Kitobni o'qish: «Чужой муж из прошлого»

Глава 1

— К вам посетитель! Впустить?

Я с трудом повернула голову к двери и кивнула, заметив знакомую светлую копну волос.

Сестра.

Как всегда, строго по расписанию — утром понедельника. Перед советом директоров Мэйсин обязательно забегала меня проведать.

Единственный человек из всей семьи, который не сдался после того, как мою болезнь признали неизлечимой. Даже отец перестал приходить, но сестренка исправно появлялась каждую неделю. Приносила фрукты, щебетала о повседневном, рассказывала сплетни и слухи из той жизни, что мне больше не была доступна.

Из жизни нормальных, здоровых людей.

— Как ты, Лу? — она присела на краешек кровати и одернула и без того идеально сидящую юбку.

Медсестра из клана ланей заботливо подтянула на мне одеяло, помогая сесть повыше, и тактично удалилась, позволяя нам пообщаться.

Ноги не работали уже два месяца. В последнее время начали отказывать и руки.

Я не сомневалась, что это время для меня действительно последнее.

— Нормально, — проскрипела севшим голосом. — А ты как?

— Тоже. В трауре, видишь? — Мэй вытянула вперед руку, любуясь черным кружевом на запястье. — Мне даже идет.

Мой взгляд метнулся к двери снова.

Там, за стеклянной полупрозрачной полосой обычно нетерпеливо маячил муж сестры. Но сегодня его не было.

Я сглотнула ставшую горькой слюну.

Господин Рэй пугал не на шутку.

Он был слишком высок, суров и властен. Ледяной взгляд повергал в дрожь, а тянувшаяся за ним аура хищника давала понять, что шутить он не станет.

Проглотит и не заметит — и необязательно фигурально.

Одним словом, мужчины было слишком много, чтобы скромная бабочка вроде меня могла спокойно дышать в его присутствии.

Однако осознавать, что он больше не придет никогда, оказалось удивительно больно.

Его не стало неделю назад. Если верить новостям — не справился с управлением и врезался в опору моста.

Я — не верила.

Не такой он человек, чтобы с чем-то не справиться.

Тем более с управлением.

Нет, дело там явно было нечисто, но что я могу изменить отсюда, с больничной койки? Пусть и комфортной, широкой, с массажем и подъемным изголовьем…

— Жаль, жаль.

— Что, прости?

Я вынырнула из задумчивости, заметив, что Мэй качает головой, глядя на экран моего рабочего ноута.

Три дня, как я перешла на голосовой набор. Пальцы немели и не слушались.

Вчера начали путаться и мысли.

— Утром отец перевел твои акции мне, — сестра постучала длинным аккуратным ногтем по экрану.

Я поморщилась — терпеть не могу, когда она так делает.

Мэй заметила мою гримасу и неожиданно довольно усмехнулась.

— Я думала позволить тебе еще немного пожить. Но раз ты теперь бесполезна, боюсь, что иного выхода нет.

— О чем ты? — пробормотала непослушными губами.

Кровь отхлынула от лица и загрохотала в груди, заставляя сердце заполошно ломиться в ребра.

— Пользы от тебя больше нет. Акциями не владеешь. Работать не можешь. — Мэйсин поднялась, отряхнула юбку, словно избавляясь от невидимой грязи. — Давно нужно было лишить тебя права голоса, но отец все на что-то надеялся. На чудо!

Сестра расхохоталась. Звук вышел неприятный, скрежещущий, будто мелом по доске.

— Чудес не бывает! — жестко заявила она, отсмеявшись и резко посерьезнев. — Все нужно делать самой. Вот взять твою болезнь…

Мэй наклонилась ближе, делая вид, что поправляет мою подушку.

Трогательная родственная забота.

Почему я никогда не замечала, насколько она фальшива?

— Ты никак не хотела умирать. Цеплялась за жизнь, как ненормальная. Другая на твоем месте давно бы тихо сдохла, но нет! Ты решила выцедить весь источник! — Сестра оскалилась, обнажая ослепительно-белые зубы. — Не подумала, что станет со мной? С отцом? Что ж. Я позаботилась о будущем семьи, раз ты такая безответственная.

— Что ты сделала? — выдохнула едва слышно, из последних сил.

— Ничего особенного. — Но торжествующая усмешка говорила об обратном.

