Kitobni o'qish: «В напряженном ритме»
При создании обложки использовано изображение с сайта https://pixabay.com/ru/%D1%84%D0%BE%D1%80%D1%82%D0%B5%D0%BF%D0%B8%D0%B0%D0%BD%D0%BE-%D1%80%D0%BE%D1%8F%D0%BB%D1%8C-%D0%BC%D1%83%D0%B7%D1%8B%D0%BA%D0%B0-218367/
Тетя Софа
"10 августа покончила с собой известная пианистка Софья Кардашевич. Её тело было обнаружено лишь два дня спустя. Причины самоубийства выяснит следствие. Из достоверных источников нам известно, что уже найден дневник великой пианистки. В последней записи, сделанной 10 августа, есть такие строки: "Я слишком устала, я не могу больше жить в напряженном ритме, растворяясь в звуках. Я хочу сделать паузу. Может быть, вечную".
Софье Кардашевич было пятьдесят семь лет. Её знали и ждали с концертами в двадцати семи странах, её искусством восхищались…"
Андрей закрыл ленту новостей и выключил компьютер. Несколько месяцев назад он нашёл между книгами в шкафу дневник своей именитой тетки. Тётя Софа депрессовала всю жизнь – погружалась в унылое настроение часто, но ненадолго. Нужно было лишь дождаться, когда она напишет в своей заветной тетрадочке что-нибудь подходящее. И тогда можно просто кое-что добавить ей в кофе и уйти.
Андрей умел ждать. До этого он годами ходил к одинокой тётке, приносил ей вкусняшки и лекарства, когда она болела, слушал её бредни о музыке, которая "может исцелять или убивать", о ритмах, от которых устаёт тётя Софа, о том, что ему нужно, наконец, найти нормальную работу и остепениться… Тётка подбрасывала деньжат – не так много, как могла бы. Потом, когда Андрей обмолвился, что мог бы подрабатывать таксистом, купила ему машину – всего-навсего "киа".
Дождался он лишь через шесть лет: тётка написала завещание, где единственным наследником числился он, Андрей Крепнев. Дорогущий рояль, правда, отписала какому-то концертному залу, зато весь тёткин двухэтажный музей с картинами, статуэтками, коврами и хрен знает чем ещё достаётся любимому заботливому племяннику.
Всё прошло, как было задумано. Тётя Софа даже облегчила ему задачу. В начале лета она пожаловалась:
– Так одиноко в этом доме, Андрюш. Приезжаю с гастролей – и остаюсь наедине с роялем. Может, переселишься ко мне? Прописку тебе здесь сделаем. Если вдруг что со мной случится – ты здесь и останешься.
История жизни – история смерти
Маленький большеголовый человечек с гномьей бородкой корчился от боли. Порог семидесятилетия – не шутки, возраст уже сказывается. Подумать только – из-за какого-то скандала с женой начался сердечный приступ!
Мир погрузился в темноту, закачался, качка становилась все сильнее.
– Зачем я только к тебе вернулась, Рихард?! – раздался во тьме драматический шепот. – Бежим неведомо куда, как воры, прячемся от всех, кому ты задолжал…
– Хватит, Минна! – отмахнулся он. – В Париже меня ждет успех!
– Успех?! – румяная темноволосая красавица тихо саркастически рассмеялась. – Для успеха оперы нужна не только музыка, нужен сюжет! У тебя нет ярких сюжетов, да и композитор ты не лучший…
Рихард вылетел из каюты, за спиной револьверным выстрелом громыхнула дверь. Палуба под ногами качалась, что-то скрипело, как старая, несмазанная телега, порывы ветра пытались сбить человечка с ног. В темноте черными тенями носились матросы, сквозь негодующий вой ветра слышались обрывки ругательств. Разъяренное море ревело, словно требуя жертвы.
Небо над головой Рихарда пронзил сверкающий зигзаг молнии. Грохот с небес соединился со звучаниями ветра и моря, создавая страшную и прекрасную симфонию разрушения. Рихард зачарованно вглядывался в темную бескрайнюю даль. Там проявлялся силуэт парусника – без единого сигнального огня он несся навстречу кораблю, подгоняемый разбушевавшейся стихией.
