Kitobni o'qish: «Ущелье Самарья, в следующий вторник», sahifa 3
Глава 3
«Щит Элагханов» не был огромным океанским лайнером с десятью палубами, бассейнами и концертным залом. Скорее, корабль служил рабочей лошадкой, которая, нимало не завидуя гордым скакунам, везет свой груз. В этом рейсе он шел от Массалии до Аль-Искандарии, с остановками в Неаполисе, Мессине и Гераклейоне. Софи отлично помнила этот маршрут, на огромной карте в кабинете лорда Кресвелла обозначенный ярко-зеленой линией с красными точками остановок.
Конечно, было чуточку жаль, что они плывут не на паруснике, каком-нибудь барке «Крузенштерн» или шхуне «Лоусон», но, увы, первый шел в это время к берегам Эквадора, а второй и вовсе стоял на ремонте в доках Клакаманншира.
Пимпочка зажмурилась и мысленно развернула перед глазами ту самую карту, густо исчерченную разноцветными светящимися линиями. Светящиеся кораблики обозначали точку в мировом Океане, где в этот момент находилось каждое из судов Компании, и по утрам, еще до прихода лорда Кресвелла, девушка бежала смотреть, как они продвинулись за ночь. Она видела, как наливается тревожным красным цветом «Royal Clipper», возле мыса Бурь попавший в шторм и потерявший мачту. Она не спала ночью, беспокоясь о «Герцоге Пемброке», оставшемся без корабельного мага и шедшем трое суток до ближайшего порта без подзарядки элементалей. Она даже выпила шампанского, когда «Королева Маб» сошла со стапелей!
Суда Компании были для Софии Тревеллиан немножко родственниками, о которых следовало волноваться, опекать их и заботиться.
Она открыла глаза и посмотрела на капитана Сондерса, как раз проходившего по палубе и раскланивавшегося с пассажирами, а пуще того – с пассажирками. Дамы млели от его низкого голоса, зеленых глаз и черных волос… Хорош был капитан, что и говорить. Заметив Софи, он подошел к ее шезлонгу и отсалютовал:
– Мисс Тревеллиан, доброе утро! Как вы разместились?
– Все прекрасно, спасибо, капитан Сондерс. Мы прибываем в Неаполис в шесть?
– Да, мисс Тревеллиан. Если вы и ваши подруги пожелаете подняться на мостик, чтобы увидеть швартовку, я буду счастлив.
Софи поблагодарила и согласилась – почему бы и не посмотреть на вечерние огни одного из крупнейших портов Старого света? – но, когда капитан отошел, покачала головой. Нет, никак он не походил на героя ее любимого стихотворения…
«…Чья не пылью затерянных хартий, —
Солью моря пропитана грудь,
Кто иглой на разорванной карте
Отмечает свой дерзостный путь
И, взойдя на трепещущий мостик,
Вспоминает покинутый порт,
Отряхая ударами трости
Клочья пены с высоких ботфорт…»
Ботфорты капитану Сондерсу совсем не подходили.
И она представила себе эту романтическую фигуру – трость, пистолет за поясом, кружевные манжеты, треуголка. Под треуголкой неожиданно нарисовалась широкая улыбка и прищуренные голубые глаза Кристофера Спенсера. Софи поспешно отогнала видение и отправилась в ресторан: ничто так хорошо не помогает от излишней мечтательности, как плотный завтрак!
Крис свернул письмо, только что полученное магическим вестником, и сунул его в ящик письменного стола. Да, придется Жаку и Николя, матросам, отпущенным на берег до завтра, срочно возвращаться. Сэр Роберт Френсис Спенсер, виконт Элторп, желал видеть свою яхту в порту Ретимно в ближайшее время. Ничего не поделаешь: старший брат зря приказов не отдает, так что молодой человек взялся за коммуникатор, чтобы вызвать гуляк, заказать срочную доставку продуктов и отменить пару назначенных на ближайшие дни встреч. Ничего особо важного, просто приятели, да еще хорошенькая девчонка, с которой приятно было бы пройтись вечером по набережной и заглянуть в бар. Тут он неожиданно вспомнил золотисто-ореховые глаза и буйные каштановые кудри девушки, которой показывал храм Гекаты, и ухмыльнулся. Она-то ничего не рассказала о своем дальнейшем маршруте, но Крис, проводив ее до отеля, сунул монетку рассыльному и к вечеру знал: у новой знакомой заказана каюта на «Щите Элагханов». Первая остановка у «Щита» в Неаполисе нынче вечером, и, если поторопиться, «Quest» придет туда первым!
