданных происшествий и несчастных случаев, но была достаточно благоразумна, чтобы не считать себя неуязвимой. Именно трагедия с ее родителями способствовала развитию стремления взять свою жизнь под контроль.

Потеряв семью, Анна осталась наедине с большим миром людей и колдунов, наедине с большим состоянием и своими желаниями, при мысли о которых кружилась голова. Вернувшись в замок после похорон, на которых были друзья родителей и официальные лица, в том числе и из других государств, юная ведьма уже точно знала, что она предпримет дальше.

Наследство Анны, помимо самого замка и доходов с земель, включало несколько фондов, созданных бароном фон Лаумер на ее имя. Георг и Фредерика позаботились о том, чтобы в случае их неожиданной смерти дочь была финансово защищена. Они назначили Лорана Виньоля ее опекуном. До ее совершеннолетия он заботился о сохранности капитала, подписывал счета и выделял средства на дальнейшую учебу девушки. Впрочем, все это он делал, одобрив решение Анны, касающееся ее будущего.

После смерти родителей Анна вернулась в школу только, чтобы досрочно сдать выпускные экзамены и получить аттестат. Затем, оставив замок на дворецкого-управляющего, она переехала в Лондон, где купила квартиру и стала готовиться к поступлению в Оксфорд.

Через год Анна уже в качестве студентки изучала экономику в старейшем английском университете.

Следующим шагом в планах юной ведьмы было приумножение унаследованного капитала. Изучив рынок, Анна вложила деньги в акции одного из крупнейших автомобильных концернов в мире «Би-Эм Холдингс». Природное чутье, ум и грамотное распределение доходов позволили ей к концу учебы в университете стать одним из десяти основных акционеров концерна, которые фактически составляли совет директоров компании.

Анне нравилось в Англии. Учеба давалась ей легко, а развлечений в Лондоне точно было больше, чем в закрытой школе в горах. Здесь она стала по-настоящему свободной. Невинные школьные забавы сменились изощренными развлечениями, к которым Анна подходила творчески. Выбирая новую жертву, она изобретала для себя новый образ. Ей нравилось играть роли роковых красоток и невинных ангелов, деловых женщин и беззаботных хохотушек. В то время Анна не смешивала свою реальную жизнь и жизнь придуманных ей героинь.

В действительности она вела себя, как обычная девушка: любила моду, ночную жизнь и встречи с друзьями.

Анна много времени проводила в компании Маргарет Сайм и Питера Уортона. У Питера было много идей, которые он время от времени пытался претворить в жизнь, но порой не добиваясь успеха, порой охладевая к своим увлечениям, он прекратил всякие попытки устроиться в жизни и предпочел остаться тем, кем у него лучше всего получалось быть – сыном лорда и в будущем наследником титула и большого состояния.

Его девушка Маргарет была начинающим дизайнером одежды и ценила финансовую независимость. Мода и взгляды на жизнь – это было тем, что объединяло Анну и Маргарет. Благодаря лондонским друзьям у Анны родилась мысль вдохнуть новую жизнь в огромный родовой замок, который она оставила в Швейцарии.

Однажды она пригласила Питера и Маргарет провести рождественские каникулы у себя в Гарденау. Друзья были впечатлены красотой Эосберга, его завораживающей, мистической атмосферой, а Анна подумала, что для нее будет слишком много такого большого замка, и захотела этой самой атмосферой поделиться. Дал знать о себе ее предпринимательский талант. Анна переоборудовала комнаты в роскошные номера, проведя дополнительные коммуникации, построила открытый бассейн, наняла небольшой штат администрации и пригласила нескольких знакомых отдохнуть в старом замке с современным комфортом.

За четыре года Эосберг стал престижным отелем для состоятельных людей. Там отдыхали артисты и спортсмены, бизнесмены и политики. Анна всегда сама выбирала и приглашала своих гостей. Она по-прежнему являлась одним из десяти крупнейших акционеров «Би-Эм Холдингс», часто бывала в Лондоне по делам концерна, но все же считала своей любимой работой организацию сезонов в Эосберге.

Сезон, то есть новый приезд гостей, проходил каждый месяц и длился две недели. Обычно гостей было от двадцати до тридцати человек. В их распоряжении был замок, его окрестности, включая поля для гольфа и теннисные корты, конюшня, охотничьи домики и горнолыжный склон. Но больше всего гости ценили вечера, когда за ужином, проходившем в зале для приемов, они слушали живую музыку и наслаждались обществом своей очаровательной хозяйки.

Одной из самых больших удач в этом деле Анна считала встречу с Францем Венцелем, который стал правой рукой молодой баронессы. Занимая должность старшего администратора, а фактически выполняя обязанности личного секретаря, Франц (или Франсуа, как его называли Жан-Пьер и другие франкоговорящие гости) помогал хозяйке развивать отель и был в курсе ее лондонских дел.

Анна всегда могла положиться на него и легко доверяла ему поместье и гостей, пока сама была в Англии на учебе или по делам концерна. И хотя частое отсутствие хозяйки не тормозило развитие отеля, после получения диплома она все же предпочла больше времени проводить на родине.

– Анна, вы примите участие в заключительном вечере текущего сезона? – поинтересовался Франц после того, как сообщил, что билет на самолет и номер в отеле забронированы.

– Планирую. Думаю, что закончу все дела в Дюссельдорфе за пару дней. Если планы изменятся, я дам вам знать, – сказала Анна, просматривая почту. – Попросите Хайнца подготовить автомобиль через час.

В самолете ведьма развлекалась тем, что представляла себе встречу с Роннетом и радовалась, что, как это обычно у нее бывает, в действительности все произойдет не так, как она сейчас придумала. Осознание этого ее приятно волновало. В полночь Анна уже наслаждалась видом ночного Дюссельдорфа из окна своего отеля и предвкушала завтрашний день.

Ники

Ники Роннет проснулся в прекрасном настроении. Вечером состоится концерт, а молодой человек был из тех, кто, отдавая себя выступлению, не терял силы, а наоборот заряжался энергией зала и его реакцией на музыку. Для него не имело значения, стадион это или маленький клуб.

Сегодняшнее мероприятие не было рассчитано на большую аудиторию. По сложившейся традиции концерт и вечеринку после него организовала звукозаписывающая компания «Джей-Эйч-Эм Рекордс» для преданных членов фан-клуба. Выступление было назначено на восемь вечера и не требовало от Ники особой подготовки. Поэтому до того, как отправиться в клуб, Роннет решил остаться дома и поработать над песней, идея которой пришла ему в голову накануне.

Раздался звонок. Ники с опаской покосился на экран телефона, подумав, что это Кристина хочет продолжить вчерашний разговор. Они расстались пару недель назад, но его бывшая девушка упорно не желала признавать этот факт, время от времени донимая Ники звонками. Вчера он был с ней довольно резок, но Кристина объяснила это его занятостью и волнением перед концертом. Молодой человек устал от этих разговоров, как однажды устал от их непродолжительных отношений. К счастью, это звонил Рольф Бернхард, друг и один из музыкантов «Мистерии». После обсуждения деталей предстоящего выступления Ники перебрался в студию, оборудованную в его квартире.

Мелодия, которая поначалу казалась легкой и оригинальной, звучала сегодня иначе и нравилась Ники все меньше. Четыре часа тщетно пытаясь вспомнить свое вчерашнее настроение, музыкант встал перед выбором: выбросить неудавшуюся песню из головы или выждать какое-то время, пока первоначальная задумка снова его не вдохновит. Ники склонился ко второму варианту, подумав о концерте, который, как он надеялся, его взбодрит, добавит эмоций и освежит голову.

Клуб «Стена», который сегодня вечером заполнит пара тысяч фанатов «Мистерии», находился на другом конце города. Ники прибыл туда около семи. Все были в сборе, кроме Штефана Граде, второго гитариста группы, который уже давно никого не удивлял своими опозданиями.

– Ты уже видел фэнов? – спросил Рольф у Ники, зная о привычке того наблюдать, как заполняется зал. – Публика ждет своих кумиров, – с легкой усмешкой добавил Бернхард. Они курили в гримерной, каждый по-своему настраиваясь на выступление. Рольф был ведущим гитаристом, исполнителем соло, и его внешнее и внутреннее хладнокровие нередко успокаивало коллег перед концертами. В отличие от него Ники пребывал в сильнейшем возбуждении, которое старался прятать под несвойственной ему неразговорчивостью. Тут в комнату ворвался Хельмут Хойер, директор группы, для кого каждый концерт – это непрерывная суета и стресс.

– Штефан еще не приехал? – выпалил он.

– Все в порядке. Он только что звонил. Будет через пять минут, – успокоил его Рольф, солгав про звонок.

– Через пятнадцать минут вы должны быть уже на сцене, – сказал Хойер и скрылся за дверью.

Как ни странно, Штефан Граде действительно появился через пять минут.

– Всем привет! Я не сильно опоздал? – спросил он, взяв гитару для настройки.

– Достаточно для того, чтобы Хельмут принял лишнюю таблетку успокоительного, – улыбнулся Рольф.

– Надеюсь, сегодня будет удачный вечер, – предвкушал Штефан.

– Ты имеешь в виду концерт или встречу с поклонниками? – спросил Рольф, зная о неравнодушии друга к фанаткам.

– И то, и другое, конечно.

Ники слушал их разговор молча. Необременительная болтовня друзей помогала настроиться и сгладить внутреннее волнение. Когда они подошли к сцене, их там уже ждали Алекс Окс и Торстен Бельке – басист и ударник группы.

Концерт начался с очень быстрой композиции «Пора в путь», и зал взревел от восторга. Ники был в своей стихии. Во время песен он любил быстро двигаться по сцене, а в перерывах много говорил и шутил, еще больше заводя поклонников.

После пяти песен наступило время баллады. Первая из двух выбранных для сегодняшнего концерта баллад называлась «Фиолетовый ирис». Это была лирическая, может быть, немного наивная песня из ранних альбомов «Мистерии». Молодой человек любил исполнять ее на домашних концертах. Во время пения его взгляд скользил по лицам фанатов, не останавливаясь ни на ком. Ники удавалось создать у публики впечатление, что он поет для каждого в отдельности.

И вот на словах «Фиолетовый ирис погиб, оставленный в ночи» он поймал взгляд устремленных на него темных глаз. Они ярко сверкнули в луче прожектора, на миг осветившего зал, но и в темноте продолжали отливать холодным, таинственным блеском.

Ники казалось, что в них сочетались интерес и некоторая снисходительность, он как будто читал в этих глазах призыв: «Удиви меня» и видел легкое чувственное ожидание: «Сможешь ли ты доставить мне такое же удовольствие, какое получают все присутствующие здесь?»

Девушка, обладательница этого взгляда, спокойно стояла на одном месте, не поднимала рук и не подпевала вслед за Ники, как это делал весь зал. Впервые на сцене ему захотелось петь только для одного человека, доказать этой девушке, что она не зря пришла сегодня на концерт.

Исполнив еще три песни, музыканты сделали пятиминутный перерыв.

– Вы заметили девушку? Необычную такую… – спросил Ники у друзей, когда они ушли со сцены.

– Только одну? Я заметил множество девушек, – сообщил Штефан.

– И что в ней необычного? – поинтересовался Алекс, не обращая внимания на замечание Граде.

– Э… не могу объяснить… Ладно, забудьте, – махнул рукой Ники.

Обсудив некоторые изменения в сет-листе, музыканты снова вернулись на сцену

и продолжили выступление.

Ники искал глазами девушку, но ее не было на прежнем месте. За одно мгновение он прошел путь от легкого разочарования – до отчаяния, причем был немало удивлен своей реакции.

Иногда Ники казалось, что он видит в толпе знакомый блеск глаз, и тогда, желая прочитать в них одобрение, продолжал концерт с новой силой и воодушевлением. Зрители неистовствовали, попадая под магию музыки и исполнения. Даже Хельмут Хойер, привыкший к успешным концертам «Мистерии», был в восторге от сегодняшнего выступления.

После концерта музыканты вернулись в гримерные, чтобы принять душ, переодеться и предстать перед ожидавшими их поклонниками. Вечеринка для фан-клуба проходила в другом, закрытом зале, в который могли попасть только обладатели билетов с приглашениями.

Когда Ники и его друзья появились в зале, их тут же обступила толпа фанатов, желавших пообщаться и сфотографироваться со своими кумирами. Ники всегда охотно разговаривал с фэнами, не только на сцене, но и лично. Молодые люди и девушки подходили к нему, задавали много вопросов. Ники надеялся увидеть среди них девушку из зала, но, казалось, она исчезла навсегда.

– Может, она вовсе не собиралась оставаться после концерта, – предположил Рольф, когда Роннет рассказал ему о необычной девушке. Они сидели за столиком в полутемном углу, отдыхая с чувством выполненного долга перед фанатами. Вечеринка, продолжавшаяся уже два часа, подходила к концу. Многие поклонники разошлись. Хельмут, Алекс и Торстен уже уехали. Штефан выбрал себе симпатичную фанатку, с которой собирался провести остаток вечера. Играла спокойная музыка, старые баллады, под которые танцевало несколько пар.

– Еще один бокал – и я домой. А ты не собираешься? – спросил Рольф.

– Пока не знаю.

– Да брось, неужели ты думаешь, она еще появится? Может, тебе не стоило отвергать сегодня реальных девушек ради какой-то призрачной? Взгляни на Штефана. Вот, кто точно знает, чего хочет, – Рольф махнул рукой в сторону Граде. Ники повернул голову в указанном направлении и вдруг увидел ее. Девушка смотрела на него.

– Это она.

– Где?

– За барной стойкой. Не могу упустить шанс, – сказал Ники, поднимаясь с дивана. Девушка сидела на высоком стуле, положив ногу на ногу. На ней было небольшое черное платье с широкими, закрывающими локти рукавами и изящные босоножки с тонкими ремешками. Короткие волосы цвета шоколада в приглушенном свете казались еще темнее.

Подойдя к барной стойке, Ники с удовольствием заметил, что в реальности девушка была очень красива.

– Привет. Я заметил тебя во время концерта.

– Я тебя тоже.

– Ты не похожа на фанатку.

– А что, ты их всех хорошо знаешь? – улыбнулась девушка. – На самом деле, я действительно являюсь поклонницей твоего творчества.

– В таком случае не хочешь обсудить мое творчество под приятную музыку? – сказал Ники, указав рукой на зал, где все еще танцевали несколько пар.

– С удовольствием.

– Кто ты? – спросил Ники, когда они уже медленно двигались под один популярный хит прошлых лет.

– Меня зовут Анна Лаумер.

– Думаю, если ты считаешь себя поклонницей моего творчества, то мое имя тебе должно быть известно, – Ники выжидающе посмотрел на Анну. Девушка кивнула в ответ. – Кстати о творчестве, какая твоя любимая песня «Мистерии»?

– «Взгляд властелина».

– Это правда? – искренне удивился Ники. – Я думал, ты назовешь «Король шутов» или «Рейс в Бразилию», – он перечислил самые известные хиты группы.

– Ты не веришь, что я поклонница?

– Надеюсь, что это так. А вообще «Взгляд властелина» ведь был на первом альбоме. По-твоему, с тех пор я ничего лучше не сочинил?

– Лучше, нет, но у тебя много песен, не уступающих этой по воздействию.

Их разговор был легким, как и движения в танце. Ники наслаждался и тем, и другим. Девушка впечатляла его все больше. Он признался себе, что она понравилась бы ему, даже если бы и ничего не слышала о «Мистерии».

– Я вспомнил, откуда знаю твое имя. Кажется, я слышал его от одного музыкального агента, который хотел, чтобы мы выступали на какой-то закрытой вечеринке.

– Речь идет о зале на пять тысяч человек. И это вовсе не закрытая вечеринка, а полноценный концерт.

– Значит, ты тоже агент, – не без сожаления произнес Ники.

– Нет, я заказчик. Мне принадлежит небольшой отель в Швейцарии…

– Небольшой отель и большой концертный зал. Что-то не сходится, – заметил Ники.

– Приезжай и увидишь, что все так и есть на самом деле. 10 августа, суббота тебя устроит?

– Нет, извини. Десятого мы отправляемся в тур по Латинской Америке, а двенадцатого у нас первый концерт в Сан-Паулу, – ответил музыкант. Песня закончилась, и, не прерывая беседы, они вернулись к барной стойке.

– Очень жаль, – вздохнула Анна, слезая с высокого стула. – Мне пора. Спасибо за концерт и танец…

– Подожди, – Ники взял ее за руку. – Когда я увижу тебя снова?

– Десятого в Швейцарии.

– Хм… Могу я тебе позвонить?

– Позвони моему агенту, – сказала Анна, протянув ему визитку с номером телефона нанятого ей агента. Ники проследил взглядом за тем, как она шла к выходу, а сам вернулся за столик, где сидели Рольф, наблюдавший за танцем, и минуту назад присоединившийся к нему Штефан, расстроенный тем, что его новое знакомство ничем не закончилось.

– Черт возьми, почему самые красивые фанатки всегда достаются тебе? – по-дружески позавидовал Штефан.

– Может, ты сегодня не до конца выложился на сцене. А девушки, видишь ли, любят тех, кто не жалеет сил, – с интонацией легкой двусмысленности поддел друга Рольф.

Тот поддался на провокацию:

– Да брось, я всегда работаю в полную силу. Просто сегодня с девушками не так повезло, как некоторым. А вообще, надеюсь, бразильянки меня не подведут, и будет, из чего выбрать. Знойные красавицы… – мечтательно произнес Штефан.

– Кстати о Бразилии, – наконец заговорил Ники. – Нам придется вылететь на день позже.

– С чего это вдруг? – спросил Граде. – Это из-за девушки?

– Да, десятого мы даем концерт в Швейцарии, – заявил Ники, готовый выслушать множество вопросов и возражений. Он рассказал об Анне, надеясь, что они поймут его желание увидеть ее снова. Рольф и Штефан поддержали друга, решив пожертвовать одним днем отдыха.

– Знаешь, что в этом деле самое сложное? Сообщить об этом Хельмуту, – сказал Рольф, представив, какую панику вызовет у директора изменение планов.

– Я поговорю с ним завтра утром, – успокоил друга Ники.

Анна

Анна резко поднялась на кровати. Ее сон прервало нарушение границ личной магии. Замок Эосберг в радиусе полукилометра был, словно куполом, защищен сильнейшими заклинаниями, которые Анна создала уже давно. Если какой-нибудь колдун или ведьма, а также магическое воздействие в любой форме пересекали границу заклинаний, Анна мгновенно чувствовала это, в какой бы точке земного шара она ни находилась.

Но сейчас, сидя на кровати в своей комнате в замке, она знала, что нет причин для беспокойства. Жан-Пьер Д’Араго прилетел за ней для утренней прогулки.

Стоя перед зеркалом, Анна на миг задумалась, какой наряд ей выбрать для полета, и, щелкнув пальцами, сменила ночные шорты и топ на светлые джинсы и широкую рубашку с поясом.

Хозяйка замка занимала весь седьмой этаж. Помимо спальни с ванной там располагались также огромная гардеробная, не уступающая размерами лучшим номерам замка, кабинет и несколько нежилых комнат. В спальне было два больших двустворчатых окна в пол, которые выходили на просторный каменный балкон. Анна открыла окно и увидела Жан-Пьера, который как раз туда приземлился.

– Доброе утро, дорогая, – колдун поцеловал Анну в знак приветствия.

– Полетаем? – спросила ведьма. – Или сначала кофе?

– Кофе, – сказал Жан-Пьер, усаживаясь в одно из двух удобных кресел, стоящих на балконе рядом с чайным столиком. Анна взмахнула рукой – и на столике появились две чашки кофе, свежие сливки, сахар и ароматные булочки.

– Что нового? Как дела с концертом? – поинтересовался Жан-Пьер, добавляя сливки в кофе.

– Все отлично. Он состоится в субботу.

– Как все прошло в Германии? – продолжал Д’Араго.

– Чудесный концерт, – с показной невинностью ответила Анна.

Жан-Пьер посмотрел на нее с нетерпеливым укором:

– Ты же поняла, что я имею в виду. Расскажи.

– Как ты понимаешь, мне удалось договориться с ними, – произнесла Анна, которая, зная об интересе друга к ее приключениям, любила подольше держать его в напряжении. – Ты был прав, Николас Роннет не смог отказаться увидеть меня снова.

– Какие могли быть сомнения, – сказал Жан-Пьер и добавил. – У вас был секс?

– Хм, ты считаешь, что я не смогу уговорить мужчину иначе? – возмутилась Анна.

– О, прости, дорогая, у меня и в мыслях не было недооценивать твои возможности. Я знаю, что ты можешь свести с ума мужчину одним взглядом.

– На этот раз ты меня переоцениваешь, – ведьма с ложным смущением опустила глаза.

– А как тебе самой этот Роннет? – не отступал Жан-Пьер.

– Э… хм… привлекательный, – после небольшой паузы проговорила Анна.

– Он тебе понравился, – уверенно сказал колдун, который прекрасно разбирался в интонациях своей подруги.

– В общем, да, – призналась Анна.

– Расскажи мне про него.

– Что именно? Информация о нем есть на официальном сайте «Мистерии».

– Я хочу узнать ее от тебя, – не унимался Д’Араго.

– В целом он соответствует образу рок-музыканта.

– Длинные волосы, гитара, преклонный возраст…

– Длинные волосы – да, гитара – нет, а насчет возраста, ты, должно быть, вспомнил о рок-звездах твоей молодости? – решила поддеть друга Анна. Жан-Пьер всегда болезненно относился к своему возрасту. – Ники 27 лет. Все музыканты группы – молодые люди, но уже очень популярны у себя и за рубежом.

– Подожди, так он не играет на гитаре? – удивился Жан-Пьер. – Обычно девушкам нравятся гитаристы.

– Роннет – автор всех песен «Мистерии», он поет, – рассказывала Анна. – Если хочешь послушать, я оставлю тебе место в ложе.

– Я подумаю, все-таки это не мой стиль, – ответил француз. – Хотя определенный интерес присутствует.

Друзья допили кофе и отправились на воздушную прогулку. Спустя час Анна, распрощавшись с Д’Араго, уже обсуждала со своим секретарем детали предстоящего уикенда. Музыкантов ожидали завтра, в пятницу, к двум часам дня. Техники сцены уже вовсю трудились, устанавливая оборудование. Комнаты уже были готовы, и продумана посадка гостей за завтрашним ужином.

Утром в пятницу, сидя в кабинете, Анна, как обычно, просматривала новости рынка и готовила предложения для встречи акционеров «Би-Эм Холдингс». Разработка новых идей была ее привычным делом и не составляла труда, но сегодня было трудно сосредоточиться на работе.

Анна призналась сама себе, что с утра испытывает некоторое волнение. Ведьма не привыкла себя обманывать и прекрасно разбиралась в причинах своего настроения. Виновником этого волнения был ее новый знакомый музыкант. С одной стороны, ощущение такого внутреннего беспокойства нравилось девушке. Предвкушение удовольствия ее очень воодушевляло. С другой стороны, необходимо было скрыть волнение, иначе оно могло помешать работе и поколебать уверенность в себе. Но с подобными задачами Анна всегда справлялась с легкостью. Для встречи музыкантов хозяйка замка делегировала Франца Венцеля, а сама решила присоединиться к ним за ужином.

Выбирая вечернее платье для ужина, Анна провела немало времени в гардеробной. Она всегда уделяла большое внимание наряду и была одинаково требовательна к повседневной одежде и вечернему облачению. В отличие от предыдущих дней, когда она хотела произвести впечатление на всех своих гостей, сегодня ее целью был один единственный человек. И это только усложняло задачу.

Наконец Анна остановила свой выбор на длинном синем платье в античном стиле без рукавов, с высокой талией и разрезом, обнажающим при ходьбе стройные ноги в украшенных камнями босоножках. Ведьма дополнила наряд кольцом с крупным сапфиром, убрала челку набок, оставив лицо открытым, и завершила приготовления щелчком пальцев, сделав легкий, подчеркивающий глаза макияж.

Зал для приемов находился на втором этаже. Это было просторное помещение с высоким сводчатым потолком. По периметру зала располагалось несколько столов, каждый из которых накрывался на пять-шесть человек. У противоположной от входа стены возвышалась небольшая сцена для постоянных или приглашенных музыкантов. Оставшееся место в центре зала было отведено для танцев.

Когда Анна вошла через высокие двери в зал, там играла приятная музыка, и горел неяркий свет. Проходя по залу, девушка улыбкой отвечала на приветствия гостей.

Приближаясь к столику, за которым уже сидели музыканты «Мистерии», Анна почувствовала, что ее сердце ускорило ритм. Чтобы взять себя в руки и переключиться, она стала наблюдать за реакцией музыкантов на ее появление. Ведьма с удовольствием заметила восхищение в глазах молодых людей. Ники тоже был впечатлен, но его взгляд выражал при этом некоторую сдержанность в проявлении эмоций.

– Добрый вечер, господа! Я Анна Лаумер. Очень рада, что вы приняли мое приглашение, – сказала Анна, садясь за стол. Музыканты поздоровались, и Ники представил участников группы.

– А вы – правда, баронесса? – спросил Штефан Граде. – И как тогда к вам обращаться?

– Предпочитаю, по имени, – ответила Анна. – Прошу прощения, но я должна сделать объявление, – добавила она, взяв в руки микрофон и переходя на английский язык. – Дамы и господа! Я надеюсь, что вы получаете удовольствие, отдыхая в Эосберге. Я рада вам сообщить, что завтра в большом концертном зале выступит группа «Мистерия». Для всех гостей замка в ложах оставлены места. Подробную информацию об этом мероприятии вы можете узнать из ежедневной рассылки. Желаю хорошо провести время. Спасибо, – Анна повторила свою речь по-французски. – Теперь я в вашем полном распоряжении, – последняя фраза предназначалась музыкантам.

Те не сводили взгляда с прекрасной хозяйки, и каждый надеялся получить больше ее внимания, чем другие. Алекс и Штефан наперебой восхищались Эосбергом.

– А вообще замок бывает открыт для посещения? – поинтересовался Штефан.

– Да, два раза в месяц, когда нет гостей, здесь проводят экскурсии, – объясняла Анна.

– Но вы, наверняка, не все показываете? Вот, например, можно подняться на башню?

– Одна из башен южной стены, там, где ворота, и башня с бойницами открыты для туристов.

– А что в самой высокой башне? – вдруг спросил Ники.

Анна улыбнулась, махнула рукой и ответила:

– Разное старье, которое жалко выбросить.

Во время ужина музыканты задавали девушке много вопросов об истории замка и рода, рассказывали случаи из своей концертной жизни. Анна видела, что каждый из них хочет оставить о себе наиболее яркое впечатление, и внутренне улыбалась этому. Такую реакцию она наблюдала всегда, когда оказывалась в компании мужчин. Поэтому с некоторой долей радости она замечала, что Ники не был так, как другие, усерден в поисках ее расположения. Он по-прежнему сдержанно смотрел на девушку и говорил меньше остальных. Анна воспринимала это как ответ на свою едва заметную холодность по отношению к нему. Она чувствовала, как этот неуловимый флирт электризует воздух вокруг них.

Ужин подходил к концу, некоторые гости танцевали, музыканты отправились курить на свежий воздух. Анна вышла в холл, чтобы обсудить с Францем пару организационных вопросов, касающихся завтрашнего дня. Пожелав хозяйке доброй ночи, Франц удалился, а Анна осталась в холле сделать один телефонный звонок. Закончив разговор, она увидела Ники, который возвращался в зал.

– Хочешь подняться на самую высокую башню? – спросила Анна.

– Ты сама проводишь экскурсии в своем замке?

– Нет, но, если тебе по-прежнему интересно, подходи минут через пятнадцать к служебному лифту в конце правого коридора, – девушка вопросительно посмотрела на молодого человека. Ники улыбнулся, кивнул и вернулся к друзьям.

Через четверть часа Анна и ее спутник уже поднимались по винтовой лестнице, ведущей в башню.

Оказавшись наверху, они вошли в небольшую уютную комнату. Стеллажи с книгами, столик, кресло и мягкий ковер под ногами составляли всю обстановку. Около одного из окон, расположенных друг напротив друга, стоял телескоп.

– А где же дымящийся котел, сушеные жабы, пучки крысиных хвостов, милые домашние животные вроде черных кошек и летучих мышей? – с поддельным удивлением спросил Ники.

– Ты считаешь, я ведьма? – засмеялась Анна.

– Конечно! – Ники подошел к окну. – А зачем тебе телескоп? – поинтересовался он, пытаясь что-нибудь рассмотреть в него.

– Чтобы сверяться со звездами в своих колдовских делах, – с улыбкой сказала правду девушка. – Поможешь открыть вино? – попросила она, доставая из ящика бутылку и два бокала.

Откупорив и разлив вино, Ники протянул один бокал Анне. Сделав глоток, он спросил:

– И что теперь? Что обычно происходит в этом месте твоей экскурсионной программы?

Намек в его вопросе не ускользнул от ведьмы, и она решила ответить ему в тон:

– Я не знаю. Я впервые провожу экскурсию на такой высоте, – Анна поставила свой бокал на стол и добавила: – Но я всегда открыта предложениям.

– Недостаточно открыта, – сказал молодой человек. Он встал у Анны за спиной и расстегнул молнию на ее платье, которое тотчас соскользнуло вниз. Ведьма повернулась к нему и с удовольствием стала следить за его взглядом. Ники обнял ее за талию и поцеловал.

– Я думал об этом весь вечер, – произнес он, опять касаясь ее губ. Во время этого поцелуя Анна уверенными движениями расстегивала его рубашку и брюки.

Полностью разоблачившись, они оказались на ковре, продолжая руками и губами усиливать возбуждение друг друга. Прервавшись на минуту, Ники стал шарить рукой в куче одежды. Найдя в кармане брюк то, что искал, он снова обратился к Анне, терпеливо наблюдавшей за его манипуляциями. Затем он приподнял девушку и осторожно посадил ее к себе на ноги, прижимая вплотную к своему телу. Ощутив Ники внутри, Анна медленно выдохнула и начала двигаться вслед за ним. Постепенно приближаясь к развязке, ведьма переживала такое знакомое и каждый раз новое ощущение, как теплая волна из одного источника заполняет ее целиком. Она закрыла глаза и на тысячную долю секунды перестала контролировать происходящее. В это мгновение ей казалось, что земной шар стремительно пронесся у нее над головой, что ее тело больше не принадлежит ей и его бросает с вершины в бездну и обратно. Анна открыла глаза и увидела, что Ники наблюдает за ней, довольно улыбаясь.

– Вина? – спросила Анна, когда они, отдыхая, лежали рядом на ковре.

– Пожалуй.

Девушка взяла со стола бокалы и открытую бутылку и поставила их на пол.

– Курить здесь, конечно же, нельзя? – спросил Ники, не очень-то надеясь на положительный ответ.

– Ни здесь и нигде в моем присутствии, извини, – ответила Анна. – А ты хочешь?

– Не отказался бы, – вздохнул молодой человек.

– У тебя такая привычка – курить после секса?

– У меня просто привычка курить. Хотел бы я от нее избавиться, – Ники отхлебнул немного темно-красной жидкости из бокала.

– Почему же не бросаешь? – искренне удивилась Анна.

– Я пробовал. Я становлюсь жутко раздражительным. А это мешает творчеству.

Ведьма положила руку ему на грудь и мысленно произнесла заклинание, которое очищало легкие и уменьшало зависимость. Это не избавляло полностью от желания курить, но Анна надеялась, что, по крайней мере, на сегодня Ники забудет об этом.

– Знаешь, я раньше думала, что рок-музыканты способны впечатлять девушек только на сцене, – с улыбкой заметила Анна.

– И? – молодой человек выжидающе посмотрел на нее.

– Ну… у меня недостаточно опыта, чтобы судить об этом, но предполагаю, что в большинстве случаев так и происходит, – Анна сделала паузу, а потом добавила: – Однако к тебе это определенно не относится.

Ники пожал плечами, давая понять, что принял ее слова к сведению, но промолчал.

– Что? – ведьма удивленно подняла брови. – Ты, наверное, привык слышать от девушек более восторженные отзывы?

Оставив вопрос без ответа, Ники провел рукой по ее плечу, погладил грудь, опускаясь ниже. Затем он поднял глаза и спросил:

– Повторим?

– Да, – с готовностью ответила Анна.

Большой концертный зал занимал целую треть площади первого этажа замка. Он представлял собой огромное помещение, выполненное в готическом стиле, с высокой сценой и небольшой оркестровой ямой, закрытой на время сегодняшнего концерта. По этой же причине убрали кресла, оставив только те, что были в ложах, расположенных по одной боковой стене и опирающихся на колонны высотой три метра. Вход в ложи находился на втором этаже замка и на сегодня был открыт только для гостей отеля.

Анна спустилась в ближайшую к сцене ложу за пять минут до начала концерта и увидела, что зал был полон. Это означало, что она не ошиблась, когда организовывала продажу билетов и транспорт для поклонников. Жан-Пьер Д’Араго, который все-таки решил увидеть концерт, уже сидел в ложе, как и несколько гостей. Анна обратила внимание, что не все постояльцы Эосберга захотели присутствовать на этом мероприятии. Это было неудивительно и ничуть не расстроило хозяйку замка. Жан-Пьер поздоровался с Анной, выразив восхищение ее обликом.

Для сегодняшнего вечера девушка надела черный корсет, украшенный двумя полосками красной бархатной тесьмы, и черные свободные брюки. В дополнение к старинному кольцу с рубином она выбрала подвеску в форме дракона, обвивающего своим хвостом меч.

– Надеюсь, мне не захочется уйти после первой же песни, – ворчливо сказал Д’Араго.

– Думаю, что ты этого не сделаешь, – ответила Анна.

– Немецкий язык, знаешь ли, на мой вкус, грубоват для пения, – капризно заметил француз. – Не уверен, что смогу долго продержаться.

– Они поют по-английски. Так что тебе нечего волноваться, – с нарочитой серьезностью успокоила ведьма своего друга.

– Правда?

– Не делай вид, что ты этого не знаешь, – Анна начинала терять терпение. – Тебе, наверняка, известно о «Мистерии» уже больше, чем мне.

Их разговор прервали мощный звук ударных и первые аккорды песни «Паяцы». Музыканты сыграли четырнадцать песен из своей обычной программы, добавив «Взгляд властелина», которую редко исполняли на концертах из-за длительности звучания. Анна поняла, что Ники сделал это для нее. Ведьма наслаждалась представлением.

Вообще она могла слушать разную музыку, но, задумываясь, почему ей особенно нравился металл, она объяснила это так: когда тебе доступно больше, чем другим людям, начинаешь выбирать из удовольствий те, которые способны приблизить ощущение полета, знакомого ведьме с детства. Энергия гитар, усиленная мощью ударных, в сочетании с сильным красивым вокалом, переход от мелодичности к жестким риффам – все эти составляющие металла приводили девушку в восторг, ускоряли ток крови и рождали в голове волшебные образы.

Анна следила за тем, как Ники держится на сцене, общается с залом, и заметила, что его взгляд чаще обычного направлен в сторону ее ложи.

Концерт подходил к концу. Зрители в восторге скандировали: «Мистерия!» Аплодировали даже далекие от такой музыки гости замка. Анна видела, что Жан-Пьеру представление тоже понравилось, хотя он вряд ли бы признался в этом вслух.

Через полтора часа после завершения концерта, когда все зрители разъехались, а зал был приведен в порядок, Анна стояла на балконе своей комнаты и набирала сообщение Роннету.

«Остались еще силы для близкого общения с поклонниками?»

Через минуту ведьма получила ответ: «Давай увидимся, узнаешь».

«В твоем номере. Не против?»

«Я жду тебя через полчаса».

Убедившись, что коридор пуст, ведьма коснулась ногой пола перед номером Ники, перестав при этом быть невидимкой, и постучала в дверь. Музыкант впустил девушку и жестом пригласил ее в комнату.

– Понравился концерт? Не жалеешь потраченных денег? – спросил Ники, обнимая Анну.

– Нисколько. Я в полном восторге, – спокойно произнесла она, положив одну руку ему на грудь, а другой проведя по его длинным вьющимся волосам каштанового цвета.

– Звучит не очень восторженно, – заметил молодой человек, касаясь губами ее плеча.

– О! Тебе не хватило сегодня безумного рева фанатов и нескончаемых аплодисментов? – удивилась девушка.

Ники поднял на нее глаза.

– Дело не в этом. Просто хотелось бы увидеть, как ты можешь реагировать более эмоционально, – сказал он и тут же добавил: – Если серьезно, этот концерт действительно был одним из лучших за всю историю группы.

Анна поцеловала его и искренне произнесла:

– Мне, правда, очень понравилось. И не мне одной. Даже тем гостям, которые только вчера впервые о вас услышали.

– Вроде того лощеного господина, который сидел в ложе рядом с тобой?

– Не думала, что ты во время выступления успеваешь замечать такие подробности, – усмехнулась Анна, поднимая низ его футболки. Ники на миг остановил ее и осторожно спросил:

– Это твой молодой человек?

– Нет, – ответила девушка, окончательно стягивая с него футболку.

– Да уж, молодым его точно не назовешь, – сказал он, пытаясь на ощупь найти у ее корсета застежку. Последнее замечание показалось Анне забавным по двум причинам: во-первых, она представила реакцию Жан-Пьера на эти слова, а во-вторых, ей понравилось, что Ники ревновал.

– Как, черт возьми, это снять? – выпалил он, потерпев неудачу в борьбе с корсетом. Анна показала, как это сделать, расстегнув верхний крючок. Дальше Ники справился сам.

Когда поверженная преграда оказалась на полу, молодой человек с удовольствием прикоснулся рукой к нежной коже груди девушки, проводя пальцами вокруг самых чувствительных мест. Через некоторое время рядом с корсетом на полу уже лежали ненужная одежда и обувь, а Ники и Анна переместились на кровать в стремлении отдать должное телам друг друга.

Совершив волнующее восхождение к вершине, ведьма вернулась в объятия молодого человека.

– Когда мы увидимся снова? – спросил Ники, поглаживая спину девушки, лежавшей рядом с ним на животе.

– Ну… не знаю. Я тут подумываю отправиться в Бразилию на следующей неделе, – с улыбкой сказала Анна, зная о предстоящем графике концертов «Мистерии». Ники решил поддержать ее игривый тон:

– По делу или развлечься?

– По делу. Хочу встретиться там с одним своим знакомым музыкантом… – неторопливо произнесла ведьма, чувствуя легкую, приятную дрожь от прикосновений его пальцев. – Если он, конечно, не будет против, чтобы его отвлекали от работы, – Анна вопросительно посмотрела на Ники.

– Он не будет против, – ответил молодой человек, перевернув девушку на спину и начиная второе действие сегодняшней встречи.

Ники

Стоя на балконе своего номера в гостинице «Рио Атлантика», Ники любовался заливом и размышлял, стоит ли закурить. Последнюю неделю курить хотелось гораздо реже, чем раньше, да и сам процесс доставлял все меньше удовольствия. Роннет думал о том, чтобы снова попробовать бросить вредную привычку, но неудачный опыт прошлых попыток удерживал его от этого. В конце концов он решил курить только тогда, когда действительно хочется и необходимо для настроения.

Сейчас такой потребности не было, и молодой человек вернулся в номер. Они прилетели в Рио-де-Жанейро вчера в одиннадцать вечера и прибыли в гостиницу только к часу ночи. Тем не менее, проснувшись в восемь утра, Ники ощущал прилив сил и воодушевление. Третий, предпоследний, концерт «Мистерии» в рамках бразильского тура состоится вечером в клубе «Рок Хауз». Но привычное волнение по этой причине усиливалось еще и из-за того, что сегодня он увидит Анну.

Эта девушка нравилась Ники все больше и больше. Она производила впечатление свободной от любых стереотипов и, кажется, разделяла его взгляд на развитие отношений между мужчиной и женщиной. Их недолгая связь была похожа на захватывающую игру людей, которые знают, чего хотят и не боятся получить удовольствие. И этого ему было вполне достаточно.

При мысли об удовольствии Ники вспомнил самые яркие моменты недавнего путешествия в Швейцарию и мечтательно улыбнулся. Он надеялся на незабываемый вечер и сегодня. Ники и Анна договорились, что девушка остановится в этом же отеле, и они проведут пару часов до концерта вместе.

Несколько минут назад Анна написала, что ее самолет приземлился, и она направляется в гостиницу.

Когда молодой человек, ничуть не преувеличив, сообщил ей в ответ, что ждет ее с нетерпением, в дверь постучали. К огромному удивлению Ники это была Кристина, его бывшая девушка. Она как всегда стремительно ворвалась в номер и, не давая Ники опомниться, рассказала, что узнав о туре «Мистерии», купила путевку в Бразилию, чтобы, по ее словам, внести разнообразие в тяготы гастрольной жизни музыкантов.

– Ты должна немедленно уехать, – твердо сказал молодой человек. – Я заплачу за билет и путевку.

– Но Ники, я специально прилетела на край света к тебе, – капризно заявила Кристина. – Я думала, ты будешь рад.

– Я не рад и хочу, чтобы ты ушла, – Ники был настроен решительно и приготовился раз и навсегда прояснить ситуацию. – Ты можешь меня услышать?

– Мне с таким трудом удалось взять одну неделю отпуска, чтобы только встретиться с тобой, – продолжала настаивать Кристина, как будто нарочно не желая воспринимать его слова всерьез.

– Тебе точно не стоило этого делать. Послушай, я здесь работаю, и твой приезд очень некстати, – сказал молодой человек и, посмотрев на часы, добавил: – Пожалуйста, уходи.

В этот момент незапертая дверь номера открылась, и в комнате появилась Анна.

– Здравствуй, Ники, – спокойно произнесла она. В ее взгляде был заметен сдержанный интерес. Она терпеливо ожидала, когда молодой человек представит ей персону, находящуюся в комнате вместе с ним.

– Здравствуй, Анна, – ответил музыкант, и, взглянув на свою бывшую девушку, добавил: – Это – Кристина и она уже уходит.

Но та, похоже, намеревалась устроить скандал:

– Теперь я понимаю, какую работу ты имеешь в виду, – сказала она, переходя на высокие ноты. – Вообще-то, я – его девушка.

– Бывшая, – устало добавил Ники.

– Ну что ж, в таком случае я оставляю вас выяснять этот вопрос, – с тем же спокойствием проговорила Анна и покинула комнату. Молодой человек бросился следом и остановил ее в коридоре.

– Куда ты? – Ники взял ее за руку.

– Я возвращаюсь в Европу.

– Из-за этого? – он кивнул в сторону своего номера. – Но ведь…

– Не нужно ничего объяснять, – Анна провела рукой по его груди и поцеловала в губы. – Мы увидимся снова, когда ты больше не будешь обременен бывшими девушками. Я, знаешь ли, предпочитаю занимать единственное место в личной жизни мужчины. Прощай.

Анна скрылась за дверями лифта, а Ники с тяжелым сердцем вернулся в свой номер, где ему предстояло продолжить неприятный разговор с Кристиной.

Утро выдалось хмурым. Сидя в своей домашней студии в Дюссельдорфе, Ники слушал дождь и наигрывал мелодию, которая с каждым повтором становилась все мрачнее, как и его настроение последнюю неделю. Музыкант сыронизировал по этому поводу, что у творческого человека в дело идет все: дождливое утро, плохое настроение, тяжелые мысли. Новая мелодия и в самом деле захватила Ники и обещала вылиться во что-то грандиозное.

Он уже знал, о чем будет песня: неумирающий, манящий звук флейты, прекрасный и сильный, искушающий и влекущий мечтателя в полет над миром, сулящий глупцу неземные удовольствия, познание добра и зла, любви и ненависти. Ники тут же записал родившиеся в голове строчки.

Поработав над песней еще пару часов, он сварил себе кофе и его мысли вернулись к тому, что не давало покоя всю неделю. Он не мог дозвониться до Анны. Бразильский тур закончился, и музыканты вернулись в Германию два дня назад, решив устроить себе недельный отдых.

Два последних концерта были не самыми запоминающимися в истории группы, хотя и прошли на уровне. Все это время Ники пытался связаться с девушкой, так взволновавшей его. Но она сначала не брала трубку, а потом и вовсе оказалась вне доступа. Молодой человек отправил ей несколько сообщений, но Анна оставила их без ответа. Он не понимал, как это следует трактовать, но терпеливо ждать ее звонка не хотел и решил разыскать девушку, во что бы то ни стало.

Поставив чашку на стол, Ники взял телефон и набрал номер, который он получил от агента, нанятого Анной для организации их концерта в Швейцарии.

– Личный секретарь госпожи баронессы фон Лаумер Франц Венцель. Слушаю Вас, – услышал Ники голос администратора Эосберга.

– Добрый день, Франц. Это – Николас Роннет. Скажите, могу я поговорить с Анной?

– Я сожалею, но госпожи баронессы нет в замке, – вежливо произнес секретарь.

– А как еще можно с ней связаться? Телефон, который она мне дала, недоступен.

– Должно быть, это потому что госпожа баронесса сейчас в Средиземном море на яхте господина Д’Араго, – терпеливо объяснил Венцель.

Сделав паузу, Ники проговорил:

– Франц, пожалуйста, помогите мне ее найти.

– Я не уверен, что в праве… – замялся секретарь, – хотя… – обнадежил он и, помедлив для приличия, добавил: – Я могу выслать вам на электронный адрес маршрут яхты.

Продиктовав адрес, молодой человек поблагодарил администратора и стал готовиться к поездке на море.

Анна

Белоснежная яхта «Артемис» скользила по воде, оставляя за собой пенный след. Анна стояла на корме у бортика, подставив лицо потокам воздуха, и получала удовольствие от прикосновения солнечных лучей и ветра к своей коже. Ведьма была одета в черно-белое бикини и темное повязанное вокруг бедер парео, которое с каждым порывом ветра обнажало дивные ноги девушки и волновало мысли мужчин, находящихся на корме возле открытого бассейна.

К концу путешествия, длившегося уже неделю, на яхте осталось восемь гостей, включая хозяина. Это была постоянная компания старых знакомых Жан-Пьера и Анны, в число которых входили ее лондонские друзья Маргарет Сайм и Питер Уортон. Кроме них солнечные ванны у бассейна в это утро принимали Коринна Пилетт, французская писательница и журналистка, и итальянский кинорежиссер Тино Горетти, давний друг Жан-Пьера, периодически увлекающегося и другими видами искусства, помимо изобразительного. Двое из гостей, владелец парижского ресторана Патрис Кромбе и его супруга Лоранс, предпочли свежему морскому ветру уют мягкой постели.

После разговора с капитаном на корму вернулся Д’Араго, сообщив, что они приближаются к острову Милос и через пару часов сделают остановку на соседнем небольшом острове, где пробудут до утра завтрашнего дня. А сегодня их ждут развалины античного храма, подземелье для интересующихся и веселый ужин для всех в маленьком проверенном кафе, хозяина которого Жан-Пьер знает лично.

Через два часа, когда «Артемис» встала на якорь, только Анна, Маргарет и Питер захотели осмотреть достопримечательности гостеприимного греческого острова. Д’Араго вызвался сопровождать их, предложив услуги гида, так как не раз бывал уже здесь.

Побродив по храму и узнав о древнем культе Персефоны, Анна согласилась с Жан-Пьером, что подобное можно увидеть в Греции повсюду, а уж развалины вообще везде одинаковые. Маргарет, напротив, нашла это место весьма живописным и осталась с Питером сделать несколько фотографий. А Д’Араго и Анна отправились в город обедать.

По дороге друзья обсуждали, имели ли древние культы отношение к их магии, и какие мифические персонажи, боги, герои и чудовища, действительно являлись ведьмами и колдунами. В большинстве магических книг, доставшихся современному колдовскому сообществу, содержался накопленный веками опыт в виде заклинаний, рецептов приготовления зелий и другого использования Эфира. И хотя современные ведьмы и колдуны не были обделены информацией о жизни предков, множество книг было посвящено историческим хроникам и жизнеописаниям колдовских королей, летописцы прошлого отличались чрезмерно вычурным слогом и склонностью излагать свои мысли иносказательно, что порождало огромное количество часто противоречивых толкований.

Известно было, что в древние времена ведьмы и колдуны противопоставляли себя людям, не владеющим магией, и вступали с ними в связь только по зову своей принадлежности к одной из групп. В наши дни, благодаря регулированию силы внутри колдовского сообщества, люди перемешались, и все больше ведьм и колдунов охотно имело дело с теми, кто не владел магией. Были, конечно, такие, кто выступал за чистоту крови, но подобные идеи осуждались и имели мало последователей.

Анна и Жан-Пьер являлись представителями большинства, которое без препятствий взаимодействовало с людьми, не имеющими понятия о существовании рядом с ними колдовства. Более того, они намеренно старались окружать себя такими людьми. Анна объясняла это тем, что ведьмы, какой бы силой они ни обладали, были в своих стремлениях довольно предсказуемы, а люди часто оставались загадкой и тем вызывали интерес.

Действительно, из всего колдовского сообщества девушка общалась только с Д’Араго и Луизой Теньер. Луиза была знахарем по призванию и клиническим психологом по образованию. Они с Жан-Пьером имели обыкновение время от времени возобновлять начавшиеся пятнадцать лет назад отношения, периодически причиняя друг другу страдания. Впрочем, страдания большей частью выпадали Луизе, но у нее все равно не хватало сил окончательно прекратить их отношения, и в перерывах, когда страсти утихали, колдун и ведьма были близкими друзьями. Анна считала, что в конце концов они обречены быть вместе, о чем и сказала Жан-Пьеру, когда они сели за столик открытого кафе и, изучив меню, заказали обед.

– Я не думаю, что это осчастливит нас обоих, – вздохнул Д’Араго в ответ на мнение Анны о нем и Луизе. – Боюсь, что бóльшая часть моего сердца принадлежит другой ведьме, – добавил он с улыбкой.

– Да брось, ты просто обманываешь себя, – махнула рукой Анна, прекрасно зная, что он имеет в виду ее. Во взгляде Жан-Пьера блеснула искра.

– Ты хочешь услышать признание? – спросил он чувственным голосом, от которого трепетали все женщины. На одно мгновение Анна заставила его поверить, что на нее это тоже подействовало, но уже через секунду с веселым смехом произнесла:

– Нет. Вряд ли я услышу что-то новое.

Колдун погасил свой взгляд и вернул голосу обычные интонации:

– Иногда ты ведешь себя, как жестокий ребенок.

– Надо же оправдывать звание ведьмы, – пожала плечами Анна, сделав глоток воды. Тут Жан-Пьер тихо произнес:

– Знаешь, дорогая, за тобой наблюдает один длинноволосый молодой человек, и, кажется, он мне знаком.

Анна повернула голову и увидела, как Ники пересекает площадь, направляясь к ним. Она не была сильно удивлена его появлению, но, представив, какой путь музыкант проделал, чтобы ее разыскать, одобряюще улыбнулась ему. Когда Ники подошел к их столику и поздоровался, девушка спросила, говорит ли он по-французски. Получив отрицательный ответ, Анна перешла на английский язык и представила мужчин друг другу.

Для Жан-Пьера такой поворот событий был неожиданностью. Но так как он любил наблюдать за развлечениями своей подруги, то предложил молодому человеку пообедать с ними.

– Я видел ваш концерт в замке, – заметил Д’Араго. – Производит впечатление, хотя я, в общем-то, не поклонник такой музыки, но мне понравилось.

– Спасибо, – сдержанно ответил Ники.

– Как вы нас нашли? – спросил француз.

– Признаюсь, это было непросто, – улыбнулся в ответ молодой человек.

– Должно быть, здесь не обошлось без Франсуа, – догадался проницательный Жан-Пьер. – Где вы остановились?

– Я снял на одну ночь комнату недалеко от пристани.

– Не желаете присоединиться к нашей компании? Сегодня мы ужинаем на берегу, завтра утром снимаемся с якоря и к вечеру прибываем в Афины. Что скажете?

– С удовольствием принимаю ваше приглашение, – сказал Ники, посмотрев на Анну, которая внимательно наблюдала за мужчинами, храня при этом молчание.

Когда обед закончился, Жан-Пьер по телефону распорядился, чтобы подготовили каюту для нового гостя, и объяснил молодому человеку, как найти кафе. Высказав предположение, что теперь Ники не составит труда разыскать что-либо, Анна попрощалась с музыкантом и пообещала встретиться с ним за ужином.

Небольшое уютное кафе «Барракуда» сегодня вечером принимало гостей яхты «Артемис». Они расположились вместе за длинным столом, пили вино в ожидании ужина и делились дневными впечатлениями. Анна в белом платье с широким красным поясом сидела между Д’Араго и Горетти, а напротив них пустовало два стула. Один из них занял Ники, который вскоре подошел и был представлен всем как знакомый Анны. Через пять минут после подачи ужина появилась Коринна. Извинившись за опоздание, она села за стол рядом с музыкантом.

Играла веселая, бодрая музыка, и гости непринужденно общались друг с другом, обсуждая что-то вместе или разбиваясь на небольшие группы. Ники как новичок в их компании испытывал на себе повышенное внимание. Особенно усердствовала Коринна, расспрашивая его о музыке и литературе. Было заметно, что тридцатидвухлетняя писательница всерьез заинтересовалась привлекательным молодым человеком и решила взять его под свою опеку.

Ники, впрочем, в этом не нуждался. Он охотно поддерживал разговор и даже иногда отвечал на флирт, начатый его соседкой. Анна с любопытством наблюдала за Ники, редко вступая с ним в диалог. Со стороны можно было подумать, что вовсе не она была причиной его присутствия здесь. Но по нескольким беглым взглядам, брошенным молодым человеком в ее сторону, Анна поняла, что ему интересно, какое он производит впечатление именно на нее.

Сама ведьма внимательно слушала итальянца, который в сотый раз рассказывал о своем новом фильме и в тысячный предлагал Анне в нем главную роль. Обычно девушка сразу отказывалась, но сегодня за ужином сделала вид, что не прочь приобрести новый опыт.

От Жан-Пьера не укрылось ни детали этой игры между ведьмой и музыкантом, и он тоже включился в нее. Колдун больше других оказывал внимание Анне за ужином, шептал на ухо по-французски, близко наклоняясь и почти касаясь губами ее кожи. Девушка намеренно не останавливала это и в конце концов решила вернуться на яхту в сопровождении итальянца и француза, когда кроме них за столом оставались еще Питер, Коринна и Ники, которые пока не собирались следовать примеру других гостей.

Пожелав мужчинам спокойной ночи и выслушав от Жан-Пьера в ответ пожелания противоположного, Анна ненадолго задержалась на пристани и, дождавшись, когда та опустеет, невидимкой поднялась вверх.

Ведьма с радостью отдалась ни с чем несравнимому чувству, которое она считала самым ярким в своей богатой удовольствиями жизни – чувству абсолютной свободы. Ее тело, как будто, распадалось на атомы и смешивалось с каплями соленой воды, с тысячью негромких звуков, доносившихся со стороны острова, и со свежим ночным воздухом.

Анна изменила цвет своего платья с белого на черный, спустилась к воде и окунула в нее босую ногу, нарушив спокойствие темной морской поверхности.

Насладившись воздушной прогулкой, ведьма влетела в открытое окно своей каюты и отправилась в ванную. Спустя полчаса, надев на голое тело короткие джинсовые шорты и свободную длинную шелковую тунику, она села на кровать, положила на колени ноутбук и занялась просмотром своей почты и финансовых новостей. Через десять минут в дверь постучали.

– Войдите, – произнесла Анна по-английски, чтобы Ники, если это он, не подумал, услышав речь на немецком языке, которого никто, кроме них, на яхте не знает, что она ждала именно его. Это, и в самом деле, был музыкант.

– Привет. Ты одна? Можно войти? – спросил он. На первый вопрос Анна кивнула, а в ответ на второй сделала приглашающий жест рукой. Молодой человек вошел, запер за собой дверь и сел на кровать напротив девушки, которая, отложив ноутбук и немного помедлив, с легкой улыбкой призналась:

– Я тебя ждала.

– Ждала, что я приеду к тебе на море, или, что сегодня вечером приду в твою каюту? – уточнил Ники, коснувшись рукой ее ног с внутренней стороны. Анна снова не стала спешить с ответом, следя за движениями его рук.

– Я скажу тебе об этом после, – наконец произнесла она.

– После чего?

– После того, ради чего ты сюда приехал, – сказала девушка, сохраняя спокойствие и неподвижность, позволив Ники самому начать чувственное путешествие в мир ярких красок.

– Можно вопрос? – молодой человек посмотрел на лежавшую у него на груди Анну, когда они восстанавливали силы после захватывающей игры, завершившейся обоюдным восторгом. – Жан-Пьер Д’Араго, он тебе кто?

Ведьма интригующе улыбнулась и с двусмысленным намеком ответила:

– Близкий друг.

– И что это значит? – не отступал Ники, настаивая на прямом ответе.

– Ты, кажется, уже узнавал у меня про него. Почему снова возник интерес? – спросила Анна, наматывая на палец прядь его волос.

– При прошлой нашей встрече ты сделала заявление, что хочешь быть единственной девушкой в моей жизни. Думаю, что имею право требовать подобного по отношению к себе, – объяснил молодой человек.

– Ты что-то не был так принципиален, когда пришел ко мне сегодня, – заметила ведьма.

– Это неудивительно, – Ники перевернул ее на спину. – Разве можно думать о чем-то еще, когда ты так волнующе прекрасна? – Он погладил дальнюю от себя руку Анны, проведя пальцами от кисти до плеча. – Промучив меня весь вечер своей холодностью, – музыкант поцеловал одну грудь ведьмы и нежно обхватил ладонью другую, – сидишь на кровати в одежде, которая вызывает единственное желание: снять ее.

Оторвавшись от груди, молодой человек продолжил медленно двигаться рукой по направлению к источнику наслаждения девушки, которая, закрыв глаза, предвкушала повторение игры.

– Итак, что у тебя с этим французом? – Ники неожиданно вернулся к прошлой теме разговора, положив свою руку Анне на живот. Она резко открыла глаза, недовольная прерванной лаской.

– Сейчас я едва ли могу сосредоточиться на беседе.

– Уверен, что ты отлично умеешь контролировать себя, – музыкант в ожидании посмотрел на девушку. Та вздохнула и сдалась:

– Я знаю Жан-Пьера около десяти лет. И он действительно надежный и близкий друг. Без всякого эротического подтекста.

– Ты хочешь сказать, что вы никогда не занимались сексом? – не поверил Ники.

– Никогда, как бы ему этого ни хотелось, и что бы по этому поводу ни думали окружающие, – произнесла Анна в надежде, что прозвучало правдиво. – Есть еще вопросы?

– Пока нет, – ответил молодой человек, наклонившись к девушке, чтобы поцеловать, но та выскользнула из его объятий и подошла к туалетному столику.

– Ты не будешь против музыкального сопровождения? – спросила она, вставляя свой смартфон в аудиосистему. Приподнявшись на кровати и положив локоть на согнутое колено, Ники наслаждался видом обнаженного тела ведьмы.

– Ты не боишься разбудить своих друзей? – заметил он.

– Здесь хорошая звукоизоляция, – успокоила его Анна, мысленно проговорив заклинание, препятствующее распространению звуков за пределы каюты. – Как насчет «Не бойся горизонта»? – произнесла она по-английски название одной из песен «Мистерии».

– Разве я могу быть против, – улыбнулся Ники. – Почему ты решила поставить эту песню?

– Именно с нее началось мое увлечение твоим творчеством, – ответила Анна, добавив в плейлист еще несколько песен. Как только она медленно подошла к кровати, Ники нетерпеливо обхватил ее за талию и увлек за собой в путь к головокружительному финалу в ритме пауэр-метал.

II

Анна

Ноябрь был непривычно холодным. Северный ветер пронизывал до костей и безжалостно мучил нежную кожу. Анна стояла на балконе своей комнаты, опершись на ограждение, и не обращала внимания на резкие порывы ветра. Она думала, верно ли поступила вчера, и больше всего ей не давала покоя мысль о сомнении в правильности принятого ею решения.

Вспоминая вчерашний день, ведьма постепенно перестала жалеть о расставании с Ники, так следовало поступить, и ей всего лишь нужно немного времени, чтобы все сомнения исчезли. Анна обернулась и увидела появившегося на балконе Жан-Пьера.

– Ты что это стоишь на морозе? – удивился он и, махнув рукой, создал вокруг них невидимый купол, защищающий от непогоды и поддерживающий комфортную температуру воздуха. Затем француз, поцеловав Анну, помог ей снять пальто и бодро заявил:

– Что у тебя сегодня на завтрак?

– Все, что хочешь, как обычно, – отстраненно произнесла девушка.

– Кофе. И судя по твоему печальному виду, о причинах которого мне пока неизвестно, нам понадобится коньяк, – сказал Жан-Пьер.

– Ты же знаешь, алкоголь на меня не действует.

– Ерунда! Алкоголь действует на всех. Тебе просто нужно расслабиться и перестать ежесекундно контролировать свое тело. Давай, дорогая, не спорь, – колдун решительно усадил ведьму за столик, на котором по щелчку ее пальцев тут же появилось все необходимое для утреннего кофе, а также коньяк и два бокала.

Разлив коньяк, француз с удовольствием сделал глоток. Анна последовала его примеру и совету, позволив спирту смешаться со своей кровью. Она делала это очень редко и осторожно, потому что не представляла себе последствий влияния алкоголя на свой организм и еще потому что считала ложными удовольствия, связанные с искусственным изменением сознания, вроде использования спиртных напитков или наркотиков. После первого же глотка Анна почувствовала приятное тепло и легкость и впервые за это утро улыбнулась.

– Вот так-то лучше, – одобрил Жан-Пьер. – А теперь расскажи мне, что случилось.

– Мы расстались, – произнесла девушка так, как будто это не имело к ней отношения.

Видя, что друг ждет от нее подробного рассказа, Анна продолжила:

– У нас мало возможностей для встреч, потому что никто из нас, конечно же, не станет ради другого жертвовать своей работой и менять привычный образ жизни. В общем, это я сказала вчера Ники, когда мне нужно было срочно уехать, а он захотел, чтобы я осталась. Подобное происходило слишком часто в последнее время, – вздохнула ведьма.

– Но ты не стала разбивать ему сердце, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Д’Араго.

– Нет. Ведь для этого мне пришлось бы ждать, когда он полюбит меня. А мне и так уже кажется, что в аэропортах я провожу больше времени, чем дома, – Анна допила свой коньяк и подошла к парапету. Француз наблюдал за ней, не спеша с комментариями. Повернувшись спиной к ограждению, ведьма задумчиво посмотрела на друга. На мгновение ее глаза сверкнули. Жан-Пьер приблизился к ней и взял ее за руку. Свободной рукой Анна обвила его шею и поцеловала в губы. Колдун обнял ее за талию и крепко прижал к себе, с жаром отвечая на поцелуй. Но через минуту, убрав руки девушки со своих плеч, мягко отстранил ее.

– Разве не этого ты хочешь? – с холодным блеском в глазах выдохнула Анна.

– Этого, но не сейчас, когда ты думаешь о другом мужчине.

– Я больше не думаю о нем, – резко ответила ведьма.

– Ты просто пытаешься себя обмануть. Знаешь, почему ты решила расстаться с ним? Ты боялась, что вы станете ближе друг другу, потому что уже сейчас ты чувствуешь…

– Хватит! Ты ошибаешься! – злость, которую ощущала Анна, подогревала Эфир внутри нее, и он готов был вырваться в виде сгустка разрушительной магии. Но, сделав глубокий вдох, ведьма вспомнила о самоконтроле, и ее взгляд снова стал спокойным. Друзья вернулись за столик, и Жан-Пьер, получив согласие Анны, разлил коньяк по бокалам.

– Итак, ты уверена, что это окончательное расставание? – спросил француз.

– Да, – сказала девушка, вновь почувствовав разливающееся по телу тепло. На этот раз коньяк подействовал на нее умиротворяюще.

– Не будешь ни о чем жалеть? – поинтересовался колдун, налив себе еще кофе.

– Не в моих привычках, ты же знаешь. Хотя… – Анна помедлила немного и с мечтательной грустью добавила: – Секс с Ники был лучшим в моей жизни.

– Хм, – усмехнулся Жан-Пьер, – ты просто со мной не пробовала.

– Сегодня ты сам упустил свой шанс, – с веселыми искрами в глазах взглянула на него ведьма.

– Сегодня ничего бы не произошло, потому что ты на самом деле этого не хотела. Но я подожду, когда ты изменишь свое отношение ко мне, – понизив голос, произнес француз и, допив кофе, добавил: – Знаешь, что лучше всего разгонит кровь и поможет отвлечься? Быстрый полет.

Жан-Пьер встал со стула и жестом пригласил Анну последовать за ним.

– На этот раз ты абсолютно прав, – с улыбкой ответила девушка, взлетая в воздух.

В половине первого ночи по шоссе двигалось мало машин. Следить за дорогой было несложно, но все же редкий водитель позволял себе расслабиться за рулем. Ночь – время лихачей, готовых рискнуть крупной суммой и правами ради дозы адреналина в своей крови. И вот один из них, мотоциклист в черном, с дикой скоростью, в три раза превышающей среднюю скорость движения транспорта, мчался по дороге, ловко обгоняя машины и оставляя позади себя ошеломленных водителей.

Анна не боялась камер, она с легкостью могла, когда ей было это необходимо, ослеплять любые записывающие устройства. Поэтому ее мотоцикл беспрепятственно летел по шоссе, нарушая не только скоростной режим, но и другие правила. Ведьма направлялась в Шатоден, небольшой город к юго-западу от Парижа.

Этой мартовской ночью замок в Шатодене стал местом проведения одного из традиционных колдовских балов, которые проходили один или два раза в год в различных местах земного шара. Оставив свой мотоцикл на парковке для туристических автобусов, Анна пешком направилась к замку.

Со стороны он выглядел довольно мрачно и зловеще, пробуждая в сердцах не владеющих магией людей первобытный страх и желание держаться подальше от этого сооружения. Такое впечатление замок производил благодаря магическому куполу, защищающему место проведения бала от визита посторонних людей.

Если бы все-таки нашелся смельчак, не доверяющий своему инстинкту, то внутри купола он погрузился бы до утра в сон, после которого не помнил бы, что делал прошлой ночью.

Анна вошла в замок и, оказавшись перед зеркалом, взмахом руки поменяла свой черный кожаный костюм на легкое вечернее платье, меняющее к низу свой цвет со светло-зеленого на темный, без рукавов и одного плеча, со множеством доходящих до середины бедра разрезов. Темно-зеленые босоножки, изумрудное кольцо, браслет из белого золота на плече дополняли наряд.

Верхнюю половину лица девушки скрывала маска – аксессуар, который использовали на балах многие ведьмы и колдуны, чтобы при встрече в другое время не быть узнанными своими соплеменниками.

Закончив преображение, девушка поднялась по лестнице и оказалась в огромном торжественном зале. В канделябрах на стенах горели свечи, звучал вальс, но не было ни оркестра, никакой аудиосистемы, казалось, что музыка раздается отовсюду.

Пары танцевали на полу и в воздухе. У ведьм и колдунов существовала особенность, благодаря которой каждый летающий колдун мог без усилий поднять вместе с собой любую ведьму, просто взяв ее за руку.

Ведьмы же, напротив, никого с собой в воздух поднять не могли. Для них это было так же тяжело, как любому человеку взять другого на руки.

Между гостями летали подносы с напитками и закусками, не мешая движению людей. Анна была уже не первый раз на подобном мероприятии. Присутствовать на балу разрешалось с семнадцати лет, и многие юные ведьмы с нетерпением ждали этого момента.

Тем не менее, не все ведьмы и колдуны любили появляться в большой компании себе подобных, называя балы сборищами и бесполезной тратой Эфира. Дело в том, что хозяин или хозяйка, выбранные в предыдущий раз из числа желающих, наделялись в такую праздничную ночь необычной колдовской силой, необходимой для организации бала и, в том числе, создания защитного купола, требовавшего значительных магических затрат. Не все ведьмы и колдуны обладали достаточной силой, но стать хозяином или хозяйкой бала мог каждый. На балу запрещалось использовать магию, направленную на другого человека. За соблюдением этого и других правил следили паладины.

Колдовское сообщество с древнейших времен и вплоть до одиннадцатого века нашей эры было не так разобщено, как в наши дни. У ведьм и колдунов, которые хоть и жили в разных странах, существовало определенное государство, представляющее собой верховную власть и законы. Главным носителем Эфира и самым могущественным колдуном был король, который передавал эти качества по наследству своему сыну, если Эфир, обладающий своей волей, считал того достойным большой ответственности. Каждый король и наследник носили на себе подаренный Эфиром камень – символ настоящей или будущей королевской власти, увидев который, каждая ведьма или колдун безошибочно узнавали, что перед ними повелитель, даже если никогда прежде не видели его лица. Король был хранителем законов и традиций, и в его воле было поощрять и наказывать своих подданных. Самыми верными из них во все времена были три придворных рыцаря, паладина, ревностно служивших закону и своему повелителю и осуществлявших его волю. В одиннадцатом веке династия королей прервалась. Последний правящий король умер бездетным. Стоя у смертного одра повелителя, паладины видели, как Эфир в виде шарообразного сгустка магической энергии покидает тело короля, и поклялись сохранить его, пока Эфир не объявит нового короля. Несколько последующих веков многие ведьмы и колдуны сражались друг с другом и с придворными рыцарями за право обладания королевской властью. Но паладины, сила которых росла из поколения в поколение, сокрушали недостойных претендентов, растворяя их в Эфире. Они верили, что придет время, и магия сама выберет короля, а их дело – хранить традиции колдовского сообщества, защищать законы и карать нарушителей. Впрочем, законов было немного, и наказанию подвергались только те ведьмы и колдуны, которые несправедливо нападали на своих соплеменников или убивали людей, не владеющих магией. В наши дни воинственно настроенных ведьм осталось мало. Некоторые из них надеялись обрести власть, особенно после того, как была найдена одна древняя магическая рукопись, содержащая пророчество, что спустя тысячу лет после смерти короля появится новый владыка, который станет основателем новой династии королей. Это пророчество, как и многое в магических текстах, было изложено иносказательно, поэтому не все верили в него.

Анна и Жан-Пьер относились к последним, не представляя себе, что у ведьм и колдунов может быть король. Им нравились существующее положение вещей и редкие встречи с себе подобными. Традиционные балы полностью удовлетворяли желание Анны общаться со своими соплеменниками.

Когда она осмотрелась в зале, к ней подошел молодой колдун в маске и пригласил на танец. Ведьма согласилась, и они закружились в вальсе вместе с другими парами на полу.

Ведьмы и колдуны уважали желание друг друга остаться неузнанными и потому не спрашивали имен у тех, кто был в маске. Анна непринужденно болтала со своим партнером на отвлеченные темы и наслаждалась моментом, чувствуя себя свободно на любом торжественном мероприятии, не только колдовском.

Во время вальса ведьма обратила внимание на одну пару, из тех, что танцевали в воздухе. Мужчина был в смокинге, в петлице которого красовалась засушенная лилия. Этот условный знак Жан-Пьер всегда использовал на балах, чтобы Анна могла узнать его. А она, со своей стороны, всегда предупреждала друга о своем наряде. Спутница француза была одета в бархатное оранжевое платье, и ее лицо также скрывала маска. Но Анна без труда узнала в ней Луизу Теньер, и достаточно было беглого взгляда, чтобы понять, что они снова встречаются.

Когда танец закончился, девушка поблагодарила своего партнера и направилась к Жан-Пьеру и Луизе, которые, взяв с подноса бокалы с шампанским, приземлились возле окна. Луиза радостно поприветствовала Анну, которую давно не видела. Соотечественница Жан-Пьера была также его ровесницей. Эта женщина с приятными чертами лица и светлыми, медового оттенка волосами обладала проницательным взглядом, который объяснялся скорее ее профессией психолога, чем колдовской сущностью.

В начале своего знакомства с Анной Луиза, не ждавшая ничего хорошего от разрушителей в принципе, очень холодно отнеслась к девушке, которую Д’Араго представил ей как свою знакомую. Она, конечно, ревновала к нему юную красивую ведьму, но скоро убедилась в том, что та не рассматривает Жан-Пьера ни как возлюбленного, ни как жертву. Тогда Луиза успокоилась и обрела в лице Анны еще одного друга.

– Как тебе бал? – спросил Д’Араго у девушки, когда та, расцеловав друзей, тоже взяла бокал с шампанским с пролетающего мимо подноса.

– Масштабно, грандиозно, производит впечатление, – с иронией произнесла в ответ Анна. – Впрочем, как всегда. Не представляю, чем вообще еще можно удивить такую публику.

– Тем не менее, ты часто бываешь на балах, – заметила Луиза.

– Анни просто должна испытать на себе как можно больше восхищенных мужских взглядов. А где это сделать легче всего, как ни на подобном мероприятии, собирающем столько искушенных мужчин, – объяснил Жан-Пьер с улыбкой.

– Не только. Ты забыл о большом количестве женщин, чьими завистливыми и ревнивыми взглядами я тоже питаюсь, – поддержала тон друга ведьма, давая понять, что, хоть это и было сказано несерьезно, но все же являлось чистой правдой.

– Как ты добралась сюда? По воздуху? – Луиза сменила тему.

– На новом мотоцикле, – ответила девушка. – Захотелось узнать, на что он способен.

– Ну и как?

– 230 километров в час, заявленные производителем, соответствуют действительности. Но вы же знаете, в моих руках техника способна на большее, если мне известно, как она работает.

– И за сколько же ты доехала до Шатодена? – поинтересовался Жан-Пьер.

– За час и сорок минут, – озвучила ведьма свое достижение.

Снова зазвучал вальс, и Д’Араго с разрешения Луизы пригласил Анну на танец. Они присоединились к парам, которые кружились в воздухе. Жан-Пьер подтвердил догадку девушки, что они с Луизой снова вместе, но Анна понимала, это вряд ли будет окончательное воссоединение.

Когда друзья вернулись к Луизе, та пригласила их к себе домой отдохнуть после бала. В этот момент резко стихла музыка, и в опустевшем центре зала появились три паладина в средневековом облачении со светлыми плащами. Трудно было определить их возраст, но все ведьмы и колдуны знали, что эти трое старше любого из них. Хранители традиций встали лицом друг к другу, образуя треугольник.

Послав магические лучи от своих рук в центр зала, они извлекли из Эфира человека. Все присутствующие были поражены его видом. Потрепанная одежда и всклокоченные волосы свидетельствовали о страдании, перенесенном им в плену Эфира, который ведьмы и колдуны обычно использовали как невидимый ящик для вещей и колдовских орудий. Никто из них, кроме паладинов, не мог и не имел права погружать в Эфир человека.

Анна впервые наблюдала происходящее, но догадалась, что этот несчастный, закованный в магические кандалы, – колдун, нарушивший закон, и сейчас состоится суд, за которым последует наказание. Как рассказывал Жан-Пьер, последний раз суд и казнь видели десять лет назад. Вообще это было большой редкостью. Современные ведьмы и колдуны старались в своей деятельности не идти против закона, ведь в случае, если паладинам станет известно о преступлении, нарушители рискуют познать гнев Эфира.

Анна знала об этом только из книг и по рассказам друзей и поэтому неотрывно следила за действиями хранителей и обреченного. Тот стоял на коленях, обхватив руками себя за плечи, и дрожал, как будто от холода. Но увидев горящие от ужаса, широко открытые глаза колдуна, девушка поняла, что это страх заставляет его тело содрогаться. Один из паладинов объявил, что этот колдун потерпел неудачу, когда пытался разрушить жизнь выбранной им жертвы, и отравил человека, не владеющего магией. Это значит, что он сначала опозорил свое звание разрушителя, а потом преступил закон в надежде, что об этом не станет известно сообществу. Но душа умершего человека восстала и воззвала к справедливости.

Все ведьмы и колдуны знали, что сильнейшая магия в их мире – это некромантия, колдовство, имеющее дело с душами умерших. Паладины были единственными, кто владел этим тайным знанием в совершенстве. Многие представители колдовского сообщества мечтали постичь искусство управлять энергией почивших людей, но лишь единицы осваивали некоторые заклинания из этой области Эфира. Рыцари-паладины считали, что никто из колдунов и ведьм не имеет права обладать такой силой, иначе это может привести к войне и порабощению людей, не владеющих магией.

Анна не имела дело с некромантией, но не из-за невозможности освоить заклинания, а из-за отвращения перед всем, что связано со смертью. Она напряженно следила за осужденным колдуном, и ее сердце билось все сильнее.

Паладины подняли вверх руки, и в точке пересечения их магических лучей появился белый светящийся шар. Это и был Эфир, который они хранили уже тысячу лет. Он завис над головой приговоренного разрушителя и начал медленно опускаться, увеличиваясь и поглощая замершего в ужасе колдуна. Тот скрылся в искрящемся облаке магии.