Снова полыхнула молния, и стало видно, что паруса у близко подошедшего судна – черные. Рихард с интересом следил, как парусник проходит мимо всего лишь в нескольких метрах.
– Повезло, месье! – Рядом остановился пробегавший мимо матрос. – Уйдите лучше в каюту, не для прогулок погодка!
Словно в ответ на его слова с неба стеной хлынул дождь.
– Что это за корабль? – Рихард с трудом оторвался от созерцания уходящего парусника.
– "Летучий голландец", месье! Корабль-призрак, проклятье морей! Он редко дает уйти тем, кого встречает.
– Проклятье морей? – в глазах Рихарда вспыхнул фанатичный блеск. – Расскажите…
– Утром, месье, утром, – матрос смотрел на человечка, как на помешанного. – Уходите!
Рихард ворвался в каюту вместе с потоком дождя.
– Да, конечно! Только расскажи побольше. А музыка у вас есть?
Переливчатый смех ундины перешел в чьи-то рыдания и крики:
– Рихард! Рихард!
Ах да, это же Козима! Он не рассказывал ей об этой встрече, когда диктовал свою автобиографию.
– Козима, запиши, я встретил ундину… – прохрипел Рихард.
Во тьме вспыхнул огонек. Он мгновенно разросся, в пламени проступили очертания человеческой фигуры.
– Логе! – выдохнул Рихард.
– Мое имя – Локи, – поправил человек. – Благодаря тебе, меня многие будут помнить на земле, пусть даже с измененным именем. Я пришел за тобой. Дай мне обнять тебя, и мы вместе отправимся в Валгаллу. Ты ведь хочешь увидеть тех, о ком дерзнул написать?
Рихард кивнул. Почему-то он был слаб, очень слаб.
– Не знаю, смогу ли дойти до Валгаллы, – с трудом выдавил Рихард.
– Тебе не придется идти. Я все устрою, только дай мне обнять тебя.
Гость приблизился и заключил Рихарда в огненные объятия. Боль пронзила все тело. Корчась в муках, маленький человечек по прозвищу "саксонский гном" слышал отдаляющиеся женские рыдания.
– Рихард! Рихард!
А совсем рядом смеялся известный обманщик, бог огня Локи, прославленный Рихардом в "Кольце нибелунга".
Рихард Вагнер скончался от сердечного приступа 13 февраля 1883 года в собственном доме в Венеции, не дожив трех месяцев до своего семидесятилетия.
Баркарола
Утро было свежим, теплые волны мягко накрывали берег прозрачными ладонями, играли с мелкими камушками на пляже. Тишина и покой окружали маленький приморский поселок, казалось, кто-то свыше поместил его под теплый, уютный колпак.
Сон этого тихого местечка был нарушен, когда с берега моря к ближайшим домам понеслись громкие скрипучие звуки. Те, кому посчастливилось жить недалеко от пляжа, сползли с кроватей и поплелись закрывать окна – кто с легким раздражением, а кто и с откровенной злобой, ругая на чем свет стоит приезжего студента-музыканта. Ну да ничего, потерпят: скрипач прогостит у бабушки всего несколько дней. Не стоит портить из-за него отношения с хорошей соседкой.
Время от времени музыкант подкручивал что-то на узкой шейке скрипки и снова начинал терзать несчастный инструмент. Наконец, звуки перестали напоминать о несмазанных дверных петлях. Скрипач картинно взмахнул смычком.
Танец
Лес, взметнувший ввысь тысячи веток-рук, лес, что ощетинился мелким кустарником и возвел баррикады буреломов, лес-владыка и лес-кормилец был свидетелем нашей встречи. Мы кружились под палящим солнцем, каждый в своем легком танце под самую прекрасную музыку, какую только мог исполнить ветер. Но вот наши взгляды встретились, руки соприкоснулись и уже не разъединились. Теперь это был общий танец. Танец страсти. Танец любви.
