Kitobni o'qish: «Хроники одного рейдерства. Частный случай»
“Правда может ждать, так как у нее впереди долгая жизнь”.
Шопенгауэр
Пролог
10 мая 2006 года (среда) – 12.00 Россия, Москва
Генеральному директору московского холдинга «Межевразийское энергетическое объединение» («МЭО») позвонил руководитель одного из казахстанских филиалов и с паническими нотками в голосе сообщил, что час назад к нему в кабинет «ворвались» работники органов национальной безопасности и «провели допрос».
Патрон, выслушав уважаемого компаньона, вызвал советника по экономической безопасности и поручил ему в срочном порядке связаться с филиалом холдинга в западноказахстанском городе Атырау, уточнить подробности, после чего ближайшим рейсом вылететь в Казахстан для оказания практической помощи.
Вернувшись в свой кабинет, советник, первым делом позвонил в столицу Казахстана – Астану бывшему начальнику целиноградской контрразведки давней дружеской связи со времен совместной службы в КГБ СССР. В процессе общения советник по безопасности условными только собеседнику понятными фразами попросил контрразведчика найти выход на влиятельных людей в Атырау. Затем советник набрал атырауский филиал «МЭО» и выслушав претензии тамошнего директора, обнадежил его сообщив, что завтра утром будет в Казахстане.
Поздно ночью, когда советник выдвигался в сторону аэропорта Домодедово, из Астаны сообщили контактный номер для решения проблем в Атырау.
11 мая 2006 года (четверг) – 08.00 Западный Казахстан, Атырау
Советник прилетел в Атырау второй раз за последние две недели с момента своего назначения. Недавний визит, когда он только входил в должность обозначил проблему, для решения которой потребовалась помощь со стороны казахстанских коллег по бывшему КГБ СССР. Сейчас, на первый взгляд все было проще, но он вновь связался с Астаной и попросил дополнительных рекомендаций по контакту.
Когда советник уже входил в приемную директора «МЭО-Гурьев» перезвонил экс-шеф целиноградской контрразведки и дал подробнейшую характеристику на сановника, который может решить все проблемы в Атырау, обозначив его псевдонимом «Аншеф». При этом посоветовал действовать быстро, так как, на календаре четверг, а в пятницу в азиатских странах серьезные дела не решают.
В кабинете директора советник не стал еще раз выслушивать версию хозяина об угрозах сотрудников нацбезопасности, а сосредоточился на выяснении причин, приведших к тотальной проверке деятельности филиала. По результату ситуация казалась ординарной, а преувеличенная негативная реакция директора не соответствующей цене вопроса. Советник на мгновение задумался и пришел к заключению, что предстоящая встреча с «Аншефом» вполне может локализовать возникшую проблему.
Для рандеву с сановником высокого ранга, которое должно было снять все вопросы, советник, после предварительного звонка, совершил визит в местный орган нацбезопасности.
«Аншеф», принял сразу, но предупредил, что не располагает временем для обстоятельной беседы. Выслушав краткое сообщение, с плохо скрытой неприязнью посмотрел на собеседника и обозначил проблему:
– Вы попали в очень скверную ситуацию. Выйти с таким непрофильным вопросом на Комитет нацбезопасности могли только очень влиятельные люди. Кто? Я примерно представляю, но зачем им ваша компания…
– Вы сможете нам помочь? – не дождавшись окончания молчаливых размышлений «Аншефа» осторожно поинтересовался советник.
– Я бы не хотел иметь с вами никаких дел, – с нотками явного неудовольствия заметил генерал, – но человек, который просил вам помочь мой друг, а друзьям надо помогать… и друзьям друзей тоже.
Повисла напряженная пауза. «Аншеф», делая вид, что перебирает бумаги, лежащие на столе, исподволь изучал московского гостя, а советник внимательно смотрел на собеседника, пытаясь понять, стоит ли верить этому седовласому человеку с гордой осанкой и благородными чертами лица. Наконец генерал выразительно посмотрел на свои дорогие швейцарские часы и резко «выстрелил» вопросом:
– Вы знаете от кого исходит инициатива проверки?
– Если честно – нет, – откровенно признался советник и с выражением крайней степени озадаченности добавил, – Неужели все так серьезно?
«Аншеф» взял листок, быстро написал на нем фамилию одного из самых влиятельных олигархов из окружения президента страны и показал собеседнику, после чего не спеша уничтожил бумагу в шредере и задал очередной иносказательный вопрос:
– Как вам удалось «вляпаться» в такую гнусную историю?
– Полагаю, что эта проблема связана с местными партнерами, – неуверенно предположил советник.
– И что теперь думаете со всем этим геморроем делать? – язвительно осведомился генерал.
– А вы, что посоветуете? – Советник ответил вопросом на вопрос, хотя знал, что это может не понравиться «Аншефу», но эта встреча с человеком такого ранга и компетенции была сейчас единственной возможностью получить хоть какие-то реальные рекомендации на ближайшую перспективу.
Генерал слегка наклонился в сторону собеседника и еле слышно «выдохнул»:
– Ищите выходы на «нефтяного принца» … Другого пути нет, – и через паузу слегка повысив голос продолжил, – Никто здесь за вас ничего решать не будет. Только он может «закрыть» ваш вопрос. Я обещаю одно – это не моя компетенция и я уберу своих людей из этой проверки… Но это вас не спасет.…
Советник понял, что дальнейших откровений не будет и попытался выжать из встречи максимум:
– Вы позволите в случае крайней необходимости обращаться к вашему помощнику?
Вместо ответа «Аншеф» достал из кипы бумаг и подвинул по столу в сторону посетителя конверт, одновременно вставая и давая понять, что аудиенция окончена. Советник спрятал конверт в папку, обменялся с хозяином кабинета крепким рукопожатием и вышел, думая о том, что, откровенно настороженная реакция сановника такого ранга, может свидетельствовать о реальной опасности, нависшей над амбициозными проектами холдинга «МЭО» в Казахстане.
"Неудачи получаются в результате покоя и беспечности;
за удачу же приходится платить всем, что у тебя есть, и всем, что ты есть".
Генри Форд
Часть I
Глава 1. Приобщение
Олег Алексеевич Тоболин бывший сотрудник международного антитеррористического центра СНГ был человеком умным и честолюбивым. Он относился к тому типу людей, про которых говорят – живет работой. По этой причине, «отмучившись» с ним почти двадцать лет в недалеком прошлом его покинула жена. Супруга требовала к себе слишком много внимания, а он не мог дать и сотой доли того, на что она претендовала. Перемены в личной жизни не изменили жизненного уклада Тоболина, он бы вообще их не заметил если бы жена не забрала с собой его любимицу – дочь. Несмотря на всю свою сосредоточенность на работе Тоболин сумел сохранить теплые отношения с дочерью, хотя из-за постоянных служебных командировок он реже, чем бы ему хотелось, общался и с ней, и со своими родителями-пенсионерами.
Дед Олега – Тоболин Андрей Иванович был известным полярным исследователем. «Умнейший и добрейший человек из всего рода Тоболиных», – как любил подчеркивать отец Олега. Дед прочил внуку дипломатическую карьеру и исподволь готовил к ней, заставляя учить английский язык и читать книги по истории внешнеполитических отношений России. Но вместо этого, после окончания школы Олег поступил на аэрокосмический факультет в МАИ, так как его всегда притягивали точные науки и космонавтика. После института Олег распределился на предприятие по проектированию космических аппаратов. Здесь молодого специалиста заметил куратор из КГБ и порекомендовал продолжить учебу в институте госбезопасности. Олег не горел особым желанием что-то менять в своей жизни, но дед, узнав о предложении, уговорил внука поступить в высшее учебное заведение КГБ. Андрей Иванович увидел в этой возможности частичное исполнение своих мечтаний, представив будущее Олега как вхождение в ранг одного из посвященных в секреты тайной дипломатии.
Однако в разведку по каким-то неизвестным причинам Олег не попал, а в контрразведке, после окончания операции «Вариант», по результатам которой незаслуженно уволили его наставников полковника Соболева и подполковника Степного, как-то не заладилось. Все последующие начальники отмечали профессионализм, честность и порядочность подчиненного, но полагали, что этого явно недостаточно для настоящего опера. Кроме того, Олег никогда не скрывал своих взглядов и откровенно высказывался о том, что оперативный азарт – страшная вещь. Он доказывал коллегам и начальству, что это как наркотик. Настоящий опер в процессе работы теряет связь с реальностью, он не осознает, что подглядывать, подслушивать и выслеживать людей безнравственно, неэтично. Оперативник в этот момент думает совершенно о другом – о разгадке увлекательной головоломки, о мероприятиях, которые сегодня надо провести и о результатах, которые получит завтра, а также придумывает новые оперативные комбинации и операции.
Тоболин же все нравственные моменты, в силу своего воспитания отчетливо осознавал и не мог через них переступить, что и помешало ему стать перспективным опером. Это только у Юлиана Семенова безукоризненный Штирлиц честно побеждает вероломных фашистов. А в жизни разведчик – это шпион. И оперативные термины не подменяют сути. «Переиграть» как ни крути означает перехитрить, а значит обмануть. А «убрать» или «ликвидировать» – это просто убить. А общечеловеческая мораль – она не разделяет обман на праведный и грешный, и не разбирает, кого ты предал или убил и ради чего.
В результате Тоболина перевели в информационно-аналитический отдел, где своей работоспособностью, вниманием к деталям и умением делать правильные выводы он сумел заслужить репутацию толкового аналитика. Когда после развала Советского Союза создавался российский антитеррористический центр, старый товарищ по КГБ пригласил его на работу. Для начала отучившись на курсах «ситуационников» Тоболин попал в московский центр антитеррора. Здесь за счет своих аналитических способностей стал стремительно расти по служебной лестнице и достиг ранга сотрудника международного антитеррористического центра СНГ.
Для него стало настоящей трагедией, когда МАТЦ возглавили люди нового президента. Начались перемены, «чистки» и его молодое новоиспеченное начальство уволило слишком «объективного и принципиального» подполковника в запас по достижению предельного возраста нахождения на воинской службе. Хотя сам Тоболин, несмотря на свои сорок пять, чувствовал себя здоровым и энергичным, так как продолжал обязательные утренние пробежки и систематические занятия в тренажерном зале, которые перемежал с посещением бассейна.
После этого нелепого увольнения жизнь как-то сразу потеряла смысл. Олег попытался не сдаваться и с присущей ему энергией занялся поиском новой работы, но это оказалось гораздо сложней, чем ему представлялось. Разосланные резюме в своем большинстве оставались без ответов, а личные встречи с возможными работодателями вызывали у него стойкое убеждение, что те либо не собираются никого нанимать, либо не очень представляют, чего они хотят от соискателей.
После нескольких месяцев бесплодных поисков, когда Тоболин уже хотел бросить это занятие знакомый чекист посодействовал его устройству в качестве аналитика по вопросам безопасности в солидную российскую компанию. Изучив состояние безопасности, Олег написал несколько отчетов с рекомендациями и стал беспрепятственно вхож к главе фирмы. Все шло как нельзя лучше, но через полгода владелец эмигрировал в США, а бразды правления компанией передал своему сыну. Молодой человек при личном знакомстве держал себя высокомерно, по американскому образчику закинув ноги на рабочий стол, он начал «учить» подполковника жизни. Олег поначалу пытался оставаться спокойным, но не выдержав менторских «хозяйских» наставлений по новому укладу, вспылил, поставил «молокососа» на место, за что и был незамедлительно уволен.
Оказавшись «на улице», Тоболин не отчаялся, и первоначально работу искать не торопился. Жил в свое удовольствие – читал книги, занимался физическим совершенствованием и путешествовал с дочерью по достопримечательностям Подмосковья. Но время неумолимо и безжалостно съедало небольшие остатки его денежных накоплений, надо было платить за двухкомнатную квартиру, помогать родителям, делать подарки дочери и на что-то жить.
В общем, через пару месяцев Тоболин плотно загрустил, сидел дома и пытался по объявлениям вычислить подходящую для себя работу. Именно в этот период один его бывший коллега предложил поработать вместо себя в холдинге «Межевразийское энергетическое объединение». Олег начал расспрашивать о компании, но сослуживец от подробностей уклонился и сказал только, что фирма порядочная, работал бы и дальше, однако не может по состоянию здоровья. Тоболин доверился коллеге, хотя на личном опыте уже успел убедиться, что честный частный бизнес в наших условиях практически невозможен и обеспечивать его безопасность дело достаточно обременительное.