Я потянулась в глубину сознания — туда, где золотистой нитью сияла связь с семейным древом.

Раньше сияла.

Но сегодня меня встретили тишина и темнота.

Паника плеснула ледяным ознобом по спине, но в лице я не изменилась.

— Как? — только и выдавила.

— Мама собрала Совет старейшин, — пожала плечами Мэйсин. — Отец в последнее время… тоже неважно себя чувствует, так что бремя управления компанией легло на ее хрупкие плечи.

Ухмылочка, сопровождавшая эти слова, говорила сама за себя.

Получается, госпожа Яньлу тоже замешана.

Не просто замешана, а является основным действующим лицом. Сколько бы сестрица ни строила из себя коварную змеищу, она всего лишь пешка.

И задумала мачеха это давно. Наверняка и замуж за господина Хидье выходила с дальним расчетом — прибрать к рукам нашу корпорацию.

А еще и свадьба ее дочери с господином Рэй подвернулась как нельзя кстати…

Слияние крупнейшего на рынке разработчика программного обеспечения и мощной охранной системы, в том числе опирающейся на электронику.

Это же сделка века!

Можно двадцать лет потерпеть нелюбимого ради такого случая.

Белая пелена ярости затопила разум.

Не позволю лишить меня последнего!

Связь с источником рода — самое дорогое, что есть у любого благородного клана. То, что отличает нас от обычных людей, делает особенными. И уязвимыми. Недаром даже простолюдины почитают предков и отслеживают свой род на много поколений назад, не слишком понимая суть этого.

Слепо повторяют за нами.

— Смотри, какая красота! — продолжала тем временем щебетать Мэйсин, по-хозяйски открывая новую страницу в моем ноуте. Фотографии развернулись на весь экран, демонстрируя стройную, подтянутую госпожу Яньлу, которая даже в свои пятьдесят выглядела немногим старше дочери, и министра обороны Сицзинь, что недавно баллотировался на должность канцлера. Они пожимали друг другу руки и выглядели откровенно счастливыми. — Мы продали обе компании! Мы теперь богаты!

— И чему радоваться? — слова выходили со скрипом и болью, как колотое стекло. Горло перехватывало спазмами.

Отсутствие подпитки со стороны родового источника давало о себе знать.

Скоро откажет нервная система. И, если меня не отключат от приборов, я просуществую овощем еще неделю-другую.

А может, и нет.

— Я теперь завидная наследница и наконец-то выйду за того, кого люблю! — задрала носик Мэй. — И так полгода терпела этого жуткого типа. Холодный, как ледышка, фу!

Она передернула точеными плечиками и выпрямилась, оставив ноут открытым.

— Ты дура, — прохрипела я и, подумав, добавила: — И я тоже.

Меня отравили.

Никаких сомнений. Симптомы очевидны.

Яд давно уничтожал не только мое тело, но и суть.

Как я могла этого не замечать? Не понимать, что происходит?!

Списывала на загадочную болезнь, закрывая глаза на очевидное.

Милая медсестра, заботливый доктор — все они куплены за деньги нашей же семьи, чтобы уничтожить наследницу и старшую дочь рода Хидье.

А теперь подошла очередь отца.

Не удивлюсь, если его положат в соседнюю палату!

Еще и пресса опишет трогательно и душераздирающе, как мы уходили один за другим, пораженные таинственным генетическим заболеванием. Прямо-таки вижу заголовки: «Род Хидье исчерпал себя», «Проклятая кровь древнего семейства» и «Трагедия клана — шанс на светлое будущее всей нации».

Это не госпожа Яньлу затеяла.

При всем уважении к хитрости и выдержке мачехи у нее на такое не хватило бы мозгов.

Будущий канцлер придумал безотказный ход, как обеспечить себя идеальной репутацией, собрать компромат на конкурентов и обойтись при этом без трат.

Бездна терпения, умение планировать на длительный срок и ниточки, за которые следует умело потянуть в нужный момент.

Даже интересно, что у него за родовой символ? Не удивлюсь, если паук. Только они умеют так талантливо выжидать.

Светлое поле экрана потемнело.

Запоздало я поняла, что виноват не ноут.

Это садилось зрение.

Я заморгала, пытаясь привести в порядок глаза, несколько раз зажмурилась и слабо мотнула головой.

— Плохо тебе? — без малейшего участия поинтересовалась Мэйсин. — Ничего. Скоро все закончится.

