Kitobni o'qish: «Принц на белом коне»

«Посвящаю книгу «Принц на белом коне» сэру Вадиму Роланду Майклу Киплингу, который стал прототипом главного героя, и необыкновенная история жизни которого вдохновила автора на написание этого романа. Приношу свою благодарность за любезное разрешение опубликовать текст документов. Во всем остальном автор опирался на свою фантазию».

Книга I

I

Лондон, 1968 год.

Мери рождала в муках. Это были первые её роды, а ведь ей было уже давно за тридцать. С каждым часом боль всё усиливалась и усиливалась. Прошло около двенадцати часов как начались схватки, а у Мери больше не было сил.

– Крепитесь, – поддерживал её немолодой доктор, – вы должны взять себя в руки, впереди ещё потуги. Вот где нужно приложить все силы…

– Я больше не могу, – выдохнула женщина.

– Все так говорят, дорогая. Но вы сможете, у вас получится. В конце – концов, все через это проходят.

Мери залилась слезами. Больше она не могла себя сдерживать, крики боли вырывались из груди.

– Мой муж ещё не приехал? – спросила Мери подсевшую к ней медсестру.

– Ещё нет. Но вы не волнуйтесь, как только он прибудет, его сразу проведут к вам.

– Только бы он успел…

Боль усиливалась, оставляя всё меньше и меньше времени для отдыха между схватками.

– Это выше моих сил, – кричала она, – я больше не могу. Где он?

Медсестра успокаивала, прикладывая ко лбу роженицы мокрую салфетку. Вошёл доктор и осмотрев пациентку, нахмурился. Выйдя из палаты, он собрал консилиум.

– Прошло двенадцать часов, а она раскрылась всего на четыре сантиметра. Воды отошли уже шесть часов назад, – констатировал он, – что будем делать?

– Подождём ещё час. Если положение не изменится… кесарево сечение, – кивнул коллега.

– Я согласен. Предлагаю подождать ещё полчаса, не больше, слишком она слабая, все силы израсходовала на схватках не оставив ничего на потуги.

– Хорошо, давайте попробуем так, – согласился второй доктор, – слишком слабая родовая деятельность…

Консилиум закончился, врачи приняли решение.

Мери задыхалась от боли, не в силах помочь малышу появиться на свет.

– Ваш муж приехал, – сообщила входившая медсестра.

– Слава Богу, – простонала Мери, – он успел. Где он?

– Сейчас переоденется и придёт.

– Прошу вас, вы бы не могли оставить нас одних на время? Я должна кое-что сказать мужу, – на одном выдохе произнесла Мери, чувствуя накал схватки.

– Конечно, это не проблема.

Мери истерически завизжала, корчась от боли.

Эндрю шёл по коридору и слышал истошные вопли своей жены. Его передёрнуло, руки задрожали. Но он должен был быть рядом с любимой женщиной и помочь ей, морально поддержав. И снова крик Мери вывел его из равновесия. Эндрю не спал всю ночь, добираясь из другого города в Лондон и проклиная злополучную командировку, разлучившую его с женой. Он понимал, что должен был быть с ней с самого начала, но иногда обстоятельства выше…

Медсестра провела его в палату. Эндрю взглянул на кровать, где в муках корчилась Мери. Это произвело сильное впечатление на его рассудок. Впервые он видел свою жену в таком состоянии. Вся мокрая от пота, Мери дёргала простыни, привязанные к кровати, что не облегчало её мук…

Эндрю застыл на месте от волнения. Истошный вопль вырвался из груди Мери.

– Вы присаживайтесь, – подтолкнула Эндрю медсестра, – вы впервые на родах?

– Да, – прошептал Эндрю.

– Ничего, во второй, третий раз привыкнете. Это не будет казаться вам таким страшным, – подбодрила его медсестра.

Эндрю присел возле жены. Постарался взять её за руку. Мери повернула голову в его сторону. Превозмогая себя, она улыбнулась:

– Прости, что я так выгляжу…

– Ты прекрасна, всё в порядке, – стараясь быть уверенным и искренним, произнёс Эндрю.

– Мне надо с тобой поговорить, это очень важно, у меня мало времени…

И снова крик боли вырвался из груди. Эндрю сжимал руку жены и убирал распустившиеся волосы с лица. На мгновение боль утихла и Мери прошептала:

– Если будет сын, назови его Чарльз, если дочь – Ребекка. Но я чувствую, что это сын, наш наследник…

Лицо Мери искривилось от приближающейся боли. Сдержав себя, она быстро продолжала:

– Я люблю тебя и буду любить всегда… до конца.

– Что ты говоришь, любимая, – перебил её Эндрю, – врачи говорят, что всё в порядке, понимаешь, всё как у всех.

– Не перебивай, – не слушая его продолжала Мери, – у меня мало времени. Я всё знаю о том, что ты должен сделать. Советская разведка хорошая, но и английская не хуже…

Эндрю не верил своим ушам. Его жена каким-то образом узнала о просьбе советских властей.

– Я знаю о их просьбе к тебе, – шептала Мери, – но это уже не важно. Любили мы искренне друг друга, а то, что ты скрывал от меня, значит на то у тебя были причины, дорогой…

Больше она не могла себя сдерживать. Приступ боли бил её изнутри, отчего тело её извивалось на простынях. Эндрю не в силах был видеть эти муки, раздирающие его жену.

– Мери, прости меня, – простонал он, – я должен был хотя бы намекнуть тебе, но я не мог, не должен был этого делать.