В процессе прохождения тестовой беседы с участием гендиректора «МЭО», Тоболин сформулировал свое видение на организацию процесса обеспечения безопасности холдинга. При последующем обмене мнениями, несмотря на отдельные противоречия, Олег проникся уважением к принципиальным установкам «Генерального» и согласился работать во славу холдинга.
Так, 25 апреля 2006 года Олег Алексеевич Тоболин стал советником генерального директора холдинга «Межевразийское энергетическое объединение» по экономической безопасности.
Дальнейший инструктаж новоиспеченного работника проводил заместитель генерального директора Ляхов Алексей Богданович, который в общих чертах обрисовал ситуацию в дочерних компаниях «МЭО». При этом особое внимание акцентировал на казахстанском филиале в городе Атырау, где имелись некоторые проблемы с недавно зашедшими в холдинг партнерами.
По настоятельному совету Ляхова Тоболин на следующий день вылетел в командировку в Западный Казахстан, чтобы изучить обстановку на месте. Как, настоящий профессионал, Олег понимал, что гораздо эффективней сразу оказаться в самом проблемном месте компании и выяснить причины сложностей, чем сидеть в офисе и перекладывать прошлогодние отчеты предшественника.
Учитывая, что никаких материалов по предстоящей командировке ему не предоставили Тоболин, решил, что без связей в Атырау придётся сложно и перед вылетом успел переговорить по телефону со своим старинным другом экс-главой целиноградской контрразведки полковником запаса Максимом Николаевичем Рязанцевым.
26 апреля 2006 года (среда) – 09.00 Атырау
Еще в аэропорту Тоболин отметил, что криминогенная обстановка в Атырау не очень простая. Такие вещи, за время работы в АТЦ он научился распознавать даже по незначительным деталям. Когда он ожидал запоздавший по каким-то причинам служебный автомобиль, заметил несколько плотных ребят, сломанные уши которых выдавали бывших борцов. Некоторые из них подходили ко всем прилетевшим подряд, небрежно оттирая других частных извозчиков, и предлагали подбросить до города. Один из них, по-видимому, главный стоял посредине зала и что-то на повышенных тонах «втирал» аэропортовскому полицейскому. «Бомбила» временами оглушительно гоготал и по-приятельски, хлопал полисмена по плечу, а тот криво улыбался, напряженно оглядываясь по сторонам, но уйти не решался. Эта моментальная зарисовка из повседневной жизни Атырау подсказывала, что криминал в городе чувствует себя достаточно вольготно.
Тоболин, в период работы в КГБ СССР некоторое время курировал коллег из Казахстана и посещал по мере необходимости его территорию, но в Атырау советнику бывать не доводилось. Из оперативных сводок тех времен он помнил, что бывший купеческий Гурьев являлся одним из центров нелегальной торговли черной икрой. На географических картах город значился на берегу Каспийского моря в дельте реки Урал. На самом деле это было не совсем так. Река действительно рассекала город на европейскую и азиатскую части, а вот море находилось значительно ниже по течению Урала.
Внешне этот провинциальный город пока никак не подходил под статус современной нефтяной столицы Казахстана. Незадачливая архитектура в основном советского периода. Одна центральная улица, которая являлась градообразующей. Все остальное – нагромождение типовых кварталов и отдельных «строительных шедевров», отражающих разные времена существования города.
Территория, на которой был расположен офис «МЭО-Гурьев», находилась недалеко от аэропорта на автостраде ведущей в город. На ней также базировались дочерние фирмы атырауского филиала – ТОО «Арсенал» с таможенными складами и ТОО «Транзит» с автобазой. Здесь же находилась маленькая уютная гостиница со столовой.
При приближении к владениям компании складывалось впечатление, что посреди бурой солончаковой степи – создан некий рукотворный оазис. Вокруг офисных зданий зеленели многочисленные деревья, среди которых выделялись цветущие яблони и вишни, на клумбах просыпались ранние розы. Строения хоть и были типовыми, собранными из сборных деревянных конструкций, аккуратно выкрашены и оборудованы всеми видами современной связи и коммуникаций. Внутри зданий – такие же чистота и порядок. Чувствовалось, что управляет этим островком благополучия и ухоженности настоящий хозяин, который вкладывает в дело всю свою душу.
Директор ТОО «МЭО-Гурьев» – Толчинский Владимир Данилович при встрече старался произвести впечатление открытого, жизнелюбивого и шумливого хозяина, но тяжелый квадратный подбородок, упрямая складка у рта и колючий взгляд из-под насупленных бровей выдавали в нем человека жесткого и требовательного. Несмотря на свои пятьдесят семь лет, он был таким энергичным, что напоминал небольшую походную атомную электростанцию. Если бы советник не знал биографию Толчинского, то подумал бы, что Владимир Данилович бывший военный, так четко и грозно он командовал по селектору и отдавал громкие распоряжения на территории. Даже из рядовой выволочки шоферу за опоздание в аэропорт, Толчинский устроил грандиозный спектакль для окружающих. Распекал провинившегося во всеуслышание эмоционально жестикулируя и возмущаясь разгильдяйством и безответственностью. Впрочем, подчиненные видимо привыкли к такой манере общения директора и не обращали на это действо особого внимания.
Сыграв до конца свою роль в этом шумном, но плохо срежиссированном спектакле Толчинский, увлек Тоболина в свой кабинет и отдав распоряжения по обустройству московского гостя позволил представиться по своим полномочиям. Затем постоянно перебивая дотошно расспросил о жизненном пути советника и закидал вопросами о новостях в столице. Советнику было известно, что Толчинский, как один из акционеров компании прекрасно осведомлен о делах холдинга, но сделал вид, что не заметил этой маленькой уловки Владимира Даниловича и полностью удовлетворил его любопытство. Во время рассказа Тоболин пытался почувствовать реакцию собеседника, но постоянно перемещавшаяся в пространстве кабинета фигура директора, не позволяла рассмотреть его глаза и по этой причине нельзя было понять прошел советник проверку или нет.
Затем, директор пригласил Тоболина на территорию, где с нескрываемой гордостью показал все свое большое хозяйство, подчеркнув, что начинал работу с одного вагончика в степи. Рассказывая историю «МЭО-Гурьев» и знакомя советника с руководителями подразделений, Владимир Данилович успевал давать указания и устраивать разносы. При возвращении в офис Тоболин попытался приблизиться к цели своего появления в Атырау и выяснить, какие проблемы есть у филиала с казахстанскими совладельцами, но Толчинский внезапно потерял интерес к собеседнику и с головой окунулся в повседневные производственные заботы.
Советник не стал упорствовать по возвращению внимания к своей персоне, так как из всего предыдущего общения становилось понятным, что по данному вопросу Владимир Данилович получил соответствующие распоряжения от «Генерального». Не обращая внимания на суету директора Тоболин приступил к экспресс-оценке ситуации. Получалось не очень.
«Ляхов дает странное задание по оценке казахстанских партнеров, хотя их надо было досконально изучить еще до сделки, а Толчинский, креатура «Генерального» противодействует получению информации по данному вопросу, что черт возьми здесь происходит? Понятно одно, что от хитрована Толчинского многого не добиться значит придется переключаться на поиск других компетентных источников, которые смогут разъяснить суть разногласий между холдингом и его загадочным казахстанским партнером. Попутно необходимо изучить обстановку внутри и вокруг компании».
Приняв решение Тоболин, обратился к занятому текущими делами Толчинскому с просьбой закрепить за ним служебный автомобиль с водителем. Пока советник перемещался по офису в выделенный ему кабинет в мансарде здания, из приемной сообщили, что вопрос решен. Тоболин сделал пару телефонных звонков и по их результатам стал готовиться к встрече.
Через полчаса в офис «МЭО-Гурьев» вошел молодой человек в безукоризненном деловом костюме с черной кожаной папкой в руке. Тоболин, предупрежденный охраной, вышел к нему навстречу и провел в свой кабинет.
– Старший лейтенант Управления КНБ по Атырауской области Арман Ильясов, – представился молодой человек.
– Подполковник запаса ФСБ Олег Тоболин, – в тон прибывшему ответил хозяин кабинета и сразу же предложил, – Мы же с тобой коллеги, поэтому давай перейдем на ты?
– Боюсь мое руководство не одобрит такой фамильярности, да и у нас в Казахстане это не принято по отношению к старшим. Поэтому вы можете ко мне обращаться просто Арман, а я буду называть вас по имени отчеству.
– Хорошо, – согласился Тоболин, – но ты же не знаешь моего отчества?
– Олег Алексеевич, видимо вы давно уволились из Комитета. В нашем небольшом городе легко установить человека, прилетевшего единственным рейсом из Москвы, которого встречала дежурка «МЭО-Гурьев». Тем более, что о вашем визите я был предупрежден еще вчера.
Информация, полученная от молодого атырауского контрразведчика, была очень своевременной, так как позволяла советнику оценить расклад сил в городе и в окружении «МЭО-Гурьев». В заключение Тоболин хотел обговорить с Арманом способы связи и дальнейшее взаимодействие, но последний отказался, посоветовав прежде решить данный вопрос с руководством местного КНБ.
После визита контрразведчика советник вызвал машину и занялся изучением Атырау. Купив по дороге в первом же киоске карту города, он сделал остановку в американском ресторане «Андреевский», который контрразведчик рекомендовал ему для организации конфиденциальных встреч и пока для него готовили салаты, разложив карту на столе внимательно изучал и топографию города, и реакцию обслуживающего персонала.
27 апреля 2006 года (четверг) – 10.00 Атырау
После обязательной утренней пробежки Тоболин принял душ и позавтракал. Затем заглянул в офис заказал у диспетчера машину и поприветствовав Толчинского отправился в город. Посетив ряд «информативных пространств», советник провел несколько встреч с людьми, которых накануне «обозначил» Арман. Вернувшись на территорию «МЭО-Гурьев» ближе к вечеру, Тоболин пошел общаться с директором ТОО «Транзит». Встреча оказалась безрезультатной. Этот человек был местным и похоже очень зависимым от Толчинского. Многого незнакомому москвичу говорить не хотел. На вопросы отвечал неохотно и односложно. В довершение всего намекнул, что придерживается принципа – до Москвы далеко, а нам здесь жить.
После «пустышки» в «Транзите» советник пришел к заключению, что необходимо более тщательно подготовиться к встрече с директором «Арсенала» Киняевым Геннадием Геннадьевичем или как его величали за глаза подчиненные – Ген Генычем. Тоболин допускал, что это был его последний в этой командировке шанс получить хоть какую-то информацию о ситуации вокруг атырауского филиала и его взаимоотношениях с казахстанскими партнерами.
О последних пока было известно только то, что Тоболин почерпнул в интернете на деловом портале.
«ТОО «Шельфконнект» – проектный таможенный брокер, основано 6 июля 2002 года для обеспечения компаний, работающих в нефтегазовом секторе Казахстана с полным комплексом таможенных и логистических услуг, обеспечивая при этом полный, прозрачный, надежный и быстрый сервис.
Компания имеет 8 офисов по Казахстану (Алматы, Астана, Атырау, Актау, Тенгиз, Актобе, Кызыл-Орда, Баутино) с общей численностью персонала более 165 высококвалифицированных специалистов в области таможенного дела и транспортных услуг.
ТОО «Шельфконнект» обслуживает более 60 проектных клиентов и является официальным таможенным брокером «Казахстанско-Американской нефтяной компании» (КАНК) и «МетроКазОйл» с 2003 и 2002 годов соответственно.
В целях высокой производительности, экономии времени и финансовых затрат клиента Компания предоставляет услуги предварительных консультаций и использует вахтовый метод работы для покрытия выходных, праздничных дней и совпадения c рабочими часам Западной Европы».
Данных было на удивление мало, а ведь по каждой фирме этот деловой портал располагал достаточно обширной информацией. Иногда она составляла несколько сотен страниц. Посмотрев для примера еще несколько казахстанских предприятий, Тоболин отметил, что такая скромность – это не местная специфика, а значит «Шельфконнект» по каким-то причинам является достаточно скрытной фирмой. Впрочем, как и его хозяева о которых пока вообще ничего не было известно.
Оперативные источники Армана сообщили, что в Атырау «Шельфконнект» арендует офис как раз на территории киняевского «Арсенала», о чем Толчинский не обмолвился ни разу, но именно поэтому советник надеялся, что дотошный Ген Геныч, как все его характеризовали, должен многое знать о своих постояльцах. И в этой связи было очень важно получить от него максимум информации по этим загадочным партнерам из «Шельфконнекта».
