Kitobni o'qish: «Дионисов — III. Первый меч долины»

Глава 56. Терпи, Саша, терпи

Холодильник-артефакт вывезли из подвала тайно, уже под вечер. На участке мы открыли крышку, выпустили сдерживающего холод элементаля, и мы впервые после окончания нашего путешествия увидели драгоценные черенки винограда.

– Да уж… любопытно, – озвучил общее мнение Рустам.

В темноте побеги светились тусклым, различимым только вблизи светом, но и этого хватало понять, что жрицы не обманули. Все побеги были настоящими “пальцам ведьмы”, сортом винограда, симбиотически срощенным с элементалями.

Луна же этой ночью недобрала только самого края, чтобы стать полной. Но выть уже хотелось – усталость и недосып давали о себе знать. Мы изъяли бережно завёрнутые в ткань саженцы и усадили их в лунки. Затем бережно полили водой и оставили на ночь.

Забор на стороне участка, обращённой к ручью, так и остался недоделанным – все устали настолько, что я отпустил людей. Поэтому ночевать я, несмотря на все уговоры, остался там сам – вместе с Нанотолием. Степан предложил оставить и щенков, но я подумал, что от них будет больше проблем, чем пользы. Обглодают ещё саженцы, чего глядя.

– Спокойной ночи, – сказала Ангелина, прощаясь перед отъездом во Фламберг.

Потом, когда все остальные уже ушли к машине, она задержалась на миг и спросила:

– Саша… Выходит, чего, если всё пройдёт по плану – ты меня завтра голой увидишь?

– Выходит так, – кивнул я. – Как я понимаю, отвернуться и не наблюдать за процессом будет сложно. Слишком драгоценное сырьё, знаешь лишь. Не волнуйся – это всего лишь технологический процесс. Пусть и с долей магии.

– Ясно. Ну, мы как-нибудь справимся, я думаю, – решила она и быстро зашагала к “Антилопе Гну”.

Да уж. День ожидается непростой. Я просто расстелил спальник на трухлявых досках террасы перед подлатанным сараем, разжёг костёр и остался там. Нанотолий уселся рядом, прижавшись к руке, обнявшей заряженный дробовик.

Ночью отключился по ощущениям всего на пару минут. Первый раз я проснулся от того, что моё лицо кто-то нюхал, и тут же почувствовал, как тупай рявкнул и ускакал по мне куда-то наверх, на крышу веранды, принявшись оттуда отчаянно верещать. Костёр потух. Вскочил, не глядя шмальнул перед собой. Послышался вскрик и скулёж, а потом я увидел силуэт койота, сиганувшего в кусты. Или не койот это был, местная мелкая разновидность псовых. Вроде и безобидная, но лицо мне с голодухи обглодать могла. Прошагал к кустам – зверь шагал к воде, слегка прихрамывая – мой выстрел его не прикончил, но задел заднюю лапу, видимо. Разжёг потухший костёр и снова вырубился.

Второй раз меня снова разбудил своим верещанием Нанотолий. И на этот раз зверь пришёл куда опаснее. Не для меня – для посадок, это был дикий заяц, почуявший свежеполитые побеги и уже успевший погрызть парочку. На этот раз мой почти инстинктивный выстрел достиг цели, хоть я и не хотел его убивать. Я успокоил себя тем, что всё, что забежало, залетело на мою законную территорию и покусилось на моё драгоценное имущество – дичь.

И в третий раз я проснулся от мелкого дождя, прошедшего над долиной. Полная луна зашла за горизонт, уже забрезжил рассвет, и в этот раз решил больше не ложиться, чтобы сэкономить время. Спустил Нанотолия на дорогу и скомандовал:

– Беги! Разбуди всех.

И зверь понял моё задание вполне корректно – убежал вприпрыжку, а спустя полчаса вернулся уже на “Антилопе Гну” вместе с Рустамом, Ангелиной и Штирцем. Последний помог разгрузиться и умотал, сказав:

– Меня там Кристофер ждёт… Вернусь чуть позже, верю, вы справитесь.

В кузове был Артефакт Созревания – в “фирменном” ящике, замотанным в брезент. Бережно отнесли его в центр участка и открыли прямо по центру посадок.