На несколько секунд боль отступила и Мери продолжила:

– Ты исполнял лишь указания, предписанные тебе, я понимаю. Но неужели ты мог забрать это у меня? Кому это потребовалось и зачем? – лицо стало жалостливым и по-детски обидчивым.

Эндрю не лукавил:

– Для одной женщины, дочери очень высокопоставленного человека.

– Значит это прихоть? Желание это иметь?

– Думаю, что так.

– Ты уже догадался, где это находится?

Эндрю опустил глаза:

– Нет.

– Ещё бы, это очень хорошо спрятано…

Мери закричала, не успев договорить. Эндрю почувствовал, как капли пота потекли по его спине. Как объяснить Мери, что он не собирался грабить её, что он отказался выполнять это поручение, за что взят был на заметку.

Мери потеряла все силы, теперь ей приходилось выдавливать из себя каждое слово.

– Эндрю, дома я оставила конверт, в моём столе. Сможешь угадать загадку, тогда это твоё. Не сможешь… – Мери улыбнулась, – тогда передай конверт нашему наследнику, Чарльзу. Это принадлежало всегда нам и останется у нас, у твоего ребёнка.

Мери закричала и откинувшись на подушки, потеряла сознание.

– Мери! – закричал Эндрю. – Что с тобой?

Видя, что жена не шевелится, он выбежал из палаты.

– Доктор! Быстрее! – кричал он.

Больше в палату он войти не смог. Там началась операция.

Эндрю сидел на стуле, обхватив голову руками. Он ждал и впервые в своей жизни молился.

Прошло около часа, прежде чем к нему подошёл доктор, принимавший роды.

– У вас родился мальчик, – уставшее произнёс он, – малыш здоров, весит три килограмма при росте пятьдесят два сантиметра.

В груди Эндрю тревожно забилось сердце. Почувствовав неладное, он спросил:

– А Мери? Как она?

– Мы не смогли её спасти. Мне очень жаль…

Эндрю вскочил на ноги и подбежав к стене стал бить её кулаками:

– Почему?!

* * *

Мери похоронили через три дня. Приехало большое число людей, чтобы выразить Эндрю своё соболезнование. Все знатные семьи, отпрыски благородных кровей стояли с ним на кладбище. Даже королева прислала письмо со своими соболезнованиями в утрате столь прекрасной души, как Мери. Жена Эндрю происходила из знатного и благородного рода, как и Эндрю.

– Мужайтесь, – поддерживали его друзья Мери, – у вас есть сын, кровь ваша и плоть. Теперь вы ему нужны как никто другой.

– Мери уже не вернуть, но какое счастье, что удалось спасти мальчика. Теперь он ваше утешение.

– Воспитание ребёнка – это очень трудное дело. Но мы готовы вам помочь во всём.

Эндрю слыша их, как бы ничего не слышал. Его разбитое сердце не могло утешиться словами этих людей. Жизнь остановилась для него в стенах больницы. Там, где умерла Мери. А теперь он похоронил своё сердце здесь, на кладбище.

«Они не могут видеть, что я умер, потому, что видят меня живым. Но я же ведь умер?»

Эндрю не хотел видеть сына. Он считал, что именно ребёнок забрал у него Мери. Эндрю был зол на это маленькое дитя, ни в чём не повинное.

А через неделю малыша привезли домой.

– Вы возьмёте его на руки? – поинтересовалась медсестра, входя в роскошный холл замка.

– Не сейчас, – буркнул Эндрю, – вы можете подняться на второй этаж, там всё для него приготовлено. Няни тоже там.

Медсестра удивлённо вскинула брови, но промолчав, поднялась наверх.

В назначенный срок малыша крестили, дав ему имя – Чарльз, как того хотела Мери.

Сэр Генри, будучи крёстным отцом, нежно держал мальчика и утешал Эндрю:

– Всё пройдёт, забудется. Эндрю, время лечит, поверьте мне. И вы будете когда-нибудь снова счастливы, а Чарльз – это частичка вашей любви к Мери, и это надо сберечь.

– Спасибо, сэр Генри. Я как-нибудь об этом подумаю.

Эндрю устал слушать проповеди этих достопочтенных людей. Никто и ничто не могло вернуть ему Мери. Все их слова не могли коснуться его сердца, потому, что оно было уже похороненным.

Вернувшись из церкви, Эндрю заперся в кабинете. Сев за стол, он открыл выдвижной ящик. В нём лежал конверт. Эндрю вскрыл его и аккуратно вынул содержимое. То, что на ладонь выпал небольшой ключ, его не удивило. А вот нотный лист с каким-то музыкальным произведением…

– И это твоя загадка, Мери, – нежно улыбнулся он, – такие загадки я разгадывал ещё в первом классе.

Теперь Эндрю знал где лежит то, ради чего он шёл наперекор своей совести. Почти с трепетом, он положил всё обратно в конверт. Он должен был осуществить то, что задумал. Тщательно всё взвесив, он давно пришёл к этому решению. Опустив голову на руки, Эндрю медленно прошептал последние слова любимой им женщины:

– Это принадлежало всегда нам и останется у нас, у твоего ребёнка…

Эндрю сжал голову руками. Он знал, что не будет выполнять задание разведки.

На подготовку ушло около недели. Эндрю набрал единственный номер телефона. Разговор был недолгим. Там всё поняли. А спустя полчаса после разговора, Эндрю принял огромную дозу снотворного у себя в кабинете.

Эндрю умер, его не удалось спасти. Он соединился с Мери, как того хотел.

II

Украина. Полтава, 1998 год.