Позавтракав, Софи надела широкополую шляпу и села с книгой на палубе. Вэл устроилась по соседству со свежим номером «Алхимического вестника галльской Академии магии», а Лидия остановилась у высоких поручней и стала смотреть на море. Сегодня оно было серебристо-зеленоватым, с юга дул свежий ветерок, и до самого горизонта по волнам бежали белые барашки. На душе у Лидии было тоже неспокойно. Она и в отпуск-то ушла так не вовремя, перед большим показом, чтобы хорошенько подумать, как жить дальше.
Какая-то особенно высокая волна плеснула в борт судна, и до лица девушки долетели соленые брызги. Она отпустила поручни и пошла по палубе, просто посмотреть, что тут есть. Заглянула в кают-компанию, пробежалась пальцами по клавиатуре рояля и одобрительно погладила книжные полки. Постояла перед большим магическим глобусом, покрутила его, любуясь на сияющие точки городов, объемные горы со снежными шапками, зелено-золотые леса и синеву морей. Снова вышла на палубу и побрела к корме, где, укрытые прорезиненными чехлами, стояли шлюпки. По левому борту виднелась полоска земли, «Щит Элагханов» шел совсем близко к лацийскому берегу. С небольшой лодочки Лидии помахал дочерна загорелый полуголый рыбак, и она помахала в ответ. Беспокойство ее не то чтобы развеялось под легким бризом, но как-то затухло, уменьшилось и спряталось где-то глубоко внутри. Решив вернуться к подругам, девушка сделала шаг назад, и споткнулась обо что-то… или кого-то?
Серый чехол зашевелился, сполз с лодки, и с немалым изумлением Лидия увидела в ней удобно растянувшегося мужчину, на руку которого только что едва не наступила.
– Вы? – воскликнула она. – Опять вы?
– А, прекрасная мадемуазель Хаскелл! – Пьер Огюст Лавернье потянулся и как-то особенно ловко выскочил из шлюпки, осмотрел ее и хозяйственным жестом вернул на место чехол. – Замечательная погода сегодня, вы не находите?
– Погода? Сперва вы пьете в этом подозрительном кабаке, – Лидия задохнулась праведным гневом, забыв, что и сама ужинала там же, – Потом грабите кого-то в темном переулке, а теперь еще и зайцем плывете! Удираете от жертв ограбления?
– Ну, скажем так, не удираю, а отступаю на заранее подготовленные позиции. Просто пути отступления оказались э-э-э-э… не совсем подготовлены. А в тот переулочек, значит, вы заглядывали, это мне не померещилось? Интересно…
И он сделал шаг к Лидии. Совсем небольшой шаг, но каким-то странным образом она оказалась прижата к поручням, справа от нее была шлюпка, а слева путь преграждала довольно-таки внушительная фигура Лавернье. Холодок пополз по ее позвоночнику.
«Ой, мамочки, зря я это сказала… – подумала она в смятении. – Что мне до безбилетников на судне, не мое это дело, так ведь? А этот тип еще и маг… Да он и без магии скинет меня в воду, только и успею сказать буль-буль рыбкам».
Но тут Лавернье усмехнулся и освободил дорогу.
– Не пугайтесь так, прелестнейшая мисс Хаскелл, а то меня так и подмывает сказать вам «Бу!». Не волнуйтесь, я не нанес финансового ущерба Компании океанских перевозок Бритвальда. Просто на это судно оставались билеты лишь в третьем классе, а сосед мой по каюте всю ночь немилосердно храпел. Сие убежище показалось мне островком тишины и покоя…
– Ну, да, – зачем-то ответила Лидия. – А в том переулке вы не грабили беднягу, а приводили его в чувство!
Взгляд мага внезапно заледенел.
– Мне кажется, мадемуазель, что этот вопрос мы с вами обсуждать не будем, – сказал он почти грубо. – С вашего разрешения, я откланяюсь. Хочется кофе, знаете ли…
И, коротко поклонившись, он пошел к трапу на нижнюю палубу.