Через мгновение Эфир сжался до первоначальных размеров и исчез в магических лучах паладинов, оставив осужденного лежащим на полу. Он был жив, но обессилен. Когда он с трудом поднялся на ноги, Анна увидела лицо опустошенного, лишенного всяких эмоций человека. Больше всего девушку поразил его потухший взгляд. Даже у людей, которым она разбила сердце, в глазах оставалась жизнь, а глаза этого колдуна не выражали ничего, кроме равнодушия.

Анна не понимала, почему суд и казнь произвели на нее такое сильное впечатление. Она вовсе не жалела осужденного, но была не в силах замедлить бешеный ритм своего сердца. Заметив бледное лицо девушки, Луиза взяла ее за руку и спросила:

– Анни, с тобой все в порядке?

– Что с ним произошло? – Анна не могла оторвать взгляд от преступника.

Луиза посмотрела на Д’Араго, и тот ответил:

– Половину его магической силы поглотил Эфир, но самое главное – он почти полностью уничтожил то, что отличает разрушителей от остальных ведьм и колдунов. Как бы сказать, – задумался Жан-Пьер, – азарт, кураж, что ли. Ну, ты и сама знаешь, то, что заставляет твои глаза сверкать, когда ты выбираешь жертву. А этот несчастный вряд ли скоро станет заниматься чем-то подобным.

После того как паладины объявили, что колдун-нарушитель теряет свое право присутствовать на балах в течение десяти лет, они вихрем отправили его домой, а сами исчезли. Снова заиграла музыка, и несколько невозмутимых пар закружились в танце.

Все-таки произошедшее повлияло на большинство приглашенных, и многие стали покидать бал. Благодаря заклинанию Анне удалось наконец взять себя в руки. Луиза беспокоилась за девушку и предложила ей поехать вместе с ними на машине. Анна уверила ее, что с ней уже все в порядке, и она в состоянии сесть за руль мотоцикла. Зная, что юная ведьма прибудет на место раньше них, Луиза дала ей ключ от своего дома.

Пока Анна с огромной скоростью мчалась по шоссе в Париж, она пыталась проанализировать свое состояние и не свойственную ей реакцию на впервые увиденное. Поставив мотоцикл возле дома Луизы, где была не раз, девушка не захотела включать свет и стала дожидаться друзей в размышлениях о прошедшем бале. Жан-Пьер и Луиза нашли ее, сидящей в кресле в темной гостиной. Через десять минут друзья вместе сидели в гостиной и пили коньяк, обсуждая произошедшее.

– Не переживай, дорогая. Это на всех произвело сильное впечатление, – Луиза попыталась объяснить Анне ее состояние.

– Но, честно говоря, я впервые видел тебя такой взволнованной и бледной, – выразил свое удивление Д’Араго.

– Не знаю, почему так произошло… Я как будто оказалась на месте этого колдуна, и это было так отчетливо… У меня перед глазами – его безжизненный взгляд… не представляю, что может быть хуже такого наказания. Я в подобной ситуации предпочла бы смерть.

– Наверное, ты права, – задумался Жан-Пьер.

– Я думаю, нам нужно просто отдохнуть и выспаться, особенно тебе, – Луиза обратилась к Анне. – Уверена, что завтра ты будешь вспоминать о бале, как о дурном сне, который уже закончился. У тебя есть какое-нибудь заклинание, успокаивающее нервы, или тебе дать лекарство?

– Спасибо, я уже в норме. Пожалуй, я действительно пойду спать.

Анна пожелала друзьям доброй ночи и поднялась в комнату, приготовленную для нее хозяйкой.

Ведьма проснулась в два часа дня и почувствовала, что от волнения и тревоги из-за ночных событий не осталось и следа. Теперь Анна знала, если она снова станет свидетелем подобного, это больше не заставит ее сердце биться сильнее. Увиденное превратилось в жизненный опыт, а опыт – в магию. Так всегда рос ее внутренний Эфир, а с ним и колдовская сила.

Девушка спустилась в столовую и поприветствовала Жан-Пьера, который предложил ей завтрак и сообщил, что Луиза присоединится к ним, когда закончит телефонный разговор.

– Как самочувствие? – поинтересовался колдун.

– Я в порядке, – ответила Анна.

– Доброе утро, – Луиза появилась в столовой со свежим кофе. – Как дела?

– Все хорошо, – девушка дала понять, что вчерашняя тема закрыта.

– Какие у тебя планы? – спросил француз.

– Хочешь – оставайся с нами. Жан-Пьер пробудет здесь еще пару дней. Можем придумать что-нибудь интересное. Что скажешь?

– Спасибо, но у меня дела дома. Через неделю я снова буду в Париже. Участвую в фотосессии для журнала «Гражданин мира».

– О! В качестве модели? – оживился Д’Араго.

– Вроде того. Редакция собирается познакомить читательниц с новой коллекцией Маргарет Сайм. Это она меня попросила, иначе я вряд ли бы согласилась.

– Да ладно, это – интересный опыт. Думаю, ты просто создана для перевоплощения в разные образы, – высказал свое мнение Жан-Пьер. – Интересно будет увидеть тебя в журнале. В каком месяце он выйдет?

– Кажется, в мае.

– Я согласна с Жан-Пьером и уверена, что у тебя все отлично получится, – вставила Луиза.

– Ну, уж в этом можете не сомневаться, – усмехнулась Анна.

После завтрака девушка сердечно попрощалась с друзьями и, сев на мотоцикл, отправилась домой.

Филипп

Маленькое независимое государство Сен-Таде, с трех сторон окруженное Францией, располагалось на берегу Средиземного моря. На территории площадью всего лишь два с половиной квадратных километра проживало около двадцати восьми тысяч человек, многие из которых не являлись тадеанцами. В число иностранцев, выбравших местом своего жительства эту живописную страну, входили известные спортсмены, артисты и бизнесмены. Причиной тому были низкие налоги и разнообразные развлечения: от всемирно известных казино – до самой престижной в мире регаты парусных яхт.

Одним из важнейших событий для жителей и гостей Сен-Таде был этап мирового кубка в гонках на мотоциклах Мото Куп. По такому случаю перекрывали движение по дорогам, потому что это был единственный заезд в сезоне, проходивший не на стадионе, а на улицах города. По этой причине сюда в мае приезжало много болельщиков и прессы, и без того не утихающий ни на минуту Сен-Таде превращался в огромный муравейник.

Глава государства, 52-летний принц Филипп ничего не имел против гонок. Они были частью жизни его страны и одной из традиций, которые он хранил.

До гоночного уикенда оставалось две недели напряженной работы, связанной с организацией этого мероприятия. После гонок должен был состояться прием в честь победителя. На столе в кабинете принца лежал список гостей, который ему необходимо было одобрить. Кроме того, не хватало еще одного гостя для присутствия на балконе дома приемов, откуда вся семья правящего монарха по традиции наблюдала за гонками.

Филипп подошел к окну и увидел, как закатное солнце окрасило розовым цветом белые яхты, которые заполняли залив на сотни метров от берега. Скоро по дороге, идущей вдоль побережья, с невероятной скоростью будут проноситься гонщики, и рев тысяч фанатов, свисающих из окон, с балконов и трибун, вряд ли заглушит шум моторов.

Мысль о мотоциклах напомнила Филиппу, с каким трудом ему и его жене удалось отговорить их двадцатилетнего сына Тео, любителя экстремальных видов спорта, от участия в мотогонках. Наследный принц Сен-Таде Теодор был причиной беспокойства родителей не только из-за своих спортивных увлечений. Он терпеть не мог официальные мероприятия, а аристократов и придворных находил чопорными и скучными.

Филипп сам в молодости пережил период разочарования в уготованной ему роли главы государства, и он надеялся, что у его сына с возрастом изменится отношение к делу. Но сейчас этому препятствовала связь Тео с французской певицей Эмме Поли, известной скорее своим скандальным поведением, чем музыкальным творчеством.

Принц и его жена Элеонора неоднократно пытались образумить сына, но как только тот чувствовал давление, то сразу начинал угрожать отречением от титула. Подумав об этом, Филипп вздохнул, затем посмотрел на часы и отправился в свою комнату, чтобы переодеться к ужину.

Ужин проходил в кругу семьи и двух близких друзей – Оливье Бодри, занимающего должность личного советника принца, и Валери Сен-Жак, кузины принцессы Элеоноры.

Супруга принца рассказывала о том, как прошла встреча членов благотворительного общества «Сердца мира», в котором она была председателем. Ее внимательно слушали все, кроме детей. Тео откровенно скучал в ожидании окончания ужина, время от времени заглядывая в журнал, который листала его сестра.

Восемнадцатилетняя принцесса Мари была полной противоположностью своему брату. Веселая и общительная, она обожала светскую жизнь и доставляла родителям гораздо меньше проблем. Выслушав жену, Филипп напомнил присутствующим о том, что стоит как можно скорее принять решение относительно гостя на балконе во время гонок.

Обсуждение этого вопроса происходило уже не в первый раз, но новых имен от своих домочадцев принц не услышал. Предложенные идеи Филиппа не устраивали: либо это были люди, с которыми они и так близко общались, либо далекие от спорта ученые и политики. И тут Мари сказала:

– Давайте ее позовем, – принцесса подняла и развернула журнал, указав на модель, демонстрирующую голубое платье.

– Мари, ты же знаешь, мама с папой готовы терпеть в своем обществе моделей, только если они кого-то сопровождают, – с легкой усмешкой заметил Тео.

– Между прочим, это – баронесса Анна фон Лаумер. Тебе что-то говорит это имя? – спросила Мари у брата. Тот пожал плечами, давая понять, что не обязан знать всех аристократов, но, тем не менее, скосил глаза на фото в журнале.

– Это ведь дочь барона фон Лаумер-Гарденау из Швейцарии? – уточнил Филипп и напомнил жене: – Мы были на похоронах ее родителей семь или восемь лет назад.

– Да, да, я помню. Не удивительно, что она стала моделью. Еще бы, потерять семью в таком возрасте, – ответила принцесса Элеонора. Мари, у которой было много знакомых в индустрии моды, была, как обычно, возмущена мнением родителей о них и не могла промолчать:

– Модели – умные и трудолюбивые девушки. Почему все считают, что красота и интеллект – взаимоисключающие вещи? А что до Анны, то она акционер какой-то крупной компании.

– Хорошо, дорогая, мы будем иметь ее в виду, – примирительно сказал Филипп.

После ужина принц вернулся в свой кабинет и, сев за стол, открыл журнал «Гражданин мира», который оставила в столовой его дочь. Со страницы на него смотрела красивая молодая девушка. Наряды, в которых она была на фото, подчеркивали совершенство ее тела. Впрочем, Филипп догадывался, что компьютерная графика способна преображать до неузнаваемости, и что этот пронзительный блеск в глазах девушки, скорее всего, добавлен фотографом искусственно, но именно блеск в глазах запомнился принцу во время их единственной встречи на похоронах.

В тот октябрьский день с самого утра, не прекращая, лил дождь. Гости, прибывшие попрощаться с бароном фон Лаумер и его женой, кучно стояли возле фамильной усыпальницы на маленьком кладбище в городе Гарденау. Приехав на похороны, принц Филипп со своей супругой отдавали дань традиции, установившейся много веков назад между родами Сен-Таде и Гарденау. По этой традиции представители одного рода присутствовали на мероприятиях по случаю важнейших событий в жизни другого. Филипп и Элеонора были в числе официальных лиц.

Внимание всех гостей, конечно же, было обращено на пятнадцатилетнюю девушку, юную баронессу фон Лаумер. Она стояла рядом со своим опекуном, который держал над ней зонт. Филипп тогда удивился ее выдержке во время всей печальной церемонии. Темные глаза Анны излучали спокойный, холодный блеск, а лицо не выражало печали или волнения и не выдавало следов слез.

Когда все вернулись в замок, девушка поблагодарила гостей за поддержку в этот трудный для нее час и продолжила принимать соболезнования. Она была также спокойна, как и на кладбище, и одинаково вежлива со всеми гостями. Невозможно было догадаться, какие чувства она испытывает, и что пережила, узнав о смерти родителей. Филипп видел, что эта загадка волновала многих присутствующих. Кроме того, принц заметил, что многие мужчины смотрят на Анну, одетую в скромное черное платье, вовсе не сочувствующе. При этом юная баронесса вела себя со всеми не более любезно, чем того требовали приличия. Филипп признался себе, что ему тоже доставляет удовольствие наблюдать за Анной, и от него не укрылось, что девушке прекрасно известно о впечатлении, которое она производит на мужчин. Не доверяя фотографии в журнале, принц отчаянно захотел узнать, как Анна выглядит сейчас.

До начала гонки оставалось двадцать минут. Принц Филипп и его семья находились в большом зале дома приемов. Через десять минут они выйдут на балкон, чтобы поприветствовать подданных, гостей и участников заезда и тем самым ознаменовать начало гонки.

Кроме них и кузины принцессы присутствовали также Ален Буало и Даниэль Котен, друзья Тео, которые, как и он, были выпускниками военной академии имени святого Иуды Фаддея. Молодые люди и Мари активно обсуждали предстоящую гонку, а Филипп беседовал с Элеонорой и Валери. Впрочем, его участие в разговоре было формальным, так как его мысли в этот момент занимала Анна Лаумер, которая приняла приглашение и должна была появиться с минуты на минуту.

Чтобы не выдать своего волнения, принц наблюдал за детьми и их друзьями. Филипп заметил, что Ален проявляет интерес к Мари, и она отвечает ему тем же. Принц знал о склонности своей дочери к офицерам, а Буало был единственным из друзей Тео, кто продолжил военное обучение.

В этот момент в открытые двери зала вошел Оливье Бодри, который сопровождал последнюю сегодняшнюю гостью. Анна была одета в белое платье с коротким рукавом, свободной юбкой до колена и красным цветочным принтом во всю длину платья. Красные босоножки на высоком каблуке подчеркивали стройные ноги девушки. Она выглядела еще лучше, чем на фото в журнале и в воспоминаниях Филиппа.

Глаза Анны светились спокойным, сдержанным блеском, когда она, ответив на приветствие, поблагодарила принца за приглашение. Филипп видел, что девушка не чувствует смущения или неловкости, находясь в обществе незнакомых людей и, к тому же, представителей монаршей семьи.

Появление Анны произвело впечатление на всех присутствующих. Элеонора была вежливо холодна с гостьей. Филипп видел, что его жену возмутил тот факт, что Анна не поклонилась принцу и принцессе при представлении, как этого требовал этикет. Такое происходило, когда гости не были осведомлены о правилах поведения при дворе. Но в данном случае Филипп не сомневался, что Бодри проинструктировал Анну, как нужно вести себя в присутствии главы государства.

Кроме Элеоноры, на нарушение этикета обратил внимание Тео, которому, в отличие от его матери, это понравилось.

Вообще молодые люди и юная принцесса были очарованы новой гостьей и с удовольствием общались с ней во время гонки.

Анна была приветлива и любезна со всеми, обнаружив интерес к разным вещам. Она обсудила с Тео и его друзьями технические характеристики мотоциклов, рассказала Мари о своей фотосессии для журнала, поспорила с принцем о дальнейшем расширении восточного автомобильного рынка и немало удивила принцессу Элеонору тем, что тратит много средств на развитие детского спорта в Швейцарии.

После гонки, перед тем как спуститься к подиуму для вручения награды победителю, Филипп поблагодарил Анну и сказал, что его семья будет рада видеть ее сегодня вечером на приеме.

Официальное чествование победителя проходило в том же доме приемов, откуда принц и его гости наблюдали за гонкой. После торжественной поздравительной речи Филипп с удовольствием пообщался со спортсменами и представителями команд, многих из которых давно знал.

Гостей было много. Они перемещались по залу, обсуждали прошедшую гонку и весь турнир. Беседуя со спортивным директором команды «Торо Руж», принц заметил оживленную группу мужчин в нескольких метрах от себя и захотел узнать, что является в ней центром притяжения. Несколько гонщиков и менеджеров команд, а также Даниэль Котен пытались произвести впечатление на девушку в длинном голубом кружевном платье.

Анна была очаровательна. Она охотно принимала знаки внимания мужчин, не выделяя и не поощряя никого в отдельности. Собеседник Филиппа тоже обратил внимание на эту компанию, выразил восхищение внешним видом Анны, которую знал несколько лет, и высказал предположение, что она, должно быть, кого-то сопровождает. Но принц уверил его, что баронесса фон Лаумер здесь по личному приглашению его семьи.

Мысли об Анне не давали Филиппу покоя и на следующий день, когда он, сидя в своем кабинете, готовил речь для выступления в парламенте. Принц как раз думал, не будет ли выглядеть странным его желание пригласить Анну еще на какое-нибудь мероприятие в Сен-Таде, когда в дверь постучали, и в кабинет вошел Оливье Бодри с папкой в руках и сообщил неприятную новость. На одном сайте были выложены недавно сделанные фотографии Эмме Поли, садящейся за руль автомобиля в явно нетрезвом состоянии. Фото на сайте были снабжены комментариями, в которых упоминалось имя Тео. Принц тяжело вздохнул и вслух произнес вопрос, мучавший его уже долгое время:

– Что же делать?

– У меня есть идея на счет этого, но боюсь, что она может показаться несколько сомнительной, – ответил советник.

– Я готов выслушать любые идеи, – заинтересовался принц.

– Его высочеству кажутся скучными официальные приемы, вся эта жизнь на виду, поэтому он ищет экстремальные развлечения, в том числе со, скажем так, неподходящими девушками. Думаю, бесполезно убеждать его, что наследному принцу не подобает быть вовлеченным в скандалы. Но можно заинтересовать и примирить его с той жизнью, которую ему предстоит вести.

– Ох, – снова вздохнул Филипп, – вы же знаете, что мы только ни делали, чтобы переубедить его.

– Если позволите, ваша светлость, здесь нужен более тонкий подход, – Бодри сделал паузу, тщательно подбирая слова. – Вот если бы Тео заинтересовался девушкой из придворного окружения…

– Он считает их высокомерными, капризными и зацикленными на моде. Между нами, я с ним в этом согласен, – устало произнес принц.

– Тут нужна девушка, способная на нестандартный подход, с богатой фантазией и сходными увлечениями. Но при этом хорошо воспитанная и образованная, принятая в высшем обществе и, – советник замолчал на миг, – само собой, привлекательная.

Филипп встал из-за стола, подошел к окну и через минуту задумчиво проговорил, как бы обращаясь к самому себе:

– Заменить неугодную нам девушку другой…

– Если грубо, то да, – ответил Бодри. Принц усмехнулся:

– Если Тео нравится эта певица, то как он может увлечься кем-то другим?

– Я думаю, для него это – скорее, выражение протеста, а не серьезное чувство.

– Ну, хорошо. Но где мы найдем девушку с качествами, которые вы перечислили? – спросил Филипп и, посмотрев на своего советника, добавил: – У вас ведь уже готов ответ на этот вопрос, иначе вы бы не стали заводить данный разговор.

– Вы правы, ваша светлость. Что вы скажете о баронессе фон Лаумер?

Принц усмехнулся и снова задумался на некоторое время.

– Что ж… Анна умна, красива. Что нам еще о ней известно? Я полагаю, в вашей папке – подробная информация о ней?

Советник кивнул, достал из папки несколько листов, протянул их принцу и начал рассказ:

– Она училась в частной школе в Швейцарии, а после – в Оксфорде. И то, и другое заведение мадмуазель Лаумер закончила с отличием и на год раньше, чем этого требовала программа обучения. В своем замке она организовала отель для состоятельных людей. Отзывы о нем весьма положительные. Кроме того, Анна приумножила наследство своих родителей, вложив деньги в акции «Би-Эм Холдингс»…

– Да, да, я знаю. Анна – один из крупнейших акционеров этого концерна. В общем, это подтверждает уровень ее аналитического ума. Но вот только для нашего дела это не так уж важно. Вы говорили что-то про сходные интересы.

– В ее замке – большой парк автомобилей и мотоциклов, которыми она сама управляет. Заметна склонность к любому спорту, где есть скорость: горные лыжи, сноуборд.

– Теперь расскажите мне о главном, – Филипп на секунду замолчал. – Что вам известно о ее личной жизни?

– Анна ни с кем не встречается, если вы это имеете в виду. Честно говоря, мне ничего не удалось узнать о ее связях с мужчинами.

Принц прищурился и произнес, делая паузы между словами:

– Э… вы уверены, … что ее… э… интересуют мужчины? – Филипп махнул рукой и сам ответил на свой вопрос: – Какая глупость. Это же очевидно. Неужели нет ни одной фотографии, ни одной сплетни?

Бодри покачал головой. Принц улыбнулся и добавил:

– Да уж, некоторым девушкам не помешает подобным образом охранять свою личную жизнь. Ну, хорошо, последний вопрос. Что мы можем предложить за услугу девушке, чей доход превышает доход всей нашей семьи?

– Насколько я успел изучить баронессу, вряд ли стоит говорить с ней о деньгах.

– Вы правы. Но знаете, что я думаю, – Филипп помедлил, – она не откажется сразу. Возможно, ей будет это просто интересно.

На следующий день без пяти три, когда Тео и Мари не было во дворце, принц с супругой находились в его кабинете, ожидая прихода баронессы фон Лаумер. Филипп очень волновался, до конца не решив, какие слова подобрать для беседы с Анной. Он взглянул на жену и вспомнил свой вчерашний разговор с ней. Стоило огромного труда, чтобы убедить ее принять эту идею. Принц видел, что Элеонора по-прежнему сомневается в этичности этого способа решения проблемы. Ровно в три часа в дверь постучали, и в ответ на приглашение в кабинет вошла Анна в сопровождении Оливье Бодри, который запер за собой дверь.

Девушка была одета в свободные бежевые брюки с коричневым ремнем, белую блузку с коротким рукавом и белые босоножки. В руках она держала небольшую коричневую сумку, которую положила рядом с собой на стул, после того как принц жестом попросил ее присесть.

Анна терпеливо ждала, когда ей сообщат о цели их встречи. Она была спокойна и с интересом наблюдала за тем, как ведут себя присутствующие. Филипп был уверен, что от нее не укрылось волнение, которое он испытывал, не решаясь начать разговор. Он посмотрел сначала на жену, потом на Оливье, наконец, взял себя в руки и произнес:

– Я начну прямо. Мадмуазель баронесса, мы пригласили вас, чтобы обратиться с одной просьбой. Но прежде, чем высказать ее, хочу заметить, что просьба очень деликатного свойства. И в случае вашего отказа прошу сохранить в тайне дело, о котором пойдет речь. Могу ли я рассчитывать на конфиденциальность?

– Разумеется, ваша светлость, – заверила его Анна.

– Видите ли, наш сын Теодор, как многие молодые люди, очень увлекающийся человек. Но для наследного принца и будущего главы государства порой он ведет себя не слишком благоразумно. Боюсь, что он несколько подвержен влиянию со стороны. И не всегда позитивному, – тщательно подбирая слова, Филипп медленно продвигался к цели беседы.

Едва заметная улыбка скользнула по лицу девушки, и она спросила:

– Вы имеете в виду французскую певицу?

Элеонора брезгливо покривилась, а принц вздохнул и сказал:

– Да. Так вот, мы бы хотели, чтобы вы оказали на Тео благотворное влияние, помогли бы нам заинтересовать его тем, чем ему придется впоследствии заниматься.

Филипп искал на лице Анны реакцию на его слова. Она была спокойна так же, как и в начале разговора.

– Вы хотите, чтобы он расстался с Эмме Поли? – прямо спросила девушка.

– Да, именно это! – заявила принцесса.

– Элеонора, прошу тебя, – Филипп попытался успокоить жену. Но видя ожидание во взгляде девушки, понял, что прямого ответа не избежать. – Это было бы для нас весьма желательно.

– Я не понимаю, принц, почему вы обратились именно ко мне, – сдержанно сказала Анна. – Не думаю, что подхожу для этой цели.

Девушка пристально смотрела на него, не отводя глаз, и Филипп пытался понять, что стоит за ее ответом: кокетство, или она набивает себе цену. И тут он догадался, что дело – в другом.

Он как будто со стороны увидел всю эту сцену в своем кабинете. Напряжение Элеоноры, которая уже тысячу раз пожалела, что согласилась на эту авантюру. Его волнение и неловкость из-за того, что он вынужден просить о помощи в решении личных проблем постороннего человека. Оливье, который переживает за принца и, наверняка, желал бы избавить его от этого мучительного разговора.

И лишь Анна по-прежнему спокойна и с интересом и даже с некоторым удовольствием наблюдает за остальными и ждет, что будет дальше. Филипп понял, что для нее это – игра. Эта мысль была неприятна, но в то же время он почувствовал облегчение: теперь он был уверен, Анна не откажется. Принц посмотрел девушке прямо в глаза и твердым голосом произнес:

– Я убежден, что только вы справитесь с этой задачей. Вы умны, красивы и независимы. У вас есть, чему поучиться наследнику престола.

Филипп неотрывно следил за Анной. Она сдержанно улыбнулась, но принцу показалось, что ей понравились его слова. Тут в разговор снова вмешалась Элеонора:

– Мы готовы заплатить за Ваши услуги.

Девушка перевела взгляд на принцессу и усмехнулась. Филипп был на грани отчаяния, думая, что его жена все испортила. Но Анна снова взглянула на принца. Ее глаза вспыхнули ярким блеском, и она, сохраняя легкую улыбку и не обращая внимания на Элеонору и Оливье, завораживающим голосом спросила:

– С чем вы готовы расстаться, принц, чтобы сберечь репутацию семьи?

Филипп был обезоружен. На секунду он почувствовал, что если она попросит, он забудет обо всем и подчинится ее воле. Принц страстно захотел этого. Но вот глаза девушки стали холодными и далекими, и она обратилась к принцессе:

– Вряд ли у вас найдется что-то, что меня заинтересует, – Филиппу показалось, что Анна намеренно выдерживает паузу. – Но я согласна.

– Что ж, – выдохнул принц, – что вам потребуется для этого, и какое содействие мы можем вам оказать?

– Мне нужно только знать распорядок дня его высочества и план мероприятий с его участием.

– Господин Бодри даст вам все необходимое, – сказал Филипп и добавил: – Спасибо, что согласились.

Принц надеялся, что это прозвучало искренне.

Когда Анна ушла, и Филипп остался наедине с женой, Элеонора заметила:

– Боюсь, что эта девушка обойдется нам дороже, чем француженка.

Принц усмехнулся, но промолчал. Он был рад тому, что, скорее всего, увидит Анну еще не раз.

Анна

В начале июня Анна снова приехала в Сен-Таде. На этот раз она была приглашена на собственную яхту принца Филиппа «Ондин» для празднования девятнадцатилетия принцессы Мари.

Анна оставила вещи в отведенной для нее каюте и вышла на палубу. Было четыре часа дня, а это означало, что все гости уже на яхте, которая, отплыв от берега на достаточное расстояние, курсировала по заливу вдоль побережья.

Ведьма задумчиво смотрела на горизонт и задавала себе вопрос, почему она согласилась помочь семейству Сен-Таде. Поначалу ей показалась интересной идея очаровать наследного принца, чтобы он бросил свою скандально известную девушку. Но, во-первых, это было не так уж сложно, а во-вторых, Анна не знала, нужен ли ей вообще Тео. Она привыкла сама выбирать себе мужчин, и то, что она сейчас знала о принце, не возбуждало интерес узнать его ближе.

В конце концов ведьма решила, что самое скучное, что может получиться в итоге, это он станет ее очередной жертвой. И это тоже будет неплохо. «Что ж, – усмехнулась про себя Анна, – видно, Тео не избежать моего вмешательства в его жизнь».

Неожиданно рядом с собой ведьма услышала речь на итальянском языке и знакомый голос:

– Анни, какая встреча! Не ожидал тебя здесь увидеть! – Жан-Пьер Д’Араго в сопровождении юной девушки приблизился к своей подруге, немало удивив ее своим появлением.

– Паола, познакомься. Это – баронесса Анна фон Лаумер, – колдун представил Анну своей спутнице. – Паола Басси.

– Очень приятно, – ответила ведьма по-итальянски, с любопытством и легкой улыбкой рассматривая девушку, которая выглядела лет на пятнадцать. Зная, что принципиальный в этом отношении Жан-Пьер не имеет дело с несовершеннолетними, Анна оценила ее, все-таки, на восемнадцать. Паола была сосредоточена и слегка нахмурена. Она еще крепче сжала руку Жан-Пьера, давая понять, что ей в любом случае не понравятся его знакомые девушки. Но потом, вспомнив о манерах, с натянутой улыбкой проговорила:

– И мне приятно. Вы немка?

– Я из Швейцарии, – ответила Анна.

– Хм, и что же вы создаете – часы, сыр или шоколад? – спросила Паола с ухмылкой.

Ведьма взглянула на друга. В его глазах читалась усталость. Затем Анна перевела взгляд на девушку и медленно произнесла:

– Я ничего не создаю, я разрушаю.

Паола нахмурилась еще сильнее. Увидев, что Жан-Пьер не в восторге от того, как повернулась беседа, ведьма решила его пожалеть, попрощалась с ними до вечера и вернулась в свою каюту.

Когда Анна выбирала наряд для праздника, в дверь постучали. Ведьма открыла, и в каюту вошел Д’Араго.

– Ты мне не говорила, что знакома с принцессой Мари, – начал Жан-Пьер.

– Мы познакомились не так давно. Она заинтересовалась моим сотрудничеством с «Гражданином мира», – ответила Анна. – А вот ты здесь откуда?

– Паола – бывшая одноклассница Мари.

– Как Луиза? – спросила ведьма. Жан-Пьер махнул рукой и, вздохнув, произнес:

– Не спрашивай. Как обычно.

– Ты специально чередуешь женщин постарше и помоложе?

– Нет, здесь дело в другом, – рассказал колдун. – Ты помнишь графиню Ди Колани?

– Из Милана? Та, что коллекционирует экспрессионистов?

– Именно, – продолжал Д’Араго. – Так вот. Она попросила меня оказать ей небольшую услугу. Паола – ее дочь от первого брака. Она недавно окончила закрытую школу для девочек. Ну, знаешь, строгое воспитание, никаких глупостей. Видимо, ее мать, вспомнив о своей бурной юности, решила оградить дочь от лишних соблазнов и взять на себя контроль над ее взрослением, – Жан-Пьер помедлил и проговорил с ухмылкой: – В общем, по словам матери, Паоле был необходим положительный опыт первой любви, и графиня, конечно же, вспомнила обо мне. Ну, и я не мог отказать старой знакомой.

– Ни за что не поверю, что ты согласился стать дефлоратором бесплатно, – заметила Анна.

– Нас многое связывало в прошлом, ты знаешь. Я не мог отказать, – повторил колдун, не особенно рассчитывая, что девушка ему поверит. Взгляд Анны, действительно, выражал скепсис. – Ну, хорошо, она подарила мне Модильяни. Но я уже тысячу раз пожалел, что согласился.

– Она оказалась не девственницей?

– Дело не в этом. Я не знаю, что мне теперь с ней делать. Паола не отпускает меня ни на шаг, ревнует ко всем знакомым и незнакомым женщинам. Обычно в такой ситуации разбитое сердце жертвы служит мне наградой за напряженные моменты в отношениях. Но в данном случае я должен оставить у нее приятные воспоминания о первой влюбленности.

– Переключи ее внимание на другого мужчину, – предложила ведьма.

– Ты считаешь? – задумался Д’Араго. – Это вариант. А пока хочу тебя попросить лишний раз не нервировать Паолу. Пожалей меня.

– Не беспокойся, я здесь с другой целью, – ответила Анна и, видя вопросительный взгляд друга, продолжила: – Забавно, причина, по которой я здесь, чем-то напоминает твою ситуацию с Паолой.

И Анна рассказала Жан-Пьеру о просьбе принца Филиппа. Колдун очень заинтересовался ее историей и выразил уверенность, что это обещает быть интересным приключением. Ведьма поделилась с ним своими сомнениями, но Д’Араго посоветовал ей просто наслаждаться жизнью, как она всегда делала.

Надев свободное платье в черно-белую клетку и босоножки на платформе, Анна направилась в зал, где должно было состояться торжество. Все гости уже собрались и ждали именинницу.

Ведьма окинула взглядом зал. Кроме нее на свой день рождения Мари пригласила близких подруг и общих друзей ее и Тео, включая Алена Буало и Даниэля Котена. Наследный принц был сегодня один. Анна знала, что Эмме Поли сейчас в туре по Восточной Европе.

Тео со скучающим видом и, как заметила ведьма, слегка наигранной усталостью сидел на диване в окружении девушек, которые ловили каждое его слово и взгляд. Единственная представительница прекрасного пола, не проявляющая интерес к принцу, была Паола. Она сидела на подлокотнике кресла, в котором с бокалом вина расположился Жан-Пьер. Когда Анна появилась в зале и заняла место у барной стойки, к ней тут же подлетел Даниэль и, выразив восхищение ее внешним видом, завел разговор о вечеринках и клубах.

Через полчаса, когда принцесса Мари приняла все поздравления и пожелания любви и счастья, вокруг Анны уже собралась небольшая группа мужчин. Ведьма охотно общалась с каждым из них, не теряя из виду остальную часть зала. Тео по-прежнему демонстрировал равнодушие к своим собеседницам и ко всему миру. Жан-Пьер мило улыбался Паоле и устало – Анне, когда итальянка на него не смотрела. Мари, поначалу добросовестно исполняя роль хозяйки мероприятия, периодически останавливалась возле каждой компании, но в конце концов отдала предпочтение Алену Буало.

Вечеринка закончилась около двух часов ночи. К этому времени Анна уже вернулась в свою каюту, решив перед сном немного полетать над морем. Она невидимкой кружила над яхтой и наблюдала, как оставшиеся гости расходятся по своим каютам.

Вскоре в окнах погасли огни, и ведьма взмыла вверх, стремительно рассекая воздух. Полет, как и любое удовольствие, заставлял забыть о времени, и, лишь почувствовав, что организму необходим сон, Анна вернулась к яхте.

На корме она заметила фигуру молодого человека, который сидел на скамье и задумчиво смотрел на волны. Ведьма незаметно опустилась на яхту возле левого борта и направилась в сторону кормы. Принц Тео не услышал ее шагов и обернулся только, когда она спросила:

– Так поздно, а вы еще не спите?

Молодой человек взглянул на Анну:

– Почему вас это удивляет?

– Вы весь вечер так усердно изображали усталость, – ответила девушка, подойдя к бортику.

– Не думал, что общаясь с таким количеством мужчин одновременно, вы успевали следить за мной, баронесса.

Анна не без удовольствия отметила, что сейчас Тео был более оживлен, чем вечером.

– Вы упрекаете меня, что я обращаю на себя слишком много внимания? – спросила ведьма и, не дожидаясь ответа, добавила: – Но ведь и вы, принц, не были обделены сегодня вниманием противоположного пола. Только ваша сестра и Паола Басси не искали вашего расположения.

– А вы разве искали?– удивился молодой человек.

– Конечно.

– Развлекая других мужчин? Странный способ привлечь мое внимание, – заметил Тео. – Впрочем, признаю, он сработал. Итак, чем же я заслужил ваш интерес, баронесса?

– Неужели вы сегодня выслушали недостаточно комплиментов в свой адрес, ваше высочество?

– Прошу вас, не зовите меня так.

– Почему нет?

– Звучит слишком официально. Мне это дома надоедает, – ответил принц.

– И я вас прошу обращаться ко мне по имени. Баронессой меня называют только служащие моего отеля.

– То есть подчиненные. Ну, конечно, люди низшего круга должны знать свое место в иерархии, – с легким высокомерием в голосе произнес Тео. От Анны не укрылась эта попытка принца спровоцировать ее. В ответ на это ведьма с усмешкой и некоторой резкостью сказала:

– Забавно выглядит идеализм из уст представителя отдельно взятой карликовой монархии. «Горю желанием изменить мир, но вы же понимаете, что я ограничен в возможностях», – Анна надеялась, что у принца не возникнет больше желания испытывать ее, и уже спокойно продолжила:       – Я не возражаю против использования моего титула дома, потому что это – часть старинной атмосферы моего замка, и гостям нравится. А вообще, официальные обращения обычно важны не тем, кому они принадлежат, а тем, кто их использует. Как дань традициям, этикет. Я не всегда считаю его уместным.

– Я заметил ваше пренебрежение к этикету, – улыбнулся Тео. Он встал со скамьи и подошел к бортику, остановившись в полуметре от девушки. – Если серьезно, я с вами во многом согласен. Но я вовсе не стремлюсь изменить мир, просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

– И что вы будете делать?

– Хочу быть собой.

– Вы просто еще не умеете совмещать то, что нужно, с тем, что хочется.

– А вы умеете? – заинтересовался Тео.

– Да. Надо увлечься тем, что нужно, и превратить то, что нужно в то, что хочется, и наоборот, – Анна внутренне улыбнулась этой своей фразе, подумав, что четыре часа утра – не самое подходящее время для глубокомысленных советов. Но Тео, казалось, понял ее. Он немного приблизился к девушке и, глядя ей в глаза, произнес:

– Значит, вы наслаждаетесь каждой минутой жизни и всегда делаете то, что хотите?

– Да, – ответила ведьма, не отводя взгляда.

– И чего вы сейчас хотите, Анна?

– А вы, мой принц? – пока ведьма это говорила, Тео сделал последний шаг, разделяющий их, и склонился к лицу девушки. На расстоянии сантиметра до ее губ молодой человек вдруг остановился и произнес:

– У меня есть девушка.

– Очень своевременное заявление, – со смехом заметила Анна. – Но мне об этом известно.

– Тебя это не остановит?

– Меня? – удивилась ведьма. – Задай этот вопрос себе, Тео.

На этот раз, не медля ни секунды, принц уверенно коснулся ее губ, обхватив девушку рукой за талию. Насладившись поцелуем, молодой человек ослабил объятия и посмотрел на Анну. Ведьма видела в его глазах ожидание. Он как будто передавал ей инициативу. Она мягко отняла его руку и произнесла:

– Спокойной ночи, Тео.

Похвалив себя за успех сегодняшней встречи, Анна вернулась в свою каюту.

«Ондин» причалила в два часа следующего дня, когда большинство гостей еще отдыхали после праздника.

Собрав вещи и покинув каюту, Анна нашла принцессу Мари в зале. Та обсуждала с капитаном предстоящий выход в море. Ведьма попрощалась со вчерашней именинницей, поблагодарив за приглашение. Мари выразила искреннее сожаление, что Анна не останется с ними еще на один день, и надежду увидеть ее вскоре снова.

Сидя в такси, ведьма отправила Жан-Пьеру сообщение, в котором назначала встречу на балконе своего замка.

Тео

Солнечным июньским утром по дороге из Сен-Таде в Ниццу в автомобиле с открытым верхом ехало трое молодых людей. За рулем был Ален Буало, который своими редкими замечаниями отвлекал от размышлений Тео, сидевшего рядом с ним.

На заднем сидении расположился Даниэль. Он не принимал участия в беседе друзей, а слушал музыку и улыбался проезжавшим мимо девушкам.

Молодые люди направлялись в один из крупнейших отелей Ниццы «Пале Д’Ор», принадлежавший Жерару Котену, отцу Даниэля. Они намеревались провести там несколько дней, перед тем как Ален вернется на службу, Даниэль отправится в США на летний курс при Университете Южной Калифорнии, а Тео будет готовиться к поступлению в Королевский Колледж Лондона.

Друзья запланировали эту поездку месяц назад, и тогда принц очень ждал момент, когда сможет отдохнуть от официальных мероприятий и давления со стороны родителей, а также пару дней побыть с Эмме. Но последнее время Тео замечал, что не чувствует прежнего воодушевления при мысли о встрече с французской певицей. Сидя в машине, он пытался найти в себе причину этого изменения.

Автомобиль остановился перед светофором, и молодые люди услышали шум мотора и увидели белый мотоцикл, который притормозил рядом с ними в ожидании зеленого сигнала. Мотоциклист в белом костюме явно привлекал к себе внимание. Он повернул голову в сторону Тео и его друзей и через секунду умчался вперед.

– Могу поспорить, это – девушка, – сняв наушники, сказал Даниэль.

– Из-за того, что в белом? Это еще ничего не значит, – ответил Ален.

– Дело не в этом, – махнул рукой Котен. – Телосложение изящное.

– Тео, а ты как считаешь? – Ален призвал принца в судьи.

– Согласен с Даниэлем. Очень похоже, что девушка.

Через пару километров, подъезжая к заправке, молодые люди увидели там знакомый белый мотоцикл.

– Давайте заедем, – предложил Даниэль.

– У нас хватит бензина до Ниццы, – сообщил Буало.

– Да, брось. Хочу убедиться, что я прав.

Ален повернул в сторону заправки и остановился у одной из колонок. Друзья вышли из машины. Буало занялся пистолетом, а Даниэль со словами «Я заплачу» бросился в помещение заправки, которое было также магазином и кафе. Но в этот момент оттуда, держа в руках шлем, вышла хозяйка белого мотоцикла.

Когда Тео увидел Анну, в его голове ярко вспыхнуло воспоминание о поцелуе десять дней назад, и он наконец признался себе, что это именно то, что не дает ему покоя последние дни.

Его спутники также были очень удивлены встретить здесь Анну, о чем и сообщили ей после приветствия. Оказалось, что девушка тоже направляется в «Пале Д’Ор», где примет участие в конференции, посвященной гостиничному бизнесу. Молодые люди выразили надежду увидеть ее в отеле снова. Анна пообещала им это и, надев шлем и сев на мотоцикл, продолжила свой путь.

– Интересно, у нее кто-нибудь есть? – произнес Даниэль, когда девушка скрылась за поворотом.

– Даже если и нет, у тебя все равно мало шансов, – ответил Ален и добавил: – Думаю, ты не в ее вкусе.

– Откуда ты можешь знать, кто в ее вкусе? – недовольно проговорил Котен и посмотрел на Тео в поисках поддержки.

– На этот раз я согласен с Аленом, – с улыбкой ответил принц.

Гостиничный комплекс «Пале Д’Ор» помимо отеля включал также ресторан с баром и ночной клуб. Тео и его друзья собирались наслаждаться всеми предложенными возможностями, решив начать с обеда в ресторане, куда они спустились, после того как оставили вещи в своих номерах. Изучая меню и обсуждая неожиданную встречу, молодые люди во второй раз за сегодняшний день увидели Анну, которая в этот момент входила в зал.

На ней было красное короткое платье без рукавов, с красивой драпировкой посередине, окаймленной золотом. Девушка подошла к принцу и его спутникам и снова поздоровалась с ними. Даниэль предложил ей присоединиться к ним, но Анна ответила, что уже приглашена на обед.

Тео пытался найти в ее лице и взгляде намек на их прошлую встречу на яхте, но девушка была одинаково приветлива со всеми тремя. Принц почувствовал легкое разочарование. А Даниэль явно не собирался сдаваться и пригласил Анну составить им компанию сегодня вечером в баре отеля. Девушка сообщила, что сделает это с большим удовольствием. Затем она направилась в другой конец зала и села за столик.

Через минуту к молодым людям подошел Жерар Котен. Он поинтересовался, все ли их устраивает, и пожелал хорошо провести время. После этого он пересек зал и занял место за столиком рядом с Анной.

– Я же говорил, что ты не в ее вкусе, – усмехнулся Ален. – Похоже, ей нравятся мужчины постарше.

Даниэль озадаченно нахмурился:

– Отец не говорил, что они знакомы, – и решительно добавил: – Но я выясню, что их связывает.

Эмме прибыла в гостиницу к вечеру и поселилась в номере напротив Тео. Она была возбуждена и раздражена поездкой на такси, жаловалась на большое количество машин и их грубых водителей. Принц с улыбкой заметил, что, возможно, они были бы более вежливыми, если бы знали, что в такси едет она. Эмме не уловила иронию в его словах и заявила, что единственное, что поможет ей прийти в себя, это пара коктейлей. Тогда Тео предложил спуститься в бар, где они и собирались встретиться с друзьями.

В баре горел приглушенный свет, и играла бодрая музыка. Принц и его компания сидели на высоких диванах вокруг столика, на котором стояли напитки. Эмме и Даниэль курили, не обращая внимания на запрет.

– Я узнал у отца про Анну, – начал Котен. – Они всего лишь коллеги, оба участвуют в конференции. Все в порядке. У меня есть шанс, что бы вы ни говорили.

– Что за Анна? – спросила Эмме.

– Знакомая родителей из Швейцарии, – ответил ей Тео, надеясь, что это прозвучало нейтрально.

– А вот, кстати, и она, – Ален указал на девушку, только что вошедшую в бар.

Анна была одета в джинсы, черный топ и короткий расстегнутый жакет серого цвета с завернутыми до локтя рукавами. Она остановилась у барной стойки, чтобы сделать заказ, а затем подошла к их столику.

Тео представил девушек друг другу. Анна попросила Даниэля и Эмме не курить. Котен тут же затушил сигарету, а француженка заявила, что запрет на курение в общественных местах ущемляет ее права. Анна спокойно заметила, что курение вредно для здоровья не только курильщика, но и окружающих, и еще раз вежливо попросила воздержаться от сигареты.

Эмме взглянула на Тео и, не найдя поддержки, с неохотой подчинилась. После того как официант принес заказ, и Анна сделала глоток красного вина, Даниэль завел разговор о мотоциклах. Выяснив все технические характеристики ее машины, Котен спросил:

– И какая у нее максимальная скорость?

– 240 километров в час.

– А сколько тебе удавалось развивать? – Тео вмешался в разговор.

– Я и говорю об этом. 240, – ответила Анна.

– Хм, – с сомнением ухмыльнулся принц. – Впрочем, на прямом участке дороги не так уж сложно развить такую скорость. Вот если говорить о гоночной трассе…

– Какой?

– «Ано де курс», в пяти километрах к северу от Сен-Таде, – уточнил Тео. – Знаешь?

– Нет. Ты там тренируешься? – поинтересовалась Анна.

Даниэль опередил друга:

– Да. И, кстати, Тео всего полторы секунды не хватило до рекорда трассы.

– И какой же рекорд?

– Длина круга – два с половиной километра. Три года назад Алессандро Микели прошел их за 54 секунды, – ответил Даниэль, упомянув имя одного из победителей этапов Мото Куп.

– Думаю, что мне потребуется для этого не больше, чем… – Анна задумалась и спокойно произнесла: – Ну, допустим, 52 секунды.

Молодые люди недоверчиво усмехнулись, решив, что девушка просто не представляет, о чем идет речь. Но взглянув на Анну, Тео подумал, что она не из тех, кому свойственно пустое хвастовство, и, похоже, уверена в своих словах.

– Если бы ты могла это сделать, ты бы участвовала в гонках, – ответил принц на ее заявление.

– Не все стремятся к этому, – пожала плечами Анна.

– Тогда как насчет личной встречи на трассе? – бросил вызов Тео.

– Вот это было бы любопытно! – с воодушевлением воскликнул Даниэль. Немногословный Ален жестом поддержал друга. Эмме в очередной раз шумно выдохнула, демонстрируя свое недовольство темой разговора и тем, что не она в центре внимания. А принц внимательно смотрел на Анну в ожидании ответа.

Она, слегка улыбаясь, обвела взглядом присутствующих и остановилась на нем. Молодому человеку показалось, что перед тем как вспыхнуть на неуловимое мгновение, зеленые глаза девушки потемнели.

– Ты проиграешь, Тео, – ответила Анна.

Принцу не удалось возразить. Он почувствовал, что последняя фраза относилась не только к гонке.

Когда Тео и Эмме вернулись в номер принца, француженка раздраженно заявила:

– Мне не понравилась эта ваша Анна. Я не понимаю, почему Даниэль от нее в таком восторге. Одно только «Не курите, пожалуйста» вывело меня из себя.

– Но там, действительно, было запрещено курить, – вставил Тео.

Эмме не упустила возможности напасть на него:

– Что-то тебя это не особенно беспокоило до ее появления в баре. При других обстоятельствах я бы ей высказала все, что я думаю по поводу вреда курения.

– Что же тебе сегодня помешало? – устало спросил принц.

– Разве ты не должен быть на моей стороне? И вообще, ты весь вечер вел себя так, как будто меня не было рядом. Надеюсь, ты не настолько глуп, чтобы тебя, как Даниэля, могла очаровать первая попавшаяся девушка на мотоцикле.

– Ты хочешь заставить меня доказывать тебе, что я не глуп? – прямо спросил молодой человек в ответ на провокацию Эмме.

– Если ты и дальше будешь вести себя в таком духе, я начну сомневаться в этом, – капризно произнесла певица, желая во что бы то ни стало взять верх.

– Я не представляю, чего ты хочешь добиться, но, думаю, этот разговор утомляет нас обоих, – сказал Тео и, стремясь к примирению, добавил: – Может, нам лучше, наконец, лечь спать?

– Вот как! Ты считаешь меня утомительной? – возмущенно воскликнула Эмме. – Так вот, спать ты сегодня будешь один.

Француженка развернулась и вышла из номера, с шумом захлопнув дверь.

Тео уже привык к частым сменам настроения своей подруги, и подобные сцены были нередки. Он знал, что завтра она перестанет думать о прошедшем вечере и изменит свое отношение к нему. Если не произойдет ничего, что снова вызовет ее раздражение, пришло в голову принцу. Тео признался себе, что сегодня он даже рад остаться один, потому что мысли, которые его занимали, не были связаны с французской певицей.

Неделю спустя, сидя в дворцовой библиотеке за книгой по английской литературе, Тео пытался сосредоточиться на подготовке к поступлению в Королевский Колледж Лондона. Его друзья уже разъехались, и даже Мари улетела в Рим. Поэтому все внимание родителей дома было обращено на принца, который этим очень тяготился и использовал подготовку к экзаменам как предлог, чтобы меньше общаться с ними.

Но все-таки, думал Тео, не родители и не вступительные экзамены беспокоили его больше всего. Что-то произошло в их отношениях с Эмме. В Ницце не проходило ни дня, чтобы у них не возникало спора из-за чего-нибудь. Размышляя об этом, принц понял, что Эмме тут ни при чем. Она была не более раздражительной и резкой, чем обычно, но вначале он принимал это за часть ее образа. А сейчас Тео было тяжело постоянно находиться в напряжении и ждать ее очередного эмоционального всплеска.

После отдыха в Ницце Эмме вернулась в Париж, чтобы продолжить запись нового альбома. Принц честно сказал себе: он рад, что они еще не скоро увидятся. И вот, обложившись книгами, Тео погрузился в «Замыслы» Оскара Уайльда. Зазвонил телефон, и на экране высветился незнакомый номер.

– Да, – ответил принц.

– Здравствуй, Тео. Это Анна Лаумер. Ты занят? Могу я с тобой поговорить?

– Незанят, – сказал молодой человек, с радостью отложив в сторону английского эстета. После вечера в баре «Пале Д’Ор» он больше не видел Анну и был приятно удивлен ее неожиданному звонку. – Я тебя слушаю.

– Твой вызов все еще остается в силе?

– Конечно. Готов в любую минуту, – весело произнес принц.

– Как насчет следующей субботы? – спросила девушка.

Тео на минуту задумался, вспоминая, не запланированы ли на этот день скучные мероприятия, требующие его присутствия.

– Я свободен, – ответил он. – Как мы это устроим?

– Я все организую. Тебе нужно только прийти, – Анна помолчала, а потом спросила: – Кстати, какого цвета твой костюм для мотоцикла?

– У меня их несколько, – с недоумением ответил принц.

– Твой любимый?

– Черного. А зачем тебе это?

– Хочу сделать тебе небольшой подарок в качестве компенсации за твой неизбежный проигрыш.

– Ха! Я еще не проиграл.

– Как знать, может, тебе самому захочется уступить мне, – чуть ниже произнесла Анна.

– Не исключено, – улыбнулся Тео.

– Так как насчет подарка? Не возражаешь?

– С удовольствием приму.

В этот же день принц получил коробку, в которой находился черный шлем и записка с просьбой прибыть на место встречи без мотоцикла, но в любимом черном костюме, взяв с собой шлем.

В назначенный день Тео попросил водителя отвезти его на площадь Мира к входу в городской парк. Подъезжая к площади, принц увидел на другой стороне красно-черный спортивный мотоцикл, рядом с которым стояла Анна в костюме такого же цвета. Она была очень красива. Ее костюм ей необычайно шел, и даже грубые ботинки не уменьшали изящества ее облика. Отпустив водителя и взяв шлем, Тео подошел к девушке.

– А где же второй мотоцикл? – удивился принц.

– Мы поедем на одном, – сказала Анна.

– Соревнования не будет? – догадался молодой человек.

– Оно все равно не имело бы смысла. Ты убедишься, что у тебя было мало шансов выиграть, – объяснила девушка.

– Тогда куда же мы, в таком случае, едем?

– Ты слышал что-нибудь о «Мото Леманик»?

– Нет, что это?

– Байк-шоу, которое традиционно проходит на берегу Женевского озера.

– Мы поедем в Швейцарию? – снова удивился Тео. – Это же отсюда…

– Триста километров, – ответила Анна и тут же добавила: – Мы будем там через полтора часа.

– Еще одно смелое утверждение? – усмехнулся принц.

– Поехали, и ты сам убедишься.

– Хорошо, но на обратном пути поведу я, – заявил Тео.

– Договорились, – согласилась девушка. – Кстати, в шлеме есть микрофон, чтобы общаться, и компьютер, который показывает скорость, расстояние и много чего еще.

– Да, я знаю. У меня было время разобраться с ним.

Они надели шлемы и сели на мотоцикл. Тео был потрясен, с какой ловкостью Анна маневрировала на дороге. У него захватывало дух от скорости, но страха не было, а лишь знакомое ощущение разливающегося по крови адреналина.

Через полтора часа, как Анна и говорила, они присоединились к колонне мотоциклов, двигающейся по дороге вдоль Женевского озера к месту фестиваля. Там они оценили дизайн раскраски мотоциклов, принявших участие в конкурсе аэрографии, посмотрели шоу каскадеров и пообщались с байкерами.

В восемь часов вечера, сидя в кафе в небольшом городке неподалеку от места проведения фестиваля, Тео и Анна обсуждали прошедший день и делились впечатлениями от всего, чему стали свидетелями.

– Тебе, правда, нравится металл? – спросил принц, вспомнив выступление музыкантов на фестивале.

– В общем, да. Но не те группы, которые сегодня были, – ответила девушка.

– А какие? «Стальная дева» и «Ветер перемен»? – Тео перечислил известные ему группы, играющие в этом стиле. Анна улыбнулась и сказала:

– И эти тоже.

– Нет, правда, какая твоя любимая группа? – продолжал расспрашивать молодой человек.

– «Мистерия».

– Я слышал название, но песен не знаю, – ответил принц.

– Это неудивительно, если учесть твои музыкальные предпочтения, – с очевидным намеком произнесла девушка.

– Возможно, я неверно определился с направлением, – двусмысленно заметил Тео. Глаза Анны на миг блеснули, но она промолчала.

Путешественники заплатили за ужин и вернулись к мотоциклу, который оставили у входа в кафе.

– За полтора часа до Сен-Таде мы, конечно, не доедем, – сказал принц, давая понять, что он не забыл об обещании Анны пустить его за руль. – Но к полуночи, я думаю, мы будем на месте.

– Послушай, Тео, я не сомневаюсь в твоем мастерстве и прекрасно понимаю твое стремление его продемонстрировать, но, может быть, лучше сделать это завтра? – предложила девушка и, чтобы предупредить его вопрос, тут же добавила: – Я забронировала два номера в гостевом доме недалеко отсюда. Если, конечно, твои родители еще не бросили на поиски наследного принца все вооруженные силы государства.

– Да уж, этим 87 доблестным воинам было бы не сложно затеряться в толпе участников сегодняшнего фестиваля, – с улыбкой заметил Тео. – Если серьезно, я думаю, родители знают, что я с тобой. А ты пользуешься их доверием, особенно отца.

Молодому человеку показалось, что в глазах Анны промелькнул лукавый блеск, но прежде, чем попытаться объяснить это себе, он услышал вопрос:

– Так как насчет гостиницы?

– Хорошо. Но у меня нет с собой зубной щетки. Можно ее здесь где-нибудь купить?

– Что-нибудь придумаем, – улыбнулась девушка.

Двухэтажный гостевой дом «У Дороги» располагался на окраине города рядом с лесом. Анна оставила мотоцикл на небольшой стоянке неподалеку. Получив ключи у хозяйки, путешественники поднялись на второй этаж. Тео открыл дверь в свой номер и, войдя, увидел уютную, старомодно отделанную комнату. Массивный шкаф, кровать, кресло и комод составляли необходимую для постояльца обстановку.

– Мило, – сказал принц, осмотрев номер.

Анна пожала плечами, давая понять, что интерьер ей неважен.

– Зато здесь в каждом номере ванная комната, – заметила она, прислонившись к двери.

– А разве бывает иначе? – удивился Тео.

– Это что, аристократический снобизм или недостаток опыта? – с улыбкой спросила Анна, тем самым заставив принца тоже улыбнуться.

– Да, ладно, на самом деле мне все равно, где останавливаться на ночь во время поездки.

Он приблизился к окну, под которым находилась стоянка.

– Ты не боишься за свое чудо техники? – спросил Тео, указывая рукой на мотоцикл Анны. – Вдруг мы проснемся завтра, а ехать будет не на чем?

Она тоже подошла к окну взглянуть на свою машину.

– Нет. Вряд ли это произойдет, – ответила девушка. – Никто кроме меня не сможет завести мой мотоцикл.

– Неужели он сканирует отпечатки пальцев и роговицу глаза, или как там это называется? – молодой человек воспользовался случаем приблизиться к Анне, взять ее за руку и заглянуть в глаза. Она проследила взглядом за его движениями и неторопливо произнесла:

– Что-то вроде этого.

Едва дождавшись ее ответа, Тео наконец исполнил желание, возникшее у него после поцелуя на яхте, а именно повторить его снова. С неохотой оторвавшись от мягких губ девушки, принц, как и в прошлый раз, пытался найти в ее взгляде поощрение. Он испугался, что Анна опять пожелает ему спокойной ночи и уйдет в свою комнату. Не желая отпускать ее, молодой человек решительно произнес:

– Останься со мной.

Анна

Ведьма улыбнулась и ответила:

– Конечно, Тео.

Ей понравилось, как в этот момент просияли радостью его глаза. И принц уже более уверенно поцеловал Анну снова. Затем они быстрыми движениями помогли друг другу снять мешавшую одежду и оказались на кровати, оставшись в нижнем белье. Теперь Тео не спешил. Он осторожно поглаживал обнаженные плечи и ноги девушки. Анна с интересом наблюдала за его действиями, не торопясь перехватывать инициативу. В один момент после очередного поцелуя молодой человек отстранился и встал с кровати. Не выражая удивления, ведьма терпеливо ждала продолжения. Несколько секунд Тео со стороны взглядом изучал стройное тело девушки. Потом произнес:

– Думаю, нам кое-что необходимо.

Принц достал из кармана своей куртки небольшой пакет с вещами, которые они купили в магазине, куда заходили за зубной щеткой. Тео вынул из пакета то, что имел в виду.

– Это тебе выдали бонусом к зубной щетке? – улыбнулась Анна. – Какая предусмотрительность! Ты был уверен, что сегодня дело дойдет до секса?

– Не был уверен, но очень надеялся, – ответил молодой человек. – Ты ведь не против?

– Ни в коем случае! – заверила его ведьма, избавляясь от оставшейся одежды.

На этот раз Тео не стал медлить. Закончив переодевание, он вернулся к Анне, чтобы насладиться ее шелковой кожей и изящными формами. Скользя губами по груди и животу девушки, принц то и дело поднимал глаза как будто в стремлении прочитать на ее лице реакцию на свои действия. Ведьма улыбалась ему в ответ, воодушевляя на продолжение ласк. Почувствовав, что движения молодого человека с каждым разом становятся все увереннее, Анна закрыла глаза и позволила очагу удовольствия в своем теле взять верх над рассудком. В конце концов старания обоих путешественников привели их к желаемой кульминации.

В конце августа во дворце принца должен был состояться бал по случаю дня святого апостола Иуды Фаддея, покровителя рода де Сен-Таде. За сутки до этого события Анна и Тео возвращались из Швейцарии, где несколько дней вместе отдыхали в Эосберге. Они встречались уже около двух месяцев, и ведьма призналась себе, что эти отношения ее очень увлекали.

Тео избавился от своей маски утомленного светской жизнью принца и оказался веселым и жизнерадостным молодым человеком. Анна с удовольствием проводила с ним время и не жалела, что согласилась выполнить просьбу его родителей. Вот и сейчас, проезжая по извилистым горным дорогам, ведьма и принц слушали музыку и непринужденно болтали. Анна сидела за рулем и, не отвлекаясь от управления автомобилем, отвечала на вопросы Тео об исполнителях, чьи песни составляли плейлист.

– А это тоже «Мистерия»? – спросил молодой человек, услышав начало следующей песни.

– Я вижу, ты уже неплохо разбираешься в тяжелой музыке, – с улыбкой ответила ведьма.

– Это вряд ли, – махнул рукой Тео. – Но голос вокалиста твоей любимой группы я способен отличить от других. Как называется эта песня?

– «Семь судей небес». Это из второй части альбома «Королевство грез», – объяснила Анна.

– Слушай, а давай сходим на их концерт, – предложил принц.

В одну секунду в памяти девушки оживилось все, что было связано с концертами «Мистерии», заставив сердце ведьмы биться сильнее. И она ответила:

– Честно, говоря, не хочется. Я как-то не очень люблю подобные мероприятия.

– Ты никогда не была на рок-концерте? – удивился Тео.

– Была, конечно, и решила, что предпочитаю наслаждаться музыкой приватно.

– А как же опера или балет?

– Ну, это – совсем другое дело. Если ты меня пригласишь в театр, я с удовольствием составлю тебе компанию.

– Ловлю на слове, – сказал принц. – Мы обязательно это осуществим.

Перед началом бала Анне, которую разместили в одной из гостевых комнат дворца, необходимо было сделать нелегкий выбор между атласным платьем кораллового цвета и бархатным бирюзовым. В конце концов ведьма приняла решение в пользу подчеркивающего ее стройный стан бархатного платья на одном плече. Босоножки в тон и кольцо с крупным камнем бирюзы окончательно завершили образ.

Сегодня Анне предстояло появиться на балу в качестве официальной девушки наследного принца, что ее немного смущало. Дело было не в том, что этот факт вызывал в обществе повышенное внимание к ее персоне. Ведьма давно привыкла к множеству обращенных на нее взглядов. Но сейчас она не была уверена, что хочет, чтобы ее имя связывали с Тео. Тем не менее, желание приобрести новый опыт перевесило сомнения.

Без пяти минут шесть принц зашел в комнату своей девушки, чтобы вместе с ней спуститься в тронный зал, где уже собрались почти все приглашенные на бал гости. Тронный зал, в котором уже более ста лет не было никакого трона, служил местом проведения торжеств и официальных мероприятий.

Тео оставил Анну в обществе Алена и едва не опоздавшего Даниэля и присоединился к своей семье, для того чтобы поддержать вступительное слово принца Филиппа.

После того как глава государства произнес речь и поблагодарил гостей за присутствие, а представители других стран поздравили тадеанцев с праздником, заиграла музыка, и, к радости большинства дам, начался бал в прямом значении этого слова.

Когда Тео вернулся к Анне и своим друзьям, Даниэль, только вчера прибывший из Америки, делился впечатлениями от проведенного там времени. Анна заметила, что он по-прежнему увлечен ею и, похоже, не знает об изменениях, произошедших в личной жизни своего друга. В подтверждение этой догадки ведьма услышала вопрос Даниэля:

– Можно пригласить тебя на танец?

– Извини, первый танец на балу я обещала своему молодому человеку, – Анна взглянула на принца, который не спешил сообщать другу новости, желая оттянуть этот приятный момент.

– О! И… кто же это? – осторожно поинтересовался Котен.

Девушка снова посмотрела на Тео, который с удовольствием обнял ее за талию и поцеловал руку. Даниэль был очень удивлен и не знал, что сказать.

– Я же говорил тебе, что ты не во вкусе Анны, – не в первый раз заметил Ален, перед тем, как отправиться на поиски принцессы Мари.

А Тео, не отпуская руки своей девушки, повел ее под музыку в центр зала, оставив друга усваивать полученную информацию.

После танца Анна и принц присоединились к компании его родителей, и ведьма, со своей стороны, поздравила их с праздником. Принцесса Элеонора сдержанно поблагодарила девушку. Анна видела, что ее светлость изо всех сил старается быть с ней приветливой в благодарность за оказанную услугу, но в действительности не испытывает к девушке ни малейшей симпатии.

Очень часто в обществе ведьмы женщины, замечающие даже незначительный интерес своих мужей к Анне, вели себя подобным образом. Но для ведьмы вызванные ею отрицательные эмоции были источником особого удовольствия. Они насыщали ее внутренний Эфир. Иногда для большей остроты ощущений Анна изображала заинтересованность даже непривлекательными для себя мужчинами.

Впрочем, сегодня это был не тот случай. Ведьма не хотела, чтобы Тео стал свидетелем ее невинных шалостей. Поэтому она холодно улыбалась принцу Филиппу, который в ответ на ее поздравление выразил радость видеть ее снова. Однако же, после того как глава государства пригласил Анну на танец, она сочла невежливым отказать ему и с разрешения Тео доверилась легкому шагу хозяина бала.

– Я, действительно, очень рад, баронесса, что вы снова в моем дворце, – сказал принц, когда они кружились в медленном вальсе. – Я бы хотел отблагодарить вас за то, что вы сделали.

– Надеюсь, вы не станете предлагать мне материальное вознаграждение, – ответила ведьма, намекая на их прошлый разговор.

Принц улыбнулся, вероятно, подумав о том же, и произнес:

– На самом деле, вы сделали для нас больше, чем мы хотели. Я не говорю о французской певице. Для меня гораздо важнее, что Тео стал ближе.

– Я рада оказать вам услугу, ваша светлость, тем более что мне самой это приятно. Ваш сын – прекрасный человек. И скорее я должна вас благодарить за эту возможность узнать его лучше, – учтиво заметила Анна.

Филипп с некоторой грустью посмотрел на свою партнершу и, вздохнув, признался:

– Я завидую Тео и иногда жалею о своей просьбе.

В ответ на это глаза ведьмы блеснули, и она тихо произнесла:

– Я знаю, ваша светлость.

– О, Анна, прошу вас, называйте меня по имени, – с мольбой в голосе проговорил принц.

– Сожалею, но эту просьбу я не могу выполнить.

– Но почему?

– Вы не боитесь, принц, что я могу случайно ошибиться и назову вас по имени не только наедине?

– Уверен, что вам под силу справиться с этим.

– Вы готовы рискнуть? – понизив голос, спросила девушка.

Филипп пристально посмотрел на нее, и ведьма почувствовала, что он вот-вот сделает еще одно признание. Но помедлив некоторое время, принц взял себя в руки и спокойно произнес:

– Простите меня, баронесса, за этот неуместный порыв.

– Вам не за что извиняться, ваша светлость, – вежливо ответила Анна.

– Увы, я в своем возрасте не столь благоразумен, как вы. Впрочем, я сожалею только о вашем благоразумии, – добавил в конце принц. Затем он поблагодарил девушку за танец и отвел ее к своему сыну, а сам возвратился к другим гостям.

Анна вернулась в свою комнату за полчаса до окончания бала, чтобы дать себе время побыть одной, прежде чем Тео к ней присоединится. Ведьме понравился сегодняшний вечер, особенно танец с Филиппом. Разговор с ним приятно взволновал ее. Мысли Анны понеслись по направлению к увлекательной фантазии о возможном развитии событий, если она обратит свое внимание на отца Тео. Пять-шесть лет назад ведьма так и поступила бы, обожая закручивать и переплетать отношения с мужчинами. Но сейчас, насладившись придуманной фантазией, она решила, что ей этого будет достаточно, и отправилась в ванную.

Приняв душ и переодевшись в джинсовые шорты и черную рубашку, Анна открыла окно, впустив в комнату свежий ночной воздух. В этот момент к ней пришел Тео. Еще на балу после танца с его отцом девушка заметила, что наследный принц впал в некоторую задумчивость. И сейчас его взгляд выражал обеспокоенность.

– Что с тобой, Тео? – спросила ведьма.

Молодой человек подошел к ней. Анна хотела прикоснуться к его груди, но он удержал ее руку, заставив девушку взглядом повторить свой вопрос. Внимательно посмотрев ей в глаза, принц проговорил:

– Скажи, тебе нравится мой отец?

Анна наконец поняла причину странного настроения Тео, внутренне улыбнулась его ревности и решила развлечь себя небольшой игрой.

– Конечно! Его светлость – очень привлекательный мужчина. Думаю, многие женщины со мной согласятся, – с легкой улыбкой произнесла ведьма.

– Ты издеваешься надо мной? – резко спросил принц.

– Почему ты вообще начал об этом говорить?

– Во время твоего танца с отцом ты была с ним… – Тео пытался подобрать слово, – более любезна, чем с другими мужчинами.

– С чего ты взял? – искренне удивилась Анна.

– Я видел, как ты на него смотрела, – в глазах принца промелькнули холод и злость.

Девушка размышляла, стоит ли прекратить игру сейчас, когда еще не так сложно вернуть доверие Тео, или растянуть забаву и испытать свое мастерство позднее, когда разрушительная ревность начнет медленно, но верно отравлять мысли принца. Пожалев молодого человека, Анна взяла его за руку и успокаивающим голосом сказала:

– Послушай, Тео. Мне нравишься ты. И я бы не стала нарочно заставлять тебя ревновать, демонстрируя другим мужчинам свое расположение. Я не играю в такие игры, – ведьме не составило труда убедительно произнести эту ложь.

– Но ты ведь не будешь отрицать, что тебе небезразлично внимание других мужчин? – уже гораздо спокойнее спросил принц.

– Это приятно любой женщине, – с мягкой улыбкой ответила Анна. Почувствовав, что кризис миновал, она положила одну руку на грудь принцу и нежно поцеловала его в губы. Ведьма видела, что молодого человека все еще тревожат сомнения, и, чтобы их окончательно развеять, ласково добавила: – Ведь я с тобой, а не с кем-то другим. Разве не это должно иметь для тебя значение?

По улыбке Тео Анна поняла, что доверие восстановлено, и передала ему инициативу, придав своему лицу выражение чувственного ожидания. Теперь принца ничто не останавливало, и он уверенно начал процесс, который через некоторое время завершился приятным утомлением обоих участников, доставив им немало восхитительных мгновений.

Они лежали на кровати, укрывшись одеялом от порывов проникающего в комнату ветра, которых еще минуту назад не замечали. Тео посмотрел на Анну, улыбнулся и полусерьезно спросил:

– Скажи… э-э… ты хотела бы заняться сексом с моим отцом?

Глаза ведьмы заискрились веселыми огоньками, и она ответила, изображая ленивую усталость:

– Только не сейчас. На сегодня мне достаточно одного принца.

Молодой человек усмехнулся и задал еще один вопрос:

– У тебя было много мужчин?

– О, ваше высочество! – с притворным возмущением воскликнула Анна. – Разве ваша мама не говорила вам, что неприлично задавать дамам такие вопросы?

– Да, брось. Мне интересно узнать о тебе больше.

– Ну, хорошо, – сдалась ведьма и добавила с напускной деловитостью: – Какой временной отрезок тебя интересует?

Тео явно не ожидал такого вопроса и не сразу сообразил, как отреагировать. Анна засмеялась и, проведя пальцами по его груди, сказала:

– Я шучу. Но я не стану отвечать на твой вопрос.

– Почему?

– Потому что на самом деле ты не хочешь этого знать.

Принц на минуту задумался.

– Наверное, ты права.

– Конечно. И вообще, хватит говорить о других мужчинах, – твердо заявила девушка. – Давай займемся чем-нибудь более интересным.

– Отличная идея, – с улыбкой ответил Тео, притягивая Анну к себе.

Красные и желтые листья вихрем неслись вслед за невидимкой. Анна ловко огибала деревья, стараясь не задевать веток, чьи прикосновения грозили ей разоблачением. Ведьма любила иногда летать близко к земле, где было сложнее следить, чтобы чего-нибудь не коснуться. И если в лесу неожиданное возникновение девушки могло напугать только животных, то в городе вид непонятно откуда взявшегося летающего человека обещал вызвать нешуточную панику.

Но Анна обладала безупречной реакцией, что позволяло ей с одинаковым успехом управлять и своим телом в полете, и машинами, сидя за рулем. Этим октябрьским утром, пролетая по городу, ведьма с восторгом испытывала свое умение, лавируя между автомобилями, фонарными столбами и крышами домов. В такой момент к наслаждению от полета примешивался риск быть обнаруженной, и это усиливало удовольствие.

Следуя за бодрящим осенним ветром и поднимая с земли опавшие листья, ведьма направлялась в поместье Жан-Пьера Д’Араго, который ожидал ее к обеду. Колдун жил в большом старинном фамильном особняке, окруженном значительных размеров парком. Впрочем, парк там существовал не всегда.

Несколько поколений предков Жан-Пьера пыталось наладить производство вина, выращивая на принадлежавшей им земле виноград. Но последний Д’Араго, видя, что никакая магия не способна вдохнуть жизнь в во всех смыслах чахлое предприятие, и не особенно увлекаясь этим делом, предпочитая потреблять вино, а не производить его, решил организовать на месте виноградника посадку более подходящих к этой почве растений. Так возник живописный парк с уютными беседками и небольшими водоемами.

Возле одного такого пруда, водную поверхность которого почти полностью скрывала яркая листва, Жан-Пьер велел накрыть стол на двоих. Анна издали заметила друга, сидящего за столом с газетой, и, решив пошутить, не выдавая себя, устроила над прудом красно-желтое торнадо из опавших листьев. Колдун улыбнулся и покачал головой, давая понять, что его не так просто сбить с толку. Он встал и отложил газету, готовясь приветствовать ведьму.

Она приземлилась в нескольких шагах от француза, сердечно поздоровалась с ним, и друзья сели за стол. И хотя непогода не смогла бы помешать им пообедать на свежем воздухе, они были рады, что сегодня выдался такой редкий для конца октября солнечный день.

Анна не виделась с Жан-Пьером уже около месяца, и за это время у них обоих накопилось много новостей. Д’Араго рассказал ведьме об антикварной выставке в Копенгагене, откуда он вернулся неделю назад. А та поделилась с ним планами на ближайший сезон в Эосберге, сообщив, что собирается устроить там ретро-бал в стиле двадцатых годов прошлого века. Взмахом руки убрав опустевшие тарелки с закуской, хозяин предложил своей гостье основное блюдо – утку под сырным соусом с ягодно-фруктовым пюре.

– А теперь расскажи мне самое интересное, – произнес Жан-Пьер, отправляя в рот кусок нежнейшего филе. – Как твои дела с Тео?

– Все хорошо, – ответила Анна. – Он учится, поэтому мы чаще всего видимся в Лондоне.

– То есть до разбитого сердца еще далеко?

– Я не буду делать этого с ним. Тео мне очень нравится.

– Ты становишься сентиментальной, – заметил колдун и, прищурившись, с намеком спросил: – Или, может быть, есть другая причина?

Ведьма захлопала ресницами, делая вид, что не понимает его:

– О чем это ты?

– Как теперь выглядит твой секс-рейтинг мужчин?

Анна нахмурилась, задумавшись, почему ее вдруг так разозлила эта тема. Она метнула ледяной взгляд на своего друга, удивив его этим. Но уже через минуту, сдерживая отступающую злость, произнесла:

– Милый Жан-Пьер, я знаю, что ты мечтаешь возглавить этот рейтинг, и, расспрашивая меня о нем, надеешься выявить самого главного своего соперника. Но задавая такие вопросы, ты рискуешь отбить у меня желание делиться с тобой подробностями моей личной жизни.

– Ну что ж, ты абсолютно права. Прости, что завел об этом разговор, – с заметной обидой в голосе сказал француз.

Ведьма посмотрела на друга и поняла, что несправедливо расстроила его. Она накрыла его руку своей ладонью и совершенно искренне проговорила:

– Это ты прости. Я не должна была злиться на тебя. Знай, что среди всех моих знакомых мужчин у тебя нет соперников. Только с тобой у меня самые продолжительные и честные отношения. Именно за это я ценю тебя больше, чем остальных.

– Эх, – вздохнул колдун, – мне это известно, дорогая, и я давно уже перестал сердиться на тебя. Но ты же знаешь, что я хотел бы услышать от тебя совсем другие слова.

– Это звучит эгоистично, но я не хочу терять такого друга, как ты. Я убеждена, что став любовниками, мы перестанем быть друзьями.

