Kitobni o'qish: «КОМА.net»

Часть 1 Начало

Эпизод 1

В бывшем фабричном помещении, часть которого Ник недавно выкупил и переоборудовал под лофт-кафе, царил полумрак. Он бросил взгляд на огромное во всю высоту кирпичных стен окно. Оттуда на него хмуро глядело дождливое июньское небо. Усилившийся ветер трепал листву растущих по периметру двора деревьев. Быть дождю. Ник щёлкнул выключателем, и помещение заполнил тёплый приглушённый свет ламп.

Принявшись за мытьё скопившейся посуды, он всерьёз задумался о том, что пока он, конечно, справляется, но, если посетителей станет больше, ему нужна будет помощь. Поэтому-то он и повесил на входной двери объявление о наборе персонала.

Николас Лим приехал в Южную Корею из Новой Зеландии несколько месяцев назад. Его родители переехали в страну на самом краю света, когда Нику было всего четыре года. Но, как и полагается корейской семье эмигрантов, родители традиции чтили и с сыном разговаривали исключительно на корейском языке. Поэтому вернувшись на земли предков, двадцати семи летний Николас особых сложностей в общении с местными не испытывал, хоть и придерживался более широких взглядов на жизнь.

Мягко мурчавшая по радио композиция закончилась, и начался блок новостей.

«Ещё один случай коматозного состояния был зафиксирован в районе Каннам сегодня рано утром. Напомним, что это уже сотый случай, произошедший в Сеуле за последние три дня. По заявлению главврача центральной больницы Сеула, источник болезни пока не выявлен. Тем временем синий дом не спешит делать официальных заявлений по поводу сложившейся ситуации, однако известно, что…»

Ник переключил волну. Не хватало ещё посетителей нервировать. А нервозность в наученном ковидом обществе понемногу нарастала. Сто человек, казалось бы, не такая уж и большая цифра для десятимиллионного населения Сеула, но эта цифра была озвучена за три дня, а правительство медлило, что не могло не настораживать даже таких…

– Извините, – прервал размышления Ника робкий голос за спиной.

Хозяин кафе повернулся. Перед барной стойкой стоял высокий, худощавый парнишка, одетый в серую школьную форму. Николас дружелюбно улыбнулся:

– Добрый день, хочешь сделать заказ?

Парень покачал головой:

– Я по поводу работы, – и в знак своего оправдания как-то неуклюже ткнул пальцем на входную дверь: – Там написано, что вам нужны сотрудники на неполный рабочий день.

– Ах, ты об этом, – вытерев мокрые руки, Николас облокотился на барную стойку. – Сколько тебе лет?

– Семнадцать, – тут же отреагировал парень, – я учусь в старшей школе Чунан здесь неподалёку, и я…

– Подожди секунду, – попросил Ник, заметив подошедшего к стойке посетителя.

Музыкальный блок прервала реклама, как это водится на несколько тонов громче обычного:

«Совершенно новые возможности от V.LIFE. Теперь ты не только выбираешь погоду и своё окружение. Ты задаёшь тон своего настроения! Просто надень линзы, а Вики воплотит твои желания в реальность! Стань хозяином собственной жизни! Живи в своей уникальной Вселенной с умными линзами V.LIFE!»

Ник усмехнулся. Мир не стоял на месте. Всё новые и новые технологии и гаджеты захватывали современную жизнь людей. Говорят, в Китае за такие вот линзы люди почки продают. Николас повёл плечом. Куда катится мир? Люди окончательно посходили с ума.

За окном совсем потемнело. Серое небо резанула молния, прогремел гром, и тучи прорвало проливным дождём.

Рассчитав, как оказалось, последнего посетителя, Ник кивнул школьнику в сторону столика возле окна, приглашая присесть.

Выяснилось, что парнишку зовут Хван Чанмин, ему 17 лет, и учится он в одной из самых престижных старших школ Сеула по гранту, который выделило правительство за выдающиеся успехи парня в области IT-технологий. Родители Чанмина живут в деревушке под Пусаном. У отца свой небольшой рыбацкий катер, а мать торгует на местном рынке свежей рыбой. Денег у семьи не так уж и много, поэтому ему приходится подрабатывать, чтобы позволить себе оплачивать часть крошечной комнаты на крыше, которую он делит со своим одноклассником.

– Так что вот… – выдохнул Чанмин.

Закончив рассказ, подросток устремил взор на потенциального работодателя. Николас ещё раз оглядел мальчишку. В светло-карих глазах с лисьим прищуром читалась не по-детски взрослая решительность. Образ этого парнишки напомнил Нику его самого лет десять назад, когда он так же, будучи на попечении у бабушки, искал подработки в местных забегаловках да небольших супермаркетах. Он уважал молодых людей, которые, несмотря на то, что были совсем ещё юными, трезво смотрели на жизнь. Такие подростки рано взрослели и, если ко всему прочему ещё и обладали нужным набором лидерских качеств, добивались в жизни поставленных целей. Как такого не взять.

– Когда можешь приступить? – вскинув брови, поинтересовался Ник.

– Можно прямо сейчас! – на лице парнишки просияла довольная улыбка, нарисовав на щеках ямочки. Он тут же вскочил на ноги и в благодарности склонился в поклоне: – Как я могу к Вам обращаться?

Николас озадаченно почесал курчавый затылок. Будучи воспитанным в Новой Зеландии, он никак не мог привыкнуть к здешнему этикету и постоянному «Выканью» со всех сторон. Он поднялся вслед за школьником.

– У вас в Корее это особо не принято, – улыбаясь, протянул Николас, – но твой босс не местный, так что давай на «ты», и можешь звать меня просто Ник.

По бледному лицу Чанмина скользнуло неловкое стеснение. Но после недолгих раздумий, он всё же поднял взор на хозяина кафе.

– Тогда… может, я буду звать Вас «хён»? – чуть сконфужено предложил свою версию парнишка. И поймав укоризненный взгляд хозяина, пересилив себя, всё же исправился: – то есть, тебя.

– По рукам, – согласился Николас, протягивая сильную руку для рукопожатия.

***

– Чистые кружки стоят вот здесь, – Ник указал на длинную полку под столом, – а вон там…

Небо разрезала молния. Электричество напряжённо замигало.

– Чёрт, – ругнулся Николас, – ну и погода сегодня.

– Помещение старое, проводка тоже не первой свежести, – заметил Чанмин, глядя на потолок.

Белый всполох озарил хмурую улицу, электричество ещё раз моргнуло, и помещение погрузилось в полумрак.

– Что за… – выдохнул Ник.

– Может пробки выбило? – прищурив с непривычки глаза, Чанмин огляделся по сторонам: – Где у тебя щиток, хён?

– Там, в углу, за бамбуком.

Включив телефонный фонарик, школьник подошёл к стене. Пошарив в щитке, Чанмин присвистнул:

– Хён! Похоже, автомат сгорел.

– Откуда ты…

– Знаю? – закончил за босса парень. – Я жил в рыбацкой деревушке, там такое часто бывает.

Найдя на стене стикер с телефоном аварийной службы, Ник взял смартфон и разблокировал экран – дисплей показывал недоступность сети.

– Сигнала нет, – удивился Николас.

– И у меня нет, – обречённо выдохнул Чанмин, водя телефоном в воздухе, – возможно, с вышкой что случилось…

Николас окинул взглядом сумрачное помещение. Продолжать работу в таких условиях – смысла не было. Он бросил на школьника задумчивый взор:

– Ты со школой на сегодня уже всё?

Парнишка кивнул.

– Говоришь, сможешь починить? – уточнил Ник.

– Есть такое, – опять кивнул Чанмин, наблюдая за светящимся значком перезагрузки смартфона.

Недолго думая, Николас схватил лежащие на столе ключи и, набросив на ходу ветровку, направился к выходу.

– Пошли, – позвал он парнишку, – раз электрики к нам приехать не смогут, придётся своими силами.

Ступив под козырёк, Николас поёжился и натянул ворот ветровки повыше. Ветер усиливался, подгоняя косые полосы тарабанящего по асфальту проливного дождя.

– Льёт, как из ведра, – присвистнул подоспевший Чанмин, – кстати, хён, – школьник немного помялся: – а надбавка к оплате будет? Электрик – это всё же не официант.

– Наброшу 10 000 вон, – усмехнулся Николас находчивости школьника.

Чанмин расплылся в довольной улыбке:

– Спасибо, хён!

– Только вычту за неотработанные часы официантом, – подмигнул Ник и бросился под дождь к припаркованному неподалёку синему джипу.

– Хён, ты! – неверяще выдохнул школьник и, прикрыв голову руками, побежал следом.

Вывернув на основную дорогу, Николас отметил, что водителей сегодня было в разы меньше. Мимо пару раз с сиренами промчались кареты скорой помощи. Дворники работали почти на максимальной скорости, еле успевая сметать с лобового стекла потоки дождевой воды. Они проезжали около установленной на улице палатки-забегаловки, когда Ник заметил падающую без чувств на асфальт женщину. Дав по тормозам, он резко остановил машину и бросился на помощь.

– Тётушка, Вам плохо? – позвал Ник, присев рядом.

Закатившиеся глаза женщины не реагировали. Ник несколько раз слегка пошлёпал её по щекам.

– Тётушка! Эй! Придите в себя.

Он приложил палец к шее и с облегчением выдохнул: пульс был, она жива, но её широко раскрытые изредка моргающие глаза бездумно смотрели в серое небо.

– Это… – отдёрнув руку, Николас чуть отпрянул назад, – нет, это ведь нет…

Трясущимися руками он нащупал в кармане ветровки телефон. Нужно было позвонить в скорую, обратиться за помощью. Но дисплей так и показывал отсутствие сети.

– Хён… – услышал он дрожащий голос Чанмина. – Хён!

Ник поднял взгляд на парнишку. Тот, выскочив вслед за боссом, промокший до нитки, с нескрываемым страхом смотрел куда-то в сторону. Проследив за взглядом школьника, Николас замер в немом ужасе: вся центральная улица Сеула была усыпана коматозными телами.

Эпизод 2

Сильный ветер гнал тяжёлые грозовые тучи над центральными улицами Сеула, предвещая снующим прохожим скорый дождь. Натянув козырёк кепки пониже, Лукас наблюдал из-за угла за тремя громилами. Те явно в поисках кого-то оглядывались по сторонам аккурат через дорогу от него. Он перевёл взгляд чуть левее: ещё четверо и тоже точно по его душу.

– Чёрт, – выдохнул Лукас и, спрятавшись за углом, опёрся спиной о холодную стену.

Всего он насчитал семь человек, но это только те, кого Лукас засёк. Он был уверен, что это не вся «свита» брошенная в погоню кланом Чёрной Вдовы за его «бесценной» задницей. Шайка мафиози наверняка уже прочёсывала все закоулки района. Бежать сейчас не было смысла. Нужно где-то схорониться. Его взгляд остановился на тонированном чёрном минивэне, припаркованном неподалёку. Если проскользнуть незамеченным, то можно попытать удачу. Он ещё раз осторожно выглянул из-за угла и тут же наткнулся взглядом на одного из головорезов.

– Там! – завопил громила. – Быстрее!

– Чёрт, – прошипел Лукас, прячась обратно за угол.

Нужно было действовать и быстро. Добежав до минивэна, он приложил к замку электронную отмычку и нажал кнопку подбора шифра. Цифры мерными строчками побежали по небольшому электронному табло.

– Я посмотрю здесь, а ты туда, – пробасил один из головорезов совсем близко.

Лукас в тревоге закусил губу, прикидывая план отступления, как отмычка тихо пиликнула. Не теряя ни секунды, он скользнул внутрь и бесшумно прикрыл за собой дверь.

– Из-под земли достать, – прорычал громила, – если не возьмём этого белобрысого, Паучиха нас заживо сожрёт!

Лукас почувствовал, как по виску скользнула капля пота: всё-таки не стоило ей обещать чистой и бескорыстной.

– Ты кто? – прервал его ход мыслей испуганный голос с заднего сиденья.

Лукас спешно повернул голову, взгляд остановился на смазливой физиономии парня звёздной наружности. Испуганно таращась на незнакомца, юноша облизнул пересохшие губы. Он открыл было рот для повторного вопроса, но Лукас оказался быстрее. Придавив парня к спинке кресла, он закрыл его рот ладонью.

– Тсссс, – прошептал Лукас вырывающемуся из хватки юноше, – будь паинькой, и я тебя не трону.

Но парень, похоже, паинькой быть не соглашался. Глубоко вздохнув, он со всей силы вонзил зубы в ладонь захватчика. Лукас зашипел, но руку не убрал – слишком многое было сейчас на кону.

– Постой, ты что-нибудь слышал? – спросил один из головорезов возле самой двери.

– …Нет, – после недолгих раздумий ответил второй, – а ты что, что-то слышал?

На мгновение стало тихо. Лукас замер, ощущая, как гулко пульсируют виски.

– Возможно… показалось, – нарушил тишину третий, – но всё же…

Дверь фургона резко отъехала в сторону. Лукас вместе с захваченным пленником с силой вжался в сиденье в ожидании своей кончины, но в салоне так никто и не появился.

За окном мелькнула серебряная вспышка, ей вторил оглушающий раскат грома и по крыше минивэна забарабанили тяжёлые капли дождя. Подождав немного, Лукас всё же отпустил опешившего от происходящего парня. Сделав знак, чтобы тот сидел тихо, он медленно подкрался к выходу и осторожно выглянул на улицу. По асфальту лупили прохладные капли дождя, а перед машиной лежали три тела. Их широко открытые глаза, изредка моргая, уставились в небо.

– Коматозники, – выдохнул Лукас и, убедившись, что больше никого из его преследователей поблизости не было, захлопнул дверь и осел на кресло.

– Кома… что? – раздался неуверенный голос парня с заднего сидения.

Проигнорировав вопрос, Лукас достал из кармана леденец и, ловко развернув обёртку, засунул его в рот. Он думал. Думал, что делать дальше. То, что ему повезло, и эти трое упали заживо, не означало, что за ним больше не охотятся. Увидят этих возле минивэна, точно решат проверить фургон. Надо делать ноги. Он бросил взгляд на водительское сиденье прикидывая: стоит ли оставить своего нового знакомого на улице или всё же угнать тачку вместе с её содержимым.

– Ты здесь, чтобы похитить меня? – холодно поинтересовался звёздный парень.

Фраза прозвучала достаточно безразлично, но Лукас уловил пару фальшивых нот. На его усыпанном веснушками лице появилась лёгкая усмешка: парню, что сидел напротив, было до чёртиков страшно и это забавляло.

– Сколько ты хочешь? – придерживался своей версии юноша.

– А сколько дашь? – не удержавшись, Лукас криво усмехнулся и поднял на жертву нагло-расчётливый взгляд.

– Сколько скажешь, агентство выплатит столько, сколько скажешь, – парень нервно облизнул губы и сжал руки в замок.

«Чтобы не выдать дрожь», – отметил про себя Лукас.

Сузив глаза, он внимательнее оглядел пленника. Рваные джинсы, брендовый свитер на пару размеров больше. В ухе несколько серёжек, руки в кольцах, на лице будничный макияж, золотистые волосы собраны в аккуратный хвостик, и плюс ко всему – тонированный минивэн в придачу. «Айдол какой-нибудь новоиспечённой к-поп группы, не иначе», – заключил про себя Лукас.

– Ты собака, что ли? – бросил он нервно покусывающему губу парню.

Юноша поднял на него непонимающий взгляд.

– Говорю, что только собаки так на людей бросаются, – он кивнул на укушенную руку.

– А чего ты в мой фургон залез? – явно пытаясь храбриться, возмутился узник, – вот хён вернётся и… и внесёт выкуп, – столкнувшись с хмурым взглядом похитителя, поспешно заключил айдол.

Фургон озарила вспышка, за окном затрещал мощный электрический разряд грома. Дождь ещё сильнее забарабанил по крыше, когда о машину неожиданно что-то глухо ударилось и тяжело шмякнулось в лужу на асфальт. Лукас взглянул в тонированное окно.

– Ещё один, – выдохнул он.

– Кто? – сглотнув, прошептал парень.

– Коматозник.

Набравшись смелости, айдол взглянул вслед за Лукасом в окно и с ужасом отпрянул:

– Хён! Он же… он же нет? Ведь нет?

Парень бросил испуганный взгляд на своего похитителя, но тот его уже не слушал. Заметив под козырьком офисного здания несколько людей из клана Чёрной Вдовы, Лукас, недолго думая, перебрался на сиденье водителя.

– Вики, – быстро приказал он системе, – старт.

– Старт запущен! – откликнулась система.

Взревел мотор, и Лукас, дав по газам, рванул с места.

– Стой! – закричал айдол. – Там же хён!

– Твоему хёну уже ничем не поможешь, – прорычал Лукас.

– Останови машину! Сейчас же! – продолжал истерить айдол.

Добравшись до водительского сиденья, он двумя руками схватил похитителя за шею.

– Отпусти, если не хочешь, чтобы мы оба пострадали, – прошипел в ответ Лукас.

– Останови! Выпусти меня! – настаивал на своём юноша.

Завернув за угол, Лукас бросил взгляд на камеры заднего вида: по пустой дороге рикошетили тяжёлые капли дождя, погони не было.

– Чёрт с тобой, – прохрипел он и ударил по тормозам: – Вали на все четыре стороны!

Не до конца веря в то, что его так просто отпускают, парень бросил на похитителя неуверенный взгляд и, чуть поколебавшись, всё же выскочил под проливной дождь.

– Ненормальный, – выдохнул Лукас.

Он уже собирался было двинуться дальше, как услышал истошный крик. Выпрыгнув под проливной дождь, Лукас застыл в нескольких метрах позади парня.

– Это что за хрень?.. – промокший до нитки айдол не сводил испуганного взгляда с развернувшейся перед ними картины.

Вся площадь была усыпана коматозными телами. Оставшиеся в сознании люди с криками отскакивали от падающих тел. Кто-то пытался помочь, кто-то, не разбирая дороги, бежал прочь. Люди спотыкались, падали, сбивали всё и всех на своём пути. Повсюду царила паника.

А потом появились они. Люди в зелёных комбинезонах и защитных масках на головах. Пять военных фур одна за другой остановились по ту сторону площади. Без сомнения, это были военные. Лукаса как-то угораздило иметь с ними дело и ничего хорошего от них ждать не стоило. На площади установили энергетические барьеры, появились носилки и какая-то одним только военным известная аппаратура. Заметив, что загребают всех подряд без разбору, Лукас схватил стоящего перед ним айдола за руку.

– Идём, – нахмурившись, прошипел он.

– Ага… – сглотнул парень, беспрепятственно позволяя увести себя в машину.

Забившись в сиденье рядом с водителем, айдол, еле сдерживая дрожь, смотрел на бесконечно текущие потоки воды по стеклу. Видимость была почти нулевая: лишь бегущие мимо размазанные цветом дома, да яркие вспышки неоновых вывесок. Снаружи царил хаос: непрерывные сигналы клаксонов, чьи-то крики, звук битого стекла и сирены, прерываемые лишь редкими раскатами грома. Какой-то ненормальный выскочил прямо под колёса. Лукас резко дал по тормозам и, нажав на клаксон, ловко обрулил пребывающего в шоке прохожего.

– Что всё это значит? – запустив трясущиеся пальцы в мокрые волосы, наконец, подал голос айдол, – ты назвал их коматозниками, ты… ты раньше их уже видел?

– Видел, – подтвердил Лукас и добавил: – пару раз.

– Почему они такие? Они заразны? – парень перевёл испуганный взгляд на водителя.

– Даже медики не знают, а ты ждёшь от меня ответа? – криво усмехнулся Лукас. –Но, я бы держался от них подальше. На всякий случай.

– Этого не может быть, – не выдержав накала, запричитал айдол после недолгого молчания, – только не со мной, не со мной, у меня концерт через два дня… как же…

– Вики, – произнёс Лукас, не обращая внимания на истерию сидящего рядом парня, – включи радио.

– Включаю радио, – раздался приятный женский голос системы.

«Внимание. Это не учебная тревога, повторяем, это не учебная тревога. В Сеуле произошла вспышка эпидемии неизвестного заболевания. В городе объявлен режим чрезвычайной ситуации. На улицах установлен комендантский час. Правительство настоятельно призывает жителей не паниковать и оставаться дома. Не пытайтесь покинуть город – это опасно. Помните, данные меры принимаются в целях вашей безопасности и облегчения работы МЧС. Внимание. Это…»

– Вики, – опять позвал Лукас, – переключи станцию.

– Переключаю станцию, – послушно сообщил голос.

По остальным каналам вещалось то же самое.

– Режим ЧС, – повторил в раздумьях Лукас, – скорей всего военные уже перекрыли выезды из города.

Завернув за угол, они наткнулись в длинную вереницу из машин. Лукас был прав. Военные в скором порядке уже успели установить пропускной пост. Люди в спецкостюмах разворачивали скопившиеся в очереди автомобили обратно.

– Город в локдауне, – удостоверился Лукас.

Не дожидаясь поста, он развернул минивэн и отправился в противоположном направлении.

– Почему ты не доехал?! – возмутился трясущимся голосом айдол. – Мы могли бы спросить у них, что происходит.

– Ничего нового они нам не откроют, а вот загрести за то, что мы им не понравились – это, как два пальца об асфальт, – прорычал Лукас, – с военными лучше не связываться, ты сам видел.

Закусив губу, айдол с тревогой уставился на поскрипывающие по лобовому стеклу дворники.

– И… куда мы теперь? – дрожащим от страха голосом нарушил тревожное молчание айдол.

– Для начала, на заправку, – выдал Лукас, бросив взгляд на мигающий значок уровня заряда.

На зарядной станции оказалось безлюдно. Остановившись возле колонки, Лукас вставил шнур в розетку.

– Сиди тихо, я сейчас, – бросил он айдолу и, оглядевшись по сторонам, выскочил из машины.

Вернулся Лукас с пакетом. Водрузив на колени айдола добычу, он уселся обратно и перепарковал автомобиль ближе к обочине. Нужно было перевести дух и подумать, что делать дальше.

– Это что? Еда? – поинтересовался айдол, засунув в пакет свой любопытный нос.

– Ты разве не на диете? – фыркнул Лукас. – Я думал, такие, как ты росой питаются.

Айдол бросил на него колючий взгляд:

– У меня с утра была съёмка, я со вчерашнего обеда ничего не ел, чтобы лицо не опухло, когда… когда ты похитил меня, хён как раз должен был принести еду.

– Давай сразу проясним, – не убирая руку с кожаного руля, Лукас хмуро уставился на вжавшегося в сиденье айдола, – первое: тебя никто не похищал, ты здесь по собственному желанию, не нравится – скатертью дорожка, – он кивнул в сторону двери, – и второе: я не твой менеджер и не обязан исполнять твои звёздные прихоти, хочешь есть – у тебя есть ноги и руки, добудь сам. Уяснил?

Обиженно покусывая губу, айдол кивнул, опуская взгляд в пол. Но голод дал знать о себе вполне привычным способом: предательски заурчав в тишине.

– Вот же-ж, – выдохнул Лукас и кивнул на пакет: – Там есть пара шоколадных батончиков.

Взгляд айдола просиял. Он снова засунул нос в огромный пакет: верёвка, зажигалки, спички, газовые баллоны и ещё какая-то ерунда, которой айдол для себя не находил никакого применения, а ещё целая куча ягодных леденцов. Он поднял на Лукаса удивлённый взгляд: и не слипнется? Получив многозначительный молчаливый ответ, понял, что нет. Выудив из пакета пропитание, айдол в нетерпении принялся терзать зубами неподдающуюся обвёртку.

– Кстати, – наблюдая за потугами парня, протянул Лукас, – тебя как звать?

Айдол бросил на спутника удивлённый взгляд, но похоже Лукас действительно понятия не имел, кто он такой.

– Риччи, – буркнул айдол, возвращаясь к своему нехитрому занятию.

– Серьёзно? – вздёрнув брови, прыснул Лукас, – это кличка собаки, что ли?

– Это как «богатый», что ли, – огрызнулся в ответ парень. И заметив лукавую усмешку на веснушчатой физиономии своего спутника, выдохнув, добавил: – Джин. Моё несценическое имя – Юн Джин. Друзья зовут меня Джинни.

– …А твоё? – немного погодя насуплено зыркнул на спутника айдол.

Лукас несколько секунд задумчиво разглядывал лицо измазавшегося в шоколаде парня, но всё же ответил:

– Лукас. Друзья зовут Тэнгу.

– Тэнгу – это что-то типа сценического? – жуя батончик, недоверчиво покосился на него Джинни.

– Типа того, – усмехнувшись, кивнул Лукас.

Расправившись с добытым «честным» трудом пропитанием, Джинни удовлетворённо выдохнул:

– Ну?.. И куда мы теперь?

– Есть идеи?

Эпизод 3

– Плохо не будет? – Лукас отрезал ножом кусок яблока и отправил в рот.

Он сидел на барной стойке и наблюдал, как айдол с жадностью доедал вторую коробку заварной лапши.

– Не будет, – втянув в рот макаронину, огрызнулся Джинни.

В помещении царил полумрак. Несколько свечей, наспех найденных в кухонном шкафчике, тускло освещали один из столов возле стенки. Лукас предусмотрительно выбрал его подальше от окон, на случай непрошеных гостей. Они нашли своё укрытие совершенно случайным образом. А точнее, это их нашли совершенно случайным образом. А уж потом они укрытие.

Люди из клана Чёрной Вдовы остановились аккурат на той самой злосчастной заправке. И дёрнуло же Лукаса выйти отлить на дорожку. Он еле успел застегнуть ширинку, как услышал возгласы о том, что кого-то надо срочно хватать. Уточнять, кого именно собирались хватать, Лукас не стал. Молниеносно запрыгнув в фургон, он дал по газам, напугав до икоты только что засунувшего остатки второго батончика в рот Джинни.

Преследователи сели на хвост. Пришлось петлять, ухитряться и сворачивать внезапно и без предупреждения. Так они и заплутали в район бывшей фабрики. На улице почти стемнело, но дождь не прекращался, хотя стал заметно тише.

Проехав под покровом сумерек среди мрачных кирпичных стен, Лукас припарковался в углу чуть поодаль от дверей какого-то заведения. В окнах было темно, дверь на замке. Бросив взгляд на позеленевшего от неожиданной погони Джинни, Лукас решил, что небольшой передых пойдёт им обоим на пользу. Он достал из кармана электронную отмычку и приложил к замку. Сигнал пиликнул, и дверь отворилась, впуская их внутрь.

Пощёлкав выключателем, Лукас обнаружил, что электричества в помещении не было. Но это и к лучшему. Хоть они и оторвались от преследователей, но всё же от совершенно случайных встреч, как оказалось, никто не застрахован. Пришлось воспользоваться фонариком телефона. Так были найдены свечи, пара яблок, коробки с лапшой и небольшая газовая печка в самом низу кухонного стола.

Допив остатки бульона, Джинни поставил коробку на стол. Облизнув раскрасневшиеся от остроты губы, он вывалил весь свой мыслительный процесс, что крутил во время поглощения пищи:

– Сеть не работает, я не могу связаться с агентством, хён – коматозник, полгорода в коме, Сеул в локдауне, по городу блуждает какой-то непонятный вирус, и я застрял с бандитом, которого преследуют головорезы… – протараторил он на одном дыхании, – а у меня через два дня концерт на стадионе Jamsil, на который все билеты распроданы.

Немного помолчав, Джинни запустил пальцы в светлые волосы:

– Я в полной заднице.

– Про выкуп забыл, – тактично напомнил о былом Лукас, отправляя кусок яблока в рот.

– Если бы ты не украл фургон, – продолжил свои причитания Джинни, – то я бы здесь не оказался.

– Ой, давай вот без этого вот! – тут же среагировал Лукас, спрыгнув со стойки. – Если бы я не украл фургон, то что? Твой менеджер не упал бы там коматозником? Или ты бы пешочком сквозь весь этот хаос пробирался до агентства? Ну, а если бы и добрался, кто сказал, что там не тоже самое, что мы видели на площади? – подойдя ближе, он сощурил пристальный взгляд на съёжившемся на стуле айдоле.

Тот настороженно покосился на зажатый в руках Лукаса нож. В помещении повисла тишина, прерываемая только шелестом дождя об июньскую листву за окнами и тиканьем антикварных часов на стене.

– Давай просто будем разгребать проблемы по мере их поступления, – вздохнув, закончил Лукас.

Немного помолчав, Джинни поднял на парня вопрошающий взгляд:

– Кто были те люди и почему ты от них удирал?

Перед глазами Лукаса всплыл образ разъярённой, словно фурии, молодой женщины с длинными иссиня-чёрными волосами. Брови на красивом лице хмурились, глаза метали молнии, а рот в красной помаде кривился от злости:

– Поймать! – шипела она: – Живым! Своими руками оторву…

Лукас помотал головой, отгоняя от себя шипящее видение Паучихи. Он бы предпочёл вообще ничего не говорить, но Джинни, подперев руками подбородок, продолжал выжидающе на него смотреть.

– Местная банда кредиторов, – всё же выдал Лукас и, подумав, отчего-то добавил: – я им яйца задолжал.

Оправдание было так себе, но часть же почти правда, хотя Лукас и сильно сомневался, что айдол на такое поведётся. Он бы точно не повёлся. А Джинни молчал, видимо, обдумывая услышанный бред.

– У моего дяди птицефабрика в Кимпхо, – вдруг выдал айдол немного погодя, – если это чем-то тебе сможет помочь, местные хвалят, говорят, качество отменное.

Лукас не сразу понял, что Джинни это всерьёз. Но поймав вполне себе рассудительный и открытый взгляд собеседника, не удержавшись, усмехнулся:

– Обязательно обращусь… если вдруг всё-таки понадобятся.

– Чего ты… – смутился Джинни, уловив в тоне Лукаса нотки иронии, – что я такого сказал-то?

Яркий свет фар скользнул по окнам внезапно. Гулкий рёв мотора заглох возле входной двери. Лукас бросился задувать свечи, но не успел. Дверь отворилась. На пороге в ярком свете фар появилось трое. За окнами ударила молния, лишь на несколько мгновений осветив кафе, но этого хватило, чтобы Лукас, прищурившись, отметил – эти не по его душу. Уловив на себе алую точку прицела, он крепче сжал за спиной нож.

– Вы кто? – спросил тот, что посередине.

– Посетители, – нагло соврал Лукас.

– Что-то кроме вас я здесь больше никого не вижу, – заметил всё тот же, что посередине, осторожно подходя поближе.

– Большинство разошлись, как отключили электричество, ещё и режим ЧС многих распугал по домам, – пожал плечами Лукас, внимательно следя за движением наставившего на него пистолет парня.

Да, это был молодой парень лет двадцати пяти, может, чуть старше. Теперь, когда тот ступил из яркого пучка света, Лукас мог его рассмотреть.

– А вы, значит, из самых смелых, – подытожил надвигающийся на них парень.

Лукас скосил взгляд на стоящего рядом Джинни. Тот был белее мела и, судя по виду, прокручивал в голове предательский план: упасть в обморок и притвориться мёртвым.

– И не стыдно врать? – продолжил допрос парень, подходя ближе к нарушителям.

– А не стыдно на безоружных прицел наставлять? – тут же парировал Лукас. – Пушку убери и поговорим.

– Лукас… – еле слышно прошептал Джинни, – не надо…

– Вскрыли дверь, залезли на частную территорию, поглощаете чужие запасы, – игнорируя слова Лукаса, начал перечислять парень, – больше на воров похожи, чем на…

– Хён, постой! – позвал стоящий на пороге с огромной коробкой в руках высокий парень, – я, кажется, вон того знаю!

Он поставил коробку на пол и подошёл к нарушителям поближе. Лукас скользнул по мальчишке взглядом: школьная форма, старшие классы, на бейджике: Хван Чанмин.

– Чанмин, отойди от них, – требовательно рыкнул в его сторону, тот, кого школьник назвал хёном.

– Это же… – на лице парнишки просияла улыбка: – Ты же Риччи! Юн Джин из JLF Entertainment! Я твой фанат! – и заглянув в бледное лицо Джинни: – Автограф дашь?

Чанмин закрутился вокруг айдола, разглядывая его со всех сторон. Джинни же лишь успевал сконфужено вертеть головой за новоиспечённым воздыхателем.

– Ну вот, тебя раскрыли, Риччи, – Лукас пробежался взглядом сначала по школьнику, потому по парню, что наставил на него пушку.

– Слушайте, парни, – осторожно начал он, пряча нож в задний карман джинсов, – думаю, тут возникло недоразумение. Как уже подтвердил ваш пацан… – он кивнул на школьника, – мы вполне себе приличные люди и тут случайно.

– Напиши, что для Хван Чанмина, – протягивая бледному айдолу листок бумаги с ручкой, попросил школьник.

– Так вот, Риччи – айдол, а я его менеджер, – почти не моргая, нагло солгал Лукас, и добавил для полного заверения: – у нас там чёрный фургон припаркован неподалёку.

– Дверь была заперта, – всё ещё настороженно выдал тот, что хён, – как вы сюда попали?

– Нас преследовали …фанаты, мы бежали, решили спрятаться здесь, дверь была открыта, – как два пальца об асфальт соврал Лукас, и в поисках поддержки, бросил на Джинни красноречивый взгляд: – Правда, Риччи?

Не ожидая услышать подобного отборного вранья, Джинни икнул и уставился на своего новоиспечённого менеджера, словно олень на свет фар.

– А чего тогда сразу не сказали? – не ослаблял бдительность парень с пистолетом.

– А ты всегда правду рассказываешь наставившим на тебя пушку незнакомцам? – прищурился Лукас.

– Ник, – отозвался всё это время стоящий возле входа коренастый парень с автоматом наперевес, – давай послушаем, что они расскажут.

– Дэсон-хён прав, – вмешался в разговор Чанмин, довольно разглядывая полученный автограф, – это точно Риччи, – он бросил восхищённый взгляд на Ника: – Я за него ручаюсь, хён!

Немного поколебавшись, Николас всё же опустил пистолет.

Коренастый парень приблизился и протянул Лукасу свою сильную мозолистую руку:

– Я Дэсон, предпочитаю просто Дэн. Это Ник и Чанмин. Что на счёт вас?

***

– Что-то он какой-то бледный, – сверля взглядом сидящего напротив Джинни, протянул Дэсон, – часом, не заболел ли?

– А я говорил тебе, Риччи, не есть с голодухи сразу две коробки лапши, но ты же никогда своего менеджера не слушаешь, – приподняв бровь, Лукас бросил на притихшего айдола многозначительный взгляд.

Лоб Джинни покрылся испариной. Его явно мутило. Рвотный позыв настиг айдола как раз в тот момент, когда Чанмин щёлкнул выключателем. Помещение наполнил тёплый, мягкий свет лофтовых ламп.

– Да будет свет! – радостно крикнул школьник, еле успев отшатнуться от пронёсшегося мимо него айдола.

– Он это куда?

– Сильно перенервничал сегодня, пришлось нарушить график, стресс, сорванный концерт, а Риччи… он у нас из эмоциональных, – пояснил Лукас, откидываясь на спинку стула, – а тут ЧС и коматозники…

– Вы тоже их видели? – Дэсон бросил встревоженный взгляд из-под курчавой чёлки.

– Видели, – подтвердил Лукас, разглядывая лежащую возле Ника на столе лазерную пушку, – а ещё видели, как военные всех без разбору в грузовики грузили.

– И незаражённых тоже? – приподнял брови Николас.

– И их тоже, – кивнул Лукас.

– Если так, то…– Ник в задумчивости забарабанил пальцами по столу.

– То правительство интересуют не только коматозные, но и все, кто оказался на месте вспышки, – завершил мысль за него Дэн и взглянул на Лукаса: – Но зачем?

– А вдруг мы всё же… – осторожно предположил Чанмин, – всё же заражены.

В помещении повисла шелестящая дождём тишина. Школьник озвучил то, о чём думать всем абсолютно не хотелось. Надо было признать, неизвестность пробиралась в мысли каждого из них, молча зарождая сомнения, тревогу и страх. Но признавать безысходность – было ещё страшнее.

– Чанмин, доставай дрон, посмотрим, – после недолгого молчания, перевёл тему Ник.

Парнишка бросился к коробке и достал оттуда тяжёлую груду металла. Положив на стол перед парнями, он принялся разглядывать повреждённый механизм.

– Откуда у вас военный дрон? – окинув взглядом агрегат, вздёрнул брови Лукас.

– Ну…

Эпизод 4

(Несколькими часами ранее)

Обездвиженные тела устилали мокрую улицу, по их лицам барабанили капли непрекращающегося дождя.

– Это… – Чанмин перевёл испуганный взгляд с уставившихся в серое небо людей на босса.

Происходило что-то необъяснимо ужасное и, похоже, что они оказались в самом эпицентре.

– Садись в машину, – скомандовал Николас, опуская женщину на асфальт, – живо!

Чанмин бросился было к джипу, но в страхе застыл на месте. Прямо перед ним завис дрон. Просканировав лица, железяка гулко рапортовала:

– Вы находитесь в зоне заражения. Оставайтесь на месте. Это приказ. Нарушение приказа будет расцениваться, как неподчинение.

Подняв руки вверх, Ник окинул взглядом агрегат: лазеры. Дрон без сомнения был военным. Он перевёл взор на трясущегося от страха Чанмина. Всё внимание школьника было приковано к зависшей в пелене дождя опасности. Николас сделал шаг к парнишке, и тут же услышал предупреждающий сигнал дрона:

– Оставайтесь на месте. Это приказ. Нарушение будет расцениваться, как неподчинение.

– Что? – опешил Николас.

«Серьёзно? Неподчинение? За помощь другу?» Ник сделал ещё один шаг в сторону Чанмина. Дрон привёл в готовность оружие:

– Зафиксировано неподчинение приказу. Цель подлежит уничтожению.

– Что…

– Хён, – лишь успел позвать Чанмин.

Николас бросился к парнишке и повалил его на мокрый асфальт, прикрывая собой. Лазерный выстрел просвистел совсем рядом. Послышался тяжёлый удар железа об асфальт.

– Вставайте! Быстрее! – крикнул встревоженный мужской голос.

Ник поднял взгляд. Рядом с ними стоял коренастый парень в полицейской форме. В руке он сжимал лазерный лук для спортивной стрельбы.

– Ну же, надо уходить! – в нетерпении вторил парень, протягивая руку в помощь.

Спохватившись, Николас ухватился за предложенную незнакомцем широкую ладонь, и потянул за собой Чанмина.

– Давайте в машину, – чуть придя в себя, скомандовал он, кивнув в сторону джипа.

– Подождите! – затормозил их Чанмин и, не дожидаясь, бросился к упавшему неподалёку в лужу дрону.

– Чанмин! Давай в машину! – не узнавая своего голоса, прокричал Ник, заметив вдалеке новый дрон.

Схватив добычу, парнишка только успел залететь в джип, как Николас дал по газам, резко развернув автомобиль. Джип занесло на мокрой дороге, но, Ник вырулил, направив машину в противоположном от заражённого района направлении. Он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Дворник еле справлялся с потоком воды, лишь размазывая чёткую картину происходящего. Но, похоже, они всё же успели покинуть зону заражения. Ник больше не видел новых дронов на горизонте.

– Вики, включи обогрев, – скомандовал Николас, заметив, как дрожит промокший до нитки Чанмин. Сам же он холода не чувствовал, сердце колотилось, как бешенное, руки тряслись, но продолжали крепко сжимать руль.

– Обогрев включён, – подтвердил исполнение команды женский голос системы.

Какое-то время ехали молча, погрузившись каждый в свои мысли. Кто бы мог подумать, что ещё утром ничего не подозревающий Ник как обычно откроет своё кафе, будет варить кофе для посетителей и проводить собеседование на должность официанта. Да, были тревожные сообщения о случаях заражения, но это было где-то там, далеко, уж точно не в его заведении и, как и большинство, он ошибочно полагал, что это уж точно не коснётся его или его посетителей. Ведь это всё жуткая далёкая неправда, которая не могла существовать на самом деле. А сейчас они несутся на скоростях подальше от военных дронов, от которых по счастливой, просто удивительной и невероятной случайности их спас сидящий на заднем сиденье парень.

Придя немного в себя, Николас огляделся по сторонам: почти пустые дороги, редкие, снующие под дождём, перепуганные прохожие. Нужно было привести мысли в порядок и решить, как дальше быть. Удостоверившись, что за ними больше нет погони, он дал по тормозам и остановил машину у обочины. Посидев немного, приводя дыхание в норму, Ник провёл ладонями по мокрому от дождя лицу.

– Хён, ты в порядке? – тихо позвал его Чанмин.

– В норме, – наконец, выдохнул Николас.

Ободряюще улыбнувшись школьнику, он повернулся к новому знакомому.

– Я – Ник, – представился он, – а это Чанмин.