Девушка вернулась к подругам. Софи дремала, уронив книгу; Валери отложила журнал и подставила солнцу лицо.
– Вы будете смеяться, – начала Лидия, усевшись рядом с ними, и оглянулась по сторонам, – но я кое-кого встретила.
– Кого? – Вэл приоткрыла один глаз и посмотрела на нее без особого интереса.
– Того самого мага, который нас выручил вчера в ресторане! И мне это совсем не нравится.
– Да? А почему? Завтра в середине дня мы причалим в Гераклейоне, и всех этих людей больше никогда в жизни не увидим.
– Я уже не так в этом уверена…
Выслушав историю о темном переулке и вытащенном письме, Софи и Валери переглянулись.
– Ерунда, – резюмировала Софи. – Скорее всего, никаких ужасов, которые ты себе навоображала, не произошло. И в любом случае, сделать ты уже ничего не можешь. А вообще, дорогая моя, ты в последнее время так нервничаешь по любому поводу, что я начинаю предполагать грядущие неприятности. Рассказывай!
– Делись, Лидия, – поддержала ее Вэл.
Лидия Хаскелл вздохнула и начала.
– У меня кончается контракт в «Belle Epoque», в конце декабря…
– И ты что, боишься, что они его не возобновят? – перебила ее Вэл. – Ерунда. Я сама слышала, как мадам Вивьен обсуждала с Мэтром, кто из манекенщиц будет выходить в свадебном платье в финале весеннего показа.
– Нет, – девушка опять вздохнула. – Нет, я знаю, что они его возобновят. Только я не уверена, что я сама этого хочу!
– А чего же ты хочешь?
– Сделать свою коллекцию! – уверенно ответила Лидия. – Два платья на этом осеннем показе сшиты по моим эскизам. Но меня все равно никто не принимает всерьез!
– А ты говорила об этом с Мэтром?
– Не говорила. Я… я боюсь!
Софи фыркнула. Боится, подумать только! Это Лидия-то, известная абсолютным бесстрашием! Валери тем временем продолжала допрос:
– Ладно, с Мэтром ты не говорила. С мадам Вивьен, надо полагать, тоже. А коллекцию ты отрисовала?
– Конечно.
– Тогда давай так, – Вэл положила ладонь на ее руку. – Пока ни о чем говорить не будем; приплывем на Крит, доедем до нашего отеля, поселимся, окунемся в море, и тогда ты покажешь нам свои рисунки. Мы с Софи, конечно, не великие кутюрье, зато мы тебя любим, и честно скажем, есть ли у коллекции шансы.
– А если они есть, – подхватила Пимпочка, – тогда будем говорить о том, как быть дальше. Годится?
– Годится! – с облегчением ответила Лидия.
В пору Неаполиса «Щит Элагханов» бросил якорь минута в минуту, в шесть вечера. Двухчасовая стоянка позволяла сойти на берег и поужинать в городе, но Лидия неожиданно заупрямилась и отказалась.
– Не хочу на берег, – сказала она. – Пицца здесь, на юге Лация, мне не нравится, она на таком толстом тесте, что и не прожуешь. Два часа мало, чтобы зайти в нормальный ресторан. Ну его, пойдем и поужинаем здесь, на борту. Чаю вон выпьем с сэндвичами. И вообще, мы собирались экономить!
Вэл и Софи переглянулись и пожали плечами: им было проще согласиться, чем спорить из-за куска пиццы. Так и получилось, что вечером подруги сидели на палубе в полюбившихся им шезлонгах и смотрели на яркие огни порта, становящиеся все более отчетливыми в густеющей синеве ночи. Справа виднелся гигантский конус Везувия, очерченный оранжевым отблеском заката; Софи посмотрела на него и поежилась:
– Вот всю жизнь меня удивляет, как это люди не боятся жить практически на вулкане? Хотя маги земли и научились предсказывать землетрясения и извержения, но за эти два-три дня от предсказания до начала катаклизма невозможно ведь всё спасти.
– Что – всё? – лениво спросила Лидия.
– Ну, дом, хозяйство… Здесь же все фермеры, виноделы. И корову-то так срочно не эвакуируешь, а о виноградниках вообще что говорить. Значит, если извержение, всё пропадет.
