Kitobni o'qish: «Дождь во время игры»
Глава 1. Синяя толстовка
Город встретил нас дождём, будто заранее решил: хорошего впечатления всё равно не будет. Будто он боялся, что я брошу его также, как и свой родной. Но жить больше там не было сил
— Очень гостеприимно, — сказала мама, глядя на мокрые улицы. — Мог бы хотя бы хлеб-соль вынести.
— Или зонт.
— Зонты у нас есть.
— Но не у города.
Мама улыбнулась одним уголком губ. За последний год я научилась замечать такие улыбки — редкие птицы: пошевелишься резко, и улетят.
В багажнике ждали коробки, чемодан и контейнер с маминым супом. Она настояла, чтобы я взяла его с собой, хотя до квартиры было пять минут.
— Не забудь поесть, — сказала она, пока мы поднимались на третий этаж.
— Мам, я взрослая.
— Знаю. Поэтому и напоминаю. Взрослые постоянно забывают поесть.
Квартира была светлой и почти пустой. Мама раскладывала полотенца, я поставила контейнер на кухонный стол. На мне осталась синяя толстовка — выцветшая, растянутая на рукавах. Мама задержала на ней взгляд, но ничего не сказала.
Я тоже.
На следующий день университет встретил меня запахом хлорки, мокрых курток и дешёвого кофе. В холле толпились студенты: они смеялись, торопились и точно знали, куда идти. Я трижды проверила номер аудитории, прежде чем нашла нужную дверь.
На лекции преподаватель назвала мою фамилию и попросила потом зайти в деканат. Никто не стал расспрашивать, откуда я перевелась и почему. За это я была ей почти благодарна.
На перемене я вышла в коридор. Откуда-то донёсся глухой удар.
Тук.
Плечи напряглись. Пальцы сжали ремень рюкзака. Я заставила себя выдохнуть. Просто звук. Просто университет. Просто первый день.
— Ты в порядке? — спросила девушка у кулера.
— Да.
— Отлично. А то лицо у тебя такое, будто ты уже увидела результаты экзамена.
Она была яркой —рыжие волосы чуть ниже плеч, жёлтый шарф, серьги-кольца. Казалось, внутри неё горит лампочка.
— Я Даша. Ты новенькая?
— Лера.
— Знаю. Преподаватель назвала. Не думай, что я собираю на тебя досье. Пока только имя.
— Обнадёживает.
— Если потеряешься, библиотека на первом этаже, в левом крыле. Там тихо и есть розетки. Можно сидеть с лицом человека, которому срочно нужна новая личность.
— Звучит полезно.
— Я вообще полезная. Иногда даже заранее. Поэтому напиши заранее мне свой номер телефона, чтобы мне не пришлось обращаться к своим «каналам связи» Лера решила, что проще дать номер, чем искать причины почему «нет»
После Даша проводила меня в библиотеку. Там пахло бумагой и пылью, а за окнами дождь тонкими дорожками стекал по стеклу. Я выбрала стол у окна и достала конспект.
Суп остался в сумке. Я открыла контейнер, и знакомый запах — курица, укроп, лавровый лист — на мгновение вернул меня на нашу прежнюю кухню.
Илья сидел напротив и вылавливал из тарелки морковь.
«Она полезная», — говорила я.
«Я не спорю. Просто хочу, чтобы она стала полезной кому-нибудь другому».
Я закрыла контейнер.
Не здесь.
В библиотеку вошли двое парней в спортивных куртках. Один нёс сумку, второй придержал дверь. Он оглядел зал, будто искал кого-то, и на секунду задержал взгляд на мне.
Я отвела глаза. Не хотела, чтобы незнакомцы задавали вопросы. Особенно те, на которые я сама не знала ответа.
Телефон завибрировал.
Мама: Ты поела?
Я сфотографировала булочку и отправила ей.
Мама: Суп тоже поешь.
Я положила телефон экраном вниз и вернулась к конспекту.
Дома мама поставила на стол тарелку с нарезанной грушей.
— Как первый день?
— Нормально.
— Это по пятибалльной шкале?
— По шкале «нашла библиотеку и не потерялась навсегда».
— Тогда четыре с плюсом.
Телефон снова завибрировал. Написала Даша:
Завтра покажу, где нормальный кофе. Если не захочешь — скажи, что тебя похитили библиотечные книги. Я пойму.
Я набрала: Если кофе правда нормальный.
Ответ пришёл быстро:
Нормальный — громкое слово. Но пить можно без последствий. Обычно.
Я невольно улыбнулась.
Перед сном открыла верхний ящик стола. Там лежала старая кепка Ильи. Я коснулась козырька и закрыла ящик.
За окном дождь всё ещё шёл. Из соседнего двора донёсся глухой удар мяча.
Тук.
Я не вздрогнула. Почти.