Дополнительно советник узнал, что Киняев, как и Толчинский является акционером «МЭО-Гурьев», а значит лицом, заинтересованным в процветании атырауского филиала холдинга. В то же время «Арсенал» являлся дочерней компанией «МЭО-Гурьев», но по имеющейся информации Ген Геныч не любил подчиняться Владимиру Даниловичу, и пытался, минуя его, по всем значимым вопросам выходить непосредственно на Москву. Характеризуя их отношения местный информированный источник подчеркнул, что между Киняевым и Толчинским идет негласное соперничество за значимость в иерархии «МЭО».
Кроме того, благодаря информационным каналам, предоставленным коллегами, Тоболину стало известно, что Киняев является колоритнейшей фигурой в здешних местах. Ранее служил в пограничных войсках, вышел в запас в звании подполковника. Как многие местные жители был страстным рыбаком и охотником. В отличие от Толчинского прилично знал казахский язык и имел обширные связи в различных социальных кругах Атырау, в том числе и среди представителей казахских кланов, определяющих экономическую политику в регионе. По всему получалось, что Ген Геныч, был еще тем «крепким орешком». Правда, для налаживания контакта имелся существенный козырь – погранвойска всегда входили в систему КГБ СССР, а значит, Тоболин в какой-то мере был коллегой Киняева. Но вот сработает ли это в данной конкретной ситуации было не ясно.
Продолжая обдумывать сценарий завтрашнего разговора с Киняевым, советник, несмотря на позднее время сел за ноутбук и начал готовить запланированную справку для «Генерального».
В отношении обстановки
в окружении ТОО «МЭО-Гурьев»
В результате первичного изучения обстановки в окружении ТОО «МЭО-Гурьев», проведенной под соответствующей легендой, установлено, что предприятие пользуется определенной известностью в различных слоях населения города. Характеризуется как стабильное, возглавляемое опытным и умелым руководителем-хозяйственником.
По полученным данным, лица, знающие о существовании «МЭО-Гурьев» предполагают или где-то слышали, что за фирмой стоит глава одного из казахских кланов, определяющих политику и экономику в Западном Казахстане. При этом называлось несколько фамилий руководителей республиканского уровня – выходцев из Атырауской области. По мнению респондентов, данное обстоятельство позволяет компании получать приличные заказы и ограждает от различных госпроверок и попыток вмешательства в хозяйственную деятельность «МЭО-Гурьев» криминальных структур.
В целом, в процессе осуществления первичной проверки явных враждебных устремлений к персоналу и руководству «МЭО-Гурьев» не выявлено. Для получения более полной информации по данному вопросу требуется провести комплекс дополнительных специальных мероприятий.
Система внешней физической охраны объекта адекватна сложившейся обстановке, но в ближайшей перспективе требует ужесточения контроля со стороны руководства компании. В этих целях предлагается провести совещание с участием руководителей охранной фирмы, на котором отработать режимный порядок работы предприятия в условия нахождения посторонних лиц на территории «МЭО-Гурьев».
В то же время, учитывая возрастающую конкуренцию на рынке услуг, оказываемых компанией, процессу изучения обстановки в окружении «МЭО-Гурьев» следует придать более целенаправленный и непрерывный характер. В дальнейшей работе сосредоточить усилия на получении упреждающей информации о предпосылках, могущих привести к осложнениям в сфере деятельности предприятий, входящих в структуру ТОО «МЭО-Гурьев».
Кроме того, для создания эффективной системы безопасности необходимо провести изучение приоритетных и перспективных направлений деятельности компании и на его основе выделить информацию, которая нуждается в защите.
Для создания надлежащего уровня экономической безопасности следует выделить круг лиц – носителей коммерческой тайны и сосредоточить усилия на обеспечении эффективности их защиты, добиваясь максимального снижения степени рисков и кризисных ситуаций.
В качестве безотлагательной меры предлагаю предоставить возможность должностному лицу, обеспечивающему экономическую безопасность компании, участвовать во всех ключевых переговорах с основными партнерами «МЭО-Гурьев».
Вместе с тем, учитывая, что вопросы экономической безопасности дочерних фирм холдинга «МЭО» в Казахстане должны носить комплексный характер, представляется целесообразным изучить обстановку в окружении и внутри объектов компании, расположенных в городах Алма-Ате, Актау, Уральске и Кызыл-Орде.
По результатам разработать перспективный план по обеспечению экономической безопасности казахстанских филиалов.
28 апреля 2006 года (пятница) – 08.00 Атырау
Тоболин проснулся пораньше и после обязательных утренних процедур расположился у окна своего гостиничного номера, откуда хорошо просматривался въезд на территорию ТОО «Арсенал». Со слов источника было известно, что Киняев, как и Толчинский, рано приезжает на работу и устраивает ежедневный смотр службам и подразделениям своей компании. В этот период обращаться к нему не стоило, необходимо дожидаться окончания ежедневного обхода Ген Генычем своих владений.
Киняев приехал в прогнозируемый период времени. Тоболин понаблюдал за его действиями и убедившись, что он закончил свой обязательный утренний обход и зашел в контору, набрал номер директора «Арсенала». Как и ожидалось, в приемной никого не было, и Киняев сам снял трубку.
– Доброе утро, Геннадий Геннадьевич, вас беспокоит московский гость Олег Тоболин.
– Здравствуйте, наслышан…, – осторожно отреагировал Киняев.
– Хотел испросить у вас аудиенции на сегодня.
Ген Геныч, выдержав небольшую паузу и в тон советнику ответил:
– Могу принять вас в 12.30.
– Отлично, договорились.
Немного поразмыслив о времени назначения визита, Тоболин догадался, что Киняев выбрал его намеренно. Толчинский со свитой в этот период обедает в столовой и, следовательно, приближенные соперника не могли контролировать посетителей директора «Арсенала».
Оценив предусмотрительность Ген Геныча, советник продолжил подготовку к беседе с ним.
Киняев принял Тоболина точно в назначенное время, дал указание секретарю принести чай и, непрерывно балагуря, стал неспешно и осторожно «прощупывать» визитера. После обмена сведениями из своих биографических данных, касающихся в основном службы в органах КГБ, Киняев попросил рассказать о московских новостях, но, не дослушав, перебил.
– А я все знаю. Мне шеф недавно звонил, и мы поговорили, в том числе и о тебе. Что ты конкретно хочешь знать?
– Взаимоотношения с партнерами – владельцами «Шельфконнекта» … – Тоболин хотел еще что-то добавить, но Ген Геныч опять перебил.
– Не знаю, почему тебя не посвятили в эту историю, а у меня нет времени. Поэтому кратко. Весной 2003 года на «МЭО-Гурьев», до этого образцовое предприятие в регионе, неожиданно начался «наезд» со стороны местных властей. Чуть ли не ежедневно стали появляться какие-то «мутные» проверяющие в виде разных пожарников, представителей санэпидемстанции, энергонадзора и разной прочей хренотени. И все так настойчиво интересовались, как нам удается так хорошо жить без наличия какой-либо «крыши». Толчинский делал вид, что не понимает намеков, думал все пройдет само собой, как было уже не раз до этого. Москва тоже не особо тревожилась, хотя я их предупреждал, что все это добром не кончится. Потом вдруг неожиданно прилетает из Москвы этот твой предшественник по безопасности и начинает интересоваться, знаю ли я людей из «Шельфконнекта» и тех, кто за ними стоит. Ну, таких как Сырабаев, Омаров, Аханова, я тогда не знал, а Бексултанова кто же не знает – зять президента…
– Про Бексултанова даже я слышал, – прерывая паузу, заметил советник. – А кто такие первые трое?
– Сырабаев – владелец «Шельфконнекта» и это я точно знаю, человек Бексултанова. Но, сколько не говорил об этом вашим москвичам, не верят. Особенно эти двое, Савин с Пановым, которые считают, что Сырабаев только прикрывается высоким именем, а сам к Бексултанову не вхож. Два других персонажа – простые исполнители. Омаров, твой коллега, заведует безопасностью у Сырабаева, а Аханова, просто «дурилка картонная», числится гендиректором «Шельфконнекта», хотя всем заправляет сам Сырабаев.
– Сырабаев он как в Казахстане котируется? – попытался развить тему советник.
– Ты, Олег, не заставляй меня твою работу делать. Что смогу расскажу, а остальное сам узнавай. У нас тут не Москва, населения мало, все на виду, так что быстро можно вычислить, откуда «протекает». Я вот тогда тоже спросил у этого твоего предшественника, зачем интересуешься, но он не поделился, а сделал страшные глаза и сказал, что скоро узнаешь. И действительно, быстро узнали, кто это такие, когда они у нас в партнерах оказались. Но это было чуть позже. Сначала, пока думали, в какие игры с этой компанией играть, были совершены нападения, сначала на Толчинского, а затем на меня.
– Что за нападения? – опешил Тоболин.
– А что, Толчинский тебе не рассказывал? – удивился Киняев.
– Нет.
– Москва, видимо, все-таки сомневалась в возможностях Сырабаева, который, хоть и декларировал на каждом углу, что он человек Бексултанова, но сам по себе был очень невнятным товарищем. Поэтому взяла паузу, и тут, так я думаю, чтобы подтолкнуть «МЭО» к принятию решения о сотрудничестве с «Шельфконнектом», проводится акция устрашения. Вечером после работы двое неизвестных прямо в подъезде дома, где живет Толчинский, нападают на него и арматурным прутом пробивают ему голову. В полиции заявили, что это случайность, просто неудачное совпадение. Ждали в подъезде одного, но ошиблись и ударили другого. Нападавших не нашли. Никто не связывал это происшествие с Сырабаевым. Но через несколько дней точно так же, вечером, в подъезде моего дома напали на меня. Я вовремя успел, после неожиданного первого удара, подставить руку и второй удар куском арматуры, завернутым в газету, немного парировал, а то бы мы, вполне возможно, сейчас не разговаривали… Вот тут-то Москва зашевелилась. Стало очевидным, что эти два покушения далеко не случайность…
Киняев взял паузу в своем повествовании. Тоболин тоже молчал, ждал, когда бывший пограничник немного успокоится и сможет рассказывать дальше.
– Покушавшихся полиция также не нашла, – через пару минут продолжил Ген Геныч.
– Уголовное дело возбуждали? – отозвался вопросом Тоболин.
– Да, но так как ни Толчинский, ни я, нападавших как следует, не разглядели, интерес у сыскарей быстро пропал.
– А вы их точно не успели «срисовать»? – резко спросил советник. И по тому, как Киняев замялся и не нашелся, что сразу ответить, понял, что старый «погранец» чего-то не договаривает. Видно было, что эта тема ему не приятна и Ген Геныч не будет ее развивать. Поэтому после небольшой паузы Тоболин спросил:
– Ну и что вы сами обо всем этом думаете?
– Лично я считаю, что нападавшие убивать не хотели, просто их попросили попугать. Раз мы с первого раза не поняли, прозвенел второй звонок. После этого Москва быстро заключила с «Шельфконнектом» договор купли-продажи акций «МЭО-Гурьев». Причем на таких кабальных условиях, что я еще больше невзлюбил вашего московского юриста. В местной прессе даже статьи писали по поводу большого будущего этого мертворожденного ребенка российско-казахстанских компаний. А теперь вот все идет к большим разборкам… Но это я так, схематично. В тонкости не вникаю, да и мне это не интересно, после таких событий. Я же знаю всех атырауских как облупленных, всю специфику региона и особенности местного менталитета всегда учитываю. А когда говорю вашим москвичам, они все думают, что это бред и слушают Толчинского, который живет как зашоренный. Вот такая понимаешь, история… Ну мне пора, и так что-то я тут с тобой разболтался. Идти дело надо делать. Работать-то за меня никто не будет. Видел мое хозяйство?
– Видел, но не все, – честно ответил Тоболин.
– Пойдем, покажу.
На предприятии Киняева все было налажено образцово и функционировало как хорошие швейцарские часы. Сразу было видно, управленец – бывший военный. Но советника интересовало сейчас не это. Он хотел уточнить кое-какие детали из рассказа Ген Геныча, но тот, похоже, не собирался больше говорить о покушении и прочих неприятностях, а самозабвенно и с гордостью показывал Тоболину свой объект. Советник попытался обратить внимание хозяина на строение, где находился офис «Шельфконнекта», но Киняев отмахнулся, что тут показывать и рассказывать, арендаторы кое-какие пустующие площади снимают.
Прощаясь, Тоболин начал искренне благодарить Ген Геныча, но тот снова перебил.
– Да брось ты. Если будешь у нас, запросто заходи.
Выходя с территории «Арсенала», советник подумал, что надо обязательно найти статью о слиянии активов «МЭО-Гурьев» и «Шельфконнекта».
После встречи с Киняевым времени до отлета оставалось в обрез. Тоболин едва успел ознакомить с подготовленной накануне справкой Толчинского и попрощаться. Задавать вопросы о покушении не стал. Раз Владимир Данилович не рассказал сам, значит на это есть какие-то причины.