Часы достали из “предохранителя” – вращающегося шарнира, который сглаживал качку и повороты ящика. Разглядел получше и проверил на всякий случай. На восьми гранях часов, по четыре грани с каждой стороны основания, горело в крохотных, по полтора сантиметра диаметром, фиалах, сотня элементалей четырёх основных стихий.

И вот тут-то я тоже почувствовал волнение. Волнения не было ни до, ни после, но в этот самый момент – разумеется, накатило.

– Так. Чего там говорили жрицы… В центр участка шириной не более сотни шагов, не ближе, чем пара шагов от ближайшей посадки. Убегать не обязательно, на царство животных не действует, только на растения, хотя будут неприятные ощущения, ведь так?

– Переворачивай давай! – сказала Ангелина с горящими глазами.

Понимаю, всем не терпелось. Но я медлил. Как-никак, магия агро-биохимических процессов была супер-серьёзная, почти что машина времени, только действует на растения. Я поймал и подхватил Нанотолия, который с любопытством прыгал вокруг, признав знакомый предмет.

– Унесите его, коллеги. И сами уйдите за ограду. И следите, чтобы никто не шёл по дороге.

– Хорошо… Ты это… осторожнее, береги себя, Саша, – сказала Ангелина напоследок.

Я дождался, выдохнул, посмотрел на небо, на саженцы, а потом ровным уверенным движением перевернул песочные часы.

Стало очень тихо. Непривычно тихо. Песок принялся медленно сочиться вниз, края часов вспыхнули сотней разноцветных огней, а в следующий миг… Все элементали вырвались из своих фиалов.

Меня опрокинуло назад, я упал на спину. Я как будто бы оказался перед светошумовой гранатой, или в эпицентре какого-то безумного действа. Всё началось мгновенно, купол невиданной магии накрыл участок. Они метались вокруг, творя дивным образом запрограммирование безумие. На меня обрушились потоки горячего дождя, вспышки света, вихри ветра едва не срывали с меня одежду. В спину больно уткнулось нечто – это начали свой рост сорняки, вперишиеся побегами мне в спину. Я встал и сначала отошёл на несколько шагов назад, на свободное место, но затем всё же, зашагал к своим коллегам, взволнованно наблюдавшим за происходящим со стороны.

Первые пару минут казалось, что с черенками ничего не происходит. Но затем я увидел, что на стволах саженцев проклёвывались почки. Трава на свободных участках то колосилась, то отмирала. Попеременные свечение и затемнение купола эмитировали суточный цикл, и иногда внутри полусферы шëл дождь.

Ещё через пару минут каждый куст дал две-три красные плети. Плети успешно нашли подставленные нами жерди, опутая их зелёным. После этого периодов с осадками стало больше – “программа” Артефакта определила, что скоро начнётся процесс плодоношения. И тут же у основания каждой из плетей распушились зелёные щётки невзрачных виноградных цветков.

И тут мы, не сговариваясь, принялись считать урожай. Ещё не созревший.

– Раз, два.. вон там три… не больше трёх гроздей на лозе. Как-то мало, – сказала Ангелина. – А вон на тех, с краю, вообще нет!

– Ещё бы, – кивнул я. – Я вообще удивлён, что он цветёт в первый год посадки. Обычно не ранее, чем на второй-третий.

Благословение богини Дан, чем ещё это можно объяснить. Тем не менее, вихри и сверкание продолжали свою пляску внутри полусферы. И чем меньше песка оставалось в верхней части часов, и чем ближе было к окончанию процесса – тем тяжелее и ярче становились ягоды.

Слегка удлинённые, тёмные, но с тусклым огоньком внутри. Я подумал пройти внутрь и сорвать, посмотреть, уж больно любопытно было, но остановил себя. Это всё моё. Моя драгоценность. Каждая ягода будет на счету!

Всё закончилось внезапно, когда мы уже устали стоять и пялиться, и присели отдохнуть в “Антилопу Гну”. Я первым помчался вперёд, смотреть на урожай и на Артефакт.

Артефакт теперь превратился на вид в обычные, хоть и затейливые песочные часы. Колбы с элементалями опустели, я перевернул их, но ничего не произошло.

– Мда… Замаюсь я теперь их наполнять.