– Что ж, мне остается только ждать, когда ты решишь на практике проверить это утверждение, – с легкой грустью ответил Жан-Пьер.

Ведьма улыбнулась ему и принялась за десерт.

– Кстати, Тео признался мне в любви, – сказала она, погружая ложку в изысканный клубничный сорбет.

– О! И что ты ему ответила?

– Сказала, что тоже его люблю.

– И это так? – Д’Араго внимательно посмотрел на ведьму.

– Конечно, – беззаботно произнесла Анна.

– Ты всегда с легкостью говоришь мужчине, что любишь его?

– А что тут может быть сложного? – пожала плечами девушка.

– Тебе кажется это простым, потому что на самом деле это неправда, – глубокомысленно заметил колдун. – И я думаю, что внутри ты согласна со мной, хотя сейчас, я вижу, собираешься мне возразить.

– Может, ты всего лишь хочешь выдать желаемое за действительное, убеждая меня, что я не люблю Тео по-настоящему? – предположила Анна.

– Может, и так, – не стал спорить Жан-Пьер. – Но давай не будем возвращаться к прошлой теме разговора.

Ведьма и в самом деле была рада прекратить это обсуждение, потому что уже достаточно времени провела, размышляя о своем отношении к принцу. Обед подошел к концу, и друзья неспешно прогуливались по парковым дорожкам. Девушка спросила друга о его планах на ближайший месяц и пригласила его отдохнуть в своем замке, пообещав общество привлекательных одиноких дам и любителей искусства. Колдун с удовольствием согласился и на прощание, как обычно, пожелал Анне наслаждаться жизнью.

Тео

День рождения принца, пятое марта, выпадал в этом году на субботу. Накануне, успешно защитив доклад о влиянии французского языка на английский, Тео вернулся в Сен-Таде, где собирался провести три дня.

Празднование должно было состояться в клубе «Спортиф», который находился на Дворцовой набережной. Организацию этого мероприятия взяла на себя Анна, пообещав устроить незабываемый день рождения. Вспоминая о том, как прошел Новый год, Тео и сейчас ожидал чего-то необыкновенного. Его девушка восхищала его своей неиссякаемой фантазией, которая сочеталась с рациональным подходом к делу и способностью улаживать любые трудности.

Живя в Лондоне, принц познакомился с друзьями Анны, которые с удовольствием приняли его в свою компанию. Тео заметил, что среди знакомых его девушки большинство мужчин. Он уже смирился с тем, что никто из них не смотрит на Анну равнодушным взглядом, но не обращать внимания на ее привычный флирт с другими по-прежнему давалось ему с трудом.

Тем не менее, Тео знал, что это всего лишь такая особенность характера Анны, и на самом деле она его любит. Их отношения помогли принцу быстро адаптироваться к жизни в другой стране. Но все-таки, он был рад вернуться домой, признаваясь себе, что скучает по родным.

Тео прибыл во дворец к ужину, на котором по обыкновению, кроме его семьи, присутствовали также Оливье Бодри и Валери Сен-Жак. Все были счастливы видеть наследного принца и расспрашивали его об Англии, в ответ сообщая о событиях, произошедших за время его отсутствия.

После ужина родители Тео, он сам и Мари переместились в гостиную, где решили выпить чай, и продолжили делиться новостями. Принц предвкушал свой день рождения и пытался выведать у сестры, которая была в курсе процесса подготовки к празднику, что ждет их завтра вечером. Тео знал, что Анна уже в Сен-Таде и остановилась в гостинице «Принцесса Эжени». Они договорились встретиться утром, о чем молодой человек и сообщил своему отцу, отвечая на вопрос об Анне.

Тео был в прекрасном настроении и радовался, что может так легко общаться с родителями. В девять часов Мари пожелала всем спокойной ночи и ушла в свою комнату. Филипп и Элеонора расспрашивали сына об их отношениях с Анной, и тот заметил, что отец искренне рад за него, а мама всеми силами пытается скрыть свое недовольство их связью. Тео не мог объяснить себе такое поведение матери, но не решался спросить ее напрямую.

Его размышления прервал звук сообщения от Даниэля. Принц извинился перед родителями, быстро отправил другу ответ и, положив телефон на стол и налив себе еще чаю, продолжил разговор.

Через четверть часа Тео решил последовать примеру своей сестры, сообщив, что ему требуется восстановить силы перед завтрашним днем. Поцеловав принцессу и попрощавшись с родителями до утра, молодой человек вышел из комнаты. Когда Тео поднимался по лестнице, он вспомнил, что забыл в гостиной телефон. Подойдя к двери, которая из-за сквозняка была неплотно закрыта, принц услышал голос матери:

– Филипп, когда ты собираешься прекратить отношения Тео и Анны?

Рука Тео замерла, не успев коснуться ручки двери. Он застыл в ожидании ответа отца. Тот вздохнул и произнес:

– Я не понимаю, дорогая, почему я должен это делать? Похоже, что им хорошо вместе.

– Но ты же знаешь, что это не может так продолжаться, – настойчиво заявила Элеонора.

– Но почему? – удивился принц. – Кажется, Тео счастлив.

– Мы нанимали ее не для того, чтобы сделать его счастливым, а чтобы он расстался с француженкой и вернулся к своим обязанностям, – нетерпеливо напомнила принцесса своему мужу.

Тео вдруг почувствовал, что все, что он испытывал до этого момента, происходило не с ним, а с другим человеком, который оказался настолько глуп, что позволил с легкостью управлять своей жизнью, не замечая окружающего его обмана. Между тем Элеонора продолжала:

– Анна свою задачу выполнила, и я не вижу причин поощрять их отношения.

– Я понимаю, она тебе не нравится… – начал Филипп.

– Да, она мне не нравится, и ты знаешь, почему, – принцесса резко перебила его. – Но дело не во мне, а в Тео. Что будет с ним, когда он узнает, что для девушки, которую он любит, это – всего лишь игра?

Молодой человек подумал, что больше не выдержит, и решил обнаружить себя. Тяжело дыша, он переводил взгляд с матери на отца, лица которых выражали раскаяние и сострадание к сыну.

– Тео… – Филипп хотел что-то сказать, но, не желая ничего больше слышать от них, наследный принц задал единственный вопрос:

– Как вы могли так поступить со мной?

Не дожидаясь ответа, он стремительно направился к себе. Проходя мимо комнаты Мари, принц остановился и постучал. Сестра разговаривала по телефону, но увидев бледное лицо Тео, сказала своему собеседнику, что перезвонит, и спросила:

– Что случилось?

– Скажи честно, ты знала, что родители наняли Анну, чтобы я расстался с Эмме?

– Что ты такое говоришь? – казалось, Мари была искренне потрясена. – Не может быть. Я в это не верю.

– Это правда. Они сами признались, – принц рассказал об услышанном разговоре.

– О, Тео, – принцесса участливо посмотрела на брата. – И все равно я не верю, что Анна настолько жестока, чтобы так долго притворяться.

– Хм, – невесело хмыкнул Тео.

– Вот увидишь, завтра вы поговорите – и все наладится.

Принц метнул на сестру ожесточенный взгляд и решительно произнес:

– Завтра не будет. Я немедленно возвращаюсь в Лондон.

Он вышел из комнаты, прежде чем Мари смогла ему что-то сказать в ответ. Оказавшись у себя, Тео запер дверь, затем забронировал по интернету билет на ближайший рейс и вызвал такси. Он взглянул на свою не распакованную сумку и горько усмехнулся, что хотя бы вещи не придется заново собирать. В этот момент в дверь постучали, и послышался голос отца:

– Тео, открой, прошу тебя. Позволь мне все объяснить.

Наконец, сделав все необходимое, наследный принц взял сумку и открыл дверь, чтобы выйти. Филипп пытался остановить сына:

– Тео, пожалуйста, не уезжай сейчас. Давай подождем до утра.

Отец протянул молодому человеку телефон, оставленный им в гостиной. Сунув его в карман, Тео тяжело посмотрел на принца и мрачно произнес:

– Я больше не могу здесь оставаться.

Филипп не решился больше удерживать его. Затем Тео спустился по лестнице, вышел на воздух и, покинув территорию дворца, сел в ожидавшее его такси.

Проезжая по улицам родного города, принц снова и снова прокручивал в уме их встречи с Анной. Эти моменты, которые казались ему тогда счастливыми, сейчас отдавали болью в голове. В конце концов он запретил себе думать об этом и уставился в окно автомобиля в надежде, что наблюдение за мельканием огней не позволит ему снова уйти в себя.

Завернув за угол, такси проехало мимо гостиницы «Принцесса Эжени». У Тео в голове пронеслась мысль, и он попросил водителя остановиться и подождать его несколько минут. Лифт доставил молодого человека на третий этаж гостиницы. Подойдя к двери номера, который Анна занимала всегда, когда приезжала в Сен-Таде, принц остановился. Он не был до конца уверен, что сейчас поступает лучшим для себя образом, и сомнения беспорядочно носились в его голове, не позволяя решиться.

Глубоко вздохнув, Тео сказал себе, что необходимо дойти до конца, как бы ни было тяжело, и постучал.

Анна открыла дверь, и принц увидел ее сияющие искренней радостью глаза и улыбку. Молодой человек на миг почувствовал, как его покидают тяжелые мысли, но вспомнив события сегодняшнего вечера, суровым взглядом окинул девушку.

Она изменилась в лице и смотрела на принца уже с удивлением и ожиданием, когда он объяснит свое неожиданное появление и странный вид. Тео сознательно медлил, следя за поведением Анны, которая, закрыв за ним дверь, прошла в середину комнаты и остановилась на некотором расстоянии от него. Она продолжала хранить молчание, предпочитая не торопить принца вопросами.

Тео не спеша наблюдал за девушкой. Она была очень красива. Узкие белые брюки подчеркивали совершенство ее форм, а подобранная к ним шелковая рубашка насыщенного синего цвета указывала на элегантность и безупречный вкус ее хозяйки. Теперь уже, обладая новым знанием, принц понял, почему так легко позволил себя завлечь. Анна была прекрасна, обаятельна, умна и свободна. Она идеально подходила для той роли, которую ей определили родители Тео. Он презрительно взглянул на девушку и наконец произнес:

– Я хочу знать только одно: какое вознаграждение ты получила от моих родителей за то, что поспособствовала моему разрыву с Эмме?

Анна по-прежнему молчала. Задавая свой вопрос, принц внимательно смотрел на нее. Не без интереса он хотел проследить за тем, как изменится ее лицо. Но оно осталось неподвижным. Тео на миг засомневался, поняла ли Анна, что ему все известно. И лишь по появившемуся ледяному блеску в глазах девушки молодой человек убедился, что она знает, о чем идет речь.

– Итак, какова цена наших с тобой отношений? – снова спросил Тео.

– Ее нет. Никакого вознаграждения не предусматривалось, – спокойно ответила Анна.

Принц усмехнулся.

– Может, тебе стоило попросить хотя бы возместить расходы за все это время, – ему отчаянно хотелось нарушить ее жестокое спокойствие, заставить Анну обнаружить хоть какую-нибудь эмоцию. – Что ж, тебе повезло. Теперь не надо придумывать, как расстаться со мной.

Девушка была холодна и далека. Тео не понимал ее поведения. Он предполагал, что она также, как отец захочет ему все объяснить и удержать его. Но она не предпринимала никаких действий. Принц сначала подумал, что Анна только этого и ждала, чтобы закончить их отношения. Но девушка ничем не подтвердила эту догадку. Тщетно пытаясь пробить возведенную Анной невидимую стену, Тео сдался и произнес:

– Прощай. Я возвращаюсь в Лондон.

– Прощай, – бесстрастным голосом проговорила девушка.

Прежде чем уйти, он в последний раз посмотрел на Анну в надежде уловить в ее глазах сожаление, но ответом ему было ее неподвижное лицо и ледяной взгляд.

Анна

После двух часов тяжелого сна ведьма поднялась с кровати в отвратительном настроении. Она чувствовала себя усталой и разбитой. К счастью, у нее было подходящее для такого случая заклинание, которое помогало взбодриться не хуже холодного душа. Впрочем, душем Анна тоже не пренебрегла. И если привести себя в порядок не составило особого труда, то с настроением было значительно сложнее.

Поднять упавший дух при помощи магии невозможно. Никто из ведьм и колдунов, какой бы силой они ни обладали, не в состоянии воздействовать на чувства, мысли и волю людей. Некоторые соплеменники Анны предпринимали попытки изменить это, но, насколько она знала, безуспешно. Сама ведьма считала, что будь это осуществимо, тогда жить в мире людей, не владеющих магией, стало бы скучно. А для того чтобы улучшить настроение, необходимо просто решить проблему, которая не дает покоя.

Когда Тео спросил Анну вчера про вознаграждение, она хотела поддаться искушению и убедить его в искренности своих чувств. Но видя, что в таком состоянии принц не только не поверит ей, но и даже слушать не захочет, ведьма решила дать ему время успокоиться и самому во всем разобраться.

Девушка задавала себе вопрос, как же произошло, что Тео обо всем узнал. Вряд ли родители сами ему рассказали, рискуя навсегда потерять его доверие. Мари не была посвящена в это дело, а советник принца Филиппа господин Бодри слишком предан его светлости, чтобы действовать не в его интересах или даже по неосторожности раскрывать государственные тайны.

Анна представила, что почувствовал Тео, когда услышал об этом. Ей стало его невыносимо жаль. Прежде, разбивая сердца, ведьма сама создавала подобные ситуации, питая внутренний Эфир болью своих жертв. Но сейчас она хотела найти причину, почему не испытывает удовольствия. Анна спрашивала себя, может быть, то, что все произошло без ее вмешательства, не дает ей насладиться победой? Но дойдя до источника сомнений в своей голове, девушка призналась: Тео не был ее жертвой, и она обязательно восстановит их отношения, только нужно дождаться подходящего момента.

После того как ведьма приняла окончательное решение, ее настроение заметно улучшилось, и мысль потекла уже в более приятном направлении. Вернуть принца сложнее, чем было его завоевать, а это значит, что игра становится интереснее. Тем не менее, ее придется отложить, подумала Анна, вспомнив о запланированных на сегодня мероприятиях, которые нужно было отменить.

После завтрака ведьма принялась улаживать эти вопросы и готовиться к поездке домой. Как только она закончила разговор с Францем Венцелем, в котором сообщала об изменении своих планов, в дверь ее номера постучали. Анна открыла и увидела Филиппа.

– Могу я поговорить с вами, баронесса?

Его растерянный вид и мольба в глазах ничуть не удивили ведьму, и она жестом пригласила принца войти, закрывая за ним дверь.

– Вам ведь уже известно, что произошло?

– Вы имеете в виду, что Тео узнал о деле, которое вы мне поручили, и, расстроившись, уехал в Англию? – спокойным голосом уточнила Анна.

– Да, именно это, – вздохнул Филипп. – И я снова прошу вас: помогите вернуть его.

Ведьма усмехнулась:

– То есть хотите, чтобы я исправила ваши ошибки? – и, не дав принцу ответить, спросила: – Как это произошло?

Его светлость рассказал о разговоре с женой, случайно услышанном Тео, и поинтересовался, виделся ли его сын после этого с Анной. Девушка в двух словах сухо описала вчерашнюю сцену.

– Почему вы не попытались удержать его? – удивился принц. – Вам было это под силу.

Ведьма неопределенно пожала плечами.

– Почему вы этого не сделали? – спросила она.

Филипп глубоко вздохнул, помолчал некоторое время и наконец сказал:

– Знаете, я всегда понимал Тео лучше других. С этими его мотоциклами, стремлением к свободе и бунтом против правил и долга. Когда ты с детства представляешь себе всю свою дальнейшую жизнь в подробностях, это невыносимо давит и вызывает лишь одно желание – все бросить, – сделав паузу, принц продолжил. – Я вел себя неправильно. Вместо того чтобы рассказать Тео о своем опыте и поддержать его, я воспринял его поведение как временные возрастные трудности и отдалился от сына, решив, что все пройдет само собой.

Анна слушала его с непроницаемым лицом и сдержанной вежливой улыбкой.

– Почему вы не скажете все это ему?

– Я бы хотел. Очень! – воскликнул принц. – Но сейчас он не станет слушать. Прошу вас, помогите мне.

– Он не хочет меня видеть, – ответила девушка. – Благодаря вам, я теперь тоже в немилости.

– Все равно я уверен, что Тео по-прежнему любит вас, и что вы сможете подобрать правильные слова.

Анна бросила на принца жесткий взгляд.

– Вы считаете меня бесчувственной, беспринципной и расчетливой? Этаким профессионалом по части отношений, – и хотя интонация этого вопроса предполагала возражение, ведьма с улыбкой подумала, что так оно и есть на самом деле.

Филипп не спешил с ответом. Он изучающе смотрел на девушку. Впервые за все время разговора в его взгляде не было отчаяния. Его светлость сделал шаг в сторону своей собеседницы и спросил:

– Скажите, Анна, вы любите Тео?

Ведьма была готова к этому и, не медля ни секунды, но по-прежнему холодно, произнесла:

– Да.

Едва заметная усмешка скользнула по лицу принца. Анна не сомневалась, что он не верит ей до конца. Впрочем, так и было задумано. Желая найти в глазах девушки подтверждение искренности ее слов, Филипп еще ближе подошел к ней.

– Вы не любите его.

– Как вам угодно, ваша светлость, – Анна слегка наклонила голову в знак учтивости и покорности, но вместе с тем метнув на принца горящий взгляд.

Поддавшись очарованию этого противоречия, Филипп прикоснулся к лицу девушки, проведя внешней стороной ладони по ее нежной коже, и поцеловал. Оторвавшись от ее губ, принц не спешил отстраняться, а лишь в некотором замешательстве смотрел на Анну, как будто хотел найти в ее глазах объяснение своему порыву.

Ведьма наблюдала за взглядом принца, с интересом ожидая продолжения. Оно последовало сразу же. Филипп снова склонился к ее губам, позволив себе на этот раз продлить удовольствие. Затем он поднял на нее глаза, хотел что-то сказать, но, передумав, поцеловал руку. Проследив за его действиями, Анна произнесла:

– Я верну Тео.

– Неужели мне удалось вас уговорить? – с намеком и приятным удивлением спросил принц.

– Нет, Филипп, – проговорила ведьма, давая понять, что «нет» относится не только к вопросу. – Я решила это сделать еще до вашего прихода.

– Вы все-таки назвали меня по имени, – заметил принц.

– Да. Но это должно быть последним нарушением этикета как с моей, так и с вашей стороны.

Печально вздохнув, его светлость признал ее правоту:

– Разумеется, баронесса. Спасибо, что снова согласились помочь.

– Все же я хочу предупредить, что это произойдет не сразу. Тео нужно дать время, чтобы взглянуть на все трезво, – объяснила Анна.

– Да, да, конечно, – поддержал Филипп. – Делайте так, как считаете правильным.

– До свидания, принц, – сказала ведьма.

Он взглянул на нее снова, вероятно, раздумывая, стоит ли что-то еще добавить. Но, улыбнувшись, лишь произнес:

– До свидания.

Анна, одетая в джинсы и белую блузку с длинным рукавом, стояла на балконе своего номера в гостинице «Принцесса Эжени», наслаждаясь солнечным апрельским днем и видом на побережье. Только что звонила Мари и сообщила, что все идет по плану. Ее высочество симпатизировала Анне и с удовольствием и даже с каким-то азартом помогала ей наладить отношения с Тео. Именно Мари, которая была единственной из своей семьи, с кем он общался, держала Анну в курсе его дел.

Принцесса рассказывала, что, по ее мнению, брат очень скучает, хотя и не признается в этом. Весь прошедший месяц Тео провел в Лондоне, но вчера с официальным визитом в столицу Великобритании прибыл глава государства Сен-Таде с супругой, и поэтому наследный принц приехал домой, чтобы избежать возможной встречи с родителями.

Узнав об этом и решив, что подходящий момент настал, ведьма сразу же вылетела в Сен-Таде. Мари сообщила, что Тео, который все утро провел на трассе «Ано де курс», уже вернулся домой. Постояв на балконе еще несколько минут, Анна возвратилась в номер, надела туфли и, накинув на плечи светло-серый жакет, отправилась во дворец.

Прибыв на место, она узнала, что его высочество с сестрой и ее гостьей пьют чай в гостиной, и что Мари распорядилась пригласить Анну к ним, когда та приедет. Это была идея принцессы, чтобы не вызвать у Тео подозрений, позвать в гости свою знакомую и попросить брата составить им компанию за чаем.

Вообще-то, ведьма могла в любой момент устроить свою встречу с принцем, но Мари с таким воодушевлением рассказывала о своем плане, что Анна не могла лишить ее удовольствия участвовать в этом деле. Когда ведьма вошла в гостиную и поздоровалась с присутствующими, Тео, сидевший спиной к двери, обернулся. Он был крайне удивлен, но потом, очевидно, догадавшись, что все было подстроено, вопросительно посмотрел на сестру. Та, не обращая внимания на брата, радостно ответила на приветствие и предложила Анне присоединиться к ним.

– Это Анна Лаумер, – представила Анну Мари. – Сандрин Буше.

– А я вас знаю, – Сандрин с интересом изучала новую гостью.

– Сандрин делилась с нами своими впечатлениями от поездки в Париж, – Мари ввела Анну в курс дела. – Ты ведь была в Париже?

– Конечно, и неоднократно, – ответила ведьма.

– Самое главное, когда приезжаешь в Париж, избегать мест большого скопления туристов, – со знанием дела продолжала принцесса.

– Я согласна, – сказала Сандрин. – Самые интересные места те, которых нет в путеводителях.

Она назвала несколько достопримечательностей, которые ей больше всего запомнились, и спросила Тео о его мнении на этот счет.

– Я не знаю, – пожал плечами принц. – Мне, вообще-то, Лондон больше нравится.

Видя, что молодой человек не проявляет интерес к теме беседы, Сандрин обратилась к Анне:

– А правда, что вы снимались для «Гражданина мира»?

– Это было год назад, – ответила ведьма, которая все это время боковым зрением следила за Тео.

– Расскажите, – умоляюще попросила Сандрин.

– Что именно вас интересует?

Тут раздался телефонный звонок. Мари укоризненно посмотрела на брата, а тот был рад воспользоваться случаем удалиться.

– Извините, дамы. Очень важный звонок, – сказал Тео и вышел из гостиной в сад через открытые двери.

– Скажите, как произошло, что вас пригласили участвовать в съемках? – не отступала Сандрин.

Анна смотрела на принца, который во время телефонного разговора бродил по дорожкам сада, и, взглянув на оставшихся за столом девушек, ответила:

– Я расскажу вам об этом в другой раз. А сейчас прошу прощения, но я должна закончить одно дело.

Она тоже вышла в сад и направилась к скамье, где сидел Тео, все еще говоривший по телефону. Принц заметил ее, поднялся со скамьи и попрощался со своим собеседником. Ведьма остановилась в двух метрах от него.

– Зачем ты приехала? – спокойно спросил Тео.

– Я хочу, чтобы мы снова были вместе, – таким же тоном ответила девушка.

– Еще одно государственное поручение? – усмехнулся принц.

– Нет. Я хочу вернуть тебя не для государства, а для себя, – по-прежнему не проявляя никаких эмоций, сказала Анна.

Несоответствие ее слов и интонации заставило Тео слегка нахмуриться. Он внимательно смотрел на девушку в надежде найти на ее лице объяснение этому.

– Как я могу верить тебе, после того, что произошло?

– Почему нет? Я тебя никогда не обманывала.

На этот раз ее спокойствие вывело принца из себя:

– Господи, Анна! Мои родители наняли тебя, чтобы ты какое-то время побыла моей девушкой и убедила меня в том, как здорово быть принцем Сен-Таде.

Ведьма остро взглянула на него и чувственным голосом произнесла:

– Ты считаешь, меня можно нанять?

– Я не знаю. Мне кажется, я ничего о тебе не знаю по-настоящему, – Тео был растерян, и Анна видела, что в нем борются противоречивые сомнения.

– Знаешь, почему я согласилась выполнить просьбу твоих родителей? Потому что ты мне понравился, – рассказывала ведьма. – И рядом с тобой я ни минуты не жалела о своем решении.

Тео обдумывал ее слова и, вспомнив о чем-то, спросил:

– Ты сказала, что никогда меня не обманывала, – принц помедлил, – и даже тогда, когда говорила, что любишь меня?

Молодой человек испытующе посмотрел на Анну. Она смягчила свой взгляд, но все еще сдержанно проговорила:

– Это правда.

– Холодный тон твоих слов не дает мне поверить тебе! – не выдержал Тео.

Ведьма улыбнулась, сверкнув глазами.

– Ты бы предпочел мелодраму со слезами и мольбой в моем исполнении?

– Не знаю. Возможно. На это было бы интересно посмотреть, – принц тоже улыбнулся, и девушка поняла, что сопротивление преодолено, и большая часть сомнений позади. Ведьма приблизилась к нему и, помедлив, произнесла:

– Скажи мне, Тео, чего хочешь ты?

Он ответил не сразу. Анна терпеливо ждала его, остерегаясь проявлять инициативу. Для нее было важно, чтобы принцу принадлежало окончательное решение, иначе впоследствии, возможно, он будет сомневаться в своем выборе. Тео набрал воздуха в легкие и признался:

– Я тоже хочу, чтобы мы были вместе.

Мягкий блеск в глазах девушки сменился радостным сиянием, но она по-прежнему не спешила более явно выражать свои чувства. Впрочем, принц не ждал больше от нее этого. Он подошел к Анне и поцеловал ее, прижимая к себе. Ведьма с удовольствием снова оказалась в объятиях молодого человека. Она провела руками по его груди, плечам и взъерошила пальцами волосы на затылке. Тео нежно посмотрел на Анну и сказал:

– Как думаешь, девушки нас еще ждут?

– Вряд ли, – ответила ведьма.

– Тогда поехали кататься.

Тео

Шел пятый день морского путешествия на яхте «Ондин».

Утреннее июльское солнце еще позволяло наслаждаться его лучами. Его высочество лежал на шезлонге и наблюдал, как Анна плавными, грациозными движениями пересекает бассейн. В своем коралловом бикини она была прекрасна и соблазнительна.

Вообще-то, подумал Тео, она выглядела так всегда, независимо от одежды, которую выбирала. Анна обладала безупречным вкусом. Она с одинаковой легкостью и изяществом носила строгие элегантные костюмы, свободные джинсы и футболки, считая, что самое главное в любом наряде – сдержанность. Несмотря на это даже в закрытой одежде Анна излучала сексуальность, которая притягивала всех окружающих мужчин.

Тео перестал обращать на это внимание и научился наслаждаться внешним видом своей девушки, не думая о том, сколько мужчин в своих фантазиях мечтают оказаться на его месте. Впрочем, сейчас во время путешествия по Средиземному морю у принца было еще меньше причин для волнения по этому поводу.

Кроме них на яхте, не считая команды, находились только Мари и Ален Буало. Даниэля тоже звали с собой, но он сказал, что ему, в отличие от его друзей, которые будут со своими девушками, взять с собой некого, и он не хочет быть лишним на этом празднике любви и счастья.

Тео, действительно, был счастлив. Он уже давно выбросил из головы эту историю с его родителями и больше ни минуты не сомневался в чувствах Анны. Она, как и в начале их отношений, была изобретательна и всегда с увлечением устраивала каждую их встречу. Но последнее время принц заметил одну странность, которая его немного смущала, когда он думал об этом.

Однажды, приблизительно месяц назад, Тео проснулся ночью в своей квартире в Лондоне и не увидел рядом с собой Анны. Она стояла у окна и с грустью смотрела на город. Молодой человек почувствовал, что эта грусть была для него мучительнее, чем ее ледяной взгляд в тот момент, когда он обвинил ее в предательстве. Он спросил, что случилось, но, взглянув на него, Анна улыбнулась, ответила, что все в порядке и вернулась в его объятия.

С тех пор принц не раз замечал грусть в глазах девушки, когда ей казалось, что он на нее не смотрит. Тео не понимал причин этого, ведь большую часть времени Анна была весела и жизнерадостна с ним. Такие мысли владели принцем, пока он следил, как его девушка, сделав несколько кругов, вышла из бассейна и, просушив пальцами короткие волосы, с улыбкой направилась к нему.

Сегодня вечером Тео намеревался осуществить задуманное им уже давно и сообщить Анне о своем решении. Еще перед путешествием он обсуждал это дело с Мари, рассчитывая на ее поддержку. Принцесса с восторгом приняла эту идею и искренне пожелала брату добиться успеха.

Весь день Тео с легким волнением ожидал вечера, что, конечно же, не укрылось от Анны. Она бросала на него вопросительные взгляды, но напрямую не интересовалась.

И вот, оставив Алена и Мари в зале, принц и его девушка прошли к корме корабля и сели на скамью у бортика. Тео напомнил Анне их первый разговор наедине, который состоялся чуть больше года назад, и незабываемый поцелуй, повлиявший на его жизнь. Девушка призналась:

– Да, это было здорово.

Молодой человек прокручивал в голове заготовленные фразы и не знал, как перейти к делу. Он взглянул на Анну и вдруг понял по ее глазам, что она догадывается о причинах его волнения. В один момент принцу захотелось, чтобы она высказала свое предположение, и помогла ему начать важный разговор. Но Тео справился с малодушием и решил, что это – его желание, и он должен сам сказать о нем.

– Послушай, Анна. Наверно, это может показаться странным, – неуверенно начал принц, – хотя нет, что же в этом странного? – Тео спросил сам себя. – Ну, в общем, – молодой человек сделал глубокий вдох. – Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Боясь раньше времени прочитать в глазах девушки ответ, принц отвел взгляд и достал из кармана небольшую коробку, которую протянул Анне. Она открыла ее и сказала:

– Очень красивое кольцо. Фамильное?

Тео кивнул. Анна еще раз взглянула на кольцо и закрыла коробку.

– Ты не примешь его? – наполовину утвердительно спросил принц.

– Тео, тебе – двадцать один год, и ты хочешь жениться?

– Разве возраст имеет значение? Ведь я хочу жениться на тебе, – молодой человек понимал, что его слова не изменят ее решения, но все же продолжил: – Я люблю тебя и хочу быть только с тобой.

Принц с надеждой посмотрел на девушку и заметил промелькнувшую в ее глазах уже знакомую ему грусть. Анна печально вздохнула и произнесла:

– Тео, я не выйду за тебя замуж, – помолчав немного, девушка сказала: – Ты ведь знал об этом, когда собирался делать предложение.

Принц встал со скамьи и подошел к бортику, оставаясь к Анне спиной.

– Я понимал, что у меня мало шансов, – он повернулся. – Но я не мог не сделать этого. Ты – девушка-идеал. Любой мужчина на моем месте не стал бы колебаться. Скажи, ты отказываешься, потому что быть принцессой для тебя – слишком большая ответственность?

– Дело не в этом, – Анна помедлила. – Если я приму твое предложение, моя жизнь перестанет мне принадлежать, а я больше всего ценю свободу.

Услышав это, Тео признался себе, что в глубине души всегда именно так объяснял мучавшую его грусть в глазах Анны.

– Значит ли это, что мы расстаемся?

– Я не знаю, что мне ответить на твой вопрос.

Принц отвернулся и посмотрел вдаль. Он подумал, что, вероятно, Анна хотела бы, чтобы он сам отпустил ее, и, конечно, он это сделает. Тео почувствовал, что сейчас он уже готов к этому. Он был уверен, со временем сможет все пережить, хотя в этот момент мысль о расставании причиняла ему невыносимую боль. Молодой человек снова повернулся к девушке и с грустной улыбкой сказал:

– Ты ведь не исчезнешь моментально? Ну, хотя бы потому, что мы в открытом море.

В ответ на это Анна тоже улыбнулась, как показалось Тео, с облегчением и произнесла:

– Обещаю, что не исчезну.

III

Анна

– Ну, хорошо. У тебя – пять минут, чтобы надеть коньки и выйти на лед, – сказал Билл Мерритт, тренер женской хоккейной команды «Гарвард Перпл».

Анна с радостью принялась переобуваться. Уже две недели ведьма приходила на тренировки в Гарвардский ледовый центр и просила тренера взять ее в команду. Но мистер Мерритт заявил, что команда полностью укомплектована и, глядя на хрупкую девушку в очках, сомневался в ее способности держаться на льду.

Анна его прекрасно понимала: взять со стороны нового человека, который последний раз играл в хоккей девять лет назад в школьной команде, было бы для тренера верхом непрофессионализма. Но в прошлом матче одна из ведущих участниц команды получила травму, на восстановление после которой уйдет, как минимум, три месяца. А через два дня – важный матч с Принстоном в рамках чемпионата Национальной студенческой лиги. Тренеру пришлось спешно менять звенья, но все равно он знал, что без одного человека девушкам будет тяжело. И вот после долгих уговоров Мерритт сдался и решил испытать настойчивую студентку.

Анна приехала в США в сентябре, успешно сдав вступительные экзамены в Гарвардскую школу бизнеса. Отвечая на вопрос Жан-Пьера, зачем ей, выпускнице Оксфорда, понадобилось изучать экономику за океаном, ведьма сказала, что это необходимо ей для работы, и вообще захотелось сменить обстановку.

Два месяца Анна исправно посещала все лекции и семинары, избрав для себя образ скромной, сосредоточенной, увлеченной учебой девушки. Для этого она сменила свой обычный стиль одежды, и теперь в ее гардеробе вместо изящных платьев появились скрывающие фигуру джинсы и брюки, вместо туфель на каблуке – обувь спортивного стиля. В довершение всего она надела очки и закрыла лоб длинной челкой.

Программа обучения в Гарварде предполагала активное занятие спортом. Выбирая подходящий для себя вид и обнаружив наличие женской хоккейной команды, Анна решила, что будет интересно вспомнить свои навыки катания на льду. Она была уверена: даже если ее технический уровень не соответствует требованиям «Гарвард Перпл», находящейся в середине турнирной таблицы Национальной студенческой лиги, при помощи магии ведьма обеспечит себе место в этой команде.

И вот, надев коньки и взяв клюшку, Анна вышла на площадку, где уже находился Билл Мерритт. Он положил шайбу на середину синей линии и сказал:

– Пробей по этим воротам, – он указал на ближайшие, – начиная движение от линии тех.

– Вы хотите, чтобы я забила гол в пустые ворота? – удивилась Анна. – С этим и ребенок справится.

– Вот и покажи мне это.

Ведьма отъехала к дальним воротам, взяла клюшку двумя руками и устремилась к шайбе. Набрав приличную скорость, не останавливаясь, она с легкостью отправила шайбу в сетку ворот. Тренер усмехнулся и продолжил испытание:

– Сделай то же самое, но шайбу положи в центр площадки.

Следуя его указанию, девушка без усилий повторила свой первый бросок.

– Ты права, с этим справился бы и ребенок, – сказал Мерритт, доставая еще несколько шайб. Затем он подошел к центральной линии и положил на нее пять шайб на расстоянии в полметра друг от друга.

– Даю тебе пятнадцать секунд, чтобы сделать пять бросков по воротам. Если попадешь хотя бы три раза – мы поговорим о твоем зачислении в команду.

Ведьма видела, что тренеру не терпелось избавиться от нее, внутренне улыбнулась, размышляя, стоит ли показать что-нибудь более впечатляющее, но решила, что пока не будет торопиться с этим. Тем не менее, желая положить конец испытанию, Анна сказала:

– Я смогу забить все пять шайб и сделаю это за пять секунд.

Мистер Мерритт скептически хмыкнул и жестом побудил девушку продемонстрировать это на деле. Затем он достал секундомер, махнул рукой и нажал на кнопку. Секунду Анна не двигалась, а потом четкими, уверенными движениями послала все шайбы в ворота до того, как тренер успел выключить секундомер. Некоторое время Меррит молчал, но его лицо больше не выражало пренебрежение. Приняв решение, он наконец произнес:

– Ты в команде, – и увидев улыбку девушки, строго добавил: – Тренировки ежедневно. И еще: в очках играть нельзя.

– У меня есть линзы, – ответила на это Анна.

На следующий день в раздевалке перед тренировкой Билл Мерритт представил нового игрока и определил ее в четвертое звено. После того как тренер ушел, а Анна начала переодеваться, капитан команды канадка Пэйшенс Харбо, девушка мощного телосложения, глядя на новенькую, явно не отличающуюся тем же самым, усмехнулась и громко сказала:

– Видно, дела у команды совсем плохи, раз мы в нападение берем хлипких зубрилок. Боюсь, детка, ты вылетишь на трибуны, если в тебя случайно попадет шайба.

Несколько девушек смехом поддержали капитана. Глаза ведьмы на миг блеснули, но она промолчала. Когда почти все, включая Харбо, покинули раздевалку, к Анне подсела одна из участниц команды.

– Привет, я Бекки Кэвелл. Я часто видела тебя во время тренировок. Давно играешь в хоккей?

– Давно не играла, но, как оказалось, навык сохранился, – улыбнулась ведьма.

– Ты англичанка? Говоришь с лондонским произношением.

– Нет, я из Швейцарии, но я действительно долго жила в Лондоне.

Переодевшись, девушки отправились на площадку.

– Не обращай внимания на Пэйшенс, – посоветовала Бекки. – Она считает, что в обязанности капитана входит унижение других игроков. А вообще ее бездумно-агрессивный стиль игры давно уже надоел многим. Но тренер ее поддерживает, и в этом как раз, по-моему, причина наших последних неудач в лиге.

После небольшой разминки Билл Мерритт разделил девушек на две команды для тренировочной игры. Анна оказалась с Бекки в одной команде, которой противостояла команда капитана.

– Будь осторожна. Пэйшенс любит нападать на новичков, – предупредила Бекки.

– Спасибо, – ответила ведьма.

Во время игры Анна не уступала в скорости и в технике другим участницам, но и старалась не привлекать к себе внимания. Она решила пока вести себя так, чтобы у тренера и его подопечных сложилось впечатление, что она им подходит, но особых надежд на нее возлагать не стоит.

Как и говорила Бекки, Харбо действительно несколько раз пыталась сбить Анну с ног, но ведьма ловко уворачивалась от ее атак, предпочитая не вступать в прямой контакт с канадкой. Пэйшенс, в самом деле, вела себя крайне необдуманно, жестко сталкиваясь с участницами своей же команды, которые на тренировке были ее временными соперницами, и рискуя тем самым травмировать их накануне важного матча.

Так в один момент, когда Бекки завладела шайбой и устремилась к воротам, Харбо сильным ударом локтя прижала ее к бортику. Падая на лед, Кэвелл, тем не менее, смогла отпихнуть от себя шайбу, которую подхватила Анна. Ведьма не стала сразу бросать по воротам, а сделала вокруг них круг, оставляя соперниц позади. Дождавшись, когда Бекки окажется в удобной для броска по воротам позиции, Анна отправила ей шайбу. Но на пути снова появилась Пэйшенс, которая поставила клюшку в попытке перехватить шайбу. Ведьма моргнула глазом, клюшка капитана соскользнула с места, и шайба беспрепятственно перешла к Бекки, а та в свою очередь уверенно отправила ее в ворота Мелани Бейкер, основного голкипера команды.

Вечером следующего дня девушки из «Гарвард Перпл» проводили домашний матч с одной из сильнейших команд лиги «Принстон Тайгресс». Несмотря на огромное давление и непрекращающиеся атаки со стороны соперника в течение первых двух периодов подопечным Билла Мерритта удавалось сдерживать нападение тигриц, позволив им забить всего одну шайбу.

Анна редко выходила на лед. Тренер не спешил задействовать нового форварда в активной игре, бросив все силы в защиту. Звено капитана пыталось прорвать оборону соперниц, но безуспешно. Пэйшенс Харбо как всегда демонстрировала агрессивную манеру игры и провела на скамейке штрафников уже больше времени, чем другие участницы матча.

К середине третьего периода стало заметно, что девушки из Принстона устали и перешли в оборону, стремясь удержать свое минимальное преимущество. И вот в один момент Харбо, выиграв вбрасывание в своей зоне, в одиночку устремилась к воротам соперниц и была готова нанести удар. Ведьма наблюдала за этим прорывом капитана со скамейки и, незаметно щелкнув пальцами, лишила Пэйшенс возможности сделать точный бросок. Харбо поскользнулась и упала на лед, а шайба оказалась в руках у вратаря.

Билл Мерритт удивленно нахмурился и взял тайм-аут, после которого отправил на площадку звено Бекки Кэвелл, заменив одну из участниц тройки на Анну. Во время остановки игры она подъехала к Бекки и сказала ей:

– Давай повторим то, что мы делали на тренировке.

– Не уверена, что получится, – сомневалась Кэвелл.

– Попытаемся.

Бекки кивнула в ответ, соглашаясь с предложенной идеей. Завладев шайбой и не дожидаясь атаки соперниц, Бекки отдала пас Анне. Объехав ворота тигриц и отвлекая на себя внимание, ведьма сделала вид, что собирается нанести бросок, но вместо этого вернула шайбу Бекки, которая сравняла счет. За две минуты до конца матча вдохновленная своим успехом Кэвелл предприняла еще одну попытку поразить ворота «Принстон Тайгресс» и смогла вывести свою команду вперед.

Тигрицы снова перешли в нападение, но им так и не удалось отыграть последнюю шайбу. Когда матч закончился, тренер похвалил Бекки и сообщил Анне, что она заслужила право быть частью «Гарвард Перпл».

В раздевалке Пэйшенс хмуро смотрела на девушек и не разделяла общей радости по случаю выигрыша. Проходя мимо Бекки, оказавшейся в центре внимания, канадка намеренно задела ее плечом и в ответ на недоумевающий взгляд Кэвелл сквозь зубы произнесла:

– Если твой брат играет в НХЛ, это еще не значит, что ты – звезда.

Бекки не стала с ней спорить, а Пэйшенс, покинув раздевалку, не захотела участвовать в праздновании победы, которое решено было устроить в баре «Стьюдент лак». Когда Анна и Бекки, сидя за барной стойкой, обсуждали прошедший матч, ведьма спросила:

– Твой брат тоже – хоккеист?

– Да, Алекс играет за «Нью-Бедфорд Эрроуз». Он один из лучших в своей команде, – ответила Бекки и, видя, что Анне ничего не говорит это название, добавила: – Ну, да, ты же в Штатах недавно. Не следишь за чемпионатом НХЛ?

– Вообще-то нет.

– Брат иногда приезжает на наши матчи. Я вас как-нибудь познакомлю. Уверена, что он оценит твою игру.

Тем же вечером, лежа на кровати в своей комнате в общежитии, Анна изучала сайт, посвященный «Нью-Бедфорд Эрроуз».

Город Нью-Бедфорд находился на побережье, в восьмидесяти километрах к югу от Бостона. «Эрроуз» занимали по очкам текущее пятое место в Лиге, и не в последнюю очередь благодаря связке Алекс Кэвелл – Брайан Гартли, который являлся одним из лучших бомбардиров в НХЛ. Когда ведьма просматривала фотографии участников команды, ее глаза заблестели, а колдовская сущность заявила о себе, призывая избрать жертву.

Несмотря на удачно проведенный матч, Билл Мерритт не позволил девушкам расслабиться и провел следующую тренировку через день после игры. Успешно выступив на семинаре по экономике, Анна присоединилась к своей команде в раздевалке.

Пэйшенс Харбо была очень оживлена и решительно настроена вернуть себе авторитет. Когда девушки вышли на лед, тренер обсудил с ними допущенные в прошлом матче ошибки, а затем участницы команды отработали несколько комбинаций. После этого Мерритт, окончательно определив Анну во второе звено к Бекки, снова устроил тренировочную игру.

Пэйшенс, незаслуженно назначив Бекки виновницей своих последних неудач, в ходе этой игры старалась ее всячески задеть. И вот в один момент, устав от нападок капитана, Кэвелл применила классический силовой прием, когда канадка с шайбой двигалась к воротам соперника. Харбо растянулась на льду, а Бекки, завладев шайбой, отдала пас Анне, которая успешно атаковала ворота.

Пэйшенс была в ярости и уже собиралась броситься на свою обидчицу, но тренер жестко велел ей взять себя в руки.

После игры Мерритт отпустил всех, кроме Анны и Бекки, которым было необходимо отработать несколько приемов. Когда девушки вернулись в раздевалку, там уже никого не было, но все еще лежали вещи капитана и двух участниц ее звена Грэйс Джетер и Хелен Гулд.

Раздевшись, Бекки отправилась в душ. Когда Анна, последовав примеру своей подруги, оказалась в душевой комнате, она стала свидетелем неприятной сцены. Грэйс и Хелен с двух сторон держали руки Бекки, прижимая ее к стене, а Пэйшенс, надев хоккейную перчатку, со всей силы ударила ее в живот. Бекки, у которой к этому моменту вдобавок была еще рассечена губа, глухо вскрикнула и согнулась от боли. В одной из душевых кабинок лилась вода, заглушая звуки, и поэтому капитан и ее подручные не слышали, как вошла Анна. Когда они ее заметили, Харбо прорычала:

– Иди отсюда, если не хочешь оказаться на ее месте.

– Я не уйду, а вы немедленно прекратите издевательство, – спокойно ответила ведьма, не рассчитывая, что канадка ее послушает.

Та, действительно, усмехнулась и с презрением произнесла:

– Хочешь вступиться за свою подружку? Что ж, я и тебе могу преподать урок подчинения капитану.

Она жестом велела бросить Бекки, которая, схватившись за живот, тут же скрылась в одной из кабинок. Теперь на ее месте была Анна. Грэйс и Хелен точно также фиксировали ее руки, а Пэйшенс собиралась нанести удар. Глаза ведьмы сверкнули, и в тот момент, когда канадка только коснулась ее тела, она была резко отброшена назад. Но Харбо недолго удивлялась этой странности и снова замахнулась, вкладывая в этот удар всю свою ярость.

Анна сосредоточила магию в месте удара, направив силу Пэйшенс против нее самой. На этот раз канадка отлетела к противоположной стене, перевернувшись в воздухе. Ее подруги растерянно смотрели на Анну, ослабив хватку. Ведьма взглянула на них и сказала:

– Отпустите, иначе присоединитесь к капитану.

Девушки немедленно бросили ее руки, все еще не понимая, что произошло, но чувствуя, что сила уже не на их стороне.

Анна подошла к канадке, которая по-прежнему лежала у стены и стонала от боли, и схватила ее за запястье. От этого прикосновения Харбо затряслась, как от электрического разряда, и закричала. Разжав на миг пальцы, ведьма произнесла:

– Если я еще раз замечу неспортивное поведение с твоей стороны, мы повторим это.

Анна вновь сжала ее руку, давая Пэйшенс возможность навсегда запомнить неприятные ощущения.

После того как ведьма отпустила канадку, та вслед за Джетер и Гулд поспешила покинуть душевую комнату. Анна постучала в дверь кабинки, в которой все еще находилась ее подруга.

– Бекки, с тобой все в порядке?

Кэвелл вышла из кабинки и, вытерев лицо полотенцем, ответила:

– Все нормально.

– Может, тебе надо к врачу?

– Думаю, нет, – сказала Бекки и, усмехнувшись, добавила: – Эта идиотка специально надевает хоккейные перчатки, чтобы не оставалось следов, только вот ее удар они не смягчают. Где эти кобылы?

– Они ушли, пообещав мне, что больше не будут так себя вести, – улыбнулась Анна.

– Как тебе это удалось? – удивилась Бекки.

– Ну, знаешь, Пэйшенс не смогла устоять перед моей обезоруживающей вежливостью, – весело объяснила ведьма.

Бекки тоже улыбнулась, но не стала уточнять, что Анна имеет в виду.

Три последующих матча сложились для «Гарвард Перпл» очень удачно: ничья в игре с лидером лиги и две победы. Было заметно, что команда сменила стиль, сделав упор на технику и отлаженное взаимодействие внутри каждого звена.

Пэйшенс Харбо больше не навязывала свою манеру игры, а действовала более осторожно и обдуманно. На тренировках она с опаской поглядывала на Анну и старалась держаться от нее подальше. Ведьма, впрочем, не обращала на капитана никакого внимания, а по-прежнему с увлечением играла в хоккей. Перед началом матча с «Йель Блю» в раздевалке Бекки сказала Анне:

– Мой брат сегодня на матче.

– Что ж, постараемся его не разочаровать, – весело ответила ведьма.

– Кстати, он приехал не один, а со своим другом и одноклубником Брайаном Гартли. Слышала о нем?

– Конечно. Лучший форвард сезона. Непросто будет произвести на них впечатление, – вздохнула Анна, а сама подумала, что самое сложное в стремлении обратить на себя внимание таких профессионалов – это не перейти грань реальных возможностей игрока женской хоккейной команды.

Во время матча звено Бекки Кэвелл было лучшим на площадке, не раз поражая ворота соперниц. Бекки с помощью Анны и Кейт Сандерс, третьей участницы звена, записала на свой счет три шайбы, а Анна ограничилась двумя, вторую из которых она забила, выполняя буллит. В итоге встреча «Гарвард Перпл» – «Йель Блю» закончилась со счетом 5:2 в пользу девушек в пурпурном.

После матча Бекки сообщила Анне, что профессионалы из «Нью-Бедфорд Эрроуз», действительно, были впечатлены их игрой и приглашают обеих девушек отметить победу где-нибудь вместе, если те, конечно, не очень устали. Ведьма с удовольствием приняла приглашение, предвкушая начало интересного приключения.

Хоккеисты ждали девушек в кафе «Гарвард динер». Когда те пришли, Бекки познакомила Анну со своим братом и Брайаном Гартли. Ведьма скромно улыбалась и незаметно рассматривала молодых людей, раздумывая, кто же из них нравится ей больше.

– Отличная игра! Поздравляю с победой, – сказал Алекс, когда все четверо сели за столик в углу и сделали заказ.

– Да, неплохой матч, – сдержанно поддержал друга Брайан.

– С прошлого раза, когда я был на вашей игре, команда значительно прибавила, – продолжал Кэвелл.

– Это во многом благодаря тому, что тренер взял Анну, – объяснила Бекки.

Молодые люди, не сговариваясь, посмотрели на девушку, которая, слегка покраснев от смущения, возразила:

– Думаю, что это – заслуга всей команды.

– Да ладно, не скромничай, – сказал Алекс. – Буллит в твоем исполнении произвел впечатление. Где ты училась играть в хоккей?

– В школе, – ответила ведьма, поправляя очки.

– Это в Швейцарии? Ты ведь, кажется, оттуда? – расспрашивал Алекс.

Анна кивнула.

– Странно, что в Швейцарии в школах играют в хоккей, – заметил Гартли.

– Ну, во-первых, не во всех, – сказала Анна. – И потом, что в этом странного? Хоккей у нас очень популярен. Наша сборная всегда участвует в Олимпийских играх и чемпионатах мира.

– Но не в числе фаворитов, – улыбнулся Брайан, – извини.

Ведьма бросила на него острый взгляд, но не стала спорить. Бекки вмешалась:

– Не обращай внимания на Брайана. Для него нет турнира важнее НХЛ.

Тот пожал плечами, давая понять, что она права.

– Расскажи, что ты делаешь в Штатах? – спросил Алекс. – Ну, я имею в виду, почему ты выбрала Гарвард? Собираешься тут работать?

– Нет, я работаю в Лондоне на «Би-Эм Холдингс», – ответила Анна. – Но дополнительное образование никогда не помешает.

– К сожалению, у нас часто приходится выбирать: либо учеба, либо спорт, – вздохнул Кэвелл. – Не боишься, что хоккей тебя слишком увлечет?

Вновь поправляя очки, ведьма метнула в сторону Алекса беглый взгляд. Она поняла, что нравится ему. Затем Анна посмотрела на его друга, пытаясь определить, какое она производит впечатление на него. Брайан со сдержанно-отстраненной улыбкой пил кофе, и по его лицу было трудно сказать, что он думает о новой знакомой. Это приятное изучение молодых людей не заняло у ведьмы более трех секунд, и она вернулась к вопросу Алекса.

– Меня увлекает и то, и другое. Главное – правильно распределить время.

– Я согласна с Анной, – сказала Бекки. – Тем более что в Гарварде несложно совмещать обучение и спорт.

– Уверен, что скоро либо учеба, либо хоккей пострадает, – заявил Гартли. – И лучше пусть это будет хоккей.

– Почему? – удивилась Анна.

– Прошу сразу меня извинить, – начал Брайан, – но я считаю, что хоккей, все-таки, не женская игра. Реакция не та. Кроме того, приходится на большой скорости просчитывать действия соперника. Опять же борьба – не для женщин. Девушки от этого грубеют.

– По-твоему, мы грубые? – возмутилась Бекки с легким кокетством.

– Вовсе нет, – улыбнулся Гартли. – Пока нет, но вы же не хотите стать как эта, как там ее зовут, капитан вашей команды.

– Пэйшенс Харбо? – подсказала Бекки.

– Ну, да. Так что, на мой взгляд, девушкам лучше заниматься чем-нибудь более женственным. А грубые игры оставьте мужчинам.

– Если бы мы были феминистками, мы бы подали на тебя в суд, – с улыбкой сказала Бекки.

Анна внимательно наблюдала за Брайаном, время от времени ловя его взгляд. Она чувствовала его полушутливый тон, но при этом от нее также не укрылись его самоуверенность и некоторое высокомерие. Проявляя внешнюю застенчивость, ведьма внутри улыбнулась тому, что наконец приняла решение, выбрав своей жертвой Брайана Гартли.

Когда ужин закончился, хоккеисты попрощались с Анной и Бекки, пожелав им удачи в играх и пообещав, что еще увидятся не раз. Ведьма заметила, что им обоим было интересно услышать, что она им на это ответит. Анна сказала, что была рада познакомиться с ними, что она приятно провела время и с удовольствием повторит сегодняшний вечер. Затем девушки отправились в общежитие, а молодые люди уехали в Нью-Бедфорд.

Брайан

Через два дня после матча «Гарвард Перпл» – «Йель Блю», отдыхая дома после тренировки, Брайан Гартли вспоминал тот вечер и собирался набрать номер телефона Анны Лаумер, девушки, которая не выходила у него из головы. Честно говоря, он сам не понимал, чем она его заинтересовала: скромная, застенчивая, серая мышка, словом, не его тип женщин. Брайану нравились уверенные в себе, яркие девушки, умеющие отстаивать свое мнение. Он специально завел тогда разговор о женском хоккее, ему было любопытно увидеть реакцию Анны на его заявление о женщинах. Но она ничего не смогла сказать в свою защиту.

Пару раз ему показалось, что глаза Анны оживленно сверкнули, но он не был уверен, потому что этот яркий блеск совершенно не совпадал с ее внешним обликом. Вообще-то, Брайан заметил это несоответствие еще во время матча. Анна играла в хоккей с таким азартом и воодушевлением, что ему было странно увидеть после игры робкую девушку, на которую при других обстоятельствах он не обратил бы внимания.

Молодого человека озадачило это противоречие, и он захотел узнать, в каких еще случаях Анна бывает такой же страстной, как на льду. Оказалось, что его друг Алекс Кэвелл тоже не остался равнодушен к их новой знакомой, и что тот тоже собирается продолжить общение с ней. Тогда молодые люди по-дружески решили, что оба позвонят Анне в один день, и пусть она сама сделает выбор. И вот набрав номер девушки, Брайан услышал ее голос:

– Да?

– Анна? Это Брайан Гартли. Помнишь меня?

– Конечно.

– Уделишь мне пару минут?

– Я тебя слушаю.

– Ты свободна в пятницу вечером? – спросил Брайан, заранее выяснив, что в этот день «Гарвард Перпл» ни с кем не играет. – Не хочешь сходить куда-нибудь вместе?

– Ты имеешь в виду свидание?

– Ну, что-то вроде этого. Или… – спохватился хоккеист, – прости, что не спросил сразу, у тебя кто-то есть?

– Нет, просто, я не знаю… – неуверенно произнесла Анна. – У нас каждый день тренировки, и вообще…

– Обещаю, что отведу тебя в такое место, где ты сможешь отдохнуть после тренировки, – настаивал Брайан и, чувствуя, что девушка колеблется, добавил: – Соглашайся. В жизни должно быть что-то еще, кроме учебы и хоккея.

– Ну, хорошо, – наконец сдалась Анна.

– Отлично, – обрадовался молодой человек. – Тогда я позвоню тебе в пятницу.

– Договорились.

В половине восьмого вечера в пятницу Брайан стоял рядом со своей машиной на стоянке возле Гарвардского ледового центра и ждал Анну. Тренировка у девушек уже закончилась, и она попросила дать ей полчаса.

Вскоре он увидел, как девушки покидают центр, и заметил среди них Анну, которая, попрощавшись с подругами по команде, направилась в его сторону. На ней было серое пальто, свободные джинсы и удобные ботинки. Девушка выглядела мило, но несколько смущенно.

Когда она подошла и поздоровалась, Брайан взял у нее тяжелую спортивную сумку и положил ее в багажник автомобиля. Уже в машине, по пути в Бостон молодой человек поинтересовался:

– Как прошла тренировка?

– Нормально. Как обычно.

– Устала?

Анна пожала плечами. Брайан видел, что ей не хочется говорить неправду, ведь он как никто знает, что после хоккея всегда чувствуешь себя измотанным, но в то же время девушка не могла признаться в этом, потому что, все-таки, согласилась посвятить вечер молодому человеку.

– Ладно. Я обещал, что мы будем отдыхать, – сказал он. – Поэтому никакого боулинга, прогулок и даже разговоров о спорте. Если ты сама не захочешь, конечно.

– Хорошо, – улыбнулась Анна. – Куда мы едем?

– Как насчет кино?

– Я не против. А что за фильм?

– Тут у нас есть выбор: комедия, мистический триллер, мелодрама или ретро. Что ты любишь?

– Точно не мистический триллер.

– Почему? – заинтересовался Брайан. – Тебя легко напугать? Веришь в привидения, духов, ведьм и колдовство?

Повернувшись на несколько секунд в сторону Анны, хоккеист снова заметил яркие искры, промелькнувшие в глазах его собеседницы.

– Нет, не верю, но после таких фильмов я обычно тяжело засыпаю.

– Ну, хорошо. Забудь про триллер. Остается три варианта.

– А что тебе нравится? – спросила Анна.

– Раз уж мы начали выбирать методом исключения, то я, пожалуй, откажусь от мелодрамы.

– Это потому, что мелодрамы для женщин, а не для суровых хоккеистов, которые предпочитают грубые игры?

Брайан рассмеялся.

– Тебя все-таки задели мои слова о женском хоккее, – он вновь взглянул на девушку, но она, кажется, была смущена тем, что позволила себе резкое замечание. – Ладно, признаю, я не смотрю мелодрамы, но не из принципа, а потому, что они скучные.

– Хорошо, тогда я выбираю комедию, – сказала Анна.

– Отлично. Я всеми руками – «за», – весело ответил Брайан. – Но вот просто интересно, если у нас пошел разговор о кино, почему не ретро?

– Обычно это более серьезные фильмы, требующие вдумчивого подхода…

– Ну, не всегда, хотя я с тобой согласен. Но поскольку мы сегодня расслабляемся, то комедия будет в самый раз.

– Я это и имела в виду, – произнесла девушка.

Через минуту они остановились на стоянке у киноцентра и, купив билеты, отправились в зал.

Брайан специально предложил фильм, который уже видел, поэтому он мог во время просмотра наблюдать за Анной, не следя за развитием сюжета. Комедия действительно была веселой, девушка часто улыбалась и несколько раз даже смеялась, но сдержанно, осторожно поглядывая на молодого человека. Брайан ободряюще улыбался ей в ответ, думая в этот момент, зачем она прячет такое красивое лицо за очками и длинной челкой.

Когда фильм закончился, они посидели немного в кафе около киноцентра, делясь впечатлениями от просмотра. На обратном пути молодой человек расспрашивал Анну об ее увлечениях в надежде снова увидеть оживленный блеск в глазах.

– Какую музыку ты любишь?

– Вообще-то, я в этом плохо разбираюсь. Я редко слушаю музыку, – сообщила Анна.

– А что ты тогда делаешь во время поездок по стране? – удивился Брайан.

– Читаю книги или просматриваю новости.

– Спортивные?

– Экономические.

– Да, ладно, ты серьезно?

– Я, правда, люблю свою работу, и мне нравится учиться, – объяснила девушка. – А ты чем еще, кроме хоккея, увлекаешься?

– Я машины люблю. Спортивные, европейские.

– Да, я заметила. У тебя красивый автомобиль.

– Хочешь сесть за руль? – молодой человек взглянул на Анну, с интересом ожидая ответа.

– Лучше не надо. Я плохо вожу. Боюсь испортить твою машину, – с легким испугом проговорила девушка.

Когда они подъехали к общежитию университета, Брайан помог Анне выйти из машины, взяв за руку и смутив ее этим жестом. Молодой человек не спешил разжимать свою ладонь, хотя чувствовал робкие попытки Анны убрать руку. Она переводила взгляд со своей руки на его лицо, и Брайан видел в ее глазах напряжение и некоторую тревогу.

Хоккеист подумал, что это только добавляет девушке очарования. Он чуть сильнее сжал ее ладонь и хотел коснуться ее заманчиво приоткрытых губ, но Анна освободила руку, положила ее ему на грудь и, отстраняясь, сбивчиво проговорила:

– Прости… Я не могу. Сегодня все было замечательно, но это… слишком быстро… для меня…

– Я все понял. Извини, если я повел себя как-то не так. Ты права, не будем спешить, – успокоил ее Брайан.

Затем он открыл багажник и достал ее сумку.

– Помочь тебе донести?

– Спасибо. Я справлюсь сама, – Анна перекинула ремень сумки через голову. – Спасибо за вечер. Пока.

– Спокойной ночи, Анна.

Молодой человек дождался, когда она скроется за дверью общежития, и, сев за руль, отправился домой.

По дороге он думал, почему Анна не позволила себя поцеловать. Конечно, девушки, с которыми он встречался, часто вели себя так. Но в их случае Брайан знал, что это – часть ритуала. Следуя правилам, устанавливающим последовательность сближения, девушки как будто старались возвыситься в своих глазах и глазах молодого человека и вместе с тем проверяли, насколько ему можно доверять. Если девушка ему нравилась, хоккеист всегда был готов играть по правилам.

В случае с Анной Брайан не был уверен, что с ее стороны это – часть игры. Ему показалось, что она действительно чего-то боится. Да, подумал молодой человек, будет нелегко преодолеть ее сопротивление. Может быть, другой на его месте предпочел бы более живую и открытую девушку, но Брайан как нападающий никогда не сдавался в трудных ситуациях, и Анна ему очень понравилась. Сквозь ее внешнюю холодность и молчаливость порой прорывались едва заметные азарт и страсть. Он очень хотел выяснить причину, заставляющую Анну сдерживать себя, и, пробив лед, обнаружить то, что его так в ней привлекает.

Вернувшись домой после двух гостевых матчей, Брайан продолжил свои попытки узнать Анну ближе. Он организовал для нее экскурсию по Бостону, показав свои самые любимые места родного города. В свободные дни, которые бывали не так уж часто и не всегда у них совпадали, молодые люди уже успели посетить Музей изящных искусств, Музей спорта и даже побывали в Аквариуме. Впрочем, морские животные Анну не впечатлили, а в остальном она с интересом узнавала что-то новое и слушала его рассказы.

Девушка вообще больше слушала, чем говорила сама. Но Брайан постепенно выяснил, что она родилась в маленьком городке на севере Швейцарии, где до сих пор живут ее родители. Анна навещает их несколько раз в год, а сама живет и работает в Лондоне. Ей очень повезло, что ее работа не требует от нее личного присутствия, поэтому на время обучения в Гарварде она ее не прерывала.

Когда Брайан спросил, почему она выбрала университет так далеко от дома, девушка смутилась и ответила, что просто хотела сменить обстановку. Хоккеист не поверил ей, предположив, что причина, по которой она уехала из Европы, могла бы многое объяснить. Несколько раз молодой человек пытался осторожно узнать у Анны о ее прошлых связях с мужчинами, но она не рассказала ничего определенного. Тем не менее, вскоре он заметил, что в его компании девушка стала более общительной, и что ей нравится проводить с ним время.

На следующий день после тяжелого матча с Питтсбургом, которому «Стрелы» проиграли, Брайан решил отвезти Анну к себе в Нью-Бедфорд и показать Ледовую арену, где тренируется команда. В восемь часов вечера, когда они подъехали к зданию арены, там уже никого не было. Брайан предложил девушке надеть коньки и сыграть с ним в хоккей.

Сначала они просто побросали шайбы в ворота, затем молодой человек поставил перед воротами стул, который закрывал большую их часть, и вызвал Анну на поединок: кому потребуется меньше попыток, чтобы забросить пять шайб. Девушка начала первой и продемонстрировала пять изящных бросков точно в цель. Брайан наблюдал за тем, как в ее глазах загорается азарт. Он уже не раз видел Анну во время игры, когда она оживала и становилась как будто другим человеком. Это преображение сводило его с ума. Девушка повернулась к нему в ожидании оценки.

– Потрясающе! – искренне похвалил Брайан. – Ты здорово играешь. Нелегко будет повторить твой результат.

Однако, он не зря считался лучшим бомбардиром Лиги, и его пять шайб одна за другой залетели в ворота. Довольный своим успехом, молодой человек посмотрел на Анну. Она улыбнулась и сказала:

– Ты тоже неплохо играешь.

– Неплохо? – спросил Брайан, ожидавший более сильную реакцию. – Ну, хорошо. Как насчет игрового поединка?

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовалась девушка.

– Ворота вместо стула буду защищать я…

– Ты владеешь навыками вратаря? – удивилась Анна.

– Нет. В качестве защитника, – объяснил хоккеист.

– Предлагаешь мне тебя обыграть?

– Попробуй, – ответил Брайан, решив, что поддастся. – Обещаю силовые приемы не использовать.

Анна слегка прищурилась и с улыбкой произнесла:

– Это будет несложно. И стул можно не убирать.

Молодой человек удивленно поднял брови. Она, конечно, бахвалится, но смелость ее фразы его приятно заинтриговала.

– Даже так? Я вижу, ты настроена решительно, – с притворной серьезностью сказал Брайан. – Давай начнем.

Он не изменил свое решение позволить ей выиграть, желая увидеть ее радость. Брайан встал на синей линии спиной к воротам, а Анна с шайбой начала движение из центра площадки. Ее скорость была высока, тем не менее, он с легкостью ее выдерживал, не пытаясь отобрать шайбу. Когда до ворот оставалось два метра, девушка метнула на него острый взгляд, резко увеличила скорость и, объехав Брайана, развернулась, оказавшись спиной к воротам. В ту же секунду она не глядя сделала бросок – и шайба попала в цель. Все произошло так быстро, что на этот раз удивление молодого человека было неподдельным.

– Виртуозно! – признал Брайан, подъезжая к Анне.

Легкий румянец показался на щеках девушки. Она была смущена его похвалой, а, может, тем, что выполнила такой трюк. В любом случае, когда он к ней приблизился, перед ним снова была робкая и застенчивая девушка. Эта перемена в ней оказалась настолько притягательной, что Брайан не стал больше ждать подходящего момента и, обхватив Анну одной рукой за талию, поцеловал в губы. На этот раз она не отстранилась, но оставалась несколько скованной, хотя и отвечала на его поцелуй.

– Ну, что? Возвращаемся в университет? – спросил Брайан, отпуская девушку.

– Да, – выдохнула Анна.

Анна

Первую неделю рождественских каникул ведьма провела в Европе, улаживая дела, накопившиеся дома и в Лондоне. В Эосберге в ее отсутствие всем заправлял Франц, которому Анна полностью доверяла, не раз убедившись в его профессионализме и преданности.

На Рождество гостей в замке было немного. Люди предпочитали отмечать его дома в семейном кругу. Но к Новому году ожидался приезд гостей и грандиозный праздник. Ведьма прилетела в Швейцарию двадцать четвертого декабря, отпустив на два дня Венцеля и вернувшись к своим обязанностям хозяйки замка.

Для нее, как и для всех ведьм и колдунов, Рождество – религиозный праздник – не имел смысла. Они верили, что все религии были созданы в далеком прошлом их соплеменниками, художниками и придворными. Тем не менее, многие ведьмы и колдуны любили Рождество за его атмосферу волшебства и семейного уюта.

Анна не разделяла эти чувства и устраивала рождественский вечер только для гостей. Но Новый год, напротив, она считала важным праздником и встречала его с друзьями. И в этот раз ведьма собиралась провести его в Лондоне в компании Питера, Маргарет, Луизы и Коррины, а также нескольких новых знакомых. Конечно, все были бы рады видеть Жан-Пьера, но он, устав от зимы, отправился праздновать Новый год в Австралию, собираясь покорять там волны и местных красавиц.

В университете почти все студенты разъехались, а команды Национальной студенческой лиги, как и НХЛ, сделали перерыв на время рождественских каникул. Брайан предлагал Анне встретить Новый год в компании его друзей, но ведьма, сославшись на дела дома, улетела в Европу, тем не менее, пообещав, что проведет с ним остаток каникул.

В Лондоне Анна наслаждалась общением с друзьями и отдыхала от придуманного образа скромницы и недотроги.

Ведьма вернулась в США пятого января. Брайан встретил ее в аэропорту Бостона и отвез в общежитие, рассказывая по дороге о прошедших праздниках и расспрашивая о ее поездке домой. В его обществе Анна вела себя уже более свободно и раскованно, не забывая, впрочем, иногда проявлять смущение и застенчивость. Она с удовольствием отвечала на его поцелуи, но никогда не была их инициатором. Ведьма видела, что Брайан терпеливо ждет ее готовности к более близким отношениям. Расставаясь до завтрашнего дня, они договорились, что снова отправятся в Нью-Бедфорд, и молодой человек наконец покажет Анне свой дом.

На следующий день, надев джинсы, черную рубашку, серый свитер, теплые ботинки и пальто, ведьма взяла с собой сумку на длинном ремне и вышла из общежития. Около двенадцати часов дня приехал Брайан и повез ее в Нью-Бедфорд, где она до этого была только раз. И хотя погода в тот день не вполне подходила для прогулок, шел снег, и временами с моря дул холодный ветер, они прошлись немного по набережной, а затем поехали греться к нему домой.

Дом хоккеиста возвышался на холме. Анна подумала, что в теплое время года здесь должно быть очень живописно. Особенно ей понравился вид из окон на город и побережье, о чем она и сообщила молодому человеку, когда они пили кофе, сидя на диване в гостиной.

– Согрелась? – спросил Брайан.

– Да, – улыбнулась Анна и, увидев в окне поднимающуюся метель, добавила: – Хорошо, что мы уже не на улице.

Молодой человек проследил за ее взглядом и согласился:

– Это уж точно. Вообще такая погода – большая редкость для Нью-Бедфорда. Но у тебя на родине, наверное, такое часто бывает?

– Ну, конечно. В Швейцарии зимой много снега… и туристов.

– Понятно: горы… Я бы с удовольствием покатался в Альпах на горных лыжах.

– К сожалению, я бы не смогла составить тебе компанию.

– Ты – швейцарка – и не катаешься на лыжах? – удивился Брайан. – Сноуборд?

Ведьма покачала головой.

– Я пробовала в детстве и решила, что это – не для меня.

– Ты боишься высоты?

– Да, – тихо произнесла девушка, поставив чашку на кофейный столик.

Через секунду сильные руки хоккеиста подхватили ее, и Анна оказалась у него на коленях. Ведьма от неожиданности испуганно выдохнула, но решила, что не будет противиться. Когда Брайан начал ее целовать, она робко обвила руками его шею.

– Пойдем со мной, – сказал молодой человек, поставив Анну на ноги.

Она нерешительно замерла на миг, но все-таки кивнула в ответ на его вопросительный взгляд. Они поднялись по открытой лестнице на второй этаж, где располагалась единственная комната. Брайан не выпускал руки девушки, вероятно, опасаясь, что она передумает.

В комнате он снял с нее очки и убрал челку со лба, желая рассмотреть ее открытое лицо. Затем он стянул с Анны свитер и расстегнул рубашку. Ведьма глубоко и неравномерно вздыхала, пытаясь внешне показать, что ей удается сдерживать страх.

– У тебя ведь уже были мужчины? – на мгновение засомневался Брайан.

Девушка молча кивнула. Тогда он продолжил раздевать ее и себя. Когда на них осталось только нижнее белье, хоккеист взял Анну на руки и положил на кровать.

– Ты очень красивая, – сказал молодой человек, ловко избавляясь от остатков ее и своей одежды. Затем он принялся гладить и целовать ее тело, чувствуя, как она дрожит. Ведьма поначалу вела себя скованно и зажато, но с каждой новой лаской раскрывалась и приобретала уверенность, с удовольствием отвечая на его прикосновения. Приняв традиционные меры предосторожности, Брайан прижал девушку своим мощным телом и, не медля, приступил к разгону, двигаясь четко и отлажено. Анна обхватила его ногами, позволила себе расслабиться и, закрыв глаза, сконцентрировалась на приятных ощущениях, которые в скором времени преобразовались в ожидаемое чувство, близкое к блаженству. Когда все было позади, Брайан лег рядом с ней и, повернувшись на бок, стал рассматривать тихо улыбающуюся девушку.

– Было здорово! – сказал он. – А тебе понравилось?

– Да, – смущенно произнесла ведьма.

– Ты больше не боишься?

Глаза Анны на миг вспыхнули.

– Это было так заметно?

Брайан кивнул.

– У меня, – призналась девушка, – не очень большой опыт в… таких вещах.

– Расскажи о своих прошлых отношениях, – заинтересовался молодой человек.

– Это вряд ли будет интересно.

– Давай, я хочу знать, – настаивал хоккеист.

– Ну, мы расстались около года назад, – начала сочинять Анна. – Он – англичанин. Мы вместе работали.

– Вы долго встречались?

– Три года.

– Приличный срок, – оценил Брайан. – А почему расстались?

– Ну… – ведьма помедлила, как бы подбирая слова, – он оказался не вполне подходящим человеком.

– Он тебе изменил? – догадался хоккеист.

– В общем, да, – вздохнув, ответила Анна.

– Мерзавец! – искренне возмутился молодой человек.

– Да, ладно. Это все уже в прошлом и не имеет значения, – махнула рукой ведьма.

– Я бы никогда не поступил так с тобой, – нежно произнес Брайан, целуя девушку.

На следующее утро Анну разбудили тихие голоса. Молодого человека не было рядом, а разговор доносился снизу из гостиной. Ведьма подошла к двери и прислушалась.

Женский голос что-то оживленно рассказывал о вчерашней погоде. Временами девушка слышала Брайана, который вставлял короткие замечания. Анна решила, что сначала она примет душ, а потом присоединится к ним.

Приведя себя в порядок, девушка спустилась в гостиную. Хоккеист пил кофе за барной стойкой. Напротив него сидела женщина лет пятидесяти.

– Доброе утро, – поздоровалась Анна, спустившись по лестнице.

– Привет, – ответил Брайан. – Это – миссис Пэрриш. Она помогает мне по дому. Анна Лаумер, – представил девушку молодой человек.

Миссис Пэрриш обернулась, с интересом изучая Анну. Но вдруг женщина резко изменилась в лице, как будто испугалась чего-то. Кроме этого страха в ее глазах ведьма прочитала ненависть, чем была очень удивлена. Анна не понимала, почему ее вид вызвал у незнакомого человека такую странную реакцию.

Миссис Пэрриш сообщила, что у нее еще много дел, и она зайдет тогда, когда дома никого не будет, чтобы, по ее словам, никому не мешать. Она вскочила со стула, схватила свою сумку и торопливо покинула дом, удивив своим поведением также и Брайана.

– Какая-то она странная сегодня, – сказал молодой человек. – Ладно, не обращай внимания. С ней иногда такое бывает.

– Я как-то не так выгляжу? – засомневалась ведьма.

– Ты выглядишь чудесно, – Брайан подошел к Анне и поцеловал ее. – Завтрак?

– С удовольствием! – ответила девушка.

– Что ты скажешь о поездке в Нью-Йорк? – спросил хоккеист, наливая Анне кофе.

– Когда?

– Что если сегодня? На пару дней? – сказал молодой человек и, видя ее нерешительность, продолжил: – Давай я отвезу тебя в университет, ты возьмешь все необходимое. А потом из Бостона на поезде отправимся в Нью-Йорк. Устраивает такой вариант?

– Хорошо, – согласилась ведьма.

После каникул возобновились учеба и хоккейный сезон. У Анны и Брайана стало меньше времени для встреч, но, тем не менее, их отношения набирали силу. Ведьма по-прежнему играла роль тихой скромницы и оживала только на льду и в объятиях молодого человека. Она видела, что ему нравится будить в ней чувственность и ощущать себя с ней этаким покровителем. Для нее не было неожиданностью, когда Брайан признался, что влюблен.