– Дэсон, – обронил парень, открыто смотря в ответ, – можно просто Дэн.

– Ты полицейский? – предположил Ник, наспех оглядев прилипшую к подкаченному телу синюю форму Дэсона.

– Полицейская академия, – уточнил тот.

– Ты случаем не в курсе, что твориться в городе? Какого чёрта военные делают из людей мишени?

Дэсон нервно повёл плечом:

– Я шёл с соревнований по стрельбе, когда объявили режим ЧС. Вы не первые, – он поднял на Николаса хмурый взгляд, – я видел, как дрон… – Дэсон замолк, было видно, как с трудом ему давались слова, но переборов себя, всё же продолжил, – видел, как дрон убил девочку. Её мать заразилась, и она плакала, не отходя от тела. Увидев перед собой дрон, испугалась и бросилась бежать, и… – опустив взгляд в пол, Дэсон хрипло еле слышно прошептал: – Я не успел.

В машине повисла тишина. Ник судорожно соображал: мир, должно быть, сходил с ума, раз вот так просто ребёнка могли лишить жизни свои же, по сути, защитники.

– Они говорили что-то про зону заражения, – осторожно заметил Чанмин, – что, если все мы заражены? И та девочка тоже была…

– Были бы заражены, валялись бы там, как и все остальные, – раздражённо рыкнул Дэсон, – а эти твари лупят по всем подряд без разбору лишь бы упростить себе задачу.

– А если это накопительный эффект? – крепче обняв выведенный из строя дрон, прошептал Чанмин.

– Зачем ты вообще рисковал своей жизнью ради этого? – отмахнувшись от возможных предположений школьника, Ник бросил хмурый взгляд на груду железа в руках Чанмина.

– Если удастся починить, можно использовать, если нет, то хотя бы разобрать – может, найдём какую зацепку.

– А он дело говорит, – вмешался Дэсон, – сейчас любая информация не помешает, правительство народ за баранов держит, военным доверия нет, в любом случае, – поколебавшись, он всё же добавил, – мой отец должен что-нибудь об этом знать, он – капитан полиции, я пытался дозвониться до него, но сеть…

– Не работает, – закончил за него Николас.

– И куда мы теперь? – досадливо выдохнул Чанмин, потерянно таращась в окно.

Ник огляделся по сторонам. Окрестности казались незнакомыми. Уходя от опасности, он всё это время в панике сворачивал, куда глаза глядят и в итоге они потерялись. Ник потыкал пальцем сенсорную панель: GPS, как и ожидалось, не работал. Он с досадой почесал затылок.

– Кто-нибудь знает, где мы? – он перевёл взгляд с Чанмина на Дэсона и обратно.

Школьник отрицательно покачал головой.

– Я знаю этот район, – подал голос Дэн, – тут неподалёку магазинчик моего друга, торгует всяким для ремонта.

В раздумьях Ник забарабанил пальцами по рулю. Надо бы вернуться в кафе и всё хорошенько обдумать. Но без GPS плутать по дорогам бессмысленно, а на улицах оставаться было сейчас крайне небезопасно.

– А твой друг случаем автоматами не торгует? – выпалил Чанмин, заставив Дэсона поперхнуться воздухом.

– Авто-чем? – прокашлявшись, переспросил Дэн.

– Автоматами, – повторил Чанмин, – у нас из-за грозы перегорел.

– А, – прочистил горло Дэсон, – ты об этих. У него всякого навалом, думаю, найдётся.

– Хён, – тихонько позвал Чанмин, дёрнув прибывающего в задумчивости Ника за край мастерки, – думаю, что это судьба. Держаться вместе сейчас куда безопаснее, да и… – школьник перевёл свой лисий прищур с подкаченного торса на складной лазерный лук в руках Дэсона, – сильные люди, умеющие стрелять, нам бы сейчас не помешали.

Николас вновь взглянул в зеркало заднего вида. Этот парень спас им жизни. Да и взгляд у него был открытый и чистый. Такие на дороге не валяются. Чанмин был прав, пока они способны здраво мыслить, надо держаться вместе.

– Ты его слышал, – после недолгих раздумий, всё же решился Николас, – что скажешь?

– Я вообще-то к отцу… – начал было Дэсон.

– Вот заодно и подумаем, как до него добраться, – заверил Ник.

***

– Стой! Вот здесь! – крикнул Дэсон, указывая на светлеющую сквозь пелену дождя вывеску.

Ник дал по тормозам и съехал на обочину. Он настороженно окинул взглядом периметр. Людей в округе не было, только сидящее на мокрых проводах вороньё. Под большим навесом возле входа стоял припаркованный внедорожник.

Дэсон открыл дверь и, выскочив из джипа, бросился под навес. Николас, кивнув Чанмину на выход, последовал следом. Дэн дёрнул дверь, но та оказалась запертой. Тогда он нажал на звонок и, не дожидаясь ответа, что есть мочи затарабанил:

– Открывай! Кан! Это я, Дэсон!

Но в ответ ему была лишь тишина. Дэн бросил взгляд на внедорожник.

– Он точно должен быть здесь, – выдохнул парень, – куда подевался.

– А может… – осторожно начал свои робкие предположения Чанмин, но тут же замолчал, заметив, как прикреплённая под навесом камера наблюдения наводит на них зум.

Замок щёлкнул и дверь отворилась.

Помещение оказалось небольшим, но очень вместительным. Как хозяину магазинчика удалось впихнуть всё это в крохотную лавку, только одному хозяину, видимо, было известно. Какие-то шнуры, дрели, свёрла, ленты, канаты, а вишенкой на торте был скромно пристроенный в углу мангал. К чему тут был мангал, Чанмин, например, так и не понял, но при мысли о барбекю желудок скрутило в голодном спазме.

– Кан Мин! – позвал Дэсон, крутя головой в разные стороны в поисках друга. – Ты где?

– Чего кричишь? – из-за прилавка появилась чёрная макушка, а следом и вытянутое лицо с короткой по-армейски стрижкой.

– Чёрт! – Дэсон от неожиданности отпрянул.

– Это ты не по адресу, – хмыкнул, выпрямляясь во весь рост Кан.

Хозяин лавки оказался выше Дэсона на полголовы. Дэн, было, потянулся для крепкого рукопожатия, когда его взгляд упал на огромный рюкзак, стоящий на прилавке.

– Тебе что-нибудь известно? – он медленно опустил руку.

– Ты о военных фурах, вертолётах, дронах и коматозниках? – монотонно протянул Кан Мин, бросая отвёртку в рюкзак.

– Угу, – кивнул в ответ Дэсон.

– Правительство и медики молчат, город под контролем военных, – он поднял взор на Дэсона: – Явно ничего хорошего.

Выдохнув, Дэн повернулся к новым знакомым:

– Кан Мин мой бывший сослуживец и хороший друг, – и обратив взор обратно на Кана протараторил: – У тебя ведь есть автоматы?

Упёршись ладонями в прилавок, Кан Мин некоторое время пристально разглядывал новоприбывших, после чего монотонно уточнил:

– АК подойдёт?

– Что? – брови Дэсона в удивлении взлетели вверх.

– Так берёте или нет? – проигнорировав друга, Кан Мин не сводил взгляд с посетителей.

– Нам бы для электросети, который в щиток от перегрузки, – пояснил Ник, неловко почесав затылок.

– Так бы сразу и сказали, – закатил глаза Кан, – путают тут людей.

Он достал откуда-то из закромов несколько вариантов и положил товар на прилавок:

– Выбирайте, какой нужен.

– А ты собрался именно куда-то конкретно? – поинтересовался у друга Дэсон, пока школьник рассматривал товар.

– Выберусь из Сеула, свяжусь с Коршуном, – протянул Кан, застёгивая полный под завязку армейский рюкзак.

– Город в локдауне, – тихо заметил Дэн, – за пределы не выпускают.

Кан бросил на друга нечитаемый взгляд:

– И когда это меня останавливало?

Он взял рюкзак и, выйдя из лавки, водрузил его в припаркованный под навесом повидавший жизнь внедорожник.

– Слушай, – наблюдая, как друг утрамбовывает какие-то коробки, начал Дэсон, – может, с нами? Мы собираемся к моему отцу. Он может знать, что происходит.

– Ты меня знаешь, – покачав головой, прервал уговоры друга Кан, и крикнул парням в лавке: – Ну что, выбрали?

– Да, – из магазина выбежал довольный Чанмин, – пожалуй, возьму вот такой, три штуки на всякий случай.

– Они твои, – кивнул Кан, закрывая за посетителями дверь.

– Сколько? – поинтересовался Ник.

– Считайте подарком, как знакомым Дэсона, – выдохнул Кан, с силой захлопывая багажник, – всё равно всё растащат местные мародёры, так что, если что ещё нужно будет, – он кивнул на стоящий рядом горшок с цветком, – запасная отмычка под ним.

Достав из салона усовершенствованную модель лазерного АК, он, покрутив его в руках, перебросил другу.

– Стрелять умеешь? – Кан устремил взгляд на Николаса.

Тот немного помешкав согласно кивнул.

– Хён, ты и стрелять умеешь? – удивился Чанмин.

– Отец брал в детстве с собой на полигон, – сконфужено обронил Ник, чувствуя, как краснеют кончики ушей. Хвастаться было не в привычке воспитанного в скромности сына семейства Лим.

– Хён, ты крут! – восхищённо заверил школьник, наблюдая, как Кан Мин достаёт из бардачка лазерную пушку.

Проверив заряд, он протянул пистолет Нику.

– Надеюсь, что не пригодится, – пожелал Кан.

Запрыгнув во внедорожник, он завёл двигатель. Машина мощно взревела, выдыхая серые клубы дыма из выхлопной трубы.

– Это что? Она что на коробке? – удивлённо обронил Чанмин, с любопытством заглядывая в открытый салон автомобиля, – такие разве ещё существуют?

– Только механика и только в моих руках, – монотонно протянул Дэсон, подражая манере Кан Мина.

– В точку, – утвердительно кивнул Кан, доставая из кармана пачку сигарет.

– Круто… – заворожённо протянул школьник, – это же раритет! За такую сейчас кругленькую сумму отвалят!

– А ты знаешь толк в технике, – довольно усмехнулся военный, захлопывая дверь. Подкурив, он дёрнул рычаг передачи.

– Вот, – Николас поспешил протянуть Кан Мину свою визитку, – это адрес моего кафе, если вдруг всё же надумаешь.

Засунув визитку в нагрудный карман, Кан поднял руку на прощание и выехал из-под навеса под проливной дождь.

***

– Ну и что, узнали что-нибудь у твоего отца? – задумчиво протянул Лукас, наблюдая за вернувшимся и усевшимся в углу поодаль посвежевшим Джинни.

– Не доехали, – прорычал Дэн, – объявили комендантский час, дроны повсюду, пришлось вернуться.

Эпизод 5

В помещении тихо бормотало радио. Николас включил его на случай новостей, но пока, кроме призыва оставаться по домам и запрета выезда из города, ничего нового СМИ не сообщали. Свет было решено оставить по-минимуму, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Ник гостеприимно предоставил вымокшим парням сухую одежду из собственного гардероба. Мокрые вещи развесили на верёвках в углу. Смотрелись, конечно, все довольно экстравагантно, чего только стоили Дэн в обтягивающей мощный торс и руки футболке Ника и Чанмин, которого можно было обвернуть в два раза в спортивные брюки хозяина кафе. Больше всех повезло, конечно же, Джинни. Тот первым нырнул в домашний гардероб Николаса, который находился в задней комнате, оборудованной под спальню, и выудил пару модных вещичек, закосив их под оверсайз. Лукас же предпочёл остаться в своём, терпеливо ожидая, когда одежда высохнет прямо на нём. Но никто ни на что не жаловался. В данной ситуации главное, что все они были живы.

– Выходит, что военные забирают здоровых, которые попадаются на месте массового скопления коматозных, а если те идут против подчинения приказу, их просто-напросто уничтожают, – подытожил Ник, – остальным же, которые не были причастны к заражённым зонам, приказано сидеть по домам.

– Выходит, что так, – согласился Дэн, разглядывая разложенную на столе карту Сеула.

За окном мелькнула молния, вторил гром. Тяжёлые капли дождя, не унимаясь, барабанили по окнам.

– Нам известно, что в городе, по меньшей мере, два очага заражения, вот здесь, – Дэн обвёл красным площадь, на которую указал Лукас, – и тут, – пометил улицу, на которой он встретил Ника. Эти районы нужно избегать в первую очередь.

– Чанмин, что там с дроном? – Ник оглянулся на школьника.

Юноша, вооружившись ящичком инструментов хозяина кафе, пытался реанимировать технику.

– Выглядит вполне пригодным, – протянул школьник, сосредоточенно ковыряясь в железяке, – но… – он озадаченно нахмурился, – не срабатывает запуск, не могу понять, чего ему не хватает.

– Если у нас будет дрон, то мы сможем наблюдать за происходящим в городе, тогда у нас будет возможность обойти военных и попасть ко мне домой, – заключил Дэн.

Лукас отрезал кусок яблока и отправил себе в рот. Всё это время он молчаливо наблюдал в стороне. За недавним разговором выяснилось, что отслуживший в армии Дэсон учился на спортивной стипендии в полицейской академии и выступал за сборную по лазерной стрельбе из лука. Этот парень был простоват, но зато всегда готов прийти на помощь. А Николас… Лукас перевёл взгляд на оттирающего со столешницы пятно хозяина кафе. Этот улыбчивый парень слегка подбешивал своими педантичными наклонностями, но в целом вполне сносный персонаж. А ещё был Чанмин, мелкий гений-айтишник неплохо разбирающийся в технике.

У них складывалась странная, но довольно неплохая команда. Лукас даже всерьёз задумался, что скрыться здесь на некоторое время, затерявшись среди парней – неплохая идея. Его взгляд упал на притихшего в углу Джинни. Покусывая губу, айдол сверлил своего новоиспечённого менеджера сердитым взглядом. Дожевав кусок яблока, Лукас поднялся и подошёл к своему подопечному.

– Тебе лучше? – поинтересовался он, опёршись плечом о стену.

– У меня так всегда, – пробурчал айдол, – в стрессовые ситуации переедаю, а потом оставляю всё в туалете. Уже привык.

Лукас смерил задумчивым взглядом костлявую фигуру парня: похоже, что у того было серьёзное расстройство в питании.

– Меня вот больше волнует, – тем временем продолжил Джинни, понизив голос, – с какого перепугу ты в мои менеджеры заделался?

Он недовольно зыркнул на возвышающегося над ним Лукаса и кивнул в сторону парней:

– Чего им соврал?

– А зачем им знать правду? – спокойно проговорил Лукас. – Я всё равно здесь надолго задерживаться не планирую.

– Ты… – облизав губы, Джинни бросил на парня потерянный взгляд, – ты собираешься уйти? Но куда?

– Ну, у меня свои планы, и тебе о них знать не обязательно, – протянул Лукас, отправляя в рот очередной кусок яблока, – меньше знаешь – крепче спишь.

– Я давно уже хорошо не сплю, – буркнул себе под нос айдол, – но… – он замолчал, как будто на что-то решаясь, и всё же сердито выпалил, – а как же я?

Лукас приподнял бровь:

– А что с тобой?

– Ну ты… я к тебе… как бы… это… привык, – буркнул Джинни, опустив взор в пол.

– У тебя вон аж целых три новых няньки, – указал на стол ножичком Лукас, – выбирай любого, даже поклонник завёлся.

Насупившись, Джинни скептически оглядел присутствующих: хозяин кафе, школьник-малолетка и студент-полицейский. Студент-полицейский на секунду промелькнул в мыслях Джинни, как орудие для дальнейшего выживания, но прожжённый нарушитель закона в глазах айдола на данный момент выглядел куда надёжнее всех вместе взятых из этой компании. Так что Джинни не нашёл ничего лучше, чем:

– Оставишь меня здесь одного, расскажу всем, что ты бандюга, – прошипел он сквозь зубы, смотря снизу вверх прямо в карие глаза новоиспечённого менеджера.

Лукас, криво усмехнувшись, кивнул в сторону парней: мол, давай вперёд. А Джинни себя долго ждать не заставил. Он лишь стрельнул в своего самопровозглашённого менеджера колким взглядом и, вскочив, выкрикнул:

– Ник! Послушай, у меня есть, что тебе сказать…

– Что? – откликнулся Ник, не отрывая взгляда от карты.

– А Лук… Ай!

Айдол схватился за ушибленную лодыжку, потирая:

– Ты чего пинаешься?! Осёл что ли?

– Омо, Риччи, – Лукас уставился на айдола многозначительным взглядом, обещающим скорую расправу: – Я тебя задел? Прости. Яблоко хочешь?

Недолго думая он засунул остатки яблока в открытый от недовольства рот Джинни.

– Жуй, клетчатка полезна для пищеварения, – заключил Лукас, наблюдая, как айдол с недовольной миной пережёвывает кусок и, понизив голос, добавил: – Будешь паинькой, подумаю.

Прожевав, Джинни хмуро зыркнул на Лукаса и громко во всеуслышание проговорил:

– Менеджер Ким, будь так добр, принеси воды!

– Я вообще-то Ли, – шикнул в ответ на парня Лукас.

– А мне Ким больше нравится, – констатировал айдол, нагло приподняв бровь.

Хочет быть менеджером? Кто ж его останавливает, Джинни вот совершенно не против. Провожая Лукаса взглядом, он, откинувшись на спинку кресла, самодовольно улыбнулся. Да, этот бой был отвоёван. Похоже, что жизнь Джинни наконец-то потихоньку налаживалась.

– Так что там хотел Джинни? – переспросил Ник подошедшего к барной стойке Лукаса.

– Говорит, что недержание у него, если много выпьет, особенно по ночам, – ухмыльнулся Лукас, и заговорщицки подметил, – но я тебе этого не говорил.

***

Время перевалило за полночь, когда Ник оторвался от своих записей планирования завтрашнего дня и оглядел тусклое помещение. Он и не заметил, как стихли разговоры вокруг. Уютно устроившись на диванчике возле сидя дремавшего Лукаса, Джинни сладко причмокивал во сне. Дэсон по-армейски расстелил спальник прямо на полу. Чанмин… А куда, собственно, подевался Чанмин?

Николас нашёл его сидящим на крыльце под навесом. Дождь, наконец, перестал, оставив после себя сырую прохладу июньской ночи. По звёздному небу тревожно бежали рваные облака. Ник подошёл к школьнику и, накинув ему на плечи ветровку, присел рядом. Воздух после дождя пах растущей на полузаброшенной территории полынью. Где-то неподалёку распевался хор лягушек.

– Чего тут сидишь? Простынешь ещё, – проворчал хозяин кафе, покосившись на парнишку.

Подняв голову, Чанмин смотрел на усыпанное звёздами небо. На его впалых щеках нарисовались ямочки, он улыбался и… плакал? Николас замер в недоумении. По бледным щекам школьника ручьём текли тихие слёзы.

– Ты… Ты чего? – только спросил Ник, не смея тронуть парнишку, будто побаиваясь спугнуть.

– Хён, – проговорил Чанмин, пытаясь побороть сдавившие горло рыдания, – я… ты прости меня, я не хотел никого волновать, все и так на взводе.

– Ерунда какая, – выдохнул Николас, – все мы здесь собрались для того, чтобы помогать друг другу, мы ведь теперь команда, так?

– Тогда я баг в вашей команде, – всхлипнул Чанмин, – понимаешь… Дэсон-хён – сильный и храбрый, ты – отважный и всегда знаешь что делать, Лукас… он – дерзкий, Риччи – …айдол, а я… я – трус. Тебе не следовало спасать такого, как я…

– Ты это о чём? – удивился Ник такой смене настроения парнишки.

Ещё недавно Чанмин бойко крутился вокруг Джинни, радовался вернувшемуся электричеству и изучал подобранный дрон, так что же произошло за каких-то полчаса, на которые Николас выпал из реальности, позволив себе ненадолго погрузиться в самостоятельный анализ происходящего?

– Там, в городе, – тихо проговорил сквозь слёзы Чанмин, – ты спас мне жизнь… ты пожертвовал собой, закрыл меня, хотя знаешь всего лишь один день.

– Ах, ты об этом, – усмехнулся Ник, – в тот момент я не думал, я просто сделал, то, что нужно было сделать, так бы каждый поступил на моём месте.

– Нет, – выдавил из себя школьник, всхлипывая, – не каждый.

Чанмин зажмурился, пытаясь отогнать всплывший в воспоминаниях небольшой белый грузовик, перевернувшийся на обочине дороги. Разлитые по асфальту жидкости: не разберёшь, масло ли, тосол, бензин и залитый кровью молодой парень на месте водителя.

– Мне было двенадцать, когда это случилось, – пересилив себя, всё же начал Чанмин, – машина перевернулась. Я запаниковал. Отстегнул ремень и…

Школьник ненадолго замолчал, шмыгая сопливым от слёз носом. Уставившись полным слёз взглядом в темноту ночи, он, всхлипнув, продолжил:

– Там был хён, мой старший брат. Он был за рулём. Всё было, как во сне. Я испугался, ужасно испугался, перелез через него и вылез из машины, а потом…

Покусывая в отчаянии губу, Чанмин всё же нашёл в себе силы закончить:

– Потом отбежал на несколько метров и замер там, не решаясь прийти на помощь. А он весь в крови, там, без сознания. И…

В памяти школьника вспыхнул взрыв.

– Хён умер в тот день… – выплюнул Чанмин, еле сдерживая собравшуюся от истерии слюну во рту, – если бы я тогда… если бы я помог ему… но я… – слёзы потекли с пущей силой, – из-за меня… я жалкий трус, хён… поэтому…

Чанмин поднял полный отчаяния взгляд на Николаса:

– Если вдруг случится что-то опасное, хён, не рассчитывай на меня, я себя знаю, я не герой, я так не смогу… я сбегу, оставлю, предам. Потому что я слабый трус.

Плечи парнишки поникли. Сотрясаясь в рыданиях, он закрыл ладонями заплаканное лицо. Ник вздохнул и, осторожно положив руку на плечо Чанмина, начал тихонько успокаивающе похлопывать.

– Тебе было всего лишь двенадцать, – мягким голосом начал Николас, – в мире происходят вещи, которые мы не в силах изменить. Да и… кто знает, что случилось бы, если бы ты тогда бросился на помощь?

Ник глубоко вздохнул:

– Человек не всемогущ, Минни. У каждого из нас есть свои преимущества и свои недостатки. И никто не ждёт от тебя здесь геройства. Для этого есть Дэн и я, и, как бы Лукас не пытался казаться безразличным, я уверен – он тоже придёт на помощь, случись беда. Но разве геройство проявляется только в силе и храбрости?

Николас почувствовал, как притих под его рукой Чанмин.

– Не думаю, что ты трус, – почувствовав реакцию школьника, увереннее продолжил Ник: – Ты, рискуя своей жизнью, забрал дрон. Ты отремонтировал электричество, в котором никто из нас ничего не смыслит, и я более чем уверен, что ты прекрасный айтишник, в наши дни правительство просто так стипендиями не разбрасывается.

Почувствовав, что парнишка перестал всхлипывать и почти обмяк в руках Ника, хозяин кафе притянул Чанмина к себе и заключил в тёплые объятья.

– И не дай Бог ты ещё будешь вмешиваться в потасовки.

Николас положил подбородок на макушку школьнику и грустно улыбнулся:

– Твоя работа в группе поддержки, без твоих айтишных мозгов у нас вряд ли получится взломать запрограммированный военными дрон и добраться до отца Дэна.

Почувствовав, как окончательно обмяк в его руках школьник, Ник выдохнул:

– Пошли в кафе, ну, надо немного отдохнуть, завтра будет новый тяжёлый день.

– Спасибо, – сонно прошептал Чанмин, – спасибо, хён, я докажу, я приложу все свои силы, ты будешь мной гордиться.

– Конечно, – ободряюще проговорил Ник, – конечно, буду. Мы все будем.

Эпизод 6

Приглушённые голоса, возня и шкварчание сковороды заставили Джинни покинуть сладкое царство Морфея. Не открывая сонных глаз, он потянул носом. Пахло варёным рисом и жареной яичницей с сосисками, с теми в форме осьминожек, что когда-то в детстве готовила для него мама. Желудок предательски заурчал. Госпожа Юн, должно быть, готовит завтрак на первый день Нового года. Он дома. Айдол невольно улыбнулся. Когда он в последний раз видел родителей? Лет пять назад? Да, именно тогда. После крупной ссоры с отцом дорога в родной дом ему была закрыта. И как же это было приятно вновь вернуться домой, туда, где мама готовила для него завтраки, и вот так вот бездельничая валяться в кровати. Джинни довольно потянулся и упёрся руками во что-то кожаное. Секундочку… Его кровать была побольше и помягче, а эта… Воспоминания нахлынули внезапно: коматозники, военные, головорезы, погоня, его вчера тошнило, и… Лукас. Точно!

Джинни подскочил, как ужаленный. Вчера он, комфортно устроившись возле прикорнувшего бандюги, по совместительству его нового менеджера по безопасности, благополучно вырубился.

Зарывшись пальцами в растрёпанные волосы, он в замешательстве оглядел пустой диван. Место Лукаса пустовало и, судя по тому, что кожа дивана была холодной, пустовало оно давно. Неужели он всё же бросил…

Джинни в панике пошарил взглядом по кафе. Николас готовил завтрак, тихо о чём-то переговариваясь с Дэном. Чанмина и Лукаса в помещении он не обнаружил.

В носу вдруг жутко засвербело, и Джинни чихнул. Его взгляд пробежался в поисках источника и застыл на незнакомце, стоящем возле входа. Да, похоже, что жизнь Джинни опять разлаживалась.

***

Он появился на пороге рано утром, когда солнечные лучи нежным теплом рассеивались сквозь сонный туман. Поставив переноску на пол, посетитель поднял взгляд на хозяина кафе. Несмотря на ранний час, Ник уже готовил завтрак за барной стойкой, наспех переоборудованной в импровизированную кухню. Разбив несколько яиц на сковороду, он посмотрел на сидящего напротив него ещё не до конца проснувшегося хмурого Дэна.

– Надо бы сделать вылазку и запастись продуктами, – тревожно заметил Ник, – кто знает, сколько мы тут пробудем.

– По радио ничего нового? – поинтересовался Дэсон, пододвигая к себе кружку только что сваренного Николасом крепкого кофе.

Ник покачал головой:

– Я тут подумал, надо составить список предметов первой необходимости, плюс, что там Чанмину понадобится для ремонта.

– И не забудь про медикаменты, – встрял в разговор приятный тембр голоса.

Парни перевели взгляд на вошедшего. Силуэт гостя стоял в ареоле утренних лучей солнца. Тёплый ветер играл с шелестящей за его спиной по-июньски зелёной листвой. Из-под наброшенного на голову капюшона худи виднелись каштановые с рыжиной волосы. На красивом с острыми чертами лице плясали солнечные зайчики.

– Простите, но мы… – начал, было, Дэсон.

– Хо-я! – радостно позвал Николас и бросился к стоящему на пороге парню, – как ты… как умудрился… я думал, что никого никуда не пускают, так как же ты?!

Ник радушно сгрёб в крепкие объятья гостя, который еле успел поставить пластиковый чемоданчик с крестом на пол рядом с переноской.

– Мне повезло, – на бледном лице парня нарисовалась довольная ухмылка, – бригаду знакомых врачей отправили в район неподалёку, так что они по старой дружбе подбросили.

– Это Ким Юнхо, – представил Николас, – мой хороший друг и прекрасный врач.

– Врач, скажешь тоже, – хмыкнул Юнхо, кивая Дэну в знак приветствия.

В помещении раздался громкий чих. Взоры устремились на стоящего посреди залитого солнечным светом помещения Джинни. Айдол прибывал в некой панике по поводу исчезновения недавно им приобретённого менеджера-охранника и по ещё кое-какому подозрению…

Недоверчиво разглядывая нового знакомого и вещи, которые тот принёс с собой, парень подошёл поближе. Его взгляд упал на синюю переноску, стоящую у входа, и он снова чихнул:

– Там что… кошка?

***

Когда в дверь вошёл Лукас, кафе Николаса стояло на ушах.

– Просто прими это, как факт, – прошипел Юнхо, холодным взглядом сверля айдола, – я не собираюсь выгонять на улицу Лунатика.

– То есть как? – Джинни застыл в полном непонимании, – я ведь человек, а она… – парень ткнул пальцем в белый пушистый комок.

– Он, – тут же поправил Юнхо.

– Он, – неосознанно повторил Джинни, – он же – кот, животное!

– И именно поэтому кот останется со мной. Тебя не учили, что мы в ответе за того, кого приручили? – парень, не моргая, холодно уставился на айдола. В его миндалевидных глазах читался безоговорочный вердикт: «прошение отклонено».

Ник с Дэсоном стояли в стороне и беспомощно наблюдали за баталией. Точнее Николас попытался внести несколько предложений, для урегулирования разгоревшегося конфликта, но был жёстко пресечён обеими сторонами.

– Или я, или кот, – решился Джинни на самое последнее, что было в арсенале айдола – шантаж.

– Кот, – не раздумывая, выдал Юнхо.

Айдол фыркнул и, отвернувшись, поймал взгляд стоящего в дверях Лукаса. Джинни выглядел потерянным. Он стойко держал оборону, но, как оказалось, у него плохо выходило – враг попался непреклонный.

– Ты вернулся, – прошептал парень и, подскочив к менеджеру, тут же обрушил на него тираду жалоб: – Я думал… я думал, что ты всё… а они… у них кот, а у меня… а ты исчез, я думал, что один, что… понимаешь?

Шмыгнув раскрасневшимся сопливым носом, он уставился слезящимися глазами на Лукаса в ожидании подмоги.

– Кто тебя бросал, – фыркнул Лукас, отрывая цепкие пальцы айдола от себя, – для того, чтобы бросать, сначала нужно завести.

– А ты разве не завёл? – опять шмыгнул носом Джинни.

– Кого?

– Меня, – щенячьими газами уставился на парня айдол.

– Ты что, собака, чтобы тебя заводить? – нагло усмехнулся Лукас.

– Нет, – Джинни опустил взгляд в пол, и тихо пробурчал: – друг.

– А? – переспросил парень, нарочно делая вид, что не расслышал.

– Друзей, говорю, тоже заводят, – прогнусавил под сопливый от аллергии нос айдол.

– Ты уж определись, кто я в твоём богатом воображении: бандюга, менеджер Ким или друг, – перечислил Лукас, протягивая парню пакет.

– Это… что это? – вытерев рукавом остатки крокодильих слёз, Джинни тут же засунул свой любопытный нос в пакет.

– Лекарства, – хмыкнул Лукас, – для пищеварения, – пояснил он и тут же добавил, – уже забыл, что тебя рвало вчера?

Джинни оторвал взгляд от бутылочек, его губы дрогнули. Судя по преисполненному благодарностью взгляду, айдол планировал начать слезливую речь, поэтому, не дожидаясь ответа, Лукас развернулся и направился к барной стойке, где тут же поймал настороженно-вопросительный взгляд Дэсона.

– Ходил за лекарствами для Риччи, – пояснил Лукас, указывая на довольного, посасывающего через трубочку бифидобактерии айдола, – расстройство у него… желудка.

– Хиленький он какой-то, – заметил Ник, переворачивая очередную порцию яичницы, – то недержание, то расстройство желудка, тут ещё и аллергия.

– Кстати, насчёт аллергии, – Лукас посмотрел на присевшего рядом доктора, – мы ещё не знакомы, – осторожно начал он, – я менеджер того, – он кивнул в сторону Джинни, – парня, что с сопливым носом.

Карие глаза Юнхо тут же потемнели, губы сжались в тонкую нить.

– Я понимаю, что Лунатик для тебя очень важен, – всё же продолжил Лукас, отметив, как приветливо дёрнулись уголки рта Юнхо, стоило ему упомянуть кличку кота, – но и Джин… – он повернул голову в сторону притихшего айдола, который издалека наблюдал за вальяжно греющимся на солнышке котом, – …вроде как, тоже важен, – заключил Лукас. – Предлагаю, пока не решим, что будем делать дальше, заключить перемирие и поселить Лунатика на время в спальне Ника, – Лукас в поисках поддержки перевёл взгляд на хозяина кафе, – ты не против?

– А это хорошая идея, – тут же подхватил Николас, – там мягкая кровать, туалет отдельный, он у тебя приучен к…

– …Я не против, – после недолгих раздумий согласился на сделку Юнхо.

– Кстати, как ты добрался до аптеки и ни на кого не наткнулся? – продолжил свой допрос всё это время сверлящий подозрительным взглядом Лукаса Дэн.

– Район отдалённый, – не моргнув глазом парировал Лукас, – мне просто повезло.

– Ну да, просто повезло, – отчего-то повторил за парнем Дэн, но взгляд всё же отвёл.

– Что говорят врачи? Это заразно? – спросил Николас, подливая Юнхо кофе.

– Насколько мне известно, если и заразно, то не воздушно-капельным путём,– проговорил тот, – с этой стороны тут бояться нечего.

Тревога, витавшая весь прошлый день в помещении, немного поутихла. После заявления Чанмина со вчерашнего дня никто вслух особо не поднимал тему заражения, но, как ни крути, все об этом думали. Возможность того, что они подхватили вирус, была довольно реалистичной.

– Тогда зачем военным забирать здоровых с мест заражения, вместе с коматозными, если это незаразно воздушно-капельным? – продолжил рассуждения вслух Николас.

– Этого мне неизвестно, – заключил Юнхо, делая глоток горячего кофе, – возможно, пытаются снизить масштабы угрозы заражения. Способ распространения пока всё же никому не известен.

– Ребята, я тут поискал немного, – прервал речи доктора появившийся на пороге спальни Чанмин с хозяйским ноутбуком в руках.

Школьник подошёл к барной стойке и аккуратно поставил на неё компьютер.

– Дрон, который мы подобрали, принадлежит компании под названием “Jellyfish”.

– Jellyfish? – переспросил Дэн. – Это та, в чьих руках почти все ведущие разработки технологий Южной Кореи?

Чанмин закивал головой.

– Она самая, им принадлежат линейка беспилотных автомобилей и воздушное такси, а также социальная сеть и программное обеспечение Вики. У них контракт с военными на несколько триллионов долларов. Но… – парень закусил губу, – проект засекречен, мне понадобится время, чтобы взломать систему.

– Постой, – вмешался Дэсон, – а откуда у тебя вообще интернет? Мой телефон до сих пор не ловит, – парень достал сотовый, чтобы убедиться, но экран по-прежнему показывал: “нет сигнала”.

– А, это, – на худом лице парнишки появилась хитрая улыбка, – военные специально глушат мобильную сеть. Когда я был в лавке Кан хёна, то обнаружил у него интересную вещицу. Она… – школьник поднял виноватый взгляд на парней, – в общем, с помощью неё я могу обойти заглушку на компьютере, но военные не идиоты, работающий сигнал могут засечь за несколько минут, поэтому мне нужна ещё одна штука, чтобы была возможность подключаться к сети безлимитно. Тогда я смогу взломать систему дронов, и тогда…

– Что за штука тебе нужна? – тут же отреагировал Николас.

– Я думаю, он говорит вот об этом, – раздался знакомый монотонный голос возле входа. Сухопарый парень с армейской стрижкой крутил в пальцах какое-то устройство.

– Кан, – выдохнул Дэсон, довольно улыбнувшись, – всё же передумал!

– Не передумал бы, если бы не он, – протянул Кан Мин, отступая в сторону.

На пороге стоял одетый в белый медицинский халат невысокого роста парень. Его большие круглые глаза тревожно разглядывали присутствующих сквозь съехавшие чуть набок очки. Он робко улыбнулся, и на круглых щеках нарисовались ямочки:

– Всем привет, – чуть испуганно обратился он к присутствующим, – я… – Санхён, – и склонился в поклоне: – Прошу, позаботьтесь обо мне.

Эпизод 7

Кан Мин перебросил устройство школьнику. Тот схватил его на лету и, сложив из пальцев сердечко в знак благодарности, тут же скрылся за экраном ноутбука.

– К-кровь… – вдруг послышался испуганный голос Джинни.

Взгляды присутствующих молниеносно обратились к подскочившему на диване айдолу. Белый, как полотно, он тыкал пальцем в сторону стоящего возле входа военного.

– Ты это о… – приподняв бровь, Ник проследил за взглядом айдола и замолчал.

С пальцев военного на керамический пол капала алая кровь, на лице проступила испарина. Он качнулся, но был пойман охнувшим от удивления Санхёном.

– Что произошло? – вовремя подоспевший Дэсон подхватил друга с другой стороны.

– Я в порядке, – поспешил заверить его военный, – небольшая царапина.

– Мы нарвались на дроны, – виновато запричитал Санхён, – но я и не знал, что его ранили, он даже виду не подал! Ещё и за рулём всё это время…

Дотащив раненного до дивана, они осторожно уложили Кана на сиденье.

– Он же не заражён? – нервно выдал айдол, – его кто-то покусал? Он теперь и нас тоже… того, да?

– Я в сознании и всё слышу, – Кан Мин бросил на перепуганного Джинни недовольный взгляд.

– Ты часом зомби-апокалипсиса не пересмотрел? – Санхён вытаращил на айдола свои круглые глаза.

– Как же? Кто? – Дэсон не сводил взгляд с раненного друга, – тебе надо в больницу!

– Там не совсем, чтобы можно было просто так в больницу… – обеспокоенно буркнул Санхён, – мы еле до вас добрались.

– Да начхать мне, – прорычал Дэсон, – Ник, одолжи ключи от машины, – и опять в сторону Кана, – потерпи, я сейчас…

Военный схватил друга за руку и покачал головой.

– Лечить не собираешься? – раздался негромкий голос прямо над ухом Санхёна, заставив того вздрогнуть от неожиданности.

Отодвинув Дэсона в сторону, Юнхо, наспех обработав руки антисептиком, присел рядом с раненым. Быстрыми, но уверенными движениями он проверил пульс, затем зрачки.

Санхён уставил свои непонимающе-круглые глаза на посмевшего его напугать до чёртиков незнакомца.

– Я вообще-то не доктор, – с явным опозданием, но всё же заявил он.

– Не доктор? – Юнхо с подозрением окинул взором парня. – Чего тогда халат нацепил?

– Не только в больницах такие носят, – возмущённо выдохнул Санхён на явную грубость в свою сторону.

– Так ты из этих, – презрительно бросил в его сторону Юнхо и скомандовал: – Отошли все отсюда, дышать темно.

Санхён было дёрнулся, чтобы уточнить, что именно этот нахальный подразумевал своим презрительным «из этих», но доктор полностью погрузился в осмотр раненого, совсем о нём позабыв. Санхён передёрнул плечами и покорно последовал вслед за Дэсоном к барной стойке.

– Ты, – Юнхо поднял сверлящий взгляд на притворявшегося рядом со шторой ветошью Джинни, – иди сюда, помоги снять футболку.

– Я? – неожидающий такого поворота айдол ткнул себя пальцем в грудь, но устремлённый на него взгляд доктора дал понять: «Да, он!»

Джинни бросил полный надежды взгляд на Лукаса, но тот, как будто специально игнорируя его, разглядывал новоиспечённого учёного, усевшегося рядом с ним. Джинни нервно закусил губу. Почему-то этот интерес Лукаса вызывал у него неприятное чувство обиды и… злости? Надув губы, он гордо и независимо, по крайней мере, так ему казалось, направился в сторону доктора.

– А если он всё-таки… – запричитал Джинни, подойдя ближе к дивану. Но, поймав на себе уничижительный взгляд Юнхо, всё же приблизился к раненому и брезгливо ухватился двумя пальцами за край футболки. А ведь он совсем и не жаждал бросаться на помощь. Почему именно он, а? Там вон целых пять здоровых мужиков. Почему бы хотя бы не этот с щеками, как у суслика с глупым выражением на лице? Вместо того, чтобы крутиться возле его менеджера, мог бы помочь своему провожатому. И этот тоже хорош… Менеджер называется! Бросил своего подопечного на амбразуру, а сам… Пребывая в причитаниях с самим собой, он под откровенным матом Юнхо за айдоловскую рукожопость, наконец, помог доктору высвободить тело раненого из намокшей от крови футболки. И направился было в сторону к примеченному им в полутёмном углу креслу, чтобы в полной мере погрузиться в обиду и сырость, но услышал холодное: «Стой».

«Ну серьёзно! Что не так с этим докторишкой?! Он что… мстил за… как его там, Луни-Хрюни?»

Юнхо тем временем внимательно осмотрел рану на плече Кана, после чего раскрыл стоящий рядом с ним чемоданчик и достал перекись, бинты, медицинский степлер и шприц… От вида последнего Джинни напрягся и нервно облизнул губы. Он ненавидел уколы с того самого момента, как начал почти осознанно смотреть на мир глазами младенца.

– Держи, – приказал Юнхо, подав айдолу бутылочку с антисептиком, – обработай руки.

