Kitobni o'qish: «Гештальт»
Глава
– Добрый день, – донёсся из смартфона немолодой мужской голос.
За спиной тихо скрипнула комнатная дверь. Повернувшись, Света увидела в проёме перевёрнутое личико дочки. Лиза любила вот так повиснуть вниз головой, держась за дверную ручку, русые косички с зелёными резиночками на концах смешно тянулись к полу, совсем как рожки. Прикрыв ладонью телефон, Света сказала: «Лисёнок, закрой, пожалуйста, дверь, я работаю. Через часик погуляем, ладно? Поиграй пока. Или почитай с папой. Мультики? Можно». Дверь так же тихо закрылась.
– Добрый день. Как тебя зовут?… вас?
– Павел Семёнович.
– А меня – Света, или можно Светлана Борисовна. Ну, рассказывай…те, Павел Семёнович, как жизнь, как дела вообще?
Начинает Света всегда одинаково: самым нейтральным тоном, её голос должен располагать к себе, потенциально подходить практически любому настроению любого заказчика. Она подрабатывает «собеседником». Людям нужно с кем-нибудь поговорить. У Светы есть уши, довольно острый, по словам некоторых, язык, немного фантазии и целое ведро сочувствия, переданное в наследство по женской линии. Из этого набора вполне может получиться разговор, за умеренную почасовую оплату.
– Светлана, знаете, я первый раз на сайте, который дал мне ваши контакты. Объясните, пожалуйста, вот там у вас в профиле написано: «500 – 700 рублей в час», это значит, что за час разговора, я вам должен буду 500 рублей, да?
– Да, всё верно, Пал Семёныч.
– Хорошо. Я просто спросил, я же в первый раз… Может, чего-то не понимаю, не хотелось бы попасть впросак. А если больше часа, то, соответственно…?
– Да, соответственно. Если хочешь…те, то я скажу, когда час закончится, чтобы вы не думали о времени.
– Скажите.
Света взглянула на настольные часы, подаренные родителями, взяла квадратик белой бумаги и небрежно чиркнула на нём несколько цифр. Затем переключила телефон на громкую связь, встала и подошла к окну. Утоптанные снежные тропинки сходились к детской площадке. Дети в комбенизонах, похожие на маленьких неуклюжих космонавтов, упрямо покоряли одну и ту же давно сдавшуюся горку. Взрослые, неохотно двигаясь, следили за ними.
– Пал Семёныч, давайте решим, вам удобнее «на ты» или «на вы»?
– Вообще, я привык «на вы» на работе.
– Тогда давайте будем как вы привыкли, а потом посмотрим. Так о чём вам хочется поговорить? Или просто о том – о сём? Вы, главное, не стесняйтесь.
– Да я, в общем, не стесняюсь, просто не знаю с чего начать.
– Ну, хорошо. Вы работаете, Пал Семёныч? Или нет? Может, сегодня выходной? Вы дома? Ничего, что я вопросы задаю? Или, если хотите, я немного о себе расскажу?
– Нет, ну почему же? Я работал вчера. Сменами работаю… а сегодня я – дома.
–– А! Так ведь и я сменами работаю, видите, как у нас много общего! Вчера работала, а сегодня… тоже работаю. Гм…
В этот момент Света вдруг почувствовала внезапную усталость. Бывают клиенты «лёгкие», с ними так забавно болтать, что это даже трудно назвать работой. А бывают, вот как сейчас: каждое слово из него надо клещами тянуть, «в час по чайной ложке»! Она прошлась по комнате, намеренно взяв паузу: может заказчик сам соберётся, наконец, с мыслями?!
– Ясно. Светлана…
– Да, Пал Семёныч.
– Можно попросить вас помочь мне в одном деле?
– Конечно, – ответила Света преувеличенно бодро, заранее, впрочем, не ожидая ничего хорошего от этого «одного дела». Обычно так говорили новички, перепутавшие по незнанию сайт фрилансеров, с сайтом необременительных знакомств.
– Тут такое дело… Это может показаться вам странным…
– Вирт, что ли? – неожиданно для себя выпалила Света, которой не терпелось расставить все точки над «и», – Не, Пал Семёныч, это не ко мне. У меня, кстати, муж в соседней комнате, он работает из дома.
– Я не знаю что такое «вирт», но, наверное, что-то неприличное, если вы про мужа сказали. А я ничего такого не попрошу, но мне бы хотелось всё-таки перейти на видео связь, Светлана Борисовна.