С наших губ срывались признания и клятвы. Ветер – друг и советчик, проказник и преданный слуга – нашептывал, что наша судьба – быть вместе. Мы слились в поцелуе. Наши постоянно изменяющиеся тела подходили друг другу всеми изгибами и переливами. Пламя любви разгоралось все ярче.
Но скоро силы стали покидать нас. Ведь чтобы жить, нам нужно постоянно идти вперед. Не разбирая дороги, не размыкая жарких объятий мы побрели через лес. В своей страсти мы были слепы и натыкались на деревья и кусты, звери убегали при виде нас, и птицы уносились прочь. Наша любовь сметала все на своем пути, оставляя позади лишь пепел да слабо тлеющие угли. Обвиваясь вокруг друг друга, мы двигались все быстрее. Миновали лес, поле с сухими золотистыми колосьями и ринулись к ближайшему селению.
Мы мчались по траве, перескакивали через заборы, останавливались и целовались у деревянных стен и на соломенных крышах. Ветер раздувал пламя нашей страсти, теперь мы уже сами создавали музыку для любовного танца – треск, шипение, свист, шуршание сплетались с криками и далеким гудением колокола.
Жалкие существа, которые до сих пор мечутся вокруг с ведрами воды, не имеют силы нас уничтожить: наш пыл уже слишком силен. Мы – языки пламени, рожденные огнем, будем жить, пока не погаснет последний уголек. Сплетаясь в объятиях, мы движемся вперед и вперед, пламя разгорается все сильнее, ему есть, чем напитаться.
Кружа в неистовом танце, мы боимся лишь одного. Дождя.
Я вернусь по краю лета
Блог Дениса Девяткина
"Тело популярного певца Ри Сипа так и не найдено
Кумир миллионов поклонников и, главное, поклонниц, популярный певец группы "Ноги вперёд" Ри Сип (настоящее имя – Кирилл Сипягин) неделю назад покончил с собой, бросившись со скалы в море. Причины самоубийства неизвестны, свидетелей нет. Окружение певца не замечало у него каких-либо признаков депрессии. Известно, что Ри вышел прогуляться около часа ночи и направился в сторону скал.
Утром на скале нашли одежду Ри и записку – его последнее стихотворение:
Я вернусь по краю лета
За родственной душой,
Что поймет мою душу поэта,
Заберу её с волной.
Эти стихи стали основой новой песни группы "Ноги вперёд". Песня "Я вернусь по краю лета" уже стала хитом. В группах соцсетей, посвящённых гибели Ри Сипа, поклонницы обговаривают паломничество к скале в конце мая и в конце августа. По этическим соображениям я намеренно не называю место гибели Кирилла Сипягина.
Тело двадцати четырёхлетнего певца так и не было найдено. Гибель Ри – большая утрата для миллионов его поклонников"
***
– Дурдом, – пробормотал Денис.
Он уже расчехлил фотоаппарат и торопливо делал снимки собравшихся на скале полуголых девиц. Поклонницы погибшего год назад Ри позировали охотно, пытались придать хорошеньким личикам таинственное или скорбное выражение, рвались сфоткаться у самого обрыва. Однако всё было подготовлено к появлению мистически настроенных девушек. На роковом месте постоянно дежурили два крепких сменяющих друг друга охранника. Они вежливо, но решительно не подпускали к двадцатиметровому обрыву поклонниц, желающих воссоединиться с погибшим кумиром.
– Я так его любила, так понимала, – курлыкала девица лет семнадцати-восемнадцати. – Нам с ним было трудно познакомиться, к Ри не так просто было подойти. В толпе он мог меня не заметить. И я во время концерта прошла к нему прямо на сцену.
– И не остановили? – недоверчиво спросила малолетка с татушкой "Ри навсегда" на плече.
– Может, и остановили бы, если бы одетая шла, – мечтательно улыбнулась рассказчица. – А Ри, как увидел меня голую, так и утащил за сцену…
– Идиотки, – еле слышно пробормотал рядом охранник с бейджиком "Геннадий".