Кан зашипел, почувствовав, как доктор облил рану перекисью. Юнхо набрал в шприц анестетик и, сделав местную анестезию, предупредил:

– Я ввёл тебе обезболивающее, но доза небольшая, больше у меня нет, поэтому придётся потерпеть.

– Не оставь шрамов, док, – приподнял уголок тонких губ в слабой усмешке Кан Мин.

– Тут уж как получится, – Юнхо криво усмехнулся в ответ, – но могу гарантировать, что заживёт, как на собаке.

И подняв взор на пребывающего в полуобморочном состоянии айдола, скомандовал:

– Иди сюда, придержи его вот тут.

***

– Похоже, что твой друг знает своё дело, – нахмурив брови, Дэн как на иголках наблюдал за беззвучно сносящим боль Каном, пока Юнхо силиконовыми скобами сцеплял рану.

– Да, он лучший в своём деле, – поспешил успокоить его Николас и, наблюдая за другом, добавил, – недавно открыл собственную в… – запнувшись, он всё же закончил, – собственную клинику. Так что… можно сказать, твоему другу повезло.

– А что с вами произошло? – протянул всё это время подозрительно молчаливый Лукас.

– А, – тут же отреагировал Санхён, – да, в общем…

***

В комнате без окон на стенах мерцали прозрачные сенсорные дисплеи с какими-то графиками, схемами и цифрами. В углу в большой клетке посапывало пару кроликов. Санхён сидел за столом, записывая результаты исследования в свой блокнот. Многие подшучивали над ним из-за такой устарелой привычки. Кто в их-то время передовых технологий ведёт записи в блокноте. Ему даже дали кличку «дедуля Санхён». Но учёному было всё равно, ему так было удобно и точка. «Завидовали», – понимал Санхён. Ведь Вселенная не обделила его мозгами и смекалистым мышлением. Поэтому-то он являлся одним из перспективных аспирантов Сеульского научно-исследовательского института и входил в команду лучших исследователей-разработчиков господина Кима, который, на секундочку так, являлся одним из самых известных вирусологов Южной Кореи. Именно его команда первой разработала действенную отечественную вакцину от SARS-Cov-2. И Санхён играл в этом не последнюю роль.

Изучая вирус, Санхён подметил странную особенность. Попадая в организм человека, он подобно запрограммированной программе умело искал лазейки и наносил удары по самым уязвимым местам. Словно опытный айтишник, знающий необходимые сочетания клавиш, SARS-Cov-2 «троянским конём» проникал в органическую систему человека, разрушая её изнутри.

SARS-Cov-2 был сгенерирован человеком, в этом не было никаких сомнений. Сотворён такими же учёными, как и сам Санхён. Крутясь в кругах вирусологов, он прекрасно знал о наличии секретных лабораторий, учёные которых годами разрабатывали биологическое оружие массового поражения. И факт того, что в скором времени этому оружию понадобится поле для экспериментов, был лишь делом времени. Но то, во что совсем не верилось, так это аппетиты заказчиков разработки и масштабы поля исследования. Глобальная эпидемия, унёсшая огромное количество невинных жизней по всему миру наводила на мысль, что SARS-Cov-2 – это лишь начало, и человечество вступило в эпоху вирусов.

Но Санхён пошёл в науку для спасения жизней, а не наоборот. Он хотел помогать людям. А выходит, что создавал лекарства от болезней, которые были искусственно созданы такими же, как он? Был ли это заговор фармацевтических компаний или что-то на уровне правительств, Санхён не знал, да и не хотел знать, он был учёным, а не политиком. Но вот в том, что господин Ким, начальник лаборатории и, по совместительству, его научный руководитель в последнее время что-то утаивал от него, парень был уверен.

С того самого момента, когда он услышал о секретном уровне J, о котором нечаянно оговорился его коллега, Санхён стал подозревать, что в компании что-то неладно. Ему бы забить на всё это, но пытливое сердце учёного не давало покоя. Так Санхён и подслушал разговор господина Кима с тем самым коллегой о том, что некая компания Jellyfish имеет какую-то связь с заражёнными комой людьми.

В том, что участившиеся случаи с коматозными было делом рук человека, а точнее рук учёных их института, Санхён уже не сомневался. Но зачем и кому это было надо?

В день, когда произошло массовое заражение, в институте царил хаос. Правительство на официальном уровне запросило информацию о решении проблемы с носившим эпидемиологический характер бедствием. Тогда-то Санхён и выкрал втихаря цифровой носитель своего руководителя, на котором был изображён знак корпорации Jellyfish.

Оказавшись на улице, он застыл в оцепенении. Сильный ветер нёс по небу тяжёлые чёрные тучи. Вдалеке раздавались раскаты грома. На площади перед входом в институт царила паника. Распростёртые на асфальте тела, крики и суматоха тех, кто в сознании. В испуге он огляделся по сторонам: и куда? Нужно было срочно делать ноги, его скоро хватятся и, когда обнаружат ЧТО он стащил, вряд ли оставят в живых вообще. Сжав носитель в кармане халата, Санхён бросился по дороге. Куда он бежал? Чёрт его знает. Он не готовил тщательный план побега. В его планы вообще не входило сегодня воровать секретные разработки лаборатории! Но дело уже было сделано. Пришлось полагаться на волю случая. И случай не заставил себя долго ждать. Стоя посередине устланного телами перекрёстка, Санхён застыл в замешательстве, решая, куда податься, когда возле него остановился огромный внедорожник.

– Давай быстрей! – крикнул ему из машины парень с армейской стрижкой.

Застыв в нерешительности, Санхён вытаращил на него свои круглые глаза.

– Едешь или нет? – настаивал парень, – мы в зоне заражения, не видишь? Сейчас пришлют дронов.

Прикусив губу, Санхён всё-таки взобрался в высокий внедорожник, когда в воздухе за машиной повис дрон. Достав из бардачка лазерную пушку, чем изрядно перепугал сидящего рядом Санхёна, водитель монотонно спросил:

– Стрелять умеешь?

– Нет, – сглотнул Санхён.

– Тогда на водительское сиденье, – скомандовал парень и, ловко выпрыгнув из внедорожника, навёл прицел на дрон.

– Но я такое… – попытался возразить учёный, бросая испуганный взгляд на коробку передач.

– Вы находитесь в зоне з…

Свистящий выстрел, и искорёженный кусок металла полетел на землю.

– Быстрее! – крикнул парень.

Второй раз Санхёну повторять не пришлось, он ловко перебрался на сидение водителя. Судорожно пытаясь сообразить, где какие педали (и где этот парень только взял, чёрт подери, такое Богом забытое управление машиной?!) Вроде нашёл. Санхён выдавил сцепление и на газ справа. Двигатель взревел.

На горизонте появились ещё два дрона. Они без предупреждения открыли огонь по гражданским. Кан Мин заскочил на ходу в машину и, открыв окно, прицелился. Выстрел, и ещё один готов. Но второй сел на хвоста плотно.

Еле освоившись за рулём огромной зверюги, Санхён, насколько смог, выдавил скорость, несказанно благодаря про себя соседского деда и его старенький грузовичок на коробке, который Санхён водил, помогая развозить доставку в юном возрасте.

***

– В общем, когда Кан Мин подстрелил второй дрон, он сел за руль, и вот мы здесь, – закончил учёный свой эмоциональный рассказ во всех возможных подробностях, – Кан Мин сказал, что здесь находятся его друзья, которым можно довериться и укрыться на время. А я… – он воровато окинул взглядом помещение, – как бы теперь в бегах…

– То есть, ты говоришь, – медленно начал рассуждения Лукас, – что у тебя есть носитель с засекреченной информацией от Jellifish, которая причастна к истории с коматозниками?

– По крайней мере, это то, что я слышал, да, – закивал головой Санхён.

– И где же этот носитель? – приподнял бровь Лукас, чувствуя, как помогающий врачу айдол прожигает дырку в его спине. Похоже, назревал знойный ураган под названием Риччи. Лукас неосознанно усмехнулся.

Достав что-то из кармана халата, Санхён раскрыл ладонь, на которой лежал тот самый носитель.

– Но я не думаю, что всё так просто, – поторопился заверить новых знакомых учёный.

– Чанмин, – позвал копошащегося с дроном школьника Николас, – глянь-ка, что там.

Чанмин схватил носитель с руки Санхёна и законнектил с ноутбуком.

– Защита, – подвёл итог малой, быстро бегая тонкими пальцами по клавиатуре, – причём военных.

– Думаешь, удастся взломать? – в надежде спросил Ник.

– Возможно. Но мне понадобится время, – заключил парень, в размышлениях надув щёки.

Эпизод 8

На безлюдной детской площадке липко клеился к качелям серый туман. Промозглый воздух пах тревогой. Тяжело дыша, они остановились всего лишь на мгновение, чтобы перевести дух, когда из сизых сумерек послышалось леденящее душу рычание.

– Это ещё что? – сжав крепче пистолет, Ник пристально вглядывался в густой туман.

А туман в ответ уставился на него тремя парами алых глаз.

– Не дёргайтесь, – тихо скомандовал Кан Мин, – гончие.

Николас бросил взгляд на застывшего неподалёку Дэсона. Тот был бледен, в глазах застыл страх. Сам Ник мало осознавал весь масштаб бедствия, но выражение лица Дэна говорило само за себя. Рычание продолжало угрожать. Дэн медленно поднял АК и прицелился.

– Выстрелишь – навлечёшь дроны, – тихо протянул Кан Мин.

– Не выстрелю, и эти твари раздерут нас, как Тузик грелку, – прошипел Дэн в ответ.

Ник прищурился. Из пелены тумана, медленно ступая, появились огромные чёрные псы. То, что это были псы, Николас понял по силуэту их бойцовских тел. Остальное же мало походило на животных. Покрытые сталью, словно бронёй тела, на головах железные шлемы, глаза-тепловизоры светились кровавой жутью в туманных сумерках. Угрожающе рыча, гончие медленно начали обходить вокруг, заключая врага в кольцо.

– Поздно, – в отчаянии выдохнул Дэн, – не отпустят, либо раздерут прям здесь, либо скоро появятся хозяева.

– Чёрт, – ругнулся себе под нос Кан Мин, доставая армейский нож, – у этих тварей только одно уязвимое для удара место – шея. Лазеры применять в самом крайнем случае, – и, не отводя следящего взгляда от гончих, добавил: – Ник держись за нами.

Кивнув Дэну в сторону одной из тварей, Кан бросился на вторую. Псины отреагировали незамедлительно. Мгновение и Кан техничным движением руки перерезал глотку одной: там, сразу под самым шлемом. Дэн махнул ножом. Лезвие разрезало воздух. Ещё раз. Нож проехался по стальному шлему, лишь слегка задев плоть. Псина зарычала и, клацнув зубами, мёртвой хваткой вцепилась в руку Дэсона.

Загнанный на шведскую стенку Ник, наблюдая за тщетными попытками Кан Мина помочь другу, всё же взвёл свой пистолет. Сомкни гончая челюсти чуть подальше, и руку Дэна можно и не спасти. Глубоко вдохнув, он постарался унять своё рваное дыхание и, прицелившись, выпустил свистящий алый заряд в терзающую Дэна гончую. Псина взвизгнула и упала на землю. Алые глаза-тепловизоры потухли. Николас перевёл взгляд вниз, под лестницу. Караулившая его гончая уже поставила свои железные когти на перекладину. Ник прицелился: свист лазера и прямо в морду. Тепловизор треснул. Псина свалилась без признаков жизни.

Не успели они опомниться, как воздух разрезал белый пучок света прожектора дрона. Луч метался сквозь плотный туман в поисках нарушителей.

– Бежим, – скомандовал Кан, подхватывая окровавленного Дэна.

А дальше всё, как в кошмарном сне. Яркие вспышки, они отстреливались, белый луч прожектора блуждал по закоулкам улиц, безликие постройки, липкие перила лестницы, мокрая трава болью на коленях, и в грязных штанах до перекрёстка.

– Туда, – указал Нику за поворот направо Кан Мин. А сам бросился влево, уводя за собой чёртовый дрон. И Ник бежал, бежал прямо за Дэсоном, что есть силы, до боли в лёгких, благодаря про себя жёсткие тренировки и здоровый образ жизни. Главное, чтобы сейчас вот здесь таким вот здоровым и не распластаться бездыханно на асфальте навсегда. Бежавший впереди него Дэн оглянулся и, заметив, что за ними никто не гонится, бросился за угол. Николас залетел вслед за ним. Опершись спиной о мокрую стену, Дэн тяжело дышал:

– Где Кан?

– Не знаю, – выдохнул запыхавшийся Ник, – мы разминулись на перекрёстке.

– Сложите оружие, – на весь жилой, но безлюдный квартал разнёсся железный голос дрона, – сопротивление бесполезно.

– Чёртовы вояки, – сплюнул на тёмный асфальт Дэн, – у них противотуманки, а мы как кроты в этом долбанном тумане.

Замолчав, парни прислушались. Где-то совсем недалеко только что пронёсся свистящий звук двигателя дрона.

– Один, – тихо предположил Николас.

Дэн прислушался:

– Два, один чуть левее.

– Беру тот, что справа, – прошептал Ник, пытаясь определить по звуку точное нахождение дрона, – и давай к машине, будем надеяться, что Кан уже там.

Дэсон кивнул.

– Пошли, – скомандовал Ник.

Они бросились из укрытия, разрезая лазерами туманный воздух. Один был подбит сразу. Второй открыл огонь, вынудив парней, петляя, скрыться в густой листве кустарников. Затаив дыхание, они ждали. Беспорядочно бегающий по мокрому асфальту сквозь серое полотно тумана прожектор второго дрона тускло исчез в сумерках. Ник пытался разглядеть безопасный путь к продвижению сквозь пышную листву кустов.

– Думаешь, ушёл? – с надеждой в голосе прошептал Николас.

– Хрена с два, – прошипел Дэн, – эти твари если прицепятся, то отвалят, только если окажутся на земле.

– Правду глаголешь, – послышался позади монотонный голос, заставив парней вздрогнуть.

– Кан, – Дэсон облегчённо выдохнул, – ты в порядке?

Придерживая раненное накануне плечо рукой, Кан Мин всё же уверенно кивнул и зашептал:

– Там военные оцепили район. Теперь и без коматозных отлавливают. А мы в чёрном списке, как оказавшие сопротивление. Думаю, наши лица уже в базе данных.

– Что делать будем? – прошептал Николас. – Может, на машине, а там прорвёмся?

– Не сработает, – отмёл идею Кан. Он достал из кармана увесистый прибор.

– Дай свою ветровку, – приказал он Нику.

Тот послушно стащил с себя намокшую куртку. Накрывшись вместе с прибором так, чтобы экран не светил в сумерках слишком ярко, Кан Мин что-то набрал на дисплее. Над прибором появилась голограммная трёхмерная карта.

– Откуда у тебя…

Оставив вопрос друга без ответа, Кан начал крутить район в разные стороны, внимательно просматривая.

– Вот тут, – он указал парням на что-то незначительное на дороге, совсем недалеко от их местоположения, – есть канализационный люк. Если спуститься под землю, то по тоннелям можно выбраться за пределы военного оцепления, прямо вот тут.

– А машина? Там же наш дрон внутри, – прошептал Ник.

– У тебя машина оснащена Вики? – уточнил Кан Мин.

– Да. Но после того, что мы узнали, это сейчас не совсем…

– Думаю, мы с Чанмином решим этот вопрос, – прервал его Кан.

Николас согласно кивнул.

– Эта тварь там зависла в режиме ожидания, – предупредил военный, – действуем осторожно и как можно быстрее. На счёт три за тот угол и под землю.

– Раз, два, три…

***

(Несколькими сутками ранее)

– Со своей стороны я сделал всё, что в моих силах, – сквозь дремоту доносился голос доктора, – но ему нужны антибиотики, а мои возможности, сам знаешь, ограничены.

Кан Мин медленно открыл глаза.

– О! Проснулся! – воскликнул сидящий рядом с диваном на высоком табурете Джинни.

– Как ты? – раздался откуда-то голос Дэсона.

Кан Мин обвёл мутным взором помещение. Он всё ещё лежал на диване. За окном сыростью серели сумраки. В зале горел приглушённый тёплый свет, в основном над барной стойкой, где собрались все, кроме него, айдола, который изо всех сил пытался бойкотировать своего предателя-менеджера, и Дэсона, что приглядывал за другом.

– Который час? – поинтересовался Кан Мин, попытавшись сесть.

– Без пяти девять, – поторопился сообщить Дэсон, – ты проспал полдня.

– Нам бы дрон поскорей восстановить, – напряжённо заметил Ник, с особой педантичностью строгающий морковь на мелкие кубики, – тогда можно будет осмотреть окрестности и зоны заражения. Исключим неблагоприятные пути и сможем, избежав дронов, добраться до дома Дэсона, заодно пополнить припасы и достать для Кана лекарства.

– Тебе обязательно добавлять морковь в омурайс? – поморщился Юнхо, – и вообще, кто в такое время думает о готовке?

– Я, – поднял на доктора тяжёлый взгляд Ник, и засунул кусок овоща в открытый рот друга, – морковь полезна для зрения, док. Так что жуй. Чанмин? – позвал школьника Николас, – как там дела?

– Мне бы помощь Кан Мин-хёна, вдвоём мы бы быстрее со всем разобрались, – с досадой выпалил Чанмин.

– Показывай, что у тебя там? – монотонно протянул военный, медленно подходя к барной стойке.

Просияв радостной улыбкой, школьник вскочил со стула, освобождая место старшему.

– Какого хрена? – сузив глаза, прошипел Юнхо, – вернись на место.

– Времена не те, док, – усмехнулся Кан, и приподняв вопросительно бровь: – Нам ведь нужен дрон?

Оставшийся без объекта мнимой заботы, Джинни, надув губы, подошёл к Нику, всем видом показывая, как ему наплевать на их спевшуюся возле бара компанию. Его взор упал на тарелку с омурайсом, которая с пылу с жару стояла на столе перед Лукасом. Джинни потянул носом. Сглотнув, он облизнул губы, но обида за то, что Лукас оставил его без должного внимания, одного, там, прислуживать Юнхо, заставила айдола сжать зубы и обратить взор на хозяина кафе.

– Мне… воды, – гордо и обижено затребовал айдол.

– Ты держался молодцом, – похвалил его Ник, протягивая стакан воды, – перекусишь что-нибудь? Я приготовлю.

Джинни облизал губы, но тут же отвёл взгляд и промямлил:

– Я не голоден, меня ужасно мутит при виде… – он пристально посмотрел на сидящего рядом с противным сусликом менеджера и закончил, – при виде этого вашего всего тут омурайса.

И, развернувшись, гордо ретировался в сторону дивана.

– Чего это он? – недоумённо уставился на Лукаса Ник, – ты его менеджер, что он у вас там ест вообще?

– Он на особой диете, – заключил Лукас, лукаво усмехнувшись, – называется «воспитательная».

Игнорируя детские выходки айдола, что всеми силами пытался привлечь внимание к своей персоне, Лукас наблюдал… Наблюдал за всей собравшейся здесь компанией. Новоприбывший учёный изрядно его заинтересовал, точнее та вещица, что он прихватил с собой, вызывала у Лукаса особый интерес. А вот Дэсон… Уплетая за обе щёки предложенную хозяином кафе еду, он то и дело хмуро поглядывал на Лукаса с опасливым подозрением. Неужели он мог что-то знать? Лукас перебирал в памяти, где он мог его видеть, как… да неужели?..

***

Время клонило к полудню, когда Лукас с тарелкой пышного омлета и чашкой тёплого, божественно пахнущего риса подошёл к сидящему в своём углу Джинни. Подперев костлявой рукой лицо, айдол со скучающим видом наблюдал за шелестящей листвой во дворе. Так казалось со стороны. Но вот в душе, в душе у Джинни хозяйничал ураган. Он злился. Злился на обстоятельства, заставившие его оказаться здесь, вдали от привычных для него людей и условий. Злился на Лукаса, который всё это поганое утро был занят разговорами со всеми кому не лень, но полностью игнорировал его. Но больше всего он злился сам на себя из-за того, что став популярным, слишком привык нуждаться в уходе.

Джин с детства был окружён чужим вниманием к своей персоне. Сначала это были мамины подруги, которые не упускали лишний раз шанса потрепать милого малыша за щёчки. Потом поклонницы в школе. Влюблённые девчонки бегали за ним по пятам, не давая вздохнуть свободно. А учителя прощали его прогулы по причине стажёрских тренировок, лишний раз не упуская возможности напомнить Джинни, чтобы он не забывал своих добрых преподавателей, когда станет знаменитым. А потом менеджеры из агентства, которые 24 на 7 таскались за артистом, сверяли его расписание, говорили, какой бренд сегодня надеть и в какой цвет ему будут красить волосы под концепцию очередного альбома.

Да, мир благоволил Джинни, чего уж тут скрывать. А он и не отказывался брать. Но и отдавал Джинни с лихвой, по полной выкладываясь в танцевальном зале и на уроках вокала, изводя себя диетами и бессонными ночами, которые проводил опять-таки в репетиционном классе, обливаясь потом и стирая ноги до кровавых мозолей. А потом по вечерам с усталыми мышцами в теле замазывал неизвестные фанатам синяки на коленях и локтях от очередного неудачного падения.

Да, его окружало много людей, но сам Джинни был одинок. Глубоко в душе он всегда оставался один на один со своими демонами, которые шептали ему, что однажды его красоте придёт конец, что в мире не существует волшебного зелья для сохранения молодости, и что когда-нибудь и он, Джинни, станет старым и никому ненужным. Ненужным…

Вот отцу он уже давно не был нужен. Стал не нужен в тот самый день пять лет назад, когда озвучил свою мечту «стать айдолом». Помнится, тогда отец сказал ему что-то про: «мой сын не будет вилять задницей перед камерами в угоду кучке малолетних девиц. Если такую мечту ты выбрал для себя, то мне такой сын не нужен». Да, именно так он и сказал. Вот и нет у него больше отца… отца, который возлагал большие надежды на сына. Ведь он, сын, должен был пойти по его стопам и стать уважающим себя дантистом в их семейной клинике, продолжить династию Юн, родить наследника и… ну, как там дальше по запланированному коду эволюции и продолжению рода.

А он, Джинни, оказался дефектным. И на кого теперь рассчитывать клинике отца? Вот это вопрос… вопрос, который айдол, глотая застрявший в горле от обиды на нежелающего понимать отца ком, засунул глубоко, куда-то в тьму-тараканью своей души, да так и не доставал больше наружу. Не нужен так и не нужен, подумаешь.

А ведь нужным Джинни быть хотелось. А кому не хотелось? Всем людям хочется быть кому-то нужными. Как ни крути, а человек – существо социальное. А через два дня должен был состояться его концерт, где собрались бы его фанаты, которым он был нужен. А выходит, что все его старания в одночасье стали напрасными? Выходит, что мир на самом деле был таким непостоянно-хрупким? И в одночасье, известный на всю страну Риччи ощутил себя на самом деле крохотным и беспомощным. И куда ему теперь? Кому он теперь нужен? Джинни был напуган и потерян, и единственным человеком, который в эти пугающие нестабильные времена приносил успокаивающее чувство безопасности, оказался – бандюга-по-совместительству-менеджер-Лукас.

Чьи-то руки поставили перед ним на столик тарелки с едой, оторвав айдола от внутреннего диалога с самим собой. Джинни потянул носом, желудок предательски заурчал. Вытащив из ушей наушники, он поднял взгляд на подошедшего.

– Бойкотировать собрался? – сложив на груди руки, Лукас опёрся плечом о железную шпалу, что являлась частью каркаса помещения.

– Я не голоден, – буркнул Джинни и опять уставился в окно.

– Надеюсь, мне не нужно рассказывать тебе о вреде нарушения питания? – приподняв бровь, осведомился менеджер.

– А тебе какое до этого дело? – огрызнулся Джинни, – иди к… с кем ты там пол- утра просидел… к суслику своему вали.

Ему бы поблагодарить за еду, да вот обида, скребущая в груди обездоленным котом, выпустив когти, так и хотела вцепиться Лукасу в глотку. Посмотрите на него: стоит такой, как будто ему всё равно. Как будто и не друзья они вовсе, а он Джин, между прочим, так, на секундочку, уже привязался и в кои-то веки стал чувствовать себя этим, почти «неодиноким» человеком.

– Правда что ли? – переспросил Лукас, усмехнувшись.

Джин уставился на менеджера, раскрыв рот. Это он что, это он вслух, что ли, сейчас сказал? Ну и пусть. Ничего не говоря, айдол отвёл взгляд на зеленеющую листву за окном. Шелест деревьев успокаивал.

– В общем так, – в пониженном голосе Лукаса послышались нотки хмурого раздражения, – есть, не есть – твоё дело. В конце концов, мальчик ты уже не маленький. Только заруби себе на носу, здесь и сейчас никто с тобой нянькаться и возиться больше не будет, потому что некому и некогда тратить время на звёздные причуды айдола. Будешь есть то, что дают и когда дают. Еда теперь – способ выживания. Сейчас она у тебя есть, а через час зона заражения, дроны и нет больше еды. Так что хватит хернёй страдать. Но если тебе всё-таки хочется сдохнуть с голоду среди коматозников, то я тут не властен над твоей судьбой.

Джинни слушал монолог менеджера, обижено покусывая губу. Лукас был прав. Конечно, он был полностью прав. Инстинкт самосохранения у Джинни на самом деле был развит очень хорошо. Не зря он стал одним из самых популярных айдолов, пройдя жизненную школу стажёров и выйдя оттуда живым и почти психологически здоровым. Но вот только ни хрена этот тупоголовый менеджер не понимает. Разве он из-за еды носом крутит? А вслух:

– Ну вот и сдохну.

– Ну… твоё дело, – заключил Лукас и, развернувшись, уже было направился к барной стойке, как…

– Я боюсь, понятно?! – бросил Джинни.

Лукас остановился, но поворачиваться не стал.

– Мне страшно, – с надрывом выдал айдол, – все эти вирусы, коматозные, военные, дроны – весь мой мир порушился за один день, и я не знаю, как мне дальше быть. Но ты… – айдол запнулся, – ты всегда знаешь, что делать, – выпалил, наконец, он, шмыгнув носом, и добавил значительно тише, – рядом с тобой мне перестаёт быть страшно.

Джинни поднял мокрый взгляд на повернувшегося к нему менеджера:

– А тебе ведь наплевать на меня, в любой момент можешь вильнуть хвостом и поминай, как звали. И я тогда… Я не знаю, что мне делать.

В кафе повисла гробовая тишина, и только радио на фоне вещало о том, что: «город находится в локдауне и введён режим ЧС».

Первым отмер Лукас. Не в его пользу были истерики айдола, которые привлекали слишком много внимания окружающих. Он подошёл к столу и уселся напротив:

– Ну, для начала нужно поесть.

Сложив руки на груди и устремив на Джинни неподвижный взгляд, менеджер дал понять, что не сдвинется с места, пока тот не съест принесённую ему еду до последней крошки. Айдол нерешительно взял в руки палочки и уже через пару секунд с жадностью набросился на еду. Джинни показалось, что он никогда в своей жизни раньше не ел такого наивкуснейшего риса и нежнейшего омлета, ещё бы кетчупа… Теперь всё так, как должно быть. Теперь всё будет хорошо. Джинни определённо нравился такой вот омурайс. Пусть этот суслик со всеми остальными сдохнут от зависти. Потому что его омурайс – только его!

Эпизод 9

– Кан сказал, что они с Чанмином управятся к вечеру, – сообщил подошедший к барной стойке Дэн. Усевшись на стул, он сложил руки на груди.

– Как он? – поинтересовался Николас.

– В порядке. Это же Кан Мин, – усмехнулся Дэн, и на его мужественном лице появились мягкие ямочки.

Бросив взгляд на занятого ремонтом дрона друга, Дэсон непроизвольно вспомнил первый день их знакомства.

Дэн не всегда был таким вот непробиваемым, мужественным и большим. Первый раз он увидел Кана через стёкла разбитых очков. Точнее первое, что он увидел – это солдатские берцы, что, подойдя к валяющемуся на полу туалета щуплому парню, чуть попинали Дэна, проверяя на наличие сознания. Присев перед ним на корточки, солдат приподнял двумя пальцами расквашенное лицо Дэсона.

– Красиво они тебя, – послышался монотонный голос Кан Мина.

Он осмотрел разукрашенное ссадинами лицо со сползшими на бок треснутыми очками и заглянул в отёкшие лиловым, совсем сузившиеся глаза Дэсона:

– И не надоело тебе?

– А что я могу? – Дэн сплюнул кровавую слюну на начищенный им ранее пол туалета. – Эти ублюдки – сильные, и их много.

Кан Мин отпустил лицо парня и, поднявшись, подошёл к раковине. Включив воду, он намылил руки и, смыв чужую кровь, пару раз плеснул себе в лицо водой.

– Жалеть себя – не лучшее к себе отношение, – наконец сухо проговорил Кан Мин, уставившись в зеркало.

– Кто сказал, что я жалею, – огрызнулся Дэсон.

Сидя на полу, он пытался реанимировать очки, но выходило из ряда вон плохо.

– Я в безвыходной ситуации, – выдохнул он, – даже будь я таким же сильным, как они, их всё равно больше.

Ни для кого не было секретом, что в элитные войска Дэсона засунули по знакомству. А с такими разговор в спецназе был коротким: пролез на вольготное местечко, занял место достойного солдата – огребай.

Водрузив на переносицу безвозвратно разбитые очки, он украдкой глянул на стоящего возле раковины солдата. Ему легко говорить. От одного его взгляда исподлобья бежали мурашки по коже – для такого одним взмахом ножа лишить жизни ничего не стоило. А что Дэсон? С того самого дня, как отец сдал его в армию, утверждая, что только там его научат настоящей жизни, Дэсон понял, кто такая госпожа «несправедливость», и что против этой дамы бороться у него не было больше никаких сил.

А ведь там, на воле, у него была жизнь! Были планы и мечты, он уже отправил документы в Сеульский Национальный и получил подтверждение о зачислении. У него были друзья, он пользовался авторитетом в своих кругах. А что теперь? Нельзя сказать, что он непопулярен – били его стабильно. А в остальном… Разве он просил, чтобы его сюда по блату? Как же он всех их ненавидел – военных этих, со своими уставами, дисциплиной и колючей проволокой по периметру.

Понял, что по его худому лицу текут солёные слёзы он только тогда, когда больно защипали раны и ссадины. Жалеть себя? Да его жизнь уничтожена! О каком ещё «жалеть себя» этот будто вышедший из северокорейской армии солдат тут ему втирает?

Опёршись руками о железную раковину, Кан Мин бросил взгляд в зеркало на отражение сидящего на полу Дэсона:

– Это не жизнь несправедлива, – словно прочитав мысли Дэсона жёстко констатировал Кан Мин, – это ты несправедлив к себе. Чтобы выжить и постоять за себя, мало просто быть достаточно сильным.

Солдат ещё раз сполоснул руки и, закрыв воду, повернулся к озлобленно пялившемуся на него Дэсону.

– Они здесь заслуженно по распределению. Каждый из этих, как ты выразился, «ублюдков» выложился по-максимуму, чтобы попасть в элитные войска спецназа, ежедневно проливая пот и кровь на тренировках. Для них это и есть жизнь – защищать свою страну. А ты попал сюда по блату, как ни крути.

Колкие слова правды из уст солдата жутко раздражали Дэсона, но отчего-то ужасно хотелось доказать, что тот не прав, что Дэсон не такой уж и безнадёжный, что он чего-то да стоит, не совсем уж он и тряпка, об которую каждый желающий мог вытереть свои грязные берцы. Ведь на воле он всё же не был таким уж неудачником.

– Армия не была целью моей жизни, – буркнул в ответ Дэсон, – я лишь хотел…

Заметив, что военный оттолкнулся от раковины и направился к нему Дэсон умолк. Подойдя к избитому парню, солдат, наклонив голову, уставился прямо в заплывшие глаза Дэсона.

– Хочешь выжить в этой бесцельной для тебя армейской жизни – будь на пять голов выше каждого из них, – жёстко, без тени жалости, проговорил Кан Мин. – Только так ты сможешь постоять за себя и с честью закончить свой срок пребывания в не имеющем для тебя смысла месте, – и холодно протянул: – Рядовой Со Дэсон, солдат по семейному блату.

Отстранившись, Кан Мин засунул руки в карманы и направился к выходу.

– Завтра в восемь вечера в спарринг зале, – монотонно произнёс он возле самых дверей, – если тебе всё ещё не наплевать на свою жизнь и достоинство.

– Если дрон будет готов, то завтра выдвигаемся в город, – вернул Дэсона из воспоминаний голос Николаса.

– Думаю, что нужно разделиться, – к стойке подошёл Лукас, вслед за которым появился и Джинни с грязными тарелками в руках.

Лукас кивнул в сторону раковины, и айдол понуро, но всё-таки направился мыть после себя посуду: краткая лекция о введении в курс выживания и обязанностях возымела свои, хоть и не совсем спелые, но плоды.

– В этом есть смысл, – подумав, согласился Николас, – тогда мы с Дэном под прикрытием дрона поедем в город за продуктами и заглянем к нему домой. А Лукас и Юнхо сходят в аптеку. Пока наш район не объявили зоной заражения, думаю, что обойдётся без военных. А…

Хозяин кафе перевёл взгляд на учёного. Высунув кончик языка, Санхён с каким-то остервенением выписывал что-то на листе бумаги, казалось, совсем оторвавшись от реальности.

– Санхён, – позвал Ник, – Эй, Санхён!

– Эй! Шизик! – чьи-то длинные бледные пальцы пощёлкали перед лицом учёного, привлекая к себе внимание.

– А? Что? – подняв голову, парень столкнулся с презрительным взглядом Юнхо. – Чего тебе? Какой я тебе шизик?

– Мне-то никакой, – хмыкнул доктор.

– Санхён, – вновь позвал Николас, укоризненно посмотрев на Юнхо, – вы с Чанмином останетесь в кафе и постараетесь рассекретить и обработать данные с цифрового носителя.

– А, да, конечно, – закивал головой Санхён, бросив нахмуренный взгляд на Юинхо.

И чего этот хлыщ к нему привязался, раздувая конфликты на ровном месте? Учёный терпеть не мог эти людские конфликты, ещё со школьных времён. Он и в науку то пошёл, радуясь, что кроме пробирок и мышей с кроликами его общение с родом людским будет сведено до минимума. Не то, чтобы он не любил людей в глобальном смысле слова. В первую очередь он, конечно, любил науку. А во вторую – мысль о том, что когда-нибудь его знания помогут свершить стоящие открытия на пользу человечества в целом. Но находиться среди большого скопления народа ему было, мягко сказать, некомфортно. Надо признать, он быстрее находил общий язык с вирусами и бактериями, чем с людьми. Там, по крайней мере, всё было логично и для Санхёна, как талантливого учёного, намного понятнее. А вот люди… тут всё было сумбурно и сложно.

Он поднял взгляд и наткнулся на колючий взор Джинни, кажется, так звали окружающие звезду корейской развлекательной индустрии. Учёный в звёздах к-попа не разбирался от слова совсем. И отчего этот из «эльфийской расы» пялился, будто Санхён у него миллион занял, а вернуть позабыл ещё год назад – уж точно не догонял. Непонимающе поморгав тому в ответ, Санхён лишь пожал плечами и вернулся к своим записям. Какие уж там поломанные шестерёнки у этого айдола не так крутились в его персональной картине мира, это уж точно не его, Санхёна, дело.

***

Домыв посуду, Джинни поставил тарелки на сушилку. Если так продолжится, то кожа на его руках загрубеет. Чёртов Лукас! Надо же было вывалить ему всё, как на духу. Не прошло и десяти минут, как айдол уже начал жалеть о том, что признался. Так и не только Лукас слышал его исповедь ревущей белуги, его слышали все. И как ему теперь смотреть всем в глаза? А этот так толком ничего и не ответил, кроме как: «Посуду за собой сам помоешь, у нас самообслуживание».

Джинни обвёл взглядом присутствующих. Как же стыдно! Теперь ему казалось, что каждый из них про себя высмеивает его слабости. Вон, суслик как пялится. Тот факт, что он там какой-то учёный ещё не даёт ему права осуждать Джинни. Наверняка посмеивается над тем, какой айдол идиот… Чёрт!

Джинни зажмурил глаза. Они все смотрят! Они наверняка осуждают его беспомощность. Как же он так облажался?! Айдол почувствовал, как стало трудно дышать. Паника зарождалась в груди Джинни. Дышать… Нужен воздух, не хватает… Не в силах больше находиться в помещении, он сорвался с места и пулей вылетел наружу.

На улице ласково светило июньское солнце, чирикали птицы. Парень вдохнул полной грудью. Тёплый ветерок обдувал бледное лицо. Прикрыв глаза, Джинни сделал ещё пару глубоких успокаивающих вдохов и опустился на лестницу, прислонив голову к деревянной ограде перил. Похоже, жить ему придётся теперь здесь с позором.

– Тяжёлый день? – послышался откуда-то сверху мягкий голос.

Джинни поднял голову. Рядом с ним стоял Николас. Держа в руках пару баночек с кофе, он оглядывал пустующую территорию фабрики.

– Ты не против? – осведомился хозяин кафе и, не дожидаясь ответа, присел рядом с айдолом.

– Пришёл, чтобы посмеяться? – шмыгнул носом Джин, только сейчас осознав, что плачет.

– С чего мне над тобой смеяться? – приподнял в удивлении бровь Ник, ставя радом с айдолом баночку кофе.

– Только не говори, что не понимаешь, – огрызнулся айдол, насуплено покосившись на банку.

– Отчего же, понимаю, – согласился Николас, – только не понимаю, почему я должен смеяться.

Откупорив свою баночку, Ник сделал глоток и добавил:

– Бояться – это вполне нормально.

– Но ты-то не боишься, – тут же подхватил Джинни, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

– С чего ты взял? – усмехнулся Николас. – Все люди чего-то да боятся. Ты думаешь, что я или Дэн из-за того, что не ревём – значит, ничего не боимся?

– Вот видишь, опять ты про «ревём», – в отчаянии фыркнул айдол.

Немного помолчав, он всё же бросил на Ника вопросительный взгляд:

– Так… и чего же ты боишься?

– Я… – Николас сделал ещё один глоток и задумался.

– …Я боюсь потери, – наконец озвучил свой страх Ник, – когда Кан Мин оказался раненым, я поймал себя на мысли, что не выдержу, если с кем-то из вас что-нибудь случится.

– Но мы ведь знакомы всего ничего, – Джинни вскинул на хозяина кафе непонимающий взгляд, – так разве можно?

– В критической ситуации люди становятся ближе куда быстрее, – вздохнул Ник, покосившись на застывшего в ожидании Джинни, – вот, к примеру, Лукас.

– А что Лукас? – тут же отреагировал айдол.

– Ты к нему привязался за какие-то пару дней знакомства, – светлые глаза хозяина кафе изучающе разглядывали тут же притихшего Джинни.

– …Мы с ним давно знакомы, – облизнув губы, постарался как можно правдоподобнее заверить айдол.

– Он ведь тебе не менеджер, – всё-таки добил Николас, – менеджеры себя так не ведут.

– Откуда тебе знать, как ведут себя менеджеры? – возмутился Джинни. – Может, я именно таких вот менеджеров и предпочитаю.

– Ну да, – согласился Николас, кажется, всё-таки оставшись при своём мнении. – Так я это о чём – все мы люди, у всех у нас есть свои слабости и недостатки, ровно как, и преимущества.

– И в чём же мои преимущества, – печально усмехнулся Джинни, обращаясь скорее к себе, чем к собеседнику, – кроме как петь, ничего больше не умею.

Айдол уставился на колыхающуюся от тёплого ветра зелёную листву.

– Музыка всегда спасает в тяжёлые времена, – глядя вдаль, улыбнулся хозяин кафе, – хочешь сказать, что твои фанаты любили тебя за просто так? Ты даже представить себе не можешь, как порой музыка или просто добрые слова могут излечить человеческую душу, – на лице Николаса залегла печаль, – а иногда и спасают от необдуманных поступков, – и с грустью: – Уж поверь.

Джинни задумчиво посмотрел на сидящего рядом с ним парня. Ему показалось, что на мгновение спина Ника сгорбилась, будто вся тяжесть мира оказалась на его широких плечах. Но словно опомнившись, парень вздрогнул и выпрямился, посылая айдолу тёплую улыбку.

– Так говоришь, как будто слушал мои песни, – в ответ прошептал Джинни, горло отчего-то засаднило.

– Не слушал, – согласился Николас, – но собрать целую армию фанатов на стадионе – это чего-то, да стоит. Значит, ты был им нужен.

– Был нужен… – выдохнул айдол, и с отчаянием: – ключевое тут слово «был».