Соседи подходили к третьему подъезду, где уже был выставлен гроб с телом. Хоронили соседа – Александра Николаевича. Его сын – Костя Шевченко стоял над гробом, низко склонив голову. Каштановые волосы развевал тёплый, летний ветер. Руки он держал ровно по швам; так военные отдают честь уходящим в последний путь. Соседки, те самые добропорядочные и всезнающие старушки, тихо шептались за спиной Кости.

– Мать похоронил три года назад, – шептала одна другой, – такая милая женщина была… А теперь и отец. Бедный мальчик, совсем сиротой остался.

– А сколько ему?

– Я в этот дом въехала в 65-м году, а их семья приехала сюда в 69-м, – вспоминала старушка, – а Костику уже годик был. Такой милый ребёнок, послушный, симпатичный, с голубыми глазёнками.

– А где он сейчас работает? – интересовалась женщина из соседнего дома.

– В филармонии нашей. Он скрипач, музыкант, консерваторию закончил.

– Интеллигентный, молодой человек.

– А ещё скромный, – вмешалась третья соседка, – сколько помню его, всегда приветлив, услужлив. Бедный наш Костя, за такое короткое время двух родителей схоронить.

Старушки закивали головами, горестно охая и вздыхая.

Наконец процессия двинулась к автобусам. Медленно и заунывно играл приглашённый оркестр. Костя, как не крепился, но при звуках траурного марша расплакался. Слишком велика была утрата.

Костя похоронил отца рядом с мамой. У него не было больше ни одного родного человека на свете. Вся его жизнь, сколько он себя помнил, были его родители, отдававшие ему всё самое ценное в духовном и физическом развитии. Теперь ему придётся применять в своей жизни всё то, что вложили в него родители; все знания и науки, весь тот опыт, что он приобрёл на протяжении своей недолгой жизни.

Вечером Константин вернулся в опустевшую квартиру. Всё было печальным и неприветливым вокруг. Стены молчали, в комнатах не раздавалось ни шороха, ни звука, ставшими столь привычными за эти годы. Больше не было мамы с её милой вознёй на кухне и вязанием в свободные часы. Не было отца, с низко посаженными на нос очками, читающего газету возле окна и ожидающего обед или ужин. Всё смолкло, утихло, пришло иное время.

Костя сел в отцовское кресло, склонил голову и обхватил её руками. В квартире послышались тихие рыдания.

* * *

В конце лета начались репетиции в филармонии. Костя рад был сменить обстановку, погрузившись в работу. Однажды, торопясь на очередную репетицию, Костя почти лоб в лоб столкнулся с бывшим однокурсником.

– Слава? – обрадовано произнёс он, пожимая бывшему приятелю руку.

– Костик! – в свою очередь узнал его приятель. – Сколько лет, сколько зим. Как поживаешь, где ты сейчас?

Вопросы сыпались с обеих сторон. Друзья не успевали отвечать друг другу.

– Я в филармонии, в камерном оркестре.

– О-о, – потянул Славик, – по-специальности.

– А ты?

– А я музыку бросил. Она меня не кормит. Решил заняться бизнесом.

Костя удивлённо вскинул брови. Было чему удивляться, ведь Славик был самым подающим надежды студентом струнного отдела.

– И каким бизнесом, если не секрет? – лишь задал вопрос Костя.

– Вожу спиртное.

И Славик в подробностях стал делиться своим успехом в бизнесе. О том, какую прибыль это приносит, не сравнимую с зарплатой учителя. О том, какие цели ставит перед собой.

– А в будущем ларёк спиртной поставлю – на это я сейчас и работаю. Потом тачку куплю…

Костя удивлённо слушал Славика. Совсем не так и не об этом его друг говорил и мечтал лет десять назад.

«Что время и обстоятельства делают с людьми, – горько подумал Костя, – такой музыкант, скрипач как Славик… Любой иностранный оркестр забрал бы его мигом.»

– Может и ты присоединишься ко мне? – неожиданно спросил Слава. – Ты же копейки получаешь в этой филармонии.

– Спасибо, – перебил его Костя, – но я тоже занимаюсь делом, которое мне нравится.

– Ну да, конечно, тебе ведь всегда родители помогали, – съязвил приятель, – почему бы не играть на скрипке, не заниматься любимым делом.

– Мама и папа умерли, и я зарабатываю себе сам столько, сколько могу.

Теперь неловко стало Славе. Смутившись, он лишь потрепал приятеля за плечо, добавив:

– Прости, друг, я перегнул палку. Я ведь не знал.

– Ничего, я не обижаюсь, – искренне сказал Костя, – кстати, вот тебе два билета на открытие сезона, на двенадцатое сентября, приходи.

Славик обрадовался билетам как ребёнок.

– Ну, Костя, вот это королевский подарок. Я обязательно приду, не сомневайся.

– Тогда до встречи.

– Пока.

И приятели с теплотой пожали друг другу руки, не держа обиды на слова.

Музыканты собрались на генеральную репетицию, чтобы прогнать всю программу перед концертом. До открытия сезона оставалось несколько часов. В этот день Костя чувствовал себя неважно, почему-то всё валилось из рук. Даже обычный завтрак из овсянки и яйца всмятку показался ему пресным. Может потому, что не мама его приготовила, или потому, что ел он это в одиночестве…

Играли Вивальди. Репетиция шла удачно, дирижёр был доволен. Константин играл с закрытыми глазами, свою партию он знал наизусть. А через несколько часов начался концерт. Публика заполнила зал. Стоял тот особенный гул голосов, когда люди с нетерпением ожидают чего-то. Наконец занавес поднялся, на сцену вышел объявленный оркестр. В зале грянули аплодисменты.