Анна, конечно, очень смутилась в этот момент и сделала вид, что не знает, как ей вести себя в такой ситуации. Впрочем, хоккеист и не ждал от нее ответного признания, решив, что девушка испытывает к нему такие же чувства.

Брайан познакомил Анну с некоторыми своими друзьями, и она с помощью Бекки и ее брата без труда влилась в компанию своего молодого человека. Единственное, что не поддавалось объяснению, это поведение миссис Пэрриш. Каждый раз, когда она видела Анну, то старалась не обращаться к ней, демонстрируя неприкрытую злость.

Однажды после такого случая девушка спросила Брайана, как давно он знает миссис Пэрриш. Хоккеист рассказал, что нанял ее, как только переехал в Нью-Бедфорд и купил здесь дом пять лет назад. Но он слышал, что у нее в семье произошло несчастье. Единственный сын миссис Пэрриш встречался с девушкой, та бросила его, разбив сердце. Молодой человек не выдержал боли и пытался покончить с собой, но во всех смыслах неудачно. Он оказался в больнице с серьезной травмой головы и теперь находится в психиатрической лечебнице. Миссис Пэрриш работает, чтобы оплачивать его пребывание там и каждую неделю ездит к сыну.

– Это очень грустно, – посочувствовала Анна.

– Да, – согласился Брайан. – Знаешь, я думаю, эта ситуация сказалась и на ее психическом здоровье. Она всем говорит, что та девушка была ведьма и специально охотилась за сердцем ее сына.

Теперь уже Анна неподдельно насторожилась. Она знала, что миссис Пэрриш – не ведьма, но, возможно, стала свидетелем открытого колдовства. И все равно непонятно, почему она так реагирует на Анну, ведь девушка никогда не использовала магию в присутствии миссис Пэрриш.

– Кстати говоря, – засмеялся Брайан, – она намекнула мне, что ты – тоже ведьма и собираешься разбить мне сердце.

Анна невинными глазами посмотрела на молодого человека, но это замечание ее очень взволновало.

– Не обращай внимания, – успокоил ее хоккеист. – Это полный бред. И вообще, ты совсем не похожа на ведьму.

– Надеюсь, что не похожа, – улыбнулась девушка.

В середине февраля Анна снова приехала в Нью-Йорк, но на этот раз одна. Она встречалась там с Жан-Пьером, который был в США по делам, связанным с покупкой одной картины у частного коллекционера. Из-за учебы ведьма редко виделась со своим другом и, конечно, они не могли упустить эту возможность.

Колдун ждал Анну в небольшом, уютном французском ресторане, даже вдали от дома предпочитая кухню, к которой привык. Когда ведьма подошла к его столику, Жан-Пьер встал, поцеловал девушку и помог ей снять пальто.

– Ты же говорила, что не носишь здесь платья, – сказал француз Анне, которая была одета в мягкое трикотажное платье бордового цвета. – Я думал, что увижу тебя в другом образе.

– Ты бы меня в нем не узнал. И потом, он не очень интересный, – ответила ведьма, садясь за стол.

– Я бы с удовольствием посмотрел на это. Уверен, что ты способна сделать любой образ притягательным.

– Ты вгоняешь меня в краску, – с наигранным смущением произнесла девушка.

Жан-Пьер усмехнулся.

– Что нового? – спросил он, когда они пили вино в ожидании заказа. – Как поживает звезда НХЛ?

– У него все хорошо, – сообщила ведьма, – пока…

– Ты уже придумала, что с ним сделаешь?

– У меня есть несколько идей, но окончательно я еще не решила. В любом случае, все должно закончиться в ближайшее время.

– Тебе не будет его жаль? – поинтересовался француз.

– Ничуть. Он мне надоел, – устало проговорила Анна и, чтобы сменить тему, спросила: – А как твои дела? Как сделка?

Д’Араго рассказал ведьме о том, как ему удалось выгодно приобрести новый экспонат для своей галереи, и пригласил ее как-нибудь полюбоваться купленной картиной. Девушка пообещала ему, что непременно сделает это, когда будет в Европе.

– Я хотела у тебя кое-что спросить, – начала Анна. – Как ты думаешь, может ли кто-нибудь из людей, не владеющих магией, чувствовать нас?

Ведьма знала, что ее друг поддерживает отношения со многими из своих соплеменников и имеет огромный, как положительный, так и отрицательный опыт взаимодействия не только с людьми, но и с себе подобными. Благодаря этому Жан-Пьер всегда мог объяснить то, с чем Анна сталкивалась впервые.

– Такое вполне возможно, – ответил француз. – Люди на многое способны. Это нам только кажется, что мы их хорошо знаем, но иногда они преподносят сюрпризы. Я слышал историю об одном колдуне, который встречался с обычной девушкой, не ведьмой, и не мог в ее присутствии использовать магию. Она как будто блокировала его Эфир. Знаешь, за такую долгую историю взаимоотношений людей и ведьм мы вполне могли поделиться с ними частью своей энергии, а они с нами – частью своей. А почему ты спрашиваешь?

Анна рассказала ему о миссис Пэрриш.

– И что тебя в этом пугает? – спросил Жан-Пьер. – Ты думаешь, она предупредит хоккеиста о твоих коварных планах? Ты представляешь, как это будет звучать?

– Она его уже предупредила, – ответила Анна. – Понятно, что Брайан не принял ее слова всерьез. Вот интересно, она чувствует всех ведьм и колдунов или только разрушителей?

– Хочешь это выяснить?

– Да нет, в общем, – пожала плечами девушка. – Просто ее поведение было для меня неожиданностью. Впрочем, сейчас это меня уже мало волнует.

Друзья заказали кофе и десерт.

– Да, чуть не забыл, – вдруг вспомнил Д’Араго. – Хотел тебя кое о чем предупредить. В колдовских кругах прошел слух, что в Америке кто-то нападает на ведьм и колдунов, вскрывает внутренний уровень Эфира и похищает артикли.

Эфир, невидимая субстанция, заполнявшая каждую клетку организма ведьмы и колдуна, мог существовать и вне тела его носителя. Эта часть Эфира, которая состояла из внешнего и внутреннего уровней, представляла собой что-то вроде большого невидимого ящика или мешка. Внешний уровень ведьмы использовали для удобства, чтобы носить с собой необходимые вещи, которые благодаря Эфиру не занимали места и ничего не весили. Во внутреннем уровне хранились артикли. Так соплеменники Анны и Жан-Пьера называли различные магические предметы, которые также были носителями Эфира, способными усиливать колдовскую энергию их владельцев.

Артикли делились на четыре вида: оружие, книги, сосуды и талисманы-обереги. Все ведьмы и колдуны обладали артиклями, которые переходили к ним по наследству от родителей, иногда ими обменивались или покупали друг у друга, а некоторые были способны сами находить никому не принадлежавшие артикли. Эти вещицы относились к древней магии, ведь большая их часть была изготовлена много веков назад.

В наши дни ведьмы и колдуны все чаще предпочитали усиливать свою магию не за счет накопления артиклей, а путем развития своего Эфира. Анна относилась к их числу, считая магические предметы пережитками прошлого, не обладающими достаточной силой.

– И кто же это? – спросила ведьма.

– Видишь ли, неизвестно даже, мужчина это или женщина, – продолжал Жан-Пьер. – Пострадавшие рассказывают, что все происходило так быстро, что они не успевали не только среагировать, но и даже увидеть своего обидчика.

– Почему паладины не вмешались?

– Возможно, им еще об этом неизвестно, – предположил француз. – Но скорее всего, мне кажется, пострадавшие не будут обращаться к рыцарям. Похищенные артикли, как мне говорили, особой ценности не представляли – какие-то старые кинжалы и чаши. Да и при нападении обошлось без увечий. Хотя, как знать, может, во время апрельского бала мы снова увидим казнь. В общем, – подытожил Жан-Пьер, – будь осторожна.

– Вряд ли злоумышленник заинтересуется содержимым внутреннего уровня моего Эфира, – махнула рукой Анна.

– А что у тебя там? Если не секрет, конечно.

– Ты же знаешь, я не использую артикли. У меня в Эфире – только книга по составлению заклинаний, написанная моим отцом.

– Ты все-таки сентиментальна, – улыбнулся колдун.

– Дело вовсе не в этом, – поспешно возразила девушка. – Эта книга помогает мне быстрее осваивать заклинания, которые я сама изобретаю. Но вообще, в скором времени я собираюсь отказаться и от нее. Так что не думаю, что пополню список жертв этого потрошителя Эфира.

Жан-Пьера повеселило то, как Анна назвала преступника. Друзья расплатились и вышли из ресторана, решив немного прогуляться вместе.

– Кстати, об артиклях, – сказал Д’Араго. – Я был вчера в музее Клойстерс, и меня заинтересовал любопытный гобелен. Он небольшой, – колдун показал руками его размер, – изображает женщину, укрывающую младенца в люльке. Автор неизвестен. Приблизительно шестнадцатый век. В проспекте гобелен указан под названием «Мадонна-защитница». Так вот, это – никакая не Мадонна, а сам гобелен – это артикль, а именно – оберег.

Эта история не удивила ведьму. Она знала, что артикли часто попадают к людям, которые не чувствуют их силу, а видят в них только старинные предметы. Многие из них выставляются в музеях.

– Странно, что никто до сих пор его себе не присвоил, – заметила Анна.

– Я тоже был удивлен, – ответил француз. – Оказывается, зал, где выставлен этот экспонат, долгое время был закрыт для посещения и открылся только месяц назад.

– Ты хочешь завладеть этим гобеленом? – с улыбкой спросила ведьма.

– Зачем мне это старье? – пренебрежительно покривился Жан-Пьер. – Тем более что его художественная ценность весьма сомнительна.

Друзья дошли до перекрестка и, договорившись о следующей встрече, распрощались.

Тристан

Тристан Ярдли был художником. К сожалению, при рождении Эфир не наделил его достаточной силой, и самой большой несправедливостью колдун с детства считал свою неспособность летать. На протяжении всей жизни его главным стремлением было обрести это умение, несмотря на то, что его соплеменники не знали случаев, когда нелетающие ведьмы и колдуны обучались полету.

Но Тристан верил, что сможет изменить это. Тем более что одна необычная магическая способность у него все-таки была. Он чувствовал артикли, даже если они скрывались во внутреннем уровне Эфира других ведьм и колдунов. Он мог безошибочно определить вид артикля, его силу и проследить его путь.

Всю жизнь Ярдли искал магические предметы как археолог, участвуя во многих раскопках. Он был не согласен с теми, кто недооценивал возможности артиклей, и надеялся однажды найти такое орудие, которое позволит ему осуществить мечту.

В свои пятьдесят шесть лет Тристан с упорством и вдохновением настоящего художника изучал магические книги и выискивал колдовские ритуалы с применением артиклей. Он видел, как другие тратят свою магию на ерунду, и не понимал, почему Эфир терпит такое к себе отношение.

Ярдли презирал своих соплеменников, избравших жизнь обычных людей и использовавших колдовство только для низменного благосостояния. Но иногда в мыслях Тристан возвращался в то время, когда и он познавал радости обычной жизни, в то время, когда он почти забыл о своей заветной мечте.

Тридцать лет назад он познакомился с одной юной ведьмой, которая смогла взволновать и расшевелить угрюмого колдуна. Диана была очаровательна, весела, немного легкомысленна, но искренне его любила. Они поженились через полгода после знакомства, а еще через год родилась Стелла. Тристан обожал дочь, но замечал, что молодой матери тяжело дается роль домохозяйки, привязанной к требующему постоянного внимания ребенку. Кроме того, Ярдли приходилось много времени проводить в археологических экспедициях.

И вот однажды вернувшись из поездки домой в Атланту, колдун обнаружил Стеллу, спящую в своей кроватке одну дома. На столе лежала записка: «Больше не могу. Прощай». Это была единственная вещь, которую Диана оставила после себя. Тристан, конечно, искал ее, но, выяснив, что она теперь с другим колдуном, прекратил попытки вернуть жену.

В тот период он чувствовал себя жертвой разрушителя, хотя Диана вовсе не была им. Тогда Ярдли понял, что должен освободить себя от всех людских страстей и сосредоточиться на своей главной цели: научиться летать. Со временем он нашел, точнее сказать, воспитал себе союзника и единомышленника в лице дочери, которая, как и отец, была художником, не способным оторваться от земли. Колдун заразил Стеллу своей мечтой, и они вместе участвовали в раскопках в поисках нужных артиклей.

Не так давно, около восьми месяцев назад Тристан случайно наткнулся на одну магическую рукопись, посвященную некромантии. В ней обнаружилось описание ритуала, который очень заинтересовал одержимого идеей колдуна. Духи умерших бесплотны, а потому не ходят по земле, а парят над ней. После правильно проведенного ритуала над могилой почившего колдун мог овладеть его способностью перемещаться по воздуху. Этот обряд требовал соблюдения некоторых условий, а именно – определенного расположения небесных светил, использования артиклей необходимой силы и отсутствия страха перед запретной магией мертвых. Последнее не было для Тристана препятствием. Что касается первого условия, Ярдли без труда рассчитал благоприятный день для проведения ритуала – одиннадцатое апреля, и начал подбирать артикли.

Во-первых, ему было нужно какое-нибудь оружие, нож или кинжал, чтобы пролить свою кровь и смешать ее с Эфиром, которым он наполнит сосуд, то есть второй артикль. Кроме того, необходим также современный артикль, чтобы соединить магию прошлого с настоящим. И наконец, самое сложное условие – для того чтобы потревоженный дух умершего не восстал против колдуна, совершающего обряд, последний должен быть защищен оберегом, к которому в течение пятидесяти лет не прикасались ведьмы и колдуны.

Тристан по опыту знал, что требуются годы, чтобы отыскать никому не принадлежащий талисман-оберег достаточной силы, но все же он надеялся, что удача и его необычная способность помогут ему. С другими артиклями было гораздо меньше проблем. Ярдли давно научился вскрывать чужой Эфир и проделывал это не раз, когда находил у кого-нибудь интересные артикли. Тогда он ставил незаметную магическую ловушку. Ведьма или колдун попадали в поле ее действия и на миг теряли координацию и способность себя контролировать.

В этот момент Тристан использовал оружие, которое он нашел в развалинах одного храма. Это был лук, чьи стрелы проникали в невидимый Эфир и, нарушая его целостность, обнаруживали находящиеся там предметы. Это занятие, конечно, было нарушением закона, но до сих пор никто из прежних владельцев артиклей не обратился к паладинам, во-первых, потому что они не очень дорожили похищенными вещами, а во-вторых, кроме их самолюбия, ничего не пострадало.

Вместе с риском навлечь на себя гнев паладинов существовала также опасность столкнуться с сильным противником, который не даст так просто себя дезориентировать, как случалось несколько раз. Но Тристан вовремя успевал исчезнуть и таким образом избегал конфликта. А вообще, эффект неожиданности магической ловушки был настолько велик, что Ярдли удавалось успешно нападать на ведьм и колдунов, значительно превосходивших его по силе.

Так было, к примеру, с одной ведьмой, у которой Тристан обнаружил деревянную чашу, становившуюся под воздействием Эфира каменной. К тому времени у него уже был необходимый для проведения обряда сосуд – янтарный кубок, похищенный у старого колдуна, но необычное свойство деревянной чаши показалось Ярдли залогом благополучного исхода задуманного, и он, не сомневаясь, атаковал ведьму, хозяйку артикля.

Подходящее оружие тоже было найдено не сразу. У одного колдуна, коллекционера антиквариата, Тристан обнаружил в Эфире изящный кинжал, украшенный драгоценными камнями. К сожалению, как это часто бывает, внешняя красота не имела ничего общего с внутренней сущностью: сила артикля была невелика. Тем не менее, колдун все-таки решил завладеть этим кинжалом, чтобы в будущем его продать. А магический предмет нужного качества – нож из слоновой кости, он забрал у другого колдуна-придворного.

Все это время в поисках артиклей Ярдли с дочерью ездил по стране в надежде натолкнуться на своих соплеменников. Они не могли чувствовать других ведьм и колдунов. Тристан узнавал перед собой такого же, как он, только по наличию у того какого-нибудь магического предмета. Отец и дочь очень жалели, что традиционный колдовской бал был назначен на конец апреля, то есть после дня проведения ритуала, иначе они наверняка смогли бы подобрать подходящие артикли. А так им предстояло усилить поиски, ведь до одиннадцатого апреля оставалось всего лишь полтора месяца.

И вот несколько дней назад в Вашингтоне Тристан выследил одну ведьму, средних лет, которая хранила в Эфире флакон с духами, изготовленный ею самой. И когда он уже подыскивал место для ловушки, выяснилось, что ведьма извлекла из Эфира этот артикль, и местонахождение его теперь неизвестно. Ярдли сидел в номере гостиницы и ждал Стеллу, которая ездила в Бостон к одной своей знакомой. Когда он размышлял, куда им лучше теперь отправиться, ему позвонила дочь и договорилась встретиться с ним в парке. Стелла уже знала о неудаче с современным артиклем, но, по ее словам, собиралась сообщить кое-что, что сможет утешить отца.

– И вот я остановилась пообедать в кафе в Нью-Бедфорде, – торопливо рассказывала Стелла, когда они сидели на скамье в парке. – За соседним столиком две женщины обсуждали некую миссис Пэрриш, местную сумасшедшую. Она всем говорит о какой-то ведьме, которая охотится за сердцами мужчин, – девушка сделала паузу, многозначительно посмотрев на отца.

Тот пожал плечами.

– Да мало ли, что может прийти в голову больному человеку.

– Я тоже сначала так подумала, – продолжала Стелла. – Но все-таки решила выяснить о миссис Пэрриш побольше. Эти женщины рассказали мне, что ее сын находится в психиатрической больнице, куда он попал после разрыва со своей девушкой. Его мать до этого случая была нормальной женщиной, умеренно религиозной и ни о каких ведьмах не говорила. Но после этого стала какой-то странной и уже не в первый раз обвиняет девушку в колдовстве.

– Ну, знаешь, таких историй сколько угодно можно услышать, – по-прежнему скептически заметил Ярдли. – Женщина страдает из-за сына, и поэтому ей все привлекательные девушки кажутся ведьмами.

– В том-то и дело, что не все, – с жаром воскликнула Стелла. – Я нашла эту миссис Пэрриш, и она на меня никак не отреагировала.

– Может, у тебя просто другой тип внешности?

– А может, она чувствует только разрушителей? – продолжала настаивать дочь. – Я представилась ей прихожанкой одной церкви, собирающей пожертвования. Миссис Пэрриш пустила меня в дом и за чаем рассказала о своей несчастной судьбе и поведала о той девушке, которую она считает ведьмой.

– Это о той, что разбила сердце ее сыну?

– Да нет, та история произошла десять лет назад, – нетерпеливо махнула рукой Стелла. – Миссис Пэрриш говорила о девушке некоего Брайана Гартли, в чей дом женщина ходит прибираться. Так вот эта девушка, ее зовут Анна Лаумер, с виду милая и скромная, но, по словам миссис Пэрриш, излучает коварство и опасность. В общем, она сбивчиво все это объясняла, но знаешь, я уверена на сто процентов, что эта Анна – ведьма-разрушитель.

– Хм, – засомневался Тристан. – Впервые слышу, что люди могут нас чувствовать. Впрочем, я всегда говорил, если что-то неизвестно ведьмам и колдунам, еще не значит, что этого не может быть.

Стелла закивала головой, соглашаясь с отцом.

– Ну, что? Отправляемся в Гарвард?

– Гарвард?

– Анна Лаумер там учится и играет в хоккей.

Через два дня Ярдли и его дочь сидели на трибуне Гарвардского ледового центра и следили за игрой команд «Гарвард Перпл» и «Корнелл Дрэгонз». Тристан решил расположиться на верхнем ряду трибуны и сначала издалека понаблюдать за предполагаемой ведьмой, не вызывая ее подозрения.

В первом периоде она вела себя, как обычный человек и ничем не выдавала свою колдовскую сущность. Колдун уже начал сомневаться, но после перерыва в один момент заметил, как Анна, отдавая пас другой участнице своей команды, послала вслед за шайбой невидимый поток Эфира, благодаря которому шайба беспрепятственно достигла цели. Девушка, получившая этот пас, незамедлительно отправила шайбу в сетку ворот. Тристан довольно улыбнулся.

– Почему она сама не стала забивать гол? – удивилась Стелла, также наблюдавшая за нечестной игрой ведьмы.

– Наверное, она не хочет привлекать к себе внимание, – объяснил Ярдли. – Давай-ка подойдем поближе.

Спустившись вниз, к площадке, Тристан замер. Сквозь невидимую, но, тем не менее, крепкую оболочку внешнего Эфира ведьмы он почувствовал излучение одного магического предмета. Дочь смотрела на него, не торопя с расспросами. Она знала, что отцу требуется время, чтобы изучить артикли, спрятанные в Эфире.

– Прекрасный экземпляр! То, что нужно! Я знал, что нам повезет! – обрадовался Тристан.

– Что? Что там у нее? – спросила Стелла.

– Это книга по составлению заклинаний, написанная ее отцом двадцать лет назад. Пригодится нам как современный артикль.

– А что у нее еще есть?

– Больше ничего. И это странно, потому что у разрушителей обычно бывает какое-нибудь оружие.

– Ты уверен, что просмотрел весь ее Эфир?

– Конечно, дорогая. Я занимаюсь этим уже больше пятидесяти лет.

– Если у нее только один артикль, значит ли это, что она достаточно сильна, чтобы не носить их с собой? Или… – начала рассуждать Стелла.

– Или слаба настолько, что других у нее просто нет, – закончил Тристан за свою дочь. – В любом случае мы не можем медлить. Завтра же ставим ловушку.

Анна

В восемь часов вечера Анна возвращалась из библиотеки, где готовилась к докладу о государственной поддержке малого бизнеса. Она хотела начать это еще вчера после матча, но, к сожалению, не удалось определить победителя за основное время игры. В течение овертайма счет на табло также не изменился. И только серия буллитов, не без помощи магии, конечно, осталась за девушками из «Гарвард Перпл». После такого матча ни о какой подготовке к докладу не могло быть и речи, и Анна перенесла это дело на следующий день.

И вот, собрав необходимый материал, ведьма не спеша шла через небольшой сквер по направлению к общежитию. Большинство студентов, особенно девушки, ходили прямой дорогой через сквер только в светлое время суток, потому что этот путь был плохо освещен. Но ведьму, конечно же, не пугали возможные опасности, таящиеся за темными деревьями и кустами.

Когда до общежития оставалась сотня метров, Анна вдруг почувствовала сильнейшую боль в голове, как будто ее кто-то ударил, но только не снаружи, а изнутри. В тот же миг у нее перед глазами все закружилось, верх и низ поменялись местами, девушка не смогла удержаться на ногах и упала на землю. Ведьма не знала, как долго она находилась в таком состоянии, но в течение этого времени она испытала странное ощущение, как будто кто-то открывает ее тело.

Когда Анна пришла в себя и убедилась, что с ее телом все в порядке, оказалось, что пропала книга ее отца. Ведьма сразу поняла, что стала очередной жертвой потрошителя Эфира. Она взглянула на часы: нападение не заняло больше пяти минут, и был шанс поймать похитителя и вернуть книгу, защищенную, так же, как и все вещи Анны, заклинанием от враждебных посягательств.

Ведьма невидимкой взлетела в воздух, пытаясь сверху увидеть кого-нибудь подозрительного и почувствовать то, что ей принадлежит. Но кампус выглядел, как обычно: студенты перемещались от здания – к зданию, и никто не походил на злоумышленника.

Анна в бессильной ярости металась по окрестностям, не желая признавать свое поражение. Через полчаса, устав от безрезультатных поисков, девушка вернулась в свою комнату. Сделав несколько глубоких вдохов, Анна заставила себя подавить эмоции и взглянуть на произошедшее со стороны. Она не смогла почувствовать книгу, потому что потрошитель успел спрятать ее во внутренний уровень своего Эфира. Но ведьма не собиралась следовать примеру других жертв, которые расстались с мыслью вернуть принадлежащие им артикли. Анна была честна с собой: дело вовсе не в ценности книги, ведьма должна заставить злоумышленника пожалеть о том, что ему пришла в голову мысль напасть на нее. В начале десятого вечера девушка набрала номер Жан-Пьера, который уже вернулся во Францию.

– Я слушаю, – раздался сонный голос колдуна.

– Выясни для меня кое-что, – произнесла Анна без приветствия.

– Анни, радость моя, три часа утра! И потом, ни «Здравствуй!», ни «Извини, Жан-Пьер», – с мягким укором проговорил Д’Араго.

– У меня из Эфира похитили книгу, – без эмоций сообщила ведьма.

– О, дорогая! С тобой все в порядке? – обеспокоенно произнес француз.

– Да, но я хочу вернуть ее.

– Ты его видела? Как это произошло?

Анна рассказала другу о нападении.

– В общем, хочу попросить тебя об одолжении, – добавила в конце девушка. – Узнай, пожалуйста, точно, кто еще пострадал, и что именно было похищено.

– Да, конечно, – сказал Жан-Пьер. – Что ты собираешься предпринять?

– Я найду его и верну книгу.

– Ты же говорила, что книга не ценна для тебя, и ты хочешь отказаться от нее, – колдун вспомнил их прошлый разговор.

– Все верно, – ответила ведьма. – Но я не могу позволить безнаказанно так со мной обращаться.

– Анни, послушай, – осторожно начал француз, – это может быть опасно. Не будет ли лучше успокоиться, не горячиться…

– Ха! Уверяю тебя, я спокойна, как никогда, – с усмешкой проговорила девушка.

– Я знаю, ты – сильная ведьма, – продолжал Д’Араго, – но я волнуюсь за тебя.

Анна вздохнула и, смягчив свой голос, произнесла:

– Обещаю, что не буду необдуманно рисковать.

На следующий день ведьма получила от Жан-Пьера электронное письмо, в котором содержался список жертв и похищенных артиклей: янтарный кубок, деревянная чаша, кинжал с драгоценными камнями и нож из слоновой кости. Девушке не были известны свойства этих артиклей, но она собиралась выяснить, зачем потрошителю Эфира понадобились эти, в общем-то, заурядные предметы.

Анна решила поехать домой и найти информацию об артиклях в библиотеке замка, где хранилось множество магических книг. Придя после лекций на тренировку, ведьма подошла к Биллу Мерритту и сообщила ему, что несколько дней будет отсутствовать, так как ее отец серьезно заболел, и она должна быть рядом с ним. Тренер нехотя отпустил девушку, взяв с нее слово, что к следующей игре она вернется.

Кроме того, необходимо было отменить свидание с Брайаном. Анна набрала его номер.

– Привет. Ты не занят?

– Я еду к тебе. Скоро буду, – бодро ответил молодой человек.

– Жаль, что у меня не получилось позвонить раньше. Я хотела сказать, что мы не сможем сегодня увидеться…

– Что случилось? Почему? – перебил ее хоккеист.

– У меня самолет через два часа. Я улетаю в Швейцарию.

– В каком смысле улетаешь? – не понял Брайан.

– Это всего на пару дней, – поспешила успокоить его Анна. – Мой отец попал в больницу.

– Что с ним?

– Сердечный приступ.

– Так. Я все понял. Я еду с тобой, – решительно заявил молодой человек.

– Нет, Брайан, не надо. У тебя завтра игра…

– Это неважно.

– Не волнуйся за меня, я справлюсь, – ведьма постаралась его успокоить. – Но спасибо за поддержку.

– Ну, хорошо, я отвезу тебя в аэропорт. И не спорь, – твердо сказал Брайан.

– Ладно. Я жду, – сдалась девушка.

Библиотека Эосберга представляла собой огромное помещение высотой в три этажа, от пола до потолка заполненное стеллажами для книг. Магические и прочие книги хранились там вперемешку. Дело в том, что магические тексты защищены заклинаниями, доступными только ведьмам и колдунам, а если такую книгу откроет не владеющий магией человек, то он прочтет в ней вовсе не то, что нам написано. Благодаря этой защите многие магические книги спокойно хранятся в разных известных библиотеках мира. В Эосберге, впрочем, есть и отдельная комната для книг-артиклей, в которую ведет потайной ход из основной библиотеки.

Целый день Анна провела в этой комнате, изучая магические книги, накопленные ее предками. Уже ближе к вечеру ей попалась одна рукопись, что-то вроде дневника. Автор, колдун, описывал, как проходило его освоение некромантии, и какие ритуалы ему удалось провести. Кроме всего прочего, там был краткий рассказ о подготовке к одному обряду, для которого нужны артикли: оружие, сосуд, магический предмет, изготовленный не раньше, чем за тридцать лет до проведения ритуала, и чистый талисман.

Ведьма отбросила все остальные книги и впилась глазами в эту рукопись. Ее автор сообщал также, что цель этого ритуала – овладение мастерством и возможностями умершего, над телом которого совершается обряд. В своих рассуждениях некромант высказывал опасение, что если этот ритуал проводит слабый колдун, то он сам рискует стать бесплотным духом. Поэтому автор отказался от этого обряда. Кроме того, у него не было чистого талисмана. Что это такое, Анна не знала, а автор рукописи не объяснял это понятие. Но рядом с описанием ритуала ведьма обнаружила еле заметное примечание, сделанное рукой ее отца и отсылающее читателя к другой книге, «Справочнику некроманта». Анна несколько раз просмотрела картотеку магической литературы, хранящейся в замке, но никакого справочника не нашла. Девушка взяла телефон и снова связалась с Д’Араго.

– Привет, есть пара минут?

– Конечно, дорогая, – ответил Жан-Пьер. – Ты звонишь из замка?

– Да. Скажи, ты знаешь, что значит чистый талисман?

– Ты ведь имеешь в виду не то, что его помыли и почистили, – улыбнулся француз. – Если серьезно, впервые слышу, что талисман может быть чистым или грязным. А зачем тебе? Это как-то связано с потрошителем Эфира?

– А тебе известна книга под названием «Справочник некроманта»? – ведьма оставила без ответа вопросы друга.

– Не только известна, но я держал ее в руках.

– И где она?

– В Национальной библиотеке в Париже. Официальное название – «Справочник по озеленению территорий вокруг королевских дворцов». Забавно, правда? Старые авторы отличались своеобразным остроумием.

– Да уж, – отстраненно сказала Анна, думая о другом. – Послушай, Жан-Пьер, ты ведь никому не говорил о том, что на меня напали?

– По-твоему, я не понимаю, – упрекнул колдун свою подругу. – Если уж ты замыслила отомстить своему обидчику, нельзя, чтобы он раньше времени узнал об этом.

– Вот именно, – подтвердила ведьма.

– Значит, ты едешь в Париж? Может, встретимся там? Напросимся в гости к Луизе… – мечтательно произнес француз.

Анна усмехнулась и ответила:

– Хорошо, завтра вечером, но только… Луиза тоже не должна ничего знать.

– Не беспокойся.

Тем же вечером ведьма вылетела в Париж. А на следующий день уже сидела в читальном зале Национальной библиотеки и штудировала «Справочник некроманта». Оказалось, что чистым называется любой артикль, к которому не прикасался ни один колдун или ведьма на протяжении пятидесяти лет. Такой предмет способен сохранять свои «чистые» свойства в руках нового владельца только в течение суток. В справочнике Анна также нашла упоминание об уже известном ей обряде. В частности, там говорилось о том, как при этом важно учитывать расположение звезд и как рассчитать благоприятное для проведения ритуала время.

Узнав об этом, девушка в тот же день вернулась в Швейцарию. Она не сомневалась, что потрошитель Эфира готовится совершить этот обряд, подбирая подходящие артикли. И ее книга пришлась ему очень кстати. Интересно, подумала Анна, есть ли уже у похитителя на примете чистый талисман. В башне своего замка ведьма заглянула в телескоп и через некоторое время уже знала дату проведения обряда – одиннадцатое апреля.

Тут позвонил Жан-Пьер и сообщил, что сегодня не сможет увидеться с ней, потому что они с Луизой сейчас в его поместье, и предлагал перенести встречу на завтра, когда они приедут в Париж. Анна ответила ему, что в Париже ее уже нет, и если друзья не против, то она навестит их сегодня. Француз с радостью воспринял ее идею.

Ведьма переоделась в свободные темно-синие брюки, черную рубашку и короткое пальто и взлетела в воздух.

Полет волновал и одновременно успокаивал. Он освежал голову, приводил в порядок чувства и мысли. Азарт охотника, порожденный злостью, уступил место ощущению безграничной свободы. Вдохнув морозный мартовский воздух, Анна отдалась единственной оставшейся страсти – беспрепятственному движению в пространстве.

Подлетая к поместью Жан-Пьера, ведьма уже знала, как ей поймать потрошителя Эфира. Друзья ждали Анну в гостиной на первом этаже. Д’Араго сидел в кресле и заинтересованно слушал расположившуюся на диване Луизу, которая увлеченно что-то рассказывала. На низком столике между диваном и креслом был накрыт чай. Когда девушка появилась перед ними, друзья не удивились, а сердечно поприветствовали ее, и Жан-Пьер предложил Анне присоединиться к ним за чаем.

– Как твои дела? Как учеба? – спросила Луиза.

– Все отлично, – ответила Анна.

– Жан-Пьер говорил, что ты в Париже.

Девушка посмотрела на колдуна, пытаясь определить, сообщил ли он что-нибудь Луизе. Лицо Д’Араго ничего не выражало.

– Да, я была там по делам. А о чем вы говорили? – Анна сменила тему.

– Луиза рассказывала об одном предмете, который попал к ней необычным образом, – сказал Жан-Пьер.

– Да, представляешь, одна моя клиентка, ведьма, заплатила за прием артиклем.

– Неужели? Надеюсь, он стоил твоих услуг, – улыбнулась девушка.

– Вещица любопытная, – ответила Луиза. – Но, честно говоря, это – скорее, игрушка для забавы, а не серьезный магический объект.

Она извлекла из Эфира и поставила на столик перед ними небольшой, высотой около двадцати сантиметров, подсвечник для одной свечи. Он был из серебра, потемневшего от времени, а его ножку украшали мелкие геометрические узоры.

– И что он может? – заинтересовалась Анна.

– Ни много ни мало – предсказывать будущее, – с улыбкой сообщила Луиза.

– Ты его уже испытывала? – спросил Жан-Пьер.

– Разумеется. И надо сказать, все сбылось. Формулировки предсказаний, конечно, не всегда конкретны, но когда они сбываются, понимаешь, что именно об этом и говорилось.

– Как он работает? – продолжала расспрашивать девушка.

– А давайте устроим вечер гадания, и вы сами увидите, – предложила Луиза. – Вы ведь несуеверные.

– Я согласен. Это будет забавно, – сказал Жан-Пьер и посмотрел на Анну.

– Хорошо. Я не против, – также согласилась девушка.

– Начнем с тебя, – Луиза повернулась к колдуну. Затем она достала из внешнего уровня Эфира свечу, которую вставила в подсвечник, и спички, положила их перед Д’Араго. – Зажги свечу при помощи магии.

– А эти предметы – тоже артикли? – спросил Жан-Пьер, показывая на свечу и спички.

– Нет, это обычные вещи из магазина, – пояснила ведьма.

Хозяин дома щелкнул пальцами, одна из спичек поднялась в воздух и воспламенилась. Затем мерцающий поток Эфира от руки Д’Араго подхватил горящую спичку и поднес ее к свече, которая тут же вспыхнула.

– И что дальше? – спросил колдун.

– Сейчас узнаем, – улыбнулась Луиза. – Этот артикль открывает тайну грядущего только своему хозяину.

Она провела рукой по ножке подсвечника. Геометрические фигуры на нем засветились, ведьма впитала ладонями их сияние и на миг закрыла глаза.

– Ха! – весело произнесла Луиза, взглянув на Жан-Пьера. – Я даже не удивлена.

– Что ты видишь? – нетерпеливо воскликнул колдун.

– В общем, так. Говорю слово в слово, что мне открылось: скоро ты почувствуешь непреодолимое эротическое влечение к некой царственной особе.

– Хм…, – задумался француз. – А «царственной» – это в прямом смысле или в переносном?

– Я не могу сказать точнее. Я предупреждала, что формулировки неоднозначны.

– Ох, тоже мне предсказание, – заметила Анна. – Если хорошо знать Жан-Пьера, то и без магических предметов можно предвидеть что-то подобное.

Колдун бросил на девушку острый взгляд, но видя, что та беззлобно смеется, обратился к Луизе:

– И когда это произойдет?

– Приблизительно в течение двух месяцев, – ответила ведьма. – Во всяком случае, у меня это так было. Да, и еще. Подсвечник всегда говорит о самом ярком событии, которое произойдет за это время.

– Любопытно, – начал размышлять Жан-Пьер. – Никто из известных мне царственных особ, я имею в виду королев и принцесс, никогда не интересовал меня в таком ключе. Но может, стоит присмотреться к ним поближе.

– Хочешь начать поиски чувственного объекта? – со сдержанной улыбкой произнесла Луиза, пытаясь смягчить свой голос.

Д’Араго поднял бровь, слегка удивляясь и в то же время наслаждаясь реакцией ведьмы на его слова, но промолчал, а лишь пристально посмотрел в ее глаза. Анна не без интереса следила за этим обменом взглядами и думала, что напрасно Жан-Пьер пренебрегает любовью Луизы.

– Надеюсь, это будет не английская королева.

Друзей Анны развеселили ее слова, и колдун ответил:

– В этом можете быть уверены.

– Ну, что ж, – Луиза повернулась к девушке. – Теперь твоя очередь.

Анна громко выдохнула и проделала то же самое, что до нее Жан-Пьер. После того как свеча вновь загорелась, Луиза поднесла руки к узорам на ножке подсвечника. Когда она резко открыла глаза, ее лицо казалось испуганным. Ведьма в замешательстве посмотрела на Анну и затушила свечу.

– Что случилось? – спросила девушка. – Что тебе открылось?

– Давай попробуем еще раз, – ответила француженка. – Наверное, я была недостаточно сконцентрирована.

Анна снова зажгла свечу, используя силу своего Эфира. Прочитав послание, Луиза сказала:

– Нет, ошибки быть не может. Тебе угрожает опасность.

Девушка взглянула на Д’Араго, который тоже изменился в лице.

– Так. Я вижу, что мне кое о чем неизвестно, – заявила Луиза и решительно добавила: – Выкладывайте немедленно.

Анна снова посмотрела на Жан-Пьера и, вздохнув, рассказала о нападении и о своем намерении найти похитителя.

– Ты должна оставить эту затею, – твердо сказал колдун.

– Я согласна с Жан-Пьером, – проговорила Луиза. – Теперь я не сомневаюсь, что в предсказании речь идет о твоем будущем столкновении с этим некромантом.

– Это только подтверждает, что я его найду, – спокойно произнесла девушка.

– Анни, прошу тебя, не делай этого, – выражение лица Д’Араго было крайне обеспокоенным.

– Разве можно изменить будущее? – продолжала Анна, не обращая внимания на тревогу друзей.

– Если похититель, как ты говоришь, задумал этот обряд, значит, он достаточно силен, чтобы проводить его, – Луиза попыталась убедить девушку.

– Или думает, что силен, – ответила на это Анна. – Не волнуйтесь, я вовсе не переоцениваю свои возможности и отдаю себе отчет в опасности, которая мне угрожает. Обещаю, что буду очень осторожна.

– Позволь мне поехать с тобой, – попросил Жан-Пьер.

Луиза посмотрела на друга и согласилась:

– Да, Анни, так будет лучше всего.

– Я ценю вашу заботу, но это лишнее, – успокаивающим и одновременно твердым голосом проговорила ведьма.

Остаток вечера прошел в некотором напряжении. Жан-Пьер и Луиза периодически бросали на Анну умоляющие взгляды, которые она старалась не замечать. На прощание друзья вновь предприняли попытки отговорить девушку, но их слова не изменили ее решения.

На следующий день ведьма вылетела из Женевы в Нью-Йорк, решив посетить музей Клойстерс и увидеть гобелен «Мадонна-защитница». То, что это был артикль, Анна поняла сразу по магическому излучению, которое исходит от никому не принадлежащих колдовских орудий. Девушка выяснила, что гобелен был подарен музею около семидесяти лет назад, и все это время находился в той самой комнате, где он сейчас выставлен. Это помещение раньше было частью хранилища, но владельцы галереи решили расширить экспозицию и окрыли несколько дополнительных комнат.

Когда рядом с гобеленом никого не было, Анна произнесла заклинание, создающее вокруг артикля невидимый и неощутимый другими ведьмами и колдунами магический круг. Он действовал так же, как защитный купол вокруг замка ведьмы: если кто-нибудь из ее соплеменников пересечет его, то она сразу же это почувствует, где бы ни находилась. Следующим шагом было дать знать похитителю о существовании этого чистого талисмана.

В одно интернет-издание, специализирующееся на описании культурных событий страны, Анна отправила статью, где рассказала о недавно открытом хранилище музея Клойстерс в Нью-Йорке. В статье ведьма также упомянула несколько старинных экспонатов, о которых экскурсоводы сообщали, что древние верили в магические свойства этих предметов. Кроме того, на сайтах, посвященных покупке и продаже антиквариата, девушка разместила ссылку на это интернет-издание.

Анна рассуждала так: если у потрошителя Эфира уже есть на примете чистый артикль, его все равно заинтересует этот талисман. И судя по тому, что похититель склонен испытывать несколько предметов, выбирая из них лучший, можно было предположить, что он предпочтет гобелен, обладающий большой силой.

Закончив в Нью-Йорке все приготовления, ведьма вернулась в университет.

В тот же день позвонил хоккеист. Ах, да, вспомнила Анна, Брайан. Пора положить этому конец.

Брайан

Молодой человек подъезжал на машине к общежитию университета, где его должна была ждать Анна, чтобы вместе отправиться на вечеринку по случаю дня рождения Алекса Кэвелла, которую тот устраивал в своем доме в Нью-Бедфорде. Брайан был рад, что с отцом Анны все в порядке. Он взял с нее слово, что девушка возьмет его с собой, когда в следующий раз поедет домой в Швейцарию.

Брайан тоже собирался в ближайшее время познакомить Анну со своими родителями. Он не сомневался: им придется по душе такая скромная и милая девушка.

Остановившись недалеко от входа в общежитие, Брайан вышел из машины и подошел к Анне, которая в ожидании его сидела на скамье. На ней были черные брюки и легкая темно-зеленая куртка. Девушка поднялась со скамьи навстречу молодому человеку. Хоккеист поцеловал Анну, наслаждаясь ее привычным смущением.

Когда они подъехали к дому Алекса, там уже была почти вся команда «Нью-Бедфорд Эрроуз» и десяток других гостей. Все шумно встретили Брайана и Анну, и вечеринка продолжилась с новой силой.

Девушка знала большинство гостей и чувствовала себя в их компании достаточно уверенно, поэтому Брайан мог спокойно оставить ее и пообщаться с друзьями. Тем не менее, он периодически искал ее глазами, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и она хорошо проводит время.

Анна действительно вела себя сегодня более свободно, чем обычно. И выглядела как-то иначе, заметил молодой человек. Он пытался объяснить себе, что именно в ней изменилось: возможно, ее движения стали плавней и грациозней, а глаза ярче сверкали. Но одно ему было очевидно: все присутствующие мужчины, так или иначе, обращали на Анну внимание. Девушка, казалось, не замечала этого и с удовольствием продолжала беседовать с Алексом и Бекки.

Время от времени Брайан присоединялся к Анне, и тогда на него снова смотрела скромная, застенчивая девушка. Хоккеист решил не думать больше об этих странностях поведения Анны. В одиннадцать часов вечера, когда многие гости уже разъехались, Брайан тоже собирался попрощаться с именинником и вместе с Анной отправиться к себе домой. Не обнаружив девушки поблизости, молодой человек спросил у Бекки:

– Ты не видела Анну?

– Кажется, она хотела пойти на улицу подышать свежим воздухом.

– А где Алекс?

– Он в гараже, решил принести еще пива, – ответила Бекки.

Брайан вышел в сад, окружавший дом и, не найдя там Анны, подошел к гаражу. Его ворота были открыты, и хоккеист увидел Алекса, который стоял возле своей машины и целовал Анну, сидящую на капоте. Кэвелл обнимал девушку левой рукой за талию, а правой рукой торопливо расстегивал ее брюки. Услышав Брайана, они обернулись. Алекс, застигнутый врасплох, выглядел соответственно: смущенно и неловко. Но вот Анна вовсе не была смущена.

Ее глаза отливали жестоким блеском, а в уголках губ показалась насмешка. Все это Брайан наблюдал в течение секунды, пока волна бешеной ярости не заполнила его мозг. Забыв обо всем, хоккеист бросился на друга. Два мощных удара по лицу обидчика, на которые тот не стал отвечать, помогли Брайану преодолеть первый приступ гнева, и он оставил Алекса в покое. Анны уже не было рядом.

Это хорошо, подумал молодой человек, потому что он не мог ее сейчас видеть. Мысль о девушке снова заставила его трястись от злости. Брайан сел в свою машину и покинул это место.

Он мчался вперед, не разбирая дороги и нарушая все правила. Через полчаса такой безумной гонки хоккеист остановился у бара «Гарпун». После трехсот граммов виски и пятнадцати минут пребывания в шумном помещении Брайан почувствовал, что не может больше выносить общество людей, и нетвердым шагом направился к машине.

Он плохо помнил, как приехал домой и что было потом, но проснувшись утром на диване в гостиной, обнаружил на полу две пустые бутылки виски. Он мысленно вернулся к событиям прошлого вечера, и боль разочарования вновь застучала в сердце. Брайан подошел к кухонному шкафу и достал оттуда водку.

Через два дня, пропустив одну тренировку, хоккеист решил взять себя в руки и взглянуть на ситуацию во всех смыслах трезво. Анна не виновата в том, что нравится многим мужчинам. А Алекс с самого начал был к ней неравнодушен и, должно быть, злился, что она предпочла Брайана. И вот воспользовавшись подходящим моментом и наплевав на законы дружбы, он соблазнил беззащитную девушку. Анне, конечно, следовало дать ему более ясно понять, что она уже сделала свой выбор. Но скорее всего, думал Брайан, все произошло слишком быстро, чтобы она смогла как-то воспротивиться натиску Алекса. Надо поговорить с ней, сказать, что он больше не сердится на нее, потому что по-прежнему любит и доверяет.

Молодой человек привел себя в порядок и поехал в университет. Все эти дни Алекс звонил ему не раз, но Брайан, честно говоря, не помнил, что он ему отвечал и отвечал ли вообще. Вот и сейчас он услышал звонок телефона и, посмотрев на экран, узнал номер Алекса. Хоккеист решил, что пока не будет выяснять с ним отношения, так как не уверен, что сможет сдержать себя.

Подъехав к общежитию, молодой человек вышел из машины и стал дожидаться Анну. Он знал, что у нее должны были закончиться лекции, и перед тренировкой она обязательно зайдет в свою комнату. Спустя пятнадцать минут Брайан действительно увидел девушку, которая шла по дороге через сквер. Когда Анна его заметила, по ее лицу проскользнула легкая улыбка. Хоккеист тоже улыбнулся ей в ответ, давая понять, что не винит ее. Но вот глаза девушки загорелись ледяным блеском, и она спросила:

– Зачем ты приехал?

В первый момент Брайан растерялся. Он не был готов к такому началу разговора. Молодой человек представлял себе, что Анна будет смущена больше, чем обычно, и надеялся увидеть в ее глазах раскаяние. Брайан подумал, что, возможно, она просто еще не поняла, что он собирается простить ее.

– Анна, я больше не сержусь на тебя, – начал он. – Я понимаю, вечеринка, алкоголь… Вся эта ситуация, конечно, была неприятной… Но я готов забыть о ней.

– Неужели? Как благородно! – сказала Анна с насмешкой. – А ты не боишься, что это может повториться?

– Алекс не посмеет больше…

– Не посмеет? Ха! – перебила его девушка. – Мне даже не пришлось его уговаривать.

– О чем ты говоришь? Я не понимаю и не узнаю тебя, – в замешательстве произнес Брайан.

Перед ним больше не было скромной и застенчивой девушки, которую он привык видеть. Анна смотрела прямо на него, жестоко улыбалась и явно наслаждалась его смятением. Возможно, она не знает, как себя вести, попытался обмануть себя хоккеист и предпринял еще одну попытку:

– Анна, я люблю тебя и хочу, чтобы все было, как раньше.

Девушка устало вздохнула.

– Но я не хочу, – ответила она и собиралась уйти, но Брайан схватил ее за руку и развернул к себе.

– Что это значит? – возмутился молодой человек, чувствуя, как мозг захватывает волна ярости.

Анна переводила взгляд с его лица на руку.

– Ты мне больше не нужен, – спокойно сказала она. – Отпусти руку.

– Ну, уж нет! – хоккеист еще сильнее сжал ее, и его глаза наполнились бешенством. – Я помогу тебе вспомнить, что ты тоже любишь меня.

Он хотел схватить девушку второй рукой, но вдруг почувствовал, что ему жжет пальцы. Брайан резко одернул руки и удивленно взглянул на них. Потом он посмотрел на Анну. Ему показалось, что ее глаза необычно искрились. Дикая мысль пронеслась в голове молодого человека.

– Ты – ведьма, – он произнес вслух свою догадку.

Девушка вновь улыбнулась, он запомнил ее в этот миг невероятно красивой, но недосягаемо далекой и холодной. В течение нескольких минут, пока Брайан следил, как Анна уходит, в его голове крутилось множество мыслей. Но постепенно они оставляли его, уступая место ощущению тягостной пустоты, которая разрасталась и поглощала его рассудок и сердце. Молодой человек не чувствовал больше ни гнева, ни злости, ни отчаяния. Ни одно желание не волновало его разум. Он сел в машину и поехал домой.

Анна

Сидя на лекции по международной экономике, девушка вдруг снова почувствовала, как кто-то потревожил ее Эфир. Это означало, что ведьма или колдун пересекли границу магического круга, охраняющего чистый талисман в музее Клойстерс. Это происходило уже в третий раз, и Анна не сомневалась, что это именно похититель присматривается к артиклю.

Сегодня было восьмое апреля, до момента проведения ритуала оставалось три дня. Потрошитель Эфира захочет завладеть гобеленом не раньше десятого апреля, ведь ему необходимо сохранить «чистые» свойства талисмана до начала обряда. И скорее всего, размышляла ведьма, он предпримет ограбление музея в ночь на одиннадцатое. Вот тогда-то она и постарается вернуть свою книгу и отомстить обидчику. Через день Анна уже была в Нью-Йорке и начала готовиться к встрече с похитителем.

Надев джинсы и черный свитер, девушка пришла в музей за полчаса до его закрытия. Проходя по залам, ведьма рассеивала вокруг себя крупицы Эфира в поисках следов враждебной магии. При этом Анна была защищена заклинанием, которое позволяло ей быть незаметной для ловушек, подобных той, что создавала она сама.

Не обнаружив ничего необычного, девушка отправилась в зал, где хранился гобелен. Это была небольшая прямоугольная комната. Вдоль одной длинной стены располагались экспонаты: кресты, статуэтки, книги в закрытых витринах. Напротив висели картины и гобелены, в том числе и «Мадонна-защитница». В противоположной от входа стене было большое окно-дверь в сад.

Дождавшись, когда зал опустеет, Анна на миг ослепила камеры, оторвалась от пола и стала невидимой. Когда камеры заработали вновь, заклинание не позволяло им улавливать магию и ее носителей. Тогда ведьма спокойно могла опуститься на пол, не боясь, что камеры или другие датчики сигнализации обнаружат ее присутствие. Девушка не знала, сколько ей придется ждать визита похитителя, но заранее настроилась на то, что проведет в музее всю ночь.

И вот в начале первого часа, сразу после того, как смотритель завершил очередной обход, Анна увидела за окном две тени. Ведьма незаметно поднялась в воздух, став невидимкой. У злоумышленников не было возможности увидеть ее. Единственное, чего боялась девушка, это то, что ее выдаст бешеный стук сердца. Она была не в силах совладать с ним. Анна впервые собиралась открыто столкнуться с враждебной магией, и чувство опасности пульсировало в ее голове. Но к нему примешивалось восторженное предвкушение удовлетворения, которое она испытает, если останется хладнокровной и будет действовать обдуманно.

Два человека в черных плащах бесшумно открыли окно-дверь и вошли в зал. То, что их было двое, ничуть не смущало Анну. Ведьма могла справиться с несколькими противниками, уступающими ей по силе. В таком случае нужно уметь предугадывать намерения соперника и удвоить внимание. Все, как в хоккее, усмехнулась девушка.

Злоумышленники подошли к гобелену и шепотом обменялись парой фраз. Один из них поднял руки и уже хотел снять полотно со стены, но Анна, находящаяся в другом конце комнаты, вернула себе видимый облик и, оставаясь в воздухе, произнесла:

– Некромантия опасна…

Они резко обернулись, и девушка увидела под капюшонами колдуна лет пятидесяти и молодую ведьму. В то же мгновение, желая нейтрализовать неожиданное препятствие, колдун послал в сторону Анны яркую вспышку Эфира. Но девушка с легкостью растворила ее в воздухе.

– …Особенно в неумелых руках, – закончила она свою мысль и исчезла из виду.

Колдун жестом приказал своей сообщнице отойти к окну, а сам встал у противоположной стены. Анна сразу поняла, что они хотят поймать ее, и это было бы несложно в такой маленькой комнате, если бы ведьма, кроме полета, не обладала другими способностями. Чтобы не дать им подготовиться к нападению, девушка пару раз метнула в них лучи небольшой силы. Соперники отразили их без труда.

– Нечестно нападать, когда противник тебя не видит, – зло проговорил колдун.

Анна рассмеялась, и ее смех рассеялся по всему залу. Тут же мощным магическим лучом она сбила с ног своего обидчика.

– Отец! – вскрикнула его напарница и хотела броситься к нему, но он быстро поднялся.

– Останься на месте, Стелла, – приказал колдун дочери.

Затем злоумышленники наугад выстреливали вспышками в воздух, стараясь заполнить ими все пространство комнаты и создать таким образом сеть, в которую они рассчитывали поймать Анну.

На этот раз девушке было непросто уклоняться от их атак, и одна из вспышек все-таки задела ее, отбросив к стене. Ведьма удержалась в воздухе, но перестала быть невидимой. Вспышки враждебного Эфира приобрели форму кольца, которое постепенно сжималось вокруг Анны. Ее атакующие лучи не могли больше проникнуть за пределы кольца, угрожавшего ей поражением. Тогда она решила бросить попытки прорваться сквозь смыкающееся кольцо и сосредоточиться на защите.

Ведьма произнесла заклинание, и ее внутренний Эфир расширился, преодолев границы тела и не позволив магии противника захватить девушку в плен. В ту же секунду Анна подчинила себе кольцо и мгновенно метнула его в сторону Стеллы. Теперь оно стало сжиматься вокруг ее шеи, не давая сопернице дышать.

Видя это, колдун в ярости посылал в Анну мощные вспышки. Но они не причиняли ей вреда. Каждый разрушитель знал, что при нападении важно быть хладнокровным, ведь такие сильные чувства, как гнев и злость, атакуют лишь того, кто их проявляет. Анна соединила ладони и, проговорив заклинание, создала небольшой, сверкающий молниями шар, которым моментально запустила в своего противника. Тот громко вскрикнул, и схватился за правую руку. Затем ведьма подлетела к нему и, соорудив вокруг его шеи еще одно кольцо, сказала:

– Отдай мою книгу – и я отпущу вас.

– Ты… заплатишь… за это, – задыхаясь, пробормотал колдун.

Анна вытянула руку в сторону девушки и сжала пальцы. Та схватилась за горло и упала на пол. Ее отец метнул на мучительницу яростный взгляд и с трудом проговорил:

– Освободи… кхе-кхе… руку… иначе я… не смогу… кхе… достать книгу из… Эфира.

– Ты справишься одной рукой, – твердо заявила Анна. – Быстрее! У нее осталось несколько секунд.

Колдун колебался одно мгновение, но потом все-таки отдал девушке требуемое. Ведьма разжала пальцы, и Стелла, сделав глубокий вдох, закашлялась.

Затем Анна поднялась в воздух и, щелкнув пальцами, убрала кольцо, сковывающее колдуна. Вновь став невидимкой, девушка с удивительным чувством, сопоставимым с пиком любовного наслаждения, стремительно вылетела в открытое окно.

Тристан

Отдышавшись, Стелла подбежала к отцу. Тот все еще держался за больную руку. Она как будто онемела и не принадлежала ему. Когда Тристан отвернул рукав рубашки, то увидел сквозь прозрачную кожу искрящиеся молнии, пронизывающие руку от локтя до кончиков пальцев. Время от времени он чувствовал, как электрический разряд пробегает по его поврежденной конечности, вызывая дикую боль.

– Мы отомстим ей! – воскликнула Стелла. – Нам ведь известно ее имя и место учебы. Мы…

– Нет! – выдохнул Ярдли. – Скорее всего, имя ненастоящее, и потом, она гораздо сильнее нас, и теперь врасплох ее не застанешь.

– Мы должны провести обряд, и тогда ей с нами не справиться, – уверенно заявила дочь.

– Ты не забыла, что у нас нет современного артикля, – напомнил Тристан.

– Уверена, мы сможем быстро что-нибудь подобрать. Главное – талисман остался неприкосновенным.

– Увы, ритуал придется отложить…

– Но почему?

– Даже если бы у нас были все артикли, я не смогу сотворить сложные заклинания одной рукой. А тебе проведение обряда может стоить жизни.

– Но, отец, мы ведь не станем сдаваться? – умоляюще посмотрела на него Стелла.

– Ни в коем случае! – твердо сказал колдун. – Мы обратимся к паладинам.

Девушка испуганно округлила глаза.

– А это не опасно для нас? – осторожно спросила она. – Ведь мы первые начали нападение.

– Эта ведьма тоже думала, что мы не посмеем искать защиты у рыцарей, поэтому использовала такое разрушительное заклинание. Но мы предпримем вот что: до начала бала нам нужно разыскать тех, у кого мы забрали артикли, и убедить их, что на нас тоже напал похититель, и предложить покарать преступника, рассказав обо всем паладинам. Если нам удастся объединиться, никто не поверит Анне Лаумер, когда она станет говорить, как все было. И тогда она будет наказана за жестокое нападение.

Стелла, успокоившись, улыбнулась. Потом она сняла свой платок и сделала из него повязку для больной руки отца. Колдун окинул взглядом комнату, проверяя, чтобы ничего не выдало их присутствия, а затем вместе с дочерью вышел из музея.

Анна

После победы над своими обидчиками Анна вернулась в университет только для того, чтобы собрать вещи и попрощаться с подругами по команде, которых стало на одну меньше. Бекки Кэвелл была возмущена поведением Анны на дне рождения своего брата.

Поначалу она, как и Брайан, пыталась объяснить себе эту ситуацию и просила подругу все исправить. Но видя, что Анна нисколько не жалеет о произошедшем, Бекки перестала с ней общаться и уговорила тренера поставить ее в другое звено.

Впрочем, ведьма с тех пор редко появлялась на играх и тренировках, совершенно не беспокоясь, что у Билла Мерритта изменится мнение о ней. Проведя в университете неполный учебный год, девушка почувствовала, что ей стало здесь скучно, и решила окончательно вернуться в Европу.

Наслаждаясь солнечным апрельским днем, ведьма в несвойственной ей неспешной манере управляла открытым автомобилем. Она ехала в Париж в гости к Луизе и Жан-Пьеру, которые с нетерпением ждали ее рассказа о приключениях в Нью-Йорке.

Друзья были очень рады видеть Анну живой и невредимой, о чем и сообщили ей при встрече. За ужином ведьма подробно описала сцену сражения в музее Клойстерс.

– Да уж, – сказала Луиза. – Опасно быть твоим врагом.

– Ну, думаю, – ответила Анна, – по одной победе сложно судить о моей силе. Тем более что соперник оказался слабый.

– Я бы все равно не стал рисковать и вступать с тобой в конфликт, – Жан-Пьер согласился с хозяйкой дома. – Ты можешь быть сильнее, чем сама предполагаешь.

– Это вряд ли, – возразила девушка. – Уверена, что о себе я знаю все.

– А как насчет будущего?

Анна заинтересованно посмотрела на француза.

– А что если нам снова устроить сеанс ясновидения? – предложил колдун, взглянув на Луизу.

– Эта идея не кажется мне блестящей, – засомневалась та.

– Да, брось. Надо же убедиться, что Анни больше ничего не угрожает.

Луиза по-прежнему колебалась и в поисках поддержки посмотрела на девушку.

– Я не против, – сказала она, не разделив тревоги француженки.

– Ну, хорошо, – сдалась ведьма.

– Давайте начну я, – потирая руки, оживился Жан-Пьер. – Я, кстати, изучил все современные королевские династии и должен вам сказать, что ни одна из их представительниц не заинтересовала меня.

– Может, при личной встрече кто-нибудь из них произведет на тебя большее впечатление? – предположила Анна.

– Или речь шла не о женщине, а о мужчине, – добавила Луиза с лукавым блеском в глазах.

– Ну, уж нет, дамы, не дождетесь, – с веселым смехом ответил колдун. – По части принцев в нашей компании есть другой разрушитель.

Анна усмехнулась, но, не желая продолжать эту тему, сказала:

– Давайте же начнем.

Луиза кивнула и поставила на стол свой артикль. Д’Араго зажег свечу, и ведьма провела рукой по фигурам на ножке подсвечника. Когда она открыла глаза, ее лицо не выражало удивления.

– Неужели опять царственная особа? – с разочарованием в голосе спросил Жан-Пьер.

– Да, – вздохнула француженка. – Все как в прошлый раз.

Анна улыбнулась, а колдун нахмурился с напускной сердитостью.

– Что же это за особа такая?! – воскликнул он, но уже через секунду его лицо озарила догадка: – Может, речь идет о королеве красоты? Это было бы больше похоже на правду.

– Теперь Жан-Пьер не успокоится, пока не изучит все конкурсы красоты, – обратилась хозяйка дома к Анне и, указав рукой на подсвечник, сказала: – Твоя очередь.

Девушка зажгла свечу, и через мгновение Луиза в ужасе открыла глаза.

– Тебе все также угрожает опасность. И еще я отчетливо вижу слово «конец».

– Конец? – удивилась Анна, почувствовав, как ее сердце ускорило свой ритм. – В смысле, смерть?

– Я… не знаю, – неуверенно произнесла француженка. – Давай еще раз попробуем.

Они снова проделали необходимые манипуляции с артиклем.

– Точнее я сказать не могу. Я вижу только «конец», но что он обозначает, я не знаю.

– Может, это вовсе не твой конец, а чья-нибудь другая смерть? – взволнованно предположил Жан-Пьер. – Вдруг в новом сражении ты кого-то убьешь.

– Нет-нет, слово «конец» относится к Анне, – сказала Луиза и, помедлив некоторое время, добавила: – Ты не думала, дорогая, что паладины могут вмешаться в твое противостояние с похитителями?

– Ну, если бы Анни напала на них первая, такая вероятность существовала бы, – поспешил объяснить Д’Араго. – А так никаких законов ты не нарушала, поэтому вряд ли опасность будет исходить с этой стороны.

Девушка молча обдумывала слова друзей и задавала себе вопрос, как сильно предсказание ее взволновало. Артикль не ошибается, но стоит ли так буквально воспринимать его пророчество? Анна никогда раньше не представляла себе свою смерть и, в конце концов, решила сейчас этого тоже не делать. Глубоко вздохнув, она успокоила стук сердца и вернула себе хладнокровие. Быть готовой к опасности – значит уменьшить ее вдвое.

– Анни, я считаю, ты должна пару месяцев пожить с нами, – твердо сказала Луиза. – Втроем у нас больше шансов справиться с неизвестным грядущим.

– Да, думаю, это отличная идея, – подтвердил Жан-Пьер.

Анна с мягкой улыбкой посмотрела на друзей и тихо, но решительно произнесла:

– Нет. Вы ведь не надеялись всерьез, что я соглашусь?

– Но Анни! – воскликнул колдун, начиная сердиться. – Вдруг «конец» – это смерть?

– Точно неизвестно, – спокойно ответила ему ведьма. – И поэтому глупо бояться неопределенности и прятаться от судьбы. Не волнуйтесь. Вы же знаете, я не склонна переоценивать себя и никогда не была беспечной. Даже если в ближайшее время мне суждена смерть, я не стану сидеть и ждать ее, а постараюсь провести остаток жизни с удовольствием.

Луиза и Жан-Пьер ожидали подобного ответа и перестали уговаривать свою подругу. В конце вечера Анна еще раз попросила друзей не переживать за нее и, пообещав увидеться на балу, поехала домой.

В ночь на двадцать седьмое апреля в итальянском замке Валентино, расположенном в Турине, проходил традиционный колдовской бал. Анна отправилась туда по воздуху, преодолев за час двести семьдесят километров – расстояние от Эосберга до Турина.

Ведьма договорилась встретиться с Жан-Пьером и Луизой в парке, окружавшем замок Валентино.

В эту ночь не только замок, но и территория вокруг него были защищены магическим куполом, поэтому, оказавшись внутри, Анна еще в воздухе сбросила свой невидимый покров и приземлилась у фонтана в ожидании друзей.

Для сегодняшнего бала девушка выбрала открытое платье темно-золотого цвета с полупрозрачной юбкой и того же тона босоножки на высоком каблуке. Свои волосы привычного шоколадного оттенка, которые за время учебы в Гарварде стали длиннее, но все еще не доходили до плеч, ведьма убрала назад, а челку заколола сбоку. Через десять минут после своего приземления Анна увидела, как к ней по воздуху приближается Жан-Пьер, державший за руку Луизу.

После обмена приветствиями друзья надели маски и некоторое время погуляли по парку, наблюдая, как прибывают другие гости, а затем, войдя в замок, оказались в огромном зале, где уже давно начался бал. Там, как всегда на таком мероприятии, играла музыка, и в воздухе, и на полу танцевали пары.

Места хватало всем, тем более что в зале в эту ночь не было потолка, и все помещение освещал яркий, усиленный магией хозяина бала свет луны и звезд.

Через минуту Анну уже увлек за собой в воздух незнакомый ей колдун в маске, должно быть, впечатленный изяществом ее открытых плеч и стройных ног под полупрозрачной тканью платья.

Ведьмы и колдуны большей частью обходились без принятых в обществе людей церемоний приглашения на танец, ведь многие из них и приезжали на балы, для того чтобы насладиться свободой от притворства и рамок, в которых они вынуждены существовать, живя в мире людей, не владеющих магией.

Когда после танцев Анна отдыхала в обществе своих друзей, в воздухе в разных местах начали возникать светлые вспышки, которые постепенно сконцентрировались в середине зала. Гости освободили центр, понимая, что сейчас появятся паладины поприветствовать собравшихся. И действительно, в то же мгновение на полу возникли три хранителя в традиционных светлых плащах. Все присутствующие прекратили танцевать в ожидании речи рыцарей.

И тут Анна заметила недалеко от паладинов небольшую группу людей, среди которых она обнаружила своего обидчика, прижимающего к себе больную руку, и его дочь. Девушка нахмурилась и почувствовала, как по венам стремительно разливается кровь, гонимая усиленно бьющимся сердцем. Жан-Пьер заметил, что Анна резко побледнела, и спросил, что случилось.

– Посмотри туда, – указала она на группу людей. – Колдун с перевязанной рукой и ведьма рядом с ним.

– Это они?

Анна не успела ответить, потому что светящийся луч от руки одного из паладинов сковал ее и, выхватив из толпы гостей, перенес в середину зала, в центр треугольника, образованного рыцарями. Один из них щелкнул пальцами, и маска Анны исчезла с ее лица.

– Эта ведьма напала на вас? – спросил один хранитель у колдуна-похитителя.

– Да, – проговорил тот, еле сдерживая злорадство.

Девушка была удивлена наглостью своего обидчика, но хранила молчание, ожидая, когда паладины предоставят ей слово. И вот один рыцарь заговорил:

– Эта ведьма совершила пять нападений на ведьм и колдунов, вскрыла их Эфир и похитила принадлежавшие им артикли. Мы отдаем ее на суд высшего Эфира, и пусть он решит, какое она должна понести наказание.

– Нет! Все было не так! – раздался крик Жан-Пьера, который взлетел в воздух на помощь своей подруге, но был тут же отброшен магией паладинов в сторону.

Анна, возмущенная несправедливым обвинением, не могла подобрать нужные слова и попыталась освободиться от кандалов, но безуспешно. Рыцари уже подняли руки, освобождая хранимый ими Эфир, который в виде белого светящегося шара завис над девушкой. Ведьма подняла голову, завороженная искрящимся клубком смертельно опасной магии. Ей казалось, что она больше не ощущает свое сердце, так дико и непрерывно оно стучало в груди. В ее голове, во всем ее теле страх, злость, отчаяние смешались с непонятным чувством желания слиться с этим волшебным мерцающим облаком, которое увеличилось, поглощая неподвижную ведьму.

В эту секунду Анна ощутила, как миллиарды острых игл вонзились в ее кожу, и, выдохнув от нестерпимой боли, в последний раз широко распахнула глаза, прежде чем сомкнуть их, погружаясь в небытие.

IV

Жан-Пьер

Когда после удара паладинов колдун поднялся на ноги и с трудом прорвался сквозь толпу гостей, он едва успел увидеть Анну прежде, чем она скрылась в облаке Эфира. Больше всего он боялся, что страх в глазах девушки разорвет ему сердце, но она не выглядела напуганной, а как будто была загипнотизирована.

Жан-Пьер знал, что через мгновение, забрав значительную часть жизненной энергии ведьмы, Эфир отпустит ее и сожмется до прежних размеров, как это всегда происходило во время казни. Но тут искрящееся облако стало почти прозрачным и исчезло, поглощенное телом Анны, оставив вокруг ее кожи мерцающее сияние. Девушка стояла на полу, но глаза ее были закрыты, а лицо – неподвижно и бесстрастно.

Колдун огляделся по сторонам и обнаружил, что все присутствующие, включая паладинов, удивленно замерли в ожидании. В эту секунду короткие каштановые волосы Анны потемнели и начали стремительно расти, превратившись в длинные, доходившие ей до пояса черные, блестящие локоны. Темно-золотое платье ведьмы сменилось на черный жесткий корсет, украшенный полосами атласной фиолетовой тесьмы, одна из которых изящно обхватывала левое плечо девушки, и струящуюся черную юбку с разрезом до бедра и длинным шлейфом. Наряд дополняла черная лента, обмотанная крест-накрест вокруг правой руки.

Анна по-прежнему оставалась неподвижной. Казалось, она не чувствует происходящее с ней преображение. Мерцающее сияние ее тела постепенно пропадало. Его последние искры растворились на коже груди девушки над корсетом. В этом месте и возник камень, большой черный бриллиант.

То, что этот камень был королевским, Жан-Пьер и все его соплеменники почувствовали сразу же. Таково было свойство камней, подаренных Эфиром владыкам ведьм и колдунов.

Но не успели гости торжества издать удивленный возглас, как Анна наконец открыла глаза. Такого ледяного, глубокого и одновременно отстраненно-далекого и завораживающего взгляда француз никогда не видел. По ее лицу невозможно было определить, как она оценивает происходящее. Девушка медленно поворачивала голову, скользя взглядом по зачарованным лицам гостей. И вот один из паладинов объявил:

– Мы, тысячу лет хранившие высший Эфир, признаем власть королевы!

Рыцари почтительно склонили головы перед Анной. Жан-Пьер не мог оторвать от нее глаз. До этого момента ни в действительности, ни в его фантазиях она не была так прекрасна. И дело не в ее платье и прическе, думал колдун, ее сверкающий ледяными искрами взгляд непостижимым образом манил и увлекал, при этом не обещая ничего, кроме страдания. Поддавшись порыву, француз вслед за паладинами поклонился ведьме. Так же поступили все присутствующие колдуны.

– Ваше величество! – продолжал хранитель. – Мы долгое время следили за соблюдением законов колдовского сообщества и карали преступников. Теперь вам принадлежит право лишить нас этой обязанности.

– Благодарю вас, рыцари, – заговорила Анна. Жан-Пьер ожидал, что ее голос тоже изменился, но он остался прежним и выдавал в ней девушку, которую Д’Араго хорошо знал. – Но я хочу, чтобы вы продолжали хранить наши традиции… – ведьма секунду помедлила и с едва заметной улыбкой закончила фразу: – Надеюсь, что в дальнейшем ваш суд не будет знать ошибок.

Паладины вновь поклонились королеве. Тут Анна опять улыбнулась, теперь уже с очевидным мстительным блеском в глазах.

– Но сегодня я воспользуюсь своим королевским правом и покараю настоящих преступников, потрошителей Эфира.

Жан-Пьер совсем забыл о похитителях артиклей и, посмотрев в их сторону, заметил, как они торопливо пытаются скрыться. Но яркий магический луч, исходящий от ладоней ведьмы, неминуемо настиг их и, подбросив вверх, обрушил на пол. Колдун-похититель и его дочь не сразу пришли в себя и смогли подняться на ноги. Удар такой силы разрушил внутренний уровень их Эфира, и оттуда высыпались украденные артикли.

Несколько человек узнали в них предметы, принадлежавшие им. Тогда Анна создала своей магией вихрь, который подхватил преступников и унес их в неизвестном направлении. После этого она окинула взглядом гостей, очевидно, желая увидеть на их лицах реакцию на свое первое действие в качестве королевы.

Жан-Пьер, как и все присутствующие, был впечатлен силой ведьмы, ведь даже паладины втроем никогда не создавали такой мощный вихрь. Д’Араго заметил, что Анна наслаждалась своим могуществом, но предпочла его больше не демонстрировать.

Она поднялась в воздух, превратилась в невидимку и вылетела из замка, оставив в пространстве мерцающий след.

Спустя пятнадцать минут, выбрав хозяина следующего бала и пожелав гостям приятного продолжения вечера, исчезли паладины. Вновь заиграла музыка, но никто не стал танцевать. Ведьмам и колдунам необходимо было время, чтобы осознать произошедшее сегодня и обсудить это со своими соплеменниками. Луиза подошла к Жан-Пьеру и сказала:

– Теперь понятно, что означало слово «конец» в предсказании Анни. Она больше не будет прежней. Та девушка, которую мы знали, навсегда покинула нас.

– Ерунда! – возразил колдун. – Анни не тот человек, кого способна испортить власть. Она к ней никогда не стремилась.

– Я имею в виду другое, – ответила Луиза. – Королевский Эфир непредсказуем. Неизвестно, как он на нее повлияет.

– Думаю, ты преувеличиваешь, – махнул рукой Д’Араго. – Внешние изменения Анни, конечно, очевидны, но внутренне, я уверен, она осталась такой же.

– Кстати, – заметила ведьма с ироничной улыбкой. – Насчет твоего предсказания мне теперь тоже все ясно.

– Неужели? – холодно произнес Жан-Пьер.

– Конечно, – Луиза не обратила внимания на тон колдуна. – Анни и есть та царственная особа, к которой тебя непреодолимо влечет. И не пытайся спорить.

Француз промолчал, ничем не подтверждая и не опровергая высказывание ведьмы.

Между тем зал замка постепенно пустел. Гости разъезжались, и пора было дать телу восполнить силы после такого насыщенного вечера. Луиза, встретив на балу знакомую ведьму, решила отправиться домой вместе с ней, и Жан-Пьер вернулся в гостиницу один.

На следующий день, проснувшись в час дня, Д’Араго заказал обед в номер и в ожидании его начал проверять почту и читать новости. Его внимание привлек заголовок «Военные испытания или инопланетное вторжение». В сообщении говорилось о том, что в небольшом городке на границе Италии и Швейцарии несколько человек стали свидетелями необъяснимого явления. Над лесом на высоте около пяти десятков метров то и дело возникали вспышки молний. При этом погода была ясная, а небо – безоблачным. Эти молнии не сопровождались громом, да и вообще вели себя как-то странно: возникая из ниоткуда, они закручивались в причудливые фигуры, а затем растворялись в воздухе. Одни очевидцы предполагали, что там проходили испытания нового вида оружия, другие были уверены, что видели пришельцев.

Жан-Пьера позабавила эта новость, и он подумал, почему люди во всех необычных явлениях винят инопланетян. В этот момент звук его телефона объявил о входящем сообщении.

«Полетаем вечером?» – спрашивала Анна.

Д’Араго помедлил, подбирая слова для ответа.

«В котором часу?»

«В семь у меня на балконе».

«Хорошо».

В пять часов вечера, расплатившись в гостинице, Жан-Пьер медленно прогуливался по улицам Турина и думал о предстоящей встрече с Анной. Он очень хотел увидеть ее снова, но не знал, как с ней себя вести. Может быть, Луиза права, и Анна теперь не та, что прежде, и какие тогда она преследует цели, приглашая его на воздушную прогулку. Эти вопросы заставили колдуна внимательно прислушаться к себе и выяснить, что его больше всего смущало. Был ли это страх перед могущественным носителем Эфира? Нет, Жан-Пьер не чувствовал страха, а лишь сожаление, что, скорее всего, их отношения с Анной теперь изменятся.