– И, тем не менее, живут, – ответила Вэл. – И здесь, и на Сицилии, возле Этны. Даже на Тире, где вулканов чуть ли не столько же, сколько жителей. Вулканический пепел, все растет, как сумасшедшее.
– Говорят, на склонах Этны растут такие белые грибы, что в ведро их помещается только три штуки… – добавила Лидия.
Девушки замолчали.
Откуда-то временами доносилась то мелодия тарантеллы, то взрывы смеха; порыв ветра принес вдруг густой запах жарящейся рыбы, и Пимпочка чихнула.
– Пойду-ка я за шалью, – сказала она. – Вам принести?
– Мы спать пойдем скоро, а пока не холодно, – ответила Лидия. – В смысле, спасибо, нет.
Софи ушла с палубы, а ее подруги, словно зачарованные, продолжали смотреть во все глаза на живую, ежесекундно меняющуюся картинку вечернего порта.
Крис стукнул кулаком по стенке каюты и зашипел от боли. Вот же тьма, как «Quest» ни старался обойти «Щит Элагханов», но не сумел даже догнать. Кажется, все боги ветра и моря были против него… И вот сейчас он, в километре от рейда порта Неаполис, смотрит, как сияющий огнями «Щит» неторопливо отходит от причала. И что теперь делать? Остаться до утра в Неаполисе, тогда можно будет выяснить, сошла ли здесь девушка по имени Софи… это если кто-нибудь ответит на его вопросы. Или положиться на милость Касперны, в надежде, что богиня разлук и встреч снова столкнет их где-то на пути?
Порывшись в кармане, Крис достал тяжелый золотой дукат и подбросил в воздух. Монета взлетела, сверкнула и упала на ладонь. Молодой человек увидел чеканный профиль короля Кристиана и тяжело вздохнул. Орел. Отчаливаем.
Пьер Огюст Лавернье покрутил в пальцах невысокий стаканчик, покосился на этикетку «Амонтильядо» и сказад:
– Хватит, пожалуй, спасибо. Знаю я эти хересы: пьется легко, словно вода, а завтра я буду как выжатый лимон.
– Ну, смотри, как хочешь! А я, пожалуй, выпью еще глоточек…
Забулькала золотистая жидкость и в воздухе мягко запахло осенью: листьями, жареными каштанами, расколотыми орехами. Капитан Сондерс отпил глоток и прикрыл глаза от удовольствия.
– Что, трудный рейс? – сочувственно спросил Лавернье.
– Нет, конечно, что здесь трудного, – Сондерс поморщился. – До штормов еще месяц с лишним, идем, словно по стеклу катимся. Да еще все время в видимости берега. Надоело по малому кругу кататься, сил нет. Не речной трамвайчик, конечно, но к тому близко, почти каботаж.
– В океан хочешь?
– Хочу.
– Есть шанс?
– Обещали с мая будущего года. Если сдам экзамены на повышение, конечно.
Мужчины помолчали, потом маг отставил стакан и встал.
– Пойду в свою лодку.
– Иди. Имей в виду, мы в четыре причалим в Мессине, на палубе шумно будет. Там течение хитрое, одним причальным канатом, без якоря, никак не обойтись.
– Наплевать. Заберусь под тент, и как дитя в люльке, засну. Кстати, меня там сегодня обнаружили и чуть было не сдали твоим матросам.
– Ну да? Кто ж это? – хмыкнул капитан.
– Да есть тут у тебя такие пассажирки, три подруги. Вот одна из них…
– Рыженькая такая, фигуристая?
– Нет, другая. Высокая брюнетка.
– Тоже хороша по-своему, – одобрил Сондерс, и мечтательно зажмурился, словно сытый кот. – Вот буду ходить на «Гордости Бритвальда» какой-нибудь, непременно какую-нибудь красотку буду сажать за свой капитанский стол…
– На «Гордости» в первом-то классе, небось, и нету пассажирок моложе восьмидесяти, – засмеялся Лавернье. – До завтра, приятель!
Остановку в Мессине подруги благополучно проспали. Впрочем, не только они: все пассажиры в четыре часа утра спали, и никто не отреагировал на грохот якорной цепи в клюзе. Никто, кроме, разумеется, Лавернье, который вылез из своей шлюпки, мрачно посмотрел на туман, закрывавший порт Мессины, и пару минут взвешивал, что хуже: потерпеть шум на палубе еще час до поднятия якоря или идти на свою койку в третьем классе и слушать заливистый храп соседа. Решение было принято в пользу палубы, и маг вновь забрался под тент. Пробегавший мимо матрос хмыкнул, но ничего не сказал: палубного пассажира велено было не замечать.