Только после третьего произведения Костя скосил взгляд в зал. Ему хотелось узнать, пришёл ли его друг на концерт. Честно говоря, он не ожидал на тех местах кого-либо увидеть. Но какого же было его удивление, когда он встретился взглядом с улыбающимся Славкой. Не менее его поразила и спутница друга – привлекательная шатенка с миндалевидными глазами как у Одри Хепберн. Вечер продолжался. После смерти отца, Костя впервые играл с вдохновением, чувствуя прилив сил. Что этому способствовало, трудно сказать: то ли публика была благожелательна, то ли миндалевидные глаза девушки, сидящей в пятом ряду со Славой.

Объявили антракт. И снова Костя краем глаза увидел, что Славик со своей спутницей пробирается к выходу. Костя не медля устремился в буфет, где и застал приглашённых.

– Слава, здравствуй, – радостно протянул он руку приятелю.

Девушка внимательно посмотрела на молодого человека.

– Не плохо играете сегодня, – завистливо выдавил Славик, – кстати, познакомься, это моя подруга.

Девушка протянула руку и представилась:

– Оксана.

Холодеющей от волнения рукой, Костя пожал ей руку. Не думал он, что при виде этой симпатичной девушки на него нападёт робость. Но встретив самодовольный взгляд Славика, Костя взял себя в руки.

– Вы бывали на наших концертах? – поинтересовался он у девушки.

– Нет, я здесь вообще в первый раз, – призналась она. – У Славика было два билета, вот мы и пришли. А я вас узнала, это вы сидите со скрипкой во втором ряду.

И она рассмеялась. Костя не понял, чем был вызван её смех, но всё-же улыбнулся в ответ. Ему захотелось пообщаться с ней, узнать чем она дышит, о чём думает, мечтает.

– Славик, – быстро произнёс он, – что вы делаете после концерта?

– Да ничего. Может по городу прогуляемся, пока тёплые деньки не закончились.

– А может ко мне? На чай? – предложил Костя.

Славик переглянулся с Оксаной. Она опередила его:

– А что, я не против.

– Тогда после концерта я жду вас у входа, – обрадовался Костя, – я побежал, а то уже звонят.

И Костя ещё раз взглянул на Оксану. Она ответила взглядом. Сердце молодого человека оживало. Эта милая, симпатичная девушка вдохнула в него жизнь. Костя благодарил судьбу, что появилась она. Ему хотелось верить, что чёрная полоса в его жизни уже прошла.

Концерт закончился. Оксана не сводила взгляда со сцены. Костя заинтересовал её, с такими людьми она ещё не встречалась, это ей подсказывала её интуиция.

Под аплодисменты все встали со своих мест. Оксана повернулась к Славику:

– Мне надо позвонить.

– Кому?

– Светке.

– Зачем? – удивился Славик.

– Как зачем? Чтоб было веселее. Я не собираюсь развлекать вас обоих. А так у каждого своя пара. Понял?

Славик кивнул.

– Думаю, что твоя Светка нашему Костику не пара.

– Ты думаешь? – улыбнулась она. – Тогда точно позвоню ей.

– Что?…

Но Оксана уже потерялась в толпе. Славику оставалось надеяться, что у Центрального входа они обязательно все встретятся. И он не ошибся. Через четверть часа подошёл Костя, а за ним и Оксана. Все улыбались.

– Костя, я позвонила своей подруге Свете, – извиняюще призналась Оксана, – ты не против, если она пойдёт с нами к тебе в гости?

Костя был совершенно не против. Эта милая девушка Оксана нравилась ему всё больше и больше. Почему-то он чувствовал, что и она отвечает ему взаимностью. Дождались Свету и двинулись в путь.

– Я живу недалеко, – сообщил Костя, – в центре города. Так что транспорт ни к чему.

Девушки переглянулись. Света, перекрашенная блондинка в короткой юбке спросила:

– А где ты живёшь?

Узнав, что это обкомовский дом, она по-мужски присвистнула, отчего Славка захохотал, а Костя поёжился. Света ему не понравилась.

III

Гости рассмотрели всю квартиру, бесцеремонно прикасаясь к личным вещам. По ходу дела Костя комментировал и рассказывал о интересующем их предмете. Подруга Оксаны его раздражала. Чинно расхаживая по квартире как по собственной, она делала колкие замечания:

– Да-а, а мебель у тебя отпад. В каком столетии сколачивали?

Гости веселились. Вместо ответа, Костя предложил кофе и коньяк.

– Наконец-то, догадался, – смеялась Света.

Костя варил чудесный кофе. Этому искусству его выучил отец. По дому разнёсся аромат свежезаваренного кофе, отчего Светлана снова присвистнула:

– Ого, да он не только на скрипке умеет играть.

Оксана одёрнула подругу за рукав.

– Света, будь поскромнее, ладно?

Что-то ей подсказывало, что с Костей она должна вести себя иначе, чем с другими ребятами. Он был другим, не таким как все остальные. Красивый лоб и добрые глаза молодого человека вывели её из равновесия. Гордая осанка Кости бросалась в глаза, а благородная кисть руки, на которую она обратила внимание ещё на концерте, не шла из головы.