В самолете Тоболин попытался разобраться в информации, которую удалось получить в Атырау и попробовать сделать для себя первичные выводы. Однако из-за недостатка сведений о взаимоотношениях «МЭО» и «Шельфконнекта» получалось не очень. Поэтому советник поставил себе задачу в ближайшее время разобраться в странных партнерских связях холдинга с казахстанской фирмой.
«Раз уж до покушений дело дошло, то и другие неприятности для компании могут быть именно отсюда. Хотя были ли связаны покушения с «Шельфконнектом», тоже вопрос…, но столь странное совпадение имело место быть. Надо разбираться… А мы кто, – рассуждал Тоболин, – мы безопасность, значит нам сам бог велел адекватно реагировать на угрозы».
29 апреля 2006 года (суббота) – 10.00 Москва
Подтверждения своим предположениям Тоболину долго ждать не пришлось. Буквально на следующий день после возвращения в Москву в атырауском филиале возникла проблема.
Во время нахождения в Атырау советник попросил Владимира Даниловича пересылать ему по электронной почте все документы, поступающие из правоохранительных органов. Надо отдать должное, Толчинский в этом плане был безупречен. При получении любой официальной бумаги он, даже не читая, моментально отправлял секретаря ее сканировать, после чего направлял саморучно во все мыслимые и немыслимые адреса МЭО. Поэтому, еще не успев долететь до Москвы, Тоболин получил на электронную почту несколько копий писем, высланных директором «МЭО-Гурьев». «Что сказать – человек старой закалки, – в очередной раз подумал о директоре Тоболин. – Все бы у нас так работали – мы давно бы нормальный капитализм построили».
Советник внимательно просматривал депеши, поступившие от Толчинского и остановился на одной из них – это было письмо из финансовой полиции. Документ был исполнен не характерным для официальной деловой переписки полужирным шрифтом. Видимо, по мнению лица, его исполнявшего, данное «усиление» должно было придать больший вес этой бессмысленной бумаге. По содержанию это была типичная «филькина грамота», которая могла повергнуть в панику лишь слабонервных девиц с подготовительного отделения Гурьевского педагогического института. В то же время это послание должно было показать рядовому предпринимателю, что финпол работает не покладая рук и сужает свои стройные ряды вокруг нарушителей финансовой дисциплины, или на худой конец сжимает свои железные пальцы на их лиходейских шеях.
Письмо, подписанное заместителем начальника финансовой полиции, не было направленно исключительно лично Толчинскому, оно было адресовано всем директорам частных предприятий, работающим в регионе, и содержало ничем не подтвержденные утверждения.
«Следственным управлением финансовой полиции Атырауской области расследуется уголовное дело по факту хищения денежных средств ТОО «Грин-Гурьев», директором которого является Иванов И.
В связи с чем прошу Вас предоставить договор с указанной компанией о предоставлении им услуг.
К ответу прошу приложить подтверждающие документы запрашиваемых сведений».
Тоболин набрал Атырау и поинтересовался у взбудораженного Владимира Даниловича, были ли у нас когда-либо отношения с этим самым «Грином». Последний в своей обычной агрессивной манере начал пространственно объяснять, что никогда и никаких. Советник представил, как Толчинский возмущенно машет руками и скупо улыбнулся.
Владимир Данилович в это время закончил свой огненный спич и решительно заявил:
– Я не понимаю, чего они от нас хотят?
– Успокойтесь, пожалуйста, – посоветовал Тоболин, – это всего лишь рядовой запрос в связи с возникшим у вашего финпола интересом к одной из атырауских фирм, работающих в вашем сегменте.
– Какой к черту рядовой запрос? – возмутился Толчинский. – Они же ясно пишут – в рамках уголовного дела.
– Точно, но это не наше уголовное дело.
– Хорошо вам там, в Москве, а мы тут как на иголках, того и гляди придут и наручники наденут. Сейчас же все можно, – горячился Владимир Данилович.
– Ну, так уж сразу и придут, и наденут? – усмехнулся советник. – Давайте не будем пороть горячку, Владимир Данилович. Никто никого не заберет. Подождем с ответом, а после майских праздников я прилечу и все решим на месте. Хорошо?
– Спасибо, успокоили, «сразу не заберут», – передразнил Толчинский и бросил трубку.
Честно говоря, советнику тоже не понравилась фраза в письме финпола, в которой бездоказательно утверждалось, что существует договор, в данном случае «МЭО-Гурьев», раз в числе адресатов значится «детище Толчинского» с фирмой, в отношении которой возбуждено уголовное дело. Но по опыту общения с современными правоохранительными органами он знал, что существует такой «дешевый ментовской приемчик», когда нет точных данных о связях с подозреваемыми, берут «на понт» всех, кто проходил мимо или оказался по близости, может быть кто-то и «расколется». Здесь, похоже, та же ситуация, письмо, скорее всего, разослано во все структуры среднего и малого бизнеса, авось кто откликнется. Ведь на воре и шапка горит.
Все эти непонятки привели к тому, что Тоболин решил провести рекогносцировку на местности. Сразу после майских праздников советник позвонил в Астану, славному старинному другу, полковнику КНБ РК в запасе Максиму Николаевичу Рязанцеву, или как он его величал – «экс-начальнику всей целиноградской контрразведки», и обрадовал известием, что 5 мая прилетает в столицу Казахстана.
Тоболин попросил не встречать его в аэропорту, а найти место, где вечером можно будет спокойно обсудить некоторые важные вопросы. Рязанцев не удивился, только шутливо пожурил, что в кои-то веки Олег приезжает в Астану, и то не по-человечески навестить друга, а по каким-то своим «шкурным» делам.
Глава 2. Бывшими не бывают
5 мая 2006 года (пятница) – 07.00 Астана
Тоболин прилетел в столицу Казахстана для встречи со своим давним другом и соратником, полковником Комитета национальной безопасности (КНБ) Казахстана Рязанцевым Максимом Николаевичем. Бывших комитетчиков не бывает и неважно, что в названии КГБ в Казахстане сменилась средняя буква и Рязанцев больше не является действующим сотрудником. Для Тоболина, как и для многих его соратников на необъятной территории СССР, он оставался полковником контрразведки.
Данную командировку в самом начале своей работы в МЭО советник не планировал, но первые шаги в Казахстане показали, что знаний специфики региона явно не хватает и воспользовавшись свободой, предоставленной ему «Генеральным» при вхождении в должность, Тоболин решил совместить приятное с полезным.
Рязанцев не удержался и примчался в аэропорт. При встрече в зале прилета два бывших контрразведчика крепко обнялись, после чего радуясь встрече громко и подчас одновременно восторженно, восклицая и смеясь, вспоминали, какими были восемнадцать лет назад, когда познакомились.
Пассажиры и встречающие с удивлением смотрели, как двое мужчин в возрасте около пятидесяти, один – величественный и солидный со следами офицерской выправки, а второй – невысокий крепыш, с удовольствием «тузили» друг друга кулаками по плечам.
Затем, уже в машине, друзья, продолжая перебивать друг друга, вспоминали различные курьезные эпизоды из прошлой совместной работы.
– Ты когда уволился? – выбираясь из тумана прошлого и возвращаясь к реальности спросил Тоболин.
– В 2003-м, а ты уже не помнишь? – возмутился Рязанцев. – Постой, а ты в каком?
– Недавно, в 2005-м, но я-то ладно, а ты ведь генералом мог быть? – смеясь задирал Тоболин.
– Да ну, ты же знаешь, что у всех генералов есть свои сыновья, а в нашей ментальности еще и другие близкие родственники.
Так, оживленно обмениваясь воспоминаниями и перемежая их житейскими новостями, доехали до гостиницы.
– Как насчет завтрака? – поинтересовался Рязанцев.
– Нет, спасибо, я лучше отдохну с дороги. Всю ночь в пути.
– Хорошо, отдыхай, дружище, я заеду ближе к полудню, отобедаем в одном уютном ресторанчике и махнем с тобой в нашу местную жемчужину – Боровое. Возражений нет?
– Насколько я помню ты никогда не прислушивался к чьим-то возражениям, боюсь сейчас ничего не изменилось – смеясь согласился Тоболин. – Только один вопрос, из этой вашей Швейцарии на обратный самолет я вернуться успею?
– А он у нас в понедельник?
– Нет, в воскресенье.
– Так быстро? Каждый раз ты появляешься в Казахстане по каким-то неотложным делам и никогда не находишь времени на простое дружеское общение. У тебя совесть есть? – бурно завозмущался Рязанцев.
– В прошлый раз в Семипалатинске я обещал задержаться подольше и сдержал свое слово. Может быть, и в этот раз получится, – пообещал Тоболин.
– Ловлю на слове, – уже спокойнее отреагировал полковник. – А ты о нашем Боровом что-нибудь слышал?
– Лучше один раз увидеть…
– Согласен. Ну отдыхай пока, а я поеду отдам кое-какие распоряжения по работе.
6 мая 2006 года (суббота) – 00.30 Боровое, Казахстан
В Боровом друзья с удовольствием погуляли по живописным окрестностям, осмотрели достопримечательности, после чего, отужинав в ресторане, удобно устроились на террасе снятого Рязанцевым коттеджа. Пришло время для обстоятельного, неспешного разговора.
– Теперь рассказывай, что тебя привело в наши палестины, – аккуратно разливая по рюмкам коньяк, предложил Рязанцев.
– Ты уже знаешь, – не заставил себя ждать Тоболин, – что с недавних пор я советник по безопасности в одной солидной логистической компании. Здесь у вас в Атырау у нее есть филиал, совладельцами которого с недавних пор стали какие-то очень «мутные» казахстанские партнеры. В этой связи, в свете некоторых событий, я полагаю, что у нашего атырауского филиала в недалекой перспективе, похоже, возникнут очень серьезные проблемы.
И советник рассказал другу и о нападениях на директоров атырауских фирм, и все остальное, что ему стало известно от Киняева, и из других «источников» в Атырау.
– Партнеров посмотрим, – пообещал полковник, – но ты здесь человек новый и многого в этом казахстанском бизнес-проекте еще не знаешь, может быть все не так плохо, как на первый взгляд кажется? Вот этот твой «Генеральный» …
– Нет, – уверенно перебил Тоболин, – его я перед своим трудоустройством «пробивал» по всем «каналам», характеризуется как очень порядочный, а иначе я не стал бы у него работать. Но ты прав, время каких-то глобальных выводов еще не пришло поэтому мне хотелось бы для начала разобраться в окружающей обстановке. Вот, первым делом и приехал к тебе на консилиум. Давно не был в Казахстане и не представляю, как у вас здесь все устроено при капитализме.
– Если отбросить в сторону экскурсы в историю, – начал Рязанцев, – и окунуться в окружающую нас действительность, Казахстан сегодня – это страна, полновластным хозяином которой является Президент. Все замыкается на одном этом человеке. Он имеет здесь ничем и никем не ограниченную власть….
– Это же какая-то диктатура получается, – вставил с усмешкой Тоболин.
– Давай не будем отвлекаться и определяться с ярлыками, тем более что большинство населения сложившаяся в стране ситуация, похоже, пока устраивает. Так вот, Президент страны в Казахстане считается чуть ли не отцом нации, как Сукарно в Индонезии, Сунь Ятсен в Китае…
– Шейх Муджибур Рахман в Бангладеш, – перебил, смеясь Олег, – я понял, можешь всех не перечислять. Далеко все у вас тут зашло.
– Боюсь, даже дальше, чем ты можешь себе представить. Ведь помимо президента есть еще его жена, дочери, зятья, не говоря уже о других многочисленных родственниках. И все это у нас называется – «Семья». Вот этой «Семье» и принадлежат все главные материальные активы в этой стране, а весь законодательный, административный и правоохранительный аппарат государства занимается тем, что обслуживает «Семью» и ее интересы.
– Хорошо, с этими высокими сферами все более или менее понятно, а вот если «поприземленнее», какой государственный орган осуществляет «надзор» за частным иностранным бизнесом в Казахстане? Ну ты понимаешь, о чем я… оперативное наблюдение, разработка, заведение уголовных дел…
– Эко ты куда хватил… – удивленно покачал головой Рязанцев.
– Это я к тому, что предчувствия плохие… И к тому же противника надо знать в лицо, – пояснил Тоболин.
– Тогда безусловно финансовая полиция.
– А КНБ? – не выдержал Тоболин.
– Нет, Комитет напрямую к бизнесу отношения не имеет.
– Что это за образование такое – финансовая полиция? – заинтересовался Тоболин.