Зато урожай – был. И его было много, сильно больше, чем показалось на первый взгляд. Я сорвал одну из ягод, присмотрелся, затем отправил в рот.

Вкус оказался, как и положено у технического сорта, приторно-сладкий, неимоверный, а затем вдруг – с какой-то внезапной остротой и жжением, как будто вдохнул перца и одновременно затушил спичку о язык. Изо рта вырвался крохотный элементаль, даже не элементаль, зародыш – тут же растворившись в воздухе.

Я прокашлялся, отдышался. Да. Это однозначно будет мощное вино. Лишь бы у Ангелины всё получилось. И в этот момент я услышал пронзительный крик Ангелины:

– Эй! Эй! Ловите его!

Это она про Нанотолия – тот рванул к ягодам ещё скорее моего.

И уже схомячил с десяток!

– Держите его! Я же сказал посадить его в машину!

– Так он там и сидел! – отозвался Степан.

Минут пять мы ловили негодника, и я лично поймал его за шкирку. И понёс к “Антилопе Гну”.

Дверь автомобиля, до того заблокированная, была открыта. И как у него силы хватило с блокировки снять? Опять какая-то дикая магия.

– Сиди тут! – погрозил я пальцем.

– И-е! – недовольно скрипнул он, а затем рыгнул мне в лицо.

В лицо мне прилетел ледяной “дикий” элементаль низшего уровня, тут же вдребезги разлетевшийся.

Наверное, с прошлым Сашей такое на алхимических практиках уже происходило, но сейчас ощущение было крайне неприятное и болезненное. Чувство, как будто меня вывернули из окна антарктической станции и на несколько секунд засунули в сугроб. Выронив зверька, я минуту растирал подмороженные уши, лицо и нос, а Нанотолий, который, было, снова вприпрыжку улепётнул к винограду, на этот раз уже был пойман Ангелиной и быстро засунут в машину.

Я сел рядом и решил попробовать произвести с ним профилактическую беседу.

– Слушай, дружище, ну чего ты, как ребёнок. Ты же взрослый, половозрелый полу-примат. Ты на него подсел, что ли? Или любишь?

Зверёк заметно погрустнел

– Ладно. Дадим мы тебе винограда. Другого дадим, хорошо? Обещаю, найдём где-нибудь И фруктов разных. Но – потом. Ты же держал себя как-то в руках, то есть, в лапах? Мы же коллеги с тобой, так? Так славно дерево то проклятое сожгли, помнишь?

И зверь как будто бы кивнул, всё понял и свернулся на заднем сиденье. Неужели уговорил? Разобравшись с этим, я вернулся к урожаю.

– Так. Всё. Рустам, корзины где?

– Вот тут. Собрал у всех соседей.

И точно – у сарая незаметно для меня нарисовалась пирамида из корзин.

– Ну, всё. Берём корзины и собираем. Только созревшие грозди! По краям, вижу, что не вызрели. Ягоды не роняем и не давим! То, что упало – в вино пускать не будем.

Итак, следующие пару часов мы собирали виноград, перебирали, раскладывая в корыта, принесённые в сарай. Ангелина почти весь день была молчаливая, даже хмурая, и когда участвовал в сборе, и обдирали с веток, и когда пришло время перебирать. Лишь отдельные фразы от неё слышали – как и что собирать, как перебирать, и так далее – как-никак, тётушка успела её проинструктировать куда лучше, чем меня.

Стёпка, Рустам и освободившийся на время Штирц, который привёл Светлану нам в помощь, тем временем занялись завершением забора.

– Ты как? – спросил я её.

– Готовлюсь, – хмуро ответила она.

Пыли, грязи и насекомых на растениях практически не было, пестицидов никаких мы не использовали, да и производств в радиусе десяти километров никаких не было – поэтому мы решили виноград не мыть. Да и тётушка рекомендовала нам когда-то то же самое, хотя я до последнего ей не верил. Но когда увидел сам, своими глазами виноград – то понял, что мыть такое – кощунство.

Между делом я прошёлся между рядами и собрал упавшие ягоды – до чего же старательные у меня были коллеги, набралось всего пара горстей! Присели на перекур, я промыл и разделил упавший виноград между всеми, включая Нанотолия. Ему, правда, отнёс в машину всего пару самых мелких, не то опять вштырит, и разнесёт весь салон.