Постепенно топот ног, короткие фразы работающих матросов и грузчиков, звуки порта слились для Пьера в какой-то общий туманный фон, и он провалился в сон так глубоко, что проспал до девяти с лишним. Снились ему апельсиновые рощи, теплое море и та самая глазастая брюнетка в крохотном купальнике.
Чемоданы были сложены еще вчера. Собственно, они практически и не разбирались, так только, предметы гигиены и некоторые мелочи достали. В Гераклейон «Щит» должен был придти к полудню, и время после завтрака девушки провели на палубе в шезлонгах.
– Глядите, опять остров, – лениво отметила Вэл.
– Маленький какой-то. Может, даже необитаемый, – отозвалась Софи.
– Не хочу необитаемый. Хочу большой, с пальмами, и чтобы везде цвели розы и бугенвиллеи.
– Скоро будет, жди.
Ждать осталось недолго, и Крит показался в свое время – длинный, серо-коричневый, испещренный белыми и зелеными пятнами. Корабль довольно резво входил в гавань, вот проплыл маяк, белые и голубые яхточки и небольшие катера, и, наконец, легкий толчок возвестил о стоянке.
– Пора, – сказала Лидия и встала.
Заказанный заранее экипаж должен был отвезти их в гостиницу «Калимера». Подруги сошли на берег по длинному металлическому трапу, отыскали усатого коренастого водителя с табличкой «Мисс Тревеллиан», поймали улетевшую шляпу и погрузились. Их ждал отпуск, море, пляж и приключения, и, конечно, они не заметили, что за их отъездом наблюдает не одна пара глаз.
С палубы «Щита Элагханов» вслед экипажу смотрел, ухмыляясь, Лавернье. Он успел прицепить к одному из чемоданов маячок-следилку, и собирался вернуться на Крит и найти прекрасную брюнетку. Как только закончит свои дела в Аль-Искандарии, так сразу и вернется. Провожал взглядом девушек и Крис, благодаря хорошему ветру и умелому маневрированию успевший все-таки обогнать довольно-таки медлительный корабль. Он поставил «Quest» на стоянку и сел в кафенионе на берегу со стаканом ледяного фраппе, ждать. И дождался, ясное дело. Запомнил номер экипажа, вернулся на яхту и погнал ее в Ретимно. Выберется же Роберт из своего монастыря когда-нибудь?
Домик был белым, море синим, бугенвиллеи алыми и пурпурными. Розы пахли, как сумасшедшие. Окно гостиной, огромное, во всю стену, можно было раздвинуть и выйти на террасу. Софи так и сделала: бросила шляпку на кресло, отодвинула стеклянную створку, скинула туфли и шагнула вперед, на деревянный, нагретый солнцем пол. Дорожка, аккуратно выложенная разноцветными каменными плитками, вилась среди розовых кустов и выходила прямо на берег.
Отель, которому принадлежало замечательное бунгало, стоял в небольшой бухте, довольно глубоко вдающейся в берег. Справа высокая скала, освещенная вечерним солнцем, закрывала вид, зато слева можно было разглядеть белые дома городка и зелень его парков.
– Успеем искупаться до ужина? – Лидия вышла на террасу вслед за Пимпочкой и прикрыла глаза от удовольствия. – Надо же, все точно так, как я хотела.
– Четыре… – Софи взглянула на часы. – И искупаться успеем, и даже позагорать немножко. Чемоданы ведь можно разобрать и потом, когда стемнеет?
– Можно, – уверенно кивнула Лидия.