И танцующей походкой вышла, оставляя меня бессильно скрести ногтями по покрывалу.

Тьма накрыла меня морозным покровом.

Никогда не думала, что умирать не больно, но до такой степени холодно.

Над шестым позвонком огненным клеймом вспыхнул знак рода.

Невидимая нить, соединявшая меня с источником, неожиданно вновь ожила и разгорелась, отправляя потоки пламени по всему телу.

«Ну вот и боль подоспела», — с облегчением подумала я и канула в небытие.

***

Солнечный луч разлегся поперек лица, пригревая и слепя.

Я перекатилась по подушке, зарываясь в мягкое покрывало, укутываясь с головой…

И застыла.

Я двигаюсь!

Сама!

Без посторонней помощи!

Для надежности пошевелила руками еще раз. Осторожно, опасаясь спугнуть чудо, приподняла одеяло и дернула пальцами на ногах.

И лишь потом осознала, что одеяло — не больничное.

А окно, за которым занимается утро, выходит в сад нашего загородного особняка.

Того самого, в котором я провела все детство, пока не умерла мама.

Отец женился во второй раз, я уехала в пансион, где получила среднее образование. Затем — университет, и лишь после защиты диплома я вновь вернулась в ту же спальню.

Обстановка за это время изменилась, но вид из окна оставался прежним.

Я подняла дрожащую от волнения руку и оглядела тонкие, гладкие пальцы.

Пока здорова. Первым признаком моего недуга стали посиневшие ногти. Сейчас они розовые и крепкие.

Какое сегодня число?

Потянулась к прикроватной тумбочке и одернула себя.

У меня же нет тумбочки!

Я всегда предпочитала в обстановке минимализм. А телефон хранила под подушкой. Только потом, когда любое лишнее движение стало болезненным ударом под дых, пришлось перейти на подставки, столики и прочие костыли.

Полузабытым движением выудила плоскую коробочку и щелкнула крышкой.

Итак, шестое августа.

День, когда я умерла. Точнее, ровно за год до него.

Подумать только, еще год назад я была… нормальной. Здоровой, сильной, самостоятельной.

Наивной и глупой.

Несмотря на многочисленные дипломы, курсы и сертификаты, я оставалась милой папиной дочкой, чьи розовые очки разбились вдребезги лишь на смертном одре.

Второй раз я этой ошибки не совершу.

Шея отчаянно чесалась.

Поскребла ногтями раз, другой. Спрыгнула с кровати, насладилась ощущением прохладного деревянного пола под ступнями и подбежала к трюмо. Развернула зеркало так, чтобы разглядеть что там, и тихо ахнула.

На светлой коже там, где только недавно нестерпимо жгло, поблескивал золотом рисунок — бабочка с распахнутыми крыльями.

Спохватившись, я потянулась к источнику.

Сила предков откликнулась ласковой теплой волной, бабочка потемнела и завибрировала, словно готовясь захлопать крыльями.

Никогда не слышала, чтобы знак рода проступал сам. Были умники, что татуировали свои символы, но большинство предпочитало скрывать принадлежность к какому-либо клану. Среди простых обывателей существовала целая субкультура подражателей, зачастую покрывавших все тело рисунками, изображающими животных и растения, — лишь бы приблизиться к нам, хотя бы в воображении.

Эффекта от такого действия, конечно, ноль. И красоты, как по мне, мало.

Но эта бабочка выглядела довольно мило и ничем не напоминала грубые наколки.

Учитывая, что я точно на себе ничего не рисовала, это некая метка от самого источника.

Осторожно, едва касаясь, я потыкала пальцем в полупрозрачное крыло.

Обычная гладкая кожа. Ничего особенного.

Золотой контур на глазах истаял, впитываясь как вода в песок. Мгновение — и от картинки на моей спине ничего не осталось, но я точно знала, что она все еще там, готовая всплыть в любой момент, чтобы…Что?

Напомнить о себе? Предупредить?

Пожав плечами, я решила пока выбросить таинственное явление из головы. Мне хватит невероятного воскрешения и возвращения в собственное прошлое.

От туалетного столика прошлепала к окну. Отдернув занавески, распахнула его настежь и высунулась по пояс, вдыхая упоительный аромат утра.

— Вторая госпожа, вы проснулись? — раздался из-за дверей голос горничной. — Завтрак готов!