– Пробуйте крайне осторожно, коллеги.

Рустам разжевал, но тут же принялся плеваться и полоскать рот, потому что микро-элементали оказались для его уровня Проводимости опасными.

– Я же… Платоныч, сам понимаешь…

Я, Ангелина, Штирц и особенно Светлана съели всё с огромным удовольствием.

– Действует как энергетический напиток. Удивительно бодрит, – прокомментировал Штирц. – И слишком сладкий. Я бы не злоупотреблял, может быть серьёзная нагрузка на нервную систему и на печень.

– Слушай, Свет, – совершенно не к месту сказала вдруг Ангелина. – Может, вместо меня, а?

Я понял, о чём она спрашивает. Последняя попытка отлынуть от работы, получается. И Светлана, похоже, поняла. Посмотрела на мою спутницу и грустно покачала головой.

– О чём она? – спросил Станислав Штирц.

– Не важно. Разные девичьи секреты, – хмуро прокомментировал я.

А сам я, разумеется, твёрдо решил не уточнять, какие секреты на деликатные темы носит с собой немая Светлана. Учитывая, что она была беглянкой, как и брат, и что ей было почти девятнадцать, это могли быть как секреты романтические и грустные, так и достаточно мрачные и даже криминальные. Ангелина же вздохнула и пробормотала:

– Ясно всё с вами. Без меня не обойдётесь.

Что ж, после перебирания и обдирания плодов с веток, когда Рустам со Стёпкой закончили забор, забрали Штирцей и уехали – настал черёд взвешивания и арифметики. Этим я предпочёл заниматься самостоятельно – пока Ангелина уже заканчивала с “обдираловкой”, как она метко этот процесс назвала. Корзина за корзиной, записывая в специальный блокнот и суммируя по-старинке, столбцом.

Итого: со ста пятидесяти кустов, за вычетом десятка, на которых не вызрело, или которые вообще не дали гроздей, оказалось три с небольшим центнера винограда. Не густо. Очень не густо. Даже если учесть, что Благословение богини Дан в совокупности с Артефактом действительно сработает, и вино созреет значительно быстрее срока – то выйдет не более полутора центнеров, а то и центнер всего. Впрочем, учитывая стоимость такого вина! Особенно, если доказать его ценность!…

Взвешивая последнюю партию, я оглянулся и едва не выронил корзину с драгоценным грузом от неожиданности.

Ангелина незаметно для меня молча разделась за спиной на развалинах сарая, взяла бадью, ссыпала первую из взвешенных корзин и, придерживаясь за жердь навеса, принялась осторожно разминать ягоды босыми ногами.

Я, следуя нормам приличия, обернулся назад.

– Эм, ты чего? Уже? – спросил я.

– Ничего, – буркнула она. – А чего ждать? Команды “раздевайся”? Не хватало ещё. Сама взяла и разделась. Меня, в конце концов, всю жизнь к этому готовили. Иди, смотри давай.

– На тебя смотреть?

– На процесс! Контролировать надо, вдруг чего. Ну и… Тут интересно, да.

Я закончил взвешивание – в последней корзине оказалось меньше всего винограда, в районе семи килограмм. И обернулся. Посмотреть там было на что.

Во-первых, под ногами у неё, в тазу, плясали мелкие сверкающие огоньки – это были элементали-симбионты “Пальца ведьмы”. Они не растворялись в воздухе и бесследно исчезали из нашего мира, как это обычно бывает с элементалями при их уничтожении, нет, они насыщали своим светом перетёртый виноград и сок, отчего содержимое медленно, но всё сильнее и сильнее начинало люминисцировать.

А во-вторых Ангелина была… красивая. Да, я и раньше уже видел что-то краем глаза, и предполагал, что там под одеждой скрывается отличная фигура, красивая небольшая грудь, весьма женственные бёдра, но сказать себе это решился только сейчас. Видимо, первое впечатление – растрёпанная озлобленная девица, выскочившая на нас на просёлочной дороге – долгое время держалось в голове. Но нет. Чёрт, думалось мне, да я работаю, блин, с форменной красавицей! Пусть и весьма резкой в общении и с туманным прошлым. И не замечаю. А если ещё вспомнить про её пикантную особенность… И про то, что она теперь жрица огня…

А ноги. Чёрт возьми, какие у неё ноги! И мы совсем одни…

Я сказал себе: “стоп!”, и одновременно же прозвучал тихий голос Ангелины:

– Ты чего. Держи себя в руках, Саша… У нас всё получается же, так? Значит, девственность мне терять совсем некстати.