Голос звучал немного устало, надтреснуто, но в то же время доверительно, и это совершенно сбивало с толку. С одной стороны, голос был «хороший», уж Света за годы работы с людьми разбиралась в голосах, но эта странная настойчивость ей не нравилась.
– Зачем? – спросила она тревожно, но тут же смягчилась, подумав, что, возможно, ей просто показалось, – Слушайте, Пал Семёныч, у меня тут ребёнок может заглянуть, и… я же вам говорю: муж есть. Вы не по адресу, понимаете? А хотите я вам стихи почитаю? Ещё могу повеселить вас анекдотами! Вы любите анекдоты?
– Иногда. Света, дослушайте меня, пожалуйста. Обещаю вам: ничего странного или неприличного. И вообще… как бы сказать… Раздеваться не надо, если вдруг вы подумали… Понимаете, я очень давно мечтаю об этом… Поэтому хочу просто сделать это и всё! И успокоиться. Но мне некого, совершенно некого попросить! Знаете, неудобно так о себе говорить, но я мягкий, отзывчивый человек, я никогда, никого не обижаю. А тут… странное, навязчивое желание…
– Вы меня пугаете, Пал Семёныч. Один клиент тоже сказал, что он хороший человек, а потом попросил, чтобы я немного себя придушила, и покашляла в трубку чуть-чуть… И я, имейте ввиду, отказалась. Вы что-то в этом роде хотите?
– Что? Зачем? – удивление Пал Семёныча прозвучало так искренне, что Свете стало стыдно.
– Ну… Я просто подумала… Ладно, проехали… – Света активнее зашагала по комнате, переходя в психическую атаку, – Пал Семёныч, я – собеседник, вы можете рассказать мне всё, что хотите: про ваше детство, про друзей, про любовь там… про работу… про то, что вас тревожит или обижает. То, что вы не расскажете кому-то знакомому, близкому. Именно за это вы мне и платите. Я так же могу развлечь вас рассказами. Мне, поверьте, есть что интересного рассказать. Я, кстати, побывала в восьми странах, один раз видела НЛО и даже остановила поезд стопкраном. Да, стихов я, действительно, много знаю. И анекдотов. Но пока я совершенно не понимаю, чего вы хотите! Кстати, должна предупредить, раз уж вы тут впервые, что я могу прекратить с вами разговор и пожаловаться на всякие странные предложения с вашей стороны, и деньги с вас всё равно спишутся. А ещё «забанить» могут, имейте это в виду! – Неожиданно для себя самой закончила она воинственно. Разговор и впрямь казался всё более абсурдным.
С кухни доносились приглушённые голоса Лизы и Димыча, бывшего Светиного мужа, после развода они продолжали жить вместе, как договорились: «временно». Эта обтекаемая формулировка подарила им уже два дополнительных года почти семейной жизни, впрочем, к взаимному удобству. Экс муж любил дочку и помогал по хозяйству. В этот момент Света поняла, что говорит слишком громко, а Димыч наверняка как всегда подслушивает. Эта будничная мысль ещё немного подпортила настроение, захотелось закончить сеанс как можно быстрее. Но Света почему-то медлила, возможно, ей уже было просто любопытно, а может простое упрямство мешало нажать кнопку «отбой».
– Света, не надо меня «банить». Мне очень приятно разговаривать с вами, сразу чувствуется интересный собеседник, я проникся уважением… Вы – профессионал, это сразу видно, и точно сможете мне помочь! Обещаю, что не попрошу ничего непристойного. Я просто давно мечтаю сказать несколько слов. Не мат, приличные! Ну, правда, Света…
– Ладно, что там у вас за мечта? – сдалась собеседница.
– Для неё обязательно нужно видео… Я перезвоню? Могу по скайпу, хотя можно и со смартфона.
– Нет, звоните по телефону, скайп «слетел», долго устанавливать, и вообще, я его не люблю…
Света приняла видео вызов, на экране появился мужчина лет сорока пяти с мягкими чертами лица и начавшими своё отступление к затылку волосами. Всё в его облике как бы стремилось вниз, выдавая привычную усталость: плечи, уголки рта и мешочки у глаз. Впрочем, глаза, точнее, добрый участливый взгляд, скорее украшали невыразительную внешность клиента. Увидев Свету, Павел Семёнович улыбнулся ей искренне и благодарно, как человеку, который согласился сделать нужное, хоть и неприятное дело.