— Сейчас иду! — откликнулась я, с трудом отрываясь от восхитительного пейзажа.

Ничего нового, все те же розы, высаженные мачехой повсюду, и ухоженные кусты, подстриженные в форме облака. Но для меня они стали символом новой жизни.

Раз у меня появился шанс все исправить, я его не упущу.

Мне нужно остановить тех, кто задумал прибрать к рукам нашу корпорацию. Дело жизни десятков поколений рода Хидье не достанется алчным чужакам.

А для этого мне нужна сила.

Власть.

Союзники.

И начну я с того, кого побаивается даже мой отец.

С младшего господина семьи Рэй.

Глава 2

В столовую я спустилась через полчаса, немного опоздав.

Отец встретил меня недовольным взглядом, но, к своему удивлению, я не почувствовала ничего.

Ни раскаяния, ни стыда, ни характерного для таких случаев смущения.

— Простите, не могла выбрать, в чем пойду, — широко улыбнулась и села на привычное место рядом с сестрой.

— Что там выбирать? Все одно и то же, — тихо фыркнула Мэйсин.

Она считала, что бежево-нейтральная гамма, которую я предпочитала, и легкие, струящиеся силуэты невыносимо скучны. И не стеснялась говорить об этом вслух.

Раньше мне казалось, что так проявляется ее забота обо мне и желание помочь родному человеку выглядеть лучше. Сейчас ясно, что это прорывалась неприязнь.

Единственное искреннее чувство в ее ко мне отношении.

Как жаль, что я этого не замечала.

— С другой стороны, все равно из своего кабинета почти не выходишь, — продолжала сетовать Мэйсин, якобы с сочувствием. — Главное, чтобы удобно, правда?

— Именно, — кивнула я. — Ты понимаешь меня лучше всех, дорогая сестра.

Передо мной возникла тарелка с воздушной рисовой кашей. Аппетитная, с ягодами и корицей, все как люблю.

Я поняла, что не смогу проглотить ни единой ложки.

Когда меня успели отравить? Во что подмешали яд?

Или куда положили?

Ступни в мягких тапочках заныли.

Может, опрыскали одежду?

Пожалуй, стоит последовать совету Мэйсин и полностью обновить гардероб. А еще забронировать номер в каком-нибудь приличном отеле.

Как бы я ни любила свою спальню, безопасность прежде всего.

Еще провериться не помешает. Только не в центральной столичной больнице.

Туда я больше ни ногой.

Я невольно поежилась, вспомнив долгие тоскливые одинокие дни в палате.

Ни за что.

— Что-то у меня аппетита нет. Пойду, пожалуй, — поднялась из-за стола и метнулась к выходу.

Переобулась на ходу и хлопнула дверью, пока никто не успел меня остановить и спросить, что не так.

Боюсь, тогда бы я разрыдалась. И без того еле сдерживалась.

Любимый черный седан с повышенной защитой моргнул фарами, приветствуя меня. Давненько я не садилась за руль, но навыки вспомнились сами собой.

Меня хватило до ближайшего светофора.

Задыхаясь, свернула к обочине и уронила голову на скрещенные руки.

Тело била крупная дрожь, горло перехватывало спазмами. Слезы промочили тонкий шелк юбки насквозь.

Я оплакивала прошлую себя и бездарно утраченную жизнь.

Наивность и невинность, обернувшиеся против меня.

Желание иметь семью, ослепившее до идиотизма.

Хотелось выть и биться головой, но вместо этого я до крови вонзила ногти в ладони и продолжала втыкать все глубже, давя рыдания в груди.

Машина не в лесу, а посреди города, в приличном районе. Если заору, приедет полиция, начнут разбираться, пронюхает пресса.

Только скандала мне не хватало!

Я хочу спасти корпорацию Хидье, а не потопить ее акции безвозвратно.

Стук в стекло прервал меня на полувсхлипе.

Судорожно вздохнув, на ощупь нашла в бардачке салфетки, вытерла лицо, понадеявшись на надежность любимой туши, и нажала на кнопку, опускавшую стекло.

— У меня все хорошо, спасибо за беспокойство… — пролепетала было с беззаботной улыбкой, но наткнулась на тяжелый, холодный и слишком знакомый взгляд.

— Уверены? — низким, хрипловатым голосом уточнил Байлин Рэй. — Не похоже, чтобы у вас было все хорошо. Вызвать скорую?