– Да просто, хм…

– Красивая я, хочешь сказать? – спросила она и повернулась передо мной и так, и эдак. – Да не, кажется тебе…

Наверное, в какой-то момент руки у меня инстинктивно сами потянулись в каком-то непонятном направлении.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Последний кусок бифштекса с кровью отправился в рот.

Кровяные бифштексы он любил, а вот большие города и небоскрёбы – нет. Увы, ценную информацию и нужных людей можно было найти только в подобных местах, а с высоты было удобнее наблюдать за происходящим внизу. Да ещё и боязнь высоты держала в тонусе и позволяла сконцентрироваться.

Город внизу был не просто большим – огромным, он входил в десятку мегаполисов Второй Российской Империи и являлся крупнейшим на континенте. Нововаршавск – почти шесть миллионов душ, утрамбованных по высоткам в центре и разбросанных по трущобам с бараками вокруг заводов на холмах. Город нищеты и богатства, блеска и грязи. Здесь даже работала мобильная связь и имелась небольшая компьютерная сеть – устройства, абсолютно незнакомые и недоступные большинству удаленных колоний.

Мобильник, который он крутил в руках, разглядывая вывеску “Przewalski” на небоскребе напротив, наконец-то зазвонил.

“Длинноволновая станция”, высветилось на экране. Голос на том конце провода звучал с помехами – здоровенная антенна за городом лучшего качества со столицей дать и не могла. Но он сдержался и не стал орать в трубку.

– Нашëл? – спросил скрипучий голос в трубке.

– Нет, – последовал короткий ответ.

– Ясно, – резюмировал голос и замолчал.

Последовала пауза. Долгая пауза. Казалось, собеседники соревновались, кто первый сдастся. Одному было положено заорать в гневе, второму – начать извиняться. Но они оба слишком хорошо знали друг друга и оба имели достоинство, а потому сдержались.

– Ты же знаешь, почему я еë ещë не нашëл?

– Догадываюсь, – послышался ответ в трубке. – Это слишком большой континент. Но ты уверен, что она здесь?

– Нет, – ответил ищейка.

– Тогда почему?..

– Потому что это самый сложный вариант. А я люблю начинать с самых сложных вариантов. Поиски в альпийских деревеньках можешь оставить своим лакеям, Игорь.

Снова пауза, после которой трескучий голос сказал:

– Ты знаешь, что всего пара десятков человек может общаться со мной таким образом. И ты же знаешь, что сейчас творится в Империи. Начинается гражданская война, в которой у нас не будет шанса на поражение. Поэтому…

– Знаю, Игорь. И ценю твоë доверие. И оправдаю его. На самом деле, кое-что я уже нашел.

– Что?!

– Вернее, кого. Нашёл следы одного юноши, который может обладать некоторой важной информацией. Скоро, надеюсь, у меня будет с ним интересный разговор…

Глава 57. Подарок с графского плеча

– Красивая я, ага?

Нет, разумеется, я сдержался. Снова сдержался. Я снова поразглядывал тонкий силуэт Ангелины, танцующий под светом луны, и кивнул.

– Что-то, неожиданно – да. Ты красивая.

Она вздохнула.

– Понимаю, тяжко тебе. А мне-то как тяжко. Под луной голая стою, да ещё и ты на меня пялишься. А вокруг – ни души. А я, знаешь ли… У тебя хотя бы жрица там эта была недавно…

– Не было у меня никакой жрицы, Ангелина. Не было!

А сам аж кулаки сжал.

– Ясно, – как-то даже расстроенно отозвалась она. – Я предполагала, что у этого винограда и благословения Богини побочные действия весьма специфические. Плодородие, все дела. Вот, видимо, тебе тоже что-то рикошетом прилетело. Так что надо… терпеть, ага. Я же как-то терплю?