– Этот всесильный орган создан для защиты интересов «Семьи» в экономической сфере и подчиняется напрямую президенту. По своей сути это современные опричники, которые слепо выполняют волю президента. Они уничтожают возможных конкурентов «семейного бизнеса», «кошмарят» предпринимателей, которые не хотят «дарить» «Семье» приглянувшиеся ей активы, или не желает «подвинуться» на каком-нибудь доходном рынке или…
Рязанцев попытался привести еще пару примеров, но, не найдя нужных ассоциаций, махнул рукой и со смехом признался:
– Плохой был бы из меня бизнесмен, даже не знаю, что еще плохого можно сделать с бизнесом…
– Зато какой финансовый полицейский пропал? – в тон ему заметил Тоболин.
После небольшой разрядки Рязанцев вернулся к основной теме разговора:
– Ваши местные атырауские товарищи случайно не знают, кто стоит за вашими «мутными» казахстанскими партнерами?
– Некоторые «источники» отмечают, что партнеры намекали, что за ними стоит как раз один из членов «Семьи». Блефуют или нет, пока не знаю, но наши атырауские товарищи им верят.
– Хорошо, будем разбираться по мере получения дополнительной информации. Из того, что сегодня есть, какие-то далеко идущие выводы делать преждевременно. Тебе надо учитывать, что у финансовой полиции на вооружении весь набор оперативно-технических средств. Они не стеснены и не ограничены ни в каких своих действиях. В том числе в самых острых, с точки зрения оперативной работы – провокации, фальсификации, задержания, проникновения в электронные устройства и все прочее по списку. И вот теперь думай, как ты, дорогой мой советник, сможешь противостоять этой мощной государственной машине.
В одиночку ты ничего не достигнешь. Как иностранный гражданин, ты будешь под пристальным вниманием и даже если ты попытаешься что-то негласно предпринять, твои действия будут незаконны. Тут местные-то ничего не могут, а иностранцам с российским паспортом… Поэтому тебе, в первую очередь, необходим надежный помощник из местных товарищей.
– Ну, я вообще-то на тебя надеялся…
– Для тебя я всегда готов, но помощник тебе необходим там, в Атырау, – возразил Рязанцев и через небольшую паузу, как бы рассуждая с самим собой, продолжил, – причем проверенный и толковый… по возможности из бывших комитетчиков. Желательно, чтобы он обладал обширными связями…, хорошо бы и в финансовой полиции… Я проконсультируюсь с нашими коллегами из центрального аппарата, пусть повспоминают надежных атырауских ребят, и сброшу тебе список с кандидатами… Боюсь только, что он будет небольшим…
В работе с помощником потребуется полнейшая конспиративность, потому что, сам понимаешь, ему здесь оставаться, и любая малейшая утечка негативно отразится на его дальнейшей жизни.
– Это что? Я опять на оперативной работе оказался? – озадаченно улыбнулся Тоболин.
– Без нее, брат, в таких случаях никуда, – подтвердил полковник.
– Да я же и в аналитики подался, чтобы быть подальше от вас, одержимых оперов, – начал возмущаться Олег.
– Помню, помню твои морально-нравственные ценности и переживания по поводу их нарушений, – поддел Рязанцев, – но американцев тогда мы с твоей помощью победили, а здесь…
Какую-то контригру с финполом затеять сложно… Может быть что-то появится по ходу…, ну тогда и думать будем, что сейчас гадать? Как с сотрудниками вашего атырауского филиала работать, ты знаешь, не мне тебя учить. Проверяй, тереби их постоянно, жестко требуй неукоснительного выполнения инструкций по безопасности…
Вот и все пока, пожалуй… С этой минуты делай все конспиративно. Финансовая полиция о тебе, конечно, узнает от своих осведомителей в вашей фирме, но она не должна даже догадываться, что ты ищешь помощников. В них твоя сила. Даже если ты уверен, что никакого наблюдения за тобой нет, проверяйся, легендируйся, делай ложные ходы. Связь только в шифрованном виде, условными фразами и все остальное только в таком конспиративном виде. Все, как учили нас Мастера.
– Только я учился плохо, не то, что ты, – с иронией заметил Тоболин.
– Не скромничай, я помню, как лихо ты этого американского профессора перевербовал…
– Просто он пацифистом был…
– Родственные души, вы нашли друг друга, – расхохотался Рязанцев. И вдруг, оборвав смех, серьезно глядя на друга, добавил. – Да, вот еще что. Если у ваших «мутных партнеров» такой солидный покровитель, то надо приготовиться к тому, что по всем вашим, прилетающим из Москвы, тоже будут плотно работать. Брать под наблюдение на погранконтроле, где выставят в автоматизированной системе «флажки» и с помощью наружки, прослушки и других спецсредств, начнут плотно отслеживать в Атырау…, а может быть и не только. Будь готов, брат. Вот пока и все.
– Спасибо.
– Рад помочь. Время еще есть, если возникнут вопросы, разберем, а сейчас давай коньячку попьем, да песни наши советские тихо попоем.
– Ты, что? Какие из нас певцы? – засмеялся Тоболин.
– А мы потихоньку, вполголоса, сильно я заскучал по ним.
7 мая 2006 года (воскресенье) – 07.00 Боровое, Казахстан
Утром во время прогулки по сосновому бору Рязанцев обратился к Тоболину:
– Все, что мы с тобой здесь напридумывали может не сработать, но в одном будь уверен, что я всегда на твоей стороне, а сейчас пошли завтракать. После такого воздуха аппетит разгорается со страшной силой…
– Да, хорошо у вас тут, красотища… остался бы надолго, но надо ехать работать…
– Тем более, что работы у тебя в ближайшее время будет через край… Причем оперативной, – подначил Рязанцев и похлопав Тоболина по плечу, бодро добавил, – Ничего, Олежа прорвемся, не из таких передряг победителями выходили.
Глава 3. Начало противостояния
12 мая 2006 года (пятница) – 09.00 Москва
Едва появившись в офисе «МЭО», Тоболин по давней комитетской привычке, пошел на доклад к генеральному директору холдинга. Однако отчитаться по командировке в Атырау сразу не удалось, шеф был на какой-то деловой встрече. Предупредив офис-менеджера, что будет у себя, советник по безопасности вернулся в свой кабинет, где достал из папки конверт, который передал ему «Аншеф» во время встречи в здании атырауского КНБ. Открывать его он не стал, так как уже достаточно изучил находящийся там документ. Просто для тренировки по памяти восстановил его содержание.
На фирменном бланке ТОО «Шельфконнект» было напечатано кляузное письмо в фискальные органы.
Департамент финансовой
полиции по Атырауской
области
Департамент Комитета
национальной безопасности
по Атырауской области
Исх. № 73 от 08.05.2006г.
ТОО «Шельфконнект» является участником ТОО «МЭО-Гурьев» (далее по тексту – Товарищество) и владеет 50% уставного капитала Товарищества. Остальными 50% уставного капитала Товарищества владеет нерезидент РК холдинг «Межевразийское энергетическое объединение» (г. Москва, Российская Федерация).
В настоящее время у ТОО «Шельфконнект» есть основания предполагать, что исполнительным органом Товарищества причинен самой организации, и соответственно, ТОО «Шельфконнект», как участнику, значительный экономический ущерб, на что указывает предварительный анализ годовой финансовый отчетности за 2005 год.
Предположительно, деньги выводятся из Товарищества в пользу российских компаний, тем самым причиняется значительный ущерб ТОО «Шельфконнект», в части недополучения возможного дивиденда, так и государству в целом, путем уменьшения налогооблагаемой базы.
На основании изложенного и в соответствии с п.п. 7) п.1 ст.8 Закона РК от 04.07.2002г. «Об органах финансовой полиции Республики Казахстан», просим:
1) департаменту финансовой полиции по Атырауской области провести проверку финансово-хозяйственной деятельности Товарищества, и в случае выявления виновных лиц, привлечь их к ответственности;
2) департаменту Комитета национальной безопасности по Атырауской области, принимая во внимание, что затрагиваются экономические интересы Республики Казахстан, принять меры, согласно нашему заявлению, и взять дело под свой контроль.
С уважением,
Генеральный директор
ТОО «Шельфконнект» Ж. Аханова
От упражнения «на память», с восстановлением всех знаков препинания и табуляции, советника оторвала офис-менеджер, сообщившая, что гендиректор приехал и ждет господина Тоболина.
«Генеральный», прочитав документ, дал по телефону указание собрать своих заместителей через десять минут в конференц-зале. Тоболин полагал, что глава холдинга вначале поинтересуется историей попадания к нему этого документа и его мнением по данному вопросу, но не удивился такой реакции «Генерального». Зная демократичные нравы «гражданских», Тоболин сам спокойно предложил:
– Если не возражаете, я хотел бы изложить свое видение сложившейся в Атырау ситуации сначала только для вас.
– Хорошо, излагайте, – с долей сомнения согласился «Генеральный», – только покороче.
– Дело в том, что у меня нет веры в официальные инстанции и в их способности решить проблему, которая встает перед нами. Я пока не знаю всех деталей, но компетентные люди, с которыми довелось общаться, предупреждают, что мы попали в очень скверную ситуацию, за которой стоят серьезные и влиятельные люди. Предположительно один из них – Бексултанов Аскар Турарович, зять президента Казахстана, или кто-то из его близкого окружения. Нам советуют не тратить силы и средства на защиту от этого наглого «наезда» наших партнеров, а искать прямой выход на этого «нефтяного принца» и непосредственно с ним решать наши проблемы.
Ни Госдума, ни Генпрокуратура, ни МИД РФ, нам не помогут, потому что во всех конфликтах российских хозяйствующих субъектов на территориях, некогда братских республик, ни разу этими органами не были защищены права наших частных фирм. Причин, почему так происходит, много, и вы их знаете не хуже меня. Предельно ясно должно быть одно, что никто не защитит нашу компанию от мощного государственного аппарата чужой страны, который сейчас настраивается против нас. Никто, кроме нас самих. Мы, скорее всего, тоже не сможем этого сделать, но, если будет твердая убежденность, что надо отстоять «МЭО-Гурьев», попытаться можем. Если примите такое решение, работу надо начинать незамедлительно, потому что мы уже проигрываем нашим оппонентам по времени. Может быть, для этих целей необходимо создать специальную группу из компетентных специалистов, которые будут анализировать действия проверяющих и предпринимать упреждающие шаги. Главным направлением работы группы должен стать поиск путей выхода на Бексултанова.
«Генеральный», внимательно слушал Тоболина, но с последним суждением был не согласен и веско заявил:
– Вы, Олег Алексеевич, к сожалению, действительно не знаете механизма наших взаимоотношений с казахстанскими партнерами. В основе возникших недоразумений лежат сугубо финансовые разногласия и разбираться с ними необходимо на частном уровне, не прибегая к привлечению политически значимых фигур и госорганов. Поэтому, спешить с выводами об организации давления на частную компанию, посредством государственных структур, не будем.
Документ, который вы привезли это эмоции владельцев «Шельфконнекта» и не более. Мы перед законом чисты и прозрачны, а проверяющие органы на то и существуют. Пусть проверяют. Нам нечего скрывать. И самое главное, Олег Алексеевич! Требую, чтобы все наши шаги по Атырау носили исключительно легитимный характер. Помните, закон – превыше всего.
После небольшой паузы, сделанной видимо для того, чтобы Тоболин проникся важностью этого требования, «Генеральный» продолжил:
– Согласен с предложением о создании команды по юридическому сопровождению проверки «МЭО-Гурьев». Я соберу совет акционеров и доложу ситуацию. Подготовьте для меня докладную записку и продумайте план работы группы по Атырау по своему направлению.
И еще один момент, Толчинский только-что прислал по «электронке» два письма. Это следующий серьезный шаг наших казахстанских партнеров, направленный на проверку, я бы сказал, прозрачности наших отношений. Повторяю, мы ничего не скрываем, пусть проверяют. Передаю их вам и еще раз хочу подчеркнуть, что на сегодняшний момент вся проблема с нашими казахстанскими партнерами лежит исключительно в области финансовых разногласий, и ни в каких других.
Вернувшись в свой кабинет, Тоболин достал из папки первый документ, который получил от «Генерального» и углубился в чтение.
Генеральному директору
ТОО «КЭН-Атырау»
г-ну Толчинскому В.Д.
Исх. № 06-01-04/66
от 10 мая 2006г.
Уведомление
об аудиторской проверке
Уважаемый Владимир Данилович!
ТОО «Шельфконнект», являясь совладельцем ТОО «МЭО-Гурьев», согласно Договору купли-продажи части доли в уставном капитале ТОО «МЭО-Гурьев» и приложению №1 от 18.06.03 г., уведомляет Вас о том, что согласно протоколу общего собрания участников от 24 апреля 2006 года, направляет к Вам аудиторскую проверку.