— Я настолько плохо выгляжу? — выпалила, дурея от собственной храбрости.

Кокетничать с хищником?

Рехнулась, не иначе.

А какой у меня выбор, учитывая составленный этим утром план?

Противостоять министру обороны не так-то просто. Не в моей он весовой категории. Я всего лишь наследница, не глава семьи и не имею должного влияния в обществе.

Мне нужна помощь знатных семейств. Проще всего ее приобрести через брак.

А значит, господин Рэй должен жениться не на моей сестре, а на мне.

Переговоры о браке между нашими семьями уже ведутся. Ничего удивительного — привычная практика среди аристократии. Проверяют совместимость дара, возможные проблемы и конфликты, родословную. До тех пор, пока главы родов не убедятся в том, что союз будет выгоден, нам никто ничего не сообщит.

Невеста зачастую вообще жениха впервые видит на свадьбе. Так уж заведено.

Случайная встреча в огромном городе выглядела как самый настоящий знак свыше. Возможность радикально изменить судьбу, не прикладывая практически никаких усилий.

Естественным путем.

Наши взгляды скрестились.

Мужчина слегка оторопел от моей смелости и задержался с ответом. А мне этих секунд хватило, чтобы окончательно выбраться из ямы сожалений и начать думать.

Это же уникальный шанс!

Только час назад я прикидывала, как бы ненароком познакомиться поближе с владельцем «РэйКор» до официального объявления о помолвке. И вот он, прямо передо мной!

Теперь нужно его задержать и как-то развить отношения.

Заинтересовать.

В конце концов, с сестрой его связывал лишь взаимовыгодный договор. Чувствами в их союзе и не пахло. А раз так, я должна предложить нечто аналогичное — или более выгодное, чтобы он выбрал именно меня.

Но не начинать же беседу с фразы «Женитесь на мне, пожалуйста!»

— У вас есть знакомый врач? Надежный. Проверенный. Чтобы его не могли подкупить конкуренты, — резко сменив тон, поинтересовалась я.

Хищник моргнул. В глазах на мгновение мелькнуло нечто вроде изумления и тут же пропало, но стало ясно: я сумела его зацепить.

Дернула за ниточку любопытства, что управляет всеми охотниками.

Теперь главное — подсечь и не упустить.

Пользуясь замешательством противника, я протерла руку салфеткой еще раз и сунула ее в окно.

— Простите, что не представилась. Луньши Хидье, можно просто Лу. Вы же четвертый господин семьи Рэй? Видела вас недавно в эфире. Отличное интервью, и смотрелись вы неплохо.

И наивными глазками хлоп-хлоп.

Главное, с кокетством не переборщить. Жертва не должна вешаться на преследователя. Лучше придерживаться моего обычного стиля общения — невинность и трепетная нежность. А что за этим скрывается логический ум одного из лучших аналитиков поколения — сие тайна рода Хидье.

Жаль, что мой талант вникать в цифры и данные дал сбой, когда дело коснулось человеческих отношений. В особенности семьи.

Корпорация Хидье начиналась с малого.

С архивов.

Мои предки столетиями собирали всякого рода данные. Не только стандартные — даты рождения, смерти, основные события года, как это принято для летописей. Нет, род Хидье интересовало другое.

Финансы.

Личная информация — любовницы, внебрачные дети, незаконные увлечения вроде азартных игр.

Собственность — движимая и недвижимая.

Сейчас бы это назвали материалом для шантажа.

Полный доступ к архивам получали лишь патриархи рода Хидье. Частичный — правители империи. Остальным если что и выдавали, то за немалые деньги, так что на бедность семейство не жаловалось.

Мы строго хранили верность трону. Каждое поколение приносило императору магически скрепленную присягу о том, что мы ни словом, ни делом, ни намеком не причиним ему вреда.

Про семью оного разговор отдельный.

В императорском гареме частенько кипели такие страсти, что никакие клятвы бы не спасли. В расход шли племянники, дальние родственники, наемники и слуги. Даже в наши просвещенные времена, когда императору полагалась лишь одна официальная супруга, интриги плелись ничуть не меньше, а то и пуще прежнего.

Так что для защиты нашего рода это пришлось оговорить с особой строгостью: мы верны правителю. И точка.

В отличие от рода Хидье, род Рэй не мог похвастаться ни знатностью, ни богатством, ни яркой историей.