Глава 4
Коммуникатор просигналил ровно в тот момент, когда Роберт, сжав зубы, отжимался на правой руке в двадцать седьмой раз. Он позволил себе процедить пару словечек из лексикона портовых грузчиков, потом уперся в пол уже обеими руками и поднялся, опираясь только на левую ногу. Дотянулся до посоха и, хромая, подошел к тумбочке, где лежал назойливо гудящий агрегат. Ясное дело, именно в этот момент он и замолчал…
Роберт неожиданно для себя самого развеселился и, напевая под нос привязавшуюся почему-то уличную песенку, пошел умываться. Завтракал он обычно в своей келье, и сейчас на столе его уже ждала глиняная миска с густым кислым молоком, ломоть свежего серого хлеба с орешками и семечками и плошка с медом. Воспоминание о завтраках в Спенсер-хаус вызвало невольную улыбку, так не вязался сегодняшний крестьянский набор с копченой лососиной и свежевыпеченными булочками, которые предпочитала к утренней трапезе графиня.
Новый сигнал уже не застал его врасплох, и Роберт нажал кнопку ответа:
– Доброе утро!
– Здравствуйте! – Лицо девушки на экране было таким же милым, как и голос. – Лорд Роберт Спенсер?
– Да, это я.
– Меня зовут София Тревеллиан, я секретарь лорда Кресвелла. Он просил передать вам пакет…
– Да-да, спасибо! – обрадовался Роберт. Неужели тот самый медицинский артефакт наконец прибыл, и восстановление связок теперь дело пары дней? – Где вы остановились?
– В Ретимно, отель «Калимера».
– Я совсем недалеко, в Капедиане, в монастыре святого Ругера, это километров пятьдесят от Ретимно.
– Пятьдесят два, – деловито поправила его девушка.
– Ну, да, пятьдесят два.
Поправка сбила его с мысли, и пару секунд Роберт соображал, что же хотел сказать. Потом встряхнул головой и продолжил:
– Да, так вот; я, к сожалению, пока не особо хорошо передвигаюсь. Но просить вас привезти артефакт мне бы было неловко. Надеюсь, сегодня или завтра должен появиться мой брат, тогда проблема разрешится легко. Если нет, то я найду курьера.
– Лорд Спенсер, мы с подругами собираемся взять напрокат экипаж, так что, я думаю, не будет проблемой добраться до Капедианы. Я понимаю, что вы хотели бы получить этот предмет как можно скорее.
Взяв номер коммуникатора Софи Тревеллиан и распрощавшись, Роберт отключил связь и почесал в затылке. Может, и лучше было бы не отправлять к ней Криса? Очень уж девушка хороша собой, братец ведь не пройдет мимо…
К сожалению, как выяснилось, никто из монахов или послушников в Ретимно ехать не собирался, так что волей-неволей пришлось возвращаться к варианту номер один. Набрав хорошо знакомый номер, Роберт приготовился к долгому ожиданию, но ответ получил почти мгновенно.
– Бобби, привет! Я на причале в Ретимно, тебе прихватить отсюда что-нибудь?
– А яхта где?
– «Quest» на стоянке, стойло номер восемнадцать. Я его оплатил пока до конца октября, там видно будет. Ребят отпустил отдыхать, но взял страшную клятву, что они найдут себе жилье не дальше, чем в десяти километрах от города, и будут проведывать нашу красотку каждый день.
– Ты молодец, – вынужден был признать старший брат, и младший расплылся в улыбке. – Экипаж забрал?
– Забрал, помыл, зарядил элементалей.
– Тогда… – Роберт вздохнул. – Тогда я тебя попрошу по дороге сюда заехать в отель «Калимера» и там забрать для меня пакет. Тебе нужно спросить мисс Софи Тревеллиан, я дам ее номер коммуникатора.
– Софи? – голос Криса внезапно изменился. – Как она выглядит? Э-э-э, в смысле, чтобы я ее узнал.
– Вы-ыглядит? Знаешь, дорогой мой, ты не вздумай свои любимые шуточки шутить с этой девушкой. Не посмотрю, что младший и мамин любимец, неприятности я тебе гарантирую.
– Бобби, ты что? – молодой человек был искренне изумлен. – Да пусть она у портье твой сверток оставит, я и заберу. Даже встречаться с ней не стану!
– Ладно, – Роберт потер лоб. – Прости, я был не прав. Пиши номер…
Аль-Искандария встретила прибытие «Щита Элагханов» шумом и криками, невообразимой смесью запахов и красок, толпой на причале – все, как и положено городу на востоке, последнему пункту между прохладными королевствами и огненным, опасным, непредсказуемым Парсом. В толпе среди купцов и прочей чистой публики в длинных белых джалабия сновали полуголые носильщики в коротких хитонах и головных платках гутра, обвязанных разноцветными жгутами. Впрочем, гутра здесь носили все – от начальника порта, щеголявшего в роскошном мундире с золотыми эполетами, до последнего грузчика или мальчишки-водоноса. Над людским морем возвышались неопрятные буро-желтые головы верблюдов.