Телефон загорелся новым сообщением от Даши:
Кстати, парень из библиотеки — Матвей. Капитан команды. Он любит всё записывать. Если спросит, где тебя видел, скажи правду.
Я перечитала сообщение и выключила экран.
В темноте город шумел за окном, а дождь продолжал стучать по подоконнику — терпеливо, будто знал, что однажды я всё-таки открою.
Глава 2. Правило закрытых дверей
На второй день я пришла в университет на десять минут раньше. Не потому, что стала ответственной. Просто автобус приехал раньше, а я не умею спорить с общественным транспортом.
Даша ждала у входа. Её рыжие волосы были собраны в высокий хвост, жёлтый шарф — тот же, что вчера, — сегодня выглядел особенно ярким на фоне серого утра.
— Ты пришла, — сказала она.
— Пока да.
— Отлично. Кофе вон там. Он не хорош, но хотя бы горячий.
— Звучит как многое в моей жизни.
Даша фыркнула и повела меня к автомату. Мы взяли по стаканчику и устроились у окна. Она рассказывала про преподавателя по биохимии, который, по её словам, «смотрит на студентов так, будто лично проверял их анализы». Я слушала и иногда даже отвечала. Небольшой разговор, без важных признаний и обещаний дружить до пенсии. Мне подходил такой формат.
Перед лекцией Даша вдруг достала телефон.
— В пятницу у меня дома будет вечеринка.
— Поздравляю дом.
— Он пока не знает, что его ждёт. Приходи.
Я покрутила стаканчик в руках. Вечеринки означали музыку, незнакомых людей и необходимость улыбаться, когда не понимаешь, о чём все смеются. А ещё — вопросы. «Откуда ты?» «Почему перевелась?» «Ты всегда такая тихая?»
На последний вопрос у меня был ответ: нет, иногда я сплю.
— Не люблю вечеринки, — сказала я.
— Отлично. Я тоже. Поэтому планирую сидеть на кухне и критиковать плейлист.
— А остальные?
— Будут танцевать. У каждого своя трагедия.
— Спасибо, но я не приду.
Даша не стала уговаривать. Только отпила кофе и поморщилась.
— Понимаю. Тогда не буду делать вид, что обиделась.
— Очень великодушно.
— Я вообще образец эмоциональной зрелости. Просто с рыжими волосами.
На лекции я записывала каждое слово, хотя половину уже знала. Учебник по анатомии был безопасной территорией: у костей хотя бы не возникало неожиданных вопросов.
В обед Даша снова появилась рядом — на этот раз у лестницы.
— Ты уже решила насчёт пятницы?
— Да.
— То есть нет?
— То есть я не приду.
— Принято. Не буду похищать тебя и тащить на танцпол. У меня для этого нет подходящей обуви.
Я ждала, что она спросит почему. Она не спросила. Вместо этого протянула мне яблоко.
— Ты всегда носишь с собой еду?
— Конечно. Я учусь на медика. Мы знаем: человек без перекуса — это просто медицинский случай, который ещё не оформил документы.
Я взяла яблоко. Не из-за голода — скорее, чтобы не начинать обсуждать, почему мне легче стоять одной у стены, чем находиться среди людей.
После занятий я пошла в библиотеку. Дождь стучал по окнам, студенты проходили мимо, оставляя мокрые следы. Я раскрыла конспект и наконец почувствовала, что день перестал требовать от меня новых решений.
Когда я вышла, в коридоре уже почти никого не было. На столе в библиотеке осталась сложенная записка. Моё имя было написано крупно, рыжим маркером.
Лера. Дверь открыта. Чай не остыл. Пятница — не обязательная программа. Даша.
И ниже адрес.
Я перечитала записку дважды.
Даша не звала меня на вечеринку. Или звала — но не только на неё. Внизу мелким почерком было добавлено:
Если передумаешь насчёт людей — приходи просто за чаем.
Я сложила бумагу и убрала в карман толстовки. Не выбросила. Это ещё ничего не значило.
Дома мама резала яблоки на дольки. Я сняла куртку и положила записку на стол.
— Подруга? — спросила она.
— Знакомая.
Мама кивнула, будто между этими словами была тонкая, но важная граница.
— Позвала на вечеринку?
— Я отказалась.
— И правильно.
Я посмотрела на неё.
— Почему?
— Потому что ты сама решаешь, куда идти.
Мама пододвинула тарелку с яблоками. Я взяла дольку и хрустнула. За окном дождь снова набирал силу.
Вечером я достала записку из кармана и положила на тумбочку. «Дверь открыта. Чай не остыл». Простые слова. Ничего опасного.
Телефон мигнул сообщением от Даши:
Не переживай, я не обижаюсь.
Я села на кровати.
Глава 3. Капитан и его статистика
В библиотеке было тихо ровно до тех пор, пока из коридора не начали доноситься звуки из спортзала.