Оксана с любопытством осматривала комнату, в которой находилась. Высокие потолки, большие окна – первая примета обкомовских домов. Сама она приехала из глубинки, чтобы поступить в медучилище на медсестру. А когда выучилась, то с трудом, не без блата, устроилась в местную поликлинику в манипуляционный кабинет. Выйти удачно замуж – это была цель, которую она преследовала, подгоняемая матерью, очень желавшей видеть свою дочь городской жительницей, живущей обеспеченно.

Оксана продолжала жить в общежитии, ежемесячно откладывая из скудной зарплаты за комнату на двоих. Её соседка по комнате Света была тоже не замужем и преследовала ту же цель, что и Оксана. Обе стремились поскорее освободиться от пут общаговской жизни и в замужестве приобрести другой общественный статус.

Вошёл Костя, неся на подносе кофе, бутылку с коньяком и закуску. Девушкам понравилась оригинальная сервировка простых блюд для закуски. Каждая из них делала свои глубокомысленные выводы, находя Костю очень даже достойным женихом.

Костя галантно ухаживал за дамами, подливая кофе и разливая коньяк. Завязался ни к чему не обязывающий разговор. Говорили о пустяках, не имеющих отношения ни к кому и ни к чему. Затем наступил тот небольшой перерыв, когда мужчины вышли на балкон, а девушки были предоставлены самим себе.

– Слушай, Оксанка, – воспользовавшись моментом спросила Света, – ты, вообще, с кем пришла?

– А то ты не знаешь, – прошептала Оксана, – со Славиком.

– Значит Костя свободен, – сделала вывод подруга.

Оксана почувствовала как заныло где-то под ложечкой. Не желая обидеть подругу, она пустилась в объяснения:

– Понимаешь, у меня со Славиком ещё ничего серьёзного нет. Так просто, гуляем, болтаем, не более… Так что он тоже свободен.

Света даже привстала от неожиданности.

– Так, так. Не ты ли мне недавно говорила, что имеешь какие-то взгляды на него?.

– Ну, говорила, – не спорила Оксана.

– Значит, появился кандидат получше и Славик забыт? Смотри, Оксанка, погонишься за двумя зайцами – ни одного не поймаешь.

Оксана с вызовом взглянула на Свету.

– А я и не собираюсь гоняться за двумя. Только за одним.

– Ну, хорошо, – согласилась подруга, – я не прочь пообсуждать каждого из них.

– И что ты думаешь? – поинтересовалась Оксана.

– Славик – бизнесмен, у него водятся деньги, он строит большие планы на будущее и как видишь, осуществляет их потихоньку. Костя – музыкант в оркестре. Сидит на зарплате и в перспективе что? А ничего. До самой пенсии просидишь с ним на зарплате музыканта, и сама будешь вкалывать каждый божий день, делая уколы.

Оксана вздохнула и согласно кивнула. Подруга чётко рисовала ей картину будущего.

– Но есть одно «но», – изменившимся голосом продолжала подруга, – Славик где живёт и с кем?

– На окраине города с родителями, – машинально отвечала Оксана.

– А Костя? В центре, в обкомовском доме и без родителей, – сама же и ответила Света.

Подруги взглянули друг на друга.

– Ну, и что ты предлагаешь? – занервничала Оксана.

– А ничего. Делай выводы сама, и выбирай.

Оксана вздохнула с облегчением. Света не пыталась отбить у неё кавалеров, представляя ей право выбора. Оксана накрыла своей ладонью руку Светы и тихо зашептала:

– Светик, будь другом, отвлеки на время Славика. А я тем временем прощупаю, что из себя представляет Костя. Как по сердцу, то мне он ближе.

– У-у, Оксанка, а ты часом не влюбилась?

– Я и сама ещё не знаю.

– Ну, хорошо, помогу тебе посекретничать с твоим Костей.

Оксана вспыхнула:

– Почему это с «моим»?

– А что, с моим?

В это самое время на балконе происходил мужской разговор, по теме мало отличавшийся от дамского разговора, хотя и носил более серьёзный характер. Костя пытался выяснить для себя серьёзность отношений между его бывшим другом и Оксаной. Осознавая всю нелепость своего положения – третьим лишним он не стремился быть, Костя осмелился спросить:

– Где ты встретил такую красивую девушку?

– В ночном клубе, недели две назад.

Костя не поверил своим ушам. Такая милая девушка и ночной клуб не вязались в его сознании воедино. Что могло её заинтересовать в таком месте?

– Чужая душа – потёмки, – тихо произнёс он.

– Ты что-то сказал? – переспросил Славик.

– И у вас это серьёзно?

– Ещё не знаю, – разоткровенничался Славик, – мы с ней ещё не… Вообщем, не были вместе.

Костя облегчённо вздохнул. Ситуация прояснилась, он мог действовать, не задевая чьих-либо чувств.

– А на будущее имеешь какие-то виды? – задал очередной вопрос Костя.

– Ты об Оксанке? – переспросил приятель.

– Да.

– Знаешь, год назад была у меня одна… Даже квартиру снимали, вроде серьёзно всё было между нами. А затем этот бизнес. Начались командировки, суматоха, усталость. Вернулся я из очередной поездки, а моя уже замуж выйти успела.

Костя заметил, как сигарета задрожала в руке у приятеля. Слава разнервничался, вспоминая свою печальную историю.

– Предательница, – едко выдавил он. – Понимаешь, не хочу больше обжечься. Теперь у меня другие планы и цели. Обзаведусь квартирой, машиной, построю свой магазин, а потом и о женитьбе подумаю.

– А не поздно будет?

– С моими темпами и оборотами? – Славик рассмеялся. – Я никого к себе сейчас не привязываю. Если девчонка захочет дождаться меня с моим приданным, ей только плюс.