Он замолчал, покусывая пухлую губу. В воздухе повисла тишина, и только играющий с листвой летний ветерок и карканье заплутавшего на территорию фабрики ворона нарушали молчаливые мысли айдола.

– Я боюсь, – тихо, почти себе под нос решился озвучить Джинни, – боюсь, что не смогу найти себя в этом новом мире, боюсь, что слишком беспомощный и не выживу без посторонней помощи. Именно это до меня пытается донести Лукас, – ядовито прошептал айдол. – Каждый раз, когда я совершаю, какую-либо оплошность, он сразу ясно даёт понять, что я – якорь, который будет тянуть всех на дно. Никому не нужный якорь.

– Ну, якорь ведь для чего-то придумали, – вмешался Ник. – Порой, именно он играет самую важную функцию. Просто… – хозяин кафе всё же открыл так и не тронутую Джином банку с кофе и протянул её айдолу: – Я думаю, что Лукас по-своему переживает за тебя и хочет, чтобы ты стал самостоятельным. Ведь не всегда он сможет оказаться рядом в нужную минуту. Он ведь тоже человек.

Убедившись, что Джинни ухватил из его рук банку, Николас похлопал парня по острой коленке и поднялся на ноги.

– Мы должны держаться вместе, чтобы выжить, понимаешь? А твои страхи – это только небольшая толика в копилке с нашими общими тараканами.

Потянувшись под лучами разнеженного солнца, Ник направился в кафе.

Остановившись возле входа, он на мгновение обернулся:

– Посиди ещё немного и возвращайся домой. Поверь мне, у каждого хватает своих забот вместо того, чтобы думать о твоих собственных ковыряниях в себе.

Домой… Джинни прошептал это давно забытое им слово, чувствуя, как оно теплом и спокойствием оседает на языке. У Джинни снова появился дом. Дом, где он обязательно станет нужным.

Эпизод 10

В огромные окна смотрела ночная пустота. В целях безопасности освещение в кафе решено было погасить. И только оставленная на барной стойке небольшая настольная лампа тускло освещала сумрачное помещение, отбрасывая беспокойные тени на кирпичные стены. Словно маяк она, сама того не осознавая, мерцала в его сердце хрупкой надеждой: надеждой на завтрашний день, надеждой на то, что он справится. А справится ли?

На обычно улыбчивом лице Николаса залегла тревога. А мысли настойчиво возвращались в тот день. Тот самый проклятый день.

– Мам, может вы всё-таки не поедете? – шестнадцатилетний Ник смотрел на колдующую над семейным ужином женщину лет сорока.

Она обернулась и тепло улыбнулась сыну. По стеклу барабанил холодный, осенний дождь. Мягкий свет освещал хмурый от непогоды, обычно светлый и уютный дом.

А в душе Николаса бушевало беспокойство. По необъяснимым ему причинам в груди застрял ком тревоги, не позволяя ему толком вздохнуть. Ник вдруг сорвался с табурета и, подойдя к матери, крепко обнял её со спины. Он любил свою семью, семью Лим. У него была добрая, понимающая мама и строгий, но мудрый отец. А ещё была бабушка, что баловала внука домашней едой и вязаными шарфами на Новый год. Да, он любил свою семью, свою дружную, тёплую семью Лим.

Помнится, мама тогда положила свою руку на его холодные ладони:

– Ну, ты чего, Ник? Мы врачи, а врачи должны делать то, что должны, – она повернулась к сыну и ласково потрепала его по курчавым волосам. – Мы должны помогать людям, а в Африке эпидемия, они в нас нуждаются, понимаешь?

Женщина замолчала и, как будто что-то обдумав, ласково добавила:

– Да и это ненадолго, всего на пару месяцев. Оглянуться не успеешь, как мы вернёмся домой.

– Кто тут нюни распустил? – в дверном проходе появился отец. – Ты же у нас уже большой, а ревёшь, словно девчонка.

Отец подошёл к столу и, усевшись на деревянный табурет, потянул носом:

– Ммм, у нас на ужин оладушки с кимчи? – довольно улыбнулся он. – Открою тебе секрет, твоя мама готовит самые вкусные оладушки во всём мире. Мои любимые.

Николас оторвался от матери и заглянул в её наполненные жизнью глаза. От мамы всегда так вкусно пахло… пахло комфортом семейного очага.

– Хочешь, я приготовлю твой любимый омурайс? – подбодрила сына женщина.

И Ник молча кивнул. Это был последний омурайс, который готовила ему мама. А через месяц Николас получил телеграмму. В самый снежный день на его Новозеландской памяти, он открыл дверь, и его сердце пропустило тревожный удар. Даже не заглянув в сообщение, принесённое служащим, он понял: их больше нет… Проклятая Эбола! Проклятый вирус!

Дышать. Не хватает воздуха. Задыхается. Не помня себя, Ник бросился вон из дома, как есть, в пижамных штанах и футболке. На улице бушевала стихия. Снег колкими снежинками бил в лицо, порывистый ветер не давал вздохнуть. Но Николасу было всё равно. Его мир, его жизнь, его смысл – всё обрушилось в один проклятый миг!

И он бежал! Бежал по заснеженному двору, за калитку, бежал по пустынной дороге. А лёгкие захлёбывались от переизбытка холодного воздуха.

Когда он выбился из сил, Ник тоже не помнил. Он упал на колени и закричал, закричал от боли и несправедливости. Измучив пересохшее горло до хрипов, сжимая злосчастный листок бумаги, он повалился прямо в снег. Горячие слёзы обжигали обветренное лицо, а в груди застрял ком, было больно… Было так больно, что он не чувствовал ни холодного снега на голых руках и лодыжках, ни как намокает его домашняя одежда, купленная мамой перед отъездом.

Как? Как же так? Это не с ним. Нет-нет! Этого не может быть! Они, должно быть, ошиблись! За что? Ведь мама обещала… Она обещала!

Как он потерял сознание, Ник не помнил. Не помнил и то, как сосед притащил его замёрзшее тело домой. Очнулся он уже у себя в постели. Перед глазами всё расплывалось. Постаравшись сфокусировать взгляд, он разглядел родные очертания взволнованного лица бабушки. Она с тревогой смотрела на внука, что-то спрашивала, но что, Ник не улавливал.

А потом опять темнота. Спасительная темнота. А когда приходил в сознание, то ощущал на себе тёплые руки бабушки. Он был весь мокрый, его лихорадило. А в голове: он не защитил, он не настоял, если бы он только отговорил их, если бы…

И опять тьма. Заболев воспалением лёгких, он пролежал в бреду лихорадки неделю. А потом были похороны. Две погребальных герметично-заваренных урны и сразу в землю. И никакой надежды увидеть в последний раз его родных, до боли в сердце любимых родителей. А потом… потом мысли в голове, всякие мысли и много. Закрывшись у себя в комнате, Николас отказывался от пищи и никого не впускал. Отстранился от бабушки и друзей. Жизнь потеряла смысл. В чём же её смысл, если вот так в мгновение ока можно потерять всё, чем ты дорожишь? Как же хрупка жизнь человека! Как же она бессмысленна.

О всяком думал Николас, даже о самых ужасных вещах, которые могли закончить его муки и тревоги. Худой, бледный, под глазами залегли тёмные круги. И когда казалось, что Ник уже никогда не сможет вернуться к нормальной жизни, в таком вот состоянии его нашло сообщение.

Сообщение в KakaoTalk. Это был он… тот, кто спас Николаса от жизни овоща, тот, кто вернул его в реальность и вселил в него надежду на то, что жизнь ценна, и что нужно продолжать бороться, продолжать жить. Ведь мама так старалась, когда подарила сыну жизнь, а отец вложил столько мужской заботы в его воспитание. А ещё была бабушка. И разве его, Ника, так воспитывали? Разве можно бросить в одиночестве пожилую женщину, которая потеряла сына и невестку? Пожалел бы. Она ведь наверняка измучалась, видя, как её внук чахнет на глазах, как в его глазах тухнет такой ранее яркий молодой огонёк жизни.

Нет, Николас не может так поступить. Он ведь мужчина. Он должен взять на себя ответственность, должен снова встать на ноги и позаботиться о том единственном родном человеке, который у него остался.

Да, Юнхо, тот самый друг по переписке, с которым Николас познакомился незадолго до отъезда родителей, очень своевременно поймал его на просторах интернета. И жизнь начала налаживаться. Не так, как раньше. Но шаг за шагом, потихоньку Ник при поддержке далёкого, но самого сердечного друга, с заботой и молитвами бабушки стал снова замечать солнце и синее небо над головой, щебетание птиц и запах распустившихся цветов. Пришла весна, и истерзанная душа Николаса, наконец, впустила новую жизнь, такую, какая она теперь у него была. Ведь жизнь, как уверял Юнхо – бесценна!

Смахнув внезапно взявшиеся из ниоткуда слёзы, Николас помотал головой, отгоняя воспоминания десятилетней давности. После смерти бабушки полгода назад, Ник, при поддержке Юнхо, принял решение перебраться в Южную Корею, чтобы найти, возможно, оставшихся далёких родственников. Потому что мечта о дружной, крепкой семье всё ещё тлела там, глубоко в его душе.

А потом этот ЧС. И теперь Вселенная подбросила под его крышу семеро нуждающихся в тепле и защите парней. Каждый из них со своими «демонами», со своими ранами на сердце и простыми человеческими переживаниями.

Случайность ли это? Но все они живы и невредимы, молоды и полны энергии, у них ещё вся жизнь впереди. И Николас теперь уже не тот зелёный парень, он возмужал, он теперь взрослый. И он чувствовал ответственность, ведь… они доверяли ему.

Независимо от того, насколько сильны и самостоятельны были ребята, попав в мясорубку непредсказуемости жизни, каждый из них нуждался в словах поддержки, нуждался в человеке, который скажет, что: «Он верит! Верит в них, верит в их будущее, верит, что всё будет хо-ро-шо!»

И, похоже, что у Николаса это получалось. Конечно, не без поддержки Юнхо, но он держался. И эти мальчишки верили, что всё будет хорошо. В отличие от их неофициально провозглашённого лидера, в сердце которого царил хаос, сомнение и тревога.

Сложив руки на груди, хозяин кафе размышлял. Мир сходил с ума. И отчего-то ему казалось, что как раньше уже никогда не будет. А больше всего пугала неопределённость. Что ждёт их там, за стенами заброшенной фабрики?

Заразятся ли они или их растерзают дроны за неподчинение? Как ни крути, а перспективы внешнего мира оставались не радужными. Ник обвёл взглядом забывшихся тревожным сном парней. Завтра им предстоит первая после введённого военными режима ЧС запрещённая вылазка в город. Как всё пойдёт? Выполнят ли они намеченное? Идти против дронов и специально обученных солдат – не безумие ли? Николас понимал, что, конечно же, это безумие. Но сердце тревожно стучало: «Нужно бороться! Нужно выяснить, что происходит в этом проклятом богом мире».

Он перевёл взгляд с мирно посапывающего возле менеджера Джинни на дремлющего Лукаса. За эти несколько дней он ни разу не видел, чтобы Лукас позволил себе по-настоящему отдохнуть. Всегда собран, всегда готов. Вот и сейчас, сидя на диване, застыл в режиме ожидания, хоть и кажется, что спит. Николас нахмурился: этот парень… Лукас вызывал у него двоякое ощущение: то, что он не был менеджером Джинни, Ник понял практически сразу. Он точно что-то скрывал, в этом Николас был уверен. Да и Дэн как-то странно всё время на него поглядывает. Но с другой стороны, у самого Ника историй, о которых он не особо спешил распространяться – вагон и маленькая тележка. И откуда у него право лезть в чужую жизнь с расспросами.

А ребячье сердце айдола привязалось к Лукасу, и пусть парень не тот, за кого себя выдаёт, но… Его взгляд упал на лежащую на плече свернувшегося калачиком айдола руку Лукаса: он заботился об этом приблудившемся к нему щенке. Пусть и не показывал своих чувств в открытую. Что-то подсказывало Нику, что Лукас отнюдь не такой уж и плохой, каким хотел казаться. Но и простым этот парень явно не был.

В углу, возле окна, на расстеленном на полу одеяле устроился Кан Мин. А рядом с ним, на соседнем, прикорнул Юнхо. Вечером у Кана поднималась температура, и доктор остался присмотреть за своим пациентом, время от времени меняя мокрые полотенца, да так и перекочевал вместе с одеялом к больному, вопреки всем протестам Кан Мина и заявлениям, что с ним всё в порядке и хватит с него лечения.

А Юнхо только продолжал ворчать, что если больной будет и дальше себя так вести, то ему придётся привязать Кана насильно, потому как он, Юнхо, ещё может понять своих непослушных пациентов, но даже они не настолько глупы, чтобы, когда им нездоровится, поступать опрометчиво, а Кан Мин оказывается и того хуже. Губ Ника коснулась печальная улыбка: Юнхо такой Юнхо.

Ближе к ночи, взяв ноутбук, Чанмин вместе с Санхёном перебрались в спальню, чтобы не тревожить остальных, где и продолжили возиться над неподдающимся пока цифровым носителем.

– Ты отдохнул бы, – услышал он тихий голос Дэна у себя за спиной, – нам завтра с утра в дорогу.

– Что там малой с Санхёном? – осведомился о ситуации Ник.

– Чанмину дай только компьютер и интернет в руки, – Дэсон задумался, –интересно, сколько он может вот так без сна…

– Молодость, – выдохнул Ник.

– А Санхён пускает слюни на стол, вырубился ещё полчаса назад, – усмехнулся Дэн, – забавный он. И когда он успел Юнхо дорогу перейти?

– Юнхо, он… – Николас бросил взгляд в угол, где устроился на ночлег его друг, – думаю, что они справятся. Хоть Юнхо и бывает порой предвзятым и высокомерным, но на самом деле у него золотое сердце. Когда он лечит своих хвостатых пациентов, ты даже представить себе не можешь, какой он, только что нимба над головой не хватает… И те благодарны ему до щенячьего визга.

– Постой… – Дэн распахнул глаза, – ты сейчас хочешь сказать, что Юнхо – ветеринар?

Николас кивнул:

– Прекрасный ветеринар.

– Как это… – всё ещё приходя в себя от услышанного, таращился на парня Дэн, – но он же Кан Мина… Он ведь, выходит, не доктор?

На лице Николаса появилась полная грусти улыбка:

– Юнхо – врач от Бога. Твоему другу крупно повезло, что он попал именно в его руки. Одно время он помогал своему дяде в клинике, в сельской глубинке. Столько, сколько знает Юнхо, по моему мнению, не знает и половина высокооплачиваемых докторов. А уж столько, сколько он навидался за время работы в клинике, так и подавно.

– Почему же он тогда не работает в больнице?

– Ну, во-первых, у него нет разрешения на практику, – пояснил Николас, с теплотой смотря на спящего друга, – родители Юнхо умерли, когда он был маленьким. Его воспитывал дядя и научил всему, что знал сам. Но денег в сельской глубинке особо не заработаешь. Я как-то раз гостил у него. В деревнях лекарь считается повыше правительства. Докторов там почитают, как Божество. Как по мне, так Юнхо и есть Божество, самое светлое и доброе. Если бы ты знал, скольких он вылечил бесплатно. Жители, конечно, в ноги падают и несут, кто что может: кто рис, кто соленья с кимчи. Но кимчи, к сожалению, учёбу в универе не оплатишь.

Николас замолчал.

– А как же стипендия? Если он такой талантливый, то, что же тогда не подал на стипендию?

Ник вздохнул:

– Подавал, и его приняли, но в последний момент объявился какой-то хлыщ по блату. Вот ему и дали от ворот поворот.

Услышав о хлыще по блату, Дэн невольно напрягся.

– И самое обидное то, что у того пацана и деньги были. Родители просто-напросто решили сэкономить за счёт чужой судьбы, а потом, как оказалось, его выгнали из института за наркоту.

– Да уж, – только и смог выдавить из себя Дэсон, неловко почесав затылок.

– Сам-то чего не спишь? – бросил укоризненный взгляд на друга Николас.

– Пришёл убедиться, что ты словишь хотя бы пару часов сна, – выдохнул Дэсон, – я же вижу, как тебе неспокойно. Но… – парень положил свою мозолистую широкую ладонь на плечо Ника, – мы с Кан Мином будем рядом.

– Кан всё же решил с нами? – выдохнул Николас.

– Просто смирись, – покачал головой Дэсон, – этого упрямца, если что надумал, никто не остановит.

– Надеюсь, что Юнхо не убьёт его раньше нашей вылазки, – вздохнув, Ник устало потянулся на стуле. – Давай немного отдохнём, завтра тяжёлый день, – и добавил, скорее больше для себя, – всё будет хорошо.

– А как же ещё, не хочу хвастаться, но с тобой два лучших парня из спецназа.

Дэн усмехнулся и, похлопав Николаса по плечу, направился в сторону спящих на полу друзей.

«Да, всё будет хорошо», – успокоил себя Ник и приглушил свет лампы. Быть лидером, как оказалось – тяжёлое занятие. Но кто ещё возьмёт на себя ответственность за этих нашедших кров под его крышей мальчишек, если не он?

Эпизод 11

На лобовое стекло накрапывала липкая морось. С самого утра по хмурому небу бежали подгоняемые тревожными порывами ветра тучи. Ник махнул дворниками. Те неприятно скрипнули по влажному стеклу. Ехали в тишине, не торопясь.

– Кого-нибудь видишь? – прервал беспокойное молчание Дэн, обернувшись на сидящего сзади Кан Мина.

Не сводя взгляда с трёхмерного голограммного изображения над пультом контроля, Кан направил дрон облететь квартал.

– Сворачивай направо, – бросил он Нику, – впереди слева блок военных и район коматозных.

Николас крутанул руль вправо. Петляя между брошенных машин, он пробирался к следующему перекрёстку. Районы, по которым они проезжали, оказались вполне себе уцелевшими. Пара разбитых витрин. А в основном: тревожный шелест листвы, морось и пугающая, не присущая мегаполису тишина. Многомиллионный Сеул превратился в безлюдные стеклянные джунгли.

– Впереди в этом направлении никого, – почти уже заверил Кан, как… – Стой! – резко приказал он.

Мимо его дрона пронеслось два вражеских.

– Через минуту будут в лобовую.

Ник дал по тормозам и заглушил мотор. Включив тонировку лобового стекла, он вжался в водительское кресло. Заметили? Сердце Николаса выдавало беспокойную автоматную очередь. Стараясь утихомирить тревожное дыхание, он посмотрел на браслет защиты от тепловизора, которыми снабдил их Кан Мин. Индикатор горел рабочим зелёным. Только бы не заметили. Ник зажмурился, чувствуя, как рядом на соседнем сиденье притаился Дэсон.

Заметив ещё горячий мотор, дроны закружили вокруг джипа, словно оводы, унюхавшие свежую кровь. Чувствуя, как по виску стекает пот, Николас, не смея шелохнуться, наблюдал из-под дрожащих ресниц, как один из дронов завис совсем рядом, сканируя его тело. Малейшая неосторожность и эти твари разнесут их джип без предупреждения. Но, не обнаружив ничего необычного, дроны ещё немного покрутились вокруг, выглядывая потенциального нарушителя комендантского часа, и как ни в чём не бывало продолжили патрулирование района.

Николас выдохнул. Придерживая больное плечо, Кан Мин поднялся первым и проверил зависший в режиме ожидания дрон.

– На протяжении двух кварталов никого, – заверил он, – придётся сделать петлю.

Через полчаса скитаний синий джип наконец-то въехал в нужный им жилой район. На улицах было тихо: ни коматозных, ни дронов, ни военных.

– Как-то слишком уж тут пусто, – с подозрением проговорил Дэсон.

– Возможно, уже успели зачистить, – предположил Кан.

Дэн бросил хмурый взгляд на друга, но промолчал. Тревога безвольной птицей забилась в груди.

– Как думаете, куда они девают такое количество тел… – протянул Николас.

В салоне повисла тишина. А в мыслях у Ника целая вереница предположений: на опыты? Сжигают заживо? В братскую могилу? Но не в больницу же всех, столько-то тел!

– На военные базы? – озвучил свой вариант Дэсон.

– Одновременно несколько миллионов? – усомнился Николас, сворачивая в очередной переулок между домов.

– Ты не хочешь знать, на что способны военные, – заверил Кан Мин, покачав головой.

Впереди появился небольшой придорожный супермаркет. Николас притормозил и вырулил на парковку. Выйдя из машины, с оружием в руках они настороженно огляделись по сторонам. Пусто. Только несколько воронов беспокойно рокотали на липких от мороси проводах.

Внутри никого не оказалось. Выдохнув, Ник опустил пистолет. Оглядывая полки с продуктами, Дэн присвистнул:

– Это мало похоже на каноны постапокалиптики.

– Если бо́льшая часть населения в коме, то кому нужны продукты, – протянул Кан Мин. По-хозяйски заглянув в подсобное помещение, он вытащил оттуда несколько пустых коробок и, бросив одну из них Дэсону, направился к полкам с предметами первой необходимости.

– Берём в первую очередь продукты долгого хранения и рамён, – озвучил Николас вслух.

На что получил согласный кивок Дэна и полный игнор со стороны Кан Мина. Похоже, у последнего были свои планы на магазин. Набрав несколько полных коробок провизии, они замерли на кассе. Сканеры сетчатки и отпечатка пальцев не работали, монитор выдавал ошибку сети.

– И что теперь, – замялся Дэн, – как это всё оплатить?

– Никак, – заверил Кан Мин, – просто пошли.

– Я так не могу, – упёрся Дэсон, – я будущий полицейский. Если мы просто так уйдём, будет считаться за воровство.

– Ты ненормальный? – Кан вопросительно вздёрнул бровь.

– Это посягательство на…

– Думаю, Кан Мин прав, – неловко поддержал спецназовца Ник, – у нас чрезвычайная ситуация, Дэн.

– Но всё же… это неправильно, – не соглашался Дэсон, – у этого магазина есть хозяин.

Остановившись возле самого выхода, Кан развернулся и в упор посмотрел на друга:

– Неправильно, Дэнни, это запирать людей по домам без каких-либо объяснений не предоставляя им никакой помощи. Не страдай хернёй. Пошли.

Кан перехватил покрепче свою коробку и вышел из магазина, бросив Николасу на ходу:

– И забери оставленные этим идиотом деньги с прилавка.

– Как он… – удивился Ник, наблюдая, как Дэсон, фыркнув, всё же засунул кошелёк обратно в задний карман джинсов.

***

Дом Дэсона находился в конце узкой улочки, по две стороны которой ютились старенькие, но ещё вполне себе жилые коттеджи. Припарковав машину на всякий случай чуть подальше от входных ворот, Николас заглушил мотор. На улицу тихо садился туман. Смеркалось. Дэн бросил взгляд на родной дом, и сердце затрепетало надеждой: на кухне горел свет.

– Пошли, – решился он и, схватив АК, направился в сторону дома.

Дверь оказалась не заперта. Указав друзьям на тёмный зал направо и коридор со спальней прямо, сам Дэсон направился на залитую тёплым светом небольшую кухню.

– Отец, – осторожно позвал Дэн, держа автомат на прицеле.

Дэсон облегчённо выдохнул, опуская оружие. Какое же это было успокоение – увидеть родную широкую спину и седые курчавые волосы своего старика. Одетый в полицейскую форму господин Со что-то кашеварил на плите.

– Отец! – радостно выкрикнул Дэн и, отложив автомат на стол, устремился к повернувшемуся на зов сына мужчине.

– Дэнни, – выдохнул тот в ответ, крепко сжимая в объятьях сына, – ты цел, – и отстранив Дэсона на вытянутые руки, оглядел: – Нигде не ранен?

– Нет-нет, я в порядке, а ты? – Дэсон заглянул в глаза отца.

– Цел, – успокоил сына мужчина, – я был на службе, когда всё произошло.

В коридоре послышался шум, и в кухню вошли Кан с Николасом.

– Это… – бросив настороженный взгляд на парней, мужчина молниеносно потянулся к кобуре на поясе.

– Это мои друзья, – поспешил успокоить отца Дэсон, и сделал знак парням опустить оружие.

Убедившись, что друзья последовали его просьбе, он перевёл взгляд обратно на господина Со:

– Скажи, ты знаешь, что происходит?

Мужчина окинул беспокойным взором парней, словно прикидывая, стоит ли говорить, как затянувшуюся тишину прервало гулкое урчание в животе сына.

– Разговор не быстрый, – наконец выдохнул господин Со и чуть нервно улыбнулся: – давайте так: вы наверняка ничего не ели, я схожу в погреб за соленьями, поедим и поговорим.

Парни переглянулись.

– Не думаю, что… – начал было Николас.

– Кимчи моего отца – самое лучшее во всём Сеуле! – обрадованно заверил Дэсон, в предвкушении скорой еды, – вы просто обязаны его попробовать!

– Ну не то, чтобы прям лучшее, – сконфужено проговорил господин Со, чуть покраснев, – но попробовать всё же стоит. Тем более, что когда нам ещё… в таких-то реалиях, – пробурчал себе под нос мужчина, выходя с кухни.

Он вернулся минут через пять с несколькими контейнерами в руках. За это время Дэн успел собрать рюкзак вещей и прихватить зарядку для лазерного лука.

– Рис почти готов, – сообщил господин Со, проверив таймер на скороварке.

Поставив перед гостями небольшие кружки, он разлил по ним зелёный чай и сам сел за стол. Сделав пару глотков терпкого напитка, Дэсон перевёл взгляд на отца:

– …Так что происходит?

– Ситуация сложная, – выдохнул полицейский и, воровато оглядевшись по сторонам, как будто их может кто-то подслушать, понизив голос, добавил, – вам что-нибудь известно об организации VENOM?

– VENOM? – Дэн неуверенно посмотрел на друзей, – это вроде «яд» на английском?

– М, – согласно кивнул мужчина.

– Первый раз слышу, – покачал головой Дэсон.

Его взгляд скользнул по растерянным лицам друзей, похоже, что те были с ним полностью солидарны.

– В общем, – мужчина нервно повёл плечом и продолжил, – это неправительственная организация террористического характера.

– Хочешь сказать, что всё, что происходит с людьми – это дело рук террористов? – выдохнул Дэн.

– Не совсем так, но те, кто стоит за VENOM, преследуют абсолютно из ряда вон выходящие цели, идущие в разрез с политикой правительства. Такого человечеству ещё и не снилось, и если они преуспеют в своих замыслах, боюсь, что большинству из нас уже никогда не вернуться к привычному образу жизни, – мужчина бросил взгляд на висевшие на стене кухонные часы.

– Вы кого-то ждёте, господин Со? – сузив глаза, протянул всё это время хранивший молчание Кан Мин.

– Я? – явно слишком высоким голосом переспросил полицейский, – нет, конечно, нет. Все, кого я ждал, уже здесь.

– Отец? – Дэсон внимательнее оглядел бледное лицо мужчины, – с тобой всё в порядке? Ты неважно выглядишь.

Будучи слишком взволнованным от встречи, Дэн только сейчас заметил испарину на лбу отца и его мутный взгляд.

– Нет-нет, я в порядке, – поспешил заверить сына господин Со, как радужка глаз на долю секунды блеснула голубым.

Неожиданно подскочив со своего места, господин Со тревожно заозирался по сторонам:

– Дэнни, вам нельзя здесь находиться. Вы должны немедленно уйти, – затараторил отец, – они скоро будут здесь, они заберут вас.

– Кто будет здесь? – Кан Мин встал следом за мужчиной, направив на него пистолет.

– Кан, ты чего творишь?! – вскричал Дэсон, вскакивая вслед за другом.

– Военные, – выпалил полицейский, – мне было приказано немедленно сообщить о выживших. Я не хотел, но их приказам невозможно не повиноваться.

– Чьим приказам, мистер Со? – вмешался уже Николас.

В воздухе над домом послышался гул двигателей дронов. А сквозь жалюзи кухонных окон замелькали прожекторы.

– Бегите! – крикнул мужчина, хватая рюкзак и бросая его в руки сына, – бегите через заднюю дверь, через сад, прикроетесь деревьями. В сумерках, возможно, вас не заметят!

Парни кинулись к выходу, когда господин Со схватил сына за плечо:

– Никому не верьте. Нас теперь таких много! Слышишь? И будет больше!

– Бежим с нами! – выпалил Дэн.

– О нет, Дэнни, меня уже не спасти, я заражён.

Смотря в глаза отца, Дэсон заметил, как его ясный по-отечески переживающий за сына взгляд снова блеснул голубым. Взор мужчины подчинился туманному безволью. Он потянулся за пистолетом в кобуре.

– Дэн, – сильная рука Кана схватила парня и рванула из кухни, – бежим! Надо бежать!

***

Неоновая вывеска запертой на замок лавки неисправно мигала словом «АПТЕКА». Её хозяин испарился в неизвестном направлении ещё тогда, когда Лукас приходил за пробиотиками. По словам последнего, продавец ушёл со словами: «а если набегут коматозные, а у меня ещё и лекарств то нет от такого, а если заразят…»

– Так и сказал, что набегут и заразят? – усмехнулся Юнхо, наблюдая, как Лукас орудует отмычкой в замке.

– Зуб даю, – посасывая Чупа-чупс, подтвердил свой рассказ менеджер.

– И где ты такому научился? – сузив глаза, ветеринар с подозрением и нескрываемым интересом наблюдал за чёткими действиями парня.

– Ааа, это? Риччи у нас барышня капризная, чуть что не по его – сразу на замок. Вот и пришлось осваивать, – не моргнув глазом, соврал Лукас, вызвав возмущённое шипение тут же насупившегося айдола.

Лукас нащупал нужное положение отмычки и довольно ухмыльнулся. Старые замки всегда вызывали в нём чувство лёгкой эйфории, не то, что электронный подмор шифра. Орудовать руками было куда занятнее. Замок щёлкнул и дверь отворилась. В просторном светлом помещении пахло традиционными травами и настоями. Оглядевшись по сторонам, Юнхо разорвал список на три части и вручил один кусок стоящему рядом айдолу:

– Держи, это твоё.

– Ципро… чего? – попытался разобраться в почерке доктора Джинни и, буркнув себе под нос: – Нацарапал, как курица лапой, – направился в сторону отдела антибиотиков,

– Какого чёрта ты его с собой вообще потащил? – недовольно фыркнул в сторону Лукаса Юнхо.

– Тебе напомнить, как он тут оказался? – парировал менеджер, заглядывая в нижний шкафчик с надписью «противовирусные».

В воспоминаниях всплыла картина не столь далёкой давности.

– Если ты меня с собой не возьмёшь, я… – Джинни понизил голос и заговорщицки прошептал прямо на ухо Лукасу: – Я расскажу, что ты не мой менеджер.

– Устарело, – Лукас пристально посмотрел в карие глаза айдола и криво усмехнулся, – и куда ты теперь без меня, господин «а с тобой мне не страшно»?

Джинни густо покраснел.

– Сволочь, – прошипел сквозь зубы айдол и, отвернувшись, тут же узрел следующую жертву террора.

Возле барной стойки в медицинском чемоданчике копошился Юнхо. Недолго думая, Джинни подошёл к доктору и, облизнув губы, осторожно похлопал того по плечу.

– Чего тебе? – недовольный, что его отвлекли от пересчёта лекарств, огрызнулся Юнхо.

– Возьмите меня с собой, – потребовал Джинни.

– Вот ещё, – фыркнул ветеринар, – я пока ещё в своём уме.

– Или я иду с вами, или за Луни-Хрюни я не ручаюсь… – заговорщицки процедил айдол, сощурив глаза.

– Да уж, угрожать котом – верх гениальности, – заключил Юнхо, направляясь в сторону традиционных трав, – это так у вас айдолов воспитывают?

– Да ничего бы он твоему коту не сделал, – отмахнулся Лукас, складывая бинты в пакет, – ты видел, чтобы он к нему ближе, чем на пять метров подходил? Тебя развели, как лоха.

– Эй! Я вообще-то всё слышу! – возмутился Джинни.

Конечно же, ничего он коту делать не собирался. У Джинни с чувством самосохранения было всё хорошо, а вот у Юнхо был скальпель, шприцы и много ещё всяких разных страшных инструментов. Да и Лукаса бы он ни за что не выдал, которому он, кстати, рассказал, что Ник подозревает о его непричастности к к-поп индустрии. Просто… просто ему было обидно. Каждому нашлось дело. Только он один так и болтался без дела, как г… в общем, болтался. Вот Дэн с Ником и Кан Мином – сильные. Санхён с Чанмином – умные. Юнхо – лекарь. А у Лукаса вон какая теперь пушка за поясом, не зря целое утро вокруг Кана крутился. И только он, Джинни, не при делах. А ведь ему срочно нужно было найти своё место в этом новом мире. А выходит, что даже сам Ник, раздавая распоряжения, как-то обошёл айдола стороной, негласно предоставляя парню свободу выбора. Вот и пришлось Джинни самому как-то выбирать, выцарапывая своё место под солнцем. Да и… А если Лукас бы не вернулся?

– Ты закончил? – проговорил над ухом айдола беззвучно подкравшийся к нему Юнхо, заставив Джинни вздрогнуть от неожиданности.

Джинни кивнул и в знак доказательства протянул полный пакет лекарств. Всучив в руки айдола какой-то бумажный свёрток, Юнхо с невозмутимым видом направился к выходу:

– И не льсти себе, это чтобы Лунатику жилось легче, – пояснил доктор и вышел из аптеки.

Взглянув на содержимое бумажного пакета, Джин расплылся в довольной улыбке. Пусть этот ворчливый любитель шерстяных аллергенов и крыл его на чём свет стоит, но пробиотики и лекарства от аллергии, припасённые доктором специально для него, заметно согрели обиженное сердце айдола.

– Чего тут ухмыляешься, как барышня на выданье? – пихнул его в бок, подошедший Лукас, – идти не собираешься?

Джинни бросил на него понятный лишь одному Джинни загадочно-задумчивый взгляд и, ничего не говоря, направился к выходу, оставив Лукаса в недоумении.

Снаружи было мерзко. Бросив вышедшему из аптеки айдолу, что он заглянет по соседству за кормами коту, Юнхо скрылся за дверью зоомагазина, что на удачу, оказалась открытой.

Липкая морось осела мокрыми каплями на перилах лестницы, и схватившийся за них айдол, теперь ругаясь и вытирая руку о затянутые на тонкой талии мешковатые джинсы, почти не заметил, как на перила сел лоснящийся иссиня-чёрный ворон.

– Кар, – ворон раскрыл свой огромный острый клюв и посмотрел на замершего перед ним айдола. Джинни икнул, в голове тут же всплыла картина из фильма «Птицы». Ворон опасно разглядывал парня своими чёрными глазами-бусинами.

– Лу… Лу… – начал, было, Джинни хриплым из-за пересохшего горла голосом, как ворон подскочил на своих цепких лапах ещё ближе.

– Кар-карлла.

Колокольчик на двери аптеки звякнул, на крыльце появился Лукас. Недолго думая, он слетел по лестнице и, схватив айдола за руку, завёл его за спину. Внимательно смотря на птицу, Лукас как заворожённый слушал ворона.

– Ала-ауа-кар-кааар, – проговорил ворон, а потом и вовсе перешёл на гортанное рокотание, после чего, – карауа-кар-кар.

Наблюдавший за этой странной картиной Джинни от удивления открыл рот. А челюсть ему пришлось ловить уже на полу, когда Лукас:

– Карлуа-алла, – утробным голосом ответил ворону.

Птица ещё пару раз что-то прокаркала, после чего взмыла в небо и улетела в неизвестном направлении.

– Это что это… – начал отмерший айдол, тыча пальцем в сторону улетевшего ворона, – это ты сейчас… с ним… разговаривал, что ли?

– Ага, точно, – согласился всё ещё стоящий к нему спиной менеджер, – разговаривал.

Повернувшись, Лукас поймал ошарашенный взгляд айдола на себе и, не сдержавшись, прыснул со смеху:

– А ты разве в детстве воронам в ответ не каркал?

– Хочешь сказать, что ты только что так прикалывался? – Джинни с подозрением сузил глаза.

– А ты повёлся? – хитро прищурился менеджер.

– Ну, выглядело это всё как-то… Да, – согласно кивнул Джинни.

– Вороны очень умные птицы, – к парням подошёл Юнхо, во второй руке у него был пакет, полностью набитый кормом для кошек. – Они первоклассно имитируют речь человека и могут передавать друг другу информацию. Недавно проводили опыт…

– Ворон это просто ворон, – фыркнул Лукас, закатив глаза, – это просто птица, – и оглядев улицу: – Нам пора бы возвращаться. Не дай Бог наткнуться на полицию в комендантский час.

– С чего это тебя вдруг полиция стала волновать? – удивился Юнхо.

– Полиция в последнее время всегда волнует, – хмыкнул Лукас и, развернувшись, уже было двинулся по дороге в направлении фабрики, как…

– Тэнгу? Ты ли это? – перед парнями стоял среднего роста лысоватый мужчина в оранжевой шёлковой рубахе с принтом из зелёных пальм. На его предплечье красовалась татуировка паука.

– Ты его знаешь? – понизив голос, уточнил Юнхо.

Джинни икнул и бросил испуганный взгляд на менеджера.

– Балу, какими судьбами в этом районе? – Лукас криво усмехнулся, нащупывая за поясом пушку.

– Возвращался с задания, а тут такое, – раздосадовано пожаловался Балу, – а ты, говорят, в розыске у наших, – с хитрым прищуром разглядывая парней, протянул мужчина.

– Я? – Лукас начал отступать назад, тем самым оттесняя Джинни с Юнхо к углу аптеки, – кто такое наговорил, с чего бы это меня искать?

– Так я встретил наших, а они сказали, что ты списки какие-то спёр у Чёрной Вдовы, – пояснил Балу и тут же смягчился, – ты это, смотри, аккуратней. Я-то тебя по старой дружбе не трону, должок свой помню, а вот ребята через квартал отсюда…

– Вот и сочлись, – натянуто улыбаясь, проговорил Лукас, всё ещё держа руку на пистолете за спиной.

– Ну да, – задумчиво усмехнулся Балу и, подмигнув съёжившемуся от страха Джинни, направился вниз по дороге.

Подождав, когда мужчина скроется за углом дома, Лукас убрал руку с пушки.

– …Никто не хочет мне ничего объяснить? – первым нарушил молчание Юнхо.

– А, это, – отмер первым Джинни, – это менеджер… да, менеджер из нашего агентства, – поспешил заверить айдол.

– Менеджер? – переспросил Юнхо, приподняв бровь.

– Да, он это… отвечает за… – Джинни замолчал, пытаясь подобрать более подходящую ложь.

– За трот направление, – подхватил Лукас наглое и откровенное враньё айдола, прекрасно понимая, что это если и сработает, то только на самом айдоле.

– Да, трот, точно, – согласился Джинни, усиленно кивая головой.

– Вы меня за идиота держите? – прошипел Юнхо, переводя подозрительный взгляд с одного парня на другого.

Эпизод 12

Дэсон не помнил, как они выскочили из дома. Смутно соображая, он вместе с парнями отбивался от привязавшегося за ними дрона. Размытые в памяти тревожные крики подгоняли его, требуя, чтобы он не останавливался. Сумерки, туман, снующие в поисках преступников прожекторы, свист лазеров вдогонку. А в висках тяжело бил пульс. Он оставил там отца. Он бросил его одного. Надо было настоять. Надо было вернуться! Но чёртов дрон как назло гнал Дэна всё дальше от родного дома.

Неверный шаг. Оступился. Земля летит к нему навстречу. Ему не жить, в этой битве нет права на ошибку. Выстрел! Дрон с гулом вниз. Кажется, Ник. Прикрыл его. Кто-то схватил его крепкой рукой за запястье и рванул с дороги в сторону на узкую улочку в дома. Это Кан. Рюкзаком с силой вжал в стену. Пощёчина. Ещё одна.

– Дэсон! Солдат Со Дэсон! Посмотри на меня! – прорычал Кан Мин, – возьми себя в руки. Сейчас не время, понимаешь?

– Я… – потерянно пролепетал Дэсон, подняв на друга расфокусированный взгляд, – я должен вернуться, отец, он там один…

– Вернёмся, обязательно вернёмся, но не сейчас. Слышишь?! Выжить! Нам надо выжить! – держа Дэна за грудки, прорычал Кан Мин.

Пощёчина подействовала, как ледяной душ. Дыхание Дэсона стало выравниваться, а взгляд приобрёл осознанность.

– Вот так, молодец, – выдохнул Кан, отпуская друга из цепкой хватки.

– Все целы? – к ним подлетел запыхавшийся Ник.

Дэн перевёл взгляд на Николаса. Рукав его куртки был разодран, из плеча сочилась кровь.

– Ты ранен, – прохрипел Дэсон.

– Царапина, – поспешил успокоить его Ник, – зацепился, когда через изгородь, чтобы дрон в тебя не…

– Спасибо, – перебил его Дэсон.