Без пяти семь колдун подлетел к Эосбергу, но не спешил приземляться, а кружил над замком.

Анна стояла на балконе своей комнаты, опираясь на парапет, и довольно улыбалась. Жан-Пьер знал, что она уже почувствовала его присутствие и ждет, когда он ей себя явит.

Д’Араго решил, что глупо продолжать скрываться, и наконец приземлился. Девушка выпрямилась и повернулась к другу. На ней была удобная для полета одежда – джинсы и черная рубашка с коротким рукавом. Волосы ведьмы вернули свой прежний цвет и длину. Словом, Анна выглядела так, как будто с ней ничего не произошло.

– Добрый вечер, ваше величество, – сказал колдун, слегка поклонившись.

– Не делай и не говори так больше, – с мягким укором произнесла ведьма. – Я бы не хотела, чтобы то, что случилось вчера, как-то повлияло на нашу дружбу.

– Уф, – облегченно выдохнул Жан-Пьер. – А я уже думал, ты заперлась в своем замке, и чтобы попасть к тебе на аудиенцию, нужно встать в очередь.

– Ты это серьезно?

– Нет, конечно, – улыбнулся француз. – Но знаешь, в нашей среде о произошедшем ходят разные мнения.

– Какие, например? – с интересом спросила девушка.

– Скажем, Луиза считает, что королевский Эфир изменит тебя, может, даже поработит.

Анна весело рассмеялась.

– Что за глупости! Могу вас успокоить, этого не будет.

– Скажи, что ты чувствуешь?

Ведьма сделала глубокий вдох и ответила:

– Сложно объяснить… С одной стороны, я ощущаю Эфир внутри себя, как раньше. Но его сила увеличивается быстрее, чем это было до сих пор. Все мои магические способности возросли, в том числе и скорость полета. В то же время я не воспринимаю эти изменения как что-то необычное. Наоборот, я чувствую внутри гармонию тела, мыслей и магии. Если ты меня понимаешь.

Жан-Пьер кивнул и задал следующий вопрос:

– Что случилось с волосами?

– Они сокрыты, как и другие атрибуты королевской власти. Видишь ли, я нахожу длинные волосы неудобными, к тому же, как выяснилось, они не смачиваются водой, и их нельзя состричь. Так что пришлось использовать заклинание.

– То есть, как я понял, ты принципиально не собираешься менять свою жизнь?

– Почему я должна это делать? – удивилась Анна. – Я не просила назначать меня королевой.

– А ты не думала, что с твоим подходом к этому делу у тебя появится много конкурентов, несогласных с выбором Эфира и желающих оспорить твою власть?

– Я бы сама передала ее кому-нибудь другому, – с улыбкой сказала ведьма. – Но вряд ли это возможно.

– Не спеши так говорить, дорогая. Со своей стороны, я бы предпочел видеть главным носителем магии тебя, а не кого-то еще. И потом, Эфир всегда выбирает достойных.

– А тебе известны случаи, когда королями становились разрушители?

Жан-Пьер усмехнулся, не припомнив ничего подобного.

– Это еще ни о чем не говорит, – ответил он. – Прошла тысяча лет. Что-то должно было измениться.

– Вот и я о том же, – заявила Анна и, улыбнувшись, добавила: – Мое отношение к королевским обязанностям будет совершенно другим. Если я – самая сильная ведьма, то никто мне не указ. Буду делать, что хочу, как прежде, – девушка помолчала некоторое время, затем повернулась к парапету и, посмотрев вдаль, продолжила: – Если серьезно, ты прав, я осознаю, что теперь я стала мишенью для враждебной магии, и я вовсе не так уверена в своей силе. Но я не собираюсь подчинять свою жизнь борьбе за власть.

– В любом случае, ты знаешь, я всегда буду на твоей стороне.

– Спасибо, Жан-Пьер, – мягко произнесла ведьма.

– Да, – вспомнил колдун, – хотел у тебя спросить. Это не ты устроила фейерверки из молний в лесу на границе Италии и Швейцарии?

– Откуда ты знаешь? – удивилась Анна.

– Ты напугала местных жителей, и они, кажется, уже вызвали уфологов.

– Хм, – усмехнулась девушка. – Надо же мне было где-то испытать приобретенную силу.

– Что ж, моя королева, – проговорил колдун. – Нас ждет воздушная прогулка. Надеюсь, что смогу удержаться за тобой.

– Я не буду сильно вырываться вперед, – пообещала Анна, взлетая в воздух.

Анна

Анна закрыла глаза, чтобы лучше почувствовать музыку. Она хотела впитать в себя каждый звук, каждую ноту, пропустить мелодию, словно электрический разряд, по клеткам своего тела. Ведьма оторвалась от пола и начала медленно двигаться в ритме спокойного начала песни, как будто раскачивалась на невидимых качелях. Но постепенно, вместе с возросшим напряжением музыки увеличивалась энергия воздушного танца.

Когда знакомый голос пропел: «Огонь и пламя, боль и страдание», тысячи ледяных искр растеклись по коже девушки, побуждая ее освободить скованный заклинанием Эфир. Анна перестала сдерживать себя и, встряхнув головой, ощутила, как мягкие локоны заструились по ее плечам и спине. Сердце ведьмы было подчинено ритму музыки и силе голоса, который то вкрадчиво затихал, то обрушивался неудержимой волной. Все пространство большого концертного зала в Эосберге было заполнено смесью звуков и светящихся крупиц магии, что разбрасывала Анна, наслаждаясь свободным чувственным танцем.

Две недели назад, в начале мая, вышел новый альбом «Мистерии» под названием «Волшебство времени». Новые песни заставляли Эфир пульсировать в венах и требовать выхода. Поэтому ведьма заперлась в зале и, включив песню «Великое волшебство», отдалась власти энергии металла.

После той ночи на балу ведьма с каждым днем ощущала приливы магической силы. Ей пришлось заново учиться контролировать свои способности и действия заклинаний. В то же время освоение нового давалось ей еще легче, чем раньше, и она с удовольствием испытывала недавно приобретенные возможности.

Впрочем, обычная жизнь ведьмы осталась прежней, и ни служащие Эосберга, ни сотрудники «Би-Эм Холдингс» не догадывались об изменениях, произошедших с Анной.

Она решила сохранить даже свою прическу, которую носила уже несколько лет, и позволить волосам отрасти естественным образом до нужной ей длины. Дело в том, что прежде Анна, как и другие ведьмы, при помощи магии могла только окрасить волосы в другой цвет или укоротить их, не подстригая. Увеличить их длину, используя заклинание, было невозможно. Но волосы, защищенные королевским Эфиром, навсегда преобразили естественный облик Анны, и теперь, с одной стороны, обладая большими возможностями для создания разнообразных причесок, с другой стороны, считая новый образ непрактичным и не подходящим ее характеру, девушке пришлось изобрести сильное заклинание, удерживающее рвущиеся на свободу локоны.

В середине июня Анна приняла участие в съемках для французского глянцевого журнала «Число». На этот раз девушка не смогла отказать известному фотографу Доминику Гемару, который уже давно мечтал с ней поработать. Анна любила моду и приобрела в этой среде много знакомых, время от времени посещая модные показы и другие подобные мероприятия. Но когда ей самой предлагали выступить в качестве модели, что происходило довольно часто, ведьма обычно отказывалась, ссылаясь на непрофессионализм, а в действительности не желая тиражировать свою внешность.

Тем не менее, она согласилась на съемки для «Числа», когда узнала, что их темой будет «Лето в стиле рок». Подумав об этом, как о забавном приключении, Анна отправилась в Париж и отдала себя в руки стилистов и фотографов журнала.

Очередной номер издания вышел в конце июля, и друзья девушки, оценивая ее работу, пришли в восторг от созданного Анной образа утонченной бунтарки.

Жан-Пьер Д’Араго знал об этой новой фотосессии своей подруги. Купив журнал, он пожелал услышать от ведьмы подробности всего процесса, и девушка по традиции назначила ему встречу на балконе своей комнаты.

Анна проснулась от стука в окно. Несколько минут назад она почувствовала присутствие Жан-Пьера, поэтому не спешила вставать и вновь провалилась в сон. Не увидев ведьму на балконе, колдун решил заглянуть в ее комнату. И обнаружив, что она еще спит, осторожно постучал в окно.

Поднявшись в кровати, девушка окончательно развеяла свое сонное состояние и посмотрела на друга. Тот с явным удовольствием скользил взглядом по ее длинным черным волосам и изгибам стройного тела, облаченного в удобную для сна одежду, короткие шорты и топ. Анна с улыбкой наблюдала за французом, который не скрывал своего интереса к прекрасной ведьме, не вполне одетой и к тому же находящейся в постели.

– Ты все-таки решила оставить длинные волосы? – заметил Жан-Пьер. – И правильно. Тебе очень идет.

– Нет, – ответила девушка. – Они отрастают, как только я засыпаю.

Она подошла к зеркалу и, щелкнув пальцами, вернула свою обычную прическу и переоделась в легкое, свободное платье голубого цвета.

– Позавтракаешь со мной? – спросила Анна.

– С удовольствием.

Друзья вышли на балкон и сели за стол, где тут же появилось все необходимое. Сделав глоток крепкого «эспрессо», колдун сказал:

– Итак, твое заклинание, удерживающее длину волос, во сне не работает.

– Увы, – вздохнула девушка. – В тот момент, когда я перестаю контролировать свое сознание, прекращается действие заклинания. Нужно придумать, что-то посильнее.

– Это разумно, – подтвердил Жан-Пьер и с улыбкой добавил: – Иначе представляешь утром удивление мужчины, который окажется в твоей постели?

– Ты прав, – также улыбнулась Анна. – Я не подумала об этом.

– Кстати, – продолжал француз, добавив своему голосу чувственные нотки. – Сон – не единственное состояние, когда можно потерять контроль над собой.

Ведьма осталась равнодушна к тону его голоса и сделала вид, что не понимает намеков друга.

– Я знаю, обморок, например, – девушка наивно захлопала ресницами. – Но вряд ли что-то в обычной жизни так сильно на меня повлияет, что я потеряю сознание.

– Как насчет оргазма? Не боишься шокировать кого-нибудь своим внезапным преображением в момент сильнейшего эротического удовольствия?

– Я не думаю, что в этом состоянии с моими волосами что-то произойдет, – махнула рукой Анна.

– Хочешь, я помогу тебе выяснить это? – Жан-Пьер начал традиционный флирт.

Ведьма игриво улыбнулась, слегка подняв брови и сверкнув глазами. Затем она сделала небольшой глоток воды из бокала и провела пальцем по влажным губам. Колдун не без волнения следил за движениями и взглядом девушки. Удовлетворившись произведенным эффектом, Анна произнесла чуть более низким голосом:

– А ты уверен, что сможешь доставить мне удовольствие, от которого я потеряю контроль над собой?

– Тебе стоит только согласиться.

Девушка приоткрыла рот и на несколько секунд задержала дыхание. Выдохнув, она положила свою ладонь на руку француза и, рассмеявшись, сказала:

– Не сегодня, милый Жан-Пьер.

Опытный колдун всем своим видом постарался показать, что не воспринял всерьез игру Анны.

– Какие у тебя планы? – он поспешил сменить тему.

– Я еду в Лондон. Внеочередное заседание совета директоров «Би-Эм Холдингс», связанное с представлением нового акционера.

– Это скучно, – заметил француз.

– Вовсе нет, – возразила ведьма. – Джеймс Уоллингфорд вызывает определенное любопытство. Я слышала о нем как о жестком, бескомпромиссном дельце, который всегда добивается своего.

– О! Я вижу, ты выбираешь себе жертву, – вновь оживился Жан-Пьер. – Сколько ему лет?

– Сорок три года, – ответила Анна. – Но он интересует меня только как бизнесмен.

Колдун усмехнулся, давая понять, что до конца этому не верит.

– Что ж, – проговорил он. – Желаю хорошо провести время в Лондоне.

Друзья закончили завтрак и, обсудив участие Анны в съемках для журнала, отправились на воздушную прогулку.

Джеймс

Когда Силл Баддели вышел из кабинета, получив за свои услуги обещанный гонорар, Джеймс пересел из-за стола в удобное кресло, которое стояло у окна и служило хозяину местом для размышлений. Итак, что ему известно о королеве? Она молода и красива. Уоллингфорд усмехнулся, эта информация не стоила ни пенса, во-первых, потому что очень трудно определить реальный возраст ведьмы, а во-вторых, понятие красоты у всех субъективно.

Джеймс напряженно выдохнул. Уже не в первый раз за последние три месяца он пожалел, что до сих пор пренебрегал регулярными колдовскими балами. Ему следовало хотя бы изредка в них участвовать, как это делал Силл, и тогда, возможно, он бы лично стал свидетелем появления королевы. Однако же, Силла тоже не было на последнем балу, и все, что тот только что сообщил Джеймсу, он узнал от других ведьм и колдунов.

Странно, подумал Уоллингфорд, они все были единодушны в том, что касается красоты королевы, при этом ведьмы говорили о ее губительной, опасной привлекательности, а колдуны, все как один, описывали ее завораживающе и маняще прекрасной. Джеймс вновь усмехнулся. Что можно сказать о мужчинах, тем более колдунах, если какая-то хорошенькая девушка так легко смогла вскружить им голову.

Он не сомневался, что при встрече с королевой ему бы ничего не стоило сохранить трезвость ума. Впрочем, впечатление, произведенное ведьмой на балу, можно было объяснить тем, что она оказалась разрушителем, единственная ценная информация, которую Джеймс получил от Баддели.

Уоллингфорд зло стиснул зубы. Он искренне, всей своей колдовской сущностью ненавидел разрушителей. Их мысли и поступки подчинены не разуму и расчету, а лишь низменному удовлетворению сиюминутных желаний. И пусть бы они занимались только своими жертвами и не лезли в дела других. Но ведь многие разрушители считают свою специальность лишь развлечением и игрой, и всерьез мнят себя способными создать что-то новое.

И вот королевский Эфир выбрал представительницу этой недостойной группы. «Это несправедливо!» – колдун яростно стукнул кулаком по подлокотнику кресла. Но уже секунду спустя, успокоившись, он мысленно посмеялся над тем, что использовал слово «несправедливо». В среде ведьм и колдунов подобные понятия были не в ходу. И Джеймс прекрасно осознавал, что злится не потому, что считает кого-либо из своих соплеменников более достойным выбора Эфира.

Он постоянно возвращался к мысли, как бы он, придворный, распорядился королевской властью. Но, увы, теперь могущество в руках смазливой девицы, которая, Уоллингфорд был уверен, растратит свою силу на глупости вроде славы и богатства.

Дав остаткам гнева и раздражения без следа оставить его разум, Джеймс еще раз прокрутил в голове разговор с Силлом. Баддели тоже был колдуном-придворным, но по своим магическим способностям значительно уступал Уоллингфорду. Тем не менее, Силл обладал определенными ценными качествами и связями, которые он успешно использовал в своей работе частного детектива. Джеймс знал Баддели уже более пятнадцати лет и, хотя с некоторой долей презрения относился к подобным скользким и изворотливым типам, все же часто пользовался услугами Силла, считая того непревзойденным профессионалом по части добывания информации как о ведьмах и колдунах, так и о людях.

Но, несмотря на долговременное сотрудничество с Уоллингфордом, которое приносило Баддели значительный доход и покровительство такого влиятельного лица, Джеймс вовсе не был уверен в преданности Силла и не сомневался, что тот ради своей выгоды в любой момент перейдет на другую сторону.

Как бы то ни было, пока они оба были полезны друг другу. И вот когда Джеймс узнал, что произошло на прошлом балу, он тут же поручил Баддели выяснить все о королеве. Но, как ни странно, даже Силл не смог собрать сколько-нибудь ценной информации о ней. Казалось, что ведьма вообще не общается со своими соплеменниками, а те двое, которых она вихрем отправила прочь, после такого полета были не в состоянии что-либо толково рассказать.

По словам Баддели, они с безумными глазами твердили, что она разрушитель и играет нечестно. Кроме того, детектив опросил знакомых ему ведьм и колдунов, которые видели появление королевы на балу. Англичане среди них заключили по ее речи, что, скорее всего, она родом из Лондона. Джеймс не стал бы полностью полагаться на эти данные. Но в любом случае это означало, что она прекрасно говорит по-английски. Вот бы узнать, подумал Уоллингфорд, чем она занимается в реальной жизни.

Подведя итог своим размышлениям, колдун решил не торопиться. В обязанности королевы входило постоянное присутствие на балах, и потому у него еще будет возможность увидеть ее и узнать о ней больше.

Джеймс встал и подошел к столу. Его взгляд упал на документы для «Би-Эм Холдингс». Разговор с Силлом Баддели отвлек Уоллингфорда от подготовки к завтрашнему выступлению в совете директоров концерна. Появление королевы – это, конечно, важное событие, но сейчас его больше интересовала другая ведьма, Анна Лаумер, один из крупнейших акционеров компании.

Когда Джеймс присматривался к «Би-Эм Холдингс» и собирал информацию о совете директоров, он не без помощи Силла выяснил, что мисс Лаумер владеет магией и, судя по ее доходу от акций, весьма умело. Колдун был уверен, что она относится к группе придворных, ведь никто другой в ее возрасте не обладал таким финансовым чутьем и способностью контролировать два экономических проекта.

Не будучи лично знакомым с Анной, Джеймс уже восхищался ею. Работая в концерне, ведьма демонстрировала оригинальный подход к делу и предлагала нетривиальные, но эффективные решения вопросов. Это характеризовало ее как сильного противника. А то, что с приходом Уоллингфорда она им станет, сомнений не было, ведь даже в самой крупной компании слишком мало места для двух опытных игроков, владеющих магией.

Главной своей заботой на данный момент Джеймс считал выяснение целей, которые преследует Анна Лаумер в «Би-Эм Холдингс». Он успел изучить ее уже очень хорошо. В отличие от королевы собрать информацию об этой ведьме не составляло труда. Анна вела умеренно светскую жизнь, и ее биография не была тайной. Любой интересующийся мог узнать о ней ровно столько, сколько она хотела бы, чтобы о ней знали. Единственное, что ведьма оберегала, это была ее личная жизнь. Силл рассказывал, что ему не удалось подобраться к ее замку в Швейцарии ближе, чем на пятьсот метров, так как он почувствовал магическую защиту и не рискнул нарушить ее границы.

Ну, что же, размышлял Уоллингфорд, это только подтверждает ее сильные колдовские способности. Джеймс взял в руки планшетный компьютер и уже не в первый раз набрал в поисковике имя Анны. Все, что было о ней в интернете, колдун уже читал, но он не мог отказать себе в удовольствии вновь посмотреть ее фото, которых, впрочем, содержалось там немного. Это были фотографии из глянцевых журналов, несколько снимков, запечатлевших ее присутствие на крупных лондонских мероприятиях, и всего лишь пять фото Анны вместе с принцем Сен-Таде.

Не владеющий магией человек удивился бы, почему снимков так мало, ведь представители королевских домов всегда являются мишенью папарацци. Но для Джеймса, как и других его соплеменников, это не было загадкой. Мисс Лаумер умеет ослеплять камеры и позволяет фотографировать себя только тогда, когда сама хочет.

Интересно, подумал колдун, рассматривая стройное тело Анны под изящным кружевным платьем, почему она рассталась с принцем и кому теперь повезло наслаждаться совершенством ее форм.

Джеймс встряхнул головой, как будто желая развеять наваждение, которому он не без удовольствия позволил себе поддаться. Уоллингфорд не привык обманывать себя: Анна интересует его не только как деловой партнер. И все ее прошлые и настоящие связи с мужчинами не имеют для Джеймса никакого значения, ведь он – из тех, кто всегда получает то, что хочет, и ни одна понравившаяся женщина ему еще не отказывала. А то, что Анна – умная и осторожная ведьма, которую будет непросто одолеть, делает игру еще увлекательнее.

Но для начала было необходимо произвести впечатление на совет директоров и подтвердить свою репутацию грамотного профессионала и смелого предпринимателя, что в деловых кругах, конечно же, было уже известно. Джеймс пересел за стол и еще раз просмотрел доклад, с которым он собирался выступить завтра в «Би-Эм Холдингс». Внеся несколько изменений, Уоллингфорд попросил секретаря перепечатать доклад.

– Да, и еще, Роберт, – Джеймс обратился к секретарю, – подготовьте к утру документы по «Каммер Мотор Компани» с учетом того, о чем я вам говорил.

– Да, мистер Уоллингфорд, – ответил Роберт Коулс.

На следующий день в двенадцать часов колдун сидел за столом в зале заседаний «Би-Эм Холдингс» и беседовал с Тимоти Плэйсом, председателем правления концерна, который должен был представить совету директоров нового акционера.

Члены правления постепенно занимали свои места за большим столом. С некоторыми из них Джеймс был знаком и, здороваясь, обменивался парой фраз.

Уоллингфорд признался себе, что испытывает легкое возбуждение, связанное вовсе не с выступлением перед акционерами – в подобных случаях он всегда владел ситуацией. Дело было в Анне, которую колдун ждал с некоторым несвойственным ему волнением.

И вот прозрачные двери распахнулись, и в зал вошла ведьма в сопровождении одного из акционеров, с которым она о чем-то говорила.

Поздоровавшись с присутствующими, мисс Лаумер чуть задержала слегка заинтересованный взгляд на новом участнике собрания. Джеймс с любопытством заметил, что мужчины несколько оживились и переключили свое внимание с него на Анну.

Она была очень красива. Ее наряд, белая шелковая блузка и серая юбка до колена, несмотря на яркие детали, красную кайму на воротнике, красный ремень и туфли того же цвета, в целом можно было бы отнести к деловому стилю, если бы не разрез на юбке, обнажающий одну ногу до середины бедра. Но Анна не являлась рядовым сотрудником компании, и поэтому могла позволить себе игнорировать принятый дресс-код.

Впрочем, подумал колдун, внутренне улыбнувшись, даже если бы эта ведьма ежедневно работала в офисе, едва ли она стала бы обращать внимание на правила.

Когда все акционеры заняли свои места, Тимоти Плэйс кратко представил Джеймса, дав ему лестную характеристику и выразив уверенность, что с приходом Уоллингфорда развитие концерна ускорится. Колдун, в свою очередь, пообещал совету, что так и будет, и, не теряя времени на дальнейший обмен любезностями, сразу же завел речь о проекте, который бы он хотел предложить коллегам для рассмотрения.

«Би-Эм Холдингс» контролировал немало автомобильных компаний во многих странах мира, но не в США. Американцы неохотно сотрудничали с иностранцами, считая себя знающими толк в автомобилях и предпочитая отечественные марки. Их рынок был для концерна весьма заманчив, и Уоллингфорд нашел способ пробиться туда. Он предложил акционерам приобрести частную автомобильную компанию «Каммер Мотор Компани», находящуюся на грани банкротства. Джеймс знал, что членам совета было известно о его предложении еще до начала собрания, и каждый из них уже принял решение относительно этой идеи.

Акционеры начали высказывать мнения на этот счет и сомнения в возможности совершить такую покупку. Уоллингфорд объяснил, что экономические трудности мистера Петера Каммера, владельца «Каммер Мотор Компани», очевидны, и тот отчаянно нуждается в финансовой помощи. Джеймс уже подготовил все расчеты и предварительный договор, способный заинтересовать американца, и готов лично осуществить предложенное.

Председатель правления от имени большинства акционеров одобрил проект нового участника, но заметил, что Уоллингфорду для воплощения идеи необходима поддержка еще кого-нибудь из совета директоров. Колдун согласился с этим, и тогда Тимоти Плэйс обратился к мисс Лаумер с просьбой представлять в США «Би-Эм Холдингс» вместе с Джеймсом Уоллингфордом. (Вообще-то, Уоллингфорд сам попросил председателя, изначально занявшего его сторону, привлечь ведьму к этому делу, ссылаясь на ее удачный опыт сотрудничества с иностранными компаниями.)

Джеймс посмотрел на Анну. До этого момента она хранила молчание, изучая копии документов и лишь изредка поворачиваясь в сторону нового акционера. Когда председатель назвал ее имя, ведьма взглянула на Джеймса, как ему показалось, несколько удивленно. Тем не менее, она сказала, что считает предложение разумным и интересным и, если коллеги примут положительное решение, она с удовольствием поработает над ним вместе с мистером Уоллингфордом. После голосования, закончившегося одобрением проекта, акционеры обсудили еще ряд вопросов и на этом завершили собрание.

– Мисс Лаумер, – Джеймс обратился к Анне, когда все расходились, – можем мы сейчас обсудить детали предстоящей работы?

– Да, разумеется.

Они прошли в кабинет председателя, который часто предоставлял акционерам свое рабочее место. Когда Джеймс закрыл дверь, ведьма сказала:

– Честно говоря, мистер Уоллингфорд, меня удивило ваше желание взять себе помощника для решения этой задачи. Я слышала о вас как о профессионале, способном с легкостью добиваться поставленной цели.

Колдун улыбнулся, давая понять, что ему приятно это слышать.

– Видите ли, Анна. Могу я вас так называть? – спросил он и, когда девушка кивнула, продолжил: – Я не знаю, что вам известно о «Каммер Мотор Компани», но я должен сказать несколько слов о Петере Каммере. Это очень сложный в общении человек, я бы даже назвал его упертым. Компанию основал его дед, и Петер считает своим долгом во что бы то ни стало сохранить семейное предприятие. Несколько американских компаний предлагали выкупить его бизнес, но Каммер твердо надеется, что сможет быстро найти деньги, чтобы спасти фирму. И могу вас уверить, что он, скорее, позволит объявить себя банкротом, чем продаст ее иностранцам.

– И вы, тем не менее, рассчитываете купить компанию?

– Да, и поэтому мне нужна ваша помощь. Я уже давно слежу за вашей деятельностью в «Би-Эм Холдингс» и, признаю, что восхищен тем, как вы умеете воздействовать на конкурентов и компаньонов, убеждая их в правильности вашей точки зрения. Эта способность очень помогла бы нам уговорить Каммера принять наши условия.

– Мистер Уоллингфорд…, – начала Анна.

– Прошу вас, зовите меня по имени, – перебил колдун.

– Так вот, Джеймс, мне очень жаль, что у вас сложилось неверное представление о моей работе в концерне.

– Ну, что ж, – улыбнулся Уоллингфорд, – вас непросто сбить с толку. И поэтому я с большим интересом и удовольствием буду играть в открытую. Я знаю, что вы – ведьма.

Анна промолчала, но легкая тень удивления проскользнула по ее лицу.

– По вашей реакции я вижу, что прав.

Колдун осмотрелся по сторонам и, щелкнув пальцами, поднял в воздух листы бумаги, лежавшие на столе. Они облетели вокруг комнаты и вернулись на прежнее место. Джеймс ждал, что девушка скажет на это. Ведьма по-прежнему молчала, обдумывая что-то с улыбкой. Наконец, вздохнув, она произнесла:

– Что вы от меня хотите?

– Хм, – усмехнулся Уоллингфорд, – нам с вами хорошо известно, что опасно иметь дело с себе подобными, но все же не стоит в каждом видеть врага.

– Неужели вы станете убеждать меня, что вы – друг?

– Согласен, было бы глупо с моей стороны заявлять это при первой встрече. Но я уверен, что наше с вами сотрудничество, а не соперничество принесет концерну больше пользы и прибыли. Говорю прямо, мне интересно увидеть, как вы работаете.

Джеймс не сомневался, что ведьма не верит ни одному его слову. Она и не скрывала этого. Анна ответила не сразу, вероятно, обдумывая риск и опасность. Когда она заговорила, ее голос звучал легко и непринужденно.

– Хорошо. Я готова отправиться в США.

Колдун улыбнулся.

– Когда, по-вашему, лучше организовать вылет? У меня свой самолет. Вы ведь не откажетесь от совместного полета?

– Не откажусь, но мне нужно несколько дней, чтобы самостоятельно собрать информацию о «Каммер Мотор Компани».

– Конечно. Если возникнут вопросы, обращайтесь в любой момент.

Девушка кивнула.

– Давайте договоримся так, – сказал Джеймс, – вы позвоните мне через три дня и сообщите о своей готовности.

– Хорошо.

Анна

Анна снова была в Нью-Йорке. На этот раз она остановилась в отеле «Гринвич» и собиралась сегодня вечером посетить клуб «Краеугольный камень», чтобы познакомиться с Петером Каммером.

Еще в Лондоне ведьма изучила все материалы по «Каммер Мотор Компани», предоставленные Уоллингфордом, и узнала, что через десять дней состоится заседание суда по делу компании. Приехав в Нью-Йорк, Анна выяснила, что, несмотря на угрозу банкротства, мистер Каммер не отчаивался, а рассчитывал за это время найти достаточную для выплаты всех долгов сумму. Его уверенность основывалась на находящемся в стадии разработки договоре с банком «Си-Джи-Би», согласившимся вложить деньги в такое невыгодное предприятие.

Дело в том, что исполнительный директор банка Виктория Анстетт, которая уже на протяжении года встречалась с Каммером, убедила совет директоров «Си-Джи-Би», что «Каммер Мотор Компани» принесет прибыль и окупит вложения. Собирая информацию о главных фигурантах интересующего ее дела, Анна узнала, что сорокалетняя мисс Анстетт известна в финансовых кругах Нью-Йорка как женщина с железной деловой хваткой, ставящая расчет выше эмоций. Поэтому, несмотря на очевидную выгоду их отношений для Каммера, никто не сомневался, что Виктория способна извлечь из этой ситуации пользу для себя и уж точно не стала бы рисковать средствами банка и своей репутацией ради мужчины, пусть даже возлюбленного.

Петер Каммер до встречи с Викторией не отличался постоянством в отношениях с женщинами и имел славу сердцееда и дамского угодника. Резюмируя полученные данные, ведьма решила, как ей следует действовать, чтобы создать для Каммера такие условия, при которых единственным спасением для его компании будет сотрудничество с «Би-Эм Холдингс». А пока этому препятствует возможная сделка с «Си-Джи-Би». Значит, рассуждала Анна, необходимо сделать так, чтобы мисс Анстетт разочаровалась в надежности своего бойфренда. Какая бы железная ни была Виктория, она все-таки – женщина, и поэтому будет несложно сыграть на ее чувствах к Каммеру.

Собираясь в клуб и составляя в голове план действий, ведьма с улыбкой вспомнила свой разговор с Джеймсом Уоллингфордом. Он, конечно, был прав, когда говорил о ее нетрадиционном для делового человека способе решать вопросы. Подумав о новом акционере, девушка вновь вернулась к мыслям, которые занимали ее после знакомства с Джеймсом. Для Анны было абсолютной неожиданностью то, что он оказался колдуном, но она постаралась тогда скрыть свое удивление.

Ведьма, вообще, решила с осторожностью касаться этой темы в разговорах с Уоллингфордом. Она хотела узнать, как много ему о ней известно. Похоже, колдун не догадывается, что имеет дело с королевой. Возможно, хотя и маловероятно, рассуждала Анна, он вообще не знает, что произошло на прошлом балу. Что ж, она не собирается раньше времени раскрывать Джеймсу все свои секреты. В то же время ведьма понимала, что и от Уоллингфорда не стоит ждать честной игры.

Посмотрев на себя, одетую в красное короткое платье-бюстье и черные босоножки на высоком каблуке, девушка на миг засомневалась, не слишком ли агрессивный наряд она выбрала. Но решив, что для Нью-Йорка это вполне допустимо, она взяла маленький клатч и отправилась в клуб.

Петер Каммер уже находился там в компании нескольких своих друзей. Когда Анна проходила по залу вслед за распорядителем, она чувствовала на себе заинтересованно-восхищенные мужские взгляды, но делала вид, что не замечает их, а с любопытством иностранки рассматривает интерьер. Сев за заранее заказанный столик (при выборе ведьма позаботилась, чтобы он был недалеко от столика, который обычно занимал Каммер), девушка попросила принести ей бокал красного вина и сообщила, что будет ждать своих друзей.

В течение последующих двадцати минут Анна усиленно изображала растущее нетерпение, то и дело безуспешно пытаясь дозвониться до предполагаемых друзей. Боковым зрением она наблюдала за Петером Каммером, который, конечно же, обратил внимание на эффектную девушку. Время от времени он бросал на Анну снисходительные взгляды, как местный на иностранку, впервые приехавшую в Нью-Йорк.

Это был мужчина лет сорока, элегантно, но с некоторой долей вычурности одетый и с несомненной уверенностью в собственной привлекательности. Судя по его внешнему виду, думала ведьма, он любит яркие однозначные цвета, следовательно, она не ошиблась с платьем. Еще через пять минут телефон Анны зазвонил, и она, посмотрев на экран, ответила по-немецки. У окружающих должно было сложиться впечатление, что с ней наконец связались те, кого она ждала, и сообщили, что им трудно добраться до клуба, и они просят ее приехать к ним. Девушка в возмущении попрощалась с несуществующим собеседником, не пообещав ничего определенного. Убрав телефон, она сделала вид, что раздумывает, как ей следует поступить. В этот момент к ней подошел Петер Каммер.

– Простите, вы – немка? – обратился он к Анне на немецком языке. – Вы говорили по-немецки, как носитель языка.

Девушка ответила не сразу, как бы оценивая, стоит ли вступать в диалог с незнакомым человеком. Но, окинув его взглядом, слегка улыбнулась и сказала:

– Я из Швейцарии, и немецкий язык для меня действительно родной.

– Ваши друзья не придут? – сочувствующе спросил Каммер.

– Увы, – вздохнула Анна. – Пробки Нью-Йорка.

– Могу я присесть?

Ведьма равнодушно пожала плечами, но в ее глазах читался интерес.

– Мое имя – Петер Каммер.

– Вы – немец? – в свою очередь спросила девушка.

– Не совсем. Мой дед переехал в 1940 году из Германии в США и женился на американке, так же, как и впоследствии мой отец. То есть, я немец только на одну четвертую часть. А как вас зовут?

– Анна фон Гарденау.

– Вы – аристократка? – с улыбкой поинтересовался Петер, и, видя, что девушка качает головой, добавил: – Ну как же, генеалогическое древо, родовой замок, фамильная усыпальница?

– «Фон» – это все, что досталось мне от предков.

– Вы впервые в Нью-Йорке?

– Да.

– Это заметно, – сказал Каммер. – И поэтому странно, что вы выбрали «Краеугольный камень». Это место точно не является первым в списке достопримечательностей.

– Этот клуб порекомендовали мне друзья, которые часто бывают в Нью-Йорке, – объяснила ведьма.

– Это те, кого вы ждали?

Анна кивнула.

– Они теперь предлагают мне приехать к ним в «Голден Роуз». Это далеко отсюда?

– Прилично, – ответил Петер. – И как коренной житель Нью-Йорка могу вас уверить: это – не самое лучшее место.

– Вы хотите сказать, что мне не стоит туда ехать? – кокетливо блеснув глазами, спросила ведьма.

– Именно так. И, честно говоря, – сказал Каммер, бросив взгляд в сторону своих друзей, – «Краеугольный камень» тоже не в числе моих фаворитов. Не хотите перебраться в какое-нибудь более тихое место?

– С европейской кухней, – улыбнулась девушка.

– Как раз такое заведение находится в паре сотен метров отсюда, – мужчина вопросительно посмотрел на Анну.

– Хорошо, – выдержав небольшую паузу, произнесла ведьма.

Через два дня девушка вернулась в Швейцарию, где ее ждало несколько неотложных дел, закончив которые, она отправилась в Лондон, чтобы присоединиться к Джеймсу Уоллингфорду на борту его самолета.

Поднимаясь по трапу, Анна размышляла о том, стоит ли посвящать Джеймса в детали ее плана по завоеванию «Каммер Мотор Компани». В конце концов девушка решила, что расскажет колдуну ровно столько, сколько потребуется в конкретной ситуации.

Когда Анна вошла в салон, Джеймс встал с дивана и с улыбкой поприветствовал ее. Ведьма обратила внимание на его беглый взгляд, оценивающий ее внешний вид. Для совместного полета с колдуном девушка выбрала сиреневый костюм – свободную юбку до колена и жакет, блузку кремового цвета без рукавов и босоножки на высоком каблуке с разноцветными ремешками, сочетающимися с оттенками выполненного в этническом стиле ремня. Анна приветливо поздоровалась с Уоллингфордом и перевела взгляд на молодого человека лет тридцати, в очках, одетого в строгий деловой костюм.

– Это Роберт Коулс, мой секретарь, – представил его Джеймс. – Можете обращаться к нему по любому вопросу. Роберт в курсе всех наших дел.

Ведьма улыбнулась молодому человеку, а тот, не проявляя никаких эмоций, слегка кивнул ей в ответ на представление своего шефа. Салон самолета был оборудован удобными диванами, разделенными проходом. С каждой стороны располагалось по два дивана и одному низкому столику. Колдун предложил Анне место радом с иллюминатором, а сам устроился напротив. Роберт Коулс сел на соседний диван, отодвинулся подальше от прохода, оказавшись рядом с противоположным иллюминатором, и тут же уткнулся в документы.

Анна сняла жакет и сделала глоток воды из бокала, наблюдая, как самолет набирает скорость. Отдав стюардессе распоряжения, касающиеся обеда, Джеймс обратился к ведьме:

– Анна, вы так и не сказали, удалось ли вам узнать что-нибудь существенное об интересующей нас компании. Или вам было достаточно той информации, которую я предоставил?

– Я выяснила все, что мне было необходимо, о Петере Каммере и даже познакомилась с ним.

– О! – удивился колдун. – Вы были в Нью-Йорке?

– Да, и вы оказались правы, он очень упрямый человек и к тому же не любит англичан.

– Хм, – усмехнулся Уоллингфорд и полусерьезно сказал: – Неужели вам не удалось склонить его на нашу сторону?

– Мы вообще не говорили о компании. Каммер не знает, что я – представитель «Би-Эм Холдингс».

– Вот как? Значит ли это, что вы решили воспользоваться своими главными преимуществами – красотой и обаянием?

Глаза ведьмы на миг вспыхнули. Затем она взглянула на секретаря, но тот делал вид, что не слушает их разговор. Анна вновь посмотрела на своего собеседника и с холодной улыбкой произнесла:

– Вы ошибаетесь, Джеймс, насчет моих главных преимуществ.

– Разумеется. И я прошу прощения за свои слова, – тут же ответил колдун. – Однако, думаю, что меня, как мужчину, можно понять. Вы очень красивы, а это первое, что замечают окружающие.

– Но вы ведь не из тех, кто готов легко купиться на это?

Задавая свой вопрос, Анна направила на Уоллингфорда пронзительный взгляд, с удовольствием наблюдая за его реакцией на ее игру. Джеймс ни на миг не позволил себя смутить. Он откинулся на спинку дивана, не сводя с ведьмы глаз и давая ей понять, что она абсолютно права.

– Надеюсь, Каммер из тех, – сказал колдун в ответ.

– Так и есть, – подтвердила девушка.

– Признайтесь, Анна, – после небольшой паузы продолжил Уоллингфорд, – вам ведь неинтересны такие мужчины?

– Какие?

– Которых легко завлечь.

– Любого мужчину завлечь нетрудно, – ведьма метнула свой взгляд в сторону молодого человека, чтобы узнать прислушивается ли он к диалогу. Роберт по-прежнему просматривал бумаги, и лишь намек на презрительную усмешку, который девушке удалось уловить, подтвердил, что секретарь вовсе не так погружен в работу, как хочет показать. Это наблюдение заняло не больше доли секунды, и Анна продолжила: – Но, пожалуй, вы правы. Когда между мужчиной и женщиной есть конфликт, их отношения становятся увлекательнее.

– Вы любите играть?

– Конечно, а вы разве нет?

– Да, но только в роли ведущего.

Ведьма улыбнулась, сверкнув глазами, но решила не отвечать собеседнику, позволив ему почувствовать, что последнее слово осталось за ним.

После обеда Джеймс ушел в кабину пилотов, а девушка стала задумчиво следить в иллюминатор за движением облаков, проплывающих под ними. Анна внутренне усмехнулась, Уоллингфорд, несомненно, опасен, и было бы неразумно даже с ее стороны самоуверенно переоценивать свои силы. Лучше всего – сделать так, как он хочет, то есть, передать ему инициативу.

Ведьма отвернулась от иллюминатора и посмотрела на Коулса. Почувствовав ее взгляд, Роберт вопросительно поднял глаза. Анна слегка улыбнулась молодому человеку, а тот, видя, что она не собирается заговаривать с ним, взял в руки планшетный компьютер и принялся что-то изучать. Через некоторое время он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

Вскоре вернулся Джеймс и, заметив, что секретарь спит, сел рядом с девушкой, создав вокруг них звуконепроницаемый купол.

– Скажите, Анна, – начал он, – вы умеете летать?

– Да, а вы?

Колдун кивнул.

– Но все же предпочитаю свой самолет.

– Почему?

– Ну, это своего рода показатель статуса, и потом я люблю комфорт в полете.

– Понимаю, – согласилась Анна. – Я тоже, несмотря на свою способность, часто летаю самолетами.

– Честно говоря, я вообще не понимаю, какой прок для нас, придворных, в этом умении.

– Вы не любите летать? – искренне удивилась ведьма.

– Я не вижу, как это может помочь работе, – объяснил Джеймс.

– Дело не в пользе, а в удовольствии.

– Только разрушители используют Эфир для удовольствия, – с некоторым презрением произнес колдун.

– Вам не нравятся разрушители? Почему? – заинтересовалась Анна.

– Они слишком зависят от своих желаний и думают только о себе, а не о деле.

– А разве другие ведьмы и колдуны ведут себя иначе?

– Я сталкивался с представителями разных групп и могу вас уверить, что разрушители оставили о себе худшее мнение, – ответил Уоллингфорд и, улыбнувшись, продолжил: – Но я понимаю, почему вы защищаете их. Ваш друг Жан-Пьер Д’Араго – разрушитель.

Девушка удивленно подняла брови.

– Я обещал вам, что буду играть в открытую. Признаюсь, я собрал о вас некоторую информацию.

– И что же вам еще известно?

– Только то, что вы предпочитаете окружать себя людьми, а не своими соплеменниками, – сказал Джеймс. – А вы не боитесь за свое сердце, общаясь с этим французом?

– Я, конечно, не скажу, что не боюсь. Было бы глупо со стороны любого колдуна и ведьмы недооценивать разрушителей, – двусмысленно заметила Анна. – Но мы с Жан-Пьером стараемся доверять друг другу.

– Ну что ж, могу только позавидовать вам, – вздохнув, произнес колдун. – Доверие редко встречается в наших кругах.

Через час самолет приземлился в аэропорту Кеннеди, и девушка, поблагодарив за полет, отправилась в отель «Гринвич», а Уоллингфорд и его секретарь поехали в гостиницу «Четыре Сезона».

Джеймс

После очередной встречи с Оскаром Вулли, управляющим директором «Каммер Мотор Компани», Джеймс Уоллингфорд вернулся в гостиницу, чтобы внести изменения в договор о присоединении компании к «Би-Эм Холдингс». Мистер Вулли, в отличие от Петера Каммера, выступал за слияние и охотно сотрудничал с представителем концерна. И хотя управляющий директор не мог заключить подобный договор без согласия и подписи владельца фирмы, он делал все возможное, чтобы убедить Каммера принять условия заокеанских коллег.

Впрочем, Вулли был человеком, преданным своему делу, и использовал упрямство своего шефа с выгодой для компании. Во время своей встречи с Джеймсом он настаивал на большей сумме сделки, оплате концерном всех долгов «Каммер Мотор Компани» и сохранении за собой и Каммером руководящих постов будущего филиала. Уоллингфорд был готов уступить по всем пунктам, кроме суммы договора, объяснив это Вулли тем, что ему необходимо согласовать предложение с советом директоров концерна.

Войдя в свой номер, Джеймс снял пиджак, подошел к окну и решил наконец проанализировать незнакомое прежде чувство, посещавшее его все эти три дня, проведенные в Нью-Йорке. Ему казалось, что он перестал контролировать ситуацию. Прежде захват какой-нибудь мелкой компании не доставлял хлопот. Колдун, разбираясь в мельчайших экономических и юридических тонкостях ведения дел, без труда и с максимальной выгодой для себя мог склонить на свою сторону любого несговорчивого предпринимателя. Но в Нью-Йорке все идет не так, как он себе представлял. Причина была в Анне.

Она остановилась в другой гостинице, и Джеймс ни разу не видел ее, после того как они прилетели. Ведьма не звонила ему сама, а когда он пытался обсудить с ней по телефону переговоры с Оскаром Вулли, Анна слушала его без особого интереса, не вникая в детали и ссылаясь на то, что полагается на его профессионализм.

Однако же, и о своих действиях девушка ничего не сообщала, поэтому колдун не представлял, как развиваются ее отношения с Каммером. Джеймс был знаком с планом Анны лишь в общих чертах: она собиралась воспрепятствовать сделке «Каммер Мотор Компани» и банка «Си-Джи-Би», вмешавшись в личную жизнь Петера Каммера и его подруги Виктории Анстетт. Что ж, думал Уоллингфорд, вполне себе в духе ведьмы. Но он бы предпочел, чтобы Анна при этом держала его в курсе дела. И он намеревался настоять на этом во время завтрашней встречи с девушкой за обедом, на который колдун пригласил ее еще вчера.

А пока необходимо было подготовить новый вариант договора с американцами. Джеймс позвонил секретарю, который занимал соседний, менее роскошный номер. Когда Коулс пришел, Уоллингфорд сообщил ему о результатах встречи с Вулли и поручил внести необходимые изменения. В этот момент позвонила Анна и сказала, что у нее есть замечания по договору и, если колдун не против, она будет в его номере через пять минут, чтобы обсудить их. Еще через минуту в дверь номера постучали, и Джеймс попросил секретаря открыть.

– Добрый день, господа, – поздоровалась ведьма, уверенно войдя в комнату. На ней были прямые светлые джинсы и бледно-зеленая удлиненная рубашка с коротким рукавом, перехваченная на талии узким ремнем-веревкой. Наряд Анны можно было бы назвать простым, если бы не босоножки на высоком каблуке, указывающие на ее верность элегантному стилю. Девушка на секунду задержала взгляд на Роберте, который сдержанно кивнул ей в ответ, а затем, посмотрев на Уоллингфорда, продолжила: – Извините, Джеймс, что врываюсь так, без предупреждения.

Колдун махнул рукой, давая понять, что всегда рад ее видеть.

– Прошу вас, – сказал он, приглашая ее присесть на диван.

– Я ненадолго, – ответила Анна. – По поводу сделки. Думаю, мы можем уменьшить сумму покупки компании и должны ужесточить условия, касающиеся непредусмотренного расторжения договора со стороны Каммера.

– Надеюсь, вы объясните мне, на чем основывается ваш расчет, – с властными нотками в голосе произнес Джеймс.

Ведьма, как показалось ему, нерешительно помедлила, а затем сказала:

– Я боюсь, что Каммер, узнав о том, что им манипулируют, захочет через суд оспорить законность сделки. Мы должны быть максимально защищены от этого.

То, что Анна, по-видимому, не собиралась информировать его о ходе своей работы над этим делом, выводило колдуна из себя, и он решил показать девчонке, что ей лучше считаться с ним.

– Вот что я вам скажу, Анна, – жестко проговорил Уоллингфорд, – в данный момент я сильно сомневаюсь, что этот договор вообще будет подписан. Мои встречи с Оскаром Вулли, о которых я вам регулярно сообщаю, носят формальный характер. Управляющий директор компании, конечно, пытается торговаться под прикрытием несговорчивости своего шефа, но я вижу, что он сам не верит в возможность нашего совместного сотрудничества.

– Просто мистер Вулли еще не знает, что скоро у Каммера не будет выбора…

– Мне, кстати, об этом тоже еще ничего неизвестно, – строго перебил ее Джеймс.

Анна замолчала. Она внимательно посмотрела на колдуна, не спеша продолжать разговор. Затем ведьма на миг взглянула на Коулса. Тот с кажущимся равнодушием следил за беседой. Выдержав паузу, Анна медленно, но твердо проговорила:

– Я ведь, кажется, рассказывала вам, Джеймс, о своем плане. Так вот, все идет согласно ему. Вы хотите подробностей? Итак, завтра Виктория Анстетт увидит предательство своего друга и, я надеюсь, раздумает иметь с ним какое-либо дело.

– Вы надеетесь? – скептически заметил Уоллингфорд. – А что если ее разочарование в Каммере никак не повлияет на их деловые отношения?

– Обещаю вам разозлить ее настолько, что она даже захочет ему отомстить. И тогда Каммеру не останется ничего другого, кроме как искать у нас защиты.

Колдун улыбнулся, пытаясь представить себе эту сцену. Ему очень хотелось стать свидетелем того, как Анна это все устроит.

– Ну, хорошо, – ответил он, смягчившись. – Тем не менее, я не стану пока торопиться с изменением условий договора. Давайте обсудим это, после того, как вы успешно завершите начатое.

– Как скажете, – легко согласилась ведьма. – В любом случае, я отправила вам по почте свои предложения. Да, и еще. К сожалению, я не смогу пообедать с вами завтра. Перенесем это на более подходящий день.

– Вы встречаетесь с Каммером? – прямо спросил Джеймс. – Впрочем, как вам будет угодно.

– До свидания, господа, – вежливо улыбнулась Анна, направляясь к двери.

Когда девушка ушла, Уоллингфорд на некоторое время погрузился в свои мысли и, продолжая их, заговорил, как будто сам с собой:

– Как думаете, она уже спала с Каммером или только собирается?

– Простите, сэр? – не понял секретарь.

Колдун посмотрел на молодого человека.

– Признайтесь, Роберт, вам ведь не нравятся ее методы работы?

– Я не уверен, что вправе судить действия мисс Лаумер. В любом случае, меня это не касается.

Джеймс усмехнулся, видя, что за правильно подобранными словами Коулса скрывается его презрительное отношение к девушке.

– Ладно, оставим это, – махнул рукой колдун. – Посмотрите, что она мне там отправила по почте, и оформите тот вариант договора, о котором мы с вами говорили до прихода Анны.

– Да, мистер Уоллингфорд, – сказал Роберт и удалился в свой номер.

На следующий день Джеймс отправился в Вашингтон, чтобы встретиться там с одним колдуном-знахарем, у которого он собирался купить магическую книгу. Доведя свою колдовскую силу до высокого уровня, Уоллингфорд, тем не менее, пришел к выводу, что все известные ему способы развития личного Эфира недостаточно эффективны. Эта мысль не давала покоя, потому что заставляла его осознать свою ограниченность. Вот если бы, думал Джеймс, можно было наращивать Эфир за счет опустошения его носителей, артиклей, например, или даже других колдунов и ведьм. Что толку от слабых! А их магия могла бы послужить делу. Но, увы, никому не известно, как управлять чужим Эфиром. Впрочем, не исключено, что паладинам, как хранителям секретов прошлого, доступно это знание, а значит, путь к нему не закрыт. Нужно лишь набраться терпения и усердия и начать поиски информации по интересующей теме.

Уже более десяти лет колдун изучал старинные книги, королевские хроники и ученые труды, но в них не было и намека на то, что вообще возможно воздействовать на чужой Эфир. Со временем исследование древней литературы превратилось у Джеймса в хобби, и мысль о пополнении своей магии за счет других осталась лишь фантазией. Месяц назад на сайте, открытом только для ведьм и колдунов, Уоллингфорд увидел объявление о продаже книги-артикля, которой, по словам владельца, американца, было около полутора тысячи лет.

Джеймс связался с хозяином книги и пообещал заплатить ему двойную цену, если тот сохранит артикль для него, пока англичанин не приедет по делам в США. И вот когда довольный приобретением Уоллингфорд возвращался в Нью-Йорк, ему позвонил Оскар Вулли и сообщил, что «Каммер Мотор Компани» готова принять условия «Би-Эм Холдингс» и приглашает представителя концерна завтра в офис компании для подписания договора. Джеймс тут же набрал номер Анны.

– Поздравляю вас, – сказал колдун, когда услышал ее голос, – с успешным окончанием предприятия. Я в восторге от вашего мастерства.

– Спасибо, – холодно ответила девушка. – Однако договор еще не подписан. Не будем торопиться.

– Что-то не так? – удивился Уоллингфорд. – Вы сомневаетесь, что сделка состоится?

– Вовсе нет. Но я бы хотела, чтобы завтра вы настояли на условиях, о которых я вам вчера говорила. Каммер, конечно, сейчас не в том положении, чтобы торговаться, но вполне может упереться без причины.

– Что ж, ваши предложения по договору, признаюсь, достаточно смелые. Но уверяю вас, – улыбнулся Джеймс и двусмысленно добавил: – Мне не впервые приходится ставить кого бы то ни было в жесткие рамки.

– В этом я не сомневаюсь.

– Скажите, Анна, вы собираетесь присутствовать завтра на подписании договора? Не исключено, что Каммер, увидев в бумагах подпись еще одного акционера «Би-Эм Холдингс», пойдет на принцип и захочет его увидеть.

– Не волнуйтесь, Джеймс, – чувственно произнесла ведьма. – Я не откажу себе в удовольствии лично стать свидетелем своей победы.

– Я понимаю вас, как никто, – ответил Уоллингфорд. – До встречи завтра.

– До свидания.

В двенадцать часов следующего дня в просторном кабинете уже бывшего хозяина «Каммер Мотор Компани» Петера Каммера находилось четыре человека: он сам, Оскар Вулли, Дональд Грин, главный юрист компании, и Джеймс Уоллингфорд. Вопреки опасениям Анны, мистер Каммер, не колеблясь, подписал договор, принимая все условия, выдвинутые концерном. Колдун заметил, что Петер пребывал в подавленном и несколько отстраненном состоянии, обычно не свойственном людям его типа.

Причина этого была Джеймсу хорошо известна. Сегодня утром «Си-Джи-Би» направил в суд требование взыскать с «Каммер Мотор Компани» средства, потраченные банком на погашение части долгов компании, и обязать ее выплатить ущерб, связанный с досрочным расторжением предварительного соглашения между компанией и банком.

Если бы суд удовлетворил эти требования, Каммеру грозило бы не только банкротство, но и обвинение в мошенничестве, а, следовательно, лишение свободы. Поэтому, он равнодушно слушал Джеймса, который сообщал о новых условиях сделки. Когда стороны были готовы подписать бумаги, мистер Грин, следивший за порядком оформления документов, обратил внимание, что согласно договору «Би-Эм Холдингс» представляют два акционера и, несмотря на наличие подписей всех директоров концерна, формально требуется присутствие обоих представителей.

Уоллингфорд пообещал, что его коллега мисс Лаумер скоро прибудет. Для Каммера это было неважно, и он не стал настаивать на несущественных деталях. Через пять минут после заключения договора дверь открылась и вслед за помощником управляющего в кабинет вошла Анна. Она была одета в элегантный брючный костюм, подчеркивающий безупречность ее сложения. Когда Каммер увидел девушку, на его лице впервые за это утро отразилось что-то, кроме равнодушия.

– Анна? – удивился он, вставая со стула.

– Господа, познакомьтесь, представитель совета директоров «Би-Эм Холдингс», моя коллега Анна Лаумер, – Джеймс с любопытством наблюдал за реакцией присутствующих на его слова.

– Вот оно что! – зло проговорил Каммер. – Я считал, что самые грязные дельцы – в Америке, но им далеко до вас, британцев.

– Петер, в чем дело? Что-то не так? – насторожился Дональд Грин, который, очевидно, не был в курсе дела.

– Я расторгаю договор! – выпалил Каммер. – Мне наплевать на санкции. Я не буду с вами работать.

– Успокойся, Петер, – Вулли постарался снизить накал эмоций своего шефа. – Мы уже не можем отказаться.

– Мне плевать, – повторил бывший владелец компании. – Я не хочу иметь ничего общего с этой двуличной и лживой стервой!

– Петер! – Оскар решительно схватил Каммера за руку, боясь, что вспыльчивость и резкие слова шефа плохо отразятся на их дальнейшей работе. – Простите, мисс Лаумер.

– Все в порядке, мистер Вулли, – ответила Анна с улыбкой, по которой было видно, что ведьма наслаждается каждой секундой происходящего. – Я слышала и не такие эпитеты в свой адрес. И если мистер Каммер захочет отказаться от предложенной ему должности, мы, разумеется, не станем его удерживать. «Би-Эм Холдингс» готов уволить его сразу же после того, как он выплатит концерну компенсацию за досрочное прерывание трудового контракта. Не так ли, мистер Уоллингфорд?

– Совершенно верно, Анна, – подтвердил Джеймс. Его забавляла эта ситуация. Колдун с удовольствием наблюдал за присутствующими: Каммер – зол, но, несмотря на то, что им еще владеет ярость, его глаза с каждой минутой тускнеют, Вулли нервничает и боится за свою судьбу, Грин может лишь догадываться, чем вызвана эта вспышка гнева своего бывшего шефа, а Анна внешне спокойна, все так же прекрасна, но ее взгляд жесток.

Джеймс хорошо знал, что она сейчас чувствует. Ее Эфир насытился злобой своей жертвы. Что ж, усмехнулся про себя Уоллингфорд, ведьме есть, за что себя похвалить. Она легко выполнила то, что задумала. Хотя на вкус Джеймса, Анна оказалась слишком склонна к внешним эффектам, что, скорее, свойственно художникам и разрушителям, а не придворным. Впрочем, согласился колдун, везде есть исключения.

Спустя полчаса Джеймс и Анна вместе покидали офис «Каммер Мотор Компани». Уоллингфорд находился в прекрасном настроении. Он не сомневался, что и сам смог бы справиться с покупкой компании, но сделал бы это по-своему. Однако, цель, которую он преследовал в Нью-Йорке, была не столько в открытии для «Би-Эм Холдингс» американского рынка, сколько в изучении сильного соперника – молодой ведьмы. И он значительно продвинулся в этом. Джеймс честно признался себе: такие способы решения деловых вопросов только добавляли ее образу привлекательности и делали Анну еще более желанным трофеем. А в том, что он рано или поздно одержит над ней верх, колдун был уверен.

– Я считаю, что мы должны отпраздновать наше более чем удачное завершение сделки, – сказал Уоллингфорд, когда они ехали в такси. – Как насчет завтра?

– Увы, Джеймс, – ответила девушка, – завтра я буду в Бостоне.

– Вот как? К сожалению, на сегодняшний вечер у меня уже есть планы. Я приглашен в гости к другу. Впрочем, я готов променять эту встречу на ужин с вами.

– О нет, нет, не стоит. У меня тоже есть еще одно дело в Нью-Йорке, которое я собираюсь сегодня закончить.

– Надолго вы едете в Бостон?

– Пока не решила.

– Значит ли это, что вы не полетите со мной обратно в Европу? – спросил колдун.

– Да.

– Скажите, Анна, – продолжил Уоллингфорд после небольшой паузы, – вы избегаете меня?

– Вовсе нет, Джеймс, – мягко сказала девушка, положив в знак искренности свою ладонь на его руку. – Надеюсь, что нам еще представится возможность поужинать вместе.

Такси остановилось у отеля «Гринвич», и, попрощавшись, Анна вышла из машины.

Анна

Тем же вечером, надев платье-рубашку песочного цвета и босоножки на платформе, ведьма вышла из своего номера и, спустившись на лифте вниз, села в такси. Вскоре она уже была у гостиницы «Четыре Сезона». Поднявшись на этаж, где располагался номер Джеймса Уоллинфорда, Анна постучала в дверь соседнего номера. Роберт Коулс открыл дверь и был несколько удивлен увидеть здесь девушку.

– Мисс Лаумер? Вы, должно быть, ищете господина Уоллингфорда?

– Нет. Я пришла к вам. Могу я войти?

Молодой человек секунду колебался, а потом жестом пригласил Анну в номер и спросил:

– Чем я могу быть вам полезен?

– Скажите, Роберт, вы – гей?

– Простите?

– Ответьте на вопрос, – мягко настаивала Анна.

– Нет, но я не понимаю…

Ведьма с улыбкой наблюдала за замешательством молодого человека, не спеша с объяснениями. Роберт был заметно напряжен и безуспешно пытался скрыть, что не рад ее приходу.

– Я бы хотела знать ваше мнение обо мне, – наконец произнесла девушка.

– Но для чего? Я по-прежнему не понимаю вас.

Анна нетерпеливо выдохнула. Ее глаза, сверкающие веселыми огоньками, неотрывно следили за суровым взглядом молодого человека. Решив положить конец затянувшейся паузе, ведьма без тени смущения призналась:

– Ты мне нравишься, Роберт, – чуть помедлив, она добавила будничным голосом: – Я хочу тебя и думаю, что это взаимно.

Презрительно хмыкнув, Коулс ответил:

– В этом вы ошибаетесь.

– Неужели? – с лукавой улыбкой не поверила Анна.

– Вы, должно быть, привыкли, что все мужчины вами восхищаются…

– Конечно, – перебила его ведьма, наслаждаясь игрой.

– Так вот, мисс Лаумер, на свой счет вынужден вас разочаровать, – с подчеркнутой холодностью заявил молодой человек и тут же добавил с растущей злостью в голосе: – Я презираю женщин, подобных вам.

– Подобных мне? – удивленно произнесла Анна, давая понять, что была уверена в отсутствии таковых.

Но Коулс истолковал ее вопрос иначе.

–Тех, кто считает, что деньги и положение в обществе обеспечат им все, что они пожелают.

– Для того чтобы получить то, что хочу, обычно я использую другие свои сильные стороны.

– О, да, – усмехнулся молодой человек, – представляю себе. Несмотря на то, что Каммер проиграл, я уверен, он не остался без утешительного приза.

Ведьма раздумывала, стоит ли ей сделать вид, что она оскорблена этим недвусмысленным намеком, но, уловив в голосе Роберта нотки ревности, спросила:

– Ты завидуешь ему?

Секретарь уклонился от прямого ответа.

– Мисс Лаумер, вы хотели знать мое мнение о вас. Надеюсь, я исчерпывающе его изложил?

– Весьма, но я тебе не верю.

– Как угодно, – сказал молодой человек и со всей твердостью добавил: – Я бы хотел, чтобы вы услышали: никаких других дел, кроме служебных, я с вами иметь не намерен. И поэтому прошу вас уйти.

– Хорошо, – легко согласилась Анна. – Обещаю, что уйду, но я хотела бы, чтобы ты честно ответил на один мой вопрос.

Роберт вопросительно посмотрел на девушку, с демонстративным великодушием готовый исполнить эту ее просьбу.

– Скажи честно, – повторила ведьма, – ты меня хочешь?

– Я ведь, кажется, вам уже…, – начал было Коулс, но, покачав головой, Анна перебила его:

– Просто ответь на вопрос.

Злость и нетерпение в глазах молодого человека, которые он уже не пытался прятать за вежливостью, постепенно уступили место покорности перед неизбежным. Ведьма видела, что в этой борьбе, где, она не сомневалась, у него не было шансов на победу, он решил сдать позиции, рассчитывая, что девушка успокоится и уйдет. Роберт поднял глаза на Анну и выдохнул:

– Да.

Ведьма улыбнулась, довольная результатом, и принялась медленно расстегивать пуговицы на своем платье.

– Что вы делаете? Вы же обещали!

Не прекращая начатое, Анна ответила:

– Я уйду, но позже.

У Роберта уже не было сил сопротивляться, он просто наблюдал, как взору открывается спрятанное под одеждой тело девушки. Когда платье было отброшено в сторону, обнаженная ведьма приблизилась к застывшему молодому человеку. Решив сменить тактику, Анна прекратила натиск, осторожно положила руку ему на грудь и нежно, словно неуверенно, поцеловала в губы. Затем она посмотрела на Роберта, желая найти в его глазах ответ.

Тот часто захлопал ресницами, пытаясь сбросить оцепенение. Когда ведьма во второй раз коснулась его губ, молодой человек обхватил ее руками за талию и привлек к себе. Пальцы девушки быстро и ловко расправились с пуговицами на его рубашке и ремнем на брюках. Затем Анна мягко направила его к кровати и, когда Роберт сел, опустилась к нему на колени. Молодой человек скользил пальцами по коже девушки, целуя ее губы, плечи и грудь. Повинуясь нежному, но настойчивому прикосновению ее руки, Роберт лег на спину, но через секунду, вспомнив о чем-то, приподнялся на кровати.

– Подожди, – сказал он. – У меня нет презерватива.

– Такой подойдет? – спросила ведьма, протянув ему ладонь. Она надеялась, что молодой человек не станет думать, откуда в ее руке возникло это необходимое средство защиты. Роберт кивнул. Разобравшись с предложенным, он обнял Анну одной рукой и перевернул на спину в стремлении завладеть инициативой.

Девушка охотно подчинилась заданному им ритму, постепенно приближая момент, когда сильнейший шквал, рожденный в одной точке, заполнит клетки ее тела и стихнет на кончиках пальцев. Ведьма чувствовала, что заклинанию с трудом удается сдерживать ее волосы, и надеялась, что они не вырвутся на свободу, приведя молодого человека, как минимум, в недоумение. Открыв глаза, Анна увидела, что нет причин для беспокойства. Она повернулась к Роберту, который, отдыхая, лежал рядом с ней на спине. Молодой человек смотрел на нее и, как показалось ведьме, грустно улыбался, думая о чем-то другом.

– Что-то не так? – спросила девушка.

Помедлив немного, Роберт усмехнулся и сказал:

– Джеймс придет в ярость, если узнает об этом.

– Почему? – удивилась Анна.

– Потому что он намерен тебя заполучить.

– Что за глупости! Я же не вещь.

– Он именно так рассматривает всех женщин. И сейчас его цель – ты.

– Боюсь, ему не повезет, – улыбнулась девушка.

– Ты просто не знаешь, шеф – очень опасный человек. И всегда добивается своего, – объяснил Роберт и с едва уловимой горечью продолжил: – В конце концов ты тоже уступишь.

– Джеймс не в моем вкусе, – махнула рукой Анна.

– Ты не представляешь, на что он способен, – сказал молодой человек, повернувшись на бок.

Ведьма положила ему руку на грудь и, сверкнув глазами, ответила:

– Прекрасно представляю, но со мной его ждет жестокое разочарование. При всей его силе он обладает одним существенным недостатком – слишком самоуверен. И однажды он пожалеет об этом.

Роберт с сомнением пожал плечами, но промолчал. Немного смягчив взгляд, Анна тихо произнесла:

– Если ты мне скажешь, я уйду.

– Я хочу, чтобы ты осталась, – ответил он и, увидев ее радостную улыбку, добавил: – Анна, прости за мои слова о тебе и Каммере. Это не мое дело. Ты красивая девушка и, конечно, имеешь право пользоваться этим.

– Вот именно, – с напускной холодностью сказала ведьма. – Но я не занимаюсь сексом с мужчинами, которые мне не нравятся, вроде Каммера. И уж тем более, не делаю этого для работы.

– Ты хочешь сказать, что у вас ничего не было? – искренне удивился Роберт. – Но что тогда с ним произошло?

– В действительности отношения Каммера и Виктории Анстетт на тот момент были уже на грани. И ей хватило лишь намека на измену, чтобы бросить Петера, – ответила Анна и, вспомнив слова Роберта, с мягким укором добавила: – Так что, Каммер остался без утешительного приза.

Молодой человек с раскаянием улыбнулся.

– Прости за грубость, – повторил он. – Я не должен был это говорить.

– Я подумаю, – с наигранной обиженностью произнесла девушка. – Но ты можешь попытаться заслужить мое прощение.

– Готов исполнить любой ваш каприз, – в тон ей ответил Роберт.

– Вот сразу бы так! – засмеялась ведьма.

Молодого человека не нужно было больше уговаривать. На этот раз он, не колеблясь и не скрывая своего желания, начал второй раунд неделовых отношений.

Заседание совета директоров «Би-Эм Холдингс», посвященное покупке «Каммер Мотор Компани», было назначено на пятнадцатое августа. Анна вернулась в Европу несколько дней назад и провела это время, занимаясь подготовкой нового сезона в Эосберге. Вечером четырнадцатого числа она вылетела в Лондон, а на следующий день вместе с Джеймсом Уоллингфордом предстала перед акционерами с отчетом о результатах проделанной работы. Тимоти Плэйс от лица всех присутствующих поздравил Джеймса с удачным дебютом в качестве члена совета директоров концерна. Колдун в свою очередь, заявив, что не имеет права приписывать все лавры в этом деле себе, поблагодарил Анну за помощь, тем не менее, не раскрывая коллегам методов ее работы.

После заседания Уоллингфорд поинтересовался у девушки, удачно ли она съездила в Бостон, и напомнил ей об обещании поужинать с ним. Сначала ведьма хотела опять выдумать уважительную причину для отказа, но потом, вспомнив слова Роберта о его шефе, решила понаблюдать за тем, как поведет себя с ней Джеймс, и согласилась.

Войдя в ресторан «Синяя Птица», Анна назвала распорядителю свое имя и проследовала за ним к столику, заказанному Уоллингфордом. Колдун был уже на месте и, увидев девушку, встал, поздоровался и сделал галантный комплимент ее образу. Для этого ужина ведьма выбрала короткое светло-бордовое платье простого кроя, без рукавов и красные босоножки на изящных шпильках. Когда официант принял заказ, Джеймс сказал:

– Мистер Плэйс предложил мне курировать наш новый американский филиал. Не хотите присоединиться? Как мне показалось, у нас с вами получилось отличное взаимодействие. Или я ошибаюсь?

– Трудно судить по одному проекту, – ответила Анна. – В любом случае, «Каммер Мотор Компани» не представляет для меня больше интереса. Все, что могла, я уже сделала.

– Не любите рутину?

– Именно так.

– Знаете, Анна, в вас есть что-то от художника. Могу я спросить о ваших родителях? Они оба владели магией?

– Да, и вы правы. Мой отец был художником, а мама – знахарем.

– Они расстроились, когда узнали, что вы принадлежите к группе придворных?

– О! Они были в отчаянии, когда выяснилось, что моя специальность отличается от их, – ответила ведьма. Ее забавляло то, что Джеймс считает ее придворным, и она пока не собиралась разубеждать его в этом.

– Что здесь такого? – удивился Уоллингфорд. – Им не нравились представители нашей группы?

– Родители считали, что Эфир должен служить человечеству. А придворные и разрушители слишком жестоки по отношению к людям.

– Разве не глупо жалеть людей? Смысл нашего существования, на мой взгляд, и заключается в игре на человеческих слабостях и подпитки их пороков.

– Если бы я была христианкой, – улыбнулась в ответ Анна, – я бы сказала, что вы приписываете себе чужую работу.

Колдун оценил ее намек.

– Но согласитесь. Разве я не прав?

– Я предпочитаю не задумываться о смысле моего существования, а просто им наслаждаться.

– Такой подход к жизни свойственен скорее разрушителям, – заметил Джеймс.

Ведьма пожала плечами.

– Я ничего против них не имею.

– Да, да, я помню, – сказал Уоллингфорд, наполнив их бокалы вином. Сделав глоток, он оценивающе посмотрел на девушку и после небольшой паузы спросил: – Скажите, у вас есть мужчина?

Анна слегка подняла брови, удивляясь такому личному вопросу.

– А что вам за дело?

– Абсолютно никакого, – ответил колдун, давая понять, что его это не остановит. – Просто интересно узнать ваш вкус.

– Хотите проверить свои шансы? – с легкой чувственностью в голосе произнесла ведьма.

Джеймс направил на нее пронзительный взгляд и полусерьезно ответил:

– Осторожно, принцесса, не всем мужчинам понравятся такие игры. Не боитесь встречи с сильным соперником?

– Может, это как раз то, что мне нужно, – неуверенно проговорила Анна, при этом не отводя глаз. Она хотела, чтобы у колдуна создалось впечатление о ее готовности уступить ему. Девушка понимала, что такие развлечения могут быть опасны для нее, но именно это притягивало. К тому же, у нее было одно весомое преимущество: Уоллингфорд не знал, кто она на самом деле.

Когда ужин подошел к концу, Джеймс сказал:

– Я бы предложил, проводить вас до дома, но не стану. На мой взгляд, существует две причины, по которым это делают. Но первая, в нашем случае, является глупой, вам вряд ли грозят опасности ночного города. А что до второй? Я предпочитаю не торопиться с развитием событий. Впрочем, если вы сами пожелаете, я с удовольствием изменю себе.

Анна бросила на него острый взгляд и ответила:

– Спасибо за ужин, Джеймс, и спокойной ночи.

Ведьма вышла из ресторана и, оказавшись в безлюдном переулке, невидимкой поднялась в воздух.

На следующий день Анну ждало еще одно свидание, о котором она думала с большим интересом, чем о встрече с Уоллингфордом. Мысль о Роберте заставила девушку вспомнить приятные моменты ее служебной поездки в Нью-Йорк. Несмотря на то, что молодой человек больше не скрывал своей симпатии к Анне, он вел себя достаточно сдержанно и не спешил показывать свои чувства. Ведьму это только увлекало, и она дала ему понять, что рассматривает сцену в отеле «Четыре Сезона» как начало отношений. Роберт не был против, но девушка видела, что он чего-то боится.

Сначала Анна решила, что его пугает реакция шефа, если тот все узнает. Но потом она поняла, что дело не в этом. Кажется, Роберт по-прежнему считал, что он для Анны – нечто вроде новой игрушки, и не верил, что она может им всерьез интересоваться.

Ведьма намеревалась убедить его в обратном и показать, что образ независимой и расчетливой хищницы, какой она была в Нью-Йорке – не единственное ее воплощение. Для сегодняшней встречи с молодым человеком Анна выбрала вполне демократичный наряд: оранжевые джинсы, полосатую футболку и кремовый жакет. Туфли без каблука и сумка на длинном ремне окончательно превратили ее в студентку. Этот образ вполне подходил для того свидания, которое они запланировали: Музей науки, прогулка по городу и ужин.

Дыша вечерним воздухом, молодые люди не спеша шли вдоль набережной Темзы и делились впечатлениями от посещения музея. Несмотря на то, что ведьма хорошо знала Лондон, в Музее науки она была впервые и с удовольствием слушала Роберта, который с увлечением сообщал ей интересные факты о представленных там экспонатах. Проголодавшись, они зашли в небольшое уютное кафе «Бэр Корнер».

За ужином молодой человек рассказал Анне о своей учебе в Лондонской школе экономики и о том, как он попал к Джеймсу Уоллингфорду, при этом он был несколько удивлен, узнав, что Анна с отличием и досрочно окончила Оксфорд. Когда они пили кофе, девушка спросила:

– Тебе нравится твоя работа?

– Как сказать, – пожал плечами Роберт. – Быть секретарем, конечно, – не мечта всей моей жизни. Но это позволяет мне применять на практике полученные в университете знания, и кроме того, Джеймс хорошо платит. Вообще-то, – продолжил молодой человек после небольшой паузы, – я планирую открыть свое дело.

– Какое?

– Финансовая консультация. Но до этого еще далеко.

– И что тебе мешает начать сейчас?

– Недостаток сбережений.

– Кредит?

– Я уже все рассчитал, – объяснял Роберт. – Чтобы получить кредит в банке, мне необходимо иметь половину стартового капитала. У меня пока – только треть. Но я смогу накопить остаток, если мне, конечно, удастся продержаться у Джеймса еще пару лет. Хотя моя работа сейчас находится под угрозой.

– Я думаю, ты преувеличиваешь, – заметила Анна. – Впрочем, если ты считаешь, что я тебе мешаю…

– Нет, – мягко сказал молодой человек, взяв девушку за руку. – Прости, я не буду больше об этом говорить.

Ведьма улыбнулась ему в ответ и, сверкнув глазами, уверенно произнесла:

– Тогда поехали к тебе.

Квартира Роберта находилась в доме на окраине города. Когда они поднялись на пятый этаж, молодой человек открыл дверь и пригласил Анну войти. В прихожей она сняла жакет и положила сумку на стул. Ведьма обратила внимание, что Роберт был немного смущен.

– Я понимаю, – сказал он, когда они прошли в единственную в квартире комнату, служившую хозяину одновременно спальней, гостиной и кабинетом, – ты, наверное, привыкла к более просторным и изысканным помещениям.

– Считаешь меня избалованной принцессой? – с заметной холодностью в голосе произнесла Анна и, чуть смягчившись, добавила: – Неужели я давала повод так думать обо мне?

– Нет, – признался молодой человек. – Просто я еще плохо тебя знаю.

– Тогда нужно продолжить узнавание прямо сейчас, – ответила ведьма.

– С удовольствием, – искренне произнес Роберт, целуя девушку и уводя ее за собой к наслаждению, свободному от сомнений, недоверия и ненужных мыслей.