Пытаясь не выдать своей радости, Костя переспросил:

– Значит Оксана свободна?

Славик прищурил взгляд, пытаясь повнимательней рассмотреть друга:

– Понравилась?

– Очень.

– И мне – очень.

Приятели не сводили друг с друга взгляда. Почти синхронно оба опустили глаза. Смотря в сторону, Славик заметил:

– Ну, что ж, пускай она сама выбирает…

На этом и поставили точку. Через минуту мужчины вернулись в комнату к заскучавшим девушкам.

За полночь пошли провожать Оксану и Свету в общежитие. Вечер был удивительно тёплым. Сентябрь только начался, а в воздухе уже стоял тот удивительный запах осени, вдохновлявший многих людей на подвиги, любовь и открытия. Дышалось легко и свободно.

Незаметно молодые люди поделились по парам. Светлана что-то упорно доказывала Славику, пытаясь вывести его из себя. И ей это удавалось. Слава горячо отстаивал своё убеждение, не обращая внимания на Оксану и Костю, которые сильно поотстали от диспутирующей пары. Светлана с лёгкостью выполнила свою миссию, отвлекая Славика «сногсшибательными» рынковыми идеями.

Какое-то время Костя и Оксана шли молча. Каждый из них ждал этого момента. Им хотелось оказаться наедине, и это было обоюдным, невысказанным желанием. Где-то впереди шумели Славик со Светой, но это было уже не так важно и интересно, как вначале. Неожиданно Костя взял Оксану за руку, и дальше они пошли под руку. Ей это понравилось, она не сопротивлялась.

– Мне понравилось как ты играешь, – первой заговорила Оксана.

– Я внёс лишь свой вклад в общее дело.

– Значит, ты хороший музыкант.

– В оркестре нет плохих музыкантов, – согласился Костя. – Я узнал от Славы, что ты медик?

– Медсестра, – уточнила Оксана.

– А продолжать учёбу будешь?

Оксана не ожидала этого вопроса и на миг задумалась над ответом. Честно говоря, ни о какой учёбе она уже не думала Все мысли её были направлены на успешное замужество. Но с Костей нужно было говорить иначе, чтобы ему понравиться.

– Конечно буду. Медсестра – это не предел. Я ещё свободна, не обременена семейными обязанностями… Хочу стать терапевтом.

– Это замечательно, – одобрил её выбор Костя. – У тебя хорошие жизненные планы.

Оксана кокетливо улыбнулась. Сказав неправду, она добилась одобрения от Кости в свой адрес. Даже не потребовалось применять все те женские хитрости и уловки, коими обладает любая женщина. А Костя был почти без ума от идущей рядом с ним Оксаны. Он не сомневался, что встретил умную, добрую и искреннюю девушку, которая сможет разделить с ним радость и горе всей жизни.

– Ты веришь, что мечты сбываются? – неожиданно спросил он.

Оксана удивилась вопросу, но приняв одухотворённый вид, стала высказываться:

– Конечно верю. Я очень люблю мечтать, – лукавила она, – и с нетерпением жду, когда это всё осуществится.

– А о чём ты мечтаешь, если не секрет?

Оксана напряглась. Не могла же она сообщить Косте о единственной своей мечте – выйти удачно замуж и бросить работу. Потребовалось некоторое умственное напряжение, чтобы облечь свою мечту в некую романтическую форму.

– Я мечтаю о принце на белом коне.

Костя повернул голову в её сторону.

– О принце на белом коне? – переспросил он, затем спохватившись добавил, – и ты его будешь ждать?

– Конечно буду.

– А если встретишь, как ты узнаешь, что это он?

Оксана инстинктивно сжала локоть мужчины и быстро сказала:

– Я его не отпущу.

IV

Уже месяц как Костя и Оксана встречались. Девушке очень нравился интеллигентный, одухотворённый молодой человек. В нём она мечтала найти заботливого, любящего мужа. Не смущаясь, поверяла она своей лучшей подруге Светке всё самое личное и сокровенное, что происходило между влюблёнными.

– Неужели ни разу не приставал? – допытывалась Света.

– Ни разу, – отчеканила Оксана.

– Странно, – протянула подруга, – может он на тебя не имеет серьёзных видов?

Оксана расхохоталась, запрокинув голову.

– Не имеет? Ещё как имеет. Всё идёт по плану.

– А ну, выкладывай.

– Ну, ты и так всё знаешь. Костик каждый день заходит за мной, гуляет и провожает. В рестораны меня не водит как Славик…

– А Славик ни о чём не догадывается?

Оксана кокетливо прищурилась, поправила чёлку и шёпотом произнесла:

– Не только Славик, но и Костик думает, что я только с ним встречаюсь.

– Хитрая ты, Оксанка, – завистливо произнесла подруга.

– Стараюсь. Знаешь, они такие разные, непохожие друг на друга. Славика, с его страстными порывами, я чуть не силой сдерживаю. А Костя… Глаза горят, вижу, что любит, а даже не прикоснётся ко мне.

– Почему?

Света широко раскрыв глаза смотрела на подругу, ожидая сокровенных подробностей её двойного романа. Но Оксана не торопилась выкладывать подробности личной жизни. Помолчав немного, она слукавила:

– Ладно, слушай. Неделю назад Костя пригласил меня к себе домой на кофе. Дело было вечером, и я подумала, что вот он момент! Но не тут то было. Он вёл со мной какие-то непонятные беседы. Понимаешь, я его не слушала, да я и не понимаю много из того, что он говорит. Я только ждала, когда же он проявит ко мне другое внимание. И тут меня осенило. Я поняла, что с ним надо начинать первой. Я пересела к нему на диван и…

– И… У тебя получилось? – вырвалось у подруги.