Николас кивнул и бросил тревожный взгляд на Кана:

– Давайте выбираться отсюда.

А потом детская площадка, гончие, белые клыки в предплечье, боль, рука в мясо, и снова дроны. И из последних сил до кустов. Передохнуть бы, вдохнуть бы болезненными от погони лёгкими воздуха полной грудью… Но.

– Эта тварь там зависла в режиме ожидания, – предупредил Кан Мин, – действуем осторожно и как можно быстрее. На счёт три за тот угол и под землю.

– Раз, два, три…

И опять бежать. Бежать из последних сил, отстреливаясь в вязкий туман. Удержаться бы на ногах. И вон он – спасительный люк. Совсем рядом. Ник что-то кричит. Да, нужна помощь. Вдвоём на счёт три, и тяжёлый люк на дороге. Кан прикрывает, целясь в густое молоко мерзкой сырости. И последним к ним в тоннель, после опёршись спиной о каменную сырую стену, ненадолго перевести дух.

Темно. Тишина и только тяжёлое дыхание троих беглецов. Где-то вдалеке капала вода. А над люком то и дело слышался беспокойный свист двигателей дронов. Глаза начали привыкать к темноте.

Первым пришёл в себя Николас. Он зажёг фонарь на смартфоне и огляделся. Рядом бледный, как полотно Дэсон еле держался на ногах, опёршись спиной о стену.

– Жить будешь? – осторожно положив руку на плечо парня, с тревогой спросил Ник.

Дэн кивнул. Укус ужасно болел. Теперь, когда они оказались во временной безопасности, боль догнала его, заставив сжать зубы, чтобы не завыть.

Наведя фонарь на рану, Николас застыл в безмолвии. Эта тварь знатно потрепала крепкую руку солдата. Сердце Ника сжалось. В спешке сняв разодранную ветровку, Николас оторвал кусок тряпичной подкладки и, сложив в несколько раз, крепко обвязал вокруг руки Дэсона. А вслух успокаивающе:

– Ничего, вернёмся домой, Юнхо тебя подлатает.

Кан Мин тем временем, открыв голограммную карту тоннелей, что-то внимательно разглядывал:

– Нам бы пошевелиться, в левом от нас тоннеле датчик засёк движение.

Вдалеке, оттуда, где капала вода, послышалось неприятное цоканье железа по каменному полу. По коже Николаса побежали ледяные мурашки. Он настороженно оглянулся в сторону постукивания:

– Что это за звук?

– За мной, – скомандовал Кан, – живо.

И они бежали. Снова. Петляя по тёмным тоннелям, то проваливаясь по колено в воду, то выбираясь на сухой каменный пол. Ещё один поворот и…

– Чёрт! – ругнулся Кан.

Их засекли. Гулко цокая по каменному полу, к ним приближалось нечто странное со множеством светящихся в кучку красных глаз. В темноте Николас не сразу разобрал: размерами с крупную собаку, то ли краб, то ли паук. В любом случае железных лап у него было много, и он ускорил темп.

– Чёртовы вояки, – прошипел Дэн, возводя свой АК в боевую готовность. Выстрел. Больная рука дрогнула. Промазал.

Выстрел Кана попал в яблочко. Машина скрипнула и с лязгом повалилась на каменный пол. Парни осторожно подошли ближе. Присев, Кан Мин, склонился и посветил фонарём на механизм:

– Модель WEB, – огласил вердикт спецназовец, – будьте осторожны, эта версия плюётся сетями.

– Откуда ты всё знаешь? – спросил Ник.

– Три года службы в спец. войсках с секретными разработками, – Кан Мин поднял хмурый взгляд на парня, – знаю. А ещё я знаю, что эти твари поодиночке не ходят. У них коллективное мышление.

– Мышление? – выдохнул Николас, – я думал, они управляются, как дроны.

– Биоробот, – встрял Дэн, разглядывая наполовину обросшие мохнатой тканью лапы краба-паука, – обладают своим мышлением, но, при необходимости, контролируются в общей массе с пульта. Я о таких только слышал.

– Пошли, – выдохнул Кан Мин, – лучше бы нам о них только слышать.

Но не тут-то было. Гулкий шум цокающих лап раздался по тоннелю. Из-за угла появилась целая стая биороботов. Множество паучьих красных глаз уставились на беглецов и машины ринулись к цели.

– Бежим!!!

***

С залёгшими чёрными кругами под глазами Чанмин отхлебнул из кружки кофе и опять погрузился в цифровые коды ноутбука. Программа никак не давала полного доступа к носителю. Чертыхнувшись, школьник запустил руки в копну волос. Кое-что ему всё-таки удалось взломать. Но, в основном, это были финансовые документы, подтверждающие вливание в проект огромной суммы денег, поддерживаемый правительством. То, что Jellyfish и правительство были связаны – это уже было понятно. Но сам проект никак не поддавался. Чуйка Чанмина подсказывала, что он совсем близко, но что-то упускает, что-то совсем простое, что-то, что должно лежать на поверхности, но что?

– Ты можешь не хрустеть у меня над ухом? – напряжённо попросил школьник сидящего рядом с ним Санхёна.

– Ммм… – задумчиво протянул учёный, забрасывая в рот очередную чипсину.

Чанмин поднял на него раздражённый взгляд:

– Ты меня вообще слышишь? – и тут же был награждён чипсиной в открытый от возмущения рот.

– Ты совсем не помогаешь, – прожевав, заключил Чанмин и, покачав головой, с новыми силами быстро забегал пальцами по клавиатуре.

Санхён не то, чтобы не хотел помогать, он был бы очень даже не против, если бы мог. Но мысли учёного были в полном беспорядке. И единственное, что помогало собрать их в кучу – вредная еда, и чем вреднее, тем лучше. А подумать молодому учёному было над чем. Что конкретно скрывал от него профессор? Что Санхён упустил в их разработках? Ведь он участвовал практически во всех. Всё, над чем он в последнее время работал, было, как он полагал, только на благо человечеству и миру в целом.

Вот возьми даже последнюю его разработку. Не совсем по специальности, больше хобби. Но, разве не гениально? Она с успехом прошла апробацию и получила прекрасные отзывы у коллег. Да даже сам профессор был в восторге, громогласно заявив Санхёну, что это – новая эра человеческой жизни. Санхён за эту «эру» даже получил кругленькую премию. Да и покупатели были в восторге! Разработанный им продукт разлетался с прилавков магазинов, не успев появиться на витринах. Его разработка стала неотъемлемой частью повседневной жизни людей. Так отчего же Санхёну было так неспокойно на душе? Он засунул чипсину в рот и с хрустом зажевал.

Надо заметить, что у пристрастия Санхёна к вредному, разумеется, был побочный эффект. Нет, не в виде набора лишнего веса. В этом случае генетика была к нему чрезмерно благосклонна. Если бы не его круглые щёки, в остальном Санхён всегда был щупловат, такими генами даже Джинни похвастаться не мог. Вот только после шоколада с газировкой Санхёна жутко таращило. Преисполненный энергией, он был готов свернуть горы: как свои, так и чужие. И такой вот чужой экземпляр так некстати появился на его горизонте как раз в самое неподходящее время.

– Ты суслик или свинья? – раздался презрительный голос прямо рядом с Санхёном.

Прожевав спущенные в рот остатки крошек из пачки, учёный, поднял свои круглые глаза на нарисовавшегося рядом Юнхо. Доктор с невозмутимым видом водрузил пакет с лекарствами аккурат возле личной Санхёновской мусорки.

– Это рабочий беспорядок, – огрызнулся в ответ учёный, – а тебе обязательно ядом тут брызгать?

Да, Санхён ненавидел конфликты и ссоры, но в обиду себя давать ненавидел ещё больше. Так что не удивительно, что на грубость последовал ответный выпад.

– Обязательно устраивать месиво из всего, что попадается тебе под руки? – приподнял бровь Юнхо в ответ.

– Я не… – начал было Санхён.

Он бросил взгляд на организованный им беспорядок: пустые пакетики из-под чипсов, гора обвёрток от чокопая и несколько банок из-под газировки. Ну устроил. Так ведь это он в глубоком мыслительном процессе устроил, из которого его, кстати, бесцеремонно вытащил Юнхо.

– Слушай, чего ты ко мне привязался? – Санхён сощурив свои круглые глаза, уставился на доктора.

– Что-что, а привязываться к тебе у меня уж точно желания нет, – тут же парировал Юнхо.

– Ну, судя по твоим придиркам, ты явно что-то имеешь против, – выпалил Санхён, поднимаясь с насиженного места: – Так вот он я. Давай, выкладывай. Чего скрывать? И расставим все точки над «i».

– Давай не сейчас, – осёк его Юнхо, бросив беспокойный взгляд на посасывающего в углу леденец Лукаса, – у меня неотложное дело.

– Нет уж, сейчас! – настаивал учёный.

Юнхо досадно выдохнул:

– Видит Бог я этого не хотел.

– Ещё, как хотел, – не унимался уже не в шутку заведённый Санхён, – выкладывай.

– Скажем так, я не переношу таких деятелей, как ты, так пойдёт? – бросил, чтобы отвязаться Юнхо, и уже повернулся в сторону интересующей его парочки, но не тут-то было.

– Это к каким же? – тут же зацепился Санхён.

– К такого сорта «учёным», – повернувшись обратно, холодно парировал доктор.

– А что не так с учёными? – выдохнул парень.

В помещении повисла тишина. Взгляды присутствующих обратились к зарождающейся буре. Даже Чанмин замер над клавишами, наблюдая из-за монитора за происходящим.

– А то! что вы вообразили себя венцом всему. И полагаете, что только «вы» вправе решать, над кем ставить опыты и кого мучить ради прогресса и процветания человеческой расы.

– Не понял… – подвиснув, Санхён часто заморгал.

– А чего тут непонятного? – обычному хладнокровию Юнхо, казалось, пришёл конец, – чем вам навредили собаки или кролики? Что вам сделали шимпанзе? Сколько животных вы погубили в своих экспериментальных лабораториях?

– Так вон оно что, – раскрыв рот, Санхён с удивлением смотрел на доктора, – но ведь это ради науки. Эти животные были выращены для этого, и они вносят огромный вклад в будущее человечества.

Сказал и пожалел, что сказал. Взгляд Юнхо окатил его откровенной ненавистью:

– А с чего вы взяли, что имеете на это право? В чём провинились животные?

– Ни в чём… – Санхён хватал воздух ртом, поражаясь агрессии в его сторону по поводу совершенно, казалось бы, обыденных для науки вещей, – но если бы не эти эксперименты, не было бы у нас антибиотиков, за которыми ты, кстати, ходил для Кан Мина, не было бы вакцин от опасных болезней.

– А ещё не было бы коронавируса, эболы, птичьего и свиного гриппа, и вот этой вот дряни, которая сейчас царит на улицах Сеула, – бросил в протест ветеринар.

– Соглашусь, учёные разные бывают, – выдохнул Санхён, – но я к таким не отношусь.

– А к каким ты относишься, Санни? – Юнхо не сводил брезгливого взгляда с учёного, – к тем, которые котов или к тем, которые собак предпочитают препарировать ради спасения человека?

Санхён замолчал. Возмущённо хватая ртом воздух, он пытался унять дрожь в руках. Учёный терпеть не мог препираться, но этот!

– А ты лицемер, как я посмотрю, – наконец выдохнул Санхён, сузив взгляд.

– Это почему же? – возмутился Юнхо.

– Потому что сам доктор! И используешь лекарства, которые такие вот учёные, как мы, изобретаем. Да, ставя опыты на животных, – и добавил: – а на ком ты предлагаешь ставить эти самые опыты?

– На себе же подобных, – не задумываясь, выдал ветеринар.

– Даааа?! ТЫ? пойдёшь на такое ради человечества? Или, может, Джинни или Чанмина возьмём?! А может сразу младенцев, чего церемониться? – уже не мог остановить себя заведённый Санхён.

– Почему сразу в крайности бросаться? – недовольно фыркнул ветеринар. – Раз уж всё это ради человечества, так позволили бы людям и послужить на благо этому самому человечеству. В наших тюрьмах, к примеру, очень много тех, кто прохлаждается за счёт налогов законопослушных граждан. Так, может быть, использовать тогда их с пользой? Например, маньяки и насильники, чем тебе не материал?

В помещении повисла гробовая тишина. С точки зрения человека, озвученное Юнхо было как-то… не по гуманному… что ли… Как можно было так отзываться о людях, даже, если и плохих, и даже в защиту животных?

И посреди этой неоднозначной тишины раздался громкий чих:

– Тут чей-то Луни на пол надудуни, – прервал затянувшуюся паузу Джинни. – Кто выпустил кота из спальни?!

– Заткнись! – огрызнулись оба парня в сторону айдола.

И снова:

– Так, значит, ты утверждаешь, что имеешь право решать: кому из людей жить, а кому умирать? – сверкнул глазами Санхён.

– А ты, значит, возомнил себя вершителем судеб жизней беззащитных животных, которые тебе ничего в ответочку не могут возразить?

– Это кто тут беззащитный? Меня один раз мышь знаешь, как цапнула?! – вытаращился Санхён.

– И поделом, ещё бы она тебя не цапнула! – сверкнул глазами Юнхо.

– А ну прекратить! Эй! – раздался громкий голос Николаса, заставив всех разом оглянуться.

В глазах ребят застыл ужас.

Эпизод 13

Перепачканные кровью, в порванной одежде Кан Мин с Ником поддерживали повисшего на них Дэсона.

– Что случилось?! – бросился к парням Юнхо.

Его взгляд упал на окровавленные руки Николаса.

– Не моя, – заверил его Ник, покачав головой, – Дэна покусали.

Уложив раненного на диван, Юнхо размотал сделанную Ником перевязку и внимательно осмотрел рану, после чего поднял взгляд на топтавшегося рядом учёного:

– Принеси мой чемоданчик и пакеты из аптеки.

Нащупав пульс, он бросил взгляд на стоящего рядом Николаса:

– Кто его покусал?

– Гончая, военная псина с тепловизором на морде, – как в тумане выдал Ник, пытаясь какими-то размытыми жестами показать, как выглядел зверь.

– То есть собака? – уточнил Минхо.

– Я не совсем… – после встречи с биороботами, Николас уже ни в чём не был уверен.

– Собака, – подтвердил подошедший Кан Мин.

Похоже, его недавняя рана раскрылась, плечо футболки было ало-мокрым, а по руке текла кровь. Санхён тем временем притащил медикаменты и вывалил всё добро на рядом стоящий стол. Оглядев кучу, ветеринар, холодно обронил:

– Будешь ассистировать. Раз потрошить умеешь, то и шить, я думаю, тоже.

Санхён было хотел возразить, но, бросив взгляд на скривившееся от боли потное лицо Дэсона, всё же молча кивнул в знак согласия.

***

Закончив с пациентами, Юнхо подошёл к барной стойке, вокруг которой в тишине сидели остальные. Сполоснув руки, он приблизился к Нику.

– Дай посмотрю, – Юнхо потянулся к плечу друга.

Тот лишь успел умыть испачканное в крови лицо и, пожалуй, всё на этом. Так и остался сидеть в грязной драной одежде, пребывая в прострации. Чанмин пытался оттереть влажными салфетками испачканные предплечья Николаса, но получилось у него так себе, только размазал всё ещё больше.

Нику определённо нужно было в душ, но, силы покинули его ещё на входе в кафе. Последний час он держался на автопилоте, ожидая оглашения вердикта Юнхо. А в голове громко пульсировало чувство вины: он не оградил, он допустил. Жуткая боль прервала ход его мыслей. Закусив губу, он окинул взглядом облитую перекисью шипящую рану.

– Жить будут, – тем временем заверил Юнхо, лёгким движением осушая рану бактерицидной салфеткой, – у Кана немного открылась рана, я говорил, что нужно отлежаться, но кто меня слушает.

– Если бы не Кан Мин, не сидели бы мы сейчас здесь, – горько усмехнулся Николас, скаля зубы от боли.

– Да знаю я, – с досадой выдохнул Юнхо, накладывая повязку, – просто…

– Ты переживал, – подразнил его Ник.

– Что до Дэсона… – не обращая внимания на подтрунивание друга, продолжил ветеринар, – я сделал ему укол от бешенства, и мы залатали рану. Какое-то время ему придётся пожить левшой, а в остальном будет в порядке.

Закончив с повязкой, Юнхо поднялся:

– Я дал ему успокоительное, пусть отдохнёт.

– Хорошо, – выдохнул Николас, устало потерев пальцами переносицу, и тут же поднял вопросительный взгляд на подошедшего к стойке молчаливого Санхёна: – А что это вы тут двое за балаган устроили?

Юнхо с Санхёном переглянулись. Учёный, покусывая губу, первым отвёл взгляд, уставившись в пол. Юнхо же лишь пожал плечами, мол, не имеет понятия, о чём это тут Ник вообще толкует. Но Николас слишком хорошо знал своего друга: просто так Юнхо на эмоции не разведёшь, слишком уж он был эмоционально скуп, чувства держал в себе и попусту никогда не распылялся. И если Санхён умудрился его всё же вывести на ссору, значит, спор был не на пустом месте. Николас устало вздохнул. Позже он обязательно вправит мозги обоим, но это позже. Сейчас у него совсем не осталось на это всё сил. Кто-то поставил перед ним кружку. Ник потянул носом, пахло чем-то терпким и медовым.

– Ромашковый чай, – пояснил принёсший напиток Лукас, – успокаивает, – и, садясь рядом на табурет, поинтересовался, – а что с вами, собственно произошло?

Бросив на кружку нерешительный взгляд, Ник всё же сделал пару глотков. Если начистоту, то говорить о произошедшем сейчас совсем не хотелось. Слишком ярко мозг всё ещё рисовал картину бегства. Но не рассказать он не мог. Нужно было предупредить всех о том кошмаре, что бушевал там, за стенами их безмятежного укрытия. И Ник начал, сначала нехотя, осторожно подбирая слова, но вскоре его накрыло. И он рассказал всё: и про странное заражение отца Дэсона, и про таинственную организацию VENOM, и про площадку с гончими, и как они угодили в ловушку биороботов.

***

– Бежим!!! – скомандовал Кан Мин.

Стук железных лап то стихал брызгами в воде, то с гулом раздавался в стенах тоннелей, загоняя сердца парней в бешеный галоп. Сверяясь с картой, Кан Мин направлял друзей в темноту сырых коридоров. И вон он, заветный люк! Кан зацепился за лестницу и полез наверх. За ним устремился Дэсон. Рука кровоточила, оставляя на железных ступенях скользкие следы. Он уже почти добрался до верха, где Кан, открыв люк, выбрался наружу, как услышал гулкий вскрик. Дэсон глянул вниз. Рука Ника соскользнула и он, сорвавшись, пролетев пару пролётов, всё же ухватился за ступень, но был пойман сетью биоробота: верёвки ловко зацепились за ногу, таща его вниз. Нику бы отстреляться, но отпусти он руку, и оказался бы на полу.

– Чёрт, – прорычал Дэсон.

Зацепившись покрепче за лестницу, он нацелил АК на натянутую паутину. Прицелился. Рука не слушалась, но нужно было держать. Если он промахнётся, то может попасть в Ника. Но если не выстрелит, то… Дэсон бросил мимолётный взгляд на кишащий пауками пол. И он выстрелил. Лазер пронёсся рядом с телом друга и резанул сеть. Паутина полетела вниз, запутав несколько биороботов в сетях. Воспользовавшись паучьей вознёй, Николас быстро вскарабкался вслед за Дэном наверх.

Выбравшись из люка, парни повалились на влажную от мороси траву. Тяжело дыша, Ник уставился в сумрачные облака. В туманном небе, тревожно каркая, кружило вороньё. Отдышаться бы от этого сумасшедшего марафона на выживание, но…

– Надо двигать, – приказал Кан Мин, – эти твари по лестницам ловко карабкаются. Поднявшись на ноги, Николас подал руку Дэну.

– 1:1, в расчёте, – усмехнулся бледный с потрескавшимися губами Дэсон.

На щеках Ника появились улыбчивые ямочки, но взгляд его остался тяжёлым. Он осмотрелся по сторонам. Они находились за пределами бизнес-центра Сеула, практически у дороги. Им удалось. Они обошли блоки военных.

– Погнали, быстрей, – подтолкнул парней Дэсон, услышав клацанье железа по лестнице.

Добежав до придорожной заправки, Кан Мин тормознул, оглядывая пару брошенных байков.

– Ты чего? – притормозил за ним запыхавшийся Дэсон.

Он бросил взгляд в сторону люка, там, в молочном тумане алыми кучками глаз светились цокающие к ним пауки.

– Эти твари уже на свободе! Быстрей!

– Ты на таком умеешь? – протянул Кан Мин, бросив на Ника вопросительный взгляд.

– Заводи, – взвёл пистолет на готовность Николас, оглядываясь вокруг.

На заправке ни души. Только сырость, мокрые от мороси колонки и асфальт, да сидевшие на липких проводах вороны. Их черные глаза-бусины с интересом наблюдали за суетившимися вокруг мотоциклов людьми.

– Дэн, – позвал Николас, кивнув другу в сторону кустов, – нужно продержаться сколько возможно.

– Мерзкие твари, – выплюнул Дэсон, принимая оборонительную позицию. Прицелился и выстрелил – мимо: – Чёрт.

Они оборонялись, отстреливая один за другим сомкнувших ряды биороботов. Но их было слишком много. А Дэсон был ранен и часто мазал.

– Ты там долго?! – крикнул через плечо Дэсон.

– Не мешай, – отрезал военный.

– Их слишком много! – подбив одного паучару, крикнул Ник, – если сейчас не уйдём, то будет поздно!

Байк взревел мощным спортивным двигателем. Сердце Николаса пропустило радостный удар надежды. Всё же кто-то из них сможет спастись.

Биороботы приближались, первые ряды начали выкидывать сети. Ник бросил взгляд на бледного в испарине Дэна. Он держался из последних сил.

– Кан, бери Дэсона и уезжайте! – крикнул Николас через плечо, подстрелив одного из пауков. Железяка с лязгом упала на асфальт.

– Держи карман шире, – выдал своим фирменным тоном Кан Мин и продолжил ковыряться с зажиганием.

Выпущенная паутина чуть ли не схватила Ника за руку. Тот увернулся. Ещё одна поймала ногу Дэсона, но Николас ловко прострелил её лазером. А в голове: бежать уже поздно. При их скорости без мотоциклов, они уступят этим машинам минуты за три.

Надежда медленно таяла на глазах, как… Сидящие на проводах вороны вдруг словно по приказу взмыли в небо и устремились в самую гущу стаи крабо-пауков. Умело изворачиваясь от паутин, они атаковали, нанося точные удары огромными клювами прямо по алым глазам-камерам. Ослеплённые пауки, плутая среди своих же, образовали затор. Послышался рёв второго мотора.

– Давайте, быстрее! – крикнул Кан.

Дэсон запрыгнул за уже сидящего на мотоцикле друга и, ухватившись руками за талию, крикнул:

– Ник, скорей!

Николас выжал сцепление и, повернув ручку, газанул. Мотор взревел, и вот они несутся по трассе на свой страх и риск сквозь липкую завесу тумана, оставляя позади вслепую бродячих пауков и чёрную тучу зловеще рокочущего воронья.

***

– Говоришь… вороны вам помогли? – уточнил Юнхо, в задумчивости разглядывая Лукаса.

Парень, как ни в чём не бывало, сидел на стуле, посасывая свой Чупа-чупс.

– Это было странно, – согласился Ник, – было ощущение, будто они понимали, что делают.

– Интересно… – протянул Юнхо, наблюдая за реакцией менеджера.

– Так это некая VENOM заражает людей комой? – сменил тему Лукас, что не осталось незамеченным ветеринаром.

– Отец Дэсона этого не подтвердил, но сказал, что организация объявлена террористической, – заверил Николас.

– Вот как, – хищно усмехнулся Лукас, переложив леденец за другую щёку, – террористы, значит. Ну куда же в наши дни без них-то.

– А воды не найдётся? – к барной стойке шаткой походкой подошёл только что проснувшийся Дэсон. Он облизнул пересохшие губы.

– Ты зачем встал? – зашипел на него Юнхо. – Мог бы просто попросить.

– Некогда мне отлёживаться, – выпалил Дэсон, – мне отца спасать надо.

Сказал, а сам уставился на Лукаса. Он вспомнил, где видел этого парня. Он узнал его. И Лукас, будто почувствовав это, нервно повёл плечом.

– Это куда это, в ту… к тем… – запинаясь, бессвязно выдал Джинни.

У айдола язык не поворачивался назвать вещи своими именами. После рассказа Ника он твёрдо решил для себя стать домашним планктоном и даже помириться с этим Луни-Хрюни, дудуни которого, кстати, кто-то так и не убрал!

– Ну взял бы тряпку да убрал, – бросил ему язвительно Юнхо, – всё равно ничем не занят.

– Я не нанимался в поломойки! – огрызнулся айдол, густо покраснев. – Приволок его ты, вот ты и убирай!

А про себя, прикусив губу: это что же, он опять вслух, получается?

– Постойте, вы же сказали, что отец Дэна заражён, – вмешался в разговор Санхён.

– Он так сказал, – тяжело вздохнув, подтвердил Дэсон.

– Странно… – протянул учёный, – до этого заражение проявлялось коматозным состоянием. Но твой отец был в сознании…

– В полном, – кивнул Дэн.

– В чём же тогда проявляется его заражение? – Санхён в задумчивости щёлкал ручкой, которой недавно делал какие-то пометки во время рассказа Ника.

– У него были какие-нибудь другие симптомы? – Юнхо бросил раздражённый взгляд на ритмично щёлкающего ручкой учёного. Но Санхён, погружённый в свои размышления, казалось, совсем его не замечал.

– Кроме испарины и помутнённого взгляда больше ничего такого особенного, – задумчиво протянул Дэсон, пытаясь вспомнить детали, – да, он говорил про какие-то приказы и что их невозможно ослушаться, и ещё, что таких как он скоро будет больше.

– Приказы… – задумчиво повторил Санхён, – в чём же смысл заражения, если человек вполне себе здоровый… подчинение приказам…

А у себя на листочке заметки: «гипноз…» + «вирус?» с большим вопросительным знаком.

– Ещё раз подумайте, точно ничего не упускаете? – настаивал Юнхо.

Дэн помотал головой. Сознание до сих пор плыло. Рука ныла. А в душе лишь смятение и тревога. Нужно было проветрить голову и привести мысли в порядок. Стрельнув у Кан Мина сигарету, он под осуждающим взглядом Юнхо, всё же вышел из дома.

Стемнело. Приглушённый свет из окна рассеивался сквозь туман на припаркованные возле входа мотоциклы. В вязком воздухе стоял стойкий запах полыни. Беспрерывное стрекотание кузнечиков, прерывал лишь сонный рокот сидящего на дереве ворона. Дэсон с опаской глянул на птицу, но всё же присел на лестнице и подкурил. Сделав затяжку, он тут же закашлялся с непривычки.

– Не знал, что ты куришь, – послышался за спиной голос Лукаса, – ты разве не спортсмен-отличник?

Посасывая свой Чупа-чупс, сложив руки на груди, он опёрся узкими бёдрами о влажные перила.

Сделав затяжку, Дэн выдохнул дым:

– А ты… давно бросил? – он поднял взгляд на изучающего его с хитрым прищуром Лукаса.

– Откуда знаешь? – с наигранной небрежностью поинтересовался менеджер.

– Сладкое не лучшая замена куреву, – выдохнув дым в плотный наполненный влагой воздух, Дэсон, сбросив пепел, всё же решился: – Слушай, не буду притворяться, – он поднял на менеджера пристальный взгляд: – Я знаю, кто ты.

– Правда? – брови Лукаса взметнулись вверх, на лице появилась дерзкая ухмылка, – ну и кто я, по-твоему?

– Я видел тебя у отца, дома, – понизив голос, проговорил Дэсон, – и ты был в форме.

– И? – прищурившись, обронил Лукас.

– Ты ведь мент под прикрытием, не так ли?

Лукас заулыбался, оголяя белоснежные ровные зубы:

– А от твоего взгляда ничего не утаишь, сын капитана полиции Со Дэсон.

– Взгляд! – вдруг выпалил Дэн и, затушив только начатую сигарету, бросился к дверям, – точно, взгляд!

– Эй! – окликнул его Лукас, – можешь пока никому не…

Дэсон согласно кивнул и скрылся за дверью, оставив парня наедине с сырым туманом, тревожным карканьем ворона и своими мыслями. Ситуация становилась всё интереснее.

Эпизод 14

Опёршись ладонями о перила и устремив взгляд в непроглядный туман, Лукас слушал. Слушал звуки природы вокруг себя. Прислушивался к каждому шороху, к каждому живому языку. Закрыв глаза, он сосредоточился и, расфокусировав сознание, слился с окружающей его природой. Шелест листвы, где-то поодаль за углом распевался хор радовавшихся сырости жаб. Поднимался ветер. К утру он разгонит серый туман. Лукас глубоко вдохнул воздух. Пахло полынью и влажной землёй. Запахи усилились – быть дождю. Тревожный рокот ворона, присевшего на ветку дерева неподалёку, заставил Лукаса напрячься. Он открыл глаза. Нужно было уходить. И чем скорее, тем лучше!

***

– Взгляд! – выпалил Дэсон, появившись на пороге кафе.

Подлетев к барной стойке, он уставился на Юнхо:

– Взгляд! Когда отец ненадолго пришёл в себя, то его зрачки… они как будто разок блеснули голубым, как будто… ну знаете… – Дэн пытался подобрать описание, – как кошачий глаз, как какая-то сетка, что ли, или…

– Линзы… – выдохнул Чанмин.

Школьник только что взломал носитель и теперь с жадностью пожирал информацию:

– Проект, которым занимается Jellyfish – это линзы.

– Линзы? – переспросил Николас, – что за линзы такие «золотые», что правительство вбухало в них триллионы долларов?

– Это случаем не… – неуверенно подал голос Санхён, после недолгого молчания, – случаем не линзы V.LIFE?

Чанмин согласно закивал:

– Они самые. Один из проектов, разрабатываемый брендом V.LIFE.

– Не может быть, – неверяще выдохнул учёный.

Подбежав к компьютеру, он уставился в монитор, взгляд заскользил по строчкам отчёта:

– Не может…

– Что там? – к парням подошёл встревоженный Ник. А за ним и Юнхо.

– Ты знаешь, что это за проект? – Николас облокотился на стол и тоже взглянул на дисплей.

Внимательно вчитываясь в строчки, Санхён покачал головой.

– Проект был засекречен, я понятия о нём не имел, но я знаю, что это за линзы, – облизнув губы, заверил учёный, – я собственноручно их разрабатывал. Линзы для поднятия настроения и мотивации. Линзы, которые подстраивают твой окружающий мир под твои идеалы.

– Ого! Санхён-хён, ничего себе! – восхищённо воскликнул Чанмин, – так ты создатель Вики?!

– Создатель линз с умной системой Вики, – поправил школьника Санхён, судорожно соображая, – не самой Вики.

– Это те, которые как в рекламе: "Просто надень линзы, а Вики воплотит твои желания в реальность! Стань хозяином своей жизни"? – протараторил Дэсон.

– Они самые, но… – пододвинув Чанмина, учёный уселся за компьютер. Пролистывая информацию, он пытался вникнуть в суть дела. – Но линзы никак не были связаны с заражениями или правительством. Они несут чисто развлекательный характер, не более. А тут…

Санхён замолчал, погрузившись в изучение файла.

– Может быть, кто-нибудь воспользовался твоей разработкой, как болванкой, – вмешался в разговор, вернувшийся с улицы Лукас, – такое возможно?

– Болванка… – повторил за менеджером Санхён.

Взгляд побежал по строчкам отчёта: подключение нейронов головного мозга к общей системе базы данных. Что ещё за база данных?

– По крайней мере, нам теперь известен источник заражения, – нарушил молчание, всё это время в раздумьях постукивающий пальцами по столешнице Кан Мин, – и то, что военные, правительство и корпорация Jellyfish скорей всего заодно.

– Санхён, ты сможешь в этом разобраться? – с надеждой в голосе поспешил уточнить Ник.

Учёный закрыл лицо ладонями.

– Мне нужно подумать, – выдохнул он, – я понятия не имею, что это за вирус.

– Только думай быстрее, – вмешался Лукас, и глянул исподлобья на хозяина кафе: – Ник, нам надо уходить отсюда и как можно скорее.

– Отсюда? Почему? – вопросительно вздёрнул брови Ник.

Но Лукас медлил. Он знал, что утром здесь будет новая вспышка эпидемии, район оцепят. Информация от воронов не подлежала сомнению.

– Лукас? – осторожно позвал его Дэсон, – ты что-то знаешь? Ты только скажи, мы поймём, я уверен…

Николас бросил на Дэна удивлённый взгляд. Когда это его настрой по отношению к Лукасу так изменился. Ведь Дэсон больше всех сверлил менеджера подозрительным взглядом, а тут, как будто… переживал, что ли?

– Да, Лукас, – отозвался всё это время хранивший молчание Юнхо, – поведай-ка нам, каким образом ты связан с мафией?

В помещении повисла тишина. Усиливающийся ветер трепал царапающие окна ветки. Сидящий на дереве ворон безостановочно рокотал о чём-то своём тревожном. Прекрасно. Юнхо, наконец, озвучил мучавшее его всё это время подозрение, да ещё и во всеуслышание. Оглядев уставившихся на него в недоумении парней, Лукас чертыхнулся. Как же не вовремя. Им нужно покинуть границы Сеула, как можно скорее. Иначе… Взгляд неосознанно нашёл тревожно застывшего Джина. Тот, было, дёрнулся на защиту, но Лукас покачал головой, приказав айдолу не соваться. Раз уж угроза операции всё же возникла, то лучше уж потерять ладью, нежели проиграть партию. Взвесив все за и против, он выдохнул, на его лице появилась дерзкая ухмылка:

– Так и знал, что от твоего пытливого ума ничего не утаишь, док.

Размотав шелестящую обвёртку Чупа-чупса, Лукас положил леденец в рот и сунул руки в карманы:

– Ну спрашивай, что тебя интересует, я отвечу.

И он рассказал. И про то, что был ментом под прикрытием, и про то, что внедрился в криминальную организацию под названием «Чёрная Вдова», чтобы выкрасть необходимые документы, секретность которых не имел права раскрывать, ведь даже сам Лукас не был уполномочен читать их содержание.

Закончив свою ввергшую в шок присутствующих историю, менеджер замолчал. В помещении повисла гробовая тишина. Взгляд Лукаса нашёл сидящего в углу Джинни. Лицо айдола было бледным, а по щекам текли слёзы. Чего этот недотёпа опять разревелся? Подумал и не успел уловить, когда айдол оказался с объятьями у него на шее.

– Я так и знал, что ты хороший! – взвизгнул Джинни, крепче сжимая свои руки на шее менеджера, – ещё с самого начала, когда ты меня похи… когда помог сбежать. Знал, что ты не бросишь одного!

– Эй, – выдавил из себя задыхающийся Лукас, – хватит, отпусти, задушишь.

Джинни, наконец, отстранился от своего-менеджера-теперь-по-совместительству-мента и, вытирая слишком длинным рукавом мастерки крокодильи слёзы, остался стоять рядом, тихо всхлипывая. Пусть кто-нибудь теперь попробует обвинить Лукаса, он теперь с гордостью и полным правом на дружбу с правоохранительными органами покусает всех желающих, кому там мало было гончих и пауков!

– Рассказываешь ты, конечно, интересно, но правда ли это? – не унимался Юнхо, всё ещё пристально сверля взглядом Лукаса, полностью игнорируя недовольное фырканье Джинни.

– Я могу подтвердить, – рядом с Лукасом плечом к плечу встал Дэсон, – я видел его у своего отца дома, он на самом деле из полиции.

На лице Лукаса появилась скупая, но довольная ухмылка. Шах, Юнхо!

Ветеринар недовольно прищурился и хотел уже что-то возразить, но был перебит Николасом.

– Юнхо, – Ник покачал головой, прося перестать. Он перевёл тревожно-задумчивый взор на Лукаса:

– Что ты предлагаешь?

– Нужно покинуть Сеул, – заверил Лукас, – утром район объявят зоной заражения.

Николас в задумчивости осел на стоявший неподалёку табурет. Принимать решения в качестве новоиспечённого лидера было непросто. Что, если он послушает Лукаса, а они попадут в засаду, как в прошлый раз? Только там их было трое подготовленных, благо отец когда-то увлекался спортивной стрельбой и таскал с собой Николаса в стрелковый клуб на полигон, чему сам Ник сейчас был несказанно благодарен. Но с ними были и те, кто никогда не держал в руках оружие: Джинни, Чанмин, Санхён. Как он мог принять такое ответственное решение? Из более-менее дееспособных оставались он сам, Лукас, да служивший на армейском флоте военным фельдшером Юнхо, плюс двое раненых. Абсурд и самоубийство. Но если они останутся на месте, и район действительно оцепят военные? Все эти гончие и биороботы сами придут прямо в их дом.

– Если не уйдём сейчас, здесь будет опаснее, – будто прочитав его мысли, озвучил Лукас, – нужно уходить, лучше подальше в глубинку. По моей информации, в деревнях пока спокойно.

– Можно в мою родную деревню, – подал робкий голос Чанмин, – у моих родителей большой частный дом, и мама будет только рада, она любит гостей. Особенно, если увидит Риччи. – покраснев, тихо буркнул школьник: – Она его ярая фанатка, даже фан-клуб в деревне создала.

Парни переглянулись. Джинни же сглотнул. Перспектива посещения фан-клуба деревенских тётушек нервозно пробежала по его коже мурашками.

– Нам нужно вернуть машину с провизией и дрон, – решившись, наконец, заключил Ник.

***

Собирались в спешке. Было решено передвигаться на внедорожнике Кан Мина и джипе Ника, который Кан с Чанмином, подключившись к автопилоту машины через программное обеспечение Вики, хвала Богам, без особых происшествий доставили к кафе.

Получив добро от хозяина кафе, Джинни бросился в спальню, где сгрёб все, по его мнению, представляющие более-менее потребный вид брендовые вещички. Наспех собрав добытые лекарства, Юнхо поймал Лунатика в переноску и скрылся за дверью кафе.

– Санхён, – позвал Ник учёного.

Всё это время парень был погружён в исследование переброшенного на телефон файла, не замечая ничего и никого вокруг.

– А? – учёный поднял взгляд на Ника.

– Пошли, ты последний, – Николас положил свою широкую ладонь на плечо парня.

– А, да, – схватив записи, Санхён засовывая их на ходу в переброшенную через плечо сумку, поспешил к внедорожнику Кана.

Открыв дверь, он с досадой обнаружил, что рядом с Дэсоном за рулём огромной тачки сидел Юнхо.

– Чего застыл? – бросил тот холодно, – садиться не собираешься?

Помешкав, Санхён недовольно надул свои щёки, но всё же заскочил на заднее сиденье и уселся рядом с уже запустившим в небо дрон Кан Мином. Двигатель взревел, и внедорожник выехал с территории фабрики.

Николас бросил прощальный взгляд на своё детище. Кто бы мог себе представить, что в один прекрасный день крыша его кафе пусть и ненадолго, но очень своевременно станет домом для восьмерых незнакомых друг другу парней. Станет надёжным оплотом, который приютит, обогреет, поддержит и объединит горящие мальчишеские сердца. Благодарно склонив голову в качестве прощания, Николас вдохнул и запрыгнул за руль синего джипа.

– Поехали, хён, – улыбнулся Чанмин, с грустью смотря на своего теперь уже лидера.

Кому как не ему была понятна скорбь хозяина кафе. Ведь это именно, он, Чанмин, первым появился на пороге кафе в поисках подработки. И именно ему хён с трепетом в сердце рассказывал об устройстве работы своего детища, в которое он вложил почти весь свой капитал и всю свою душу. Но, как теперь казалось самому Николасу, потеряв кафе, он приобрёл нечто более важное. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Сморённый теплом, перенервничавший, Джинни уже сладко посапывал на плече смотрящего в ночное окно Лукаса.

Теперь у него есть семь прекрасных ребят. Беспризорные, брошенные на произвол судьбы, юные, но с горячими сердцами и полными надежды глазами, они пойдут вместе с ним и будут плечом к плечу стоять друг за друга. И Николас обязательно найдёт для них свой новый дом. Ведь дом – это там, где бьются в унисон сердца близких тебе людей.

Эпизод 15

Седовласый мужчина стоял у огромного окна одного из стеклянных небоскрёбов Сеула и смотрел на безлюдные улицы столицы. На стекло накрапывал дождь. Летние, по-июньски зелёные краски города, словно размытые разводы расфокусированного снимка вились мокрыми аллеями внизу. На стене за президентским креслом просторного кабинета в тусклых лучах настольной лампы поблёскивала витиеватая надпись корпорации Jellyfish. Сложив руки на груди, мужчина в размышлениях постукивал бледными пальцами по плечу.