Сначала раздался свисток, потом чьи-то шаги, а следом — глухой удар мяча. Я подняла глаза от учебника. Звук прокатился по коридору и затих. Я выдохнула и вернулась к конспекту.
Мне нужно было отнести книгу на кафедру, поэтому я вышла из читального зала и свернула не туда. По крайней мере, так я объяснила себе, почему остановилась у открытой двери спортзала.
На площадке тренировалась мужская команда. Ребята двигались быстро, громко переговаривались и выглядели так, будто точно знали, куда бежать. У одного из них это получалось особенно убедительно.
Матвей.
Он стоял у сетки, отдавал короткие указания и иногда сам включался в игру. Не кричал без необходимости, но его слышали. Когда один из игроков отправил мяч в сетку, Матвей хлопнул в ладони.
— Саша, ты снова пытаешься наладить с ней отношения?
— Она первая начала! — отозвался Саша.
— Тогда хотя бы перестань подавать ей подарки.
Кто-то засмеялся. Я тоже едва заметно улыбнулась и тут же отвернулась, будто меня могли поймать за нарушением библиотечной тишины.
У дальней скамейки лежал раскрытый журнал. Матвей подбежал к нему во время перерыва, быстро что-то записал и снова вернулся на площадку. Казалось, он учитывал не только очки и ошибки, но и то, как часто Саша спорил с сеткой.
Я решила, что это капитанская привычка: всё раскладывать по клеткам, чтобы хаос не слишком наглел.
Через несколько минут Матвей посмотрел в мою сторону. Я сразу опустила глаза. Очень убедительно — для человека, который до этого наблюдал за ним через открытую дверь.
Когда я вернулась в библиотеку, за столом у окна уже никого не было, мое уже любимое место. Я разложила конспекты, стараясь сосредоточиться на теме, но из коридора снова донёсся свисток. Потом послышались шаги.
Матвей вошёл в читальный зал с журналом под мышкой и спортивной сумкой на плече. Огляделся, выбрал стол у окна и сел через несколько мест от меня. Не рядом — просто в пределах одного помещения. Удивительно, как иногда это уже кажется событием.
Он открыл журнал и начал писать. Почерк у него был ровный, аккуратный. Я видела, как он перелистывает страницы, сверяется с записями, отмечает что-то на полях. В какой-то момент он задержал ручку над последней страницей, будто не знал, стоит ли добавлять ещё одну строку.
Я отвернулась к учебнику.
Телефон Матвея завибрировал. Он прочитал сообщение, ответил и поднялся. Журнал остался раскрытым на столе.
— Капитан, — позвала его девушка у входа.
Даша.
— Ты опять потерял что-то важное? — спросила она.
— Пока только время.
— Не переживай. Оно не особо держалось за тебя.
Матвей усмехнулся и вышел следом за ней. Даша задержалась на секунду, заметила раскрытый журнал и оглянулась на меня. Я сделала вид, что очень увлечена строением нервной системы.
Она подошла к столу Матвея. Что-то положила между страницами и аккуратно закрыла обложку.
Когда Даша прошла мимо, я подняла глаза.
— Ты оставила ему записку?
— Я? — удивилась она. — Я вообще образец уважения к чужой собственности.
— Убедительно.
— Спасибо, я тренировалась.
Она вышла, а журнал остался на столе. Я снова посмотрела на него — раскрытая обложка, ровные края страниц, чёрная ручка поперёк.
Потом опустила взгляд к своему конспекту.
Я не стала читать чужие записи. Просто почему-то запомнила, на какой странице он остановился.
Глава 4. Конспекты по анатомии
В следующий раз в библиотеку я пришла за учебником по анатомии. По крайней мере, так звучало убедительнее, чем «я пришла сюда, потому что здесь тихо».
Даша уже сидела у окна и пила кофе из бумажного стаканчика.
— Ты рано, — сказала она.
— Автобус опять решил, что мы с ним друзья.
— Сочувствую. Дружба с транспортом обычно заканчивается на остановке.
На соседнем стуле лежали блокнот и чёрная тетрадь. Я решила, что Даша принесла их с собой, но та уже собирала вещи.
— Это твоё? — спросила я.
— Нет. Но, судя по обложке, у кого-то сегодня будет насыщенный день.
Она кивнула на блокнот и ушла, прежде чем я успела уточнить, что именно это должно означать.
Я открыла его только затем, чтобы найти имя владельца. На первых страницах шли записи о тренировках: подачи, блоки, ошибки. Почерк был аккуратный, почти раздражающе ровный. На полях попадались короткие замечания: «Саша опять спорит с мячом. Мяч пока выигрывает».
Я улыбнулась краешком губ и открыла тетрадь.
Там оказались конспекты по анатомии. Видимо, владелец умел совмещать волейбол и учебу, не теряя при этом способность писать разборчиво. Я никуда не торопилась добавила пару исправлений и пометок на полях, чтобы было понятнее.
Bepul matn qismi tugad.