Даже как-то со слезами в голосе последнее прозвучало. Опять, что ли, “девушка в беде”? Ещё и со мной в качестве источника “беды”? Нет, Саша, ты кремень, не поддавайся и не пытайся её утешить и решить проблему. А то опять начнётся, и так – руки за спиной пришлось держать.

– Надо, – согласился я. – И ты терпи. Жрица ты огня или не жрица, в конце концов? Смертоносная Дева или не смертоносная?

– Ага. Давай там, представляй что-нибудь мерзкое и неприятное. И следи давай. Всё ли я растоптала.

И мы оба терпели. Мы же коллеги, чёрт возьми! Я не сплю с коллегами и бизнес-партнёрами. Даже если в них проклёвывается “девушка в беде”.

Цинично – но девственность девушки, которой ты можешь доверять – на данный момент один из самых главных и незаменимых инструментов моего будущего винодельческого бизнеса. И Ангелина это прекрасно понимает.

А ещё меня где-то там ждёт Надежда Константиновна, хоть всё никак не пересечёмся, а я всё никак не успеваю сходить до домика с девицами и расспросить, почему её так долго нет, и где она теперь.

Около четырёх часов я, вперив взгляд, внимательно следил за процессом, представляя для нейтрализации “побочного действия” свежевание богомерзких чудовищ и похороны старушек. В общем, мы оба подошли к процессу более чем ответственно. Чуть за полночь все канистры с вином были заполнены суслом и погружены в “Антилопу Гну”.

Я читал, что в древности, до Катаклизма, в Португалии или Греции вино давили попарно. И что двое мужчин за сутки могли выдавить восемь кубометров виноградного сока. Но то – двое мужчин, и не сразу после аврального сбора урожая. Ангелина делала перерывы, потому что уставала от процесса, и под конец всё чаще и чаще, а последние две корзины давила уже из последних сил. После, вытерев ноги и одевшись, просто рухнула на пол террасы.

– Я всё, – сообщила она.

– Ну и чего нам делать? Тут тебя оставить?

– Не. Меня тут койоты обглодают. Или вот этот, – она махнула на нервно щебетавшего в машине Нанотолия. – Слушай… Саша. Неудобно просить.

– Ясно всё с тобой, – вздохнул я.

Взвалил я её на плечо и понёс к машине.

– Альфонсовна, – сказала она.

– Чего? – не сразу понял я, выгружая её на заднее сиденье.

– Ты спрашивал как-то. Моё отчество – Альфонсовна, – пояснила она, зевнув. – Альфонс Сильвестрович Поклевский-Козелл мой папка был… Владелец сети автосалонов, и по совместительству частный автопарк Болотниковых в Верх-Исетске обслуживал… Папка… отомщу за него… когда-нибудь…

– Обязательно отомстишь.

– А ещё мне двадцать шесть, а не двадцать девять… Ладно…

Так и уснула, выгрузили её и в спальню оттащили вместе со Стёпкой и Изабеллой, супругой сторожа.

А у меня ночная смена только начиналась. Перелить, процедить, упаковать, развесить… Отрубился я под утро, как был, в подвале. Наскоро пообедал принесённым обедом – и снова. Перемешивать, измерять объём газов, измерять спиртометром…

И так весь день.

Домашние приходили, пытались вытащить меня на свободу – тщетно. Я заболел вином. Впал в настоящее винодельческое неистовство – видимо, это у меня наследственное. Что самое настораживающее – по результатам проверок в первые сутки брожение, очевидно, шло, но прирост спирта в канистрах был ровно таким же, как и у обычного вина. Медленно, очень, очень медленно! Никуда не годится!

При этом параллельно я делал эликсиры из вина и прочего алкоголя, который принесли жрицы во время их визита во Фламберг. Зарывался в учебники в планшете, делал с переменным успехом, на глаз, тестируя лишь самые простые и безопасные. Вино – ключу к алхимическому рангу, а алхимический ранг – ключ к продажам вина, чувствовал я. И я неизбежно найду способ этот ранг подтвердить.

В общем, экспериментировал, как мог, и почти не выходил из подвала, сутки напролёт проверяя полтора десятка драгоценных канистр. Всем мои диалоги за день сводились к:

– Саша, поел бы?