Роберт

Двадцать второго сентября в доме Джеймса Уоллингфорда проходил прием в честь победы принадлежавшей ему лошади по кличке Эмбер Дроп в скачках «Сент-Леджер» в Донкастере.

Помимо близких друзей присутствовало также несколько деловых партнеров Джеймса. Роберт, который занимался организацией этого приема, сидел вместе с гостями за ужином в парадной столовой и делал вид, что слушает своего соседа мистера Генслоу, описывающего победный заезд в подробностях.

На самом деле молодой человек незаметно наблюдал за Анной, сидевшей в другом конце стола рядом с хозяином дома. На ней было длинное струящееся платье оливкового цвета, без рукавов и с открытой спиной. Роберт не без доли ревности заметил, что девушка является центром внимания почти всех присутствующих мужчин, вызывая неудовольствие их спутниц. Молодой человек не сомневался: гости считают, что у Анны отношения с Уоллингфордом. Но не это злило Роберта больше всего, и даже не то, что его шеф, обращаясь к девушке, прикасался к ее руке и иногда шептал ей что-то на ухо.

Для него было мучительно видеть, как Анна поощряет Джеймса, благосклонно принимая его ухаживания. Роберт не понимал, зачем ей это нужно. Они встречались уже больше месяца, но при этом Анна не отказывала Уоллингфорду в свиданиях, которые она называла деловыми, а Джеймс, секретарю было это известно, считал романтическими.

Когда молодой человек впервые попросил ее объяснить свое поведение, Анна сказала, что у него нет причин для беспокойства, и что она не собирается вступать с его шефом в близкие отношения. Роберт удивился тогда, зачем девушка дразнит столь опасного мужчину. В тот момент ее глаза зажглись азартом, и молодой человек увидел, что именно это ей и нравится. Игра, связанная с риском, была для Анны интереснее, чем стабильные отношения.

Прием подходил к концу, гости постепенно расходились. За все время Анна лишь изредка обращала свое внимание на Роберта, бросая в его сторону волнующие взгляды. Когда из гостей остались только Анна и мистер Генслоу, который на этот раз выбрал своей мишенью хозяина дома, обсуждая с ним все прошедшие в этом году скачки, дворецкий сообщил, что пришел Силл Баддели. Уоллингфорд попросил секретаря проводить детектива в кабинет.

Выполнив поручение шефа, молодой человек возвращался по коридору в зал, и в этот момент из открытой двери малой гостиной вышла Анна. Роберт хотел ей что-то сказать, но она приложила палец к губам и жестом поманила его за собой.

– Анна, что ты делаешь? – начал молодой человек, когда они оказались в комнате наедине.

Девушка не ответила на вопрос. Она провела рукой по его груди и поцеловала. Мысль, вдруг кто-нибудь сюда войдет, поначалу беспокоила Роберта, но нежные губы Анны на некоторое время помогли ему забыть об опасности. Он обнял девушку, с удовольствием касаясь пальцами ее обнаженной спины.

– Наконец-то ты перестал сердиться, – сказала Анна, посмотрев в его глаза.

– Я не сердился, – ответил Роберт. – Просто в отличие от тебя я на работе.

– И поэтому ты весь вечер делал вид, что тебе неприятно мое присутствие?

Молодой человек раздумывал, стоит ли ему взять себя в руки и по привычке подавить свои эмоции, или позволить себе все высказать.

– Мне неприятно, что ты при мне флиртуешь с Джеймсом, – признался он.

– Так это не страх перед шефом, а ревность, – с улыбкой произнесла Анна. – Это хорошо.

– Тебе нравится заставлять меня ревновать, – полуутвердительно спросил Роберт.

– Нет. И я весь вечер ждала случая убедить тебя в том, что только ты владеешь моим вниманием, – ответила девушка, как показалось ему, искренне.

Она снова поцеловала его, и Роберт поверил в то, что она ему сказала. Молодой человек выбросил из головы все, что заставляло его злиться последние три часа. Он даже не услышал, как открылась дверь, и в комнате появился Джеймс.

– Вот в чем дело! – пытаясь сдержать себя, проговорил шеф. Его глаза и шумное дыхание выдавали ярость, над которой он постепенно терял контроль. – Однако же, Анна, я был лучшего мнения о вашем вкусе. Но предпочесть жалкого, ничем не привлекательного человека низшего круга! Вы меня разочаровали.

Девушка молчала. Казалось, она не слышит оскорблений, а как будто готовится к чему-то. Роберт, который все еще обнимал Анну за талию, инстинктивно попытался защитить ее от возможной агрессии со стороны Уоллингфорда. Но то, что произошло в следующую секунду, оказалось для молодого человека за пределом ожидания и понимания.

Пальцы Джеймса заискрились мелкими вспышками, и сильнейший удар молнии отбросил Анну и Роберта назад. Разбив окно, они вылетели в сад и оказались на газоне, окруженном деревьями и кустарником. Молодой человек, на миг потерявший сознание, очнулся на траве и увидел склоненную над ним Анну.

– Что… что это было? – с удивлением и испугом в голосе произнес он.

Девушка встала и помогла Роберту подняться. Он увидел, как через разбитое окно гостиной непостижимым образом вылетел Джеймс и приземлился в нескольких метрах от них. На лице шефа играла победная улыбка, и было похоже, что он не собирается останавливаться.

Анна бегло взглянула на Уоллингфорда, а затем с волнением в голосе сказала Роберту:

– Уходи! Пожалуйста! Немедленно!

Джеймс усмехнулся.

– Беги, беги. Даю тебе фору, пока я не закончу с твоей ведьмой.

Молодой человек непонимающе переводил взгляд с шефа на Анну. Она вновь умоляюще посмотрела на него, и тогда он наконец внял ее просьбе и побежал в сторону деревьев.

Он по-прежнему не мог осознать, что сейчас произошло, но инстинкт самосохранения призывал его бежать отсюда как можно дальше. Тем не менее, страх за Анну и желание разобраться в увиденном остановили его. Роберт спрятался за большим деревом и стал наблюдать за девушкой и своим шефом.

Тот быстро-быстро посылал в сторону Анны вспышки молний. Она с переменным успехом отражала их, выстреливая в ответ яркими лучами, которые, впрочем, не причиняли Джеймсу никакого вреда. Молодой человек с трудом верил своим глазам. Подобные сцены он видел только в кино. Но вскоре даже он, впервые столкнувшийся с магией, понял, что силы Анны на исходе.

И вот Уоллингфорд метнул в девушку два светящихся кольца, которые тут же сковали ее руки, ознаменовав тем самым полное поражение Анны. Джеймс медленно ходил вокруг нее, очевидно, предвкушая наслаждение от расплаты. В глазах девушки Роберт не видел ни страха, ни покорности. Она была сдержанна и равнодушна. В этот момент он услышал рядом с собой голос:

– На кого поставите, молодой человек?

Роберт повернулся и удивленно посмотрел на Силла Баддели.

– Что?

– Я говорю, как думаете, чья возьмет?

– Кто они? – спросил Роберт.

Силл усмехнулся.

– Анна – ведьма, а Джеймс – колдун. И я готов спорить на что угодно, что ваша красавица победит, – Баддели указал на сцену сражения и добавил: – Понимаю, пока не очень похоже на это. Но дело в том, что мне уже известно об этой ведьме то, что вашему шефу, видимо, только предстоит узнать. Смотрите, смотрите!

Роберт не понял почти ничего из того, что ему только что сказал детектив, но повернул голову в указанном направлении.

Джеймс стоял вплотную к Анне и держал ее за подбородок.

– Любопытно узнать, – с насмешкой проговорил он, – стоишь ли ты затраченных усилий.

Уоллинфорд сделал шаг назад, взглядом окинул девушку с ног до головы, как бы оценивая, с чего начать. В этот момент холодные глаза Анны вспыхнули и загорелись живым огнем. Она с легкостью разорвала магические оковы. Удивление Джеймса длилось всего мгновение, и он, сосредоточив силы в пальцах рук, вновь выстрелил молнией в девушку.

Анна поймала ладонью эту вспышку, закрутила ее в спираль и послала в сторону своего соперника. Тот не смог защититься от атаки. Магический вихрь поднял его в воздух, несколько раз перевернул и с силой ударил о землю.

Уоллингфорд был жив и с трудом пытался встать на ноги. Роберт не представлял, что его шеф может выглядеть таким растерянным и слабым. Но тут произошло нечто совершенно удивительное. Анна тряхнула головой, и ее короткие волосы потемнели и начали удлиняться, закручиваясь в изящные локоны. Наряд ведьмы тоже изменился. Теперь на ней было черное кружевное платье с длинным шлейфом, воротником-стойкой и глубоким вырезом на груди, где в довершении всего появился большой черный камень.

– Эффектно, ничего не скажешь, – заметил Силл.

– Что с ней случилось? – спросил у него Роберт.

– Анна явила свой настоящий облик, – ответил детектив с ухмылкой.

Молодой человек посмотрел на Джеймса. Тот, пошатываясь, стоял на ногах и, похоже, не мог прийти в себя от изумления. Роберту показалось, что Уоллингфорда больше удивило изменение внешнего вида девушки, чем то, с какой силой она его поразила. Но замешательство Джеймса длилось недолго. Он встал на одно колено, почтительно склонил голову и твердым голосом произнес:

– Я покоряюсь вашей власти, королева.

Анна молчала. Уоллингфорд поднял голову, очевидно, желая увидеть ее реакцию на его слова. Но лицо девушки вновь ничего не выражало. Тогда Джеймс продолжил:

– Я знаю, что заслуживаю суровое наказание, и готов безропотно его понести. Но если вы, ваше величество, проявите милость ко мне, то в моем лице обретете самого преданного слугу.

Королева сделала глубокий вдох и на мгновение закрыла глаза. Когда она их открыла, в уголках ее губ появилась едва уловимая презрительная улыбка.

– Мне ничего от вас не нужно, мистер Уоллингфорд, – произнесла Анна совершенно будничным голосом, как будто это была светская беседа. Затем, потеряв интерес к своему бывшему противнику, девушка повернулась в сторону, где находился Роберт, который уже не пытался прятаться. За миг до этого Баддели сказал:

– Мне пора. Не горю желанием быть представленным королеве. Так что прощайте, молодой человек. И удачи вам! – с намеком добавил Силл и скрылся за деревьями.

Анна посмотрела на Роберта, при этом ее взгляд смягчился. Она как будто боялась прочитать в его глазах осуждение. Было похоже, что она искренне сожалеет, что Роберту пришлось стать свидетелем этой сцены. Молодой человек почувствовал, что он только сейчас осознал реальность произошедшего. Он видел перед собой незнакомую девушку, принадлежащую другому миру. Роберт не мог принять ее изменившийся, пугающе прекрасный облик, как и то, что Анна обладает магическими способностями. Она хотела приблизиться к молодому человеку, но он сделал шаг назад, отвернулся и ушел прочь.

Анна

Ведьма стояла перед дверью квартиры Коулса и не решалась постучать. Роберт был первым мужчиной, не колдуном, который узнал, что она владеет магией. Анна вообще впервые видела, что происходит с теми из людей, кто обнаруживает рядом с собой существование колдовства. Девушка не представляла, что Роберт обо всем этом подумал, и как это на него повлияло. Но о себе она могла сказать точно: молодой человек ей очень нравился, и она постарается все ему объяснить. Сделав глубокий вдох, Анна постучала. Прошла минута, и ведьма снова поднесла руку к двери, но та наконец открылась.

– Анна? – сказал Роберт. Он был очень напряжен и безуспешно пытался скрыть это.

– Могу я войти?

Молодой человек молча отступил назад. Он боялся ее – ведьма это чувствовала. И хотя Анна выглядела сейчас так, какой он привык ее видеть, все же Роберт смотрел на нее, как на незнакомку, и не знал, чего от нее ждать.

Девушка уже хотела начать разговор, но медлила, прислушиваясь к себе. В ней боролись две силы: желание как можно скорее вернуть доверие Роберта и колдовская сущность, требовавшая насытить Эфир страхом и сомнениями молодого человека.

– Что ты хочешь со мной сделать? – не выдержал Роберт.

Подчинившись воле Эфира, ведьма еще какое-то время молчала, но потом, тряхнув головой, как будто укрощая колдовскую стихию, вспомнила о цели своего визита.

– Ничего, Роберт, – успокаивающе произнесла Анна.

– Что это было? Кто ты? – молодой человек не поверил ей. – Он сказал, ты ведьма?

Девушка кивнула.

– Но я не хочу, чтобы это что-то поменяло в наших отношениях. Мне жаль, что ты стал очевидцем моего столкновения с Джеймсом. Но тебе больше ничего не угрожает. Уоллингфорд не посмеет тебе навредить.

– А ты? – спросил Роберт. – Судя по вчерашней сцене, ты представляешь бóльшую опасность.

– Только не для тебя, – ответила девушка. – Послушай, я понимаю, какое это производит впечатление. Но я могу рассказать тебе обо всем.

– Я ничего этого не хочу знать, – выпалил молодой человек. – Прости, я не готов изменить свою картину мира.

– Я согласна ждать столько, сколько будет необходимо, а пока могу пообещать не использовать магию в твоем присутствии, – сказала Анна и, видя, что это его не убедило, добавила с вопросительной интонацией: – Если, конечно, ты решишь быть со мной…

Роберт по-прежнему напряженно смотрел на нее, но теперь уже девушка заметила, что и он переживает внутреннюю борьбу. Ведьма не стала больше ничего говорить. Она опустила глаза и направилась к двери.

– Анна, – позвал ее Роберт, и девушка обернулась. – Ты обещаешь мне это?

Ведьма улыбнулась, и ее глаза засияли ярким изумрудным блеском. Она кивнула и наконец увидела слабую улыбку молодого человека. Он нерешительно приблизился к Анне. Ее чистый, открытый взгляд перевесил все сомнения Роберта, а поцелуй помог вспомнить ту девушку, которая ему понравилась.

Шестнадцатого января яхта «Артемис», снявшись с якоря в час ночи, покинула Маврикий и взяла курс на Сейшельские острова. Жан-Пьер Д’Араго и его гости путешествовали по Индийскому океану уже четвертый день, с интересом погружаясь в туземную экзотику.

Анна удобно расположилась в кресле в каюте своего друга, который сидел напротив нее и рассказывал о своем сафари в Кении. Спокойный, уютный голос Жан-Пьера, легкое покачивание яхты и едва заметное действие «дайкири», который время от времени появлялся в руке ведьмы, вызывали у нее ощущение комфорта и приятного расслабления. Девушка была рада принять предложение колдуна совершить круиз по южным морям и получить новые впечатления.

Ее отношения с Робертом подходили к концу. Анна видела, что он так и не смог смириться с ее магическими способностями, хотя она, следуя своему обещанию, их и не демонстрировала. В обществе ведьмы Коулс всегда оставался напряженным, и поэтому стал проводить с ней все меньше времени.

Он оправдывал это большим объемом работы в своей новой фирме «Эф-Би-Эл-Си», которую ему не без помощи Анны удалось основать. Роберт, принимая предложение ведьмы инвестировать его проект, настоял на том, что он вернет Анне все вложенные деньги, а пока они будут считаться совладельцами фирмы. «Эф-Би-Эл-Си», что означало «финансы, бюджет, юридическая консультация», существовала уже около трех месяцев, и благодаря рекламе и грамотности молодого человека в финансовых вопросах у нее не было недостатка в клиентах.

В отличие от успешного развития фирмы отношения Роберта и Анны постепенно угасали. Для девушки они перестали быть важными, когда она поняла, что Роберт всегда со страхом будет ждать от нее использования магии.

Ведьма, как обычно, держала Жан-Пьера в курсе своей личной жизни и, отвечая на вопрос друга о Роберте, поделилась своим настроением.

– Ты уже придумала, как разбить ему сердце? – спросил француз.

– Я не буду этого делать.

– Почему? – удивился Д’Араго. – Тебе его жаль?

– Совсем нет, – ответила ведьма. – Мне это уже неинтересно. А компенсацией за потраченное время мне послужит его страх, от которого Роберту вряд ли когда-нибудь удастся избавиться.

– Ну, это тоже неплохо, – согласился Жан-Пьер.

Анна кивнула и, помолчав некоторое время, с улыбкой произнесла:

– Знаешь, я почти уверена, что у Роберта интрижка с его ассистенткой.

– О! И тебя это не задевает?

– Ничуть, – равнодушно пожала плечами девушка. – Я вовсе не требую верности от мужчин, которые перестали иметь для меня значение.

– Тебе достаточно обожания всех остальных, – вставил колдун.

Глаза Анны остро сверкнули, и она сказала:

– Кстати, милый Жан-Пьер, признаюсь, что у меня есть причина обижаться на тебя, – ведьма вновь сделала глоток коктейля и, отвечая на вопросительный взгляд друга, продолжила: – Я думала, что после десяти с лишним лет дружбы, ты лучше знаешь мои вкусы. Я имею в виду нового гостя Флориана Кера. Ты ведь пригласил его для меня, не так ли?

– Прости, дорогая, – ответил француз. – Я надеялся, что с твоим соотечественником у тебя найдется больше общих тем для разговора.

– Мне не нравятся мужчины, которые считают себя неотразимыми, – сказала Анна и с улыбкой добавила: – Ты – исключение.

Жан-Пьер усмехнулся, но не стал комментировать ее последнее замечание, а вместо этого сменил тему:

– Ты поедешь на бал первого февраля?

– А разве я могу этого не делать?

– Да, брось, – махнул рукой колдун. – Ты так говоришь, как будто терпеть не можешь колдовские балы.

– Теперь все изменилось, – вздохнула Анна.

– Анни, ты меня удивляешь. Неужели ты не жаждешь восхищения своих подданных?

– Хм, – усмехнулась ведьма. – Мне не нравится, что отныне присутствие на балах является моей обязанностью.

– О, дорогая, это ведь не самая тяжелая работа, – заметил Жан-Пьер. – Впрочем, ты королева и можешь изменить традиции.

– Я подумываю об этом, – ответила девушка. – Но на февральском балу я буду.

На следующий день за ужином на верхней палубе собралось восемь человек. Анна сидела справа от Д’Араго, рядом с Тино Горетти, итальянским режиссером, который вместе с Коринной Пилетт и четой Кромбе входил в число постоянных друзей. Кроме того, в их компании было два новых гостя: итальянская актриса Габриэлла Терци, спутница Горетти, и швейцарский художник-портретист Флориан Кер, который занимал место напротив Анны и всячески старался произвести на нее впечатление. Ведьма это замечала, снисходительно улыбалась ему и продолжала держать дистанцию.

Гости беседовали на французском языке. В течение последних десяти минут общим вниманием владел Тино, который рассказывал о своей совместной с Габриэллой работе над фильмом по мотивам «Золотого осла» Апулея.

– Не сомневаюсь в успехе вашего фильма, – сказала Коринна. – Апулей нынче в моде. Так что с коммерческой точки зрения это отличный ход – экранизировать модную литературу.

– Вообще-то, – возразил Горетти, – когда я задумывал снимать «Золотого осла», я надеялся тем самым возродить у зрителей интерес к античной литературе. Я понятия не имел, что он станет так популярен.

Коринна хмыкнула, закатив глаза, показывая, что считает заявление Тино лукавством. Но тот не стал убеждать ее в искренности своих слов.

– Вот что я не люблю, – сказала Лоранс Кромбе, – так это существование понятия «модная литература». Почему, выбирая книгу для чтения, я должна руководствоваться чужим мнением?

– Полностью поддерживаю, – откликнулась Пилетт.

– Хорошо вам говорить, дамы, – ответил на это Патрис Кромбе. – Вы прекрасно разбираетесь в литературе. А я бы предпочел, чтобы мне указали на книги, которые читают те, с кем я общаюсь.

– Согласен, – вставил художник. – Ведь вы же в других вещах следите за модой. Так почему литература должна быть исключением?

– Я удивляюсь, – сказала Лоранс. – Многие читают то, что для них выбрали другие, а в школе, наверняка, терпеть не могли уроки литературы.

– Ты права, дорогая, – ответил ее супруг. – Со мной было именно так.

– Ох! – шумно выдохнула Коринна. – Литература в школе – это вообще больная тема! Никто из педагогов толком не знает, чему они хотят научить детей, заставляя их обсуждать произведения Гюго или, скажем, Диккенса. К слову, они писали не для подростков. Молодым людям просто не хватает житейского опыта, чтобы в полной мере осознать замысел автора. Некоторые книги вообще можно понять, только достигнув возраста писателя или оказавшись в жизненных обстоятельствах, описанных автором.

– Поэтому ты решила выбрать своей профессией легкое чтиво? – поддел Жан-Пьер разгоряченную писательницу.

Сделав глоток вина, Пилетт проигнорировала замечание Д’Араго.

– Думается мне, что Коринна не так принципиальна. Просто дело в том, что детективы хорошо продаются, – улыбнулся Тино, отомстив за ее скепсис по поводу его мотивов экранизации Апулея. – Извини, но я бы вообще не стал относить детективы, любовные романы или там фэнтези к литературе.

У писательницы уже не было сил реагировать на это заявление. В ее защиту высказалась Анна:

– Эти жанры по-своему важны и нужны читателю, что подтверждается их популярностью. А все разговоры, что это второсортная литература – лишь способ возвыситься в своих глазах за счет других. На мой взгляд, достойнее признаться, что тебе нравятся любовные романы, чем корчить из себя сноба и читать их втайне. И я согласна по поводу «модной литературы». Выбор книги должен быть продиктован не стремлением составить у окружающих благоприятное мнение о себе, а только собственными предпочтениями и желанием узнать что-то новое.

– Вы читаете любовные романы? – спросил Флориан.

Ведьма улыбнулась этой предсказуемой реплике.

– Нет. Мне это неинтересно.

– А что вы тогда любите? Стихи? – не отступал Кер и тут же продекламировал по-немецки:

«За столиком чайным в гостиной

Спор о любви зашел.

Изысканны были мужчины,

Чувствителен нежный пол.»¹

Анна внутренне усмехнулась, подумав, как это прямолинейно – пытаться очаровать девушку стихами, и, не желая отгораживаться от друзей речью на родном языке, и как бы оставаться наедине с художником в этом смысле, ответила по-французски:

– Я большей частью равнодушна к поэзии. Хотя против Гейне ничего не имею.

– Это всего лишь поза, – сказал Тино. – Не сомневайтесь, Флориан, Анни вовсе не так бесчувственна к искусству, как хочет показать.

– Я не буду с этим спорить, – неторопливо произнесла девушка. – Но что касается стихов, то для меня их восприятие зависит от настроения, а я редко впадаю в такое состояние, когда поэзия способна волновать меня до глубины души.

– Чтобы стихи на тебя подействовали, к ним нужно добавить грохот электрических гитар и симпатичных длинноволосых музыкантов, не так ли? – улыбнулся Жан-Пьер.

Ведьма метнула на друга жесткий взгляд и спокойно парировала:

– Истинные люди искусства достойны уважения, в отличие от так называемых ценителей, а по сути тех, кто пытается нажиться на них, вроде критиков, коллекционеров и искусствоведов.

Колдун вновь улыбнулся, на этот раз показывая, что признает свое поражение, и примирительно положил свою ладонь на руку Анны. Девушка тоже не стала продолжать этот обмен колкостями и улыбнулась ему в ответ.

В этот момент подали десерт, канеле с ликером Куантро. Патрис воспользовался случаем и сменил тему беседы. Являясь хозяином модного парижского ресторана, он заговорил о более близком для себя кулинарном искусстве.

Спустя полчаса гости начали постепенно расходиться по своим каютам. Анна покинула верхнюю палубу, когда там оставались еще Флориан, Тино и Патрис. Девушка приятно провела вечер, несмотря на то, что в конце захмелевший художник излишне назойливо просил ее стать моделью для его картины, пообещав нарисовать Анну в образе сказочной феи. Выразив уверенность, что феи из нее точно не получится, и не желая повторять оставленный в прошлом опыт позирования, ведьма попрощалась с мужчинами до завтра и отправилась к себе.

Рассматривая себя в зеркале в два часа ночи, Анна в предвкушении улыбалась. На ней было длинное приталенное шелковое платье с широкими рукавами и традиционным боковым разрезом до середины бедра. Для того развлечения, которое ведьма запланировала, ей оставалось только определиться с цветом платья и прической. Щелкая пальцами, девушка пробовала разные варианты и в конце концов выбрала красный.

Уже больше года Анна делала вид, что отращивает волосы, прибавляя каждый месяц по сантиметру, и теперь в обычном состоянии они доходили ей до плеч. Сегодня ведьма решила сохранить эту прическу и шоколадный оттенок волос. Она заколола их сбоку, убрав челку и открыв лицо. Отказавшись от обуви, Анна еще раз окинула себя взглядом и осталась довольна результатом. Затем ведьма открыла окно и, убедившись, что ее никто не видит, вылетела из каюты.

Девушка невидимкой облетела палубу и тихо постучала в окно каюты хозяина яхты. Жан-Пьер впустил ее к себе. По его бодрому виду и чашке кофе, стоящей на столике возле кресла, Анна поняла, что ее друг не спал.

– Привет! Тоже не можешь уснуть? – спросил француз, когда ведьма приземлилась перед ним. – Что тебе налить? Кофе, чай, коньяк?

– Ничего, – после небольшой паузы ответила девушка. Она приоткрыла рот и слегка наклонила голову набок, посмотрев на Жан-Пьера с интересом, которого раньше по отношению к нему не проявляла.

– Анни? – колдун нахмурился, показывая, что не понимает ее взгляда. – Что ты задумала?

Анна поднялась в воздух и через секунду оказалась в кресле, положив руки на подлокотники, а одну ногу закинув на другую. Д’Араго развернулся в ее сторону, но остался стоять на месте. Ведьма не сомневалась, что он верно истолковал цель ее визита, и продолжала хранить молчание. Француз тоже не спешил заговаривать, демонстрируя явное недоверие.

– Признаюсь, – наконец произнес Жан-Пьер, – твои игры очень волнующие. Но сегодня я не хочу в них участвовать.

– Почему ты решил, что это игра? – медленно проговорила Анна.

– По бессчетному количеству подобных случаев, – снисходительно улыбнулся француз.

– Но разве ты не ждешь, что однажды все будет по-настоящему? Так почему не сейчас? – ведьма поднялась и не спеша приблизилась к другу. – Может, тебе больше нравится так?

Она покачала головой, и тут же мягкий шелк ее угольных волос заскользил по плечам и ткани платья, которое тоже изменило свой цвет на черный. Колдун усмехнулся, а затем махнул рукой, и платье Анны растворилось в Эфире, окружив ее мерцающими крупицами.

Жан-Пьер подошел к ведьме, на которой было только нижнее белье, и не увидел на ее лице притворства, подтверждающего опасения француза. Тогда он щелкнул пальцами, и вслед за платьем исчезла кружевная ткань, скрывающая грудь девушки. Колдун обхватил Анну за талию и склонился к ее губам. Ведьма чувствовала, как мягкие пальцы француза ласкают ее спину и играют с тяжелыми прядями. Она закрыла глаза и с удовольствием покорилась опытному мужчине.

Д’Араго по воздуху перенес девушку на кровать и, не выпуская ее из рук, в одно мгновение избавился от своей рубашки. Анна прежде иногда представляла себе наслаждение, которое два искушенных разрушителя – она и Жан-Пьер – смогут доставить друг другу. И сейчас ведьма с удовольствием ощущала то невесомые, то властные прикосновения губ француза к своей неравномерно вздымающейся груди.

Колдун остановился на секунду и поднял голову, очевидно, желая наблюдать на лице девушки не знакомое ему до этого момента выражение ее чувственного нетерпения. Анна не разочаровала его, ничуть не притворяясь. Не отрывая взгляда от ее лица и пальцев от ее нежной кожи, Жан-Пьер медленно продвигался по направлению к манящему, но все еще скрытому под кружевом сосредоточию эротического желания. Когда француз уже собирался устранить последнюю деталь одежды, глаза ведьмы в одно мгновение вспыхнули обжигающе ледяным пламенем, и их глубокий малахитовый цвет стал отливать пронзающим металлическим блеском. В уголках губ Анны появилась жестокая улыбка, и Жан-Пьер замер на миг, удивленный ее внезапным преображением. Он снова хотел прикоснуться к девушке, но мощная волна воздуха отбросила его к противоположной стене каюты. Ведьма даже не взглянула на своего несостоявшегося любовника. Она оттолкнулась от кровати и невидимкой вылетела в окно, оставив Жан-Пьеру лишь отзвук своего смеха.

Анна стремительно набирала высоту, и вот уже яхта превратилась в маленькую светящуюся точку, едва заметную на фоне черной поверхности океана. Но ведьма не обращала внимания на ночной пейзаж. С огромной скоростью она мчалась, повинуясь огненным потокам наполнявшего ее сосуды Эфира. Девушке казалось, что ни на земле, ни в воздухе нет места, где бы она могла укрыться от миллиардов взрывов, каждую тысячную долю секунды происходивших в клетках ее тела.

Анна была уверена, даже если бы они с Жан-Пьером дошли до конца, ни за что она бы не испытала подобный разрывающий ее на части восторг. Ведьма не знала, сколько времени длилась эта безудержная гонка, но когда в крови стихли последние брызги Эфира, оставив после себя легкое головокружение, Анна заметила, как холодный воздух пронизывают первые лучи утренней зари. Девушка вернулась на яхту и дала наконец отдых утомленному телу и сознанию.

Ведьма проснулась в полдень. Отголоски ночного приключения все еще приятно горячили кровь, но голова была холодной, а сознание – чистым и бесстрастным. Пока Анна принимала душ и приводила себя в порядок, она думала о вчерашней сцене и в воспоминаниях о пьянящем восторге чувствовала сегодня привкус горечи.

Надев джинсы и белую футболку, девушка вышла из своей каюты и, пройдя несколько метров, оказалась перед дверью каюты Жан-Пьера. Ведьма надеялась, что хозяин яхты у себя. Ей повезло, когда она постучала – Д’Араго сразу открыл дверь. Он молча впустил Анну в комнату. Она не спешила заговаривать с ним, пытаясь по его лицу определить состояние своего друга. Колдун не выглядел ни расстроенным, ни разозленным. Лишь некоторая холодность во взгляде выдавала его настроение. Анна выдохнула и произнесла:

– Жан-Пьер, прости меня. Я жалею о том, что произошло вчера.

Француз усмехнулся.

– Это неправда. Я знаю по себе. Разрушители не жалеют о своих поступках. И тебе тоже не жаль. Я думаю, если не вчера, то рано или поздно ты все равно бы сделала что-нибудь подобное.

– Наверное, ты прав, – сказала Анна после небольшой паузы. – Но ты мой друг и самый близкий человек, и я не имею права так с тобой обращаться.

– С этим я не буду спорить, – улыбнулся Жан-Пьер, и ведьма вздохнула с облегчением. – Только не говори, что больше не будешь так делать. Это обещание ты не сможешь сдержать.

В глазах Анны показался лукавый блеск.

– А ты бы хотел повторить?

Колдун выдержал направленный на него пронзительный взгляд и ответил:

– Не скрою, несмотря на неприятное для меня окончание вчерашней сцены, несколько волнующих моментов я все же пережил.

Девушка улыбнулась, но не стала продолжать эту тему. Она подошла к другу и взяла его за руку. Жан-Пьер привлек ее к себе и обнял, касаясь щекой ее волос.

– Спасибо, что не злишься на меня, – тихо произнесла ведьма, положив голову ему на плечо.

– Ох, Анни, ты же знаешь, я не могу долго на тебя обижаться.

Неделю спустя Анна прилетела в Лондон, чтобы наконец поставить точку в ее отношениях с Робертом Коулсом. Подъезжая к зданию, где находился офис его фирмы, ведьма пыталась представить себе сцену объяснения с молодым человеком. Думать об этом было неинтересно, и девушка сосредоточилась на списке гостей нового сезона, который должен был начаться в ближайшую субботу.

Автомобиль остановился. Мистер Джонс, водитель, открыл дверь, и Анна вышла из машины. Она поднялась на лифте на восьмой этаж и уверенно распахнула дверь офиса «Эф-Би-Эл-Си». Ассистентка Роберта Айрис Морган, сидевшая за столом в приемной, вздрогнула от неожиданности. Но потом, взяв себя в руки, приветливо улыбнулась и поздоровалась:

– Добрый день, мисс Лаумер.

– Добрый день, – ответила Анна. Она обратила внимание на излишне суетливые движения ассистентки, свидетельствующие о том, что Анну не ждали. И хотя у ведьмы не было цели застать их врасплох, однако она не сообщила Роберту, что собирается сегодня прийти. – Мистер Коулс на месте?

– Да, конечно, но он разговаривает по телефону…

Анна не стала дослушивать девушку и решительно вошла в кабинет Роберта. Тот тоже удивился ее появлению, но лучше владел собой. Пока он прощался со своим собеседником, ведьма удобно расположилась в кресле, предназначенном для клиентов.

– Здравствуй, Анна, – сказал молодой человек. – Ты не говорила, что придешь.

– Я должна была это сделать?

– Вовсе нет. Ты, конечно, можешь появляться здесь тогда, когда тебе удобно. Итак, что тебя привело?

Ведьма не спешила отвечать ему. Она с удовольствием следила, как растет его напряжение. Анна чувствовала, что он не в восторге от ее прихода, но пытается скрыть это. Продлив паузу еще немного, она сказала:

– Как насчет кофе?

– О, прости, – спохватился Роберт и, вызвав ассистентку, попросил ее: – Айрис, будьте добры, сделайте мисс Лаумер…

– «Эспрессо», – закончила Анна.

Когда мисс Морган удалилась, Коулс обратился к девушке:

– Итак, я тебя слушаю.

Ведьма положила ногу на ногу и с интонацией, демонстрирующей полное отсутствие интереса к задаваемому вопросу, произнесла:

– Как идут дела?

Анна видела, что Роберт прекрасно понял, что она пришла не за этим. Тем не менее, он принялся рассказывать ей о своей работе. Ведьма не слушала, но не сводила глаз с молодого человека, раздумывая, как бы ей напоследок развлечься.

Через десять минут в кабинет вошла ассистентка и поставила на стол перед Анной чашку с кофе. Когда Айрис хотела выйти, ведьма щелкнула пальцами, и дверь с шумом захлопнулась. Ассистентка не поняла, что произошло, и, вероятно, подумав, что дверь закрылась от сквозняка, попыталась ее открыть, но та не поддавалась. Мисс Морган обернулась и растерянно посмотрела на Роберта.

– Дверь захлопнулась, – констатировала она очевидный факт.

Коулс испуганно взглянул на Анну, которая как ни в чем не бывало пила кофе.

– Анна, пожалуйста, не надо, – проговорил молодой человек.

Ведьма неторопливо поставила чашку на стол и с улыбкой спросила:

– Не надо что? Чего ты боишься, Роберт?

– Пожалуйста, отпусти Айрис, – умоляюще произнес Коулс. – Это наши с тобой дела, и она не имеет к ним отношения.

– Неужели? – усмехнувшись, не поверила Анна. – Надеюсь, ты оплачиваешь сверхурочные мисс Морган не из моей доли прибыли.

– Что ты хочешь? – с дрожью в голосе спросил молодой человек. – Я отдам тебе фирму, только, пожалуйста…

– Нет, Роберт, – решительно вмешалась Айрис. – Какой бы влиятельной она ни была, она не имеет право забирать дело твоей жизни.

Ведьма, которая уже собиралась положить конец затянувшейся сцене, оживилась, услышав слова наивной девушки. Коулс схватился за голову, ожидая худшего. Анна встала с кресла и с презрением посмотрела на Роберта. Ею владело неприятное чувство разочарования, что она потратила свои мысли и эмоции на этого жалкого человека. Затем ведьма перевела взгляд на ассистентку. Та воинственно смотрела на Анну и не думала сдаваться, чем очень удивила ведьму.

– Мисс Морган, ваша смелость достойна уважения, даже если вы не знаете, как рискуете, делая подобные заявления, – Анна повернулась к Коулсу. – Прощай, Роберт, мне ничего от тебя не нужно.

Ведьма открыла дверь и покинула офис. Выйдя на улицу, она сделала облегченный вдох и, сев в автомобиль, попросила Джонса отвезти ее домой.

V

Анна

Анна стояла на краю утеса и смотрела вдаль, на бесконечный морской простор. За пределами магического купола, защищающего замок Даннотар, дул сильный ветер, и моросил дождь. В эту ночь в развалинах старого шотландского замка проходил февральский колдовской бал. Впрочем, сегодня это место не было похоже на развалины. Хозяйка бала Киара Инголлс, местная уроженка, по традиции наделенная паладинами достаточной для организации праздника силой, потрудилась на славу, временно воссоздав замок из руин.

На месте разрушенных стен появились новые, голая земля превратилась в удобный для танцев паркет, а потолок заменяли ветвистые кроны огромных деревьев, что росли, казалось, прямо из стен. В перерывах, когда стихала музыка, гости слышали журчание фонтанов, сооруженных подобно замку, магией хозяйки бала. По всему было видно, что миссис Инголлс хотела произвести впечатление на королеву, которую все присутствующие ждали с момента начала праздника.

Девять месяцев прошло с того бала, когда королевский Эфир избрал своего носителя, и ведьмы и колдуны с нетерпением предвкушали сегодняшнюю ночь. Это был самый многолюдный праздник, какой только видела Анна. Но она не торопилась предстать перед подданными, хотя и прибыла на бал уже час назад.

На ней было пышное темно-синее платье, сверкающее серебряными нитями. Заклинание помогало ведьме сохранять ее привычный вид, и длинные волосы, и черный бриллиант оставались скрытыми до поры. Кроме того, Анна надела маску, хотя понимала, что без королевских атрибутов ее смогут узнать только друзья.

Прилетев на бал, ведьма с интересом наблюдала за всеобщим оживленным нетерпением. Во время воздушного танца с одним колдуном средних лет девушка заметила Жан-Пьера, беседовавшего с дамой, а также Джеймса Уоллингфорда, наблюдавшего за французом. Но даже друг не знал, что Анна уже прибыла и ожидала подходящего момента, чтобы поприветствовать гостей.

Устав от танцев, девушка покинула зал и вышла из замка через восточную арку, оказавшись на маленькой смотровой площадке почти на самом краю утеса. Она сняла маску и прислушалась к себе. Что значило для нее вернуться и явить себя присутствующим? Желала ли она вновь увидеть почтительно склоненные перед ней головы колдунов? Мысль об этом не вызывала отклика в крови. Анна привыкла быть в центре внимания, особенно мужского. Сейчас ее больше волновали те гости, которые прибыли на бал, чтобы оценить ее силу и слабость, те, которые не признали власть королевы.

Ведьма думала о том, что исходящая от них незримая угроза только укрепит ее Эфир, как любые другие направленные на нее отрицательные воздействия. Наблюдая, как волны ударяются о подножье утеса, девушка почувствовала, что уже готова вернуться в зал и обнаружить себя. В этот момент она услышала обращенные к ней слова на английском языке:

– О, простите! Я не знал, что здесь кто-то есть. Иначе я не стал бы вам мешать.

Анна обернулась и посмотрела на колдуна. Это был приятный мужчина около сорока лет со спокойным, прямым взглядом.

– Вы мне не помешали, – ответила ведьма.

– Тогда вы не будете против, если я постою здесь какое-то время? – спросил колдун, подходя к краю скалы. – Там внутри слишком шумно.

– Как всегда на балу, – пожала плечами девушка.

– Вы часто бываете на этих праздниках?

– Да. А вы нет?

Мужчина покачал головой.

– Последний раз я был на балу десять лет назад.

– Что же вас сегодня сюда привело? – удивилась Анна.

– Я не смог отказать своей племяннице. Это ее первый бал, и она мечтала о нем, кажется, с рождения. В общем, я пообещал ей и ее матери, хозяйке сегодняшнего праздника, присутствовать на нем.

– Вы тоже из этих мест?

– Шотландец? Да, если вы это имеете в виду. Я живу в Эдинбурге. О, простите, – колдун вспомнил, что не представился, – Шон Мак-Генри. Я вижу, вы держите маску в руке, поэтому позвольте мне воспользоваться случаем и узнать ваше имя.

– Анна, – охотно ответила девушка.

– А почему вы не в зале, со всеми? – поинтересовался Шон.

– Сегодня там слишком оживленное движение.

– Да, – кивнул колдун. – Киара, моя кузина, говорит, что не припомнит такого количества гостей на прошлых праздниках, и очень переживает, что подумают о ней как о хозяйке бала.

– На мой взгляд, она может быть спокойна, – сказала ведьма. – Бал удался.

– Я тоже так считаю, – ответил мужчина. – А что до многолюдности, так это объяснимо. Все ждут королеву.

– По вашей интонации мне показалось, что вы не разделяете всеобщего нетерпения?

– Вы правы. Само по себе появление королевы, конечно, исключительное событие в нашем мире, но, честно говоря, я не представляю, как это повлияет на мою жизнь в частности.

– Я согласна. Думаю, это событие повлияло на жизнь только одного человека – это самой королевы.

– Это уж наверняка, – улыбнулся Шон.

Собеседники помолчали некоторое время, всматриваясь в темноту окружавшего их моря и думая каждый о своем. Затем колдун повернулся к девушке и спросил:

– Анна, вы танцуете? Не желаете… – он указал рукой в сторону замка.

– С удовольствием, – искренне ответила ведьма.

Она надела маску и вернулась в зал вместе со своим новым знакомым, который плавными, уверенными движениями закружил ее в вальсе. Ведьма на удивление комфортно чувствовала себя с Шоном, как будто танцевала со старым другом. Мягкий блеск его глаз и добрая улыбка успокаивали Анну, которая перестала думать о предстоящем.

Ей впервые не хотелось флиртовать с партнером, как она обычно делала во время танца. Колдун рассказал ей, что является главным редактором журнала «Эн-И-Си», то есть «Новый Эдинбургский комментарий», и поинтересовался, была ли девушка в Эдинбурге. Анна ответила, что в студенческие годы приезжала в столицу Шотландии один раз. Выяснилось, что Шон тоже закончил Оксфорд и даже вспомнил нескольких общих преподавателей. Когда танец подходил к концу, недалеко от себя они услышали голос, который требовательно проговорил:

– Шон! Ты же обещал, что будешь танцевать сегодня только со мной!

Ведьма и колдун остановились, и Мак-Генри с покровительственной улыбкой посмотрел на девушку, которая это сказала.

– Это Бренда Инголлс, моя племянница, – как бы извиняясь за прерванный танец, произнес мужчина.

Анна с интересом взглянула на дебютантку и приветливо ей улыбнулась.

– Мне жаль, что ваш дядя нарушил обещание, но еще больше я сожалею, что оно лишает других дам возможности танцевать с таким искусным партнером и приятным собеседником. Вам стоило бы проявить гибкость.

Глаза Бренды зло вспыхнули, и она с ненавистью заявила:

– Я не нуждаюсь в советах, особенно от тех, кто прячет свое лицо под маской.

– Бренда, прошу тебя, – примиряюще начал Шон.

– Все в порядке, – остановила его Анна. – Мне действительно уже пора снять маску.

Она окинула взглядом окружающих, которые заинтересованно наблюдали за этим маленьким столкновением, и, глубоко вздохнув, на секунду закрыла глаза. В это мгновение началось ее преображение.

Маска растворилась в Эфире, волосы освободились от заклинания и сформировались в длинную прическу, две пряди которой изящно переплелись узкими белыми лентами. Белой стала и верхняя часть лифа платья, цвет которого постепенно переходил сверху вниз из ярко-белого в насыщенный черный. Спереди платье было коротким, чуть выше колена, а сзади заканчивалось шлейфом. И только в конце королева явила гостям символ своей власти – черный бриллиант.

Взгляд Анны похолодел, а лицо не выражало эмоций. Музыка давно стихла, и все присутствующие мужчины по традиции поклонились королеве. Ведьма внешне бесстрастно приняла их приветствие, чувствуя внутри, как неравномерно бьется ее сердце. Она скользила взглядом по гостям и на миг задержалась на Мак-Генри. Он спокойно улыбался и, как будто, вовсе не был удивлен, что его случайная знакомая вдруг оказалась той, кого все с таким нетерпением ждали.

Тут к Анне подошла хозяйка бала и, слегка поклонившись, выразила радость видеть королеву в своем замке. Девушка поблагодарила миссис Инголлс за прекрасный бал и призвала гостей продолжить наслаждаться гостеприимством хозяйки.

Вновь заиграла музыка, но присутствующие не спешили начинать танец, оставляя это право за королевой. Тогда Анна по воздуху пересекла зал и приземлилась возле Жан-Пьера, который с довольной улыбкой принял ее приглашение и, взяв ведьму за руку, начал воздушный вальс. Гости тут же последовали их примеру.

После танца девушка и ее друг присоединились к компании его знакомых. Вскоре к Анне подошел Джеймс Уоллингфорд.

– Добрый вечер, ваше величество, – твердым голосом произнес колдун.

Ведьма бросила на него холодный, высокомерный взгляд, а затем с усмешкой спросила:

– Как вы себя чувствуете, Джеймс? Надеюсь, раны на вашем теле и самолюбии вас больше не беспокоят?

– Благодарю за заботу, королева, – ответил англичанин и с иронией добавил: – Я рад, что мне посчастливилось испытать на себе всю мощь вашей силы.

– О, нет, не всю мощь, – сказала Анна. – Вы ведь не думали, что это был предел моих возможностей? Но я искренне желаю вам избегать ситуаций, когда бы мне пришлось действовать против вас по-настоящему в полную силу.

– Я усвоил урок, королева, и теперь я буду сражаться только под вашими знаменами.

Ведьма заметила, что почтительность слов колдуна вступала в противоречие с его непокорным, жестким взглядом, которого Анна, несмотря на свою победу, не перестала считать опасным. Праздник подходил к концу, и девушка, решив, что полностью удовлетворила любопытство гостей, попрощалась с присутствующими и, взлетев в воздух, невидимкой покинула замок Даннотар.

Шон

Чед Копленд, заместитель главного редактора «Нового Эдинбургского комментария», вошел в кабинет своего шефа, который, сидя за столом, говорил по телефону. Увидев Чеда, Шон жестом попросил дать ему одну минуту и вскоре, закончив разговор, приготовился выслушать коллегу и друга.

– Помнишь, я говорил тебе о некой баронессе фон Лаумер из Швейцарии?

Мак-Генри нахмурился, пытаясь вспомнить это имя.

– Это, кажется, связано с рекламой?

– Да, – кивнул Чед. – Ей принадлежит какой-то элитный отель, и она хочет разместить его рекламу в «Эн-И-Си».

– Почему именно у нас? – удивился колдун. – Если она хочет привлечь британских клиентов, ей следовало бы начать с Лондона. Впрочем, ее мотивы для нас не существенны. Отправь ее к Кеннету, – Шон назвал имя руководителя их рекламного отдела.

– Да понимаешь, по телефону она выразила желание обсудить условия лично с тобой, – объяснил Копленд. – Пять минут назад она звонила снова, сказала, что сейчас приедет, и просила, чтобы ты уделил ей время. По голосу очень настойчивая дамочка.

– Что там может быть такого в ее отеле, что его реклама требует каких-то особых условий?

– Да, наверняка, ничего особенного, – махнул рукой Чед. – Но ты же знаешь, эти аристократы всегда с причудами. Прости, – улыбнулся друг, вспомнив, что Шон тоже принадлежит к древнему шотландскому роду.

– Что ж, – вздохнул колдун, – если это для нее так важно…

– В общем, я дам тебе знать, когда она приедет, – сказал Копленд и вышел из кабинета.

Через полчаса заместитель снова был у шефа и сообщил, что мисс Лаумер уже здесь. Шон отложил в сторону макет будущего номера «Эн-И-Си», который готовился к печати, и, встав из-за стола, попросил Чеда пригласить баронессу.

Неожиданное появление королевы в его кабинете, как и тогда на балу, смутило колдуна лишь на секунду, и он уже собирался выразить ей свое почтение, но его удержало от этого присутствие Копленда. Шон молча смотрел на Анну. На ней был серый брючный костюм и оранжевая блузка. Она выглядела элегантно и производила впечатление уверенной в себе деловой женщины.

Если бы колдун не видел ведьму на балу до ее преображения, он вряд ли бы узнал в ней королеву, так как вместо длинных черных волос лицо девушки обрамляли мягкие каштановые локоны, доходившие ей лишь до плеч. Анна не спешила заговаривать и с легкой улыбкой оценивала его реакцию на свое появление. Чед переводил взгляд с шефа на посетительницу.

– Так вы знакомы? – спросил он.

– Да, – ответила ведьма, – мы встречались на приеме у кузины мистера Мак-Генри. Вы ведь меня помните, Шон?

– Конечно, – спокойно произнес колдун.

– Что ж, если понадоблюсь, я у себя, – сказал Копленд и вышел из кабинета.

– Ваше величество, – поклонившись, проговорил Мак-Генри, как только за Чедом закрылась дверь.

– Это лишнее, – девушка покачала головой. – Называйте меня по имени.

– Итак, Анна, что вас привело в Эдинбург?

– Реклама моего отеля.

– Боюсь, что читатели «Эн-И-Си» едва ли являются вашей целевой аудиторией, – заметил колдун. – Поэтому я подозреваю, что у вас ко мне другое дело.

– Вы правы, – подтвердила Анна. Она помолчала какое-то время, а затем спросила: – Как насчет ужина?

– Сегодня?

– Если это, конечно, не нарушит ваши планы, – вежливо сказала девушка.

– Хорошо, – согласился Шон. – Знаете ресторан «Первый номер»?

– Нет, но я найду.

– Тогда в восемь вас устроит?

– Конечно, – улыбнулась Анна.

Когда Шон сидел за столиком в ресторане и ждал прихода ведьмы, он вспоминал их знакомство на балу. В своем королевском облике Анна была очень красива и недосягаемо величественна, но все же ему больше понравилась та задумчивая девушка, которая стояла на краю скалы и смотрела на море. И потом во время танца она казалась такой открытой и лишенной притворства, словом, такой, какими ведьмы бывают очень редко. Интересно узнать, подумал Шон, какая из них настоящая Анна.

Вскоре девушка появилась в ресторане. Когда она подошла к его столику и поздоровалась, колдун помог ей снять пальто и попросил официанта принести меню. Ведьма была одета в мягкое темно-зеленое трикотажное платье, которое ей очень шло. Сейчас она не имела ничего общего с образом могущественной повелительницы, а, наоборот, казалась земной и даже слегка смущенной девушкой.

– Изысканное место, – заметила Анна, указав на интерьер.

– Да, – согласился Шон. – Обычно я назначаю здесь деловые встречи.

– О, я меньше всего хотела бы, чтобы вы считали нашу встречу деловой.

Мак-Генри внимательно посмотрел на ведьму и медленно проговорил:

– Что же вам тогда нужно, Анна?

Девушка хотела что-то ответить, но передумала. Колдуну показалось, что под его пристальным взглядом она выглядела не такой уверенной в себе, как днем в его редакции. Анна как будто сомневалась в чем-то.

– Скажите, Шон, что вам известно обо мне как о ведьме? – спросила она после того, как официант принес им ужин.

– Я знаю не очень много. То же, что и все остальные, – ответил он. – Вы – разрушитель и довольно жестоко расправляетесь со своими врагами.

– Вы боитесь меня? – задав вопрос, девушка замерла в ожидании ответа.

Теперь настала его очередь сомневаться. Шон понимал, что с ее стороны это, скорее всего, игра. Он говорил себе, что Анна – беспринципная и безжалостная ведьма, к тому же самая сильная из всех. Но как же это все не соответствовало образу нежной, очаровательной девушки, которую колдун видел перед собой!

– Да, я боюсь, – сказал правду Шон.

Ведьма улыбнулась.

– Я не чувствую вашего страха и очень рада этому, – Анна помедлила немного, а затем продолжила, как будто прочитав его мысли: – Я знаю, жестокий разрушитель, охота за сердцем, королевский Эфир – благоразумного человека все это удержало бы от общения со мной. И я не стану убеждать вас, что я не такая, какой вы меня себе представляете. Я действительно люблю играть, притворяться и заставлять других страдать. У вас нет причин доверять мне, – девушка на миг остановилась и с едва заметным смущением призналась: – Но вы мне понравились, и, честно говоря, то, что мне не хочется скрывать от вас мою истинную сущность, приводит меня в некоторое замешательство.

Анна набрала воздуха в легкие и, медленно выдохнув, чуть тише произнесла:

– Я надеялась, Шон, что вы поможете мне понять, почему в вашем обществе у меня нет желания быть настоящей ведьмой.

– Вы, конечно, привыкли выбирать себе мужчин? – спросил колдун, сделав глоток кофе.

– Да.

– И мне должно льстить, что вы обратили на меня свое внимание. Но скажу вам прямо, я предпочитаю развитие отношений, принятое в обществе людей, когда инициатива принадлежит мужчине. Вы очень красивы и нравитесь мне тоже. И при других обстоятельствах я постарался бы не упустить шанса произвести на вас соответствующее впечатление. Но в данном случае самоуважение не позволяет мне ответить вам согласием.

Некоторое время они молча сидели, обдумывая слова друг друга. Когда ужин подошел к концу, Анна сказала:

– Я не буду настаивать, но опасаюсь, что вы могли меня неправильно понять. Возможно, вы думаете, что благодаря моей силе я считаю себя вправе открыто заявлять о своих желаниях, будучи уверенной, что понравившийся мне мужчина не посмеет мне отказать. Так вот, я бы не хотела, чтобы у вас создалось такое мнение обо мне.

Ведьма встала из-за стола, и Мак-Генри молча помог ей одеться.

– Прощайте, Шон, – глаза Анны на миг сверкнули. – Спасибо, что согласились поужинать со мной.

«Глупец! Что ты делаешь? Тобой заинтересовалась умная, красивая девушка, а ты завел дурацкий разговор о самоуважении и каких-то принципах. Нужно вернуть ее!» – говорил себе колдун еще в ресторане и потом, сидя в гостиной у себя дома. Но сомнения тут же отвечали:

«Разве можно ей верить? Она опасна. Ее кажущаяся открытость говорит всего лишь о том, что она безошибочно определила способ, как тебя завлечь и в конце концов разбить сердце». – «Для какого такого большого дела или удивительной жизни тебе нужно твое сердце, что ты его так бережешь?» – Шон усмехнулся. Действительно, в отличие от многих своих соплеменников Мак-Генри не был одержим стремлением развить свой Эфир и увеличить силу. Он воспринимал магию как приятное дополнение, возможность сделать свою жизнь более комфортной.

Шон всегда любил журналистику, но, даже являясь художником, никогда не ощущал потребности создать что-то значительное, чтобы оправдать смысл своего существования. Родственники колдуна, также владеющие магией, считали, что он любит людей больше, чем себе подобных. На самом деле Шон не делал различий между людьми, способными и не способными колдовать. Просто его образ жизни, скорее, соответствовал жизни обычного человека. И Мак-Генри это полностью устраивало.

На следующий день, обсуждая на совещании с коллегами темы будущего номера, колдун по-прежнему мысленно возвращался к событиям вчерашнего дня. Это отвлекало от работы и свидетельствовало о том, что он не до конца разобрался в себе и, возможно, принял неверное решение. Когда Шон остался один в кабинете, он задал себе вопрос, чего он хочет.

Вздохнув, он признал: Анне удалось нарушить его эмоциональное спокойствие, и теперь ему нужно больше. Должно быть, пришло в голову Мак-Генри, все ее жертвы вначале чувствовали что-то похожее. Но в отличие от него они не знали, что являются жертвами. Однако Шон не был уверен, что это знание может дать ему какое-то преимущество. Колдун подошел к окну и увидел, как мокрый снег ложится на стекло и закрывает унылый вид уставшего от зимы города. «Интересно, – подумал Шон, – Анна еще в Эдинбурге или уже уехала…»

Он разжал кулак, и в его ладони тут же появился телефон. Колдун набрал номер, который оставила королева.

– Да, я слушаю, – отозвалась девушка.

– Здравствуйте, Анна. Это Шон Мак-Генри. Вы все еще в Шотландии?

– Пока да. Не знаю, когда еще выпадет возможность осмотреть достопримечательности Эдинбурга.

– Тогда, думаю, вам просто необходим гид.

Анна

Суббота выдалась солнечной, и выпавший вчера снег почти везде растаял. Посетив Эдинбургский замок, Анна и Шон с удовольствием прошли пешком всю Королевскую Милю, в конце которой располагался Холирудский дворец, также не обойденный их вниманием.

В конце дня, стоя на балконе квартиры Мак-Генри, занимающей последний этаж старинного дома в центральной части города, ведьма любовалась видом.

– И тебе никогда не хотелось взлететь отсюда? – удивилась она. – Здесь очень красиво.

– Знаешь, я не особенно переживал, что не умею летать, – пожал плечами Шон. – Меня вполне устраивает вид.

Он облокотился на ограждение и посмотрел вдаль. Затем повернулся к девушке, стоящей возле него.

– Скажи, чтобы все было по правилам, – начала Анна, – должна ли я сейчас поблагодарить тебя за интересную экскурсию и приятный вечер, пожелать спокойной ночи и уйти?

– Вообще-то, – ответил колдун с улыбкой, – это нужно было сделать еще, когда мы гуляли по городу. Но ты уже у меня дома, так что нет смысла говорить о правилах.

– Эх, – вздохнула ведьма с деланным сожалением, – значит, я упустила шанс произвести на тебя впечатление приличной девушки?

– Это произошло еще на балу в Даннотаре, когда я узнал, что ты королева.

– И как же мне тогда реабилитироваться? – спросила Анна, захлопав ресницами.

Шон обхватил ее одной рукой за талию, а второй взял ее ладонь и положил себе на плечо.

– Думаю, это невозможно. Да и не нужно, – ответил он, не спеша целуя мягкие губы девушки.

Сквозь стеклянные двери балкона в темную комнату проникал свет уличных фонарей. Анна стояла лицом к окну и, подняв руки, помогла колдуну, находящемуся сзади, снять с нее свитер. Шон проводил пальцами по спине ведьмы и одним движением устранил вставшую на пути его руки кружевную преграду. Девушка слегка наклонила голову набок и закрыла глаза, чтобы лучше чувствовать нежные прикосновения его губ к своим плечам и шее. Затем колдун развернул Анну к себе и расстегнул ее джинсы.

Оказавшись полностью раздетой, ведьма по воздуху перенеслась на кровать и, обхватив колени одной рукой, стала ждать, когда мужчина к ней присоединится.

Пока Шон проделывал этот небольшой путь, его одежда успела раствориться. Колдун продолжил медленно целовать обнаженную девушку, делая мучительные паузы, чтобы ее желание постепенно нагревало Эфир в клетках ее тела. Анна больно сжимала его руки. Ее взгляд сверкал ледяными искрами. Но шотландец лишь улыбался, наслаждаясь нетерпением ведьмы.

– Что ты предпочитаешь? – спросил Шон, вновь касаясь губами ее груди. – Традиционные способы предохранения или магические?

– Обычно и то и другое, – ответила Анна, чувствуя разливающуюся по телу легкую дрожь. – Но в нашем с тобой случае, думаю, заклинания будет достаточно.

– Согласен.

Колдун мягко притянул девушку к себе и закинул ее ногу на свое бедро. Постепенно нарастающий темп движения подчинил ритм биения сердца ведьмы, которое на пике напряжения замерло на миг, позволив ей ощутить трепет мельчайших частиц Эфира, наполненного в этот момент ее восторгом.

Анна больше не беспокоилась за свою прическу, которая благодаря сильному заклинанию не изменилась. И хотя Шона, конечно же, не удивило бы появление длинных волос, ведьма боялась, что ему не по душе ее королевский облик. Колдун с мягкой улыбкой посмотрел в глаза девушке и нежно погладил ее по щеке. Затем он, взмахнув рукой, накрыл их одеялом. Анна прижалась к мужчине и услышала, как медленно и равномерно бьется его сердце. Этот звук подействовал на нее успокаивающе, и с каждым глухим ударом ведьме становилось все труднее открывать глаза. Устав сопротивляться, девушка безмятежно уснула в объятиях Шона.

Яркие солнечные лучи, прорываясь сквозь плотные кроны растущих вдоль дороги деревьев, падали на асфальт. Анна ехала в открытом автомобиле и, наслаждаясь теплым весенним ветром и чередованием света и тени, то и дело смотрела на Шона, который сидел за рулем машины. Ведьме нравилась его спокойная, уверенная манера вождения, его мягкий взгляд, когда он поворачивал голову в ее сторону.

Вот уже три с половиной месяца, которые прошли с момента их знакомства на балу, Анна благодаря Шону пребывала в состоянии комфортного душевного равновесия. Рядом с ним она чувствовала себя обычной девушкой и была рада, что ей не нужно притворяться кем-то другим или скрывать что-то о себе. Они виделись почти каждую неделю, и Анна без сожаления оставляла своих гостей в Эосберге на попечение Франца и отправлялась к побережью Северного моря.

Жан-Пьер, с которым ведьма в последнее время встречалась редко, считал, что ее отношения с Мак-Генри являются для Анны губительными, потому что она, по его мнению, напротив, перестала быть собой, усыпила свой Эфир, и ее взгляд лишился азартного блеска, что абсолютно не свойственно той девушке, которую француз всегда знал. Ведьма не придавала значения словам друга, решив, что в нем говорит его обычная ревность, тем более, что она не чувствовала в себе никаких изменений и наслаждалась обретенным эмоциональным покоем.

Анна с удовольствием проводила время с Шоном, который рассказывал ей о Шотландии и истории своего рода. Ей, не имеющей близких родственников, было интересно узнать о взаимоотношениях внутри семейства, представители которого большей частью являлись ведьмами и колдунами. Шон рассказал Анне, что его мать умерла, дав ему жизнь, и он до конца школы жил с отцом, а потом, проявив интерес к журналистике, уехал в Лондон.

Его отец, Фергас Мак-Генри, был колдуном-придворным, полковником Британской армии. После смерти жены он вышел в отставку, вернулся домой и занялся воспитанием сына. И вот сейчас Анна и Шон ехали в Данбар, где располагалось родовое поместье Мак-Генри, которое принадлежало отцу Шона.

Фергас вел достаточно замкнутый образ жизни и, в отличие от сына, не поддерживал отношения с родственниками жены – Киарой и ее семьей. Он предпочитал общество людей, не владеющих магией, утверждая, что присутствие в одном месте более двух ведьм и колдунов вызывает у него приступ удушья. Все это рассказывал Шон Анне по дороге в Данбар.

– Но, я надеюсь, наш визит не будет для него неприятной неожиданностью? – спросила девушка.

– Нет, не волнуйся, – успокоил ее колдун. – Несмотря на всю нелюбовь отца к ведьмам, ему все же интересно познакомиться с тобой. Хотя предупреждаю, он будет тщательно скрывать это и, вообще, открыто демонстрировать неприязнь, – Шон развел руками, – такой уж человек.

– Это что-то вроде проверки?

– Ну, можно и так сказать. Но тебе нечего бояться. Я знаю, что ты ему понравишься.

Анна кивнула в ответ, но на самом деле вовсе не была в этом уверена. Раньше она не сомневалась, что сможет произвести на кого угодно нужное ей впечатление, а сейчас предстоящее знакомство с отцом Шона почему-то заставляло ее нервничать.

Когда они подъехали к воротам поместья, колдун посмотрел на девушку и, слегка смутившись, сказал:

– Должен тебе признаться, – Шон сделал паузу, – отец не знает, что ты – королева.

– О! – улыбнулась Анна, сразу забыв о переживаниях. – Приятно наконец обнаружить наличие у тебя слабостей. И чего ты боялся, решив умолчать об этом?

– Ничего. Просто я не хотел, чтобы он судил о тебе предвзято.

– Ясно, – не поверила ведьма.

– Ну, хорошо, – сдался Шон. – Возможно, того, что отец поведет себя непредсказуемо. Он и так не в восторге, что моя девушка – ведьма. А королеву он считает худшей из всех.

– Значит, ты хочешь, чтобы я ему тоже ничего не говорила? – спросила Анна, когда они вышли из машины.

– Вовсе нет, – поспешил ответить колдун. – Ты можешь поступать так, как захочешь. В конце концов, ты не обязана покрывать мое малодушие.

Девушка ободряюще улыбнулась ему и поцеловала в губы. Они подошли к старинному трехэтажному особняку несколько запущенного вида. Шон проследил за взглядом ведьмы, осматривающей дом.

– Да, я знаю, выглядит не очень гостеприимно. Отец не любит случайных посетителей.

– А что он вообще любит?

– Это даже для меня загадка, – с улыбкой сказал мужчина.

В этот момент парадная дверь открылась, и им навстречу вышел дворецкий Дэвис. Он поприветствовал Шона и Анну и на вопрос Мак-Генри об отце сказал, что полковник уехал в город. Проводив гостей в их комнаты, расположенные в западном крыле дома, Дэвис сообщил о распоряжении полковника подать им обед в малой столовой.

После обеда колдун показал девушке поместье. Анне было интересно увидеть родные места Шона, где прошло его детство. Несмотря на то, что Фергас Мак-Генри, по словам сына, был жестким и резким человеком, по тому, с какой теплотой Шон рассказывал о проведенном здесь времени, девушка поняла, что он любит своего отца.

Ближе к вечеру ведьма вновь почувствовала легкое волнение, связанное с предстоящим ужином в обществе хозяина дома. Стоя перед зеркалом, Анна никак не могла определиться с подходящим нарядом. Она была одета в закрытое длинное лиловое платье без рукавов и боковым, доходящим до середины бедра разрезом, в уместности которого девушка сомневалась. Шон, с интересом наблюдавший, как ведьма щелчком пальцев меняет одно платье на другое, в итоге поддержал лиловое платье, и, желая успокоить Анну, сказал, что ее красота и безупречный вкус только оживят это суровое жилище, как и его хозяина.

Когда они спустились в обеденный зал, там уже находился полковник Мак-Генри. Это был мужчина невысокого роста с цепким, живым взглядом. Несмотря на свои семьдесят шесть лет, он выглядел подтянутым и энергичным. Ведьма не сомневалась, что он успел за одну секунду составить свое мнение о ней. Что ж, подумала Анна, перестав волноваться, вечер обещает быть интересным. После того как Шон представил девушку отцу, был подан ужин, и Фергас сказал:

– Я не знаю, говорил ли вам Шон о моем отношении к ведьмам и колдунам. Я их не люблю. И, конечно, не поощряю связь сына с ведьмой.

– Мне об этом известно, – вежливо ответила Анна.

– Советую даже не надеяться, что вам удастся изменить мое мнение, – продолжил хозяин дома, с любопытством наблюдая за реакцией девушки на свое заявление.

– Не представляю, как я могу это сделать, – равнодушно пожала плечами ведьма. – Тем более что у вас есть объективные причины не доверять мне как разрушителю.

– Напрасно вы считаете себя более опасной, чем представители других направлений. Я знаю, многие полагают, что разрушители – самая жестокая и безнравственная группа, но не я. Только не думайте, что я на их стороне. Дело в том, что я всех ведьм и колдунов считаю одинаково жестокими и безнравственными. А что до опасности, – Фергас посмотрел на сына, – если ведьме удается разбить сердце мужчине, значит, он это заслужил.

– Я согласен, – сказал Шон, бросив взгляд на Анну.

– Разве обвинять ведьм в жестокости и безнравственности не то же самое, что ругать ребенка за инфантильность? – спросила девушка.

– Вот-вот! – воскликнул полковник. – Беда наших собратьев в том, что они считают себя созданными для зла и снимают с себя всякую ответственность за свои поступки. Очень удобная позиция. У обычных людей есть религии, дающие им представление о морали, совесть, в конце концов. А мы без сожаления делаем свое черное дело, мол, такова наша сущность, – он сделал глоток воды и уже более спокойно продолжил: – Конечно, зло легче и приятнее добра. Но поверьте мне, старику, Эфир можно наполнить не только страхом и страданиями людей, – колдун усмехнулся. – Вы, наверное, думаете, вот он разглагольствует о добре, а сам ничего хорошего в своей жизни не создал. Да, это так.

– Нет, полковник, – покачала головой ведьма, – у меня перед глазами подтверждение обратного.

– Что вы имеете в виду?

– Ваш сын – прекрасный человек. Я уверена, что во многом это ваша заслуга, – Анна с удовольствием заметила, что Фергасу были приятны ее слова, хотя он и пытался скрыть это, напустив на себя строгий вид.

– Чем вы занимаетесь, Анна, – спросил хозяин дома, после того как подали десерт, – во время, свободное от своего основного дела – разбивания сердец?

– Это – не основное дело, а скорее, увлечение. А вообще, мне принадлежит отель в Швейцарии.

– А также один из десяти крупнейших пакетов акций «Би-Эм Холдингс», – заметил Фергас.

Ведьма взглянула на Шона и по тому, с каким удивлением тот смотрел на отца, поняла, что старший Мак-Генри узнал об этом не от сына.

– Вы прекрасно осведомлены, полковник, – спокойно произнесла девушка. – Почему вы тогда спросили?

– Люблю послушать, как капиталисты говорят о своих достижениях, – ответил колдун с легким презрением в голосе.

– Хуже ведьм отец считает только эксплуататоров, – с улыбкой пояснил Шон.

– Да, на мой взгляд, деньги, как и магия, должны служить благу. И занимая высокий пост в такой огромной компании, нельзя не думать о тех, кто внизу.

– В совете директоров, – сказала Анна, – есть парочка идеалистов, которые разделяют вашу точку зрения.

– Но не вы?

Ведьма пожала плечами.

– Моя работа в концерне – это увеличение его прибыли, ну и, следовательно, собственного капитала.

– За счет менее защищенного населения? – полуутвердительно спросил Фергас.

– Большей частью за счет поглощения других, вполне себе обеспеченных крупных промышленников.

– Делаете работу придворных? – продолжал расспрашивать полковник.

Анна видела, что он всячески пытается найти ее уязвимое место. Это было забавно, ей нравился этот хитрый колдун, который, Анна не сомневалась, сам не верил и в половину того, что говорил. Все-таки она решила, что позволит ему взять верх, но дождется более подходящего момента.

– Я не ставлю такую цель, – произнесла ведьма.

– А какова тогда ваша цель? – Фергас устремил на девушку пронзительный взгляд.

– Боюсь, полковник, вам не понравится мой ответ…

– Позвольте мне самому судить, – строго перебил Анну колдун. – Итак, зачем вам нужны деньги?

– Для блага. Моего собственного, – честно призналась ведьма. – Чтобы чувствовать себя свободной.

Фергас усмехнулся, но, похоже, был удовлетворен ее ответом. Ужин закончился, и хозяин дома предложил выпить кофе в гостиной.

Когда они перешли в соседнюю комнату, полковник расположился в кресле с высокой спинкой, а его сын и ведьма устроились на диване напротив камина. На кофейном столике перед ними появились три чашки. Фергас достал трубку и принялся ее раскуривать, спросив у Анны из вежливости:

– Не возражаете?

– Возражаю, – спокойным голосом произнесла девушка. – Я прошу вас не курить.

Колдун пару секунд с интересом изучал ее твердый взгляд и, слегка усмехнувшись, все-таки убрал трубку.

– Свобода… – задумчиво проговорил Фергас, добавляя в кофе ирландский виски. – Боюсь, скоро нам останется лишь вспоминать, что значит чувствовать себя свободными и быть хозяевами своей жизни.

– О чем ты, отец? – спросил Шон.

– Я имею в виду худшее из несчастий, которое постигло наше сообщество. Это появление монарха.

Анна едва заметно улыбнулась. Честно говоря, она ждала, когда полковник заведет разговор об этом, и, конечно, она не собиралась открывать ему истину сразу, предпочитая наблюдать, как поведут себя Фергас и его сын, обсуждая эту тему.

– Пятьдесят лет назад, – продолжал полковник, – я был втянут одержимыми жаждой власти колдунами в противостояние против паладинов. Тогда многие пострадали. Среди лидеров восстания был колдун, который превращался в чудовище, гидру огромных размеров. Вряд ли вы сможете представить себе что-то подобное. Это не то же самое, что читать о древних монстрах в книге. Магическое превосходство паладинов в том сражении было не таким уж очевидным. С большим трудом им удалось подавить восстание. Мне повезло, и рыцари сочли мое участие в заговоре незначительным. Благодаря этому всему я понял, что нет ничего более разрушительного, чем стремление подчинить себе все живое. И в то время еще никто не знал, что монархия возродится. Сейчас же королева – единственный носитель могущественного Эфира, представляет собой мишень для всех желающих завладеть ее силой, которые, как многие полагают, исчезли, а на самом деле просто выжидают, развивая свои магические способности.

Анна молчала. Сомнения, которые не давали ей покоя на балу в Даннотаре, вновь захлестнули ее. Одно дело, когда ведьма в своих мыслях представляла себе угрожающую ей опасность, но гораздо хуже – слышать об этом от другого человека, опытного колдуна-придворного. Тут девушка почувствовала, как Шон незаметно взял ее руку в свою ладонь. Анна посмотрела в его глаза, сияющие мягким, спокойным блеском, и ее сомнения отступили.

– Думаю, ты сгущаешь краски, – сказал Шон, обращаясь к отцу.

– Ничуть, – заявил Фергас. – Вот увидите, скоро нас всех заставят выбирать чью-либо сторону. Войны нам не избежать.

– На балу королева не производила впечатления воинственно настроенной повелительницы, – заметил Шон.

– Она молода и, вероятно, еще не помышляет об этом. И в такой ситуации она легко может стать игрушкой в руках менее сильных, но более опытных колдунов или ведьм, – сказал полковник.

Его сын вновь посмотрел на Анну. Затем он перевел взгляд на отца и уверенно проговорил:

– Вот знаешь, меньше всего похоже на то, что королева позволит кому бы то ни было управлять собой.

– Интересно, как ты это понял? Впрочем, догадываюсь, – усмехнулся старший Мак-Генри. – Говорят, она очень красива, и мужчины в ее присутствии не в состоянии мыслить здраво. Анна, вас не возмущает, что Шон так легко поддался ее чарам?

– Шон как раз был одним из немногих, на кого не подействовал внешний облик королевы, – ответила ведьма и, взглянув на сидящего рядом мужчину, тихо добавила: – Именно это мне и понравилось.

– Скажите, Анна, – продолжал расспрашивать Фергас, – вы тоже считаете, что я преувеличиваю, говоря о войне?

– Я надеюсь на это.

– Верите в справедливость правителя?

Девушка покачала головой.

– Справедливость – это то, что каждый понимает по-своему. Я уверена, что бы королева ни предприняла, всегда найдутся те, кто будет не согласен с ее решением.

– Я вижу, вы ее защищаете?

– Просто я могу понять ее как разрушитель. Нам, в сущности, несвойственна жажда той власти, о которой вы говорили. Мы не стремимся завоевать весь мир, – с улыбкой ответила ведьма и, блеснув глазами, полусерьезно добавила: – Лично мне достаточно мужчин, круг которых ограничен рамками помещения, где я нахожусь.

Фергас усмехнулся, показывая, что он понял ее намек, но не собирается принимать его на свой счет. Тем не менее, колдун несколько секунд оценивающе смотрел на Анну.

– Вряд ли королева, обладая огромной силой, будет довольствоваться этим, – скептически заметил он после паузы. – Королевский Эфир коварен. Его сложно подчинить себе. Под его воздействием эта девушка станет воплощением зла, истинной ведьмой в том смысле, в каком это слово понимают люди.

– Я уверен, этого не будет, – сказал Шон.

Полковник нетерпеливо махнул рукой, не желая комментировать заявление сына.

– Я уже слышала мнение об опасности королевского Эфира для его носителя, – сказала Анна. – Но я согласна с Шоном. Я предпочитаю думать, что все эти разговоры – всего лишь страхи перед неизвестным будущим.

– Вы оба еще молоды и можете позволить себе надеяться на лучшее, – вздохнул Фергас. – А что до Эфира, так это и есть наше проклятие, болезнь, которая передается по наследству.

– Неужели вы всерьез так считаете? – улыбнулась девушка.

– Да, и эта болезнь сильнее разрушает человека, если оба его родителя заражены ею. Я убежден, что лучшие союзы те, в которых только один партнер несет в себе опасный вирус под названием Эфир. В этом случае есть шанс нейтрализовать его губительное воздействие.

– Отец, – тихо произнес Шон.

Анна подумала, что Фергас не обратит внимания на спокойный укор сына и продолжит свою речь. Но колдун несколько смутился и, как показалось ведьме, виновато отвел глаза. Затем он посмотрел на нее и, улыбнувшись, сказал:

– Простите старика, дитя мое. Я уже так давно не общался с красивыми девушками, что, должно быть, весь вечер говорил ерунду.