– Виктор, – послышался сдержанный голос за спиной президента.

– Ещё не нашли? – холодно осведомился глава корпорации.

– Нет, – выдохнул стоящий возле стола темноволосый мужчина, и тут же добавил, – возможно, он напуган происходящим и прячется в каком-нибудь андеграунде.

– Андеграунды… – с презрением выдохнул Виктор.

Жалкие кучки оставшихся незаражённых людей были его особой болью. Они, как тараканы, непослушно лезли во все щели, из которых не так-то просто их было выкурить. Даже при помощи военных. А вслух:

– Сколько времени уйдёт на зачистку Сеула с близлежащим пригородом?

– Мы работаем над этим, – заверил руководителя мужчина, – думаю, что за три дня управимся.

– Думаешь? – Виктор изогнул тонкую бровь, на его красивом аристократическом лице появилось недовольство.

– Мы уверены, – поправил себя секретарь.

– Что на счёт прогнозов по заражению? – потребовал информацию глава корпорации.

Помощник раскрыл папку и пробежал взглядом по отчёту:

– Мафиозным шайкам было поручено распространять линзы среди малоимущих бесплатно в качестве пробников и со скидками на полную версию под предлогом чуть худшего качества. Из всего товара было распространено 95%, воспользовались программой 85%.

Виктор нахмурил брови. Он так и думал, что больше всего проблем доставит именно пласт малоимущих. Эти бедняки всегда удивляли его своей необъяснимой гордыней.

– В школах по указу правительства линзы использовались во время учебного процесса, – продолжил секретарь, – под предлогом исследований по улучшению восприятия информации учащимися, 100% распространение и 98% заражённых.

– С богатыми отход должен быть минимальный, я полагаю, – подытожил отчёт Виктор.

– Ты прав, – подтвердил мужчина, – V.LIFE слишком модное приложение. Если в доме нет Вики, то это уже не элитный дом, – улыбнулся подчинённый, – если у членов семьи нет линз V.LIFE – то это уже не уважающая себя элитная семья.

Тонкие губы президента Jellyfish дрогнули в презрительной усмешке. Сыграть на тщеславии богатых представителей иерархичного общества Южной Кореи было несложно. Человек, по натуре своей, жадное существо. Ему всегда мало. А эти, из высшего общества, всегда хотят всё самое лучшее, самое новое и самое популярное. Чего добивались, то, собственно, и получили. Ещё и прибыль принесли компании, покрыв в два раза расходы, потраченные на распространение линз в низших сословиях.

– Итого… – потребовал окончательную цифру Виктор.

– Итого, при суммарной сложности: первично заражённых в Сеуле всего – 80%, 19% отловлено и заражено, 1% остаётся на свободе без признаков заражения.

– Один процент, – выдохнул Виктор, – для многомиллионного Сеула многовато, ты не находишь, Артур?

Президент, наконец, оторвал взгляд от мокрого окна и посмотрел на своего секретаря.

– Район будет полностью зачищен за три дня, – заверил Артур, – к тому же, мы подключили коматозных полицейских к поискам, дело пошло гораздо быстрее.

– Три дня, Артур, – надавил президент Jellyfish, смерив секретаря холодным взглядом, – не больше.

Разорвав тяжёлый зрительный контакт, Виктор снова отвернулся к потёкшему серым дождём окну:

– Что там с VENOM?

– Наши агенты подтвердили, что они всё ещё продолжают ставить опыты на людях.

– Чёртов Ли. И где он их только находит, – Виктор сжал зубы, его остро отчерченные скулы побелели.

– Их база находится в районе Пусана, но точное местоположение пока, к сожалению, неизвестно, – поспешил сообщить Артур, кладя папку с отчётом на стол президента.

– Ключевое слово «к сожалению», – выплюнул Виктор.

VENOM – кость поперёк его горла, жуки-паразиты, которые портили целостность всего задуманного Jellyfish плана.

– Наши агенты работают в этом направлении, – заверил Артур, – мы обязательно выведем этих террористов на чистую воду.

– Террористы… – повторил за подчинённым Виктор, – нет, Артур, они не просто террористы, они куда хуже – фанатики, свихнувшиеся на своих опытах.

В кабинете повисла тишина, и только капли дождя, размеренно барабанящие по стеклу, нарушали размышления президента Jellyfish.

– Приведи ко мне мальчишку, – наконец выплыл из раздумий Виктор, – даю на поиски три дня. И если с ним что-нибудь случится – не видать тебе продолжение своего рода.

***

Резкое торможение вырвало Джинни из безмятежного сна. Распахнув глаза, он спросонья готов был уже выдать тираду проклятий, как кто-то молниеносно накрыл его рот ладонью и прижал айдола спиной к себе. Джинни попытался вырваться, но хватка была железной. Ситуация показалась ему до боли знакомой. Он уже попадал в подобную, когда… Айдол потянул носом и с облегчением выдохнул: пахло ягодными леденцами. Лукас. Сознание потихоньку приходило в себя. Точно, они же были в машине. Но что происходит? Почему остановились?

Джинни пошарил взглядом вокруг. В машине царила кромешная тьма. И только чужое дыхание, да горевшие зелёным браслеты на руках с защитой от тепловизоров выдавали присутствие в машине ребят.

Снаружи послышался приближающийся свистящий гул. Рыча и булькая, дрон подлетел к машине и начал кружить вокруг джипа, сканируя салон на наличие нарушителей.

Поймав на себе пробивающийся сквозь тонировку луч прожектора, айдол в страхе пытался утихомирить гулко стучащее сердце. Дрон покружил вокруг машины ещё какое-то время и, никого не обнаружив, двинулся дальше. Парни выдохнули. Гул остановился неподалёку, чуть впереди, изучая припаркованный перед синим джипом внедорожник Кан Мина. Дрон завис на одном месте, просвечивая машину насквозь и отстранившись, железным голосом оповестил:

– Вы нарушили комендантский час, приказ выйти из машины.

– Что делать? – одними губами прошептал сидящий на переднем сиденье внедорожника Дэсон.

Тяжёлый взгляд ветеринара застыл на Санхёне и извивающего в его руках коте. При резком торможении переноска упала и напуганный Лунатик, вырвавшись из своего укрытия, громко замяукал, чувствуя опасность. Санхён схватил животное на руки и, прижав к себе, постарался успокоить, но кот, извиваясь, вонзил свои острые зубы и когти прямёхонько в руку учёного. Но это было ещё не самое страшное, взгляд Юнхо упал на светящийся красным браслет защиты, что слетел с кота. Они были раскрыты.

– Неподчинение расценено как нарушение приказа, – прогнусавил железом дрон.

– Газуй, – приказал Кан доктору и, открыв окно, взвёл пистолет в сторону дрона.

Выстрел. Промазал: чёртова рана.

– Что у них там происходит? – прошептал Николас, услышав стрельбу и звук тревожно заведённого двигателя.

Внедорожник впереди вдруг резко рванул с места.

– Нас раскрыли, – послышался шипящий голос Дэна по рации, – надо снять дрон.

– Чёрт, – Николас завёл мотор и газанул вслед за Юнхо.

Лукас выпустил Джинни из крепкой хватки и, пододвинувшись к двери, открыл окно. Прицелился. Выстрел – железяка полетела вниз.

– Эта тварь наверняка передала сведения на базу, их вскоре будет больше, – проговорил Дэсон в рацию. – Действуем по плану Б.

– Принято, – ответил Лукас.

Теперь оставалось только одно: они гнали что есть мочи в сторону блокпоста, на котором, как уверял Лукас, по его данным меньше всего военных. Один из лазеров врага попал в заднее стекло джипа, то пошло трещинами и программу тонировки закоротило. Теперь они были как на ладони.

Забившись в угол почти на самом полу, Джинни в ужасе, но с нескрываемым восхищением наблюдал за чёткими и уверенными действиями Лукаса. Вражеские дроны, как приставучие шершни назойливо кружили вокруг несущихся на максимальной скорости джипов. Ловко отстреливаясь, и уклоняясь от лазеров, Лукас подбил в общей сложности около трёх. Но ситуацию это мало спасало. Они всё ещё неслись на свой страх и риск под прицелом военных к охраняемому блокпосту. В панике запустив пальцы в волосы, Джинни зажмурился. Было страшно! Было жутко страшно! Они все умрут! Не от комы, так здесь, в перестрелке. Молясь всем богам, которых айдол только смог припомнить, он вдруг осознал, что стрельба преследующих их дронов прекратилась. Открыв глаза, он осторожно приподнялся и бросил взгляд в заднее окно. Железяки послушно сопровождали их машину.

– Есть, – победоносно выкрикнул Чанмин. – Взломал!

Всё это время школьник, не обращая внимания на свистящие мимо лазеры, не отрывался от клавиатуры ноутбука, который устроил на своих коленях.

– Сложно было каждого распознать, но я взломал только те, которые кружат рядом с нами, если прибудет подмога, придётся попотеть.

– Мы сможем использовать их против военного блокпоста? – спросил Николас.

– А то, – хитро ухмыльнулся Чанмин, – поиграем в стрелялки, давно в дрончики не резался.

На лице Ника появились улыбчивые ямочки. Этот мальчишка удивлял его с каждым разом всё больше. Интересно, были ли вообще задачи, с которыми Чанмин бы не справился?

Вырулив на скоростях из-за поворота, они наконец увидели долгожданный блокпост. Сжав руль покрепче, Николас направил джип вслед за несущимся впереди внедорожником.

– Стоять, – раздался гулкий голос военных из громкоговорителя, – любое движение будет расцениваться, как неподчинение.

Но Юнхо только прибавил газу: чёрта с два они остановятся. Остановиться – значит сдохнуть, так уж лучше в борьбе, нежели как овощи на кушетке.

Предупреждающий выстрел военных просвистел мимо. Дроны по приказу Чанмина открыли ответный огонь. Вражеское оружие отреагировало незамедлительно.

– Держитесь! – поддав газу, прокричал сквозь хаос завязавшейся бойни Юнхо.

Вцепившись в руль, он готовился к жёсткому столкновению, как шлагбаум заставы дёрнулся и со скрипом поднялся, пропуская нарушителей сквозь блокпост.

– Не стрелять! – последовал приказ. И вслед: – Взять живыми!

И их бы поймали, там, совсем недалеко от блокпоста, если бы не вороньё стаей напавшие на готовящихся в погоню военных. Два джипа пулей проскочили сквозь преграду военных и на всех скоростях полетели по безлюдной трассе вперёд. Лукас бросил взгляд на треснувшее заднее стекло. Горящий алым пламенем блокпост военных стремительно отдалялся, добивающие друг друга дроны, раненные военные и стая чёрных воронов, кружащих в сером небе. Он прикрыл глаза и, тяжело дыша, откинулся на сиденье: они справились, они прорвались. Вот только какой ценой! Чего это стоило птицам… Ничем не повинным умным и преданным птицам…

Эпизод 16

Прорвавшись сквозь блокпост военных, Юнхо втопил педаль газа в пол. Крепко вцепившись в руль, он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Николас не отставал. Выехав на скоростную трассу, где уже стали появляться редкие автомобили, они проехали минут сорок, и успешно завернули в съезд по направлению Пусана. Вскоре дорога стала однополосной.

Дождя здесь не было – трасса была сухой, но высокое серое небо всё ещё сопровождало беглецов. Когда дорога обогнула зелёную сопку, показалось бушующее серое море с тянущимся вдоль дороги почти безлюдным песчаным пляжем. Юнхо открыл окно. Тёплый морской бриз ворвался в салон внедорожника, чуть оживив напряжённую атмосферу в салоне.

Он бросил взгляд в зеркало заднего вида на молчаливого Санхёна. Учёный был белее мела, на лбу выступила испарина. Юнхо вздохнул и, щёлкнув поворотником, съехал на обочину. Заметив манёвр внедорожника, Ник сбросил скорость и припарковался аккурат следом за ним.

– Почему остановились? – тревожно поинтересовался Санхён, выглядывая в окно.

– А ты хочешь, чтобы у тебя рука превратилась в культяпку? – глядя в зеркало заднего вида, приподнял бровь Юнхо, – в учёных мирах про аллергию от кошачьих укусов не слышали? – отстегнув ремень безопасности, он открыл дверь и бросил через плечо: – Вылезай.

Сказал и выпрыгнул из внедорожника.

– Мой мочевой пузырь сейчас лопнет, – выпалил Дэсон и в спешке выскочил вслед за Юнхо.

– Что стряслось? – к машине подоспел встревоженный Николас.

– Лунатик подрал, – кивнув в сторону Санхёна, проговорил Юнхо, доставая из багажника свой чемоданчик первой помощи.

Заметив, что Николас смотрит на израненную руку, Санхён завёл её за спину:

– Всё в порядке, небольшое недоразумение, Лунатик испугался, когда дроны, в общем… не важно… это, да.

– Нужно было лучше держать переноску, – хмуро буркнул на оправдания учёного Юнхо, устраивая чемоданчик на заднем сиденье машины, – чего там завис? Или думаешь, само заживёт, как на собаке?

– Сам ты собака, – огрызнулся под нос Санхён и, поймав на себе суженный взгляд доктора, покосился на ампулу и шприц в его руках, – я это, – бросил он Нику, – пойду.

– Иди.

Николас проводил задумчивым взглядом учёного и, отвернувшись, уставился в морскую даль. Сделав глубокий вдох, он прикрыл глаза, позволяя морскому воздуху полностью наполнить лёгкие. Шум моря успокаивал. Высоко в небе ликовали свободные от человеческих невзгод чайки. Ник почувствовал, как от свежего, пахнущего йодом воздуха пошла кругом голова. Усталость, что копилась в его теле, наконец-то дала о себе знать, но тревога, сжимавшая напряжением мышцы, так никуда и не делась. Здесь, казалось бы, уже в безопасном для них месте, Николас всё ещё чувствовал опасность.

– О чём задумался? – послышался монотонный голос Кан Мина рядом.

Ник нехотя открыл глаза. Сквозь высокие тучи пробился луч солнца, и море заиграло тёплой лазурной волной. Он перевёл взгляд на резвящихся на пляже друзей. Почувствовав свободу, парни, словно несмышлёные щенки, восторженно визжа, брызгались в воде, будто и не было вовсе никаких вирусов, дронов и сеульского локдауна каких-то пару часов назад. Ник печально улыбнулся: мальчишки есть мальчишки. Ещё совсем недавно бок о бок мужественно прорывались сквозь блокаду военных, а сейчас безмятежно дурачатся, позабыв обо всём на свете.

– Чего тут встали с такими кислыми минами? – к ним подошёл Дэсон: – Мы это сделали! Ребята! Мы свободны! – и издав победоносный клич, не дожидаясь реакции, бросился к резвящимся на пляже друзьям.

– Руку не мочи! – крикнул ему вслед вездесущий Юнхо, – никогда не слушают.

– …Думаешь, нам удалось? – немного погодя выдохнул Николас и перевёл взгляд на Кан Мина.

Военный достал пачку сигарет и, подкурив, выпустил дым в сырой воздух. Помолчав, он всё же протянул:

– Когда прорывались сквозь блокпост, солдатам был дан приказ не стрелять, а брать живыми.

– И что бы это могло значить? – вопросительно вздёрнул бровь Ник.

– Хён! – улыбаясь, прокричал с пляжа Чанмин, махая рукой в призыве присоединиться к их с парнями веселью, – идите к нам!

Ник лишь улыбнулся в ответ и покачал головой.

– Хотелось бы знать, – выдохнул дым после затяжки Кан Мин, – но просто так приказы не поступают, им что-то нужно. И вряд ли нас оставят в покое. Надо уходить, и чем скорее, тем лучше.

– М, – согласно кивнул Николас, наблюдая, как резвятся на берегу парни, – ещё пару минут… дадим им ещё пару минут.

Бросив взгляд на припирающегося с Юнхо Санхёна, Николас нахмурился. Эти двое никак не могли найти общий язык. Разлады в команде в такой момент – не лучший для них расклад. Ссор, конечно же, совсем не избежать – восемь парней со своими сформировавшимися привычками и каким-никаким видением личного мира просто так от принципов не отступятся. Это Николас понимал. Но одно дело: ссоры на почве "кто у кого спёр носки", а другое – когда…

Заметив, что Юнхо, закончив обрабатывать раны Санхёна, убрал свой чемоданчик и ретировался в одиночку к морю, Николас решил попытать удачу.

– Я вернусь, – коротко бросил он Кан Мину, – собери пока ребят.

«Спасибо за… за то, что не бросил Лунатика» – еле слышным голосом Юнхо крутилось в голове Санхёна благодарность, когда его окликнул Николас. Он не сразу понял, что его кто-то зовёт, всё ещё пребывая в ступоре от услышанного. Юнхо и вправду его поблагодарил? Это вечно шипящий на него Юнхо-то? Или всё это были галлюцинации воспалённого мозга? Учёный опустил взгляд на аккуратно забинтованную руку. Неужели Юнхо способен на проявление чувств?

– Ещё как способен, – услышал он в ответ голос Николаса.

– О, – отмер Санхён, подняв взгляд на подошедшего, – это я вслух что ли?

– Лунатик – всё, что есть у Юнхо, – проигнорировав удивление учёного, выдохнул Ник, – воспитывающий его дядя умер год назад в преклонном возрасте. А Юнхо… ну, скажем так, его забота проявляется в мелочах, а на словах он немного жестковат.

– Немного?! – возмутился Санхён.

– …Поэтому его многие избегают. Слишком остёр на язык, – закончил свою мысль Николас.

– Но вы же подружились? – Санхён перевёл на Ника вопросительно-задумчивый взгляд.

– Ну, наша история довольно запутанная, – Николас неловко погладил затылок, – мы познакомились по интернету, когда… – он запнулся, но пересилив себя, всё же решился, – когда я был в очень затяжной депрессии. А Юнхо… он хоть и кажется холодным, и будто ему нет ни до чего дела, но на самом деле внимательный и вдумчивый собеседник. В самую тяжёлую для меня минуту, он нашёл всего несколько таких правильных слов, чтобы вытащить меня… – Ник неловко кашлянул, – в общем, он вернул меня к жизни.

Он скосил взгляд на стоящего рядом Санхёна. Тот, похоже, что-то туго переваривал у себя в голове.

– Пусть Юнхо порой чрезмерно ворчлив, но, на самом деле, он больше всех переживает и делает для всех: огрызаясь, по-своему, но делает.

– Но, а я что могу? – фыркнул Санхён, – я пытался, он всё в штыки. То ему не так, то это. Если бы давали приз за твердолобость – он бы получил первое место.

– Ну, может, стоит попробовать позволить ему увидеть твою часть истории?

Ник кивнул на стоящую в машине переноску:

– Думаю, что Лунатику точно хочется прогуляться, – ненароком обронил Ник и, развернувшись, направился в сторону резвящихся на пляже парней.

***

В небе тревожно кричали чайки. Тёплый бриз приятно ласкал кожу. Сняв обувь, Юнхо запустил ноги в прохладный песок и откинулся на вытянутые руки. Было приятно. Он уже и не помнил, когда в последний раз испытывал подобное соприкосновение с природой. Закрыв глаза, он заслушался шумом моря: оно разговаривало. Наверняка у моря было много историй, которые оно хотело поведать присевшему на время уставшему путнику, только вот люди не понимали бурлящий говор моря.

Зато люди частенько выплёскивали все свои переживания морской пучине, совершенно не задумываясь, хотелось ли морю слушать их истории. А море брало на себя бремя человека, успокаивало, шептало, убаюкивало, словно убеждая тревожную душу, что всё будет хорошо. Ведь именно поэтому человек стремился на берег моря, когда ему было одиноко, больно, грустно – чтобы почувствовать успокоение. Что, если бы моря не стало? Куда бы тогда Юнхо приходил, когда ему на сердце было тяжело?

– Не холодно? – прервал размышления Юнхо голос Санхёна.

– Чего тебе? – нехотя проговорил ветеринар, не удосужившись раскрыть глаза.

На плечи Юнхо легла мастерка.

– Ветрено, – констатировал учёный и уселся рядом.

Какое-то время оба молчали. Юнхо – потому что говорить абсолютно не хотелось. Санхён – потому что не знал с чего начать. Он аккуратно открыл переноску и застыл в ожидании, когда Лунатик наберётся смелости и вылезет из своего укрытия. Кот не заставил себя долго ждать. Потянув носом новые для себя запахи, белый комок шерсти осторожно вылез из переноски и начал обнюхивать песок вокруг себя. Наблюдая за Луни, Санхён вдруг выдохнул:

– Его звали Бадди, – и немного погодя с грустью добавил, – моего пса.

Юнхо напрягся, но виду не подал. Так и продолжал молчать, откинувшись на вытянутые руки.

– Порода мини-аусси, – продолжил Санхён, беря Лунатика на шлейку, – сложное название, да, но ты ведь ветеринар, ты поймёшь. Я вообще-то люблю животных, ты не думай, что я какой-то бессердечный мясник.

А в ответ опять тишина. И только крики чаек, да шум ласкающих песок волн. Скосив взгляд на казавшегося дремлющим ветеринара, Санхён немного помолчал, но облизнув губы, всё-таки решился.

– В юности у меня были симптомы социально-тревожного расстройства. Ну, знаешь, это когда… – он замолчал, пытаясь подобрать необходимые слова, которые как назло разбегались по вдруг оказавшейся практически пустой голове.

– Людей боишься, – закончил за Санхёна ветеринар, так и оставшись неподвижным.

Учёный уставился на собеседника. Выходит, что Юнхо всё-таки его слушал.

– Да, можно и так сказать, – с бо́льшим энтузиазмом продолжил парень, слегка кивнув головой, – и доктор посоветовал родителям взять собаку, ну знаешь, чтобы… это…

– Был друг, – лениво подсказал ему Юнхо.

– Верно, – снова согласился учёный, – Бадди оказался очень преданным и игривым, мы полюбили друг друга с первого взгляда… ну, знаешь… – Санхён запнулся, – вот когда смотришь и понимаешь, что это тот самый.

На бледном лице Юнхо появилось лёгкое подобие ухмылки, буквально на мгновение, Санхён даже подумал, что ему показалось.

– Так вот, жить стало веселее, я даже в школе практически не срывался, начал общаться с одноклассниками, и родители вроде как стали друг к другу терпимее относиться. А то до этого постоянные скандалы.

Учёный нервно облизнул губы и продолжил:

– Но позже выяснилось, что Бадди болен: рак, лечению не подлежит, – парень прикусил губу, после чего выдохнул, – так и сказали в ветклинике. А ещё сказали, что его нужно усыпить, иначе он будет мучиться от невыносимой боли.

Санхён сглотнул подступивший к горлу ком и с дрожью в голосе продолжил:

– Тогда я в первый раз пожалел, что не могу ничем помочь. Я знал, что лекарство от рака уже успешно используют среди людей, но для животных таковое ещё не применяли.

Юнхо нахмурил брови, на лбу залегла тревожная морщинка. Ему ли не знать: эта дрянная болезнь, к сожалению, не щадила даже животных.

Санхён смахнул непонятно откуда взявшуюся на щеке слезу и хрипло продолжил:

– Когда Бадди ус… усыпили, тревожность вернулась с лихвой. Я отказался ходить в школу, выпросив у мамы возможность заниматься на дому. А отец…

Санхён замолчал. Слова давались ему тяжело. Юнхо даже затаил дыхание, чтобы не прерывать исповедь. Шум моря ласкал слух, недалеко раздавались визжащие крики ребят. Похоже, кого-то даже уронили в воду.

– Отец… он обвинял маму, что родила ему дефективного ребёнка.

Сердце Минхо сжалось. И он уже даже знал продолжение истории, а как иначе такие подонки по жизни могли поступить?

– В общем, он ушёл от нас, – выдохнул, давясь сдерживаемыми слезами Санхён, – сама родила социально нестабильного урода, вот сама и валандайся с этим ненормальным социопатом. Так он тогда сказал, да…

Санхён шмыгнул носом. Боясь спугнуть решившегося открыться ему учёного, Юнхо молчаливо смотря в темноту закрытых век, лишь загрёб песок в ладони, с силой сжав кулаки. Почему природа даёт силы и возможность таким людям рожать детей?! Социальное расстройство – это ведь отнюдь не приговор. Со случаем Санхёна справился обычный пёс, значит, его болезнь не была запущенной. И будь родители внимательнее к сыну, если бы они участвовали в жизни своего ребёнка, если бы отец был уверенной в себе личностью, разве бы сын чувствовал себя изгоем, разве он боялся бы общества? А этот козёл ещё и добил! Что? Урод? Дефективный? У самого Юнхо от родителей остались лишь снимки из детства. Но он помнил, как мама учила его защищать слабых, они вместе часто подкармливали бездомных животных. Она говорила, что все в этом мире заслуживают право на жизнь и что животные, особенно животные, беспомощные перед лицом человека, нуждаются в заботе. А вот такие вот родители, как у Санхёна к своему собственному сыну так…

– А мама впала в депрессию, – вытерев рукавом ветровки мокрое лицо, продолжал учёный, – начала много пить, ну и… А самое гадкое из всего этого то, что когда отец узнал, что я успешный учёный, он пришёл ко мне в институт. Да… стоял там и просил прощения, говорил, что он ошибся… Ошибся, понимаешь? Свёл маму в могилу, и всего лишь ошибся…

Юнхо шумно выдохнул.

– Я глядел, как депрессия съедала маму заживо, как она страдала от горя. И тогда мне пришла в голову мысль: вот бы такие очки, ну знаешь… – Санхён шмыгнул носом, – надел и мир преобразился, как пожелаешь.

Волна подошла слишком близко, и напуганный Луни отскочил аж за переноску, дёрнув учёного за шлейку. Схватив встревоженного кота на руки, Санхён прижал того к себе, начав неосознанно покачиваться вместе с ним.

– После ухода из жизни мамы я серьёзно задумался над своей идеей, что, если в мире будет такая программа, которая сможет помочь людям поднимать настроение, ну, знаешь… выводить из таких вот загнанных психических состояний – так и появились линзы V.LIFE.

Парень болезненно улыбнулся:

– Мой первый мир в V.LIFE, конечно же, был с минимальным набором людей: отображались только самые необходимые. А остальная серая общественная масса испарилась из моего поля зрения. Какое же это было облегчение…

Парень шмыгнул носом и продолжил:

– И я подумал, что, раз мне это помогло, то должно помочь и другим, ну знаешь… таким…

– Таким, как ты, – помог закончить никак не формирующуюся фразу в голове Санхёна Юнхо.

– Да, – согласился учёный, – и я даже не ожидал, что этот проект приобретёт такой успех. Оказывается, многие нуждаются, ну знаешь… в психологической поддержке.

Юнхо усмехнулся. Действительно, человек – ещё то эмоционально нестабильное существо. Если поковыряться в психологическом шкафу самого Юнхо, то можно найти целую кучу скелетов с отклонениями.

А Санхён вдруг с надрывом выпалил:

– Кто же знал! Кто мог знать, что моим изобретением воспользуются вопиюще бесчеловечным способом?

В голосе Санхёна Юнхо уловил сожаление и боль.

– Выходит, что это я, – учёный всхлипнул, – я виновник того, что там происходит. Это я придумал эти линзы. Ты был прав, учёные – это зло. Я зло! Уж не решаюсь говорить за других. Разве я заслуживаю? Я стал учёным, чтобы помогать, хотел, как лучше, а выходит…

Не дожидаясь реакции собеседника, Санхён вдруг вскочил на ноги. Уловив движение, Юнхо распахнул глаза, и уже было открыл рот, чтобы возразить, но Санхён оказался проворнее. Стыдливо пряча взгляд, он бросил ручку шлейки кота хозяину и кинулся обратно к машинам, оставив растерянного ветеринара в немой задумчивости.

Эпизод 17

Они ехали уже как полтора часа. По стеклу опять барабанил разошедшийся дождь. Чёртов сезон дождей. Николас переключил дворники на средний режим скорости. Небо полоснула молния. Мощный раскат грома разбудил дремавшего на плече Лукаса Джинни.

– Уже приехали? – невнятно пробормотал айдол и, сладко причмокнув, сильнее закутался в огромного размера худи и опять засопел.

Похоже, Джинни в своей недавней жизни айдола правда недосыпал, раз теперь вырубался при любом удобном случае мгновенно и как придётся. Смирившись с постоянно падающей ему на плечо головой Джинни, Лукас, сложив руки на груди, глядел на непогоду за окном.

Мимо пролетали мокрые фасады невысоких сельских строений. Дождь лупил по шелестящей на ветру зелёной листве. Их джип обогнал насквозь промокшего под проливным дождём мотоциклиста, нагруженного какими-то потемневшими от воды баулами. Там за окном было шумно, сыро и душно. А в салоне царила прохладная и напряжённая тишина.

Радость ребят на пляже длилась недолго, ровно до того самого момента, как Николас сообщил о своих опасениях. Да и не сообщи Ник эту информацию, Лукас и сам уже всё прекрасно подозревал. Военные что-то искали. Что-то или кого-то, вот и был дан указ брать живьём. Вот только… Лукас в раздумьях закусил губу. Если их целью был он, то вполне резонно было бы теперь покинуть этот бродячий табор. Локдаун был пройден. Миссия почти выполнена. Нужно было уходить. В одиночку теперь легче. Лукас скосил взгляд на мирно посапывающего рядом Джина. В мыслях всплыл случившийся на пляже недавний разговор.

Набрызгавшись вдоволь с Чанмином, Джинни упал на спину рядом с сидящим на песке Лукасом и устремил взор в дождливое небо.

– Знаешь, я так обрадовался, когда узнал, что ты мент под прикрытием, – вдруг сказал Джинни, – я всегда чувствовал, что ты хороший.

Лукас в удивлении приподнял бровь. Сложив сведённые руки в замок на согнутые колени, он лениво посасывал леденец.

– Ты не подумай, я и когда ты был бандюгой был тебе рад, просто, это было так… Вау! Ничего себе! Мент!

Немного помолчав, Джинни вдруг перевернулся на живот и устремил свой пристальный взгляд прямо в глаза Лукаса.

– Только ты ведь больше ничего от меня не скрываешь? – как-то слишком серьёзно для своей манеры проговорил айдол, его внимательный взгляд неотрывно следил за выражением лица друга, – я ничего не сказал, только потому, что у тебя была очень уважительная причина, но, если честно, то я на дух не переношу враньё. Ложь близких для меня людей – самое худшее предательство. Такое я не прощаю.

– И правильно, – тут же согласился Лукас, переложив языком леденец за другую щёку, – никогда не прощай лгунов. От таких типов надо держаться подальше.

Джинни выдохнул и, удовлетворённый ответом, положил голову на сложенные на песке руки.

Лукас криво усмехнулся: да, Джин, лгунов прощать – себе дороже. Ложь – это неизлечимо и навсегда.

Встав в пробку на въезд скоростной трассы, Николас поймал себя на мысли, что за какие-то несколько дней мир коматозников и пустынных улиц стал ему куда привычнее, нежели вот такая вот совершенно обычная суетная людская жизнь. Они провели в Сеульском локдауне не так уж и долго, а такое ощущение, что оставили там пол своей жизни. И почему эта беззаботная и до сих пор совершенно понятная жизнь ему казалась теперь ненастоящей и… какой-то чужой? Подобные мысли пугали. Нервно постукивая пальцами по кожаному рулю, Ник заметил, что Юнхо включил поворотник и стал перестраиваться в самый крайний ряд на съезд просёлочной дороги.

– Впереди пропускной пункт, сканирование лиц, лучше не светиться – пояснил голос Дэна по рации: – Придётся сделать крюк.

Машин на просёлочной дороге встречалось всё меньше, а на подъезде в небольшой населённый пункт чавкающая глиной дорога совсем опустела. Посёлок их встретил тишиной, и это настораживало.

– Куда все подевались? – обронил Ник, настороженно оглядываясь по сторонам.

На мокрых ветках и проводах собиралось вороньё. Городок казался совсем опустевшим, пока не…

– Хён! – вскрикнул Чанмин. – Там! – он указал пальцем в сторону, где на обочине лежал человек.

Взгляд Николаса зацепил ещё одного возле сельской лавки.

– Вы тоже их видели? – раздался голос Дэсона по рации, – коматозники?

– Не уверен, – после недолгих раздумий выдал Николас, и с напряжением добавил: – Будьте осторожны.

Когда на центральных улицах посёлка тел стало больше, сомнений по поводу заражения района не осталось. Всё повторялось. Точь-в-точь, как в Сеуле.

– Похоже, это произошло совсем недавно, – протянул Кан Мин, наблюдая за несколькими уцелевшими, которые в панике метались по небольшой сельской площади, – надо торопиться, скоро объявятся дроны.

Совсем неподалёку раздался гортанный рокот ворона и:

– Стой! – приказал Лукас.

Ник резко дал по тормозам:

– Что случилось?

– Вон там, – указал парень.

Неподалёку на тротуаре лежала женщина, а рядом с ней прямо в луже сидела девчушка лет пяти. Её некогда нарядное платьице промокло и испачкалось. А косы совсем растрепались. Она плакала и пыталась растормошить бездвижное тело матери.

– Мама! – звала девочка, – проснись, мама!

Заметив, что Ник остановился, впереди затормозил и Юнхо.

– Чего они там копошатся, – прорычал Дэсон, – если кому приспичило, то выбрали не самое подходящее мест… – он замолчал на полуслове.

Взор Дэна поймал в фокус плачущую девчушку, и в голове будто щёлкнул переключатель. В ушах загудело, а перед глазами всплыл образ, тот сеульский образ, что не давал ему покоя, снясь в кошмарах по ночам. Ничего не говоря, он отстегнул ремень безопасности и, выпрыгнув из внедорожника, бросился в сторону плачущей девочки.

– Эй! Ты куда? – крикнул ему вдогонку Санхён.

Подбежав к девчушке, Дэсон, не церемонясь, схватил её на руки и прижал к груди. Перепуганная девочка истошно закричала.

– Мама! – она тянула свои руки к лежащей в луже женщине, – Мамочкаааа!

Но Дэсон её совсем не слышал. Прижимая ребёнка к себе, он помутневшим взглядом озирался по сторонам. Только бы не убило, только не её! Он больше не позволит, не совершит ошибку. Откуда-то издалека доносились голоса. Они что-то ему говорили, они пытались докричаться.

– Дэн! Дэсон! Эй!

Словно в замедленной съёмке он видел, как Ник пытается разомкнуть его стальную хватку, он видел, как к нему бежит Лукас. Замах, и кто-то влепил ему пощёчину. Должно быть это был Лукас. Больно.

– Дэн! Дэн! Слышишь?

Слова стали чётче.

– Отпусти девочку! – продолжал звать голос: видимо Ник, – поставь её на землю, ты её пугаешь.

– Нет! – закричал в ответ Дэсон ещё крепче, вцепившись в истошно кричащую от испуга малышку, – я не позволю! Никому больше не позволю! Только не ребёнка, сволочи! Всех положу, только подойдите!

Удар в шею с боку последовал резко и без предупреждения, и мир Дэсона погрузился во тьму.

***

Пробуждение далось тяжко. Открыв глаза, Дэсон постарался сфокусировать взор.

– Очнулся? – прозвучал недовольный голос где-то справа от него.

– А? – Дэн, потирая ушибленное место, медленно повернул голову.

Рядом с ним сидел насупившийся Джинни. Его взгляд так и испепелял Дэсона, давая понять, что ему здесь не рады. Дэн осмотрелся. Он был в машине. Но только не во внедорожнике, в джипе Ника на заднем сидении. Память обрывками подбрасывала ему картинки произошедшего, но в единый пазл ничего не складывалось.

– А почему я здесь? – тихо спросил Дэсон, потирая ноющий затылок, – что произошло?

– У тебя случился приступ, – отозвался Николас, – Кан Мину пришлось тебя вырубить.

Дэсон в непонимании часто заморгал, силясь вспомнить, что произошло. Воспоминания с опозданием, но всё же его настигли.

– Что с девочкой?! – выпалил Дэсон, подавшись вперед и схватившись руками за передние кресла.

– Во внедорожнике, – пробурчал недовольный Джинни, – благодаря некоторым.

Да, Джинни злился. И эта тёмная аура расползалась по всей машине, заражая всех вокруг. Мозгами он понимал, что ревновать друга к малолетней девчонке глупо, но предательские мыслишки так и роились в его голове. Лукас даже предложил ей Чупа-чупс из своей коллекции. Вот Джинни, так, на секундочку, он никогда не предлагал, хотя сам грыз их тоннами! А ещё ушёл вместе с ней в другую машину со словами: Джин, она же маленькая, ей страшно, да и Луни в той машине, а у тебя аллергия.

Наблюдая, как Лукас усаживает ненавистную девчонку на заднее сиденье внедорожника и залезает следом, даже не удостоив взглядом толкущегося возле джипа под дождём грустного айдола, Джинни почувствовал себя преданным, брошенным щенком, которого хозяин за ненадобностью выгнал на улицу в непогоду. А ему вот, как какому-то идиоту, казалось, что у них вообще-то дружба! Ключевое слово "казалось". Айдол фыркнул и надул свои и без того невыносимо пухлые губы. Ну и скатертью дорога. Больно надо! Подумаешь. Таких Лукасов в мире пруд пруди!

***

Юнхо бросил на сидящего рядом учёного короткий взгляд. Из-за того, что произошла пертурбация в составе пассажиров, Санхён был вынужден сесть на переднее сиденье Дэна, отдав своё насиженное местечко Лукасу с Руби, так, оказывается, звали девчушку, которая всё это время играла с котом и с угостившим её Чупа-чупсом новым другом до тех пор, пока не уснула, обессиленная от произошедшего.

Сразу найдя общий язык с ребёнком, видно дети и животные что-то чувствовали в Лукасе родное, парень объяснил ей, что мама заснула крепким сном, и что на время, пока она не проснётся, Руби поживёт вместе с котом Лунатиком в деревне. И заверив девочку, что тот злой дядька больше никогда не напугает Руби, Лукас, подхватив девчушку на руки, направился смотреть с ней котика под испепеляющий взгляд ревнивого Джина. Лукас усмехнулся. Наверное, сидит там и дуется, как мышь на крупу.

Пересев на место рядом с водителем, Санхён достал свои записи и погрузился в глубокое чтение, старательно избегая какого либо контакта с водителем. Правда, читал Санхён одну и ту же страницу уже около получаса, что опять-таки не ускользнуло от внимания Юнхо, но, а кто запрещает медленное чтение? Главное же, что читал и даже не кверху ногами.

Учёный же, коря себя за излишнюю откровенность, откуда она только у него взялась, не мог ни на чём сосредоточиться. Вот и сейчас, пробегая в сотый раз по одной и той же строчке своих конспектов, он бледнел, краснел и зеленел. Каким же идиотом надо было быть, чтобы вот так взять и выдать всё Юнхо прямо на блюдечке с голубой каёмочкой. Выпотрошил всю свою душу, что теперь было до жути стыдно просто находиться рядом, не то, что смотреть в глаза. А этот Юнхо так и таращился на него, словно кот на загнанную в угол мышь. Стыдно! Как же стыдно! Провалиться бы Санхёну под землю на этом самом месте. И он бы точно сгорел со стыда, если бы они не доехали в скором времени до нужного поворота.

***

Деревня Чанмина встретила беглецов розовыми ватными облаками и алым закатом в шипящее море. По дороге то и дело встречались местные зеваки, которые оглядывались вслед потревожившим покой их родного села чужакам.

Ник опустил мокрое после дождя стекло и вдохнул свежий деревенский воздух. Пахло скошенной травой и шумевшим в низине океаном. На улице радостно щебетали о чём-то своём вечернем птицы. Разглядывая узкие чистые улочки и уютные дворики с зелёными фруктовыми деревьями, между которыми на натянутых лесках вялилась рыба да кальмары, Николас поймал себя на мысли, что неосознанно залюбовался этим глухим, но таким колоритным местом.

– Хён, здесь направо, – скомандовал Чанмин.

Николас повернул руль вправо и через пару дворов они подъехали к невысокой изгороди традиционного ханока¹ семейства Хван. Заслышав звук двигателей, отличающийся от моторов здешних тракторов и мотоциклов, на пороге дома показалась худощавого телосложения женщина лет пятидесяти. Поймав по дороге сеть, сын позвонил ей, предупредив, что он едет домой, и что у них будут гости. И вот госпожа Хван, наспех вытирая мокрые от готовки руки о передник, с нетерпеливым ожиданием смотрела на подъехавшие к дому машины. Чанмин явно с таким же нетерпением выскочил практически сразу, как только Ник успел остановить машину возле забора.

– Мини! – крикнула женщина, раскрыв перед сыном радушные объятья.

– Госпожа Хван! – Чанмин влетел в распахнутые руки матери и с силой сжал хрупкую фигуру женщины в своих объятьях.