Проверка будет проводиться с 12 мая 2006 года аудиторской компанией «Налог консалтинг».
Проверяемый период 2005 год.
Просим Вас обеспечить доступ аудиторов ко всей необходимой документации и оказать всяческое содействие проводимой проверке.
С уважением,
Генеральный директор
ТОО «Шельфконнект» Ж. Аханова
Некоторые детали в этом письме от «Шельфконнекта» озадачили Тоболина. В частности, в нем упоминалось об общем собрании участников договора купли-продажи части доли в уставном капитале «МЭО-Гурьев». Однако никто из руководства холдинга в разговорах с советником по безопасности ни разу даже не упоминал об этом событии. Прошло почти двадцать дней, ситуация обостряется, а о каких конкретно претензиях казахстанские совладельцы сообщали своим российским партнерам на этом собрании, советнику до сих пор ничего не известно. Мало того, он до сегодняшнего дня не знает ничего о самой сути этих отношений. Такое недоверие начинало «напрягать» Тоболина.
То, что его не «погружают» в детали «финансовых разногласий», странно, но ничего необычного для коммерческих структур в этом нет. Владельцы компаний в первую очередь бизнесмены и не знают принципов функционирования структур безопасности, а если что-то и слышали, то им кажется, что «схемы» в их головах важнее, чем построение эффективной системы обеспечения безопасности. Но то, что руководство не считало нужным посвящать своего советника по экономической безопасности в проблемы, несущие угрозы, самому существованию компании было за гранью понимания.
«Что ж, это их право, они сами устанавливают правила игры, а значит сами будут расплачиваться за свои ошибки. Мое дело выполнять свою работу», – пытался убедить себя советник.
Тоболину вспомнилось, что его предшественник предупреждал о недоверии «Генерального» к выходцам из КГБ. Да и зам генерального при инструктаже как-то насмешливо подчеркнул, что бывших сотрудников ГБ не бывает. Олег тогда промолчал. В другое время он бы постоял за честь мундира и начал спорить, но в тот период ему очень нужна была работа и он сдержался.
Сейчас ему поставили задачу участия в рабочей группе по оперативному сопровождению проверки «МЭО-Гурьев» и только. Значит, остальное его не касается. Будем работать. С этими мыслями, зазомбировав себя от копания в деталях, Тоболин взялся за изучение второго документа. На официальном бланке налогового комитета по Атырауской области было напечатано предписание от 11 мая 2006 года о начале комплексной налоговой проверки ТОО «МЭО-Гурьев».
«Быстро работают, – констатировал Тоболин, – Куда же они так торопятся? Для уточнения кое-каких деталей надо связаться с Атырау, хотя разговор с Толчинским по телефону – это еще то удовольствие».
После общения с Толчинским, который утверждал, что именно работники КНБ «напрягли» местный налоговый комитет и тот «разродился» предписанием о проведении проверки в «МЭО-Гурьев», советник повторно обратился к копии постановления.
«А Владимир Данилович ошибается, – заметил Тоболин, – сотрудники нацбезопасности к данному документу не причастны. «Аншеф» твердо пообещал вывести своих людей из проверки, так как это не их компетенция. Кроме того, атырауский контрразведчик Арман Ильясов утверждал, что письмо от Ахановой поступило в КНБ накануне праздника Победы и уже 10 мая комитетчики пришли в «МЭО-Гурьев». По результатам они подготовили формальную отписку, как раз с отсылкой на отсутствие юрисдикции и направили вместе с обращением по компетенции в финансовую полицию. Да и в самом письме Ахановой первым адресатом указана финансовая полиция, следовательно, инициатива налоговой проверки принадлежит финполу.
Причем, что интересно в уведомлении об аудите указывается, что проверяемый период – 2005 год, а в предписании налогового комитета о комплексной проверке значится период с 2002 по 2005 годы. Получается, финансовая полиция дала указание налоговикам расширить и углубить рамки проверки. Пожалуй, в этом уже просматривается какая-то заинтересованность.
Толчинский озвучил свою ошибочную версию видимо и для руководства холдинга, поэтому надо его поправить».
После этих немудренных выводов докладную записку писать было и просто и сложно. Просто – потому, что Тоболин не был посвящен во многие тонкости взаимоотношений холдинга «МЭО» и ТОО «Шельфконнект», и, следовательно, не мог делать глубоких аналитических выводов. И сложно – потому, что необходимо было на основе того минимума информации, которым он располагал, дать правильные предложения по локализации обстановки. Поэтому, изложив ситуацию на сегодняшний день, советник по безопасности первоначально ограничился предложениями, которые высказал генеральному директору. Но затем, перечитав докладную, добавил еще одно важнейшее и неотложное, по его мнению, мероприятие.
«Принимая во внимание крайне агрессивные настроения владельцев ТОО «Шельфконнект», а также имевшее место ранее покушение на Толчинского В.Д., полагаю целесообразным обеспечить круглосуточную физическую охрану первого руководителя «МЭО-Гурьев».
Кроме того, Тоболин понял, что ошибался, когда недооценил предупреждений Рязанцева и думал, что финансовая полиция – это просто недоделанный советский ОБХСС, выделенный из МВД в самостоятельную контору. А значит надо более детально изучить этого «борца с коррупцией», чтобы знать, с кем имеешь дело. Советник зашел на известный интернетовский портал, скачал информацию по финансовой полиции и приступил к изучению ее основополагающих документов.
«Официоз», конечно, не давал полного представления об этом «заведении», но одно было понятно, что финпол – организация серьезная, как и предупреждал Рязанцев. Самостоятельно проводит любые оперативные мероприятия и, кроме того, напрямую подчиняется только президенту страны, а это что-нибудь да значит.
Журналистские публикации тоже добавили несколько занятных штрихов, поцарапав позолоту на парадной раме портрета финпола.
«В условиях Казахстана руководитель ведомства, имеющий доступ к президенту, является очень влиятельным человеком. Глава государства не случайно настоял на этой норме, чтобы исключить возможность давления на сотрудников финполиции со стороны высокопоставленных чиновников. Это делает орган практически неподконтрольным для других властных структур.
С учетом полномочий этого органа предполагать, что заместитель акима области или даже глава какого-нибудь республиканского ведомства в состоянии добиться прекращения уголовного дела, по крайней мере, наивно. Ведь даже от вердикта прокуратуры, нередко выступающей оппонентом Агентства по борьбе с коррупцией, требуется серьезное обоснование незаконности действий финполицейских. При этом последние на законных основаниях могут и пренебречь предписанием надзорного органа.
Есть масса свидетельств тому, как финансовая полиция участвует в рейдерских захватах имущества, вымогает деньги и т.д. При том, что сотрудники этого ведомства наделены огромной властью, спорить с ними или тем более открыто противостоять им осмеливается далеко не каждый человек, попавший в переплет. Такие дела тянутся годами. Все помнят видео с супердорогими автомобилями стоимостью сотни тысяч долларов, изъятые в особняке подполковника финансовой полиции, заместителя начальника управления по раскрытию экономических и финансовых преступлений департамента финансовой полиции по городу Алма-Ата. Как оказалось, этот подполковник в прошлом занимался рэкетом и наводил ужас на предпринимателей.
В разные годы этот орган возглавляли знаковые фигуры казахстанского истеблишмента. По уровню влияния они занимали и продолжают (уже не все, конечно) занимать верхние строчки политического хит-парада.
С воссозданием Агентства по борьбе с коррупцией ведомство возглавил Серик Калиев, один из немногих людей, кто знает, как формировались миллиардные состояния казахстанских нуворишей.
Учитывая вес и степень влияния руководителей финполиции, логично было бы ожидать, что эти люди смогут умерить аппетиты высокопоставленных чиновников. Финполу достаточно было бы “построить” министров и акимов, чтобы низы уже не осмеливались брать взятки. Ведь ни для кого не секрет, что система коррупции строится по принципу пирамиды, деньги идут снизу вверх, от рядовых сотрудников до руководителей.
Тот же Серик Калиев, владеющий конфиденциальной информацией о собственниках всех мало-мальски значимых объектов в стране, имеет возможность держать в узде любого крупного чиновника. Но, как мы видим, и этого не происходит.
Профессиональный уровень сотрудников финполиции тут совсем ни при чем, бред это, что они плохо подготовлены и не могут разобраться, что к чему. Дело не в этом. Просто перед ними, похоже, были поставлены другие задачи» …
«Интересно. И каков вывод?» – подумал Тоболин, опуская значительную часть текста, где автор, пылая праведным гневом, пытался перечислить многочисленные задачи, которые кто-то поставил перед финансовой полицией Казахстана. Этого «мистера Икс» автор почему-то не называл.
«Финансовая полиция изначально создавалась для обеспечения процесса первоначального накопления капитала избранных, лояльных системе персоналий, защиты их от остального населения, путем создания мнимой борьбы с коррупцией.
В этой связи формирование личного состава подразделений финполиции осуществлялось не по профессиональным признакам, а только по принципу преданности.
Финансовая полиция Казахстана не правоохранительный орган и, безусловно, подлежит расформированию».
Тоболин просмотрел еще несколько материалов о деятельности финансовой полиции и с каждой новой статьей становилось все очевидней, что с этими ребятами просто не будет. Судя по всему, выходило, что это не государственный орган, с присущими ему правами и обязанностями, а какая-то все дозволенная «опричнина», как ее метко окрестил Рязанцев, причем безоглядно действующая на всей территории Казахстана. При этом работники финпола, похоже, не стесняются подчеркивать свою значимость и неуязвимость для закона. Видимо поэтому в народе их называют «финиками», но открыто употреблять этот термин боятся. По всему получается, что это, все-таки, не наши родные и понятные «менты», а настоящие матерые оборотни.
15 мая 2006 года (понедельник) – 15.00 Москва
Генеральный директор холдинга «МЭО» стремительно вошел в конференц-зал поприветствовал всех присутствующих и начал совещание:
– Уважаемые! Надеюсь, вы ознакомились с докладной запиской Олега Алексеевича и в курсе событий, происходящих вокруг нашего «МЭО-Гурьев». Сразу замечу, ситуация не простая, но вполне разрешимая. Здесь сейчас присутствуют самые компетентные работники, реализующие стратегию компании на юго-восточном направлении. Мы с вами в эти дни, по отдельности и в группах, многократно обсуждали наши дальнейшие шаги по Атырау, и ваши предложения я сегодня довел до акционеров холдинга. В результате они дали согласие на создание рабочей группы по выходу из кризисной ситуации, сложившейся в Казахстане.
Руководителем группы назначаю заместителя гендиректора холдинга по финансам Савина Валерия Викторовича. Кроме него в группу включены: директор юридического департамента – Панов Игорь Николаевич и советник по экономической безопасности – Тоболин Олег Алексеевич. Группа замыкается непосредственно на меня и согласует со мной все свои действия.
Прошу всех, здесь присутствующих, оказывать членам группы всяческое содействие. Надеюсь, необходимость соблюдения конфиденциальности, уже доведенной до вас информации и любой другой, связанной с деятельностью рабочей группы по «МЭО-Гурьев», в разъяснении не нуждается.
Вопросы есть?
Если нет, все свободны.
На выходе из конференц-зала советник дождался коллег по кризисной группе, которые планировали продолжить совещание здесь же, но Тоболин зазвал их на чашку чая в свой кабинет. Состав рабочей группы стал известен советнику еще накануне заседания, поэтому в зале он внимательно наблюдал за реакцией коллег, с которыми предстояло работать по «МЭО-Гурьев». Пока Савин и Панов на ходу обменивались репликами, обсуждая решение «Генерального», Тоболин восстановил в памяти характеристики, которые составил на них его предшественник.
Валерий Викторович Савин, 38 лет. Выше среднего роста, всегда аккуратен, подтянут, в одежде предпочитает строгие костюмы, не скрывающие его крепкой спортивной фигуры, из тканей со стальными оттенками. Внешне спокойный, уравновешенный и уверенный в себе. Имеет большой опыт работы руководителем в различных коммерческих структурах. Обладает широкими связями в московских финансовых кругах.
Игорь Николаевич Панов, 39 лет, Высокий, стройный, с выправкой кадрового офицера. Запоминается строгим орлиным взглядом и всегда серьезным выражением мужественного, сухощавого лица. Резкие, порывистые движения, выдают в нем человека гордого, а значит ранимого. Грамотный юрист, имеющий практику работы в нескольких зарубежных компаниях, отлично владеет искусством рукопашного боя, так как в прошлом являлся офицером спецназа МВД. Внешне похож на офицера царской гвардии.