Лавернье осмотрел картинку порта и поморщился: всего час прошел после восхода, еще и семи утра нет, а печет всерьез. Помахав рукой капитану Сондерсу, он спустился по трапу, за серебряную монетку купил у первого попавшегося мальчишки чистую гутра и повязал ее на голову со сноровкой, выдававшей неплохое знакомство с местными обычаями. Потом прошел сквозь толпу встречающих, ловко уворачиваясь от столкновений, сел в первый свободный экипаж и велел ехать в отель Safiya Zaghlul. Как бы ни ждал его давний знакомец, но явиться к тому в семь утра было бы неразумно. Да и привести себя в порядок после трех ночей, проведенных в шлюпке, тоже бы не помешало.
Да, мало кто узнал бы того самого палубного пассажира, почти бродягу, в человеке, который в начале одиннадцатого сел в экипаж и велел ехать в квартал Эль-Асафра, где был самый большой в этих краях коптский базар. Пьер не вез с собой практически никакого багажа, но в пространственном кармане у него были запасена чистая белая одежда, пара колец, серьга с крупным сапфиром и кинжал, который маг немедленно привесил к поясу. Ну, да, а если бы по делам ему пришлось отправиться к маори, он предварительно научился бы расписывать лицо имитацией татуировки…
Экипаж остановился возле восточных ворот рынка. Лавернье расплатился и ввинтился в толпу. Он шел целенаправленно в сторону Хан аль-Кади, золотого базара, где располагались лавки ювелиров, артефакторов и книжников. У самых ворот располагались ряды кожевников, и маг привычно задержал дыхание: пахло здесь сильно. Дальше шли ряды с коврами; как ни спешил Пьер, но приостановился, чтобы полюбоваться дивной красоты шелковым ковром в голубых и золотистых тонах. Из прохладной глубины лавки выглянул мальчик, поклонился и позвал хозяина; через минуту маг уже сидел с чашечкой кофе и вел с пожилым усачом неспешную беседу о преимуществах морского климата перед континентальным. Тысяча дукатов за ковер показалась ему ценой слишком высокой, хотя и не запредельной, и он точно знал, что золотисто-голубое чудо останется здесь, на рынке, привлекать следующего прохожего. Совершенно был уверен, пока, ругая себя (ведь знал же, что нельзя останавливаться!), не выложил четырьмя неравными столбиками восемьдесят золотых десяток, на которых в итоге сторговались…
Попросив отправить покупку в отель, Лавернье пошел дальше, то погружаясь в густое облако ароматов пряностей и приправ, то ловя краем глаза сверкание наточенного клинка их оружейной лавки. Наконец перед ним открылось центральное здание базара, Хан аль-Кади, совмещавшее в себе караван-сарай, купальни, кофейни и, разумеется, магазинчики с предметами роскоши. Здесь каждая лавка представляла собою маленькую крепость, с тяжелой деревянной дверью и непременной табличкой с именем хозяина. Найдя скромную синюю с белым надпись «Бутрос Иустин Шенуда», Пьер толкнул дверь и вошел в прохладу выбеленного коридора.
Хозяин дома, давний знакомец мага, копт по имени Бутрос Шенуда, встречал его в дверях большой светлой комнаты. Он склонился, прижав руку к груди напротив сердца, и шагнул навстречу со словами:
– Наконец-то я вижу тебя, мой дорогой друг! Воистину, бальзамом для моего израненного сердца стал твой приход в мой скромный дом. Могу ли я предложить тебе кофе и немного сладостей, чтобы освежить твой ум и отогнать усталость?
– Спасибо, Бутрос, – улыбнулся Лавернье. – И я тоже рад видеть тебя, дорогой тезка!
Крепчайший густой кофе был разлит в крохотный фарфоровые чашечки, в хрустальных ледяных стаканах была родниковая вода, сладости пахли медом и розовыми лепестками. Все, как положено в доме, где тебя рады видеть.