Однако это не значит, что они хуже или в чем-то нас слабее.

Напротив.

Они вышли из тени не более пятидесяти лет назад. До того об их существовании подозревали немногие, а знали наверняка лишь члены императорской семьи и избранные аристократы.

Клан Рэй — лучшие шпионы, следователи и наемные убийцы.

Недаром Мэйсин жаловалась, что ее супруг холоден, как айсберг. Это у него наследственное. Столетия селекции, создавшие абсолютное оружие в человеческом теле. Собранное, сдержанное, готовое в любой момент пойти крушить врагов.

Но, к сожалению, не бессмертное. И от несчастных случаев не застрахованное.

Глядя на массивную фигуру четвертого господина Рэй, сложно было представить, что его может что-то убить. Тем более столь банальное, как автокатастрофа.

— Да, это я, — после короткой паузы признался Байлин и пожал мне руку.

Моя ладонь утонула в его лапище. Холодные пальцы закололо жаром, как если бы я поднесла их с мороза к открытому огню.

— Что же касается врача… Почему бы вам не обратиться к своему семейному специалисту? — хищник склонил голову набок, наблюдая за моей реакцией. — Насколько мне известно, род Хидье не стеснен в средствах, вам доступны лучшие клиники.

— Но не факт, что лучшие — надежны, — парировала я.

Раз уж так вышло, стоит продолжить общение в более спокойной обстановке. Не рассказывать же про возможное отравление посреди перекрестка!

За нами уже собирался хвост. Водители пока терпеливо ждали, оценив внушительный зад внедорожника семьи Рэй и соответствующий номерной знак.

Но их терпение не вечно.

Опять же, стоит помнить про прессу.

— Если вы можете кого-то порекомендовать, напишите мне. — Я привычным движением извлекла из сумочки визитку и сунула собеседнику. Тот принял ее двумя пальцами, как будто клочок бумаги мог его укусить. — Всего хорошего.

Вжикнув стеклом, я тронулась с места и как раз успела проскочить на желтый.

Глянула в зеркало заднего вида.

Так и есть — стоит, смотрит вслед.

Кажется, получилось. Узнаю точно к вечеру.

Если перезвонит или пришлет сообщение — значит, рыбка на крючке.

К офисному зданию корпорации Хидье я подъехала, довольно улыбаясь. Истерику как рукой сняло, стоило мне продумать подробный план действий.

Составление списков и планов меня всегда успокаивало.

Любую, самую сложную проблему можно решить, разбив ее на составляющие.

Что я имею сейчас?

Из положительного — здоровье, пост в компании и знание будущего.

Что предпринять?

— Доброе утро, госпожа Хидье. Ваш кофе, — секретарша, юркая барышня из рода мелких ящериц, встретила меня на пороге моего кабинета.

— Спасибо, Сяо, — мягко улыбнулась я.

После того как меня положили в больницу, верную помощницу уволили. А за надежность и преданность наградили черной меткой, чтобы девушку точно не приняли ни в одну приличную компанию. Я пыталась оспорить решение отца, но он был непреклонен. По его мнению, бедняжка «плохо следила за здоровьем госпожи».

Рабство отменили более ста лет назад, но отголоски скотского отношения к слугам еще витают в воздухе.

Усевшись за стол, я провела ладонью по гладкой поверхности, напоминая самой себе, что все происходящее — реально. Я не брежу в коме.

— Найди приличный отель поблизости и забронируй номер, — приказала я, мысленно перебирая пункты.

— На сколько дней? — Сяо тут же вскинула планшет и стило, как оружие.

— Для начала — на месяц. А там как пойдет.

— Что-то случилось, госпожа Хидье? — нахмурилась она.

Но уточняющих вопросов не последовало — не пристало секретарю лезть в личную жизнь босса.

— Ничего особенного. Хочу сменить обстановку, — делано-небрежно пожала я плечами. — Бери люкс, этажом повыше.

— Обслуживание?

— Я сама закажу.

Против воли получилось резковато. Но я не могу открывать свои страхи даже самой надежной помощнице.

Боязнь ядов — полдела. Если пронюхают журналисты, устроят из этого целую историю о паранойе наследницы Хидье.

А если узнает мачеха или стоящий за ней министр Сицзинь — еще хуже.

Они могут передумать меня травить и решат использовать что-то еще. Чего я не сумею предвидеть даже со знанием грядущего.