Вылезший вслед за школьником Николас отметил, что Чанмин оказался на целую голову выше матери. Но в остальном: глаза с лисьим прищуром, улыбчивые ямочки на щеках и тонкая стать – они были очень похожи, мать и сын. Наблюдая за тем, как госпожа Хван с теплом и заботой обнимает сына, Ник почувствовал, как затрепетало в груди сыновье сердце. В мыслях всплыл образ матери, которая вот так же в кухонном переднике любила возиться перед плитой, готовя ужин для всего семейства Лим. Мама… – такое важное для Ника слово, вызывающее трепет в душе. Чанмину повезло.

– Ты в порядке, – тем временем выдохнул Чанмин и, отстранив женщину от себя на вытянутые руки, с тревогой заглянул ей в глаза.

– О чём ты, дорогой? – удивлённо приподняла брови госпожа Хван, – конечно я в порядке.

– А отец? Где папа? – не унимался школьник, рыская взором по двору.

– В море, – растерянно выдохнула женщина, – они с дядюшкой Кимом, как обычно ушли на рыбалку.

Глядя в ничего не понимающие глаза матери, Чанмин, наконец, почувствовал, как от сердца отлегло. Она ничего не знала. Значит, тут всё ещё было по-прежнему. Он облегчённо выдохнул и позволил себе улыбнуться.

– А это должно быть… – взгляд госпожи Хван задержался на подошедшем к ним Николасе.

– Это Ник, – поспешил представить хёна Чанмин, – мой друг и наставник! – и хитро усмехнувшись: – Даже босс на целых полдня.

– Прекрати, – одними губами прошептал сконфуженный Николас и склонился в приветственном поклоне. Но тут же был поднят обратно заботливыми руками госпожи Хван.

– Не нужно, милый, – тепло улыбнулась женщина, – друзья Мини – наши друзья, – и, заботливо сжав ладонь Ника в своих руках, добавила: – Чувствуй себя, как дома, дорогой.

Госпожа Хван подняла взор и на радостях всплеснула руками. Там за изгородью из машин, словно горошины, высыпали остальные.

– Мини, это что же, всё твои друзья?!

Она радушно улыбнулась:

– Ребята, ну что же вы стоите на пороге, прошу, проходите в дом!

Дом семьи Хван оказался небольшим, но довольно уютным. Чистый просторный двор с тремя зелёными яблонями и несколькими кустами вишни. Весной во дворе должно было быть очень красиво. Посередине перед входом в сельское жилище по традиции располагался просторный топчан, где вечерами собиралась за ужином семья, а может и пара-тройка забредших по пути соседей. В углу стояли большие керамические ёмкости, очевидно, с соленьями. А возле самых ворот был припаркован старенький отцовский мотоцикл, на котором Чанмин гонял, пока отец не знает, до отъезда в большую столицу.

Но самое драгоценное, что было во дворе – это цветы: разные, яркие, благоухающие. Гордость хозяйки дома. Ведь в деревенских дворах фермеры редко выращивали цветы: что с ними делать-то, с этими цветами? Ни посолишь, ни приготовишь – пустая трата времени! Вот если бы редьку посадить или пекинскую капусту, то можно потом сделать прекрасное домашнее кимчи. Так думало большинство местных жителей, но только не госпожа Хван.

– Ну, чего же вы все во дворе-то, – причитала хозяйка дома, – проходите, сейчас будем накрывать на стол, поди голодные все… О, – взгляд женщины упал на спящую на руках Лукаса девчушку, – это…

– Она устала в дороге, – негромко проговорил Лукас, – её бы куда уложить.

– Ах, да, конечно, да, – спохватилась госпожа Хван, и повернулась к сыну: – Мини, проводи друга с девочкой в свою бывшую детскую.

– Лукас, – проходя мимо госпожи Хван, склонив голову в приветствии, тихо представился парень, – меня зовут Лукас.

Женщина улыбнулась в ответ, и её взгляд упал на праздно шатающегося по двору и не знающего, куда себя приткнуть Джинни.

– Это же… – её узкие с лисьим прищуром глаза расширились от удивления.

– Да-да, мам, – подтвердил входящий в дом Чанмин, – именно он. Об этом сюрпризе я тебе и говорил, – и закончил уже из прихожей, – Риччи любит помогать по дому, мам, так что не стесняйся обращаться за помощью.

– Подстава от Чанмина? – усмехнулся Лукас. – И какой из тебя теперь фанат?

– А не будет разводить свою отрицательную энергетику в машине в следующий раз. Ты как пересел, я думал, что мы все с ума сойдём от его тёмной ауры и едких комментариев. А бедному Дэсону-хёну досталось больше всех.

– Невыносимый, правда? – наморщив веснушчатый нос, уточнил Лукас.

– Не то слово, – согласился Чанмин, – правду говорят, что за своими кумирами лучше наблюдать на расстоянии.

Эпизод 18

Поднявшийся ещё с утра ветер нагонял на безлюдный пляж волну. Море штормило, как и саму душу Джинни. Ступая по мокрому песку, он в хмурых раздумьях брёл по берегу моря к скалистому мысу, что чуть поодаль заканчивал пляж. Его взгляд задержался на нескольких катерах, пришвартованных у маленькой деревянной пристани. Рядом с ней прямо на песке пестрели лодки рыбаков. Поздно вернувшийся с ночной рыбалки на кальмара отец Чанмина предупредил, что сегодня будет шторм.

Солёные брызги волн то и дело попадали на любимые кеды айдола. Но Джинни было всё равно. Всё началось ещё вчера, когда Санхён заявил, что с ним что-то не так. Джинни и сам знал, что с ним давно что-то не так, иначе он бы не спалил оставленный на его совесть госпожой Хван суп из кимчи и не опрокинул бы тушёную рыбу прямо на пол – на радость Хрюни и ещё двум местным котам. Но не настолько же с ним было всё не так-то! А память услужливо подкидывала айдолу события вчерашней давности.

– Госпожа Хван, давайте я Вам помогу, – вовремя пришёл на помощь Николас.

Пока Ник с мамой Чанмина на небольшой кухоньке пытались спасти остатки испорченного Джинни супа, айдол благополучно слился в другую комнату. Заметив сидящего в углу Лукаса, он надул губы и, нацепив на лицо самое безразличное выражение, которое только было в его арсенале, уселся на мягкий настил рядом с Чанмином, который щёлкал по телевизионным каналам.

– Странно, – заявил школьник, – всего два канала и то правительственные. Мам! – крикнул Чанмин, – а что с телевизором?

В комнату зашла хозяйка дома с большой тарелкой домашнего печенья.

– Ах, это? Да не знаю, несколько дней назад что-то забарахлило и все каналы пропали, – проговорила госпожа Хван, ставя на низенький столик тарелку, – по всей деревне такое, говорят, какие-то неполадки с вышкой.

Парни переглянулись.

– Не уж-то глушат? – приподняв бровь, предположил Чанмин.

– Не стесняйтесь, – заметив, как облизнулся Санхён, госпожа Хван пододвинула к нему поближе тарелку, – перекусите немного, пока обед приготовится.

– Тебе не нужна помощь? – спохватившись, участливо поинтересовался сын.

– Нет-нет, – заверила его женщина, – мы с Ником вполне справляемся, дорогой, – улыбнулась госпожа Хван, – он, оказывается, хорошо готовит, даже поделился семейным рецептом омурайса, я и не знала, что туда можно добавлять морковь.

Грустно улыбнувшись, Юнхо поставил потёртую рамку с семейной фотографией четы Хван обратно на комод. Похоже, что Николас нашёл в лице госпожи Хван давно исчезнувший, но трепетно хранившийся в его душе материнский образ.

По телевизору в сухой отчёт какого-то местного чиновника вклинилась реклама:

«Совершенно новые возможности от V.LIFE. Теперь ты не только выбираешь погоду и контролируешь своё окружение. Ты задаёшь тон своего настроения! Просто надень линзы, а Вики воплотит твои желания в реальность! Стань хозяином собственной жизни! Живи в своей уникальной Вселенной с умными линзами V.LIFE!»

– Их рекламу до сих пор гоняют, – с отчаянием в голосе проговорил Санхён.

– Что гоняют, дорогой? – уточнила хозяйка.

– Линзы.

– Ах, это, – женщина всплеснула руками, – точно!

Она открыла ящичек старенького комода и достала небольшую голубую коробочку.

– Я и забыла во всей этой суете, – запричитала госпожа Хван, – хоть твой день рождения уже прошёл, и подарок мы тебе уже подарили, но всё же… вот.

Она протянула сыну коробку:

– Я помню, ты их давно хотел, а тут такой случай подвернулся.

В комнате повисла нерешительная тишина. Первый отмер сам Чанмин.

– Мам… – сглотнув, осторожно начал он, – ты же ими не пользовалась?

– Что ты, – выдохнула женщина, – как же я могла, это же тебе! Да и мне с такими технологиями уже не разобраться. Зачем мне такое.

– Госпожа Хван, – подал голос всё это время не сводящий с коробки взгляда Санхён, – если не секрет, откуда они у Вас?

– А, это, – женщина немного смутилась, но всё же продолжила, – так у нас к управе старосты деревни, где обычно ярмарку устраивают городской продукции, неделю назад приезжали представители с рекламной акцией, так их вот раздавали бесплатно в подарок.

Парни переглянулись. Санхён нервно закусил губу: дошло даже до такого…

– И много взяли? – вмешался в разговор Юнхо.

– Да все, кому давали, – отозвалась женщина, – вот только мало, кому они здесь нужны, если и брали, то скорей всего для своих детей, старикам то они зачем.

Санхён задумался, и в первый раз за всё это время бросил тревожный взгляд на Юнхо.

– Госпожа Хван, Вы не возражаете, если я это возьму? – спросил учёный, указывая на коробочку в руках женщины.

– Да я то что, – мягко улыбнулась хозяйка: – Это ты у Чанмина спрашивай.

Школьник согласно кивнул и, поднявшись на ноги, подошёл к матери.

– Послушай меня внимательно, мам, – Чанмин с волнением заглянул в глаза госпожи Хван, бережно сжимая её огрубевшие от работ руки, – эти линзы… никогда, слышишь, никогда не смей надевать их.

– Что? Да я и не… – непонимающе пролепетала госпожа Хван.

Чанмин посмотрел по сторонам, решаясь, но всё же проговорил:

– Они заразны.

– Что ты говоришь такое?

– Люди, которые пользуются этими линзами – впадают в кому.

– В какую ещё кому? – испуганно переспросила госпожа Хван.

– Разве по новостям не сообщали про коматозную эпидемию в Сеуле? – удивлённо спросил Чанмин.

– Эпидемию? Какую эпидемию? – насторожилась женщина, – в новостях говорили, что в столице эти дни проводится какой-то САММИТ или что-то типа того, я уж в этом не очень смыслю, – смутилась госпожа Хван, – так вот предупреждали, что в целях безопасности, город на время будет закрыт на въезд. Я ещё подумала, а как же дядюшка Ли, он собирался навестить своего сына с невесткой…

Поймав тревожный взгляд сына, госпожа Хван растерянно опустила руки:

– Разве нет?

– Госпожа Хван! – с кухни послышался голос Ника, – мне нужен Ваш дальнейший инструктаж!

– Да, сейчас, дорогой, – откликнулась женщина и с отстранённым взглядом удалилась на кухню.

– Вы это слышали? – Чанмин взглянул на парней.

– САММИТ? – переспросил Санхён, отправляя в рот кусок домашнего печенья. – Но кому и защем шкрывать подобное?

– Чтобы не вызывать панику среди населения раньше времени, – монотонно выдал стоящий возле окна Кан Мин, чуть приподнимая ситцевую занавеску, – обычная практика военных.

Всё это время он неприметно наблюдал за обстановкой во дворе, время от времени поглядывая на небо.

– Так, – выдохнув, Санхён поднял взгляд на друзей: – Вопрос в следующем: кто-нибудь из вас пользовался линзами?

Все отрицательно покачали головами. И только Джинни медленно поднял руку:

– Я рекламировал такие…

– И сколько раз ты их носил? – настороженно уточнил учёный.

– Ну, по контракту было положено месяц ежедневно, – неуверенно проговорил айдол, заметив, что Лукас, наконец, обратил на него внимание.

– Тогда непонятно… – буркнул в раздумьях себе под нос Санхён.

– Но ведь я их больше не ношу! – испуганно заверил Джинни и в надежде залепетал, – значит, всё хорошо, верно? Впадают в кому только те, которые в линзах, ведь так?

Санхён в сомнениях повёл головой:

– Не совсем. По отчёту Jellyfish, как только линзы соприкасаются с сетчаткой глаза, вирус тут же активируется, пробираясь дальше в мозг и поражая нейронные связи. Линза только упаковка, которая успешно доносит вирус до пункта назначения.

– Но если бы он поражал бы нейронные связи, разве это не привело бы к Альцгеймеру? – вмешался Юнхо, – люди бы становились забывчивыми, теряли память, а не впадали в кому.

– Вам не кажется странным, – задумчиво вмешался в диалог Дэсон, – линзы стали широко распространёнными около года назад.

– И? – приподнял бровь Юнхо.

– Если, как говорит Санхён вирус распространяется мгновенно, как только человек их использует в первый раз, то тогда, почему заражение проявилось только сейчас? –Дэсон бросил вопросительный взгляд на присутствующих: – И ещё, если большая часть населения была уже заражена, то почему тогда кома не проявилась повсеместно и со всеми сразу, как это было при ковиде, почему это происходит районами и словно… – он нахмурился, задумчиво пытаясь подобрать более подходящее объяснение: – Такое ощущение, что…

– Что их будто отключают рубильником от сети, – предположил стоящий уже некоторое время в дверях Ник.

– Точно, – согласно кивнул Дэсон, – и ещё… если все впадают в кому, тогда почему мой отец… – взгляд Дэна помрачнел.

– В сознании, – закончил за него Николас.

В помещении повисла тишина, прерываемая лишь тихим бормотанием телевизора и усилившимся на улице ветром.

– А что, если вирус не нарушает работу нейронов? – вдруг выплыл из своих размышлений Санхён.

Он оглядел присутствующих и остановил взор на Юнхо.

– В отчёте говорится о подключении к какой-то базе данных, – поспешил пояснить ход своих мыслей Санхён, – что, если попадающий в мозг вирус не атакует нейроны, а подключает их к чему-то?

– В смысле подключает к чему-то? Такое разве возможно? По воздуху что ли? – в сомнении усмехнулся Дэсон.

– Всё возможно, если в этом замешаны биотехнологи, – возразил Санхён.

– Кто-нибудь объяснит, что всё это значит? – нервно облизав губы, выдал пребывающий в панике айдол.

– …Это, как работа с компьютером, – подал голос Чанмин. – Если представить, что мозг – это ноутбук, который подключается через Wi-Fi сигнал к сети, если скачать заражённое приложение, в данном случае «линзы», компьютер заразится, и не всегда это проявляется в медленной работе жёсткого диска или потере данных. Это может быть вирус, запускаемый в определённом компьютере для слежки за действиями, краже нужных данных или вообще в управлении носителем.

– Хотите сказать, что мой отец… под чьим-то управлением? – Дэсон нахмурился.

– Пока не знаю, – заключил учёный.

Игнорируя всеобщее пребывание в ступоре, Санхён достал из футляра очки и нацепил их на нос. Распаковав подаренные Чанмину линзы, он аккуратно взял одну на палец и, приблизив внутренней стороной, осмотрел: линза изнутри еле отсвечивала голубизной.

– Мне бы оборудование, – чертыхнулся учёный, – взять бы пробу, чтобы узнать, что это за дрянь такая.

По мере того, как Санхён говорил, Джинни в страхе всё ближе поджимал к груди костлявые колени. Из всего сказанного айдол понял одно – он заражён какой-то хренью и внутри него какая-то вирусная программа, которая зомбирует людей. Вот это трешная жесть…

– Но судя по тому, что Джинни не впал в кому, возможно, у него иммунитет? – предположил дельную мысль Юнхо.

Санхён согласно кивнул.

– А возможно и нет, – протянул Кан Мин, – возможно просто не пришло его время.

«Ну вот опять»! – взвыл про себя Джинни. Ну что за качели-то?! Он только более-менее начал успокаиваться, когда Юнхо заявил про иммунитет, так нет… На тебе! Спасибо, Кан Мин, удружил! И что теперь: жить и дрожать, что в любую минуту тебя отрубит, как овощ на койку? А того и ещё хуже…

– Взять бы анализы… – раздосадовано протянул Санхён, заставив Джинни вздрогнуть.

– Какие ещё на хрен анализы? – испуганно обронил айдол, – я тебе кролик что ли?!

– Нет, Джинни, ты не кролик, – не обращая внимания на возмущение айдола, пролепетал в задумчивости Санхён, – возможно, ты антидот.

– Чего? – не понял айдол.

– Ну, или антивирус, если тебе так понятнее. Как в компьютере, только это у тебя в голове. Представь, что у тебя в голове установлен мощный антивирус, который не даёт загруженной в тебя вирусной программе подключить твои мозги к чему-то там, пока не знаю к чему, назовём это облаком. Если бы была возможность провести анализы, мы могли бы с точностью сказать, в чём причина.

Яркое воображение айдола нарисовало, как Санхён с улыбкой вышедшего из ума профессора делает ему трепанацию черепа. Джинни замутило, и он, вскочив на трясущиеся ноги, пулей вылетел из комнаты, успев по пути натолкнуться на госпожу Хван и обронить тушёную рыбу из её рук, благо на пол, а не на саму хозяйку. Пролепетав скомканные извинения, он оказался во дворе. Ватные ноги подкосились, и Джинни с тяжестью осел на ступени.

На улице было ветрено. В ветвях шелестящей листвой яблони беззаботно щебетали птицы. Пытаясь унять схваченное дрожью дыхание, Джинни сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Но от этого менее тревожно не становилось. Антивирус, как же! А что, если у этого его антивируса в один день закончится лицензия? Что тогда? Факт ведь оставался фактом – он носил линзы, следовательно, был заражён!

Двери дома за спиной раздвинулись и кто-то, аккуратно прикрыв их обратно, присел рядом с ним. Зашуршала обёртка. Запахло ягодами. Лукас. Он просто сел рядом и затих. Сколько они так просидели, Джинни не знал, но, не выдержав, всё же раскрыл глаза и недовольно уставился на молчаливого собеседника.

– А мне вот ни разу не предложил, – нахмурился айдол.

– Что? – удивлённо приподнял бровь Лукас.

– Ничего, – выдохнул Джинни, а себе под нос: – этой девчонке вон и то предложил, а меня даже ни разу не угостил…

– Ты это про… – Лукас достал изо рта леденец и покрутил его в руке, – про это что ли?

– Хотя бы и про это…

Джинни было страшно, голова плыла, руки тряслись, и говорить ему хотелось совершенно про другое. Хотел, чтобы ему сказали, что с ним всё будет хорошо, что у него мощный какой-то там антивирус в голове, и что никакие там страшные программы, изобретённые биопрограммистами, никогда ему не навредят. Вот только вслух получалось совсем иное: про Чупа-чупс и какая-то детская обида на бедную девчушку, которая по сути-то ничего и не сделала.

– Я думал, ты такое не ешь, – удивился Лукас, шаря у себя в кармане, – я и сам-то их начал есть сравнительно недавно, когда бросил курить.

Нащупав леденец, он вытащил его из кармана и протянул Джинни. Смерив хмурым взглядом менеджера, айдол всё же взял предложенное ему лакомство и, развернув обёртку, засунул леденец за щёку. Так они и просидели до захода солнца, молча пялясь в никуда. И только, когда на двор спустились сумерки, а на смену пению птицы заступил оркестр кузнечиков, Лукас похлопал айдола по плечу и поднялся:

– Пошли в дом, я слышу, как урчит твой живот. Давай разгребать проблемы по мере их поступления.

***

Лукас ещё вчера сказал что-то про уверенность в каком-то выходе и, что если понадобится, то они обратятся за помощью. За какой именно помощью, Джинни так и не понял, да и усталый мозг в тот вечер отказывался обрабатывать какую-либо сверх поступающую информацию. Ему хватило и лекции Санхёна. Он так и не уснул в эту ночь. Мысли путались, пугались, разбегались и опять собирались в кучку, не оставляя своему хозяину никакого шанса на сон. Так он и пролежал, пялясь в деревянный потолок до самого рассвета, слушая храп Ника, да бессвязные разговоры Санхёна во сне.

И вот, не выспавшийся и угрюмый, он уже почти дошёл до скалистого мыса. Ветер трепал его чуть отросшие волосы. Солёные брызги попадали на кожу. Море штормило, как и саму душу Джинни. Он явно не хотел пополнять число коматозников, не хотел становиться овощем и уж тем более подневольной куклой непонятно чьих замыслов.

Лежащие со взглядом в небо тела, там, в городах – стали уже почти привычной картиной, но представить себя на их месте… Уж нет, Джинни такого исхода точно не хотел! Он хотел жить своей жизнью! Пусть даже вот так: прячась в деревушках, бегая от военных и дронов, но вместе с близкими духом друзьями! И пусть они, бывает, ругаются, и не всегда друг с другом соглашаются, но это ведь нормально. Ругань то и происходит оттого, что у каждого своё чёртово мнение. И у Джинни оно тоже было, это мнение. А перспектива слушать приказы кого-то там из облака его совсем не устраивала.

Нет, если с ним вдруг такое случится, если окажется, что у него в мозгу нет никакого антивируса, то уж пусть Лукас собственноручно прикончит его. А всё своё барахлишко, накопленное таким непосильным трудом и смекалкой, он завещает парням. И неважно, что большая часть его нынешнего гардероба состояла из вещей Ника, он ведь не обидится: на жмуриков ведь не обижаются.

Прибывая в путанных мыслях и растрёпанных чувствах Джинни остановился возле скалистых берегов мыса. И когда айдолу уже казалось, что хуже всё равно уже быть не может, что дальше уже некуда, позади него послышалось леденящее душу рычание.

Эпизод 19

– Ты ему доверяешь? – спросил Юнхо, наблюдая, как Лукас, усадив на колени Руби, фантиком на ниточке заманивал затаившегося неподалёку Лунатика. Уставшая и натерпевшаяся кошмаров девчушка проспала всю ночь в спальне родителей Чанмина, бережно оберегаемая от тревожных снов госпожой Хван. А как проснулась, была накормлена рисовой кашей, и теперь, полная сил, наблюдала, как Луни пытается поймать фантик от Чупа-чупса.

– Ну… ничего плохого он нам пока не делал, – выдохнул Ник, – наоборот, только помогает. За Джинни приглядывает, Руби спас. Если бы не он, мы бы так и проехали мимо, не заметив её. И я понимаю, – добавил Николас, поймав неодобрительный взгляд друга, – понимаю, что нельзя игнорировать то, чем он занимается, но не думаю, что его стоит подозревать в чём-то опасном для нас.

Они стояли на крыльце дома семьи Хван. Через раздвинутые двери веяло ароматом только что сваренного риса. Мама Чанмина с самого раннего утра хлопотала над завтраком. В кастрюльке на плите медленно закипал суп с дайконом и кальмарами со свежего улова господина Хвана, а на сковороде скворчало тушёное кимчи со свининой, пряный аромат которого заставлял урчать проголодавшиеся с вечера желудки парней.

Отец Чанмина с самого утра ушёл к соседу. Тот попросил господина Хвана помочь подготовить снасти и привести в порядок сети, раз уж погода была «нелётной», а заодно всё норовил выведать последние слухи: откуда в их поселении появилось два незнакомых джипа и что это за гости посетили чету Хван.

Господин Хван строго придерживался придуманной общими усилиями истории, рассказывая, что из-за САММИТА в столице, Чанмин, пользуясь временными каникулами, привёз своих сеульских друзей в гости показать здешние красоты, накормить городскую молодёжь настоящей домашней корейской едой и напоить отменным макколли, которое, к слову сказать, являлось гордостью господина Хвана.

Сосед согласно кивал и нескромно предлагал устроить деревенскую встречу, закатить пир на весь мир, чтобы показать этим городским, что жители здешних мест не лыком шиты, и принимать гостей умеют со всем радушием: до головной боли с утра, да до желудочных спазмов с супом от похмелья. Господин Хван не отказывался, но и приглашать на общий сбор не торопился. Не до этого сейчас было их семейству и парням, которые с утра пораньше выложили всю правду супругам Хван.

– Всё равно, Ник, – не унимался сверлящий Лукаса пристальным взглядом Юнхо, – подозрительный он, постоянно пишет что-то украдкой в своём блокноте, а ещё…

Ветеринар уставился на только что присевшего на яблоню огромного лоснящегося ворона.

– Тебе не кажется странным тот факт, что на всём пути до деревни нас преследовали вороны? Я готов отдать руку на отсечение, что этот парень каким-то образом общается с ними, – он с подозрением прищурил глаза и тут же зыркнул на тихо посмеивающегося рядом Николаса. – Не веришь? Я собственными глазами видел, как он издавал странные звуки в ответ ворону. Я, если бы даже захотел, так бы не смог.

– Да ладно тебе, Хо-а, – подтолкнул друга в бок локтем Ник, – ты же ветеринар. Ты когда-нибудь видел, чтобы люди с животными на их языке разговаривали? Ты только себя послушай – звучит на грани фантастики.

– А что насчёт того, что эти птицы помогли нам, и не один раз? – прищурив глаза, не унимался Юнхо. – Тоже хочешь сказать, совпадение, да?

– Не знаю… – растерянно почесал затылок Ник, – но ведь помогли, что ещё раз доказывает…

– Ник, – решительно вклинился в их разговор, выскочивший из дома Санхён: – Я хочу попробовать сделать несколько тестов на Джинни, – и, отметив, как потемнел взор Юнхо, тут же добавил: – Мне нужна будет только его кровь.

– И что ты будешь с ней делать? – приподнял бровь Юнхо. – У нас ни оборудования, ни лаборатории.

– Я тут подумал, в Пусане есть исследовательский центр, – затараторил Санхён, – у меня там работает мой сонбэ. Если бы мы смогли туда попасть, думаю, что мы могли бы вместе… ну…

Санхён перевёл взгляд с Юнхо на Николаса в поисках поддержки.

– Мы должны исследовать кровь Джинни, чтобы узнать, действительно ли у него есть иммунитет, – настаивал учёный, пристально глядя в глаза Ника, – если это действительно так, то это значит, что у нас будет лекарство. Вы же понимаете? И тогда мы сможем вернуть всё на свои места, и тогда… – учёный опустил взгляд в пол, – тогда я смогу всё исправить.

Сложив руки на груди, Николас в раздумьях присел на перила. Ситуация была безвыходной. Помощи особо ждать было неоткуда. Заяви они правительству или военным – их быстро повяжут. С полицией… они уже дело имели. Остаётся только рассчитывать на свои силы. Кто, если не Санхён, из всех из них мог решить эту головоломку. Он единственный разбирался в подобных вещах.

– Думаю, что в этом есть смысл, – откликнулся Юнхо, заставив учёного в удивлении приподнять брови.

Санхён и не ожидал, что Юнхо его поддержит. За вчерашний вечер он позволил себе взглянуть на ветеринара лишь пару раз и то в яром обсуждении их общей проблемы. За свою исповедь на пляже Санхёну стыдно было до сих пор, но решимость всё исправить была сильнее.

– Но ехать в Пусан сейчас небезопасно, – в размышлениях возразил Ник, – и что, если окажется, что у Джинни нет никакого иммунитета? Кто знает, что там в Пусане? Да и найти нас в городе, полном камер, намного проще, чем в сельской местности. Вы же слышали приказ военным, нас ищут. Это слишком рискованно.

– Тогда что прикажете делать? – не выдержал Санхён, – сидеть тут, ничего не предпринимая, когда, возможно, у нас есть шанс спасти жизни?

– Должен быть другой выход, – нахмурившись, парировал Ник, – нужно подумать.

– Я могу помочь.

К крыльцу подошёл Лукас:

– Могу провести в Пусан: так, чтобы безопасно.

– С чего это тебе? – с подозрением уставился на него Юнхо.

– Если это поможет Джину, я готов рискнуть своим положением, – поручился Лукас, окинув взглядом присутствующих, – только мне нужна полная информация: где, кто и что необходимо.

***

Медленно повернувшись на устрашающее рычание, Джинни застыл в немом ужасе. Он такого раньше никогда не видел: огромная чёрная с бойцовским телом псина, а вместо морды железное устройство с трубками, присоединёнными к голове. Собака стояла в шагах десяти от него, рыча и клацая зубами. Гончая? Та самая, что Дэсона за руку… Сглотнув, Джинни почувствовал, как побежали холодные мурашки по телу. Стараясь не делать резких движений, айдол огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь для защиты. Но, как назло, ничего подходящего на берегу не оказалось. Тогда он бросил взгляд на скалистый берег позади. Выхода не было, оставалось только спасаться бегством. Псина с рыка перешла на лай, заставив Джинни сжаться от страха. Не сводя взгляда с гончей, он осторожно сделал пару пробных шагов назад и, решившись, рванул со всех ног в сторону мыса. Он бежал изо всех сил, туда, вперёд к скалам, отчётливо слыша за собой топот мощных лап по мокрому песку.

Как он оказался на небольшом выступе метрах в трёх от земли – сам не помнил. Адреналин зашкаливал. Сердце гулко ухало в груди. Жадно хватая воздух, айдол трясущимися руками нащупал каменистую поверхность позади себя и в панике оглядел пустынный пляж. Он оказался отрезан от мира: ни телефона, ни связи. Ватные от страха ноги подкосились, и Джинни бухнулся на землю.

Угрожающий лай сторожившей его гончей вдруг затих. Ушла? Айдол подполз к краю и осторожно глянул вниз. Псина тут же подняла голову и, застыв на месте, уставилась на него тепловизором. Чёрт! Джинни затаил дыхание: эта тварь ведь не умела лазить по скалам? Словно отвечая на предположения айдола, гончая мотнула головой и отступила. А потом и вовсе странно, будто получив приказ, псина вдруг потянула носом и бросилась с пляжа в сторону леса, оставив без внимания недавно преследуемый объект.

Сколько Джинни просидел на том выступе он не помнил. Бьющиеся о скалы волны брызгами орошали его бледное лицо. Штормовой ветер трепал волосы, забирался под мешковатое худи. Айдол покрепче обнял подтянутые к груди колени в попытках согреться. Что это только что было? Его чуть ли не того? Он чуть ли только что не умер? Вирус, коматозники, а теперь ещё и это? Да что же это всё на его голову-то?

Набравшись мужества, он опять посмотрел вниз и тут же отпрянул. Высоко. И как его вообще угораздило сюда залезть? Джинни сокрушённо выдохнул и почувствовал, как по щекам потекли неконтролируемые от бессилия слёзы. Он застрял. Безнадёжно и катастрофично застрял на этом чёртовом выступе. Один одинёшенек, без надежды на спасение. Вот так и умрёт здесь голодной смертью, а тело склюёт вороньё. Айдол на мгновение призадумался о будущей своей участи и не найдя ничего утешительного заревел пуще прежнего. Слёзы беспрерывным потоком катились по бледному лицу, солью оседая на потрескавшихся от ветра губах.

Когда всё пошло не так? Когда он умудрился превратиться в такого жалкого? А ведь когда-то… Когда-то защищая свою мечту, он был выгнан из дома, так на секундочку в четырнадцать лет! Наплевав на все угрозы отца, стал трейни. Вкалывал сутками напролёт и выжил. Да, выжил! Потому что в мире к-поп индустрии по-другому никак. Либо ты, либо тебя. Так отчего же? Он шмыгнул заложенным носом. Отчего же?!.

Лукас был в чем-то прав. Самостоятельности бы Джинни сейчас точно не помешало. Чёрт бы его за ногу побрал, этого Лукаса, где он вообще шарахается, когда так нужен? И это при том, что у Джинни в голове, возможно, этот, как его там… антивирус! Небось опять возится с этой мелкой. «Джин, она же маленькая». Вытерев длинным рукавом слёзы, айдол нахмурился. Ну, погоди! Вот только Джинни отсюда выберется! И не посмотрит на то, что он там какой-то мент под прикрытием. Джинни его и, когда он был бандюгой, не боялся! Ну… почти. А тут и подавно. Вот выберется и! Кстати, на счёт «выберется», айдол бросил взгляд вниз: …и как, твою мать, теперь отсюда слезть?

***

– Ты где был? – протянул Кан Мин, оглядывая извозившегося в грязи айдола с ссадиной на лбу.

– Гулял, – буркнул под нос Джинни.

Найдя наконец-таки в себе смелость, он всё же спустился с этой долбаной скалы, попутно разодрав себе локоть и каким-то чёрт знает каким способом лоб. Он был уже на подходе к деревне, где и наткнулся на Кан Мина с Дэсоном.

– Один? – продолжил расспрос военный.

– Можно сказать и так, – вспомнив компанию гончей, Джинни передёрнул плечами.

Признаваться в своей трусости не хотелось, и айдол не нашёл ничего лучше, как огрызнуться в ответ:

– А что? Вроде не запрещено!

– Мы тебя обыскались, – поспешил объяснить суровость друга Дэсон, – знаешь же, что к чему, мало ли что.

Джинни прикусил губу. Да это «мало ли что» он уже прочувствовал на собственной шкуре. Его взгляд упал на автомат Дэсона, а затем на кобуру пистолета на поясе Кан Мина. И…

– Хён, – не долго думая протянул Джинни, устремив взор на Кана, – …а научи меня стрелять.

– Чего? – чуть не поперхнувшись, выдохнул Дэсон.

Айдол облизнул обветренные губы.

– Стрелять, – он ткнул пальцем в висящую на поясе кобуру и поднял вопрошающий взгляд на Кан Мина, – я видел, как ты классно пользуешься пушкой, вот бы мне так… ну… уметь.

Друзья удивлённо переглянулись.

– С чего это такое рвение? – настороженно поинтересовался Кан.

– Я… мне… – воспоминания клацнули клыками гончей, заставив Джинни поморщиться: – Мне очень надо, хён.

– Слушай, оружие – это не для детей, – холодно усмехнулся Кан Мин, – если с ним играться, оно может поранить, а то и того хуже…

– Я не играться! – возмутился айдол, насупившись.

Он перевёл взгляд с одного парня на другого – похоже в его серьёзные намерения ни один из них не верил.

– Отчего Лукаса не попросишь? – приподнял бровь Кан Мин.

Действительно, а почему бы Джинни и не попросить Лукаса? Разве это не хороший повод загрести друга обратно себе, лишив девчонку напарника по играм с котом? Но айдол был на него в обиде. А ещё хотел доказать, что не такой уж он теперь и зависимый от всяких там ментов мафиозной наружности. В общем, удивить его хотел Джинни, чтобы неповадно было.

– Мы с ним в ссоре, – нагло выдал Джинни, отводя взгляд.

Ну а что, он практически так и считал, те молчаливые посиделки вчера на концерте кузнечиков не в счёт.

Кан Мин смерил взглядом насупившегося парня:

– Забудь.

– Мне надо! – в отчаянии выкрикнул Джинни, отбросив своё напускное высокомерие. – Жизненно необходимо!

– Почему именно… – начал было Кан и умолк.

Он узнал этот поднятый на него взгляд. Он уже видел подобный, только несколько лет назад в армейском туалете. Сидя на полу с очками набекрень, Дэн смотрел на него тогда загнанным зверем, отчаянно нуждающимся в помощи, но гордо этого не признающим. Чтоб его.

– Слушай, может, дашь ему шанс? – постарался заступиться за айдола Дэсон.

Прищурившись, Кан, взвесив все за и против, всё же согласно кивнул:

– Ладно, – и выдохнув, монотонно добавил, – если руки из жопы – вылетишь, как пробка из бутылки.

– Спасибо, хён! – просиял айдол.

Узкая просёлочная дорожка привела их на вершину сопки. Гуляющий на холме ветер безжалостно клонил к земле нежные сиреневые цветы. На самом краю у обрыва росла одинокая сосна, а прямо под ней расположилась резная беседка с покатой черепичной крышей. Остановившись, Джинни сделал глубокий вдох: пахло скошенной травой, хвоей и морем.

– Чего там застыл? – позвал Кан, – учиться не собираешься?

Отметив, что айдол бросился за ними к беседке, он протянул руку к Дэсону:

– Дай свой АК.

– Зачем? – удивился Дэн и недоверчиво добавил, – что ты удумал?

– Проверить навыки, – хмыкнул Кан.

Вставив прицел в зазор, военный взвёл оружие и, прикрыв один глаз, начал разглядывать что-то далеко внизу. Найдя цель, он подозвал мнущегося неподалёку Джинни и, всучив в руки айдола АК, приказал:

– Там внизу на камнях лежит бутылка, видишь?

Прищурив глаз, Джинни поискал взором через прицел нужный ему предмет и нашёл: там, далеко на берегу, поблёскивало зелёное стекло.

– Вижу, – согласился айдол.

– Если попадёшь, будем считать, что я твой наставник, – установил правила Кан Мин, – у тебя две попытки. Можешь приступать.

– Но это… – айдол облизнул губы, не зная, с какого боку подступиться к автомату. Оторвав взгляд от далёкого берега, он в недоумении посмотрел на Кана:

– Я, как это…

Засунув обратно в карман пачку сигарет, которую военный только вытащил в надежде закурить, он выдохнул, но всё же подошёл к горе-ученику.

– Эту руку сюда, – объяснил он, – а вот этот палец на спусковой крючок, да, вот так. Вот тут пальцем снять с предохранителя.

Джинни дёрнулся, мотнув автоматом в сторону.

– Только стволом туда-сюда не води, – шикнул на него Кан, – помни: это оружие, если берёшь его в руки – автоматически становишься ответственным за жизни. Медленнее, аккуратнее, расслабься.

Джинни кивнул, и снова облизнув губы, постарался успокоиться.

– Действуй, – приказал Кан и, отойдя от айдола, уселся на скамью рядом с Дэсоном.

– Может, если у тебя ученик появится, ты и курить бросишь? – усмехнулся Дэн, поглядывая, как Джинни возится с оружием.

Кан Мин в протест словам друга поднёс зажигалку и подкурил.

– Если он попадёт, зачем ему вообще учитель? – понизив голос, пробурчал Дэсон, – начал бы с простого, как он с АК управится? У него ноль шансов с такой-то высоты.

– Не справится – значит не его, – выдохнул дым военный, – пусть дальше прячется за спину других, у него это хорошо получается.

Да, Кан Мин был груб и порой жесток, когда дело доходило до тренировок. Кому, как не Дэсону об этом знать. Но и результат его жестоких тренировок Дэсон опять же испытал на себе. Тут либо всё, либо ничего. Таким уж был Кан Мин.

Услышав комментарии в свою сторону, Джинни в обиде закусил губу. Он пытался приноровиться к АК, но непослушные на ветру волосы не давали сосредоточиться. Отложив автомат в сторону, он затянул волосы в тугой пучок, и снова взял оружие в руки.

– Чего ты там всё возишься? – сделал затяжку Кан Мин.

Покрутив так и сяк оружие, Джинни наконец-то уложил тёмный металл в бледные руки. Он заглянул в прицел и застыл. Белые барашки на сером штормовом море, бьющиеся волны об обточенные на берегу камни, среди которых росли нежные жёлтые цветы – всё было так близко, казалось, можно рукой достать. Джинни навёл прицел на нужную ему цель и затаил дыхание. Холодный металл в руках айдола приобрёл уверенность. Он осторожно положил свой длинный указательный палец на спусковой крючок и… да… сейчас… он чувствует, надо сейчас. Выстрел. Лазер со свистом прорезал влажный воздух. Промах. Джинни раздосадовано выдохнул. Он и не думал, что стрелять так сложно. В фильмах вот всё выглядело намного проще. Там герои только и успевали направо и налево гасить всех подряд. Насупившись, Джинни прицелился и… опять промах.

Дэсон было дёрнулся в сторону айдола, чтобы подсказать, как правильнее, но Кан Мин, вытянув руку, покачал головой.

Джинни оглянулся. Военный продолжал курить, совершенно не обращая на него никакого внимания. Айдол помедлил: стоило ли озвучивать свой промах? Но Джинни был бы не Джинни, если бы не воспользовался подвернувшимся для себя случаем: надо брать пока дают – первое правила трэйни. Закусив губу, он принял решение попробовать ещё раз. Пристроившись возле перил беседки поудобнее, он взял автомат немного по-другому, уткнув оружие плотнее в плечо, навёл прицел на этот раз чуть левее и на выдохе… Выстрел. Стекло разлетелось вдребезги. На лице айдола просияло мимолётное ликование. Он попал! Но недолгое довольство сменилось досадой. Попасть-то попал, да вот только… Отдав АК подошедшему к нему Дэсону, Джинни, нервно покусывая губы, понуро уставился в пол. Это что же ему теперь пробкой из бутылки? А непослушное сердце трепетало возбуждением. Ему же понравилось! Джинни понравилось это ощущение холодного металла в своих руках, понравилось это чувство спокойствия и выжидания нужного момента. А ещё это ощущение единства с оружием – это так будоражило! И ради этого чувства ещё раз – он будет умолять, будет упрашивать, чтобы…

– Ты… – выдохнул Дэсон, глядя в прицел, – ты попал?!