Оксана замолчала, затем медленно покрутила головой.

– Нет, не получилось, – хитро улыбнулась она.

– Боже мой! – Светлана держалась за сердце. – Почему?

– Он мне сказал, что с будущей матерью своих детей так подло поступить не может. Сначала он женится.

Светка взвизгнула при слове «женится». Схватив в охапку подругу стала её поздравлять:

– Значит, он хочет жениться на тебе!

– Хочет, – гордым голосом ответила Оксана, – более того, он сделал мне предложение.

И снова возгласы радости и поздравления.

– Вот молодец, подруга, хорошего жениха себе нашла, с квартирой.

И подруги стали обсуждать все преимущества кандидата на пост «мужа». Света хвалила и расхваливала Костю, пока её не перебила Оксана.

– Я, конечно, согласилась стать женой Кости, но теперь жду предложения и со стороны Славика.

Света с изумлением взглянула на подругу.

– Зачем?

– Чтобы выбрать, – самодовольно отвечала Оксана.

– И кого же ты выберешь?

– Поживём – увидим.

– Костя – прекрасный человек, – начала было говорить Света.

– И на этом всё, а Славик ещё и зарабатывать умеет, понимаешь. Это не самое последнее дело в нашей жизни. И если Славик сделает мне предложение, то…

– Ты выберешь его? – закончила за неё Света грустным голосом.

– Да, – рассердилась Оксана.

– А если не сделает, то и Костя не плох.

– Верно размышляешь.

И Оксана с мечтательной улыбкой на губах завалилась на кровать. Светлана продолжала с недоумением смотреть на подругу. Теперь Оксана предстала для неё в другом обличии – ловкой хищницы. Света продолжала смотреть на подругу до тех пор, пока не словила себя на мысли, что этот человек ей неприятен.

* * *

Костя придирчиво рассматривал кухню. Она была старой, но в хорошем состоянии. Особенно пострадал за эти годы кухонный стол: от частого мытья и приготовления блюд на нём, он совершенно рассохся. Нужно было что-то предпринимать. Но так, как денег на новый стол, а тем более новую кухню, не было, Костя решил смастерить что-нибудь сам. Хотелось порадовать Оксану, удивить её своим мастерством. Последняя их встреча два дня назад была именно здесь, и от Кости не ускользнул оценивающий обстановку взгляд будущей жены.

– Стол ей явно не понравился, – пробормотал себе под нос Костя.

Выйдя из кухни, он внимательно осмотрел комнатную мебель. В квартире не было ни одной современной вещи. Вся мебель была антикварной, из добротного материала. И, всё-таки, взгляд Константина остановился на одном из шкафов, находящемся в спальне. Доски были крепкие и вполне могли просуществовать ещё не один десяток лет, служа людям. Костя открыл скрипучую дверцу шкафа и заглянул во внутрь. Резкий запах нафталина ударил в нос. Ничего, кроме старых маминых платьев и пару отцовских костюмов там не весело. Аккуратно вынув и сложив родительские вещи, Константин принялся за разборку шкафа. Пришлось изрядно постучать молотком, прежде чем ржавые гвозди стали отделяться от дерева. Освободив одну внутреннюю стенку, он принялся за другую. Теперь, при дневном освещении разобранный шкаф хорошо просматривался изнутри; были видны все его изъяны и трещины. Неожиданно внимание Кости привлекла боковая стенка шкафа, которая не была отсоединена от общей структуры предмета. Только теперь он заметил тонкий кусок фанеры забитый гвоздями. С осторожностью отогнув гвозди, к своему великому изумлению, Костя обнаружил тайник. Внутри, в выдолбленном углублении лежал целлофановый пакет.

Странное предчувствие подкралось к горлу мужчины. Ещё ничего не зная, он смутно ощутил себя в игре, которую кто-то давно захотел остановить. С тревожным волнением он раскрыл пакет и вынул оттуда старые документы. Удобно расположившись на полу, он принялся за их изучение, напрочь забыв о ремонте кухонного стола.

* * *

Пошатываясь от усталости и голода, Костя вышел на улицу, чтобы сходить в магазин за продуктами. Поздоровавшись с сидящими на скамейке соседками, он пошёл дальше.

– Два дня не выходил из дома, – шепнула одна из них.

Старушки понимающе переглянулись.

– Неужели спивается?

– А ты посмотри на него.

И сидящие старушки оглянулись в сторону Кости. Молодой человек шёл пошатываясь, еле переставляя ноги от усталости, отчего со стороны казалось, что он пьян.

Костя был трезв. И только взглянув сегодня утром на себя в зеркало, он понял, что поседел. Более-менее придя в себя от прочитанного, он смог сопоставить все факты и прийти к заключению…

Вернувшись из магазина, Костя позавтракал обычной овсянкой и сваренным яйцом. Не спеша выпил кофе для бодрости и вернулся в комнату. На полу лежали документы, аккуратно разложенные по обе стороны. Костя сел на пол и взял первый близлежащий к нему документ из которого следовало:

«Во имя Господа нашего Иисуса Христа!

Этим документом подтверждается венчание сэра Роджера Дэвида Киплинга, сына сэра Вилмора Фрэнсиса Дрейка, баронета из Ноттингемшира, и леди Анны Сакс – Кобург – Гот, третьей дочери графа Альберта Сакс-Кобург – Гот из Саксонии.