– Да, я скоро.

– Саша, вот, я принесла поесть.

– Спасибо.

Или:

– Платоныч, там у нас проблема, кое-чего не хватает.

– Разберись сам.

Или:

– Саша, иди спать, в конце концов, время – половина второго!

– Хорошо.

Пару ночей я падал и спал прямо там, на скамье около алхимического стола.

На третью ночь, когда ко мне в подвал завалились все разом, включая Штирцей, и принялись читать нудную лекцию о том, что здоровье следуют беречь, и что надо лучше отдыхать, и что я нам нужен вне подвала – в общем, я на этот раз внимал голосу разума и отправился сначала в душ, а потом – в кровать.

Чтобы вскочить снова ни свет – ни заря и отправиться проверять спиртометром содержание.

И на этот раз результат был куда лучше! Винное сусло снова начало тускло светиться в темноте и пришло в движение, и спиртосодержание заметно увеличилось. С этого дня я изъял сусло, приказав Рустаму отнести в качестве удобрения на винные плантации, а сам – начал фильтрацию. Фильтровал долго, упорно, потом – снова эликсиры, и снова… Как я оказался в своей спальне в кровати – я не знал, но очнулся я от того, что меня толкала в бок милая сельская девушка с белом сарафане – в нём я узнал одну из наших пересменных служанок, кажется, старшую племянницу Сергея и Изабеллы.

– Я вам завтрак принесла, го-господин, вот, – сказала она, запинающимся голосом и дико краснея. – А ещё вот что…

Тут она принялась неумело стаскивать сарафан через голову. Белья, как это водилось в сельской местности в старину, под ним не оказалось.

– Эм… Это что сейчас происходит? – ответил я и потянулся, не без удовольствия наблюдая за обнажающейся женской фигурой.

– Анге… Ангелина сказала, что вы очень устали и слишком много работаете, и что вам нужна психи… психоло… психологическая разрядка, – пролепетала она, осторожно присаживаясь на край кровати. – Я не очень хорошо умею… господин, но вы, наверное, не такой грубиян, как другие парни из города…

Хорошие у меня коллеги. Просто замечательные. Беспокоятся о начальстве, переживают. Да и девушка эта – просто замечательная, и наверняка я ей нравился, и был интересен как мужчина, только вот совершенно не входило у меня в планы вступать в столь тесные горизонтальные связи с младшим рабочим составом.

– Та-ак. Оденься, пожалуйста, и приведи ко мне Ангелину.

– Я вам не нравлюсь… – всхлипнула девушка, одеваясь, а потом выпорхнула из комнаты.

Ангелина явилась и с ходу же начала:

– Слушай, я понимаю, что тебе нравятся рыженькие, я попросила Сергея найти в хуторах, но нет тут таких почти…

– Это. Что. За. Самоуправство?! Ты сдурела? Ты хочешь, чтобы сельские думали, что я гарем из наложниц в поместье устроить собираюсь?! Пожалуйста, найди Сергея и попроси ему дать во всех посещённых домах срочное опровержение. И девочку эту успокой. Ещё бы со служанками я не спал.

– Хорошо. Найду, скажу и прочее, – кивнула Ангелина. – А теперь ты меня послушай. Идут уже пятые сутки этого безумия. Ты заработался, Саша. Ты упахался. Тебе бы отдохнуть как-то. И личную жизнь наладить, да? Чёрт, да я бы и сама, может, помогла тебе бы как-нибудь с этим всем, ну, сугубо в медицинских целях, только мне нельзя никаким образом. Вроде как девственность – это в моём случае штука метафизическая, знаешь ли. Никакого интимного контакта с мужиком.

– Понимаю. За заботу спасибо. Но не надо. И больше так не делай. Позволь мне устраивать свою личную жизнь самостоятельно. У меня есть определённые планы на этот счёт, и я ими обязательно займусь. Как только вызреет вино!

Тут уже Ангелина вспылила.

– Вино у него вызреет! А ты в курсе, что у нас уже второй день в гостиной с самого утра сидит ревизор по землепользованию из графской канцелярии? Забыл, да? Что строительство завода под угрозой? Где, говорит, хозяин поместья? А мы его с Рустамом сказками кормим – занят, в отъездах. Не сказать же, что в подвале чахнет над вонючей брагой!