Не густо, особенно про деловые качества, но лучше, чем ничего.
В своем кабинете, во время чайной церемонии, которую советник когда-то подсмотрел у своего комитетского учителя и называл ее «имени полковника Соболева», Тоболин предложил коллегам свое видение проблемы. Дегустируя, неизвестный ему сорт китайского зеленого чая, Савин оценил на удивление приятный напиток, но давать оценку тоболинским инициативам не спешил, а предпочел дополнительно выслушать суждения Панова. Так, постепенно привыкая к общению друг с другом, быстро и деловито обговорили роль и место каждого в рабочей группе, а также детали предстоящей командировки в Атырау.
16 мая 2006 года (вторник) – 08.00 Атырау
До Атырау рабочая группа долетела без приключений и, быстро разместившись в гостинице «МЭО-Гурьев», перешла на работу в офис. Толчинский выделил для группы бывший временный кабинет Тоболина, который переоборудовали, разбив пространство на компактный зал для совещаний и рабочую зону. В этом, теперь уже штабе, и провели первую «летучку» под председательством Савина с участием первого руководителя, коммерческого директора, главбуха и юриста «МЭО-Гурьев». С разъяснением целей и задач группы выступил Панов. После чего Савин с Толчинским спустились в кабинет директора и немного позже пригласили туда коммерческого директора Яна и главбуха Макарову. Панов направился в кабинет юриста «МЭО-Гурьев» Мулатовой, а предоставленный сам себе Тоболин остался обустраиваться в мансарде.
В «штабе» предусмотрительно были оборудованы три рабочих места, с удобными столами, креслами и компьютерами с доступом к интернету. Кроме того, в углу на небольшом столике стояли новейший кофейный аппарат и термопот, а в навесном шкафчике над ними размещалась посуда, принадлежности и упаковки с различными сортами чая и кофе.
Выбрав место у окна, Тоболин заварил кружку зеленого чая и погрузился в интернет. Без труда найдя нужную информацию, советник скачал ее в свои рабочие папки и приступил к изучению.
Международный деловой журнал «Сырьевой Казахстан» №3, 2003 год
МЭО-Шельфконнект: сервис без границ АРХИВ
В современных условиях жесткой конкуренции на международном рынке и объективного сокращения свободных сфер приложения усилий, основной вектор развития компаний, работающих в одной отрасли, должен быть направлен на объединение их возможностей.
Эту аксиому сегодня начинают понимать не только лидеры стран СНГ, но и руководители предприятий, работающих в этих государствах. Конечно, нельзя изменить геоэкономическое положение, но путем умелой концентрации совместных усилий можно добиться того, что барьеры, разделяющие государства, будут преодолеваться гораздо легче. И пример тому – Европа, которая при всех имеющихся у нее проблемах, в настоящий момент уже состоялась как единое интегрированное сообщество.
Нечто подобное сегодня наблюдается и у нас. На пространстве СНГ идут (хотя и с большим “скрипом”) процессы объединения, а период дезинтеграции, судя по всему, подходит к своему логическому концу. Ярким свидетельством этого стала активизация контактов между российскими и казахстанскими предприятиями. Характерный пример – объединение усилий крупнейшей в России транспортно-экспедиционной компании “МЭО” и казахстанской “Шельфконнект”, которая, как считают большинство экспертов, включая российских, является наиболее перспективной компанией в этой сфере.
О российском “МЭО” известно много. Это – транснациональный холдинг, созданный в начале 90-х годов. Ему принадлежит целая сеть офисов и представительств, расположенных в России, Казахстане, Украине, Беларуси, Азербайджане, Грузии и Узбекистане. Кроме того, “МЭО” поддерживает тесные отношения со своими партнерами еще в трех десятках зарубежных стран, что позволяет компании осуществлять качественный сервис не только на территории СНГ, но и по всему миру.
С начала основания компания сконцентрировала свою деятельность на предоставлении полного пакета услуг российским и международным предприятиям, занятым в нефтегазовом секторе, предлагая инновационные транспортные концепции доставки по всему миру через собственные офисы и постоянных партнеров в странах Америки, Европы и Азии.
В арсенале “МЭО” весь комплекс транспортно-экспедиционного обслуживания. Помимо железной дороги в него входят автомобильные, воздушные и морские перевозки, экспедирование, складирование и страхование грузов, таможенные услуги. Стремительно растет и список клиентов компании. На сегодняшний день среди них КАНК, Siemens, Halliburton, МетроКазОйл и многие другие.
О компании “Шельфконнект” известно меньше. И это вполне объяснимо – она создана лишь в 2002 году. Однако в данном случае” младенческий возраст” никак не сказывается на ее компетентности и возможностях. Аттестованные специалисты компании имеют семилетний опыт прохождения таможенных процедур, что позволяет им прекрасно разбираться в тонкостях и специфике таможенного оформления. Они также обладают пятилетним стажем в области логистики и транспортировки. Зачастую доскональные знания специфики отрасли позволяют высококвалифицированному персоналу “Шельфконнекта” делать опережающие шаги по работе с таможней, что значительно улучшает качество обслуживания, экономит время и надежно защищает интересы клиентов.
Все сказанное о “Шельфконнекте” – отнюдь не рекламный пафос. Для тех, кто знаком с историей становления казахстанской таможенной службы, имя сопредседателя совета директоров ТОО “Шельфконнекта” Саята Сырабаева хорошо известно. Именно он стоял у истоков разработки и апробации Единой автоматизированной системы для Таможенного комитета Республики Казахстан, которая в настоящее время активно внедряется на казахстанской таможне.
Вполне естественно, что имея в своем активе специалиста такого уровня, компания не могла не создать свой собственный программный продукт. Программа “АРМ Шельфконнект”, предназначенная для оформления таможенных документов и формирования электронных копий, не только ускоряет, но и значительно удешевляет эту услугу.
Как и “МЭО”, “Шельфконнект” имеет достаточно разветвленную сеть своих представительств. Сегодня офисы компании находятся в Атырау, Актау, Тенгизе, Баутино, Алматы, Астане, Кокшетау, Кызылорде, Актобе. Наличие такой сети позволяет компании обслуживать грузопоток, идущий через казахстанско-китайскую границу, а также проводить таможенную очистку и обрабатывать грузы ведущих нефтегазовых компаний в ключевых транспортных узлах Казахстана – в морском порту Актау, международных аэропортах Алматы, Астаны и Атырау. Клиентами “Шельфконнекта” являются более 600 крупных предприятий.
Понятно, что действуя на рынке транспортных услуг в казахстанском нефтегазовом секторе, эти две компании не могли избежать конкуренции, из чего, впрочем, их руководители секрета не делали. Но именно эта борьба за клиента и привела к созданию совместного предприятия. Компании пришли к закономерному выводу, что те преимущества, которые имеет каждая из них, суммарно дают гораздо больший эффект.
Исключительно прагматическими соображениями объяснило причины объединения усилий и руководство компаний. Как заявил на прошедшей в Атырау пресс-конференции Саят Сырабаев: “Мы объединяемся не для того, чтобы удержать свои крупные проекты и клиентов, и не для того, чтобы вытеснить конкурентов с этого рынка, а для создания хорошей компании для работы не только в СНГ, но и в Европе”. По его мнению, объединение стало возможным благодаря именно тому, что в обеих компаниях “схожи не только направленность, но и тактические методы, подходы, вся сфера деятельности”, и, объединившись, они получают “многократно усилившееся предприятие, способное соответствовать самым жестким стандартам и выдерживать конкуренцию с западными партнерами”. Заместитель директора холдинга “МЭО” Григорий Ковалев добавил: “Мы намерены стать логистическим оператором и не ограничиваться только транспортировкой и таможенными процедурами”. В общем, никакой политики, чистая экономика. В этом и была цель объединения.
Надо сказать, что руководители компаний не покривили душой. Если задаться вопросом о плюсах и минусах нового СП, то преимуществ будет значительно больше.
Во-первых, компания “МЭО-Шельфконнект” проектирует свое участие в сервисном обслуживании совместных российско-казахстанских проектов по освоению углеводородных месторождений на Каспии. С учетом того обстоятельства, что унификация этих норм в рамках Единого экономического пространства только планируется, то вряд ли есть смысл доказывать перспективность такого объединения усилий.
Во-вторых, речь идет об объединении административных, материальных ресурсов и имеющегося у «МЭО» опыта в логистике и грузоперевозках с опытом “Шельфконнекта” в сертификации, таможенной очистке и таможенном оформлении документов. Выделенные в отдельную производственную структуру «МЭО-Шельфконнект» специалисты, несомненно, добьются больших успехов в кратчайшие сроки. И как результат, увеличение производственных мощностей для обеих компаний, а также значительное сокращение времени при прохождении таможенных процедур и их удешевление для заказчиков.
В-третьих, учитывая специфику клиентов той и другой компании, СП ориентировано на сервисное обслуживание крупнейших нефтедобывающих предприятий в области логистики и таможенного оформления.
Нельзя не отметить и еще одно обстоятельство. Для того, чтобы не оказаться на периферии процесса глобализации, уже сегодня мы должны определиться с приоритетами нашего стратегического развития. И то, что новая компания заявляет о своей приверженности идее Евразии, как единого экономического, политического и информационного пространства, говорит только в пользу ее создания.
Дочитав до конца, Тоболин усмехнулся: «Читаешь, плакать хочется от восторга, этому журналисту надо передовицы в гламурных журналах писать. Интересно, почему на пресс-конференции от имени «МЭО» выступал Ковалев, а не «Генеральный»?
И что мы в итоге имеем? Прошло всего три года, а «перспективнейший союз «МЭО-Шельфконнект» – уже фикция. Предстоит смертельно опасный, для одной из сторон, бракоразводный процесс. Все это – амбиции, бизнес, деньги. Здесь ничего нельзя прогнозировать. На этом «ломались» и лучшие друзья, и рвались крепчайшие родственные связи.
Интересно другое, об СП «МЭО-Шельфконнект», кроме этой «релизной» публикации, ничего нигде нет, словно это фантом. И никто из работников «МЭО» об этом СП не вспоминает. Видимо что-то здесь не совсем чисто. Ладно, это не мое дело. Сейчас стоит задача спасать «МЭО-Гурьев», но удивительное дело, никто из группы не горит желанием вовлекать меня в процесс изучения материалов по начавшейся аудиторской проверке. Вокруг одни тайны. Хорошо, что их нет у интернета. Посмотрим, что там еще имеется.
Ого, и насчет истоков таможенного брокерства борзописец тоже, похоже, «загнул». На Сырабаева за его художества в этой области заводилось уголовное дело»».
3.06.2005
Время громких скандалов / Вестник Центральной Азии./
20 мая на заседании Совета безопасности РК президентом страны были высказаны жесткие замечания в адрес таможни, некоторых государственных чиновников и ряда коммерческих компаний. В частности, речь шла о компании "Акциз", которая в 1997-1999 годах проводила компьютеризацию казахстанской таможни. Президент дал поручение главе правительства в трехмесячный срок разобраться с ситуацией и доложить о принятых мерах.
Для Казахстана происходящее выглядит достаточно неординарно. Безусловно, очень любопытно выглядит сам факт обсуждения такого вопроса в Совете безопасности РК. Понятно, что это сразу придает событию совершенно иной характер, чем, если бы все произошло на заседании кабинета министров. Тем более, что в числе тех, кто упоминался в связи со взаимоотношениями таможни и компании "Акциз", был нынешний министр здравоохранения, который является одним из учредителей данной компании. Поэтому вполне логично предположить, что слова премьера об отстранении упомянутых в ходе заседания чиновников от занимаемых государственных должностей на период разбирательства, относятся в первую очередь именно к министру здравоохранения. Более того, по большому счету, все выглядит так, что именно министр является главным фигурантом дела. Речь может идти о том, что он может стать своего рода показательным примером борьбы с коррупцией в высших эшелонах власти. Однако на самом деле ситуация выглядит гораздо более интригующе.
Начнем с того, что кое-какие детали в деле о компьютеризации казахстанской таможни выглядит не совсем так, как представил это главе государства руководители Комитета по информатизации и Таможенного комитета. Например, когда, отвечая на вопрос президента, они говорили о том, что система не работает на сто процентов. Хотя здесь есть принципиальный момент. А именно, вопрос заключается в том, что в системе было 100 технических заданий, и два из них действительно не работают так, как было предусмотрено. То есть, получается, два процента из 100. Это означает, что на 98 процентов система работоспособна. Так что же это за две задачи, которые не работают, и из-за чего разгорается весь сыр-бор? Чтобы лучше понять это, требуется отдельное рассмотрение данного аспекта.