– Ну, – буркнул себе под нос айдол, – типа того. Но…

– Годен, – выдохнув дым, Кан Мин затушил сигарету и, поднявшись, направился к спуску с горы, – начинаем завтра с утра, – не оборачиваясь, объявил он и зашагал прочь.

– Я… – Джинни растерянно посмотрел вслед военному, – но я же только с третьей…

– Смеёшься? – усмехнулся Дэсон. – Он тебя проверял. Пойди найди такого человека, который, никогда не держав в руках автомат, попадёт в мишень с такого расстояния с двух попыток. Дай мне сейчас попытку, и я не уверен, что смогу с первого раза.

И, похлопав айдола по плечу, одобрительно добавил:

– Кто бы мог подумать, наш Джинни – снайпер!

Эпизод 20

Лукас стоял у калитки и наблюдал, как медленно из-за мыса выплывало сонное июньское солнце. Тёплыми лучами успокаивало солнце бушующий ещё со вчерашнего дня океан, ласкало юную зелень деревьев, дарило своё благословение колышущимся на ветру всходам. Солнце несло с собой жизнь. А искрившаяся в рассеянных дымкой лучах роса на траве манила влагой, приглашая снять обувь и почувствовать магию раннего утра.

Закрыв глаза, Лукас прислушался: природа говорила. Стрёкот кузнечиков постепенно затихал. Тонкое, словно свирель, щебетание деревенских птиц воспевало молитву восходящему светилу. Вдали слышался шум ласкающих песок волн. Шелест деревьев нашёптывал, что сегодня будет тёплый по-настоящему летний день. Где-то на краю деревни горланил петух, сообщая всему миру о начале нового дня. Неподалёку перелаивались соседские собаки, должно быть, обсуждая сегодняшние важные собачьи дела.

Тёплые золотые лучи нежно коснулись его загорелого веснушчатого лица. Лукас вдохнул полной грудью: пахло скошенной травой и солью океана, а ещё благоухающими в цветнике госпожи Хван цветами. Совсем скоро в их раскрывшиеся бутоны прилетят трудолюбивые пчёлы.

Природа творила удивительные вещи, давала жизнь миллионам живых организмов. Какой же сильный дух и нежная душа должны были быть у матери природы, чтобы противостоять человеческому насилию и, несмотря ни на что, продолжать любить всё живое неизменно искренне и беззаветно, не ожидая ничего взамен.

А человек продолжал насиловать, и чем дальше, тем изощрённее становились его пытки: каменные джунгли, укатанные в асфальт дороги, бесчисленные шахты и скважины, заводы и фабрики, выхлопные газы, химические отходы, которые не в силах была переработать даже сама, казалось бы, всемогущая мать Земля.

Что же не так было с этим человеком? Как его угораздило появиться на этой голубой, девственно чистой душой планете? Как так случилось, что человек решил, что он венец всему, венец самой матери природы? Это ли место должен занимать человек? Лукас выдохнул. Нынешний человек больше похож на чужака, паразита, совершенно не вписывающегося в законы экосистемы. Потребитель, уничтожитель, покоритель, но никак не венец. Ведь, если бы человек был наделён статусом венца природы, разве он не должен был бы нести ответственность за всё то живое, что так бережно и с любовью создавала сама природа?

Дроны, вирусы, войны… Когда человек стал таким жадным и эгоистичным? Когда он решил, что Земля ему что-то задолжала, что она ему чем-то обязана?

А она всё молча сносила, Земля. Терпела коллайдеры, зарытый в неё пластик и созданное руками людей атомное оружие. Терпела и бессмысленные политические игрища этого самого, гордо зовущего себя венцом природы, человека. Но безгранично ли терпение матери Земли? Как долго она ещё сможет выносить такое неуважительное отношение своих детей? Земля задыхалась, она молила о помощи, но разве её кто-нибудь слушал?

Рядом на яблоню приземлился ворон. Он открыл свой огромный клюв и гортанно зарокотал. Тяжело выдохнув, Лукас медленно открыл глаза. Что же, кажется время пришло. Выдохнув, Лукас повернулся и устремил взор на застывшего возле забора Джинни.

– Ты рано встал, – как-то горько усмехнулся Лукас, – дурные сны?

Айдол хмуро уставился на друга. Проворочавшись всю ночь в чутком сне, он поднялся ни свет ни заря. Переполняющие его мысли так толком и не дали хорошенько выспаться. И как только забрезжил рассвет, Джинни решив, что смысла пытаться уснуть больше нет, поднялся и тихонечко выскользнул во двор.

– Ты тоже, – скривив губы, подметил Джинни.

Лукас скользнул взглядом по другу. Тот был бледен, под глазами залегли тёмные от недосыпа круги, торчащие из выреза мешковатой футболки острые ключицы ещё болезненнее, чем обычно белели худобой. Ему сейчас было нелегко. Ещё бы, жить, словно на пороховой бочке, каждый день, гадая, не заберёт ли тебя эта самая кома. И Лукас, правда, не хотел добавлять ещё больше тревог, но у него не было выбора. Тянуть дальше было уже некуда.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – решился он.

– Да неужели? – насупившись, буркнул в ответ Джинни, – у тебя сегодня акция дружеской благотворительности?

Сказал и чертыхнулся про себя. Хотелось язвительно, а получилось как-то надрывно и с явной обидой. Да ещё этот взгляд. Лукас словно видел его насквозь, все его обидчивые мыслишки, роящиеся у Джинни в голове.

– Джин, ты… – проглотив напускную колкость айдола, начал было Лукас.

– Уже готов? – прервал их тихую беседу, подошедший Кан Мин с винтовкой на плече.

– А? Да, – растерянно обронил айдол.

Кивнув Лукасу в знак доброго утра, Кан подкурил.

– Тогда пошли, – бросил он Джинни и направился в сторону сопки.

– Дела с утра пораньше? – выгнул бровь Лукас, задумчивым взглядом провожая силуэт Кан Мина.

– М, – согласился айдол, и явно спеша добавил: – Давай, когда вернусь.

Не дожидаясь ответа, он бросился вслед за почти исчезнувшим за поворотом военным.

– Значит, когда вернёшься, – выдохнул ему вслед Лукас.

***

– Как ты думаешь, долго он ещё там? – переминаясь с ноги на ногу, протянул Санхён.

– Кто его знает, – холодно фыркнул Юнхо, – Лукас сам себе на уме.

Они стояли возле забора под раскидистой яблоней, тень которой заботливо укрывала их от жарких, по-настоящему летних лучей полуденного солнца. Вчера вечером, собравшись в гостиной, ребята наметили план действий и, сообщив свой вердикт Джинни, который лишь понуро кивнул головой, сошлись на том, что Лукас сегодня уладит всё по своим каналам, и к вечеру они смогут выдвинуться в Пусан.

Почувствовав на себе пристальный взгляд Юнхо, Санхён всё-таки не выдержал:

– Может, хватит?

– Хватит что? – сощурил глаза Юнхо.

– Так на меня пялиться, – наконец озвучил своё недовольство Санхён, – можешь так больше на меня не смотреть?

– А как я на тебя смотрю?

– Вот так да! – выпалил Санхён, ткнув пальцем в сторону ветеринара, – именно вот этот вот твой жалеющий взгляд. Не могу выносить больше!

– Что? – вскинул в изумлении брови Юнхо, – когда это я на тебя с жалостью смотрел?

– С того самого момента, когда я… – Санхён запнулся, но всё же вывалил, – когда я тебе про себя рассказал. Я думал, расскажи я, и ты поймёшь. Ну, знаешь, на ситуацию нужно смотреть с разных ракурсов, так мне говорили, как я думал умные люди. А ты свою ненависть на жалость сменил, как будто я плебей какой-то.

Юнхо застыл в немом молчании. И отмер лишь через пару минут, наконец, сведя в голове все концы с концами.

– Знаешь, додумывать за других людей их мысли, не очень хорошая привычка, Санни, – заметил ветеринар.

– А что, не так что ли? – Санхён с вызовом вытаращил свои круглые глаза на Юнхо.

– Да ты мне даже шанса не дал, что либо сказать, – прошипел в ответ ветеринар, – вывалил на меня всё ни с того ни с сего, а потом подхватился и свалил в закат. А теперь от меня по углам шкеришься.

– Я не шкерюсь, – тут же огрызнулся Санхён, – я просто…

– Что ты просто? – перебил его ветеринар. – С ненавистью – да, смотрел, – согласился Юнхо, – но никогда не жалел. С чего мне тебя жалеть? – и спокойнее: – С чего ты вообще взял, что я…

– Мне стыдно, ясно?! – Санхён поднял на парня мокрый взгляд, – доволен?

– За что?

– За то, что послушал Ника и открыл перед тобой душу, – затараторил учёный, борясь с комом накатившей слезливой обиды, – и это ужасно. Открыться перед кем-то ужасно! Как эту душу обратно… теперь как?.. Это так жалко с моей стороны вот так вот взять и…

– Ты не виноват! – вдруг выдал Юнхо.

Схватив Санхёна за плечи, он развернул его к себе лицом и уставился прямо в испуганные глаза учёного:

– То, что произошло с Бадди в детстве, ты не виноват. Последняя стадия рака – губительна. Его было не спасти. Ты учёный, ты же понимаешь.

Санхён удивлённо вытаращился на стоящего перед ним парня. Откуда?.. Откуда Юнхо знал, что все эти годы он нёс этот тяжкий крест вины в своей душе. Они-то говорили, точнее он говорил там, на пляже, всего ничего, а Юнхо вот так вот просто…

– Ты сделал правильный выбор, – тем временем продолжал ветеринар, всё ещё с силой сжимая плечи Санхёна, – иначе он бы мучился от боли, о которой, увы, не мог бы тебе рассказать!

– Но имел ли я право?! – выкрикнул Санхён, – я сделал выбор за него, а хотел ли он? Может, если бы я не решил, он смог бы пожить ещё немного.

– Последняя стадия рака, – прошептал Юнхо, покачав головой, – ты правильно поступил и ты это знаешь. В этом нет ничьей вины. Просто… такова жизнь.

Юнхо, наконец, ослабил хватку и, опустив руки, отступил.

– Я не жалею тебя, и не считаю никчёмным, – сдержанно проговорил Юнхо, – но моё отношение к опытам над животными не изменится.

– Я знаю, – понимающе кивнул, постепенно приходящий в себя после встряски Санхён, – и я, ну знаешь, – он украдкой бросил на Юнхо благодарный взгляд, – про опыты, это… мы найдём способ, обязательно. Ты же помож…

Взгляд учёного зацепил силуэт идущего по дороге рыжеволосого юноши. Заметив стоящих у калитки ребят, тот улыбнулся и направился к дому четы Хван.

– А это ещё кто? – открыв рот, Санхён перевёл встревоженный взгляд на Юнхо.

***

Лукас встретился с ним на окраине деревни, возле холма, на который несколько часов назад ушёл за Кан Мином Джинни. Джин, этот парень, так ничего и не сказал ему про своё новое увлечение. Думал, что Лукас ничего не узнает. Наивный. Лукас даже знал, что Дэсон, растрогавшись, задарил ему свой лазерный лук. Знал, но виду, конечно же, не подавал. Наконец-то у Джинни появился шанс стать независимым. Если Кан взял его в ученики, значит айдол оказался годным. А это во сто крат облегчало сложившуюся ситуацию.

– Списки дилеров из клана Чёрной Вдовы, – Лукас протянул цифровой носитель стоящему возле мотоцикла парню с взъерошенными ярко-рыжими волосами.

Тот взял в руки небольшое устройство, и его раскосые золотисто-карие глаза с хитрецой уставились на Лукаса.

– А что на счёт твоих друзей? – проговорил он с лёгким акцентом, убирая носитель в карман поясной сумки.

Лукас достал блокнот.

– Тут вся информация. Всё, что я смог узнать, – заверил он.

– На твой взгляд, кто из них наиболее готов? – спросил парень, пробегая изучающим взглядом по исписанным листам блокнота.

Взор Лукаса выхватил спускающегося с холма Джинни. Айдол выглядел уставшим, но довольным. На плече у него висела винтовка. Кан доверил ему оружие – значит, тренировка прошла неплохо. По лицу Лукаса скользнула мимолётная улыбка. А в ответ, отводя взгляд от холма:

– Юнхо. Думаю, он точно подходит.

– Вот как, – парень сделал себе пометку в блокноте.

– Слушай, Лис, – Лукас поднял на изучающего записи парня заинтересованный взгляд, – а зачем вам девчонка?

– Понятия не имею, – хмыкнул парень, – вороны указали, ты выполнил. А остальное – не наше с тобой дело, верно, Тэнгу? – расплывшись в белоснежной улыбке, он помахал блокнотом: – се́се².

Лукас открыл, было, рот, чтобы ответить, но не успел. Мимо них пронёсся чёрный тонированный джип. Машина резко затормозила возле остолбеневшего от испуга Джинни. Сильные руки схватили айдола за шкирку и затолкали внутрь. Двигатель взревел, и джип рванул с места, уносясь вдаль по просёлочной дороге.

– Чёрт, – прорычал Лукас.

Заскочив на байк, он крутанул ключ зажигания. Двигатель новёхонького Suzuki взревел мощным зверем.

– Позаботься о парнях, – бросил Лукас и, выжав сцепление, рванул с места за исчезнувшим за поворотом джипом.

– Серьёзно? – открыв рот, Лис уставился на уносящийся в клубе пыли мотоцикл, – нет, ну… Лукас!

Эпизод 21

Передёрнув скорость, Лукас сильнее прижался к несущемуся по пустой трассе мотоциклу. Мимо пролетали лесные пейзажи, крохотные деревушки, пустынные пляжи, но всё это сливалось в единую размазанную красками завесу. Пристальный взгляд Лукаса был сконцентрирован только на чёрном джипе впереди. Свист ветра в ушах и скорость. Главное – не упустить.

– У нас байк на хвосте, – сообщил сидящий рядом с Джинни военный.

Напуганный айдол с кляпом во рту обернулся и увидел Лукаса, несущегося вслед за ними: без шлема, на скоростях – сумасшествие.

– Знаю, – спокойно заявил темноволосый мужчина за рулём, – пусть. Это даже интересно.

Спустя некоторое время по дороге стали встречаться знакомые строения. Джинни тревожно выдохнул: его везли обратно в Сеул. Джип приостановился на блокпосту и через несколько секунд беспрепятственно заехал в город.

Чертыхнувшись, Лукас съехал не обочину и остановился чуть поодаль. Локдаун ещё не сняли, хотя случаи заражения происходили уже по всей стране. Он огляделся по сторонам. Погода начинала портиться. Порывистый ветер нагонял на город чёрные грозовые тучи. Выходит, что всё это время военные охотились не за ним, а за Джинни, но зачем? В небе раздалось рокотание ворона, огромная лоснящаяся птица с белым пером в хвосте опустилась на плечо хозяина. Лорд – его преданный напарник. Птица гортанно зарокотала. Лукас приподнял бровь:

– Небоскрёб Jellyfish?

Ворон снова зарокотал на своём гортанном. Лукас невесело усмехнулся. Значит всё же Jellyfish. А разве могло быть иначе? Тучи рассекла белая вспышка. Небеса сотряслись громом. Усилившийся ветер поднимал в воздух придорожную пыль. Он закрыл глаза. Запахи обострились. Дождю быть… но не сейчас.

Выдохнув, он подбросил с руки ворона и, проводив взглядом его удаляющийся на фоне грозового неба силуэт, крутанул ручкой байка. По заверению Лорда, в нескольких километрах отсюда должен был быть блокпост с уже своими.

***

Виляя между брошенными на дорогах машинами, Лукас отметил, что на городских улицах появились люди. Немного, но они выглядели вполне обычно. Как ни в чём не бывало, они спешили по своим делам, совершенно не обращая внимания на заброшенный и опустевший город.

Пару раз на его пути встречались дроны, которых Лукас успешно обошёл стороной. Но, понаблюдав из своего укрытия, он заметил, что дроны запрограммированы на патрулирование города, ничего более. Если не обращать внимания на небольшую разруху, в целом обстановка была вполне мирной.

Остановив мотоцикл неподалёку от небоскрёба, Лукас окинул взглядом стеклянную «крепость» Jellyfish на возможные пути незаметного проникновения. Нет, он не собирался прятаться. И понимал, что его уже ждали. Но право на «когда и где появиться» Лукас предпочёл оставить за собой.

***

В полумраке кабинета главы корпорации Jellyfish тёплым светом горели тусклые бра. Молния резанула небо, вспышкой осветив стоящего перед Джинни седовласого мужчину. Виктор, так он попросил себя называть при знакомстве, выглядел по-аристократически статно, но отчего-то именно от этой холёной внешности у Джинни бежали мурашки по коже. Он неосознанно отступил назад, упёршись спиной в закрытую дверь. Мужчина улыбнулся, демонстрируя белоснежные ровные зубы, и в несколько шагов преодолев расстояние между ними, оказался прямо перед Джинни. Его взгляд с каким-то нездоровым ликованием по-собственнически оглядел айдола. Оставшись довольным, он подался вперёд и крепко обнял Джинни, пару раз по-отечески похлопав по спине.

– Наконец-то! – выдохнул Виктор и, отстранив айдола на вытянутые руки, пожурил: – Ну и заставил же ты меня побегать.

– Простите, я не совсем понимаю, – испугано обронил Джинни, сжимаясь в крепких руках мужчины.

За стеклом прогрохотал гром, заставив айдола вздрогнуть от неожиданности.

– Испугался? – заметив тревогу в глазах айдола, спросил мужчина, – конечно же ты испугался. Эти вояки только и годны, что пушками на поле боя размахивать, никакой тактичности, сколько бы я их не предупреждал.

Окончательно выпустив Джинни из рук, Виктор вздохнул:

– Но и их понять можно, приказ – есть приказ, не найди они тебя за три дня, полетели бы их головы с плеч, – взгляд мужчины потемнел: – Оттого и так резки. Ничего личного.

Разорвав зрительный контакт, он отошёл к столу, где на подносе стояло несколько графинов.

– Ты наверняка мучаешься мыслью, зачем ты здесь, – Виктор указал на стоящий посередине кабинета диван: – Присаживайся, не стесняйся. Я с удовольствием удовлетворю твоё любопытство.

Плеснув в стакан немного виски, он бросил взгляд на присевшего на край дивана Джинни:

– Ты, что предпочитаешь? Воды или чего покрепче?

– Я не пью, – выдавил из себя айдол.

Сделав глоток виски, Виктор, чуть поморщившись, одобрительно кивнул:

– И это ты правильно.

Он наполнил стакан водой и поставил на столик перед айдолом.

– Вы меня знаете? – решился Джинни, не смея притронуться к стакану.

А в голове: доплясался, даже в коматозном мире умудрился на психованного фаната натолкнуться. Сейчас запрёт тут его… Хорошо, если запрёт, а что, если убьёт или того хуже… Вон он как про головы с плеч по-маньячному распинался. Джинни нервно повёл плечом.

Молния полоснула совсем близко, громыхнуло, и электричество напряжённо замигало.

В голове всплыл образ мчащегося за ним Лукаса. После въезда в Сеул Джинни больше его не видел. Скорее всего, ему не удалось проскочить сквозь посты. Но очень хотелось верить, что Лукас не просто так мент под прикрытием.

– Ну как же, – наконец подал голос мужчина, вклиниваясь в беспокойные мысли айдола, – я обещал твоим родителям приглядеть за тобой.

– Вы знаете моих родителей? – Джинни поднял растерянный взгляд на мужчину.

Виктор кивнул и, пригубив стакан, поставил его на письменный стол.

– Я был хорошим другом твоих родителей.

– Были? – настороженно переспросил айдол.

– К сожалению, они погибли, – выдохнул Виктор, хищно оглядывая Джинни.

– Мои родители погибли? – в глазах айдола застыла недоверчивая тревога, – когда? Как?

– О, нет-нет, – отмахнулся мужчина, – я говорю про твоих биологических родителей, Джинни. Мы вместе с твоими родителями начинали работу над проектом V.LIFE.

– Постойте, мои родители чего?.. – парень вытаращил на Виктора ошеломлённый взгляд.

– Твои родители погибли, когда ты был совсем маленьким. Они были учёными и, надо сказать, очень талантливыми учёными своего времени.

В кабинете на время повисла тишина, прерываемая лишь набирающим силу порывистым ветром, что свистел за окном, стучась в стёкла сорванными с деревьев листьями, да мелкими ветками.

– Вы лжёте, – наконец, обронил Джинни, – я жил со своими родителями всю свою жизнь, с самого детства.

– Совершенно верно, – согласился Виктор. – Тебя отдали совсем маленьким, ты и не должен что-либо помнить.

– Но зачем? – потеряв самообладание, не выдержал айдол.

Он пытался мыслить логически, но в голове ничего не укладывалось.

– Секретные разработки, знаешь ли, не особо безопасное занятие, – сделав ещё один глоток, горько усмехнулся Виктор, – это как с секретными службами, один раз попался в сети, и на всю жизнь. Да и у нас не всегда было так гладко, как сейчас. Были времена, когда компания попадала в немилость правительства. Были гонения, угрозы свернуть проект, устраивали облавы. Когда твои родители поняли, что попали в паутину, из которой им уже не выбраться, они приняли решение спасти хотя бы тебя. И нашли приёмных родителей, взяв с них слово никогда не раскрывать правду.

Джинни молчал, пытаясь переварить весь этот услышанный бред. Скажи ему пару недель назад, что он скоро сменит профессию на снайпера, а его родители окажутся не родителями, он бы самолично покрутил у виска этого ненормального. Что уж тут скажешь-то.

– Так всё и вышло, – тем временем продолжал Виктор, – а потом… – он вздохнул, – а потом покушение, и их не стало.

– Зачем же Вы всё это мне сейчас рассказываете? – выдавил из себя Джинни, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

– Потому что незадолго до их смерти я обещал, что позабочусь о тебе, – Виктор подошёл к парню сзади и положил ладони на плечи айдола, – я следил за твоим ростом, карьерой. А когда началась эпидемия, я отдал приказ привести тебя ко мне.

За окном мелькнула ветвь молнии, громыхнуло, и небеса, наконец, прорвало душной завесой воды.

– Знаешь, – мужчина уставился на входную дверь, – мы почти спасли тебя, но кто-то угнал твой фургон прямо из-под нашего носа, – Виктор сделал значимую паузу, после чего, приподняв бровь, добавил: – не так ли, солдат VENOM?

– VE-VENOM? – нервно переспросил Джинни, – здесь террористы?

– Заходи уже, чего подслушиваешь, как затаившийся в кустах камышовый кот, – продолжил Виктор, хищно следя за дверью, – поучаствуй в нашем с Джинни интересном разговоре.

Дверь скрипнула. Молния на несколько секунд озарила лицо входящего. Раскат грома. И помещение погрузилось во мглу.

– Что за хрень? – испуганно вскрикнул айдол, вглядываясь в медленно приближающуюся к нему фигуру. Щурясь, Джинни пытался разглядеть силуэт вошедшего, но внезапная темнота ненадолго ослепила его.

– Добрый вечер, Лукас, – зажигая стоящую на столе свечу, поздоровался с вошедшим Виктор.

– О, – наигранно протянул парень, – президент Jellyfish знает меня?

– Наслышан, – согласился Виктор, с хитрым прищуром разглядывая в тусклом свете свечи силуэт.

– Полагаю, спрашивать, откуда ты узнал, что это буду именно я – смысла нет, – лукаво улыбаясь, протянул Лукас, – твои люди хорошо справляются со своей работой.

– О, – Виктор зажёг ещё пару свечей, и в помещении стало светлее.

И тут Джинни разглядел – это был не какой-то другой Лукас, это точно был его Лукас!

– Получить похвалу от одного из знаменитых ищеек VENOM – честь для меня, – мужчина приложил руку к сердцу и в притворстве слегка склонил голову.

– Лукас? – наконец обронил ошарашенный Джинни, – ты… что он такое говорит? – айдол указал пальцем на явно наслаждающегося разоблачением его менеджера Виктора, – ты… VENOM… что за ищейка… Ты… террорист?

– Мы не террористы, Джин, – поспешил опровергнуть доводы айдола Лукас, и постарался приблизиться к парню, – послушай… я тебе всё объясню.

– Да уж постарайся, – прошипел айдол, застыв в ожидании.

– Я хотел тебе рассказать, сегодня, – Лукас не сводил пристального взгляда с друга, – но случилось то, что случилось. И теперь мы здесь.

– А раньше ты этого сделать не мог? – Джинни недоверчиво глядел на своего бывшего менеджера, – например, знаешь Джин, все думают, что я мент под прикрытием, а на самом деле я террорист.

– Я не террорист, – прорычал Лукас.

– Ещё какой террорист, – вмешался в перепалку Виктор.

– Тот факт, что наши взгляды отличаются от твоих представлений, Виктор, не делает из нас террористов, – проговорил Лукас, исподлобья глядя на президента Jellyfish.

– О, правда? – оскалился Виктор, – ну тогда, может быть, более подходит назвать вас эко-шовинистами?

– Мы не угнетаем и не эксплуатируем других людей, – прорычал Лукас.

– Ключевое слово «других», солдат VENOM, – Виктор присел на край рабочего стола, сложив руки на груди.

Падающий от горящей свечи свет дьявольскими тенями плясал на его аристократическом лице.

– В вашей идеологии существует только два типа людей: элитная раса фанатиков, и «другие» – чужие, иноземные.

– Большая часть людей и есть иноземная, – дерзко усмехнулся Лукас, – люди, не умеющие сосуществовать с планетой, и есть иноземные.

– По вашему мнению, девяносто процентов людей, поправь меня, если я ошибаюсь, – уточнил Виктор, – девяносто процентов – вы считаете негодными для проживания на этой воспеваемой вами голубой планете?

Джинни правда сейчас пытался понять диалог, который вели эти двое вроде на его родном языке, но выходило как-то очень не очень.

– Такие, как ты, никогда не поймут, – выдохнул Лукас, продолжая надменно сверлить взглядом президента Jellyfish, – неосознанный иноземец способен разрушить Землю. Потому что такие люди не считают Землю своим домом. А Земля, мать наша природа – не полевая кухня для бесплатных завтраков и уж точно не мусорное ведро, куда иноземцы сбрасывают свои отходы жизнедеятельности. Такие, как вы, губят голубую планету.

– Ошибаешься, – тут же встрял Виктор, – мы здесь, чтобы предотвратить чуть не начавшийся хаос. Мы здесь для того, чтобы навести порядок.

– И каким же образом? – Лукас прищурился, – заражая людей вирусными линзами? А дальше что?

Виктор сжал губы в тонкую нить. Разорвав зрительный контакт, он оттолкнулся от стола и подошёл к окну. На улице по-прежнему стеной шёл дождь, размывая летние краски города в разноцветный растёкшийся акварельный набросок.

Мужчина сложил руки на груди и проговорил:

– Что если я скажу, что мы создаём некую коммуну, назовём её муравьиной.

В помещении повисла тишина. Первый подал голос Джинни:

– То есть как муравьиную? Мы что, скоро все в муравьёв что ли…

Виктор натянуто рассмеялся.

– Нет. Конечно же, нет. Это образное выражение, Джинни.

Он отвернулся и уставился на капли, стекающие по стеклу.

– Когда-то великий китайский философ по имени Конфуций утверждал, что основа благосостояния народа – это правильное управление государством. Ещё много веков назад Конфуций уже сформулировал принцип социальной гармонии: «Верхи должны добросовестно заботиться о низах, а низы должны честно служить верхам». И тогда настанет «моральное согласие».

– Но мы не в Древнем Китае, – возразил Лукас.

– Да, мы не в Древнем Китае, – чуть повысив голос, проговорил Виктор, – поэтому мы пошли дальше. Наше общество уже давно заражено жадностью, эгоизмом и самореализацией, как это модно сейчас называть. Институт семьи трещит по швам, женщины отказываются рожать, мужчины не хотят брать ответственность, предпочитая себе подобных. А знаете, к чему это всё рано или поздно приведёт?

– К постепенному вымиранию и деградации, – констатировал факт Лукас.

Виктор кивнул:

– Именно. И это значит – конец семейным ценностям, конец эры человека-разумного. Хотя, для вас, эко-шовинистов, это как раз таки прекрасная возможность избавиться от ненужных, по вашему мнению, иноземцев, – мужчина усмехнулся и отвернулся от окна.

Прямо за его спиной на фоне чёрного неба мелькнула серебряная ветка молнии.

В дверь постучали. В кабинет заглянул Артур.

– Виктор, из-за непогоды всё здание обесточило.

Оглядев присутствующих, он остановил свой взгляд на Лукасе:

– У вас… всё в порядке?

– Всё в наилучшем виде, – заверил помощника Виктор и пригубил виски.

– Тогда я буду за дверью, – предупредил Артур и вышел из кабинета.

– Уверен, что каждый из вас заметил, что творится в последнее время в мире, – продолжал Виктор.

За окном громыхнуло.

– Хаос. Ситуация стала выходить из-под контроля. Мы не могли сидеть, сложа руки, мы должны были принять меры. Мы давно заметили, что в геноме человека произошли неисправимые, неправильные изменения, что-то запустило программу самоуничтожения. Отсюда и таковое поведение. Наш эксперимент – это попытка вернуть всё на круги своя, как должно быть, как правильно, как лучше для человечества. Он направлен на помощь, на сохранение популяции, на мирное сосуществование.

– И как же работает ваш эксперимент? – облизнув губы, поинтересовался Джинни.

О да, его интересовал этот эксперимент, очень интересовал. Ведь такой вот эксперимент был у него самого в мозгах!

– Если вкратце, то инфицированных людей в коматозном состоянии подсоединяют к информационному облаку V.LIFE, Вики – искусственный интеллект сканирует мозги человека и, выявляя его сильные стороны, программирует человека в соответствии с его способностями. Прописывает, так сказать, код его жизни, – гордо заявил Виктор, – затем мы его перезапускаем и отпускаем на волю, творить дела муравьиного общества.

Отметив ошарашенные взгляды обоих, мужчина довольно улыбнулся:

– Вот, в принципе, и всё.

– Охренеть, – выдал Джинни. – Это что выходит, что мои родители работали над зомби-вирусом, который прописывает за человека его судьбу, так что ли?

Услышав такое, теперь он, может, даже был рад своему усыновлению.

– Не совсем, – поспешил поправить Виктор, – V.LIFE не лишает тебя твоего призвания. Она помогает приобрести это призвание.

– Это как это? – прохрипел пересохшим от волнения горлом Джинни. Схватив стакан с водой, он сделал несколько поспешных глотков.

– Каждому по заслугам. Если у тебя талант художника – то ты и будешь художником. Но если на самом деле ты хорош в выращивании риса, то система отправил тебя на поля. В муравьиной коммуне найдётся работа для каждого. Всё очень просто и по порядку. Разве это плохо? Все будут работать сообща на благо общества, приносить пользу, – с каким-то нездоровым азартом в глазах говорил Виктор, – а главное, система всегда поддерживает людей в хорошем настроении, нет депрессий, растёт продуктивность.

Джинни прикусил губу. Интересно, в соответствии с программой он больше кто: айдол или снайпер? А может и не то, и не другое? А что, если Вики решит, что он подойдёт для работы на полях… Это что выходит, что он всю свою жизнь проработает в огороде, даже не подозревая, что мог сделать другой выбор? Это как-то… жутко, прожить всю жизнь, радужно улыбаясь из-за вируса в мозгу.

– Так вот каков ваш план, – выдохнул Лукас, – заразить людей, чтобы подконтрольно управлять обществом, как муравейником, так выходит?

– Из твоих уст это звучит не так величественно, но… да, – согласился Виктор, – мы растим муравьиную коммуну, – и добавил, – мы растим идеальное общество.

– Нет, вы растите не идеальное общество, – возразил Лукас, – вы делаете из людей биологических роботов, лишаете их собственной воли, программируете их сознание, – Лукас криво усмехнулся. – Чем же такое существование человека лучше смерти? Безвольные рабы в муравейнике, работающие на благо таких, как ты. Это ли идеальный мир?

– Мы делаем мир лучше! – на мгновение вышел из себя Виктор, – разве все те люди, которых ты видел на улицах, не довольны? Разве им плохо? Большинство из них годами живёт, понятия не имея, чего они хотят от этой своей жизни, прожигают, пропивают, проедают её впустую. Многие страдают от поиска себя, совершенно не понимая, кто они в этой жизни и где их место.

Последняя фраза заставила Джинни нервно икнуть. Ещё совсем недавно он сам страдал от такой дилеммы. Но он же себя нашёл!

– V.LIFE вместе с Вики всё упростили. Теперь каждый знает своё место, – с диким пламенем в глазах закончил Виктор.

– Но ты же понимаешь, что это противоречит всем законам природы, – угрожающе вкрадчиво проговорил Лукас. – Воплощая проект V.LIFE, вы искусственно вмешиваетесь в жизненный процесс планеты. И это преступление!

– Как раз преступление мы и купируем. Если дело дойдёт до ядерной войны, тогда что? Тогда ни вам, ни нам это уже не поможет, – возразил Виктор. – Идеальное общественное устройство невозможно без идеального человека, и у нас получается такого создавать. В чём же наше преступление?

– Идеальное общество – это утопия, пока оно существует по правилам и представлениям, которые человеку навязывают такие, как ты.

– Хочешь сказать, ваши эксперименты с геномом человека и бред про сверх-эко-человека лучше? Программа V.LIFE – это новый уровень правления государством, и вскоре она распространится на весь мир. Уже сейчас во многих странах происходит ступенчатое заражение. Человечество будет перезагружено, не получив от этого никакого вреда.

– Треш… – вырвалось из уст Джинни.

Лукас бросил на парня тревожный взгляд. То, что айдол услышал сегодня, должно быть, перевернуло его сознание с ног на голову. Ему казалось, что он погрузился в другую реальность. Перед глазами зомбированные люди, опыты для выведения сверх-человека. Интересно, как они себе его представляли, этого сверх-человека? Супермен что ли? Джинни представил Лукаса в трико и поморщился.

– Я хочу домой… – вырвался стон у айдола.

– Домой? – Виктор удивлённо вскинул бровь, – но ты уже дома. Теперь Jellyfish твой дом.

Он подошёл к вжавшемуся в спинку дивана Джинни и, по отечески положив руки на костлявые плечи, посмотрел в испуганные глаза парня:

– Ты будешь мне как сын, слышишь? Я обещал твоим родителям. Я сделаю тебя наследником корпорации Jellyfish. Я положу всю Южную Корею к твоим ногам. Что скажешь, Джинни? Заманчиво, да?

– Я…

Айдол бросил умоляющий взгляд на стоящего неподалёку Лукаса. Он хотел обратно, хотел к друзьям, ставшим ему за это короткое время настоящей семьёй. Но взгляд Лукаса был прикован к бушующей за окном грозе. Казалось, он совсем не замечал терзания айдола, холодно игнорируя застывший в мольбе щенячий взгляд.

– Это не обговаривается, Джинни, – нажал голосом Виктор, не получив от айдола вразумительного ответа, – ты остаёшься и точка. А вот твой друг из VENOM, как же мне с ним поступить… я не могу его просто так отпустить.

– Не трогай его, – тут же встал на защиту друга айдол.

– Он тебе лгал, Джинни, – прорычал Виктор, – он всё время притворялся твоим другом. А ты, выходит, его уже простил, – точёные скулы Виктора побелели, – ну, ничего, подожди, я выбью из тебя эту дурь.

– Он и сейчас мой друг, – непослушно вымолвил айдол, затравленным зверем косясь на президента.

Лукас закрыл глаза, не смея смотреть на вскочившего с дивана парня. Что же ты творишь, Джин? Зачем ты защищаешь недостойного? Зачем продолжаешь верить в предателя?

Взмах руки и, резкая пощёчина резанула щёку Джинни, заставив ноги айдола подкоситься. Джинни осел на ковёр, автоматически схватившись ладонью за ушибленную щёку. Лукас, было, дёрнулся к нему, но Виктор нажал на кнопку на наручных часах, и в кабинете тут же появилось несколько военных с автоматами наперевес.

– Взять, – скомандовал Виктор, – наша беседа слишком затянулась.

Наклонившись к Джинни, мужчина поднял пальцами его лицо за подбородок и заглянул в перепуганные от неожиданности глаза айдола.

– Запомни раз и навсегда, Джинни, ты принадлежишь V.LIFE – единственной законной правительственной организации, и у тебя никогда, слышишь, никогда не может быть дружбы с кем-то из VENOM. VENOM объявлена террористической группировкой, она наш злейший враг.

Глаза айдола потемнели, наполняясь ненавистью.

– Я сам буду решать с кем мне дружить, – выплюнул айдол, отбрасывая цепкую руку Виктора от своего лица. – Я тебя вижу первый раз, появился в моей жизни без пяти минут как час и считаешь, что можешь диктовать мне: как жить и с кем дружить?

– Посмотри-ка, – глаза Виктора заблестели восхищением, – а я-то уже начал подумывать, что ты совсем тряпка.

– Ты нас сейчас отпустишь, – прошипел айдол, – и мы уйдём и больше никогда не встретимся.

– Ты до сих пор не понимаешь, Джинни? – Виктор усмехнулся милым попыткам айдола установить ультиматум. – Переступив порог моего дома, ты автоматически стал частью семьи Jellyfish. И назад у тебя, увы, дороги нет. Так что смирись со своей судьбой, – с нажимом выплюнул Виктор, смотря сверху вниз на сидящего на ковре парня, – пока я тебе эту судьбу не прописал, а я могу, ты знаешь.

Джинни в удивлении вскинул брови: он не знает. Виктор не знает, что на него это не действует. Перехватив встревоженный взгляд Лукаса, который отрицательно покачал головой, Джинни промолчал, оставив этот секрет при себе.

– Хорошо, – понуро выдохнул айдол немного погодя, – я останусь с тобой, если ты отпустишь его.

– Вот… уже другой разговор, – улыбнулся президент, – ну-ка, давай, вставай, – он протянул руку, – нечего тебе на полу сидеть. У тебя должно быть хорошее здоровье, Джинни. Тебе болеть нельзя. У нас много дел впереди.

Джинни поднялся на ноги и, набравшись храбрости, решительно посмотрел на президента:

– Отпусти его и я общею, что буду здоров, – процедил айдол.

– У тебя всё равно нет выбора, Джинни, – вздохнул Виктор, – но я ценю, что ты принял решение сам. Так и быть, я отпущу его, – согласился мужчина, ухмыльнувшись. – Осмотрись пока здесь, а я провожу нашего гостя до выхода.

Виктор направился к двери, делая знак военным вывести солдата VENOM из комнаты. А тот и не сопротивлялся. Джинни в отчаянии бросил прощальный взгляд на Лукаса, но он, даже не удостоив друга взглядом, послушно позволил вывести себя из кабинета.

Взглянув на закрывшуюся дверь, Джинни почувствовал, как тоской заскребли кошки в груди. Ему отчего-то показалось, что Лукас больше не вернётся, что он теперь один на один с неизвестностью. Айдол бросился к выходу и рванул ручку двери, но та оказалась запертой. Он дёрнул ещё раз, и ещё, но та не поддавалась. В отчаянии закусив губу, Джинни запустил ледяные пальцы в волосы и медленно сполз по стене на пол. В голове царил хаос. Что, чёрт возьми, с ним происходило в этом мире? Неожиданно для себя он вдруг оказался в самом эпицентре того самого ненавистного дерьма, которого так тщательно старался в страхе избегать. Биологические родители. Неожиданно появившийся и совершенно ненужный в его жизни президент корпорации Jellyfish. Организация VENOM и… предательство Лукаса? Нет, не может такого быть, он ведь верил… до последнего, до конца цеплялся за надежду, что всё это жестокая шутка! Но запертая дверь кабинета говорила сама за себя. Как он теперь? Кто он теперь? Обняв руками острые колени, Джинни, скрутившись на ковре в позу эмбриона, бесшумно разрыдался. За окном бушевала буря. Но она не могла сравниться с той, что царила в душе бывшего айдола Юн Джина.

***

Лукас стоял перед секретным входом в бункер научной организации VENOM. Лис с парнями давно должны были прибыть на базу. На плечо солдата VENOM, рокоча, уселся Лорд.

– Привет, дружок, – грустно улыбнулся парень, – ну что, пойдём домой, давно мы с тобой здесь не были, верно?

Он приложил руку к сенсорной панели. Программа просканировала отпечаток ладони, и тяжелая дверь бункера открылась. Да, он наконец-то был дома. Лукас поднял задумчивый взгляд в небо и его глаза на мгновение блеснули голубым.