– Надеюсь, мой отец тебя не слишком возмутил? – спросил Шон, когда они, пожелав хозяину дома спокойной ночи, вернулись в свою комнату.

– Напротив, – ответила ведьма, положив руки ему на плечи. – Его слова заставили меня задуматься.

Колдун обнял девушку за талию и, расстегнув молнию на ее платье, проговорил:

– Не надо этого делать. Только не сейчас.

Анна послушно улыбнулась Шону и с радостью доверила свое тело его нежным, уверенным рукам и губам, которые приводили ее в состояние опьяняющего умиротворения.

Ведьма лежала в постели с открытыми глазами и уже долгое время наблюдала, как готовящийся к рассвету день постепенно проникает в комнату, делая очертания предметов более четкими. Спать не хотелось, и девушка, осторожно убрав с себя руку Шона, встала с кровати и подошла к открытому окну.

Взмахом руки облачившись в джинсы и футболку, Анна спрыгнула с подоконника и, став невидимой, устремилась навстречу солнцу. На большой скорости, с которой ведьма летела над морем, прохладный утренний воздух превратился в ледяной поток, терзавший своими острыми, как бритва, струями кожу девушки.

Анна могла бы создать вокруг себя оболочку, защищающую от холодного ветра и осадков, как она обычно делала вовремя полета, но сейчас ей хотелось в полной мере испытать воздействие бодрящего до боли ветра, чтобы развеять захватившее ее в плен чувство покоя и ощутить себя вновь живой.

Через полчаса, подлетая к поместью, Анна увидела Шона, который стоял у окна и с грустной улыбкой смотрел в небо. Приблизившись к окну, ведьма вернула себе видимый облик. Колдун не был удивлен ее внезапному появлению. Он отошел в сторону, пропуская девушку в комнату.

– Давно не спишь? – спросил Шон, поцеловав Анну.

– Не знаю. А ты?

– Какое-то время, – ответил колдун. – Как насчет завтрака?

– С удовольствием. Я буду готова через десять минут, – сказала ведьма, отправляясь в ванную.

Приняв душ и надев узкие серые брюки и свободную голубую тунику, Анна вместе с Шоном спустилась в обеденный зал. Дворецкий Дэвис сообщил, что полковник просил не ждать его, потому что он обычно завтракает поздно. Шон сказал, что, скорее всего, отца они сегодня вообще не увидят, и заранее извинился перед Анной за то, что тот не придет попрощаться с ними.

Однако же, когда они, спустя два часа, садились в машину, из дома вышел полковник Мак-Генри. Он искренне пожелал им счастливого пути, сказал, что был рад познакомиться с Анной, и попросил прощения, если его вчерашние слова обидели девушку. Ведьме показалось, что Фергас искренне хочет оставить у нее о себе приятные воспоминания. Выразив надежду увидеть Анну снова, полковник попрощался со своими гостями и ушел в дом.

Когда они отъехали от поместья на сотню метров, ведьма сказала:

– Нужно вернуться.

– Что случилось? Почему? – удивился Шон.

– Так нельзя. Пожалуйста, разверни машину.

Больше не спрашивая ни о чем, колдун сделал, как она просила, и через пять минут, узнав у Дэвиса, где полковник, ведьма уверенно направилась в гостиную. Хозяин дома сидел в кресле и курил. Увидев вошедшую девушку и остановившегося в дверях сына, полковник отложил трубку в сторону и поднялся.

– Фергас, я должна извиниться перед вами за то, что ввела вас в заблуждение.

– О чем вы говорите, моя дорогая?

Анна провела рукой у себя над грудью. Ткань туники в этом месте растворилась, и возник черный бриллиант. Удивление Мак-Генри длилось всего секунду, и он, опустив глаза, поклонился королеве. Никогда еще ведьма так не тяготилась своим положением, как в этот момент. Она поспешила произнести:

– Я бы не хотела, чтобы вы думали, что с моей стороны это была насмешка.

– Не волнуйтесь, дитя, – мягко ответил полковник. – На вашем месте я бы тоже не стал открывать правду всем подряд. Почему вы все же решили признаться?

– Вы бы все равно узнали, – сказала ведьма. – И мне бы не хотелось, чтобы вы чувствовали себя обманутым. Общение с вами произвело на меня впечатление. И мне важно, что вы обо мне подумаете.

– Я ошибался на ваш счет, Анна. И я рад, что благодаря вам теперь смогу изменить свое мнение.

Ведьма сидела на скамье и ждала Шона, который уже приехал в Лондон и назначил ей встречу в парке. За прошедший месяц они виделись лишь пару раз, так как у Анны было много работы и ей приходилось часто летать в Южную Африку по делам концерна. Девушка признавалась себе, что была рада редкости их встреч. Рядом с Шоном она по-прежнему, чувствовала себя защищенной, забывала о тревогах и волнениях. Но каждый раз на рассвете Анна покидала его объятия и уносилась в небо в желании как можно острее ощутить внутри себя пульсацию Эфира.

Когда Шон пришел и сел возле нее на скамью, ведьма поняла, что он собирается сказать ей что-то важное.

– Как твои дела? – начал колдун.

– Шон, мне кажется, ты хочешь поговорить со мной о другом, – высказала свою догадку Анна.

Мак-Генри вздохнул и ответил:

– Ты права. Послушай, – он взял ее за руку, – ты необыкновенная девушка. Любой мужчина на моем месте был бы счастлив рядом с тобой. И я счастлив, что ты появилась в моей жизни. Но мне тяжело видеть, как ты предаешь себя. Ты говоришь, что рядом со мной тебе не хочется быть ведьмой, но ведь это и есть твоя сущность, опасная, жестокая, требующая удовольствий и разрушения.

– Малопривлекательное описание, – заметила Анна.

– Я имел в виду не это, – улыбнулся Шон. – А то, что в тебе – жизнь и огонь. И мне очень жаль, что я неспособен разбудить их полностью.

– Это значит, что мы расстаемся? Но…

– Анна, – мягко перебил ее колдун, – если ты скажешь мне, что я не прав, и мое представление о тебе не соответствует действительности, то я попрошу тебя забыть об этом разговоре и с радостью останусь с тобой.

Шон внимательно посмотрел на девушку. Анна пыталась подобрать слова, но так ничего и не сказала. Через некоторое время она спросила:

– Это из-за того, что я люблю летать по утрам?

– Нет, то есть, твои полеты просто помогли мне лучше тебя понять, – ответил колдун и, помолчав немного, добавил: – Знаешь, тебе нужен мужчина, который будет летать вместе с тобой. Во всех смыслах.

Шон встал со скамьи, поцеловал девушку в лоб и ушел. Анна смотрела ему вслед, и тихая грусть заполнила ее сердце. Но уже вскоре, сделав глубокий вдох, ведьма ощутила, как ее мысли и чувства освобождаются от усыпляющих оков.

VI

Анна

Лучи солнца, добравшиеся до подушки, разбудили Анну. Она открыла глаза и посмотрела на часы. Было два часа дня. Ведьма вспомнила вечер и улыбнулась. Вчера, двадцать четвертого июля, был ее день рождения. Две недели назад, когда Жан-Пьер спросил, как она собирается отмечать свои двадцать шесть лет, Анна сказала, что еще не думала об этом, но в любом случае не будет устраивать большой праздник. Тогда француз предложил организовать для нее вечеринку в кругу близких друзей для разнообразия – в его поместье.

И вот вчера они отлично провели время и разошлись только к четырем часам утра. Принимая душ, Анна подумала, что, вполне вероятно, она проснулась одной из первых. Однако, выйдя из ванной, девушка увидела через окно Жан-Пьера, который уже сидел у бассейна и по обыкновению читал за кофе газету.

Ведьма надела светло-зеленое бикини, платье-рубашку более темного цвета и направилась к бассейну. Поздоровавшись с хозяином дома, Анна поинтересовалась у него, где все гости. Д’Араго ответил, что Луиза и супруги Кромбе уже уехали в Париж, Тино, Маргарет и Питер еще не выходили, а Коринна решила пойти прогуляться в город.

– Ее чем-то не устроила выпечка на завтрак, – объяснил Жан-Пьер. – И она захотела сама ее купить. Кстати, о завтраке. Где тебе накрыть?

– Здесь, но сначала, я немного поплаваю, – ответила ведьма, расстегивая платье.

Француз не спешил возвращаться к своей газете и с удовольствием наблюдал за девушкой. Когда Анна вышла из воды, она огляделась по сторонам и, убедившись, что, кроме Жан-Пьера, ее никто не видит, взмахом руки за одну секунду высушила свое бикини и волосы. Одевшись, ведьма села в шезлонг рядом с невысоким столиком, где ее уже ждал завтрак. Видя, что колдун увлечен чтением, Анна достала из Эфира планшетный компьютер и занялась просмотром почты. Когда она открыла письмо от Венцеля, легкая улыбка пробежала по ее лицу.

– Знаешь, кто хочет приехать отдохнуть в Эосберге? – обратилась ведьма к Жан-Пьеру.

– Кто? – спросил тот, отложив газету в сторону.

– Его высочество принц Тео со своей невестой.

– О! У него есть невеста? Ты мне ничего не рассказывала.

– Я сама не знала, – ответила девушка. – Обычно, я не слежу за личной жизнью моих бывших мужчин.

– И кто она?

– Франц пишет, что ее зовут Элизабет Бичем. Это имя мне ничего не говорит. Скорее всего, она англичанка.

– И что? Ты позволишь им приехать в твой замок? – с любопытством расспрашивал Жан-Пьер.

Анна пристально посмотрела на колдуна, лукаво улыбнулась и произнесла:

– Не вижу причин отказывать им в этом.

– По восхитительному, ослепительному блеску в твоих глазах, Анни, – чувственным голосом проговорил француз, – я вижу, что ты задумала приключение.

– Как знать, – неопределенно ответила ведьма.

– Да, ладно, расскажи, – настаивал Жан-Пьер. – Хочешь его вернуть?

– Не в моих привычках возобновлять отношения, которые себя исчерпали. Тебе это известно.

– Да-да, я помню, ты еще ни к кому не возвращалась, – сказал Д’Араго. – Может, ты собираешься довести начатое до конца?

– Что ты имеешь в виду?

– Разбить принцу сердце.

– Точно нет, – твердо заявила Анна. – Я думаю, это будет всего лишь маленькое развлечение.

– Когда они приедут?

– Уже в следующем сезоне, который начнется через десять дней.

Ведьма уже в третий раз обходила свою гардеробную, выбирая платье для ужина с гостями. Она призналась себе, что волнуется, но это волнение было приятным и предзнаменовало как минимум интересный вечер. Окинув взглядом свои недавно приобретенные наряды, Анна остановилась на длинном шелковом желтом платье на одном плече. Рассматривая себя в нем в зеркало, девушка осталась довольна тем, как изящно ткань платья очерчивает ее стройный стан. Анна убрала волосы набок, выпустив спереди несколько прядей. Завершив приготовления легким золотистым макияжем, ведьма покинула свою комнату и спустилась на лифте в зал для приемов, чтобы поприветствовать своих гостей.

Столик, за которым хозяйка замка обычно располагалась, когда присутствовала за ужином, находился недалеко от сцены, где сегодня выступал маленький приглашенный оркестр. Рядом с Анной за столиком сидело также четверо гостей. Еще проходя по залу, ведьма, конечно же, заметила Тео. Он занимал место за другим столом, но при рассадке постояльцев ведьма позаботилась о том, чтобы принцу было ее хорошо видно.

В начале вечера Анна, как обычно, коротко рассказала гостям о возможностях отдыха, которые предоставляет Эосберг, и пожелала всем хорошего пребывания в замке. Во время ужина хозяйка с удовольствием общалась с соседями по столу, терпеливо и обстоятельно отвечая на все их вопросы. Она знала, что Тео наблюдает за ней, но сама делала вид, что не замечает этого.

Когда ужин подошел к концу, и гости начали танцевать, Анна перемещалась по залу, стараясь никого не оставить без своего внимания. Дважды она принимала приглашение на танец. И вот, когда ведьма беседовала с одним американским кинопродюсером, к ней подошел принц и обратился на французском языке:

– Здравствуй, Анна. Подаришь мне танец?

– Мне очень жаль, ваше высочество, – вежливо ответила девушка, – но мне придется вам отказать.

– Почему? – удивился Тео.

– Прости, я не танцую с гостями, которые отдыхают в замке вместе со своими спутницами.

Принц не знал, что ему на это ответить, и был вынужден удалиться. Анна еще некоторое время провела в зале, а затем, удовлетворившись сегодняшним вечером, вернулась в свою комнату.

Ведьма сидела за столиком на балконе своей комнаты и, рассматривая розоватые от вечернего солнца облака, думала о Тео. Что значило для нее увидеть его снова, и удалось ли принцу взволновать девушку, как прежде? Анна вспомнила их связь и представила себе, что бы она сделала, если бы захотела вернуть Тео. Ведьма прислушалась к себе и поняла, что эти фантазии не имеют ничего общего с реальностью, в которой Анне не были нужны эти отношения. Все давно закончилось, и ведьма не находила причин изменять себе и возрождать прошлую связь.

Солнце давно село, и девушка, посмотрев на часы, покинула балкон. В этот момент она услышала звук входящего сообщения.

«Привет! Не хочешь встретиться?» – писал Тео.

Анна улыбнулась, и в ее голове вновь промелькнули приятные мысли.

«Хорошо. В баре, через двадцать минут».

Выйдя из душа, ведьма надела джинсы и черную футболку и спустилась вниз.

Бар располагался этажом выше обеденного зала и, несмотря на то, что занимал большое, просторное помещение, благодаря неяркому освещению и отдельным полузакрытым кабинетам выглядел уютно и достаточно камерно. Оказавшись в баре, Анна сразу увидела принца, который сидел в одном из таких кабинетов. Девушка попросила бармена принести ей коктейль и присоединилась к Тео.

– Где Элизабет? – спросила ведьма.

– Осталась в номере.

– Она знает, что ты здесь?

– Я сказал, что собираюсь в бар. Думаю, она поняла, что я хочу встретиться с тобой, – ответил молодой человек.

– О! И она не против?

– Нет, Элизабет относится к этому спокойно.

– Тебе, должно быть, повезло с ней, – заметила Анна.

– Это правда, – согласился принц.

Бармен принес девушке коктейль, и она, сделав глоток, спросила:

– Тео, почему ты решил приехать сюда?

Молодой человек ответил не сразу.

– Это была идея Элизабет – побывать здесь.

– Но ведь она знает, что мы встречались?

– Конечно.

– Удивительная девушка, – усмехнулась Анна. – Вы, действительно, собираетесь пожениться?

– Да, – ответил принц, – в следующем году. Ты ведь приедешь на свадьбу?

– Тебе бы этого хотелось?

– Ну, я имел в виду традицию. Впрочем, зная твое отношение к подобным вещам, я не очень рассчитываю увидеть тебя на моей свадьбе, – молодой человек вопросительно посмотрел на Анну.

Девушка ничего не ответила, лишь неопределенно пожала плечами. Принц некоторое время изучал ее лицо, не решаясь продолжать.

– Анна, скажи, у тебя кто-нибудь есть? – наконец произнес он.

– Почему ты спрашиваешь?

– Я и сам не знаю, – помедлив, ответил Тео.

Ведьма бросила на принца проницательный взгляд и, слегка улыбнувшись, сказала:

– Как тебе Эосберг?

Молодой человек явно не ожидал от Анны такого вопроса, произнесенного светским тоном.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Тео. – Кажется, за три года ничего не изменилось. Комфорт и сервис на высшем уровне.

– Ты уже оценил новый дизайн открытого бассейна? – продолжала ведьма.

– Еще нет. Сегодня было не очень жарко.

– Для таких дней в замке есть закрытый бассейн. Не хочешь искупаться?

– Сейчас?

Девушка усмехнулась и ответила:

– Заплати бармену и спускайся на первый этаж. Я приду через пять минут.

Тео секунду колебался, но потом сделал так, как сказала Анна.

– Не думаю, что это хорошая идея, – заметил принц, стоя возле бассейна, – учитывая то, что на мне нет соответствующей одежды.

– На мне тоже нет, – пожала плечами ведьма и принялась раздеваться, демонстрируя отсутствие не только купальника, но и вообще нижнего белья.

– Анна, что ты делаешь?

Вместо ответа девушка бросила на него волнующий взгляд и нырнула в воду. Проплыв несколько метров, Анна повернулась к молодому человеку и сказала:

– Почему бы тебе не присоединиться?

Тео выдохнул и последовал ее примеру. Ведьма внимательно наблюдала за тем, как он раздевается, и за его смущением, которое его высочество старательно пытался скрыть. Оказавшись в воде, молодой человек подплыл к Анне и, почувствовав под ногами дно, обхватил девушку за талию, привлек к себе и с наслаждением принялся ее целовать. Удовлетворив свой первый порыв, Тео отдышался и, посмотрев Анне в глаза, неуверенно произнес:

– Это неправильно…

– Для меня правильно делать то, что я хочу. Ты же знаешь, – с едва заметной резкостью в голосе проговорила ведьма. – Но за себя ты должен решить сам. Ты можешь уйти, если считаешь нужным.

– Я не хочу уходить, – ответил принц, вновь притягивая ее к себе. – Я просто не могу этого сделать.

Они вышли из воды и, взяв полотенца, сели в один из шезлонгов рядом с тем, где лежала их одежда. Не говоря ни слова и, как будто не давая себе опомниться, Тео продолжил целовать девушку, касаясь руками ее влажных волос и кожи.

– Скажи честно, – произнесла Анна, воспользовавшись моментом, когда принц переводил дух, – ты рассчитывал на секс со мной, предлагая встретиться сегодня?

Молодой человек замер в нерешительности, раздумывая, стоит ли признаться. Тео не удалось противостоять ее настойчивому, проницательному взгляду, и он ответил:

– Да.

– Тогда ты должен был подготовиться к этому, не так ли?

Ведьма подождала, пока принц совершит необходимые действия, и, нежным прикосновением руки велев Тео лечь на спину, медленно на него опустилась. Выбрав комфортный для себя ритм, Анна неотрывно следила за молодым человеком, который с радостью принял ее условия игры. И лишь в зените удовольствия ведьма перестала думать о Тео, и ее рассудок уступил место свободному от контроля наслаждению.

Принц лежал на боку, поддерживая голову одной рукой, а другой – накрыв плечо девушки, которая тоже повернулась на бок рядом с ним, стараясь не упасть с узкого шезлонга.

– Скажи, – начал молодой человек, – ты останешься в замке, пока я здесь?

Анна покачала головой.

– Я завтра уезжаю в Лондон.

– А когда вернешься?

– Тео…, – спокойно произнесла ведьма.

Принц не дал ей закончить, страстно целуя ее в губы.

– Анна, я не хочу, то есть хочу…, – его высочество явно не желал выпускать девушку из своих объятий, как и отрывать губы от ее кожи. – Одно твое слово, и я брошу все.

Ведьма мягко убрала его руки и, сев, с улыбкой посмотрела на молодого человека.

– Я не могу позволить тебе сделать это.

Тео тоже поднялся в шезлонге и смущенно проговорил:

– Ты права, прости.

Когда они оделись, Анна подошла к принцу и нежно его поцеловала.

– Прощай, Тео.

Ведьма вновь заметила, как в его глазах вспыхнула надежда, но его высочество взял себя в руки и, направляясь к двери, обернулся и сказал:

– Я рад, что увидел тебя снова.

Анна не спеша прогуливалась по набережной Кольюра, небольшого городка на юге Франции, и наблюдала, как морской ветер постепенно разгоняет остатки тумана, закрывавшего вершины холмов. В час дня на набережной было довольно оживленно. Группы разноязычных туристов, стремящихся запечатлеть себя на фоне прибоя и рыбацких лодок, множество маленьких сувенирных магазинчиков и ресторанов, художники, черпавшие вдохновение в морском пейзаже и картинах Матисса и Дерена, творивших в этом живописном месте более сотни лет назад – вся эта суета, являвшаяся частью повседневной жизни городка, казалась ведьме такой успокаивающей и необременительной. Девушка смотрела на людей и думала, что, скорее всего, никто из них и представить себе не мог, что вчера, в ночь на девятое сентября, в замке Кольюра проходил колдовской бал.

Выполнив свои королевские обязанности, Анна приняла предложение Жан-Пьера и Луизы остаться в городе еще на день и договорилась встретиться с ними за обедом. И вот, гуляя по городу, ведьма издали заметила своих друзей, которые ждали ее за столиком открытого кафе «Тамплиер».

Поздоровавшись с Анной, Д’Араго предложил ей местного вина и порекомендовал заказать блюдо дня. Доверяя вкусу француза, девушка присоединилась к друзьям, обсуждавшим вчерашний бал.

– Я слышала, ты встречалась с принцем? – спросила Луиза за кофе.

– Да, месяц назад. Он был в моем замке со своей невестой.

– Ты уверена, что у вас все закончилось? – продолжила француженка.

– Абсолютно, – спокойно сказала Анна.

– Жаль, он мне нравился. Такой приятный молодой человек с прекрасными манерами.

– Мальчишка! Я вообще не понимаю, чем он тебя заинтересовал, Анни, – хмыкнул Жан-Пьер.

Анна хотела ответить ему, но, внимательно присмотревшись к французам, поняла, что, говоря эти последние слова, они обращались не к ней, а друг к другу. Похоже, подумала ведьма, они снова переживают острую фазу отношений, и, улыбнувшись, решила не вмешиваться и сменила тему, рассказав о планах на ближайший сезон в Эосберге.

– А как же личная жизнь? – спросил Анну Д’Араго.

– Что ты имеешь в виду?

– На этот счет у тебя нет никаких планов?

– Пока нет.

– Ты не чувствуешь, как королевский Эфир требует себе жертву? – поинтересовалась француженка.

Анна усмехнулась.

– Луиза, надеюсь, ты не думаешь всерьез, что во мне сидит этакий монстр, который лишает меня воли. Если внутри меня и есть что-то опасное, то это появилось там задолго до королевского Эфира. В любом случае, сейчас я не ощущаю потребности во что бы то ни стало разбить кому-нибудь сердце и предпочитаю полагаться на случай. Знаете, все самое интересное в моей жизни происходило неожиданно.

Двадцатого сентября Анна начала подготовку к новому сезону и, как обычно, у себя в кабинете обсуждала с Францем план предстоящих мероприятий. Утвердив список гостей, ведьма выслушала предложения секретаря относительно возможности расширения штата и согласилась нанять еще служащих.

Кроме того, Венцель сообщил, что Паскаль Доле, шеф-повар Эосберга, недавно побывав на Тенерифе и оценив местное вино, хочет познакомить с ним гостей и рекомендует наладить прямые поставки.

– Что ж, не имею ничего против, – сказала Анна и попросила секретаря организовать для сомелье Джерардо Сантини командировку на Канарские острова.

В этот момент зазвонил служебный телефон Франца. Тот вопросительно взглянул на хозяйку. Ведьма жестом велела ему ответить.

– Личный секретарь госпожи баронессы фон Лаумер Франц Венцель. Слушаю вас, – начал он разговор. – По какому вопросу?… Одну минуту. Я должен осведомиться у госпожи баронессы, сможет ли она вам ответить.

Анна терпеливо слушала этот односторонний диалог и ждала, когда Франц сообщит ей, кто звонит.

– Это некто Михаэль Пройсс, режиссер музыкальных клипов. Он видел ваше фото в журнале «Число» и хотел бы обсудить возможность вашего участия в съемках нового видео для группы «Мистерия».

Книга вторая

I

Ники

– Только не делай вид, что это не имеет к тебе отношения, – сказала Регина Мертенс, нервно засовывая куртку в чемодан. – Можно подумать, ты остался равнодушен к теплому приему, оказанному вам финскими фанатками.

Ники устало опустился на стул. Он не хотел возобновлять начатый еще вчера разговор, в котором ему, как обычно, отводилась роль немого мучителя, заставляющего незаслуженно страдать свою девушку.

Два дня назад музыканты «Мистерии» вернулись из Хельсинки, где выступали с концертом. Вчера вечером Регина и Ники были на вечеринке по случаю дня рождения Штефана Граде, который, делясь впечатлениями от поездки, при каждом удобном случае опровергал мнение, что финские девушки – холодные и заторможенные.

И вот на Регину снова напали ставшие уже привычными подозрения, что для Ники, как и для его друга, выездные концерты – это не только работа, но и возможность близко познакомиться с поклонницами. Вчера Роннет постарался не обращать внимания на ее несправедливые обвинения в надежде, что к утру она успокоится и перестанет относить на его счет то, что рассказывает Граде о своих похождениях. Но сегодня, вероятно, волнуясь из-за своей предстоящей поездки, Регина вновь набросилась на молодого человека с упреками. Она работала обозревателем в журнале «Рок Хаммер», и ей необходимо было уехать на три дня в Гамбург, чтобы взять интервью у музыкантов группы «Гамма-квант» об их новом альбоме. Подобные командировки были нередки, но каждый раз, уезжая из Дюссельдорфа, Регина устраивала Ники сцены ревности.

– Ты же знаешь Штефана, – музыкант все-таки попытался защититься. – Он в вечном поиске. Почему ты решила, что я или, скажем, Рольф его поддерживаем? Я бы хотел, чтобы ты прекратила себя мучить и поверила моим словам, что я ни в чем таком не участвовал.

Девушка горько усмехнулась и, с трудом застегнув чемодан, сказала:

– Тебе стоит еще добавить, что финские фанатки не в твоем вкусе. Конечно, ты ведь предпочитаешь бразильянок.

– Регина, ну зачем снова об этом? – обреченно вздохнул Ники. Он уже приготовился выдержать новую волну обвинений, но его спас звонок в дверь. Это пришел водитель такси, которое должно было отвезти девушку на вокзал. Музыкант попрощался с ней, пожелав удачи в Гамбурге.

Когда она уехала, молодой человек взял ключи от своей машины и отправился домой.

Ники встречался с Региной уже более трех лет, и поначалу их отношения его полностью устраивали. Регина любила свою профессию и прекрасно разбиралась во всех направлениях рок-музыки, благодаря чему у них никогда не заканчивались темы для разговоров. Кроме того, девушка очень нравилась родным Ники, особенно его старшей сестре Леони. Музыкант очень жалел о совершенной им ошибке, из-за которой они несколько месяцев не общались.

Это произошло во время бразильского тура «Мистерии». После большого концерта в Рио-де-Жанейро организаторы устроили для группы вечеринку в клубе, куда пригласили самых красивых девушек из числа их преданных фанатов. В конце концов Регина узнала об измене Ники, и они расстались. Музыкант усиленно включился в подготовку к европейскому туру в поддержку нового на тот момент альбома «Волшебство времени». Когда «Мистерия» приехала с концертом в Будапешт, Ники познакомился там с фотомоделью Гизелой Крафт, своей соотечественницей, с которой он начал встречаться. Но разные интересы и круг общения не позволили их связи продлиться более двух месяцев.

В конце лета прошлого года на фестивале «Мастера рока» в Чехии Ники вновь столкнулся с Региной. Девушка дала понять музыканту, что больше не обижается на него и была бы не против возобновить отношения. Вспомнив, что их связывало, молодой человек хотел согласиться, но сомневался, что Регина смогла простить его, несмотря на то, что она уверяла его в этом, объясняя его ошибку стремлением творческой личности к разнообразию.

Ники, со своей стороны, вовсе не был склонен чем бы то ни было оправдывать измену, искренне сожалея, что причинил девушке боль. Однако произошло то, чего он опасался. Регина перестала доверять ему, и каждое возвращение музыканта из тура заканчивалось обвинениями в его предполагаемой неверности.

Вначале Ники делал все для того, чтобы убедить ее: нет причин для тревог, но в итоге бросил тщетные попытки доказать свою невиновность и каждый раз просто ждал, когда погаснет ее очередная вспышка ревности.

Когда они решили жить вместе, Ники уступил Регине и переехал в ее квартиру, хотя ему было это неудобно, он не мог там заниматься музыкой. Но Регина наотрез отказалась жить у него дома, не желая быть одной из большого количества девиц, которые, как ей казалось, там побывали. Молодой человек не стал с ней спорить, а сделал так, как она хотела, и жил в своей квартире только, когда Регина уезжала в командировку, чем тоже вызывал ее недовольство.

И вот сейчас Ники был рад снова оказаться дома и, стараясь не думать о последнем неприятном разговоре со своей девушкой, сосредоточился на работе.

В течение последнего месяца группа «Мистерия» занималась съемками нового видео на песню «Не хочу говорить прощай», где Ники выступал не только как участник группы, но и как продюсер, взяв весь процесс под свой контроль. Он специально пригласил Михаэля Пройсса, режиссера, известного своим эстетическим подходом к созданию музыкальных клипов, для работы над выбранной балладой. Тот сразу предложил акцентировать внимание не на сюжете видео, а на внешнем оформлении, пообещав сделать красивый клип для красивой песни.

Основной идеей видео стала осень. Теплые краски листвы, усиленные ярким солнечным светом, должны были создать атмосферу радости, смешанной с тихой грустью из-за скорого и неизбежного увядания природы. Подбирая соответствующее место для съемок, Пройсс остановился на Берлинском парке Тиргартен.

За неделю до их концерта в Хельсинки музыканты вместе со съемочной группой приехали в Берлин и даже сделали несколько пробных кадров. В результате совместной работы Ники и Михаэль остались довольны друг другом и договорились начать съемки в конце сентября, когда природа естественным образом оформит необходимые для видео декорации.

Кроме этого у них не было того, без чего, по мнению режиссера, ни один красивый клип не может считаться полноценным. Речь шла о красивой девушке, и музыканты, конечно же, были в этом согласны с Пройссом. Однако неожиданно поиск подходящей актрисы на эту роль оказался камнем преткновения во взглядах Михаэля и Ники. В процессе кастинга выяснилось, что их вкусы относительно девушек в корне не совпадают. Режиссер категорически отказывался работать с теми, кого выбрал Роннет. И музыкант уже был готов сдаться и доверить выбор Михаэлю, видя серьезное отношение того к этому вопросу. Но Пройсс сказал, что актриса обязательно должна нравиться главным действующим лицам видео, иначе она не сможет вдохновить их во время съемок.

Ники тогда подумал о Гизеле, но, уже изучив вкусы режиссера и не испытывая особого желания с ней снова общаться, отказался от этой идеи. Тем не менее, именно Гизела Крафт, сама того не ведая, натолкнула Ники на мысль пригласить девушку, которая, молодой человек не сомневался в этом, отвечала бы требованиям всех заинтересованных лиц.

В начале августа прошлого года во время недолгой связи музыканта с фотомоделью они вместе были в Париже, где Гизела снималась в рекламе, а Ники встречался с организаторами концертов «Мистерии» во Франции. И вот в конце рабочего дня они находились в своем номере в гостинице. Роннет проводил небольшую он-лайн конференцию с поклонниками, а девушка просматривала какой-то глянцевый журнал.

– О! Именно такое платье я хочу! – вдруг воскликнула Гизела, заставив Ники вздрогнуть от неожиданности, и тут же показала молодому человеку фото. Музыкант из вежливости заглянул в журнал и увидел Анну. На фотографии она была в длинном черном вечернем платье строгого фасона, но ее поза, прическа, аксессуары и особенно дерзкий взгляд делали образ очаровательно хулиганским.

Ники с любопытством полистал страницы, на которых были еще фотографии Анны, очень удивив Гизелу своим не проявлявшимся ранее интересом к моде. Музыкант не стал говорить ей, что ему знакома девушка на фото. Честно говоря, он сам не мог объяснить себе, зачем он сохранил этот номер журнала, потому что в тот момент не думал всерьез о встрече с Анной.

И вот когда Ники столкнулся с проблемой подбора актрисы для видео, ему на глаза попался этот журнал. Роннет показал режиссеру фото Анны и предложил пригласить ее для участия в съемках.

– Что ж, – задумался Михаэль, изучая фотографии, – эта модель явно с потенциалом, даже если дело только в мастерстве фотографа. Для нашей идеи как раз подходит такой осенний тип внешности. Но, извини, это пустая трата времени.

– Почему? – удивился музыкант.

– Когда вышел этот номер? Больше года назад. За это время с ней могло произойти все, что угодно. Я имею в виду, она могла измениться до неузнаваемости. Но даже если эта девушка и сейчас выглядит так, как на фото, это еще не значит, что на видео она будет так же хороша.

Ники сделал вид, что согласен с доводами Пройсса, но на самом деле он почему-то был уверен, что Анна отлично справилась бы с этой ролью. Михаэль еще раз открыл журнал и, посмотрев на Ники, сказал:

– Ладно. Пока вы будете в Финляндии, я попробую ее найти, – сделав паузу, он продолжил: – Боюсь, придется ехать в Париж.

Молодой человек признался себе, что хочет снова увидеть Анну, но сомневался в ответном желании с ее стороны. Даже если Пройссу удастся с ней связаться, вряд ли она согласится на их предложение. Не особенно рассчитывая на успех этой затеи, Ники отправился в Хельсинки. И вот проводив Регину и вернувшись к себе домой, Роннет уже собирался набрать номер режиссера, как тот опередил его, позвонив и сообщив, что Анна примет участие в работе, и им необходимо срочно ехать в Берлин, пока у них еще действует разрешение на съемки в парке в центре города.

В два часа дня после девятого неудавшегося дубля Пройсс не выдержал и пригрозил, что если Ники не возьмет себя в руки и не сосредоточится на деле, он бросит все и уйдет пить пиво в ближайший бар. Они находились в парке уже с восьми утра и, выбрав несколько подходящих мест, в полдень приступили непосредственно к съемкам. Режиссер заранее предупредил Роннета, что Анна приедет только во второй половине дня, так что у них будет достаточно времени, чтобы поработать сначала с музыкантами.

Однако все пошло не так, как планировал Михаэль. Ники путал текст песни, не следил за камерой и пару раз натыкался на Рольфа. За два часа им еще ни разу не удалось снять игру музыкантов от начала до конца песни. Друзья и коллеги Роннета, которые не догадывались, что приглашенная актриса – это Анна Лаумер, удивлялись его такому поведению на площадке. В конце концов Ники попросил пятиминутный перерыв, после чего приказал себе забыть о волнении и вспомнить, что он все-таки профессионал.

Через сорок минут у них уже были готовы три полноценных дубля в разных декорациях. Несмотря на это, режиссер не был полностью доволен, назвав отснятый материал репетицией, но выразил надежду, что после обеденного перерыва музыканты придут в лучшую форму. Закончив обед, съемочная бригада под контролем Торстена Бельке занялась переносом ударной установки, Штефан беседовал с девушкой-гримером, а Михаэль рассказывал Ники, Рольфу и Алексу, как ему удалось найти модель из прошлогоднего журнала.

– Так вот оказалось, что это никакая не модель, – говорил Пройсс, – а один из директоров какого-то крупного автомобильного концерна. Она – швейцарка, к тому же баронесса. Когда я узнал об этом в редакции, я подумал, что речь идет о разных девушках…

– Подожди, подожди, – перебил его Алекс, – баронесса из Швейцарии? – он вопросительно взглянул на Ники. – Что-то знакомое. Ее случайно зовут не Анна?

– Да, Анна Лаумер. Ты ее знаешь? – удивился режиссер.

Окс не успел ответить, заметив, что его друзья смотрят в сторону одной из парковых дорожек, по которой к ним как раз приближалась Анна. Она была одета в легкий бежевый тренч и темное свободное платье с крупным замысловатым рисунком. Ники отметил, что ее изящный сдержанный стиль в одежде не изменился, однако, из-за прически девушка выглядела иначе. Несмотря на то, что музыкант запомнил Анну с короткой стрижкой, он признал, что ей были к лицу каштановые волосы длиной чуть ниже плеч и челка, делающая взгляд еще более глубоким и даже колдовским.

– Добрый день, господа, – поздоровалась девушка, когда подошла к их компании.

Молодые люди с радостью ответили на ее приветствие, в очередной раз удивив Михаэля Пройсса.

– Ники, почему ты не сказал мне, что знаешь Анну? Мог бы помочь мне связаться с ней.

Музыкант посмотрел на девушку.

– Мы были знакомы давно, и я не был уверен, что у Анны сохранился прежний номер телефона.

Тут к ним присоединились Граде и Бельке, бурно выразив удивление видеть Анну снова. Музыканты, особенно Штефан и Алекс, принялись забрасывать девушку вопросами. Анна охотно отвечала им, пока Михаэль не напомнил всем, что пора вернуться к работе.

Режиссер отправил девушку к костюмеру, решив сделать еще дубль с музыкантами. Когда молодые люди заняли свои места и были готовы к записи, Роннет увидел, как Анна, уже переодевшись, подошла к съемочной площадке и стала наблюдать за процессом.

В голове у Ники тут же пронеслись воспоминания о тех концертах, на которых была Анна. Ни одна девушка так не воспринимала его музыку. Анна всегда вела себя сдержанно, но ее чувственный, не отпускающий молодого человека ни на минуту взгляд выражал ее желание поймать каждый звук и каждое движение. Ники переставал замечать все, что его окружало в тот момент. Он боялся, что девушка отведет этот волшебный, вдохновляющий и в то же время жадный и требующий удовольствия взгляд. И тогда он пел только для нее, лишь бы ее темно-зеленые глаза не прекращали искриться.

– Стоп! Снято! – голос режиссера вырвал Ники из мыслей о прошлых концертах и заставил осознать реальность. Молодой человек не заметил, как закончилась песня, и как будто не мог вспомнить, как он ее исполнял.

– Отличная работа! Это именно то, что я ждал от вас, – Пройсс не скрывал своего восторга и, проследив за взглядом Ники, усмехнулся и уже спокойно заметил: – Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, когда говорил о важности всех участников съемочного процесса?

Музыкант не ответил на это. Он смотрел на Анну и пытался по улыбке угадать ход ее мыслей. И если минуту назад, когда играла музыка, Ники не сомневался, что верно интерпретировал направленный на себя взгляд, то сейчас узнать, о чем думает Анна, можно было только, спросив ее об этом.

Не желая сбивать настрой музыкантов, Михаэль настоял еще на паре дублей, по его словам, чтобы было из чего выбрать, а затем переключил наконец свое внимание на Анну. Молодой человек предпочел не вмешиваться во взаимодействие девушки и режиссера, а лишь со стороны наблюдал, как ведет себя Анна на площадке. Казалось, ей нет дела до музыкантов, съемочной бригады и зевак, скопившихся отдельными группами неподалеку.

Девушка внимательно слушала Пройсса, чьи объяснения отличались некоторой непоследовательностью и излишней образностью, и, задав пару уточняющих вопросов, была готова к работе.

В процессе съемок оказалось, что Анна прекрасно поняла идею режиссера, и судя по одобряющей улыбке Михаэля, верно следовала его указаниям. Она действительно отлично вписалась в яркие декорации осени, создав образ задумчивой девушки, способной радоваться красоте окружающей ее природы.

В семь часов, когда солнце начало садиться, режиссер объявил съемочный день законченным. Штефан предложил переместиться в какой-нибудь бар, но все так устали, что идея Граде поддержки не нашла. Михаэль посоветовал Штефану отложить развлечения и напомнил, что завтра их ждет последний день съемок.

Попрощавшись со всеми до утра, Анна не стала дожидаться сумерек, сказала, что ее ждет такси, и скрылась в аллее парка.

Вскоре начали расходиться музыканты и члены съемочной группы. Ники и Михаэль задержались, чтобы обсудить проделанную за день работу, и вернулись в гостиницу только к ночи. У себя в номере молодой человек решил вновь пересмотреть отснятые кадры с участием Анны. По словам девушки, ее опыт работы перед камерой ограничивался двумя фотосессиями для журналов, и поэтому Ники был приятно удивлен и впечатлен уровнем ее профессионализма.

Теплый, мягкий взгляд Анны, смотревшей на музыканта с экрана его планшетного компьютера, приковывал внимание. Сердце Ники на секунду заполнила радость, что этот взгляд предназначался ему. Молодой человек взял телефон и уже хотел набрать ее номер, но, признавшись себе в самообмане, объяснил произведенное на него Анной впечатление тем, что это просто еще одно из многочисленных дел, с которыми она прекрасно справляется.

На следующий день с погодой повезло меньше. Серые тучи заполнили небосклон, угрожая дождем в любой момент. Когда музыканты приехали в парк, все уже было готово для съемок. Пройсс поначалу боялся, что возможный дождь нарушит их планы, но потом решил даже извлечь пользу из изменившейся погоды. Хмурое небо, сильный ветер и метавшиеся по воздуху листья должны были, по мнению режиссера, внести в картину радостной осени некоторый драматизм.

Анна, прибывшая на место съемок раньше музыкантов, уже была запечатлена в новых декорациях. И на этот раз безупречно справившись со своей ролью, девушка уступила молодым людям место на площадке.

К моменту, когда начался дождь, они успели снять два дубля, и Михаэль, удовлетворенный результатом, поблагодарил всех за работу и сказал, что съемки окончены.

Сегодня идея Штефана отпраздновать это событие пришлась по душе многим, музыканты и члены съемочной группы договорились вечером собраться в баре под названием «Гостиная», пригласив Анну присоединиться к ним. Девушка с удовольствием ответила согласием. Провожая ее взглядом, Ники очень хотел знать, что она подумала, когда узнала о съемках, и почему решила в них участвовать. Он пожалел, что из-за напряженной работы последние два дня у них не было возможности поговорить наедине. Молодой человек надеялся исправить это.

Анна

– Так вот, – продолжал Штефан, – мы тогда снимали видео на песню «Святой департамент», помните? Там был какой-то подвал. Жуткое место!

– Да, да, – поддержал его Алекс, – там еще капало что-то сверху.

– Вот-вот. Мне казалось, еще немного – и из щелей полезут зловещие приведения, разбуженные нашей музыкой.

На удобных диванах за одним из невысоких столиков в баре «Гостиная» сидело трое музыкантов «Мистерии» и две девушки. Помимо Граде и Окса был также Рольф Бернхард. Торстен не стал участвовать в праздновании, поспешив вернуться в Дюссельдорф к своей семье. А Ники, по словам друзей, обещал прийти позже. Анна сидела между Алексом и Рольфом и с интересом слушала рассказы музыкантов о съемках их прошлых клипов. Место рядом со Штефаном занимала Лена Платен, девушка-гример, с которой Граде познакомился на площадке.

– Анна, а в твоем замке водятся приведения? – спросил Алекс.

– Да, – улыбнулась девушка, – духи моих предков.

– Жаль, что мы их не видели, – произнес Штефан.

– Я бы сказала, хорошо, что вы их не видели.

– Они, что, опасны? – поинтересовался Рольф.

– Они непредсказуемы и очень своенравны, – продолжала забавляться ведьма.

– Твои гости не боятся приезжать к тебе? – спросил Штефан.

– Нет, у меня с моими предками договоренность. Они не мешают гостям, а я не делаю ремонт там, где они обитают.

– А где они обитают?

– В разных местах, кто-то – в подземелье, кто-то – в башне. На моем этаже живет, к примеру, одна забавная дама, четвертая по счету супруга моего прапрапрадеда, которая до сих пор очень переживает, что он предпочел ей женщину, ставшую впоследствии его пятой супругой.

– Ты это всерьез или шутишь? – Рольф направил на девушку проницательный взгляд.

– Всего по чуть-чуть, – с улыбкой призналась Анна.

В этот момент к ним подошел Ники. Он рассказал, что был вынужден задержаться, потому что встречался с Ээро Паасио, финским музыкантом, с которым Ники снова собирается спеть дуэтом.

– Оказалось, он в Берлине и самое главное – в рабочем состоянии, – закончил Роннет.

– Важно не упустить этот момент, – сказал Штефан. – А то будет, как в прошлый раз, когда мы три месяца не могли записать его вокал.

– Почему? – спросила Лена.

– Ээро – очень тяжелый человек. Когда он на подъеме сил, все получается отлично, но стоит ему впасть в депрессию… – Граде красноречиво закатил глаза.

– Да, – усмехнулся Рольф, – тогда он начинает ненавидеть все, что связано с рок-музыкой и в очередной раз объявляет о своем уходе со сцены.

– Творческий человек. Что тут скажешь, – заключила Лена.

– Эй, а мы тогда кто? – с улыбкой возмутился Штефан.

Анна слушала молодых людей и наблюдала за Ники, бросая в его сторону мимолетные взгляды. Она прекрасно чувствовала себя в компании музыкантов, как раньше, четыре года назад. Когда Михаэль Пройсс пригласил Анну участвовать в съемках, она не сразу согласилась. Но любопытство пересилило. Ведьма говорила себе, что ей просто интересно узнать, что произошло с ее любимой группой за это время.

Но привычка быть всегда честной с собой заставила Анну признаться, что дело – в Ники. Она снова хочет его увидеть. Однако ответить на вопрос, что девушка ждет от их встречи, было трудно. И тогда Анна решила прекратить думать об этом и довериться течению обстоятельств.

Ведьме понравилось, что, несмотря на то, что Ники занимался решением множества организационных вопросов, главным его увлечением по-прежнему оставалась музыка. И еще Анна заметила, что, хоть на него и произвело впечатление ее появление на съемочной площадке, все же он не спешил демонстрировать личный интерес к девушке.

Вот и сейчас в баре Ники смотрел на нее, как на добрую знакомую, с которой у него никогда не было романтических отношений. Ведьма прислушалась к себе. Она чувствовала, как нагревается внутри Эфир, требуя, во что бы то ни стало смутить молодого человека.

Анна поймала на себе приветливый взгляд Ники и, усмирив колдовскую сущность, вновь решила оставить все, как есть, и просто наслаждаться общением с музыкантами. Около десяти часов вечера девушка попрощалась с ними, выразив искреннюю радость, что смогла их снова увидеть. Когда ведьма поймала такси и собиралась назвать водителю адрес своей гостиницы, задняя дверь машины открылась, и Ники сел рядом с Анной.

– Надеюсь, ты не думала, что так все и закончится?

Девушка промолчала, довольно улыбнувшись.

– Где ты остановилась? – спросил музыкант.

– В «Швейцарском дворе».

– Отвезите нас в «Конкорд», – сказал Ники таксисту и, видя ее вопросительный взгляд, объяснил: – Мой отель ближе.

Одна секунда. Его улыбка. Ее глаза с изумрудным отливом и едва приоткрытые губы. И поцелуй с перерывом на вдох.

В лифте, в котором они поднимались на четвертый этаж гостиницы «Конкорд», находилось еще три человека. Ники был внешне спокоен. Он молча смотрел на Анну так же приветливо, как и полчаса назад в баре. Ведьма отвечала ему вежливо холодным взглядом, который совершенно изменился, едва они оказались в номере. Ни одна мысль, ни лишние рассуждения, ни попытки скрыть свои эмоции не владели ими в этот миг, лишь жажда удовольствия и желание возродить в памяти тела прошлое наслаждение.

И когда все ненужное – заботы, переживания, притворство, вместе с одеждой было отброшено в сторону, Ники и Анна расположились на кровати, готовые до последней клетки принести себя в дар друг другу и потребовать взамен равноценной жертвы.

Яркие прозрачные глаза ведьмы постепенно темнели, пока она не сомкнула их, потеряв власть над сознанием и реальностью и ощутив, как внутри, не щадя ни единого мускула, раскрывается и заполняет собой все тело безжалостный, но прекрасный огненный цветок.

Анна медленно открыла глаза, с трудом приходя в себя, и как будто с удивлением посмотрела на молодого человека. Тот улыбался, довольный ее состоянием.

Говорить не хотелось. Ведьма положила голову на грудь Ники, который не спеша поглаживал ее мягкие локоны шоколадного цвета.

– Твои волосы стали длиннее, – сказал музыкант.

– А твои – короче, – ответила девушка.

Ники развел руками.

– Ну, да. Теперь я не похож на металл-исполнителя.

– Для того чтобы им быть, вовсе не обязательно иметь длинные волосы, греметь цепями или подводить глаза и носить нелепую кожаную одежду. У некоторых это выглядит карикатурно и отвлекает внимание от главного – музыки.

– Я с тобой полностью согласен.

– Я рада, что ты обходишься без всего этого. У тебя – прекрасная музыка. Разве поклонникам нужно что-то еще?

– Я думал, тебе нравились длинные волосы, – улыбнулся Ники.

– Да, но и так тебе тоже идет, – ответила Анна и после небольшой паузы добавила: – Знаешь, я заметила еще одно изменение. Ты больше не куришь?

– Ну, да.

– И давно?

– Около четырех лет.

– Как тебе удалось бросить? Ты, кажется, говорил, что это непросто.

– Я сам удивляюсь, – рассказывал Ники. – Постепенно мне перестало это нравиться. А сейчас я вообще не выношу запах табака. Думаю, что это ты на меня повлияла.

Анна улыбнулась. Она, конечно, помнила о наложенном ей заклинании, но не предполагала, что оно окажет такое сильное действие. Ведьма подняла голову и нежно провела рукой по его груди и плечу, а затем поцеловала в губы. Музыкант обхватил ее руками за талию и перевернул на спину. Затем он посмотрел в искрящиеся глаза девушки и спросил:

– Анна, скажи, почему мы расстались?

– Я уже не помню.

– А почему ты согласилась участвовать в съемках?

– Мне было интересно.

– И все?

– Ники, что ты хочешь от меня услышать?

Молодой человек улыбнулся и полусерьезно сказал:

– Ну, например, что ты скучала по мне.

– Я скучала по тебе, – тут же ответила Анна с интонацией, не позволяющей определить, насколько правдиво сказанное.

Ники усмехнулся. Он неторопливо, с наслаждением окинул взглядом стройное тело девушки с ног до головы. Затем тот же путь проделали его пальцы, чуть дольше задерживаясь в самых чувствительных местах и нарушая равномерное дыхание Анны.

– Ты ведь никуда сегодня не спешишь? – спросил молодой человек, не прерывая ласк.

Ведьма покачала головой, в полной мере разделяя его стремление не ограничиваться только одним кругом удовольствия.

Ники

Ники сидел в кресле и ждал прихода Регины. Рядом с ним на полу лежала сумка с его вещами. Он представлял себе неприятный, но неизбежный разговор с девушкой. Музыкант не мог его больше откладывать. Он вернулся в Дюссельдорф три дня назад, но остался в своей квартире, объяснив это Регине необходимостью работать в студии.

После того как съемки видео были завершены, Ники пробыл в Берлине еще неделю, записывая с Ээро Паасио песню для нового альбома «Мистерии». И все три дня после своего возвращения молодой человек посвятил напряженной работе, курсируя между домом и студией «Джей-Эйч-Эм Рекордс».

Анна уехала на следующее утро после окончания съемок, не выразив определенного желания снова увидеться. Ники тогда не стал настаивать на новой встрече, так как предполагал, что из-за предстоящей работы у них не будет возможности для этого. Но, несмотря на то, что музыка заняла большую часть его времени, Ники не покидали мысли об Анне, к его удивлению не отвлекая, а наоборот способствуя творческому процессу.

Регина пришла около шести часов вечера. Музыкант говорил ей, что приедет сегодня, но о том, что он не хочет больше оставаться, молодой человек решил сообщить ей при встрече. Войдя в комнату и увидев собранную сумку, Регина сразу все поняла.

– Ники, ты уходишь? – пытаясь сохранить внешнее спокойствие, проговорила девушка.

– Да.

Ее глаза вновь наполнились злостью, и музыкант понял, что ему не удастся избежать выяснения отношений.

– Когда ты решил? Во время съемок клипа? Я так понимаю, кастинг завершился успешно, и ты лично одобрил всех девушек, – с явным намеком произнесла Регина.

Ники подумал, впервые после воссоединения она имела основания обвинять его в неверности, но он в первый раз не испытывал чувства вины из-за этого. Видя, что на музыканта не действуют ее упреки, девушка решила иначе остановить его.

– Прости. Я знаю, в последнее время я оказывала на тебя давление. Но я обещаю…

– Регина, не надо, – твердо сказал Ники. – Мне тяжело поддерживать отношения без доверия. И я не уверен, что если я останусь, что-то изменится.

Молодой человек взял сумку и, посмотрев в ее глаза, искренне произнес:

– Мне жаль, что я причинил тебе боль.

– Подожди, – спокойно попросила Регина. – Ты можешь напоследок быть честным со мной? Скажи, дело в другой женщине?

– Прощай, Регина.

Ники положил ключи от входной двери на стол и вышел из квартиры.

Через неделю, двенадцатого октября, после того как музыканты записали еще одну новую песню, было решено устроить перерыв. Друзья и коллеги уехали в отпуск, а Ники, не вняв совету Рольфа и Штефана сменить обстановку и развеяться, остался дома.

Друзья считали, что ему нужно время, чтобы прийти в себя после разрыва с Региной. Роннет не стал их убеждать, что он вовсе не так расстроен, как им кажется. На самом деле все это время Ники думал об Анне. Они поддерживали связь в социальной сети «Книга лиц», два-три раза в неделю делясь новостями и общаясь на отвлеченные темы. И вот музыкант, поставив на стол чашку с кофе и ноутбук, собрался написать Анне сообщение, но передумал и взял в руки телефон.

– Привет, Ники, – ответила девушка.

– Привет. Анна, я бы хотел снова тебя увидеть. Может, встретимся на выходных?

Сделав паузу, Анна выдохнула и произнесла:

– Послушай, Ники, ты же помнишь условие: только я и больше никто. Я не делю мужчин с другими. А мне известно, что у тебя есть девушка.

– Уже нет. Мы расстались.

– Хм, – усмехнулась Анна, – надеюсь, это произошло не из-за нашего с тобой близкого общения в Берлине?

– Нет, – ответил молодой человек с улыбкой и уже через секунду серьезно добавил: – Анна, скажи, ты хочешь встретиться со мной?

– Да, хочу. Но в эти выходные я буду в Лондоне.

– Я приеду.

Анна

Дождавшись, когда женщина выйдет из дамской комнаты, ведьма взмахом руки поменяла свой строгий деловой костюм на изящное коктейльное платье пепельно-розового цвета и распустила волосы, которые были убраны в высокий конский хвост. Проходя по холлу отеля «Королевское кафе», где к этому моменту уже закончилась конференция, посвященная автомобильной промышленности, Анна заметила коллег и, не желая объяснять изменение наряда, поспешила повернуть в сторону выхода. Однако уйти незамеченной ей все-таки не удалось. У двери ведьма столкнулась с Джеймсом Уоллингфордом.

– О! Ваше величество, вы прекрасны в этом платье, – заметил он. – И вам очень к лицу свободная прическа и этот потрясающий блеск в глазах. Думаю, не ошибусь, если предположу, что у вас свидание с мужчиной.

Анна бросила на него ледяной взгляд и, не позволив колдуну насладиться ее смущением, тут же ответила:

– Вы правы, Джеймс. Так что прошу меня извинить, – девушка сделала шаг в сторону двери и чувственным голосом добавила: – Оставляю вас наедине с вашими фантазиями.

Ведьма не стала наблюдать его реакцию, вышла из отеля и, сев в машину, попросила Джонса отвезти ее в ресторан «Пять полей».

Анна сидела за столиком и была рада, что у нее есть время успокоиться и взять себя в руки. Как это глупо, говорила себе девушка, волноваться из-за встречи с человеком, которого давно знаешь. Но, к сожалению, ни рассудок, ни магия не могли замедлить учащенное биение ее сердца. Впрочем, ведьма видела в этом и положительную сторону. Анне нравилось, во-первых, то, что ей не чужды подобные невинные переживания, а во-вторых, что есть мужчина, способный так ее волновать.

Ники пришел ровно в пять часов, когда ведьме удалось наконец вернуть себе хладнокровие. За ужином музыкант сообщил, что видео уже готово и скоро будет выложено в сети. Когда Анна попросила показать ей его раньше, чем другим поклонникам, Ники ответил, что это можно сделать в любой момент.

Ведьма наслаждалась общением с молодым человеком. По ее желанию он рассказал о том, как проходит запись нового альбома и о предстоящем по этому случаю туре, и поинтересовался, удачно ли Анне удалось воплотить ее задумку относительно организации в Эосберге небольшого теннисного турнира, который они обсуждали еще в «Книге лиц». Кроме того, оказалось, что Ники помнит всех ее друзей, с кем он был знаком четыре года назад, особенно Жан-Пьера. Но больше всего девушке доставляло удовольствие то, что, о чем бы они ни говорили, Анна постоянно ощущала, как воздух вокруг них заполняется пьянящим, чувственным напряжением.

После ужина они поехали домой к девушке, обсуждая по дороге творчество других рок-групп. Квартира Анны располагалась в районе Гайд-парк и представляла собой студию, соединяющую в одной значительных размеров угловой комнате спальню, гостиную и кухню. Кроме того, в квартире были большая гардеробная и просторная ванная, а также терраса на крыше нижнего этажа с потрясающим видом на город и панорамные окна вовсю стену, благодаря которым создавалось впечатление отсутствия границ жилища. Когда ведьма и музыкант оставили верхнюю одежду в холле и прошли в комнату, Ники окинул взглядом помещение и, улыбнувшись, спросил:

– Ты случайно не страдаешь клаустрофобией?

– Нет, просто я люблю, чтобы дневной свет беспрепятственно попадал в комнату, – ответила Анна и, открыв кухонный шкаф, обратилась к молодому человеку: – Что ты будешь пить?

– Кофе.

Ведьма в легком замешательстве посмотрела на музыканта.

– Я думала, речь идет об алкоголе.

– А что не так с кофе? – Ники заинтересовался ее необычным поведением.

Анна подбирала слова.

– Его ведь готовят…

– А ты не умеешь? – полуутвердительно сказал молодой человек.

– Ну, тут у меня есть кофемашина, и, кажется, туда надо что-то насыпать и что-то налить?

Это забавно, усмехнулась про себя Анна, впервые она оказалась в такой ситуации, когда ее магические способности сослужили ей дурную службу. Многие бытовые дела ведьма выполняла при помощи магии. Это было гораздо быстрее и не требовало физических усилий. Но и обычным способом она могла делать все то же самое, за исключением приготовления пищи. Анна из-за отсутствия необходимости никогда не проявляла интереса к кулинарии. Однако задействовав магию, она была в состоянии приготовить несложные блюда из продуктов, находящихся в ее распоряжении. Что касается кофе, то девушка сотни раз видела, как его делают в кафе и ресторанах, и поэтому он появлялся у нее на столе по щелчку пальцев. И как ни странно, до этого момента ни разу не было случая, когда бы от ведьмы требовалось готовить кофе традиционным способом.

– Я все понял, – сказал Ники. – Я сам сварю нам кофе. Не возражаешь?

Анна покачала головой.

– У тебя есть джезва, или что-нибудь в этом роде?

– Кажется, в том нижнем ящике была какая-то посуда, – девушка видела, что Ники явно наслаждается ее беспомощностью. – Ну, да, я не готовлю.

– Тогда зачем тебе вообще кухня? – спросил он, самостоятельно отыскав все необходимое для приготовления кофе.

– Она не для меня, – ответила ведьма, сев за стол и с удовольствием наблюдая за действиями молодого человека, – а для миссис Китон, которая ведет здесь хозяйство и присматривает за квартирой, когда меня нет.

Тем временем Ники достал чашки и, выключив плиту, принялся не спеша разливать кофе.

– Волшебный аромат, – сказала Анна, вдохнув запах стоящего перед ней крепкого, дымящегося напитка.

– Надеюсь, на вкус тоже будет неплохо.

Ведьма сделала глоток и кивнула молодому человеку, давая понять, что не сомневалась в этом.

– И часто ты это проделываешь? – спросила Анна. – Я имею в виду, со стороны выглядело именно так.

– Ну, да. Кофе – постоянный спутник творческого процесса.

– Я думала, музыканты используют более крепкие напитки.

– И это тоже, – улыбнулся Ники и после небольшой паузы, внимательно посмотрев на девушку, сказал: – Анна, могу я задать тебе личный вопрос?

Ведьма сделала утвердительный жест рукой. Молодой человек помедлил, как бы пытаясь отгадать ее возможную реакцию.

– Скажи, почему ты рассталась с принцем?

– О! Приятно слышать, что ты интересовался моей личной жизнью.

– Итак?

– Его высочество хотел, чтобы я вышла за него замуж, – равнодушно пожала плечами девушка.

– Я не скажу, что сильно удивлен, – с неопределенной улыбкой ответил Ники.

– Ну, хорошо, – сказала Анна, поднимаясь со стула. Она отнесла свою чашку в раковину и, подойдя к столу, спросила: – Почему ты расстался со своей девушкой?

– У нас с Региной были разные представления о том, чем музыканты занимаются в туре.

– Она ревновала тебя к фанаткам, – догадалась ведьма.

Ники развел руками. Сделав последний глоток, он встал из-за стола и одной рукой обнял Анну за талию, а другой коснулся ее бедра, подняв низ легкого платья.

– Чулки? Это очень кстати, – улыбнулся молодой человек, ловко устраняя препятствие в виде детали ее нижнего белья.

Затем он, не отводя взгляда от лица девушки, положил свою ладонь в центр ее эротического восприятия. Ники с удовольствием наблюдал, как глаза Анны темнеют, а дыхание замирает, отвечая на движения его пальцев. Не прекращая начатую ласку, музыкант поцеловал девушку, а затем посадил ее на стол и мягко раздвинул ее ноги. Взгляд ведьмы заискрился. Она быстро расстегнула ремень и джинсы молодого человека. Засунув руку в его карман, Анна достала то, что им было нужно. Подняв глаза на Ники, девушка сказала:

– Позволь мне.

Музыкант не стал возражать. Как только ведьма одним ловким движением проделала необходимое, молодой человек придвинул ее к себе и спустя некоторое время смог насладиться тем, как Анна, закрыв глаза, меняет ощущение внешнего мира на восторг, вызываемый прежде лишь полетом.

На следующее утро Ники предложил сходить в ближайшую кондитерскую и купить что-нибудь к завтраку, пока Анна принимает душ. И вот, сидя за столом на кухне, ведьма спросила:

– Ты надолго в Лондоне?

– До двух часов завтрашнего дня.

– У тебя уже есть планы на оставшееся время?

– Вообще-то, мои планы связаны с тобой, – ответил молодой человек. – Но у меня в Лондоне есть еще одно дело? Прямой эфир на радио «Джойнт Рок».

– Вот как, – заинтересовалась Анна.

– Да, – рассказал музыкант. – Бен Келси, продюсер «Джойнт Рок», мой знакомый, давно просил меня об интервью в его студии. Ну, и вот, раз уж я в Лондоне.

– И когда эфир?

– Сегодня в три. Но я надеюсь, что вечером мы увидимся? – Ники вопросительно посмотрел на девушку.

– Конечно. Пойдешь со мной на бал?

– О? Что за бал?

– Благотворительный, – ответила Анна, – в поддержку природоохранного фонда «Планета для жизни». «Би-Эм Холдингс» время от времени устраивает подобные мероприятия.

– Компенсируете ущерб окружающей среде? – усмехнулся музыкант.

– Что-то в этом роде, – улыбнулась девушка. – Ну, так что? Ты не против благотворительности?

Ники покачал головой.

– Но я надеюсь, ты не ждешь, что я надену смокинг и бабочку?

– Было бы забавно посмотреть. Но я не настаиваю. Как насчет обычного костюма и рубашки?

– Договорились, – ответил молодой человек.

Когда они вышли на улицу, у входа уже стоял автомобиль Анны.

– Увидимся вечером, – сказала она, поцеловав Ники, а затем обратилась к водителю по-английски: – Джонс, отвезите господина Роннета туда, куда он скажет, а потом возвращайтесь.

– Да, мэм.

В начале четвертого Анна уже ехала в машине в студию-ателье Маргарет Сайм, чтобы забрать свое платье для сегодняшнего бала. Ведьма посмотрела на часы и, вспомнив, о чем говорил Ники за завтраком, попросила водителя поймать радио «Джойнт Рок». После рекламы прозвучал короткий джингл, подтверждающий, что волна настроена верно. Затем Анна услышала голос ведущего:

– Доброго дня всем, кто к нам только что присоединился. С вами Марк Пэйтон и программа «Гости». И я напоминаю, что сегодня у нас в студии – лидер известной немецкой пауэр-метал группы «Мистерия» Николас Роннет. Вот скажи, Ники, когда поклонники увидят новый альбом?

– Мы планируем его выход к весне следующего года.

– Стоит ли ждать чего-то нового? Может, будут какие-нибудь сюрпризы?

– В целом мы остаемся в рамках стиля. Не вижу причин что-то менять в этом смысле. А что до сюрпризов, то на альбоме появятся приглашенные музыканты.

– Можешь раскрыть секрет, кто?

– Ээро Паасио, к примеру. Одну песню мы исполняем с ним вместе.

– Если я не ошибаюсь, ты уже пел с ним в дуэте. По слухам, с Паасио трудно работать. Это так?

Ники усмехнулся, а потом ответил:

– Не труднее, чем с другими. Ээро не только замечательный вокалист, но и профессионал и прекрасно знает свое дело.

– Что ж, – сказал ведущий, – предлагаю всем послушать песню «Не хочу говорить прощай», после которой мы вернемся в студию для беседы с нашим гостем.

Когда закончилась песня, Марк продолжил:

– Эта композиция выбрана для эфира не случайно, а потому что на следующей неделе выйдет новое официальное видео «Мистерии», снятое именно на песню «Не хочу говорить прощай». Ники, расскажи, что это будет за клип. Как обычно, множество красивых девушек, как в клипе «Мы не плачем от боли»?

– Нет, на этот раз будет только одна очень красивая девушка, – ответил Роннет и через секунду добавил: – Больше никто и не нужен.

Интересно, пронеслось в голове у Анны, Ники думает о том, что она его слушает?

Между тем ведущий продолжал:

– О чем это видео? Какая-нибудь история, иллюстрирующая сюжет песни?

– Мы решили отказаться от сюжета. По-моему, и сценария-то не было. Просто музыка, осень и настроение.

Тем временем автомобиль подъехал к ателье, и ведьма, попросив водителя забрать ее через полчаса, вышла из машины.

Анна стояла перед зеркалом в ярко-зеленом бархатном платье, украшенном полосами черного кружева, и думала, чем ей дополнить наряд и какую сделать прическу. Перепробовав различные варианты, ведьма остановилась на кружевной ленте черного цвета, под которую она убрала волосы сзади. Анна выпустила спереди несколько прядей, добавив образу обаятельной небрежности. При выборе украшений девушка решила довериться классике и предпочла изящный бриллиантовый гарнитур.

Через пять минут после того, как автомобиль остановился у входа в отель «Северный», Ники присоединился к Анне.

– Надеюсь, черный тебя устроит? – спросил музыкант, поцеловав девушку.

Ведьма с деланной критичностью посмотрела на молодого человека, одетого в черный костюм и шелковую рубашку того же цвета, и, улыбнувшись, ответила:

– Вполне. Черный – мой любимый цвет.

Благотворительный бал проходил в огромном конференц-зале главного здания «Би-Эм Холдингс». Кроме акционеров концерна и представителей фонда «Планета для жизни» присутствовали также члены королевской семьи и другие знаменитости, неравнодушные к проблемам охраны окружающей среды. После вступительной речи председателя правления концерна Тимоти Плэйса и официального фотодокументирования мероприятия заиграла музыка, и многие гости начали танцевать. Ники и Анна беседовали с ее коллегами, которые проявляли нескрываемый интерес к спутнику девушки.

– О, вы – музыкант? И на каком инструменте вы играете? – обратилась к молодому человеку Кэтрин Армфилд, одна из двух представительниц прекрасного пола в совете директоров «Би-Эм Холдингс».

– Я умею играть на фортепьяно и бас-гитаре, – ответил Ники.

– Какое странное сочетание, – удивилась Кэтрин.

– Для рок-музыки в этом нет ничего необычного.

– А, так вы играете в группе, – догадалась миссис Армфилд. – Я почему-то решила, что речь идет об оркестре. Анна, я ни за что бы не подумала, что ты любишь рок. Ты всегда такая элегантная и сдержанная, и я просто не могу представить тебя в толпе дико орущих фанатов.

– Что касается толпы фанатов, вы правы, Кэтрин. Однако все остальное – стереотипы, которые имеют мало общего с действительностью, – с улыбкой ответила ведьма, увлекая молодого человека под звуки вальса в центр зала.

Анне нравилась способность Ники чувствовать себя комфортно в любой незнакомой компании. Казалось, на него не производили впечатление громкие имена и титулы присутствующих на балу. Умение видеть в собеседнике человека, а не его статус, это то, что объединяло отношение ведьмы и музыканта к окружающим. Как и то, что во время танца они оба ощущали множество обращенных на них любопытных взглядов и наслаждались этим.

– Где ты учился танцевать? – спросила Анна.

– Все так плохо? – засомневался Ники.

– Нет, наоборот. Ты берешь уроки?

– Ты серьезно? Нет, конечно. В детстве, во время учебы в школе я занимался не только музыкой, но и танцами и многими другими вещами. Ну, а ты? Неужели ты берешь уроки?

– Сейчас уже нет, – ответила девушка. – Но танцы были сначала частью дворянского воспитания, потом – частью школьной программы, а в университете – просто увлечением.

После вальса к ним подошел Джеймс Уоллингфорд. Пока Анна представляла мужчин друг другу, колдун взглядом с долей высокомерия оценивал Ники.

– Поздравляю вас, Анна, вам снова удалось вызвать к себе повышенный интерес, – с холодной улыбкой заметил Джеймс. – Вас не беспокоит, молодой человек, что мисс Лаумер любит быть в центре внимания?

– Знаете, Джеймс, – усмехнулась ведьма, – я всегда подозревала вас в желании находиться на моем месте.

Глаза Уоллингфорда на миг яростно вспыхнули, но он подавил злость и решил переключиться на Ники.

– Я слышал, вы – рок-музыкант. Что ж, неудивительно, что вы не знакомы с дресс-кодом на балах в высшем обществе.

– Вы ошибаетесь, он мне известен, – спокойно ответил молодой человек. – Вам не кажется, что мужчина в смокинге или фраке напоминает пингвина? Так вот я подумал, зачем высшему обществу еще один пингвин. Здесь их и так достаточно.

Анну повеселила эта фраза, и она с удовольствием проследила, как наполняются ненавистью глаза колдуна, который в своем черном смокинге и белой рубашке действительно напоминал напыщенного представителя этого вида водоплавающих птиц. Когда в конце мероприятия ведьма и музыкант покидали здание «Би-Эм Холдингс», Анна с улыбкой заметила:

– Я в восторге от того, что ты назвал Уоллингфорда пингвином, – затем она полусерьезно добавила: – Но имей в виду, ты нажил себе врага.

– Я должен его бояться? – в тон ей сказал Ники.

– Как хочешь.

– Я, пожалуй, не буду этого делать, – улыбнулся молодой человек.

Анна проснулась от того, что почувствовала, как Ники легкими движениями осторожно гладил ее плечи и спину. Девушка открыла глаза и улыбнулась ему. Вчера после бала они решили отправиться в гостиницу музыканта, чтобы на следующий день ему не пришлось тратить время, которое бы они могли провести вместе, на поездку из квартиры Анны в его отель, а потом – в аэропорт.

– Ты давно не спишь? – спросила ведьма.

Ники пожал плечами.

– Не знаю, может, минуту.

– Сколько сейчас времени? – Анна перевернулась на спину и потянулась.

– Ты спешишь?

– Нет, я имела в виду твой самолет.

– Не волнуйся. Мы еще успеем не только позавтракать, но и повторить окончание вчерашнего вечера, – сказал Ники, нежно целуя грудь девушки. – Если ты не против, предлагаю начать с последнего.

– Я не против, – ответила ведьма, окончательно прогоняя сон и включаясь в чувственный обмен эмоциями, прикосновениями и энергией тела.

Надев узкие джинсы и свободный теплый свитер – вещи, которые Анна вчера вечером захватила с собой из машины, ведьма вышла из ванной и присоединилась к Ники за завтраком.

– Знаешь, – сказал музыкант, – я вспомнил, почему мы тогда расстались.

– Неужели? – холодно произнесла девушка. В ее глазах появился металлический блеск. – Почему же?

– Кажется, мы оба были слишком свободны и считали друг друга угрозой этой свободе.

– Ники, но разве что-то изменилось?

– Я думаю, в наших силах изменить отношение к этому. Если захотим быть вместе.

Анна сохраняла внешнюю невозмутимость, даже ее взгляд по-прежнему отливал холодно-сдержанным блеском, и молодой человек ни за что бы не догадался, с каким трудом девушке удается игнорировать усиливающийся стук ее сердца.

– Мы не сможем встречаться так часто, как бы нам хотелось, – ответила ведьма.

– Я не буду настаивать на этом.

– Хорошо, – спокойно согласилась Анна.

Начало ноября выдалось на редкость теплым, и вот уже две недели не было дождей. Заказав чашку горячего шоколада, ведьма удобно устроилась в кресле за столиком небольшого кафе в Анси, городе на востоке Франции, и в ожидании Жан-Пьера принялась наблюдать, как солнечные лучи, с трудом прорываясь сквозь серые облака, на короткие секунды отражаются в воде озера Лак-д’Анси.

Анна не виделась со своим другом почти месяц из-за его частых деловых поездок в последнее время. И вот, прилетев вчера из Пекина, Д’Араго сразу же позвонил Анне и предложил встретиться утром. Когда ведьма получила свой горячий шоколад и с наслаждением сделала первый глоток, в кафе вошел Жан-Пьер и, поцеловав девушку, попросил официантку принести ему «эспрессо».

– Честно говоря, Анни, я сержусь на тебя, – заявил француз.

Ведьма удивленно подняла брови.

– Я видел новый клип «Мистерии», – продолжил колдун, – и тебя в нем. Почему ты мне ничего не рассказывала об этом?

– О, ты стал поклонником металла? – улыбнулась Анна.

– Видео попалось мне на глаза случайно, – объяснил Жан-Пьер несколько смущенно и, махнув рукой, добавил: – Неважно. Итак, что это значит?

– Ох, – вздохнула ведьма, – ну, да. Я снова встречаюсь с Ники.

– И давно?

Девушка пожала плечами.

– Съемки проходили в конце сентября. Приблизительно с этого времени.

– Интересно, когда ты собиралась мне сообщить, – недовольно произнес Д’Араго.

– Сегодня как раз и собиралась, – Анну забавляло поведение друга, и она, сделав паузу, все же удовлетворила любопытство колдуна, рассказав о съемках.

– Вообще, клип мне очень понравился, – сказал Жан-Пьер. – Ты читала отзывы фанатов и критиков? Восторги и единодушное признание лучшим видео года.

– Правда? – равнодушно спросила девушка. – Не было времени читать.

– Да, брось, – колдун проницательно посмотрел на нее, – не верю, что тебя это не интересовало. Анни, я все-таки не понимаю. Зачем тебе это нужно?

– Что именно?

– Отношения с бывшим мужчиной.

– Жан-Пьер, что тебя так удивляет? – напрямую спросила ведьма.

– Знаешь, я бы понял, если бы ты решила остаться с принцем, но музыкант…

– Кажется, раньше ты был о Тео не самого высокого мнения, – заметила Анна.

– Я и сейчас считаю его скучным. Но Роннет – это вообще несерьезно.

Теперь уже настала очередь ведьмы направить на друга проницательный взгляд.

– Я догадываюсь, милый Жан-Пьер, почему Ники нравится тебе меньше других моих бывших мужчин.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – притворился француз. – Просто я не вижу, чем ваши отношения будут отличаться от тех, что уже закончились. А ты прежде не была склонна к однообразию. Разве что ты наконец разобьешь ему сердце.

– Если я это сделаю, пауэр-метал лишится своего лучшего представителя, – с улыбкой сказала Анна. – И мне нечего будет слушать.

– Но я надеюсь, ты не думаешь стать для него вдохновением? Ты же знаешь, дорогая, Эфир не возвращает поглощенные эмоции, а лишь накапливает их и преобразует в магию. Если использовать его в обратном направлении, есть риск потерять силу.

Эфир внутри каждой ведьмы и каждого колдуна делал их таковыми из-за того, что самой сильной его подпиткой были отрицательные эмоции других людей, вызываемые представителями колдовского сообщества. Впервые в своей жизни заставив кого-нибудь страдать, ведьма или колдун навсегда запоминали это пьянящее чувство насыщения Эфира и, конечно, периодически стремились его повторить.

В прежние времена большинству из них и в голову бы не пришло использовать магию во благо. Тем не менее, такие случаи имели место, но служили для остальных примером и подтверждением того, что опасно идти против своей сущности. Все ведьмы и колдуны знали: если пытаться своей магией помогать людям, то Эфир станет слабеть.

За последние полтора столетия многие соплеменники Анны и Жан-Пьера, научившись контролировать свои чувства и обуздывать желания, пересмотрели свое представление о предназначении ведьм и колдунов. И хотя Эфир по-прежнему требовал от них зла и щедро платил за него удовольствием, многие представители сообщества отказывались посвящать свою жизнь его поиску, а некоторые, как родители Анны, даже решили, что их магия должна принадлежать людям. Они, конечно, помнили, чем им может грозить желание добра, и вели себя осторожно. К примеру, врачи использовали Эфир не напрямую для исцеления больных, а для того, чтобы накапливать знания и совершенствовать свои навыки и умения.