– Ну вот, значит, – оживился клиент, – настраивайте камеру так, чтобы было видно дверь комнаты. Звук сделайте погромче. А потом идите в коридор.
– Таак, – протянула Света, всё ещё не веря, что она в этом участвует, – а дальше?
– Громко, чтобы я услышал, постучите в дверь. Я отвечу: «Нельзя», но вы сразу после этого входите. Я скажу: «Извините, приём уже окончен», а вы не обращайте внимания, и подходите ближе со словами: «Я что, зря сидела час в коридоре?!» (это можно сказать погромче, выразительно). Вот, в общем-то и всё… А потом я исполню свою мечту. Если захотите, можете немного импровизировать…
– Так что за мечта-то?! – ещё раз спросила Светлана, уже настраивая камеру под задачу Пал Семёновича.
В это время мужчина на экране немного замялся, как бы раздумывая: сказать – не сказать? Но видимо не решился и снова ограничился заверением собеседницы, что всё будет благопристойно, а одежда останется на них обоих в полном объёме.
– И, главное, – подытожил Пал Семёныч голосом Штирлица, дающего последние инструкции, – что бы я ни говорил после вашей последней реплики – ничему не удивляйтесь. А ещё лучше даже не слушайте, запомните: это я не вам!
Света больше ни о чём не спрашивала, до окончания первого часа оставалось пятнадцать минут.
Выйдя в коридор, и повернувшись лицом к закрытой двери собственной комнаты, Света отметила, что при всём желании этим утром не смогла бы использовать свой дом более оригинальным способом. Всё-таки актриса из неё была некудышняя, потому что вместо азарта её преследовало неловкое чувство абсурда происходящего. «Что ж, быстрее начнём – быстрее закончим», – подумала она, нерешительно подняв правую руку и стукнув три раза о косяк согнутыми пальцами. Непривычный звук моментально разнёсся по квартире, но условленного ответа от Пал Семёныча не последовало. В эту минуту Димыч тихо вырос где-то сбоку от бывшей жены, привлечённый стуком, как в природе и положено змеям. Светлане хватило бокового зрения, чтобы оценить удивление в расширенных глазах своего бывшего, смешно пытавшегося понять, что тут происходит. Она с нетерпением постучала сильнее и, услышав, наконец, заветное «нельзя!», бодро шагнула в комнату. Закрыть за собой дверь Света просто забыла.
– Извините, приём уже окончен.
– Я, между прочим, час просидела в коридоре! – громко вступила Света, раздражённая присутствием Димыча – зрителя за дверью, – Теперь вы меня примете! Я не я буду – примете!!
– Даже не мечтайте! – сходу азартно подхватил Пал Семёныч, – Убирайтесь отсюда! Мой рабочий день закончился, и никто меня не заставит вас принять, даже если вы приведёте сюда всех моих начальников, вместе взятых! И не смейте говорить, что вам очень надо! Ничего, до завтра потерпите! Что?! Да пишите куда хотите! Напугали ежа… !
– Сволочь! Жаба лысая! Выучили вас на государственные деньги! Я в роспотребнадзор напишу! Нет! Сразу – в прокурору, а не начальству твоему, оно с вами заодно!!! Пусть вас пересажают всех! Что вылупился?! Ты у меня попляшешь! Ты этот день навсегда запомнишь, гад наглый!
–– Сама ты жаба! Сама наглая! Читать умеешь?! Часы приёма на дверях написаны! Все лезут без очереди, всем надо прямо вчера! А я не человек, что ли?!! У меня ничего кроме работы не должно быть?! У меня права есть и этот… как его… трудовой кодекс! Вон отсюда пошла!! Вооон!!
Глаза Пал Семёныча горели, Света часто дышала и мелко тряслась, и вдруг поймала себя на том, что ей непреодолимо хочется взять стул, на который она так и не села, за спинку и швырнуть его на пол, чтобы он обязательно разлетелся на мелкие щепки! Мгновение длилось и длилось, подчёркнутое тишиной за дверью, тишиной на улице… Но оно прошло, а уже в следующее, собеседники почувствовали, что, наконец, возвращаются в реальность. Тут Света взглянула на Семёныча и заметила, что его лицо не вернулось к своему прежнему постному выражению. Широкая, светлая улыбка будто расправила все его обвислости и подсветила кожу нежным, здоровым румянцем.
– Спасибо вам, Светлана Борисовна! Вы не представляете, как давно я хотел это сделать! Прямо как гора с плеч… Если что, можно я ещё позвоню? Я напишу отзыв, что вы мне очень помогли, до свидания, спасибо вам ещё раз! – Сказал он нажал отбой.