Справка выдана в лондонской церкви Святой Моники 8 января 1868 года…»

Костя отложил в сторону старинный документ с вензелями и рукописным текстом на английском. Рядом он положил листок, который являлся копией свидетельства о рождении его отца – Шевченко Александра Николаевича. Из него следовало, что его отец по национальности англичанин, по крещению методист и родился не в Полтаве, как Костя всегда думал, а в Ноттингеме, графстве Ноттингемшир, Англия. Являясь подданным Великобритании, его отец, почему-то, всю жизнь прожил в Советском Союзе…

Медленно повернув голову в сторону двух портретов, перевязанных чёрной ленточкой, Костя расплакался. На него смотрели до боли родные и любимые лица людей, которых уже не было в живых. И эти два самых близких ему человека на свете, оказывается, не являлись ему папой и мамой…

Дрожащей рукой Костя взял третий документ и со слезами на глазах стал читать его вслух, чтобы в который раз убедить себя в правдивости написанного:

«Заведующему родильным отделением горбольницы № 1 г. Полтавы, от Шевченко (Киплинга) Александра Николаевича.

Я, Шевченко (Киплинг) Александр Николаевич и моя жена, Шевченко Любовь Сергеевна, с 8.02.68 по 1.03.68 года пребывали на территории Великобритании, где нами был усыновлен мой родной племянник, Чарльз Киплинг, родившийся 8-го января 1968 года в Лондоне, Великобритания. Его отец, Эндрю Киплинг, является моим родным братом, гражданином Великобритании. Являясь полковником британских спецслужб, он погиб через месяц после рождения сына. Мать Чарльза, Мери Киплинг, умерла при родах. Поскольку я родился в Англии и имею британский паспорт, нам с женой разрешено было усыновить Чарльза, и в роддоме в Лондоне ему была выписана справка о рождении на имя Константина Чарльза и присвоена наша фамилия, что не противоречит закону о тайне усыновления. Как следует из вышеизложенного, отцом Константина Чарльза Киплинга – Шевченко является мой родной брат, сэр Эндрю Киплинг, ныне покойный. В целях сохранения тайны усыновления все документы, касающиеся настоящих родителей Константина Киплинга и его отношения к ним, по моему требованию ликвидированы, т. к. усыновленный нами мальчик переехал с нами в СССР. А так как я и мой покойный брат являемся дальними родственниками Британской Королевской семьи, знать своё настоящее происхождение мальчику в дальнейшем будет опасно. Поэтому, в целях сохранения тайны усыновления, прошу выдать справку о том, что мой сын, Константин Чарльз Киплинг родился не в Лондоне, Великобритания, а в г. Полтава, УССР, и прошу записать его как Шевченко Константина Александровича, родившегося 8.01.68 года.

Моё пребывание не противоречит законодательству, поскольку местом рождения у нас может считаться место регистрации рождения.

Шевченко Александр Николаевич.

3 марта 1968 год.

Два дня назад это заявление, заверенное подписью государственного нотариуса, печатью Полтавской нотариальной конторы и печатью английского посольства в СССР, как шторм перевернуло всю жизнь Кости Шевченко. Теперь же приходя немного в себя, он мог здраво обдумать положение в котором оказался. В том, что эти документы подлинные – не было никаких сомнений. Все найденные документы были заверены в английском посольстве, а так же множеством других государственных учреждений.

Узнав сногсшибательную родовую тайну, Константин по крупицам складывал это в своём сознании. Являясь отпрыском благородного рода, в нём текла голубая кровь английских аристократов. Костя обхватил голову руками и простонал:

– Не верю, не правда.

Рассказать кому-нибудь о находке он не мог. Его сочли бы сумасшедшим и вряд ли бы прислушались. Костя решил сам для себя, что попытается разобраться в истории своего рождения самостоятельно.

И снова он читал и рассматривал документы. Удивил его один конверт. Раскрыв его, он обнаружил там лишь нотный лист с отрывком музыкального произведения и какой-то ключ. Повертев в руках эти ни о чём ему ни говорящие вещи, он хотел было положить их обратно. Но затем задумался. Не шла из головы мысль, что его настоящий отец был полковником британских спецслужб. И почему этот конверт со странным содержимым тоже находился в тайнике? Что особенного в этом нотном листе? И что открывает этот ключ? Почему они находятся вместе в одном конверте?

Вопросы вылетали из головы как пули из пистолета. Во всём чувствовалась большая загадка, которую нужно было разгадать.

Костя развернул нотный лист и посмотрел в ноты. Как опытный музыкант, он сразу узнал «Застольную песню» из оперы Джузеппе Верди «Травиата». Он медленно пропел начальную строчку «Застольной»:

– «Пусть пенится в наших бокалах вино»… Что это может значить? – сам себе задал Костя вопрос.

Затем аккуратно сложил нотный лист и положил его обратно в конверт. Не возникло ни одной версии, чтобы дать хоть какое-то объяснение этим двум вещам. Изрядно повозившись с ключом, вставляя его во все ячейки для ключей, Костя со вздохом положил его в тот же конверт, откуда и извлёк. Увы, ключ не подходил ни к одному шкафу или ящику из его дома. Замок для этого ключа находился в ином месте.

А следующие несколько дней он провёл в городской библиотеке, изучая Большую советскую энциклопедию и черпая из неё все те сведения, что могли бы пролить свет на его происхождение. И это принесло свои результаты.