Анна считала служение добру самообманом, а свое стремление к удовольствию смыслом жизни, и в основе всех ее на первый взгляд благих дел так или иначе лежал расчет на получение в конечном итоге блага исключительно для себя, как она когда-то сказала Фергасу Мак-Генри.

– Я знаю, Жан-Пьер, – ответила ведьма. – И поверь, даже при всей моей любви к музыке я бы не стала подвергать свой Эфир и саму себя опасности, растрачивая его на вдохновение, о котором ты говоришь.

Завтра, двадцать восьмого ноября, должен был состояться небольшой домашний концерт «Мистерии». Анна обещала Ники присутствовать. И вот за день до этого мероприятия, подъехав на своей машине к дому, где находилась квартира музыканта, и, посмотрев на часы, ведьма решила ему сначала позвонить. По телефону Анна сообщила молодому человеку, что приехала раньше, чем они договаривались, и спросила, дома ли он. Ники сказал, что он еще в студии, и предложил девушке приехать к нему, отправив сообщение с адресом «Джей-Эйч-Эм Рекордс».

Здание звукозаписывающей компании находилось в центре Дюссельдорфа в десяти минутах езды от дома Ники. Анна впервые была там. Когда она подошла к стойке администратора, чтобы узнать, как ей найти непосредственно студию, она увидела Хельмута Хойера, директора «Мистерии». Он был очень рад встретить здесь девушку, о чем тут же ей сообщил. Ведьма давно заметила, что Хельмут ей искренне симпатизирует и любит, когда она приходит на концерты. Так было и четыре года назад. Пока они поднимались на третий этаж, Хойер рассказал, что в студии сейчас идет запись вокальной партии и в данный момент у Ники и звукорежиссера Свена Зегера возникли небольшие разногласия по этому вопросу. При этом директор выразил уверенность, что приход Анны способен стимулировать рабочий процесс.

Когда ведьма появилась в студии, Ники находился в комнате для записи, отделенной стеклом от контрольной комнаты. Молодой человек что-то обсуждал со звукорежиссером, сидящим за пультом. Увидев девушку, Роннет помахал ей рукой, а Хойер представил Анне Зегера. Свен поинтересовался у Ники, желает ли тот прервать на сегодня работу или они успеют сделать еще одну пробу. Хельмут вмешался в этот разговор, призывая музыканта продолжить работу. Ники не возражал, и через семь минут песня была готова.

Звукорежиссер после некоторого удивления сообщил, что, на его взгляд, именно этот вариант следует оставить в качестве окончательного. Хойер, напротив, вовсе не был удивлен, а наоборот всем своим видом показывал, что ни секунды не сомневался в успехе.

После того как Ники покинул комнату для записи, было решено закончить работу. По дороге домой музыкант сказал:

– Знаешь, Хельмут считает тебя чем-то вроде талисмана группы.

– Правда? – удивилась Анна. – Почему?

– Вообще можно проследить определенную закономерность. Когда ты присутствуешь на концертах, они проходят отлично. Это многие замечают.

– Ерунда, – махнула рукой девушка, – можно подумать, без меня вы плохо выступаете.

– Нет, но знаешь, мы ведь не машины и не в состоянии играть каждый концерт с одинаковым воодушевлением и настроем. Что касается меня, я действительно люблю видеть тебя в зале во время концерта. Должно быть, ты и в самом деле оказываешь на меня благотворное влияние, – улыбнулся Ники.

– Ты преувеличиваешь, – ответила ведьма.

Когда они приехали домой, молодой человек достал из ящика запасной ключ от своей квартиры и дал его Анне.

– Я бы хотел, чтобы ты не зависела от моего графика работы и приезжала в Дюссельдорф тогда, когда захочешь.

Ники

Войдя в свою квартиру и стряхнув снег с капюшона, Ники снял куртку и переобулся. У него было в запасе около двух с половиной часов, чтобы привести себя в порядок, а затем отправиться в аэропорт встречать Анну.

Она должна была прилететь из Лондона в семь часов вечера, и музыкант настоял на том, что сам приедет за ней на машине.

Выйдя из душа, Ники услышал звонок. Это была Регина. Вчера она просила его об интервью для своего журнала «Рок Хаммер», и молодой человек пообещал встретиться с ней завтра. Прошло два месяца с момента их расставания, и за это время Ники пару раз видел Регину на концертах «Мистерии», которые она освещала. Девушка вела себя спокойно и общалась с ним только по делу. Поэтому, когда она сказала, что для следующего номера редакция потребовала от нее интервью с одним из ведущих рок-музыкантов Германии, Ники согласился и назначил встречу в кафе в центре города. Молодой человек взял в руки телефон и ответил:

– Здравствуй, Регина.

– Ники, послушай, не могли бы мы перенести интервью на сегодня? Завтра я уезжаю в командировку в Японию. Я узнала об этом только что.

– Прости, я не могу сегодня. Давай встретимся после того, как ты вернешься, – предложил музыкант.

– Дело в том, что я не знаю, сколько времени пробуду в Японии, а номер выходит пятого декабря, и редактор собирается включить в него мою статью.

– Я, правда, сегодня занят, – сказал Ники.

– Ну, пожалуйста, – просила Регина, – это не займет много времени. Я могу приехать, куда скажешь. Где ты находишься?

– Я дома, но…

– О, прости, ты не один?

– Один, но…

– Отлично! – девушка вновь не дала ему договорить. – Я буду у тебя через пять минут, – и, чувствуя, что музыкант колеблется, умоляюще добавила: – Пожалуйста, Ники, мне нужно только полчаса.

– Ну, хорошо, – сдался молодой человек. – Я жду.

Через десять минут Регина уже сидела за столом на кухне в его квартире и, включив диктофон, принялась расспрашивать музыканта о новом альбоме «Мистерии». Ники сообщил, что работа фактически закончена, и альбом выйдет раньше, чем они предполагали вначале, а именно – в первых числах января, а уже в феврале стартует продолжительный тур. Его откроет большой концерт в Сан-Паулу, где планируется запись видео.

Узнав о планах группы, Регина попросила молодого человека подвести итог уходящего года и назвать самые яркие, по его мнению, события, произошедшие в мире рок-музыки за последнее время. Когда Ники прокомментировал творчество своих коллег, девушка сказала, усиленно изображая равнодушие:

– А теперь, если ты не против, парочка вопросов о твоей личной жизни.

Для молодого человека не было неожиданностью, что Регина заговорила об этом. Он внимательно посмотрел на девушку и понял, что, несмотря на их дружеское общение, она еще не до конца пришла в себя после расставания.

– Я думал, – ответил Ники, – серьезные издания, вроде вашего, не пишут о личной жизни музыкантов.

– Иногда мы это делаем. Видишь ли, у «Мистерии» много поклонниц, а девушкам всегда интересна эта тема.

– Извини, я бы предпочел это не обсуждать.

– Да, брось. Что тебе скрывать? Все и так знают, что ты встречаешься с девушкой, которая снималась в вашем последнем клипе, и из-за которой мы расстались, – с заметным упреком в голосе проговорила Регина.

– Ты хочешь написать об этом? – усмехнулся музыкант.

Регина выключила диктофон, встала из-за стола и подошла к молодому человеку, стоявшему возле кухонного шкафа.

– Ники, скажи, неужели для тебя ничего не значат те три года, когда мы были вместе?

Музыкант на миг задумался, как лучше дать ей понять, что он не намерен больше обсуждать их отношения. Однако девушка истолковала его молчание по-своему. Она приблизилась к Ники и положила руку ему на грудь.

В тот момент, когда молодой человек, желая отстранить Регину, взял ее за руку, на кухне появилась Анна. Музыкант не слышал, как она вошла в квартиру, и, уловив ее вспыхнувший яростным огнем взгляд, понял, что, должно быть, с ее стороны сцена выглядела двусмысленно. Уже через секунду глаза Анны стали ледяными и далекими, и она с усмешкой произнесла:

– Ты не думаешь, Ники, что несколько поторопился, когда давал мне ключи от своей квартиры? Я оставлю их в холле.

– Анна, подожди, – видя, что девушка хочет уйти, музыкант попытался ее остановить, но, выйдя в холл, а потом и из квартиры, очень удивился, что она так быстро исчезла. Ники вернулся домой и, не обращая внимания на злорадную ухмылку Регины, взял телефон и набрал номер Анны. Она оказалась вне сети.

– Черт! – выпалил он.

– Забавно, – заметила Регина, – немного мелодрамы моей статье не помешает.

– Ты не станешь писать об этом, – твердо заявил Ники.

– Интересно, как ты мне запретишь.

– Я серьезно, Регина. В статье не должно быть ни строчки о том, что не имеет отношения к творчеству.

– Поклонникам, знаешь ли, иногда нужны подтверждения, что их кумиры такие же люди, как они. Так что, извини, мне придется проигнорировать твое пожелание.

Ники видел, что эта ситуация доставляет девушке удовольствие. Он, конечно, мог понять ее мстительный настрой, однако не собирался сдаваться.

– Что ж, – спокойно ответил музыкант, – в таком случае «Рок Хаммер» может больше не рассчитывать на общение с группой «Мистерия». Впрочем, это касается любого издания, которое ты будешь представлять.

Регина усмехнулась. Молодой человек понимал, как бы велико ни было ее желание доставить ему неприятности, девушка не станет рисковать своей карьерой.

– Что в ней такого особенного, что ты ее так оберегаешь? – сказала Регина.

Погрузившись в свои мысли, Ники не обратил внимания на ее вопрос и холодно проговорил:

– Тебе пора.

Анна

После того как закончилось очередное собрание акционеров «Би-Эм Холдингс», Анна покинула зал и вошла в лифт. В последний момент, прежде чем двери успели закрыться, к ней присоединился Джеймс Уоллингфорд.

– Как ваши дела, Анна? – поинтересовался он и с улыбкой добавил: – Я надеюсь, тот рок-музыкант уже поплатился своим сердцем за то, что имел счастье наслаждаться вашим… – Джеймс сделал паузу и окинул взглядом стройное тело девушки, одетой в элегантный терракотовый брючный костюм и блузку того же цвета, но на несколько тонов светлее, – общением, – закончил колдун.

Анна почувствовала острое желание испытать на прочность его магическую защиту, запустив в него молнией.

Когда он решил, что имеет право так разговаривать с ней и спрашивать о том, что его не касается? Ведьме надоели его попытки флиртовать с ней так же, как его самодовольный взгляд. Она была близка к тому, чтобы напомнить Уоллингфорду, чем в последний раз закончилось их столкновение, но вместо этого Анна, помедлив лишь мгновение и подойдя к колдуну на расстояние более близкое, чем обычно, сделала вдох и произнесла:

– Скажите, Джеймс, что вас влечет больше: желанный, но предсказуемый восторг от обладания моим телом или мучительное, но по-своему чарующее и манящее чувство поражения?

– Определенно, первое, – заявил колдун, пытаясь показать, что девушке не удастся его смутить.

– В вашем случае одно без другого невозможно. Вы готовы принести в жертву свое сердце? – спросила Анна и, прикоснувшись к его груди, добавила: – Или считаете его неуязвимым?

Лифт достиг первого этажа. Двери открылись. Ведьма отстранилась от Джеймса и произнесла вежливо-холодным тоном:

– До свидания, мистер Уоллингфорд.

Анна покинула здание и подошла к своему автомобилю. Водитель открыл перед ней дверь.

– Джонс, – обратилась к нему ведьма, – вы сделали то, о чем я вас просила?

– Да, мэм. Вот, – ответил тот и протянул девушке связку ключей.

– Спасибо. А теперь – домой.

Анна сидела в машине и думала, почему Уоллингфорд так ее разозлил. Она понимала, что колдун здесь ни при чем. Просто ей еще не до конца удалось справиться с неприятным чувством, которое ведьма недавно пережила. Когда неделю назад она увидела Ники с его бывшей девушкой, в один миг злость заполнила ее сознание.

Быстрый полет, которому Анна предалась, покинув квартиру музыканта, в конце концов помог ей подчинить свои эмоции холодной воле. Ведьме без удовольствия пришлось констатировать, что та злость была ничем иным как ревностью, и именно этот факт выводил Анну из себя. Впервые в ее жизни мужчина заставил ее испытывать это разрушительное чувство, которое ведьма обычно сама вызывала у людей.

Позже, прокручивая в голове увиденную сцену, девушка признала, что у нее не было причин для ревности. Тем не менее, Анна не спешила отвечать на звонки и сообщения, которые Ники слал ей каждый день. Ведьме было трудно простить ему то волнение, что в начале их отношений казалось ей приятным, а сейчас превратилось в нечто неконтролируемое и мучительное.

Чтобы нейтрализовать негативные эмоции, Анна принялась размышлять, как ей поступить с музыкантом. В ее голове тут же возникло множество идей разрушения его жизни. Но, успокоившись, девушка отложила их обдумывание и решила, что пора прервать затянувшееся молчание. Тем временем автомобиль подъехал к дому. Анна попросила водителя приготовить машину к вечеру завтрашнего дня, а затем поднялась на лифте на четвертый этаж. Проходя по холлу, ведьма увидела человека, сидящего на подоконнике недалеко от двери в ее квартиру.

– Ники? Что ты здесь делаешь? – удивилась девушка.

– Жду тебя.

– И давно?

– Не имеет значения, – ответил музыкант.

Анна открыла дверь и жестом пригласила его войти. Сняв верхнюю одежду, они прошли в комнату.

– Как ты узнал, что я в Лондоне? – спросила ведьма.

– От Франца. Надеюсь, ты не будешь слишком строга к нему из-за этого, – слегка улыбнулся Ники.

Глаза ведьмы блеснули.

– Поверь, Франц не стал бы действовать без моего разрешения.

– Я догадывался, – молодой человек усмехнулся. – Но что в таком случае это значит? Наказание или это такая проверка?

– В твоем голосе я слышу упрек, – холодно заметила девушка.

– Да, черт возьми! – не выдержал Ники. – Мне не нравится, что ты не отвечаешь на мои звонки.

Ведьма смотрела на него и не могла сконцентрироваться ни на одной мысли, которые в огромном количестве одолевали ее разум. Прежде чем Анне удалось привести их в порядок, молодой человек произнес:

– Знаешь, вообще-то я приехал к тебе с другой целью.

– Какой же?

– Чтобы объяснить ситуацию с Региной и убедить тебя, что, как бы это ни выглядело со стороны, в действительности у тебя не было причин для возмущения.

– Я знаю, Ники, – ответила девушка. – И я собиралась тебе позвонить.

Музыкант недоверчиво поднял брови.

– То есть ты хочешь сказать, что мне не стоило приезжать?

– Ну почему же? – с улыбкой, но все еще сдержанно проговорила Анна. – Я рада, что ты здесь.

Ники улыбнулся ей в ответ и, помедлив пару секунд, первым сделал шаг навстречу.

Чувствуя, как внутри стихают последние отголоски наслаждения, возвращая ясность сознания и ровный ритм биения сердца, ведьма повернулась на бок и провела пальцем по груди лежащего рядом с ней на кровати молодого человека. Набрав воздуха в легкие, она произнесла:

– Я готова признать, что с моей стороны было ошибкой не отвечать на твои звонки. Но я бы не хотела, чтобы ты считал это наказанием или проверкой. Честно говоря, я не знаю, как мне объяснить мое поведение.

– Я вполне могу обойтись без этого, – взяв ее руку в свою ладонь, сказал Ники.

Когда они, решив поужинать вместе где-нибудь в городе, оделись, музыкант вернул Анне ключи, которые она оставила у него дома, и получил от девушки взамен ключи от ее лондонской квартиры.

– Ну, а Эосберг открыт круглосуточно, – добавила ведьма.

На следующее утро за завтраком Ники спросил:

– Анна, ты уже думала, как будешь отмечать Рождество?

– Вообще-то, я не отмечаю религиозные праздники, – слегка смутившись, ответила девушка.

– Я имел в виду не в этом смысле, – пояснил музыкант.

– Я понимаю, но все равно Рождество для меня ничего не значит.

– Почему? – удивился Ники. – Разве в детстве ты не наряжала елку и не ждала на утро подарков, как все дети?

– Все это было связано с Новым годом, – скрывая свое нежелание говорить о прошлом, рассказывала Анна. – Родители считали абсурдным придавать значение христианским праздникам и обрядам.

– Они были атеистами?

– Можно и так сказать, – неопределенно пожала плечами ведьма.

– Ну, и как ты обычно проводишь Рождественский вечер? – продолжал расспрашивать молодой человек.

– Иногда развлекаю немногочисленных гостей в замке, или встречаюсь с единомышленниками из числа друзей, или просто ничего не делаю, словом – это для меня такой же вечер, как и прочие. А ты как отмечаешь Рождество?

– Ну, вообще-то я тоже не религиозен, – сказал Ники. – Но это – семейный праздник, и если я в это время в Германии, то по традиции провожу его в доме родителей вместе с другими членами семьи. Знаешь, просто такой повод всех увидеть.

– Понимаю, – произнесла девушка.

– Анна, я хотел бы, чтобы ты тоже поехала со мной, – музыкант внимательно посмотрел на нее.

– Ники, ты хочешь познакомить меня со своей семьей?

– Тебе не стоит это так воспринимать. Это просто мое желание быть с тобой на Рождество.

– Хорошо, – легко согласилась ведьма, – почему бы и нет?

Ники

В семь часов вечера Анна и Ники подъезжали к дому его родителей, преодолев за сорок минут шестьдесят километров – расстояние от Дюссельдорфа до Шверте, родного города молодого человека.

Въехав в ворота, автомобиль музыканта поднялся по дорожке, ведущей к дому, и остановился на площадке, где уже находились две машины. Заглушив двигатель, Ники посмотрел на девушку. Ему было интересно, испытывает ли Анна волнение перед встречей с его многочисленными родственниками.

Она была спокойна, и Ники мог только догадываться, что скрывается за ее обычной приветливостью. Впрочем, если бы Анна сама призналась, что волнуется, Ники, скорее всего, было бы сложно поверить ей, потому что ее слова очень редко подкреплялись эмоциями. Когда они вышли из машины, Анна с интересом обвела взглядом дом.

Это было относительно новое сооружение, спроектированное отцом Ники Паулем Роннетом, архитектором по профессии. Трехэтажный дом имел необычную изогнутую крышу, сочетал в отделке природный камень и стекло и радовал глаз отсутствием острых углов.

Подойдя к дому, они увидели, как открылась входная дверь, и к ним навстречу вышла Маргит Роннет, мама Ники. Она сердечно их поприветствовала, обняла сына, тот представил ей свою девушку, а затем все трое вошли в дом.

Пока они раздевались в холле, из гостиной доносились голоса других гостей. Сняв пальто, Анна осталась в свободном трикотажном платье серо-голубого цвета. Свои зимние ботинки она поменяла на изящные черные туфли без каблука. Вместе с верхней одеждой и обувью они оставили в холле сумки и прошли в гостиную.

Это была самая большая комната в доме с огромным полукруглым диваном, двумя креслами и низким кофейным столиком. С одной стороны окна находилось цифровое пианино, а с другой, возвышаясь до потолка, стояла красивая пушистая елка, которую в этот момент наряжали представители семейства Нойман – тридцатидевятилетняя сестра Ники Кора, ее муж Мартин и их младший сын, шестилетний Куно.

Кроме них в гостиной были также хозяин дома Пауль Роннет и его второй зять Эмиль Кауэр. Мужчины оживленно обсуждали последние успехи футбольного клуба «Фортуна» из Дюссельдорфа, болельщиками которого они являлись. Все присутствующие были рады появлению Ники и его девушки.

Когда музыкант познакомил Анну со своими родственниками, Кора тут же выразила симпатию новой гостье и предложила общаться на «ты», очевидно, решив, что Анне необходима помощь, чтобы освоиться в незнакомой компании.

Однако, как заметил Ники, девушка не испытывала неловкости или смущения и вела себя, как обычно, то есть так, как в замке со своими гостями: вежливо, приветливо и проявляя искренний интерес к присутствующим. Она выразила восхищение необычной архитектурой дома и красиво наряженной елкой.

Ники обратил внимание на впечатление, произведенное Анной на мужчин, находящихся в гостиной. Они все были очарованы новой гостьей. Время от времени Ники замечал их оценивающе-восхищенные взгляды, направленные в ее сторону. Молодой человек привык, что Анна, неважно какой на ней был наряд, вечернее или повседневное платье, всегда являлась центром мужского внимания. Ники понимал, что она получает от этого удовольствие, также как и он, когда выступает на сцене.

Тем не менее, Анна ни своими действиями, ни словами не поощряла и не приближала никого в отдельности. И поэтому Ники нравилось, что ее мягкий, сверкающий теплыми искрами взгляд и нежная улыбка в такие моменты предназначаются только ему.

Через некоторое время к компании в гостиной присоединились Маргит Роннет и ее старшая дочь – сорокатрехлетняя Леони Кауэр. Та с вежливой холодностью поздоровалась с Анной, стараясь скрыть свое недоверие к гостье. Музыкант знал, что Леони по-прежнему поддерживает дружеские отношения с Региной и вместе с ней считает Анну виновницей расставания Ники с его бывшей девушкой. Это было то, что беспокоило молодого человека, когда он решил познакомить Анну со своей семьей. Он боялся, что Леони так или иначе настроит его родных против Анны.

К счастью, опасения Ники не подтвердились. Его родители тепло приняли девушку, демонстрируя свою искреннюю доброжелательность. Ужин был запланирован на девять часов, и до этого Ники решил показать Анне дом.

Поднявшись на второй этаж и услышав за одной из дверей громкую речь, они вошли в комнату. На диване перед огромным экраном сидели и играли в компьютерную игру два подростка – шестнадцатилетний Одо Кауэр и Йонас Нойман, который был младше своего кузена на два года. Отложив игру, они выразили бурную радость видеть Ники. Представив Анне своих племянников и поинтересовавшись их делами, музыкант повел девушку на третий этаж, где располагалась отведенная им комната. Молодой человек рассказал Анне, что, с тех пор как его семья семнадцать лет назад переселилась в их новый дом, он занимал единственную комнату на третьем этаже. Когда Ники переехал в Дюссельдорф, его родители почти ничего здесь не поменяли. Музыкант с улыбкой заметил, что теперь Анна без труда может узнать, каким он был в восемнадцать лет. Девушка тут же обратила внимание на висевший на стене постер его первой любимой группы.

– Кумиры? – спросила Анна.

Ники развел руками.

– Ну, да. Я хотел быть, как они.

– Думаю, теперь все наоборот, твои кумиры хотят быть, как ты, – улыбнулась девушка.

Молодой человек пожал плечами.

– А разве у тебя в детстве не висели на стене фотографии любимых музыкантов?

– Ты же видел, в замке на стенах висят только портреты моих предков. И я точно не хотела быть, как они.

– Скажи, когда началось твое увлечение тяжелой музыкой? – спросил Ники.

– Лет в двенадцать-тринадцать. И это, конечно, был «Эффект домино», – ответила Анна, назвав самую популярную в Швейцарии группу, играющую в стиле хард-рок.

– Да, они классные, – согласился молодой человек.

– Восемь лет они были моей любимой группой, но потом мне потребовалось что-то более энергичное, – с улыбкой рассказывала девушка. – А вообще «Эффект домино» нравится мне и сейчас, и я слежу за их творчеством, – сделав паузу, Анна сказала: – Знаешь, для меня была потрясением смерть Мишеля По.

– Я понимаю. Тогда, два года назад, это всех взволновало. Я был знаком с ним и с другими музыкантами группы. Несколько раз мы выступали на одних и тех же фестивалях.

– Меня сначала удивляло, как они вообще смогли продолжать записывать альбомы и давать концерты. Я думала, фэны не примут нового вокалиста. Но оказалось, что он справляется вполне достойно.

– Какая твоя любимая песня «Эффекта домино»? – спросил Ники.

– «Видение», – не задумываясь, ответила Анна. – А твоя?

– Я, наверное, не так хорошо знаком с их творчеством, как ты. Но из того, что приходит в голову, я бы выбрал «Танец с огнем». Есть в ней что-то драматичное.

– Пожалуй, ты прав, – согласилась девушка. Она подошла к стеллажу, расположенному у одной стены, и взяла в руки фотографию в рамке. – О! Знакомые лица, – улыбнулась Анна.

На фото были Ники, Рольф Бернхард и Штефан Граде.

– Сколько вам здесь лет?

– По пятнадцать.

– Забавное фото, если учесть то, как вы выглядите сейчас, – сказала девушка. – Наверно, здорово заниматься любимым делом вместе с лучшими друзьями?

– Да, – кивнул Ники. – В этом мне очень повезло.

За ужином, отдавая должное традиционному рождественскому гусю, приготовленному хозяйкой дома, родственники Ники обменивались новостями и расспрашивали Анну о том, чем она занимается. Особенный интерес к ее работе проявлял Эмиль Кауэр. Когда Анна узнала, что он был дизайнером автомобильной компании «Фау-Вэ-А-Гэ», она призналась, что предпочитает ездить на немецких машинах именно из-за их внешнего вида, и выразила сожаление, что дизайнеры британских автомобильных марок, в том числе и «Би-Эм Холдингс», в своей работе делают ставку на статус и бренд, а не на изящество.

Леони, которая была недовольна повышенным вниманием мужа к новой гостье, спросила Анну, не должна ли она, работая в автомобильной компании, поддерживать ее и ездить на машине соответствующей марки. Девушка ответила ей, что в Лондоне она так и делает. Заметив некоторое напряжение, возникшее между Леони и Анной, Кора решила сменить тему и поинтересовалась, что представляет собой отель в замке Эосберг. После того как Анна коротко о нем рассказала, Маргит Роннет спросила девушку:

– Скажите, а ваши родители тоже живут в замке?

– Нет, они умерли одиннадцать лет назад, – ни одна нота в голосе Анны не изменилась. Она произнесла это так, как будто это не имело к ней никакого отношения.

– О, простите, дорогая! Мне очень жаль, – сочувствующе воскликнула хозяйка дома и, сердито посмотрев на сына, добавила: – Ники следовало предупредить нас.

– Все в порядке, госпожа Роннет, – поспешила ответить Анна.

Ужин подходил к концу, и Одо поинтересовался у Ники, будет ли тот что-нибудь играть. Музыкант пообещал исполнить пару рождественских песен. Одо как поклонник «Мистерии» попросил также сыграть что-нибудь из их репертуара. Ники заметил, что это вряд ли придется по душе всем.

– Я уверен, – сказал Одо, – большинство согласятся. А мама может выйти из комнаты или закрыть уши.

Увидев вопросительный взгляд Анны, музыкант пояснил:

– Леони считает металл бессмысленным грохотом.

– Я понимаю, подростки любят весь этот шум и дикие вопли, – ответила его сестра. – Но меня удивляет, что взрослые люди, вроде тебя, Ники, продолжают этим заниматься.

Молодой человек не стал вступать с ней в спор, потому что подобные разговоры часто имели место во время семейных встреч, и каждый хорошо знал позицию другого. Анне было об этом неизвестно, и она сказала:

– Странно слышать это от вас, госпожа Кауэр. Разве члены семьи не должны поддерживать Ники в любимом деле, которое к тому же имеет успех?

Музыкант улыбнулся и посмотрел на своих родных. Его мама согласно кивала в ответ на замечание Анны. Дело в том, что девушка практически слово в слово озвучила мнение его родителей на этот счет.

Леони усмехнулась, но никак не прокомментировала реплику Анны. После ужина все перешли в гостиную, и Ники сел за пианино. Сначала он, как всегда, сыграл несколько рождественских песен, которые вместе с ним пели все члены семьи. Затем молодой человек, зная любовь мамы к музыке шестидесятых годов, исполнил один популярный хит того времени. После этого Одо, который всем своим видом изображал скуку, сказал, что не понимает, как людям может нравиться это старье.

– Пожалуйста, – умоляющим голосом произнес он, обращаясь к Ники, – сыграй какую-нибудь свою песню. Например, «Рок или ничего».

– Знаешь, – улыбнулся музыкант, – для того чтобы эта песня хорошо получилась, одного пианино мало. Мне понадобятся две гитары, бас-гитара, ударная установка, а также Рольф, Штефан, Алекс и Торстен, которые будут играть на всем этом, ну, и самое главное – большой зал для соответствующей атмосферы. Так что извини, нужно выбрать что-нибудь другое.

На минуту задумавшись над подходящей песней из тех, что он дома еще не играл, Ники посмотрел на Анну, которая стояла у окна.

– Может, «В поиске истины»? – предложила девушка.

– Отличная идея, – согласился музыкант. Действительно, эта небольшая баллада прекрасно подходила для исполнения на пианино, тем более что в оригинале она звучала как раз под аккомпанемент этого инструмента. Несмотря на то что «Мистерия» никогда не играла эту песню на концертах, и Ники последний раз пел ее во время записи альбома около шести лет назад, он хорошо ее помнил, как и вообще все, что он написал, и поэтому уверенно коснулся клавиш.

И хотя молодой человек знал, что его семья, особенно родители и племянники, все также внимательно его слушают, во время исполнения он смотрел только на Анну. Вряд ли кто-нибудь из присутствующих мог заметить перемену, произошедшую в ней.

Девушка осталась на том же месте, по-прежнему приветливо улыбалась, но Ники с удовольствием видел, как ее открытый, спокойный взгляд наполняется волшебным восхитительно-опасным огнем.

Доиграв песню, музыкант посмотрел на родных. Впервые не только племянники, но и взрослые не скрывали восторг и охотно выражали свои эмоции. Даже Леони в некотором удивлении призналась, что, возможно, ее слова о металле не всегда были справедливы.

Спустя полчаса Анна и Ники не спеша прогуливались вокруг дома по дорожкам сада, едва освещенного неяркими фонарями. К этому времени уже стих холодный северный ветер, принесший с собой снег и мороз – редкие явления для Рождества в этих краях. Остановившись у бассейна, закрытого на зимнее время, Ники с улыбкой спросил:

– Скажи, что ты делаешь, чтобы мои песни производили на всех такое впечатление?

– А что я, по-твоему, делаю, Ники? – также несерьезно сказала Анна.

– Ну, я не знаю, может, какое-нибудь колдовство, чары, заклинания.

– Ты по-прежнему считаешь меня ведьмой? – со смехом спросила девушка.

– Безусловно.

– Неужели я похожа на этих ужасного вида женщин, насылающих порчу и использующих метлы как средство передвижения?

Ники покачал головой:

– Нет, думаю, ты гораздо сильнее их, и твое колдовство во много раз опаснее.

Молодой человек заметил, как во взгляде Анны на секунду промелькнуло что-то необъяснимое, смесь удивления и неожиданного интереса. Она хотела ответить ему, но передумала, и ее изумрудные глаза вновь засияли нежным блеском.

Ники молча смотрел на девушку. Он наблюдал за тем, как снежинки ложатся и медленно тают на ее волосах и ресницах и мгновенно исчезают на губах, оставляя после себя капельки воды. Несмотря на мороз, губы Анны оказались теплыми и мягкими, и наслаждение от поцелуя стерло ощущение времени.

Когда они вернулись в дом, там было уже тихо. Они поднялись на третий этаж, и Анна отправилась в душ, а Ники, вспомнив, что оставил свой телефон в куртке, вернулся вниз. Заметив, что на кухне горит свет, молодой человек обнаружил там Леони и Кору, которые сидели за барной стойкой и пили вино.

– Ники, присоединишься? – спросила Кора.

– Нет, спасибо, – музыкант налил в бокал воды и сделал глоток.

– Сегодня был отличный вечер, – продолжала Кора. – Знаешь, Анна всем понравилась.

– Я рад, – усмехнулся молодой человек.

– Одно можно сказать точно. Анна – самая красивая девушка из всех, что у тебя были.

– Я думаю, – вставила Леони,– слишком красивая для серьезных отношений.

– Ерунда! – возразила ее сестра. – Это вообще никак не связано. Она умная и вовсе не высокомерная, как можно было ожидать, учитывая, что она аристократка.

Видя, что Леони хочет что-то ответить на это, Ники поспешил сказать:

– Может, вы все-таки не будете обсуждать Анну? Хотя бы в моем присутствии.

– Прости, Ники, – Кора примирительно улыбнулась брату.

Пожелав сестрам спокойной ночи и попрощавшись до завтра, музыкант вернулся в свою комнату.

Анна

Переодевшись в длинную свободную рубашку черного цвета, ведьма стала ждать Ники. Она легла на кровать и принялась листать «Заводной апельсин» Энтони Берджесса – одну из книг, которые были в комнате молодого человека. Когда тот вышел из ванной, Анна показала ему книгу и спросила:

– Ты читал это?

– Конечно, – ответил Ники. – Кажется, еще в школе.

– Знаешь, когда я в первый раз прочитала «Заводной апельсин», то подумала, что каким бы непривлекательным ни был герой и любой человек вообще, если он так любит музыку, то он не потерян.

Ники сел на кровать рядом с девушкой.

– Разве сейчас твое мнение изменилось?

– Изменилось мое отношение к этому произведению. Во второй раз оно доставило мне гораздо меньше удовольствия. Мне показалось, что музыка сама по себе не важна для автора как одна из тем книги, она даже никак не характеризует персонажа, а является всего лишь способом воздействия на героя, его уязвимым местом, как могла бы быть любая другая привязанность.

– Ты считаешь, что автор не из-за личных предпочтений выбрал Бетховена?

– Дело не в этом, просто Бетховен и вообще классика – это то, что любят и уважают все и единодушно признают музыкой, даже те, для кого она не имеет значения.

– Увы, – сказал Ники. – Не все воспринимают музыку так, как ты. К сожалению, многие думают, что это увлечение проходит с возрастом.

– Ты имеешь в виду свою сестру?

Молодой человек махнул рукой.

– Поверь, я давно привык к тому, что Леони говорит о моем творчестве. К тому же, – добавил он, забирая у Анны книгу и разворачивая девушку к себе, – сегодня она была не в лучшем своем настроении.

– Я подозреваю, отчасти из-за меня? – сказала ведьма, помогая Ники расстегнуть ее рубашку.

– Не обращай внимания, – ответил музыкант, обхватив Анну одной рукой за талию, а другой – коснувшись теплой кожи ее груди. – Просто ей не нравилось, что Эмиль за ужином смотрел на тебя чаще, чем следовало.

– А тебе нравилось? – спросила ведьма.

Молодой человек поднял на нее глаза и улыбнулся.

– Я в восторге от этого.

Анна поцеловала его, довольная ответом. Когда футболка Ники отправилась туда же, где была и ее рубашка, девушка принялась расстегивать его джинсы. В этот момент музыкант мягко отнял ее руки и сказал:

– Не спеши. Позволь мне сначала сделать то, что я хочу.

Ведьма с удовольствием повиновалась ему. Она легла на спину, предоставляя свое тело в полное распоряжение молодого человека. Губы Ники скользили по ее груди и животу, вызывая волнение каждого миллиметра кожи. Ощущение этой упоительной расслабленности исчезло в один миг, как только Анна почувствовала, что нежнейший участок ее плоти оказался в плену его губ и языка. Каждое их движение рождало в теле девушки яростный отклик. В одну и ту же секунду она мысленно умоляла Ники прекратить эту восхитительную пытку и отчаянно боялась, что он это сделает. Ведьма кусала свои пальцы и сжимала руки, беспощадно вонзая ногти в ладонь, пока ей наконец не было даровано желанное освобождение в виде яркой, ослепляющей вспышки.

Посетив последнее в этом году заседание акционеров, Анна вернулась в Дюссельдорф за два дня до Нового года. И вот наблюдая, как теплая вода из крана поддерживает комфортную температуру, ведьма сидела в ванне спиной к Ники и слушала его рассказ о прошедшем в Кельне благотворительном концерте, в котором, кроме «Мистерии», приняло участие еще несколько известных рок-групп. Когда музыкант сказал, что его племянники присутствовали на этом мероприятии, Анна спросила:

– А твои родители когда-нибудь приходили на ваши концерты?

– Нет, но они смотрят видео в сети.

– И что они говорят?

– Что они могут говорить? – пожал плечами Ники. – Им все нравится, и они радуются за меня.

– У тебя прекрасная семья, – заметила ведьма.

Музыкант убрал ее волосы на одно плечо и положил свою ладонь на другое, погладив большим пальцем шею девушки.

– Анна, скажи, ты скучаешь по своим родителям?

Ведьма молчала. Ники не торопил ее, а лишь медленно водил рукой по ее волосам и спине.

– Знаешь, – наконец ответила Анна, – когда задают этот вопрос, мне кажется, ждут, что я либо честно признаюсь, что мне их не хватает, либо скажу «нет», подразумевая, что эта тема для меня болезненна. И я не хочу ее обсуждать, – сделав паузу, девушка продолжила: – Но я также не хочу тебя обманывать и надеюсь, что ты правильно меня поймешь. Я не скучаю. Мы не были близки, и я научилась быть самостоятельной задолго до их смерти.

– Они любили тебя?

– Да, наверное. Но им было трудно мириться с тем, что я не такая, как они, – подбирая слова, ответила ведьма.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил Ники.

– Мои родители были учеными и считали, что все, чем они владеют – знания и капитал, должно приносить пользу людям. Они надеялись, что я стану их последователем и выберу себе какое-нибудь мирное занятие. Но наука мне казалась скучной. Я не могла воспринимать внешний мир со стороны.

– Догадываюсь, – улыбнулся молодой человек, – что ты и в детстве была центром внимания окружающих.

Анна обернулась и посмотрела на Ники.

– Как и ты, не так ли?

Музыкант развел руками, а затем продолжил:

– Твоим родителям это не нравилось?

– Нет, но они понимали, что не смогут изменить меня, и не делали этого.

– Скажи, – молодой человек помедлил, – ты их любила?

В один миг ведьма почувствовала злость, которая требовала выхода. Но уже через секунду Анна призналась себе, что злится вовсе не на Ники. Не желая несправедливо его обижать, девушка полностью развернулась к нему и, помолчав мгновение, сказала:

– Ники, я не знаю, что мне ответить на это.

Музыкант с легкой улыбкой некоторое время смотрел на Анну. Холодный взгляд ведьмы сменился вопросительным.

– Что?

– Интересно, какие еще темы заставляют тебя проявлять эмоции?

– Ты завел разговор о родителях, чтобы узнать это?

– Не надо подозревать меня в бездушии, – мягко сказал Ники, убрав со лба девушки мокрые пряди. – Поверь, мне важно все, что ты о себе рассказываешь.

Ведьма улыбнулась ему и сказала:

– По-моему, купание пора закончить. От долгого пребывания в воде портится кожа.

– Только не твоя, – ответил музыкант, с удовольствием касаясь губами плеча Анны. – Она потрясающая. Но ты права: нам, действительно, стоит переместиться в более привычную среду.

Девятого февраля Анна прилетела в Бразилию, где должен был состояться первый концерт «Мистерии» в поддержку нового альбома.

Приехав на такси в гостиницу «Возрождение», расположенную в центре Сан-Паулу, ведьма сообщила администратору свое имя и получила ключ от номера, в котором несколько часов назад поселился Ники.

Его, впрочем, там уже не было. Музыканты отправились в «А-Эси-Пэ Арену», одну из крупнейших концертных площадок города, за три часа до начала мероприятия. Анна и Ники договорились увидеться уже на месте перед концертом, поэтому у нее было еще два с лишним часа свободного времени.

Узнав, что «А-Эси-Пэ Арена» находится недалеко и любой таксист доставит ее туда за двадцать минут, ведьма решила немного погулять по городу, в котором до этого ни разу не была.

Надев топ из металлизированной ткани серебряного цвета, черные джинсы и босоножки на тонкой шпильке, Анна перекинула через плечо маленький клатч на черном ремешке, вышла из гостиницы и окунулась в суету вечернего мегаполиса. Побродив по шумным улицам и выпив чашку вкуснейшего мокко, ведьма остановила такси и объяснила водителю по-английски, что ей нужна «А-Эси-Пэ Арена». Таксист уверил девушку на смеси английского и португальского, что довезет ее до места за полчаса.

Сев в машину, Анна сообщила Ники по телефону, что она уже выехала и скоро будет. Через десять минут ей позвонила Маргарет Сайм и напомнила, что ждет Анну послезавтра на показе своей новой весеннее-летней коллекции в Лондоне. Девушки обсудили предстоящее мероприятие, и ведьма, которой были известны некоторые сюрпризы, приготовленные подругой для посетителей, выразила уверенность, что показ пройдет грандиозно.

Когда Анна закончила разговор, то обнаружила, что пейзаж за окном автомобиля сменился. Вместо оживленных улиц и широких проспектов девушка видела только слабо освещенную дорогу, редкие встречные машины и ни одного населенного пункта. Анна спросила водителя, которого звали Густаву, правильно ли они едут и скоро ли будут на месте. Тот ответил ей что-то по-португальски. По интонации ведьма поняла, что, должно быть, он говорит, что все в порядке.

Между тем до концерта оставалось пятнадцать минут, и было не похоже, что они приближаются к «А-Эси-Пэ Арене». В этот момент автомобиль начал издавать какие-то странные звуки, и Густаву, произнеся ругательство, остановился на обочине. Анна попыталась узнать у него, что случилось с машиной, и была готова незаметно использовать магию, чтобы устранить неполадки. Однако из потока речи водителя ведьма разобрала слово «бензин», и это означало, что магия здесь не поможет.

Соплеменники Анны могли создавать вещества, предметы лишь из того, что было в их распоряжении на относительно небольшом расстоянии и то, если они знали, как тот или иной предмет устроен. Ведьма спросила Густаву, как далеко они находятся от «Арены», и тот, достав карту, быстро-быстро начал говорить. Затем он кому-то позвонил и после этого попытался Анне объяснить что-то. Девушка поняла, что они свернули не в том направлении, но он знает, где они находятся, и теперь ему придется ждать, когда приедет его брат с канистрой бензина. Что касается Анны, Густаву сказал, что денег с нее не возьмет и поможет поймать такси, которое доставит ее туда, куда нужно.

Судя по тому, как редко машины проезжали по этой дороге, девушка сомневалась в успехе этой затеи. К тому же времени до концерта оставалось мало. Тогда она решила уйти на безопасное расстояние от машины и, воспользовавшись навигатором в своем смартфоне, быстро долететь до «Арены».

К несчастью, выяснилось, что отсутствует связь со спутником, и даже позвонить кому-либо отсюда было непросто. Когда Анна потерпела неудачу с навигатором, она пыталась связаться с Францем, чтобы он из дома помог ей найти путь. Но секретарь три раза был недоступен, а когда в трубке все же раздавались длинные гудки, он не отвечал.

Неприятное чувство потери контроля над ситуацией захватило разум ведьмы. Каждую минуту она то пыталась включить навигатор, то звонила Венцелю, увы, безрезультатно. Сделав глубокий вдох, Анна села на бетонную плиту, стоящую на обочине, и велела себе успокоиться.

Ники

«А-Эси-Пэ Арена», рассчитанная на тридцать тысяч человек, к началу концерта была заполнена более чем на три четверти. Но Ники вопреки своей привычке не следил за этим. Анна должна была приехать пятнадцать минут назад, и все это время молодой человек набирал ее номер. Однако уже успевший ему надоесть голос вежливо сообщал, что вызываемый абонент вне сети.

Музыканты находились в помещении рядом со сценой и были готовы вот-вот предстать перед своими фанатами. Ники нервничал, и это было заметно всем окружающим. В очередной раз безуспешно попытавшись связаться с Анной, он попросил подождать еще пять минут. Давид Нуньес, директор компании, организующей концерты «Мистерии» в Бразилии, нахмурился, когда узнал, в чем причина задержки, тем не менее, не стал торопить музыкантов. Ники снова набрал номер девушки, и наконец она ответила.

– Анна, где ты? Что случилось?

– Не волнуйся, со мной все в порядке, – услышал Ники ее спокойный голос. – Но к началу концерта я не успею.

– Почему? Где ты находишься? – молодой человек повторил свой вопрос.

Анна коротко объяснила ему ситуацию, в которую попала.

– Я все понял, – в голове Ники быстро проносились мысли. – Подожди секунду, – сказал он и обратился к Давиду по-английски: – Мне нужен кто-нибудь, кто хорошо знает город.

– Зачем? Что случилось? – спросил Нуньес.

Прежде чем музыкант успел ответить, в разговор вступил помощник Давида Матеус Кордейру.

– Я знаю город. А что нужно?

– Поговори, пожалуйста, с водителем такси и выясни, где он находится, – тут же сказал Ники. Затем он попросил Анну дать телефон водителю. Через минуту Матеус вернул музыканту телефон и объяснил, что они свернули не там, где надо, но это место недалеко, приблизительно в десяти минутах езды от «Арены». Узнав у Кордейру, сможет ли он туда поехать, Ники снова связался с девушкой.

– Анна, пожалуйста, оставайся на месте. Я пришлю за тобой машину.

– Ники, не беспокойся. Я, правда, сумею сама добраться. Как только Франц…

– Анна, прошу тебя, – мягко, но настойчиво перебил ее молодой человек. – Ничего не предпринимай. Обещай мне подождать хотя бы десять минут.

– Хорошо, – сдалась девушка.

– Ну, теперь все в порядке, – сказал Нуньес, когда музыкант убрал телефон. – И пора начинать концерт.

– Ники, правда, пойдем, – проговорил Рольф, видя, что его друг не спешит на сцену. – Фэны ждут.

Ники помолчал секунду и, готовый выдержать все нападки, решительно заявил:

– Я тоже поеду за Анной.

– Что за блажь! Это срыв концерта! – воскликнул Давид. – Тебя ждут тридцать тысяч поклонников, а ты отказываешься работать, потому что не приехала твоя девушка? Я думал, вы – серьезные, взрослые люди. Господин Хойер, – Нуньес обратился к директору «Мистерии», – может, вы объясните музыкантам, какими финансовыми санкциями грозит им отмена концерта?

– Да, Ники, подумай сам, – сказал Хельмут, как показалось молодому человеку, больше для вида. – Господин Кордейру съездит за Анной, и она скоро будет здесь.

– Я не собираюсь отменять концерт, всего лишь прошу дать мне полчаса, – настаивал музыкант. – А что касается денег, если ваша компания за это время что-нибудь потеряет, можете вычесть эту сумму из моего гонорара.

Нуньес хотел ответить, но Хельмут взял его за руку и отвел в сторону. Выслушав Хойера, Давид сказал Ники:

– Хорошо. Полчаса.

Анна

Пытаясь отвлечься от неприятных мыслей, Анна смотрела в ночное небо. Больше всего в этот момент ей хотелось взлететь вверх, чтобы потоки свежего ветра, охладив голову, освободили разум от эмоций, мешавших найти выход из положения. Но обещание дождаться машину не позволяло ведьме подняться в воздух.

В телефонном разговоре с Ники она, конечно, постаралась скрыть свое волнение и злость на себя из-за этой глупой ситуации. Анна не хотела добавлять музыканту переживаний перед концертом, но самым большим ее желанием было сохранить в глазах Ники образ сильной и независимой девушки.

Ведьма вновь набрала номер Франца, и когда тот, как и прежде, не ответил, шумно выдохнула и спрятала телефон в Эфир. Уставившись в одну точку, Анна сидела на бетонной плите и ждала. Она не знала, сколько прошло времени до момента, когда у противоположной обочины остановился автомобиль, из которого вышел Ники и направился к девушке. Когда она его увидела, мысли и чувства, тревожившие Анну последние полчаса, наконец покинули ее вместе со слезами. Ведьма была не в силах справиться с этим давно забытым ощущением, как соленая вода заполняет глаза, размывая очертания предметов и людей, и, оставляя влажный след на щеках, стекает вниз.

– Не плачь, моя красавица, – молодой человек бережно смахнул ее слезы и поцеловал Анну в губы.

– Ники, а как же концерт?

– Не волнуйся, он начнется, как только мы приедем.

Сидя в машине, ведьма достала зеркальце и, прикоснувшись пальцами к своему лицу, мысленно произнесла заклинание, чтобы устранить следы слез. В этот момент зазвонил ее телефон. Когда Анна увидела на экране номер Франца, все испытанные ею отрицательные эмоции превратились в негодование, которое ведьма с особым наслаждением выплеснула на своего помощника.

Желая успокоить девушку, Ники взял ее за руку. Она посмотрела на музыканта и, сделав глубокий вдох, попрощалась с Венцелем.

– Бедный Франц! – улыбнулся Ники. – И часто ты так с ним?

– За восемь лет, что он на меня работает, это был третий раз, – окончательно успокоившись, ответила Анна.

– Но признай, сегодня он не был виноват.

– Он и в первые два раза не был виноват, – с улыбкой заметила ведьма и, сделав паузу, добавила: – Я извинюсь перед ним, когда буду дома.

Как только они добрались до «Арены», Ники и его друзья отправились на сцену, а Анна, пообещав молодому человеку через пять минут присоединиться к зрителям в ложе, осталась с Хойером.

– Скажите, Хельмут, сколько вы потеряли из-за задержки концерта? Я хочу компенсировать…

– Не беспокойтесь, Анна, – Хойер перебил девушку. – Господин Нуньес совершенно бескорыстно полчаса согласился ждать начала концерта. К счастью, больше и не потребовалось.

– Тем не менее, если все-таки потом возникнут какие-либо сложности, пообещайте, что вы обратитесь ко мне.

– Я уверен, что ничего такого не произойдет.

– И все же пообещайте, – настаивала ведьма.

– Хорошо.

– И еще, Хельмут, – Анна помедлила, – прошу вас, не говорите Ники об этом.

– Конечно. Я понимаю.

Когда ведьма после концерта спустилась в гримерную к музыкантам, молодые люди приходили в себя и не очень внимательно слушали Давида Нуньеса, который в излишне экспрессивной манере выражал свой восторг от концерта. В этот момент он был вовсе не похож на того сердитого дельца, каким показался вначале, а скорее напоминал подростка, впервые попавшего на рок-концерт.

Давид сказал, что очень сожалеет, что музыкантам уже завтра нужно улетать в Буэнос-Айрес, иначе он бы устроил им увлекательную культурную программу, а сегодня он приглашает их отдохнуть в одном из лучших клубов города.

Оставив неутомимых Штефана и Алекса в компании симпатичных бразильянок, Ники и Анна вместе с Рольфом и Торстеном покинули клуб и вернулись в гостиницу.

Оказавшись в своем номере, ведьма и музыкант впервые за весь вечер смогли остаться наедине. Анна смотрела на Ники и понимала, что он, должно быть, устал после того, как сначала в течение двух часов приводил фанатов в неистовство, а затем терпеливо отвечал на вопросы Нуньеса, которыми тот атаковал музыкантов, пока они были в клубе.

Впрочем, об усталости Ники ведьма могла догадываться только по некоторым едва заметным признакам: молодой человек был немногословен, его движения стали медленнее, а глаза закрывались чаще, чем обычно.

Когда Ники вышел из душа, Анна предложила ему не ждать ее и ложиться спать. Целуя шею и плечи девушки, музыкант ответил, что весь вечер его силы поддерживало единственное желание и это точно не желание лечь спать. Взяв в руки планшетный компьютер, молодой человек добавил, что пока Анна будет в ванной, он узнает, с каким счетом закончился сегодня матч «Фортуна» – «Вердер».

Через пятнадцать минут, надев шелковую тунику темно-синего цвета, девушка вернулась в комнату и обнаружила Ники сидящем в кресле с закрытыми глазами. Подойдя к нему, Анна оперлась руками на подлокотники, наклонилась и разбудила музыканта нежным поцелуем в губы.

– Прости, я все-таки уснул, – сказал молодой человек, погладив ладонью ее бедро под туникой. Ведьма пожала плечами, давая понять, что и не думает обижаться на него из-за этого. Затем она помогла Ники снять футболку и расстегнула джинсы. Касаясь губами его груди и живота, Анна опустилась перед ним на колени.

Через некоторое время, с радостью подарив молодому человеку удовольствие забыть о волнениях и утомительном напряжении, ведьма подняла голову, провела безымянным пальцем по своим губам и спросила:

– А теперь спать?

В этот раз Ники не стал возражать и молча кивнул ей в ответ.

Самолет в Лондон вылетал из Сан-Паулу в пять часов вечера, на час позже, чем рейс в Буэнос-Айрес, тем не менее, Анна поехала в аэропорт вместе с музыкантами.

По дороге молодые люди говорили о предстоящих концертах и обсуждали прошедший. Штефан с изрядной долей самодовольства рассказывал о вчерашнем вечере, о том, как ему повезло познать настоящую благодарность поклонниц, и сожалел, что его друзья не воспользовались этой возможностью.

Все давно привыкли к таким разговорам и не комментировали их, предпочитая не воспринимать всерьез слова Граде.

К тому моменту, как Анна и музыканты прибыли в аэропорт, регистрация на оба рейса уже началась. Так как соответствующие стойки располагались в разных концах терминала, девушка договорилась встретиться с Ники после того, как они все пройдут таможню.

И вот, ожидая приглашения к выходу, ведьма и молодой человек пили кофе в одном из многочисленных кафе и планировали следующую встречу. Через десять дней «Мистерия» собиралась сделать недельный перерыв в туре и вернуться в Европу. В это время в Эосберге должен был начаться новый сезон, и Анна предложила Ники отдохнуть в замке несколько дней. Музыкант с удовольствием принял ее идею.

В этот момент объявили посадку на рейс Сан-Паулу – Буэнос-Айрес. Ведьма проводила молодого человека к указанному выходу, у которого уже собрались остальные. Анна попрощалась со всеми, пожелав им удачи. Хельмут выразил сожаление, что девушки не будет на ближайших концертах. Ведьма успокоила его, пообещав обязательно посетить еще не один концерт в этом туре. Перед тем как вслед за друзьями отправиться на посадку, Ники обнял Анну за талию и сказал:

– Десять дней – долгий срок.

– Вовсе нет, – ответила девушка. – Ты ведь будешь заниматься любимым делом.

– Это верно, – вздохнул музыкант. – Но я бы предпочел делать это в твоем присутствии.

– Ты тоже, как и Хельмут, считаешь, что я приношу вам удачу? – с улыбкой спросила Анна.

– Да, но дело не в этом. Просто мне нравится на концертах петь только для тебя.

– Надеюсь, здесь нет никого из ваших фанатов, иначе им было бы неприятно слышать это.

Ники с притворной серьезностью окинул взглядом окружающих людей и, улыбнувшись, произнес:

– Вряд ли здесь кто-то понимает немецкий язык.

Поцеловав девушку на прощанье, музыкант не спешил выпускать ее ладонь из своей руки.

– Анна, – помедлив лишь мгновение, молодой человек сказал: – Я люблю тебя.

Ники не стал дожидаться ее реакции на признание и отправился на посадку. А реакцией было ее учащенное сердцебиение и растерянный взгляд. Ведьма много раз в своей жизни слышала эти слова от мужчин, но впервые они застали ее врасплох. Неожиданное признание Ники вновь заставило мысли Анны беспорядочно и стремительно заполнить ее рассудок, так, что сосредоточиться и объяснить себе свое состояние девушка смогла не сразу.

В самолете ведьма, как обычно, попыталась взглянуть на ситуацию со стороны и проанализировать ее, но захватившие девушку не поддающиеся контролю эмоции мешали сконцентрироваться на сколько-нибудь здравой мысли. В конце концов, устав бороться с собой, Анна уснула в удобном кресле первого класса и проспала до тех пор, пока самолет не приземлился в Хитроу.

Велев водителю отвезти ее вещи домой, ведьма отыскала безопасное место, откуда она смогла бы взлететь незамеченной, и поднялась в воздух. Она устремилась прочь из города, подальше от людей и дорог.

Скорость полета увеличивалась, но вместо желанного успокоения Анна ощущала, как внутри растет напряжение и злость на Ники. Ведьма ненавидела его в этот момент за то, что не знала, что ей делать с его признанием.

Девушке нравились их комфортные отношения. Анна не собиралась разбивать музыканту сердце, пока она была им увлечена. Ведьма считала, что молодой человек воспринимает их связь подобным образом. Но вот он признается ей в любви!

Анна в ярости запустила в небо огненный луч, за которым тут же последовали новые. Вернувшись через два часа в Лондон, девушка запретила себе думать об этом и сосредоточилась на предстоящих делах.

Ники

Выехав из Дюссельдорфа в пять часов утра, Ники надеялся прибыть в Гарденау к двенадцати. Музыканты вернулись из Южной Америки вчера ночью, довольные тем, как прошли первые восемь концертов. Весь день Ники спал, приходя в себя после бесконечных перелетов и смены часовых поясов. Он легко проснулся рано утром и, собрав вещи, отправился в Швейцарию на машине.

Когда молодой человек проезжал по территории Баден-Вюртемберга, начался унылый дождь, который, тем не менее, не смог испортить настроение Ники, предвкушающего желанный отдых в обществе любимой девушки. После расставания в аэропорту Сан-Паулу они, конечно, не раз общались в сети и по телефону, и поначалу музыкант ждал, что Анна даст ему понять, как она восприняла его признание. Но девушка вела себя с ним по-прежнему, так, как будто этого признания не было вовсе.

Ники не переживал, наоборот, отчасти он радовался тому, что Анна по крайней мере не отдалилась от него, что было весьма вероятно, если знать, как она относится к попыткам заставить ее обнаружить эмоции.

В начале двенадцатого музыкант свернул на дорогу в Гарденау и через несколько минут уже увидел голубые треугольные крыши белого замка. Въехав в ворота, Ники оставил машину на стоянке, взял свою дорожную сумку и направился к главному входу.

В огромном холле у стойки администратора молодой человек увидел Франца Венцеля, который после приветствия сообщил ему, что Анна в данный момент занята, но скоро освободится, и велел Томасу, портье, проводить Ники в его комнату.

Когда музыкант поднялся на седьмой этаж и оказался в большой комнате, изящно сочетающей в отделке современный и классический стили, он поинтересовался у портье, почему его не поселили в том номере, который он обычно занимал, когда приезжал в Эосберг. Томас ответил, что это – лучшая комната замка, и хозяйка велела предоставить ее Ники.

Комната действительно впечатляла не только размерами и убранством. Солнце заливало помещение, благодаря двум огромным окнам в пол. Молодой человек подошел к одному из них и увидел широкий каменный балкон, на парапете которого стояло несколько небольших клумб, закрытых до весны. В комнате помимо входной двери было еще три двери. За одной из них Ники обнаружил узкий коридор, похожий на тайный ход, за другой располагалась огромная ванная комната, отделанная темно-зеленым мрамором. И только молодой человек собирался узнать, что находится за третьей дверью, как в комнату вошла Анна.

На ней была узкая синяя юбка строгого кроя и белоснежная рубашка с рукавом до локтя.

– Здравствуй! – радостно улыбнулась девушка, однако, ее глаза остались холодны.

Стараясь не обращать на это внимания, Ники в знак приветствия обнял и поцеловал Анну.

– Тебе здесь нравится? – спросила она.

– Конечно. Томас сказал, что это лучшая комната в замке?

– Так и есть.

– А как же твоя комната? Неужели она хуже? – удивился музыкант и с улыбкой добавил: – Или ты, правда, живешь в башне?

Анна усмехнулась.

– Нет, не в башне. Это, – девушка обвела рукой помещение, – и есть моя комната.

– Я догадывался, но были сомнения, – ответил Ники. – Почему здесь нет вещей, которые бы указывали на тебя?

– Ну, во-первых, они убраны в ящики, а во-вторых, ты, должно быть, еще не видел гардеробную, которая находится за этой дверью.

Анна открыла третью дверь, и молодой человек был поражен величиной помещения, едва ли уступающего размерами самой комнате. Эффект усиливали зеркальные дверцы многочисленных шкафов и ящиков, которые заполняли гардеробную от пола до потолка.

– Это гардеробная? – выразил свое изумление музыкант. – Теперь я понимаю, что в твоей лондонской квартире – всего лишь камерная версия.

Анна пожала плечами.

– Кстати, ты можешь оставить здесь какие-нибудь свои вещи, – предложила она.

– Ты готова выделить для меня место в своей гардеробной? – сказал Ники. Он увидел, что Анна отлично уловила промелькнувшую в его вопросе двусмысленность, и ее глаза на секунду вспыхнули ледяным огнем.

– Думаю, что смогу освободить для тебя несколько полок, – таким же тоном ответила девушка.

В этот момент зазвонил ее телефон, и она, извинившись перед Ники, заговорила по-французски. Через минуту, убрав телефон, Анна объяснила:

– Это Луиза. Предлагает встретиться. Неважно, – она махнула рукой. – Так, у меня к тебе один организационный вопрос: где ты хочешь обедать, здесь или в обеденном зале с гостями?

– Мне все равно. Выбирай сама.

– Дело в том, что я не смогу пообедать вместе с тобой. Неожиданно возникли кое-какие сложности с банком. К сожалению, требуется мое личное присутствие. Мне придется съездить в Цюрих.

– И когда ты вернешься?

– Надеюсь, к четырем часам. Итак, обед?

– Тогда вместе со всеми, – вздохнул Ники.

– Хорошо, я распоряжусь, – Анна подошла к двери, за которой был узкий коридор, и открыла ее. – Мне нужно взять документы из кабинета, – объяснила девушка.

– Там твой кабинет? Можно посмотреть? – спросил музыкант.

– Конечно.

Когда они проходили по коридору, Ники обнаружил сбоку едва заметную, сливающуюся со стеной дверь.

– Похоже на потайной ход, – заметил он.

– Так и есть, – сказала Анна.

– И куда он ведет?

– В разные места. Если захочешь, сможешь потом сам узнать.

– Какие-нибудь темные подземелья, скрывающие колдовские тайны? – улыбнулся молодой человек. – Не боишься, что я найду что-нибудь запретное, не предназначенное для непосвященных?

– Поверь, все это надежно спрятано за дверями, защищенными сильнейшими заклинаниями, – в тон ему ответила Анна. – Ты просто не сможешь туда попасть.

В кабинете девушка достала из ящика большого стола документы, еще раз извинилась за то, что ей приходится оставить Ники одного, и, поцеловав и пожелав ему не скучать, ушла.

После обеда музыкант пару часов поплавал в бассейне, а затем, узнав от Франца, что Анна еще не вернулась, поднялся в комнату и скоро заснул. Дали себя знать раннее пробуждение и долгая поездка за рулем.

Ники разбудило мелькание теней в комнате. Он открыл глаза и увидел Анну. Она села на кровать рядом с молодым человеком и сказала:

– Прости, я не хотела тебя будить.

– Все в порядке, – ответил Ники. – Я рад, что ты наконец вернулась.

Он хотел притянуть девушку к себе, но она осторожно отняла свою руку и встала с кровати.

– Мне очень жаль, но я снова должна уехать. Я вернулась только для того, чтобы взять документы, которые забыла в первый раз.

– Ты? Забыла? – не поверил Ники. – Что-то на тебя это не похоже.

– Такое случается даже со мной, – улыбнулась Анна.

– И сколько времени тебя не будет? – спросил музыкант, поднимаясь с кровати.

– Пару часов, не больше.

Ники подошел к девушке, обнял ее за талию и, поцеловав, полусерьезно произнес:

– Возвращайся скорее, а то я уже начинаю подозревать, что ты меня избегаешь.

Анна вернулась через три часа. За это время молодой человек успел просмотреть предварительный вариант записи концерта в Сан-Паулу, присланный ему режиссером Дитером Хофом, обсудил с ним по телефону это видео, высказав некоторые замечания и пожелания к монтажу. Анна вошла в комнату, когда Ники уже собирался ей позвонить.

– Привет. Прости, что мне пришлось задержаться.

Молодой человек заметил, что, несмотря на извиняющийся тон ее слов, в холодном взгляде девушки раскаяния не было. Музыкант махнул рукой и спросил:

– Тебе удалось уладить все свои дела?

– Да, конечно.

– И теперь ты можешь посвятить мне свое время? – Ники задал еще один осторожный вопрос.

– Да, разумеется. Только вот… – начала Анна и, увидев его вопросительный взгляд, продолжила, – отдам распоряжения относительно ужина для гостей.

– Я уверен, Франц отлично справится без твоего вмешательства, – музыкант хотел приблизиться к девушке, но она сделала шаг назад. Ники остановился и недоверчиво на нее посмотрел. – Анна, что происходит? Почему ты целый день пытаешься от меня сбежать?

– Это не так.

– И все-таки создается впечатление, что ты не хочешь оставаться со мной наедине.

– Ники, что за ерунда! – попытки Анны переубедить его были весьма не уверенны. – Просто так вышло, что сегодня дела…

– Я имею в виду не только это, – перебил ее музыкант. – Мне кажется, что ты не рада моему приезду.

Анна колебалась. Она как будто раздумывала, стоит ли продолжать доказывать Ники, что он ошибается, или согласиться с его словами и объяснить свое поведение.

– Я чувствую, что ты от меня чего-то ждешь, – наконец проговорила девушка. – Это ощущение давит. Я так не могу.

– Анна, неужели я каким-нибудь образом давал тебе понять, что жду, что ты мне скажешь в ответ на мое признание? Ведь речь идет об этом?

В один миг неуверенность и нерешительность, которые проявляла Анна, исчезли без следа, уступив место ее ледяному спокойствию. Во взгляде девушки появилась жестокость. Ни одна эмоция больше не отражалась на ее лице. Анна как будто возвела между ними невидимую стену, которую бы не смогли пробить никакие его слова.

– Ты не можешь не ждать, – бесстрастно произнесла девушка. – Зачем-то же ты мне это сказал.

– Я сказал, что люблю тебя, потому что это так и потому что мне хотелось, – так же спокойно ответил Ники. – Поверь, у меня не было цели проверять твою реакцию.

– Что ж, я понимаю, почему у тебя вдруг возникло такое желание. Стоило мне заплакать, проявить слабость, типичную для девушек, но абсолютно не свойственную мне, и ты сразу захотел признаться в любви. Но, видишь ли, бóльшую часть времени я в состоянии самостоятельно решать свои проблемы и без лишних эмоций, которых так тебе не хватает.

– Я знаю. И это мне нравится в тебе. И редкие моменты, которые ты называешь слабостью, мне тоже нравятся. Но я не жду, что ты будешь вести себя так постоянно.

Анна молчала. Ники пытался найти в ее взгляде изменение, отклик на его искренность. Но лицо девушки оставалось непроницаемым. Ее мысли и чувства были спрятаны за холодным, неподвижным взором прозрачных изумрудных глаз. Ники отлично помнил этот взгляд. Тогда, четыре года назад перед тем, как уйти, девушка смотрела на него так же. Музыкант знал, что ни злость, ни взывание к логике и рассудку, ни нежность – ничто не способно было разрушить эту прочнейшую из преград.

– Анна, – проговорил молодой человек, – скажи, ты хочешь, чтобы я остался?

Девушка ответила не сразу.

– Нет, – спокойным, твердым голосом произнесла она.

В течение первых двух часов езды по горным дорогам в голове у Ники царил хаос. Музыкант то злился на Анну, то пытался объяснить себе причины ее странного поведения, то сомневался, что сам поступил правильно. Но неприятнее всего было то, что он не знал, что будет дальше.

Выходило так, что Ники со своей стороны сказал и сделал все, что мог, и теперь ему оставалось только ждать, какое решение примет Анна. Это означало, что вместо того, чтобы отдыхать или работать, он будет думать об их отношениях, вспоминать последний разговор и с каждым прошедшим днем терять надежду, что Анна поступит так, как бы ему хотелось. Не может же он, в конце концов, позвонить ей и попросить забыть об этом злосчастном признании в любви и предложить вести себя, как раньше!

Когда позади остался Штутгарт, Ники приказал себе отбросить мучительные мысли и сосредоточиться на вождении, тем более что дождь, который, похоже, шел здесь весь день, усилился, и следить за дорогой было сложнее. Молодой человек снизил скорость, как это сделали многие водители.

Через пару километров стало понятно, что ночью в такую погоду продолжать движение опасно, и Ники остановился у обочины вместе с другими благоразумными автомобилистами. Музыкант сидел в машине и, ожидая возможности ехать дальше, вернулся к размышлениям о сегодняшнем дне.

Дальнейшее произошло в одно мгновение. Шум дождя совершенно заглушил бешеный скрежет тормозов, и огромная машина, которую на мокрой дороге бросало из стороны в сторону, на полной скорости столкнула автомобиль Ники с обочины.

Последнее, что помнил молодой человек, это был яркий свет фар в зеркале заднего вида, а затем – удар, резкая боль в спине и падение в темноту.

II

Анна

Анна сидела за столом в своем кабинете и готовила отчет для выступления перед акционерами «Би-Эм Холдингс». И хотя ее все еще тревожил вчерашний разговор с Ники, ведьма не позволяла себе вновь погрузиться в мысли об этом. К двенадцати часам дня работа была закончена, и Анна, тяжело вздохнув, стала размышлять, чем бы еще себя занять, только чтобы не думать о музыканте, о его и своих словах и прекратить анализировать свои чувства. В этот момент в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа хозяйки, в кабинет вошел взволнованный Франц.             – Анна, вы уже знаете, что произошло? – торопливо проговорил он.

– Нет, – удивленно ответила ведьма, впервые наблюдая своего помощника в таком состоянии.

– Николас Роннет попал в аварию.

Анна замерла на миг, прислушавшись к ритму своего сердца, и не смогла понять, почему она не чувствует его ударов, остановилось ли оно, или так часто бьется, что его звук превратился в дикий, заполнивший все ее тело гул. Глаза ведьмы потемнели, и почти забытое воспоминание на миг всплыло в голове.

– Он жив, – поспешил добавить Венцель, увидев, как Анна резко побледнела, – но находится в тяжелом состоянии. Я отправил вам ссылку на это сообщение.

Девушка тут же вышла в сеть. Немецкоязычный интернет был взорван новостью об аварии, в которой пострадал лидер «Мистерии», одной из самых известных не только в Германии, но и во всем мире рок-групп.

Анна бегло просмотрела несколько сообщений и узнала главное для себя: Ники жив, но без сознания, у него травмирован позвоночник, в данный момент молодой человек находится в госпитале св. Генриха в Штутгарте.

Увидев, что хозяйка выключила компьютер, секретарь спросил:

– Когда подготовить машину?

– Через пять минут, – ответила Анна, поднимаясь из-за стола. – И еще, Франц, забронируйте мне номер в какой-нибудь гостинице в Штутгарте.

В течение следующих сорока минут, потребовавшихся ведьме для того, чтобы преодолеть двести километров от замка до госпиталя, она была сконцентрирована на управлении автомобилем. Анна решительно запретила себе поддаваться эмоциям, она как будто отложила их в дальний угол своего сознания. На этот раз справиться с чувствами не составило труда, потому что для того, что ведьма решила сделать, они были не нужны.

Подъехав к госпиталю, Анна увидела у его ворот большую группу молодых людей и девушек с плакатами с пожеланиями Ники скорее выздоравливать. Когда Анна поинтересовалась у служащего в регистратуре, в какой палате находится Николас Роннет, тот сообщил ей, что родственники музыканта попросили фанатов его не беспокоить. Однако, окинув взглядом настойчивую девушку, одетую в строгую шерстяную юбку серого цвета и черный пуловер, мужчина решил, что она не похожа на поклонницу, и сказал ей, как найти Ники.

Поднявшись на шестой этаж и попав в отделение интенсивной терапии, Анна прошла по коридору и в небольшом холле у палаты молодого человека увидела Маргит Роннет и Леони Кауэр. После приветствий и вопроса Анны о состоянии Ники его мама очень сбивчиво, постоянно прерываясь на всхлипывания, попыталась рассказать девушке то, что было им известно.

Ведьма терпеливо ее слушала, время от времени переводя вопросительный взгляд на Леони и надеясь, что та сможет все это объяснить лучше.

Леони, которая, очевидно, по-прежнему испытывала неприязнь к Анне, но видя ее решительный настрой, тем не менее, сообщила, что Ники не приходил в себя, и неизвестно, когда это произойдет. Его состояние очень тяжелое, задет позвоночник, и, по словам доктора Хайдлера, необходима серьезная операция.

При слове «операция» госпожа Роннет вновь заплакала, а Леони принялась ее успокаивать. Анна оставила их и спросила медсестру, где ей найти доктора Хайдлера. Медсестра отвела девушку в его кабинет. Доктор был недоволен, что его отвлекают, и на просьбу Анны рассказать о состоянии Ники ответил, что не имеет права обсуждать это с людьми, не являющимися близкими родственниками больного.

Ведьма мысленно возмутилась этой совершенно неуместной в данном случае немецкой педантичности, а вслух настояла на том, чтобы доктор пошел с ней к госпоже Роннет, и когда та даст ему на это разрешение, сообщил Анне все, что она хочет знать.

Получив разрешение, доктор Хайдлер сказал девушке, что у Ники тяжелый перелом позвоночника, осложненный поражением спинного мозга, и что на утро назначена операция. И хотя их госпиталь специализируется на травмах позвоночника и считается одним из лучших в стране, никто не может точно определить, что будет с музыкантом, даже если операция пройдет успешно. При этом доктор Хайдлер позволил себе быть с Анной честным и предупредил, что существует большая вероятность пожизненной инвалидности. Тогда ведьма попросила его максимально подробно описать, в чем именно состоит травма и что представляет собой операция. Доктор выразил сомнение, что девушка, не будучи медиком, поймет все, что он ей скажет, но все же выполнил ее просьбу.

Познания Анны в анатомии были велики, она с детства умела контролировать многие процессы в своем организме, поэтому, слушая доктора Хайдлера, ведьма рисовала в своей голове картину повреждения. Когда девушка спросила, можно ли увидеть Ники, доктор вновь посоветовал ей обратиться за разрешением к родственникам музыканта. Вернувшись к палате, Анна подошла к Маргит Роннет.

– Госпожа Роннет, – сказала девушка, – позвольте мне увидеть Ники и побыть с ним немного.

– Вы думаете, как только вы там появитесь, он тут же очнется? – с усмешкой заявила Леони.

Ведьма лишь на секунду перевела на нее холодный взгляд и, проигнорировав это замечание, в ожидании ответа посмотрела на Маргит Роннет. Та нахмурилась, недовольная словами дочери, а затем положила свою ладонь на руку Анны и сказала:

– Конечно, идите к нему. Вам не нужно спрашивать.

– Спасибо, – ответила девушка и решительно направилась к палате. Заперев за собой дверь, ведьма сделала глубокий вдох и подошла к Ники. Он лежал на кровати на спине, накрытый легким одеялом. Левая рука молодого человека была перевязана, на его лице, на лбу и у левого виска, остались ссадины, а на нижнюю губу было наложено несколько швов.

Анна спокойно смотрела на музыканта, ее сердце ни на миг не ускорило свой ритм, и ни одна эмоция не проникла в сознание. Ведьма готовилась совершить действие, противоречащее ее колдовской сущности. Она собиралась использовать силу своей магии, фактически отдать ее часть, чтобы помочь Ники выздороветь. Это было опасно, потому что Эфир не терпит созидания, слабеет и может прекратить развитие, если тратить его на помощь другому человеку.

Но решение было принято, и Анна не думала о риске, а только о том, верно ли она поняла доктора Хайдлера, ведь для того чтобы исправить какой-нибудь механизм, ведьме нужно было знать, как он устроен. Тело человека, конечно, сложнее любого механизма, и поэтому девушка не была до конца уверена в том, что хорошо его себе представляет. К тому же Анна отдавала себе отчет, что даже если она сделает все правильно, Ники не выздоровеет сразу. В данном случае магия всего лишь направит его организм на путь исцеления, поможет перенести операцию, облегчит боль и ускорит заживление ран. Но ведьма не сомневалась в своем выборе и, глубоко вздохнув, приступила к делу.

Она закрыла глаза и почувствовала, как Эфир расширился и вышел за пределы ее тела. Затем Анна сосредоточила его в своих ладонях и, мысленно произнося заклинания, принялась осторожно переносить его в тело молодого человека. Постепенно магический поток набирал силу и скорость, лишая ведьму способности контролировать свое сознание. Все чувства и эмоции, которые Анна все это время сдерживала, устремились вслед за Эфиром. Заклинание, скрывающее длинные волосы, разрушилось, и они вырвались на свободу. Но ведьма не замечала этого. В ее голове пульсировало единственное желание: желание помочь Ники.

Вскоре Анна почувствовала сильное головокружение, открыла глаза и, опасаясь, что сейчас упадет, села на стул возле кровати. Ведьма была опустошена. На миг ей показалось, что она перестала ощущать Эфир внутри себя, но уже через секунду заметила его слабые всплески. Анна понимала, что Эфир не может без остатка покинуть своего носителя, но девушка чувствовала, что лишилась большей его части.