Посидев немного за столом, машинально сортируя какие-то записки и раскладывая ручки, Света, наконец, совсем успокоилась и вышла на кухню, попить воды.
– А где Лиза? – спросила она Димыча будничным голосом.
– У себя в комнате, рисует. А что вот это было? – он явно не пропустил ни минуты спектакля, разве что без попкорна, и теперь его разбирало искреннее, весёлое любопытство.
– Это, Дима, помощь человеку была. – В такие минуты Света в сотый раз говорила себе, что давно пора разъехаться, иначе, зачем вообще было разводиться?!
– Ты теперь с извращенцами работаешь? – сарказм был Диминым «коньком».
– Причём тут извращенцы? Просто помогла человеку закрыть гештальт.
– Что закрыть?
– Гештальт. Загугли… – небрежно бросила Света, допила воду, и пошла собираться гулять.
Лиза уже надела курточку, она стояла, прислонившись к стенке, и играла в телефоне. Света как всегда собиралась чуть медленнее, разыскивая по сумкам перчатки и решая, что именно надеть.
– Может мне сходить с вами? – задумчиво произнёс Дима, наблюдая за девчонками.
«Этого ещё не хватало», – подумала Света, но вслух тихо сказала:
– Как хочешь.
Все трое вышли из подъезда в молочно-дымчатый зимний день, от внезапного света захотелось прикрыть глаза.
– Лисёнок, давай мне телефон, побегай немного, с горки прокатись, – мама забрала телефон, к явному неудовольствию девочки: Лиза издала какой-то мычащий звук и, протестуя, смешно наморщила нос, – ну, давай, давай… побегай.
Димыч с кем-то переписывался, потом у него зазвонил телефон, он отошёл на край детской площадки и начал разговаривать в полголоса, отвернувшись лицом к проспекту.
Света была профессиональным психологом, но весь многолетний опыт не помогал ей не раздражаться этими тихими телефонными разговорами своего, давно уже бывшего, мужа, этими его перепискам… Фрейд говорил: «Если ты простил человеку всё, значит с ним покончено». Неужели верно и обратное: «Если человек тебя жутко бесит, значит у вас ещё всё впереди»?
Лиза без особой радости отбывала повинность на горке, забираясь и скатываясь с рассеянным видом. Закончив, наконец, говорить по телефону, экс муж вернулся, довольный и бодрый. Когда он подошёл к Свете, оба как по команде повернулись в одну сторону и стали смотреть на катающуюся дочь.
– Давно хотел тебя спросить. Вот эти твои клиенты – пациенты… Они же из тебя верёвки вьют, а ты всё им прощаешь! Ну ладно на основной работе, но теперь ты себе ещё и эту развлекуху подработку устроила. Зачем?! Ты всегда находишь, как деликатно объяснить себе их идиотское поведение, всех оправдываешь… Но почему их, а не меня?! И чем дальше они от тебя, чем незнакомее, тем скорее ты готова их понимать. Почему же ты не хочешь понять и простить меня, наконец?
– Потому что. Это совсем другое.
– Что – другое?! Ну, свалял я дурака, был неправ, это ведь можно забыть, это же чёрти когда было! Неужели ты не видишь: мы нужны друг другу, я нужен вам с Лизой. Как раз меня-то и надо бы простить, ведь я родной человек, не чужой. Чему там тебя учили в твоём институте? Ведь это же двойные стандарты, Светка! «Дальних» понимаем, сопли всем подтираем без конца, а своих, близких?!
– Вот именно, близких…
– Хочешь сказать, мы не близкие?
– Я тоже давно хотела спросить тебя, Баранов. Почему ты отходишь, когда тебе звонят? Ты мне уже сто лет ничего не должен. Не пора ли тебе переехать туда, куда ты всё время пишешь?
– Что? Ты о чём вообще? Ну что ты выдумываешь?…
Димыч открыл рот, ему явно было что сказать, но в смартфон прилетело новое сообщение, и он машинально бросил в сторону Светы: «Щас, подожди…». Потом избавился от перчаток и ловко забегал сразу двумя большими пальцами по стеклу, автоматически отвернувшись и прикрыв телефон своим массивным корпусом.
– Лиз, – крикнула Света, – пойдём, пройдёмся до парка.
Девочка подбежала и ласково прижалась к рукаву маминого пуховика:
– Маам, можно уже телефон взять?
Конец