Допив третью чашку кофе, Пьер перевернул ее и поставил на блюдце, затем одним глотком вылил в себя воду и сказал:
– Итак, чем ты меня еще сможешь порадовать?
– Ну, кое-что есть, кое-что мне привезли интересное… – Шенуда хлопнул в ладоши, и в дверь немедленно вошла очень красивая девушка с большим медным подносом, покрытым шелковым платком. Опустив глаза, она поклонилась отцу и гостю, поставила поднос на ковер между ними и исчезла, прозвенев колокольчиками на ножных браслетах. Выпархивая в дверь, пери обожгла мага таким взглядом, что тот аж закашлялся.
– Это Нейт? – поинтересовался он, отдышавшись. – Какая красавица выросла!
– Нейт, конечно, – посмеиваясь, хозяин дома похлопал его по спине. – Да, хороша, женихов полотенцем отгонять приходится, словно ос от тарелки с медом. Ну что же, дорогой друг, давай смотреть, найдется ли среди моей скромной добычи что-то достойное твоего взгляда.
Судя по горделивым ноткам в его голосе, под платком таилась, как минимум, коллекция артефактов из тайной сокровищницы какого-нибудь короля. Но тут Бутрос сдернул платок, и Лавернье наклонился над подносом, разглядывая разложенные на нем сокровища и проводя над ними ладонью, чтобы уловить магию.
– Джу-джу? – спросил он, задержав руку над искривленной палочкой, увешанной разноцветными кистями, монетками и мелкими косточками. – И что, колдуны Квазулу так просто отдали священный посох?
Бутрос пожал плечами.
– Скажем так, нам удалось их заинтересовать настолько, что они согласились на обмен. Как ты видишь, здесь несколько предметов, привезенных из Барагваната. Разумеется, прежде чем их внести в дом, я проверил на всех уровнях наличие проклятий, сглаза, привязки к духу мертвеца и прочее.
– Ладно, посмотрим, – Лавернье кивнул, уже разглядывая следующий заинтересовавший его предмет, пергаментный свиток, замотанный шелковой красной лентой. – Судя по повреждениям, это нашли на помойке, а?
– Обижаешь, дорогой мой Пьер. Конечно, хранилась эта запись не в самых идеальных условиях, но ведь и лет пергаменту более шестисот!
Изучение и обсуждение раритетов, лежащих на подносе, продолжалось, и Лавернье все больше убеждался, что не напрасно предпринял это долгое путешествие. Конечно, купит он не все, это понятно. Да никаких денег не хватит, если покупать все, что притаскивают Бутросу его агенты со всех концов Черного континента! Кроме того, с колдовством Квазулу-Нгуни маг не желал связываться уже принципиально. Никакие деньги не стоят человеческой жизни и потерянной души, никакие.
После долгого изучения десяток заинтересовавших его предметов был отобран, и начался торг. Копт призывал в свидетели Единого и его братьев, клялся, что отдает раритеты почти даром, аккуратно рвал на себе волосы – в общем, делал все, что полагается делать хорошему продавцу, чтобы получить удовольствие самому и порадовать покупателя. Лавернье качал головой, выворачивал карманы, делал вид, будто уходит… Бутроса он любил и готов был подыграть давнему другу.
Все же, в конце концов, и это представление окончилось. Пьер достал два увесистых мешочка, которые положил на поднос. Продавец сложил выбранные артефакты на платок, завернул, с поклоном отдал новому владельцу, и шелковый сверток со всем его содержимым занял место в пространственном кармане.
– Ну, что же, а теперь самое время пообедать, – копт потер руки.
– Погоди минутку, – Лавернье достал из кармана сложенный вдвое лист бумаги. – Что ты об этом думаешь?
Если бы в лучшей гостиной дома Бутроса Шенуды присутствовала Лидия Хаскелл, она бы догадалась, что это – то самое письмо, которое маг вытащил в темном переулке из кармана бесчувственного незнакомца. Но Лидии, ясное дело, в этой комнате не было.
Хозяин развернул письмо и внимательно его прочел. Потом перевернул лист и минуту поразглядывал оборотную его сторону. С кряхтением поднялся с подушек, достал из ящика комода довольно крупный кусок тигрового глаза в оправе из сплетенной медной и серебряной проволоки, и долго водил по бумаге. Наконец, хмыкнул и посмотрел на Пьера.