– А ну не смей называть Пальцы Ведьмы “вонючей брагой”! – нахмурился я и принялся спешно расправляться с завтраком. – Сейчас всё порешаю.

А Рустам, действительно, говорил про ревизора, как я тут же вспомнил. Чиновник оказался хлюпеньким слабеньким лысым старичком латиноамериканской внешности, и выглядел он, скорее, испуганно, чем начальственно, когда я вышел к нему в своём бархатном халате.

– Итак, де Онисов, к вашим услугам. Сразу к делу, что за претензии?

– Ну, вы понимаете… – забормотал ревизор, раскинув по столу какие-то пожухлые бумажки с картами. – Вы же прямо на территории поместья учиняете промышленную деятельность. А у вас водоохранная зона… А там – природные места… А у соседей – плодовые сады. Река Лаура… Вы же знаете, как это долина называется? Знаете, да? Сокровенная! Долина, понимаете? Того и гляди – произойдёт форменная экологическая катастрофа! И всё из-за вас, из-за вас, вот так.

– Форменная, говорите. Экологическая, – хмыкнул я, а затем ударил кулаком по столу. – Замойский вас послал, да?! Сколько он заплатил? Говорите!

Похоже, я попал в точку. Старичок округлил глаза и принялся спешно собирать бумаги.

– Вы… что вы такое говорите… Я тридцать лет… Да как такое… Не смейте так…

– Сколько? Мне нужно знать, сколько стоят ваши услуги, чтобы в следующий раз я ими мог воспользоваться против него?

– Ваше строительство незаконно! Всё необходимо снести!

Всё. Он меня довёл.

– Это моя земля! – взревел я. – Я поместный дворянин! Я что хочу на своей земле, то и делаю. Хоть базу для запуска баллистических ракет!

Слова для местных были незнакомыми, и старичка это окончательно напугало.

– Вы… да я… Я буду жаловаться! Буду в княжеское управление жаловаться!

Он поспешно собрал бумаги в потёртую кожаную сумку и ретировался, шарахнувшись от стоявшего на входе и хищно оскалившегося Ваки Два Пера с двумя щенятами. Даже жалко немного его стало.

Но жалеть, разумеется, никого я не намеревался. Ещё чего, запрещать мне вести дела на моей же земле! Прыгнул на Антилопу Гну и поехал в сторону Номоконовска – лично у графа спросить.

Впрочем, сначала завернул и постучался в дом к Надежде Константиновне.

– А её нет дома! – пискнула высунушваяся из окна самая младшенькая, кажется, Аринка. – Она вчера-позавчера была, а сегодня уже укатила снова, у неё заня…

И тут же получила подзатыльник от старшей, Александры.

– Молчи! Сказано же было – нельзя рассказывать! – послышался шёпот. – Что сударь сам должен её найти!

Значит, снова игра в кошки-мышки, вот как? Отлично!

– Где же она, позвольте полюбопытствовать? – попытался продавить я. – Вы же понимаете, что я всё равно разберусь.

– В городе. А где именно – вам знать не велено, – сказали из-за шторки, стрельнув глазками.

– Ясно. А чего вы из дома не вылезаете?

– А тут ходят разные… всякие… – снова заговорила младшая. – Надежда Константиновна сказала, что у нас пока нет денег на охрану, и поэтому…

– Ясно всё с вами. Передайте Надежде Константиновне, что я очень хочу её видеть. И что с охраной я разберусь.

Надо будет Стёпку или Ваку Два Пера им отрядить под охранение. Хотя как мне это сделать? Как отдать? Сейчас ещё эта охрана виноградника, ещё и со стройкой проблемы… Проверенных людей – крайне не хватает. Эх, найти бы мне где-нибудь штук двадцать-тридцать нормальных крепких мужиков.

Вот примерно об этом я думал, пока ехал к графу. Настроение, прямо скажем, было весьма озлобленно, поэтому в канцелярию я вошёл буквально с ноги.

– Сергей Иванович, я не понял – что за… что случилось?… – начал я, но граф спокойно предложил мне место за чайным столиком.