Первая из нерешенных задач имеет скучное название "собственная безопасность и антикоррупционная деятельность". Программа для данной задачи создана. Однако для того, чтобы она работала, необходимо было создать базу данных фактов антикоррупционной деятельности. За все годы работы системы наша таможня так и не смогла внести в нее никаких данных о фактах коррупции. А без данных поставленная задача одной только техникой выполнена быть не может.
Вторая из неполностью решенных задач связана с тем, что по техническому заданию вся построенная компьютерная система должна работать в режиме online. To есть информация со всего Казахстана, с самых удаленных степных таможенных пунктов, должна была 24 часа в сутки бесперебойно поступать на центральный терминал. В таком режиме система проработала всего месяц. Через месяц в таможню поступил настолько большой счет за использование спутника, что это угрожало серьезно подорвать ее бюджет. Тогда, после долгих согласований, было принято решение перевести систему в режим offline, когда система включается по мере накопления данных, собирает их по Казахстану, а затем выключается.
Таким образом, становится понятно, почему, по словам выступающих глав комитетов, система "работает не на 100 процентов". Вообще давать такие оценки Единой автоматизированной системе таможенной службы (ЕАСТС), без учета всей имеющейся информации со стороны данных чиновников, не совсем профессионально и корректно, если не сказать больше. Создание системы было весьма сложной задачей, особенно с учетом того, что происходило это без привлечения государственных средств.
По условиям договора, заключенного между компанией "Акциз" и правительством Казахстана в марте-апреле 1997 года, казахстанская таможня являлась заказчиком, "Акциз" – инвестором, а компания "Компер" – разработчиком прикладного программного обеспечения. Инвестиции были целиком обеспечены компанией "Акциз". Все оборудование заказывалось таможней и приобреталось в финансовый лизинг у компании Hewlett Packard без каких-либо гарантий со стороны государства. В обмен "Акциз" получил эксклюзивное право на электронные копии на таможенные декларации сроком на пять лет с ценой не менее 56 долларов. В эту цену были включены все затраты на оборудование, эксплуатационные затраты и прибыль компании в размере 25%, которая была утверждена минэкономики.
В 1999 году контракт был расторгнут по инициативе государства. К этому моменту выручка от сбора за таможенные декларации составила 24,3 млн. долларов, из которых 10,9 млн. долларов – капитальные затраты, 7,7 млн. – эксплуатационные затраты, было уплачено налогов и сборов 5,7 млн. 14 апреля 2000 года выходит постановление правительства РК – о создании рабочей группы по созданию госпредприятия и расчетах с корпорацией "Акциз". 26 декабря 2003 года между таможней и "Акцизом" подписывается акт приемки-передачи последнего поставленного оборудования. То есть, до 2003 года оборудование, которое находилось на работающих таможенных пунктах по всему Казахстану, находилось на балансе "Акциза", который платил налог на имущество. Естественно, что за этот период имущество амортизировалось. За шесть лет, согласно законодательству Казахстана, его стоимость снизилась с 1 млрд. 300 млн. тенге, а не с 1 млрд. 600 млн., как указывалось на последнем Совете безопасности, до 482 млн. тенге. При этом вся история с расчетами с "Акцизом" не закончена до сих пор. 16 июля 2004 года был, к примеру, подан иск против правительства, таможни и Министерства финансов за невыполнение обязательств, который был удовлетворен в судах всех инстанций.
В общем, ситуация крайне неоднозначная. Однако очевидно, что при более внимательном и непредвзятом рассмотрении дела все указанные выше обстоятельства станут вполне очевидны. Отсюда возникает вопрос, в связи с чем вообще возникло дело 20 мая, прозвучавшее на самом высоком уровне в ходе заседания Совета безопасности?
Конечно, ситуация для Казахстана не совсем типичная. Судя по всему, нужен громкий пример борьбы с коррупцией. И, скорее всего, главным объектом был избран именно министр здравоохранения. Дальше становится еще интереснее. Любопытен сам выбор площадки для озвучивания претензий к "Акцизу"… Остановить наезд на министра, очевидно, было трудно. И тогда был сделан очень тонкий ход. В список генерального прокурора, помимо министра, был добавлен Саят Сырабаев, бывший в тот период миноритарным акционером "Акциза". Таких миноритарных акционеров было еще пять, однако упомянули только Сырабаева. Почему? Не исключено, что это каким-то образом связано с очень серьезным конфликтом интересов, который произошел у Сырабаева с нынешним министром здравоохранения в начале 2000 г. Он был настолько глубоким, что дело дошло до полного разрыва отношений.
Возможно, причина связана с тем, что сегодня Сырабаев возглавляет холдинг "Радуга-медиагрупп", который близок к "КазНефти" и его вице-президенту Турару Бексултанову. Данный холдинг в последнее время начинает усиливать свое влияние на телевизионном рынке страны. Соответственно, вследствие включения в список наряду с министром нынешнего главы медиахолдинга, близкого к "КазНефти", происходит своего рода распространение конфликта на более широкий круг казахстанских элит.
Есть и другая версия. Не исключено, что определенные группы в правительстве увидели прямую угрозу своим интересам в высказываемой в последнее время идее введения налоговых каникул для малого и среднего бизнеса. Эту идею выдвигает движение "Отечество", и особенно активно по этому поводу совсем недавно высказывался как раз Сырабаев. Поэтому дискредитировать одного из авторов новой концепции развития экономики страны может быть для кое-кого очень выгодным. И неважно, что ради этого главе государства доложили непроверенную до конца информацию, можно сказать, фактически ввели в заблуждение. Так что вопрос, кому это выгодно, крайне интересен. Судя по всему, закручивается интригующий и захватывающий сюжет, который "грозит" войти в копилку отечественных скандалов.
23.12.2005 Уголовное дело в отношении должностных лиц, связанное со злоупотреблениями при создании единой автоматизированной системы таможенной службы (ЕАСТС) прекращено. Об этом сегодня, 23 декабря, на пресс-конференции в Астане сообщил заместитель председателя Агентства РК по борьбе с экономической и коррупционной преступностью, передает корреспондент KZ-Акпарат.
По ЕАСТС следствие завершено, дело, как известно, было передано в Генеральную прокуратуру, и решение фактически принималось в Генеральной прокуратуре, – сообщил зампред финполиции. Уголовное дело в настоящее время прекращено производством, в связи с применением акта амнистии к виновному лицу – Саяту Сырабаеву, – пояснил он.
Как сообщалось ранее, система таможенного контроля ЕАСТС, на которую затрачены средства из государственного бюджета, была принята руководством Комитета таможенного контроля к эксплуатации, однако сама система функционировала не полностью.
По материалам Счетного комитета, представленным в мае на заседании Совета безопасности в Астане, с 1997 по 1999 год компания Акциз (ведущий менеджер проекта С.Сырабаев), на которую постановлением правительства была возложена реализация данного проекта, получила прибыль свыше $24 млн., при стоимости проекта $12 млн. При этом исполнителем было закуплено оборудования на сумму 1 млрд. 600 млн. тенге. Стоимость оборудования, принятого на баланс таможенным комитетом, составила 482 млн. тенге.
Больше по интересующей теме Тоболин ничего не обнаружил и, учитывая приближение сеанса связи с коллегой из Астаны, «на бегу» начал анализировать полученные материалы.
«Получается, что осенью 2003 года Сырабаев представлялся для «МЭО» выгодным компаньоном, но в начале 2005 года на него заводят уголовное дело и становится очевидным, что «партнер не чист на руку». Гендиректор «МЭО», человек очень щепетильный, тщательно оберегающий свою репутацию, но служба безопасности сработала слабо. «Генеральный» не получил упреждающей информации о склонности Сырабаева к коррупционным правонарушениям. Ну а когда узнал уже в 2005 году, попытался начать «бракоразводный» процесс, но Сырабаев не захотел просто так уходить из доходного бизнеса? Или я ошибаюсь? Все пока как в тумане.
С другой стороны, если Сырабаев смог организовать такой «гешефт» в «Акцизе», а затем «развести» громкое уголовное дело, которое стояло на контроле у Совбеза, значит, связи у него действительно большие и деньги есть. Правда эти деньги ворованные. Но не каждый день встречаются противники, которые с одного контракта «поимели» выгоду в 24 ляма гринов, как сейчас принято выражаться. Большую часть Сырабаеву видимо пришлось возвратить, чтобы не присесть на нары, но что-то «на бедность» осталось.
Статья, конечно, похожа на заказную, но в ней упоминается интересный факт. Сырабаев какое-то время возглавлял медиаструктуру, которая создавалась и до сих пор находится под патронатом Бексултанова…, а это значит, что он был вхож в окружение «нефтяного принца». Но затем на Сырабаева завели уголовное дело и из медиахолдинга его уволили. В каких отношениях он со своим бывшим покровителем сейчас? Нам не известно…, но тем не менее, этот амнистированный «везунчик», Сырабаев, очень серьезный «клиент», а наши до сих пор почему-то скрывают подоплеку всех этих событий. Или не знают?
Ладно, пусть господа «фирмачи» секретничают. Моя задача обеспечивать безопасность. Однако, нельзя лечить болезнь, не зная всех ее симптомов, как говорил мой учитель в академии КГБ. Значит, для принятия каких-либо конкретных решений необходимо узнать максимум возможного. Работа предстоит долгая и в одиночку с ней не справиться.
В принципе по России, через свои многочисленные связи, можно быстро и качественно получить практически любую необходимую информацию, но в Казахстане все гораздо сложнее. При проявлении внимания к какой-либо фирме или лицу, придется «подставляться», так как обязательно будут ставить вопросы – кто такой любопытный и зачем ему это нужно. Ведь всем и коллегам, и недругам будет понятно, что интерес мой не из праздного любопытства. В таких делах ничего спорадического не бывает.
По Астане все вопросы «закроет» Рязанцев, а вот по атыраускому региону, где непосредственно происходит столкновение интересов и противоборство двух бывших «партнеров», у нас никого нет. Следовательно, придется поработать и опером, а это значит не только головой, но и ногами, руками и даже печенью. Дело, впрочем, знакомое, не зря маститый контрразведчик Рязанцев хвалил вербовку американца по операции «Вариант».
Придя к такому выводу и пользуясь предоставленной ему свободой, Тоболин принял решение незамедлительно заняться поиском помощников, которые могли бы выполнять часть специфических задач по Атырау.
Подошло время связи с Астаной и советник, набрав номер Рязанцева, вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию и попросил ускорить поиски бывших коллег с хорошей репутацией в атырауском регионе. При этом Тоболина немного «понесло», и он начал втолковывать другу, что ему нужны качественные помощники и что он всегда больше доверял старой гвардии, которая работала, а не «крышевала», как нынешние.
Экс-шеф целиноградской контрразведки возмутился:
– Ты помнишь, что я вообще-то не работал в Атырау, а только в Семипалатинске, Алма-Ате и Целинограде?
– Но ты же целый полковник…
– Ты на что намекаешь?
– В ранешние времена полковники командовали полками, в которых насчитывалось…
– Брось нести ересь, тебе за телефон фирмачи платят, а я на свои кровные с тобой разговариваю, – забавы ради задирал Рязанцев.
– Вопрос твоего информационного участия в нашей экспедиции, а следовательно, и финансирования, мною согласован. Будешь присылать чеки за оплату телефона, интернета и другие затраты, по нашей линии, и мы все возместим, – на полном серьезе пообещал Тоболин.
– Да не нужны мне ваши коммерсантские подачки…, – не унимался полковник.
– Да тебе никогда ничего не нужно, – рассердился советник, но тут же взял себя в руки и мирно предложил, – оставим этот спор до личной встречи. Я надеюсь, она не за горами. Привет семье, – и все-таки не удержался и напомнил вдогонку. – Постарайся побыстрей выполнить мою просьбу.
17 мая 2006 года (среда) – 07.00 Атырау
Тоболин проснулся почти, как всегда, без будильника, хотя в Москве еще было шесть утра и накануне вечером вместе с Савиным и Пановым они были на затянувшемся далеко за полночь ужине, который дал в честь их приезда коммерческий директор «МЭО-Гурьев» – Ян Павел Вельяминович.
После пробежки и душа, советник налил в пиалу настоявшегося зеленого чая, и разложив документы по датам, начал размышлять.
«Если исходить из имеющихся фактов, письмо от «Шельфконнекта» в атырауский департамент финансовой полиции было направлено 8 мая, копия ушла в областное подразделение Комитета национальной безопасности.
Однако, 10 мая директор «Шельфконнекта» уведомляет «МЭО-Гурьев» о назначении аудиторской проверки. Значит владельцы «Шельфконнекта» заранее, не ожидая результатов проверки своей кляузы в госорганах, назначают аудит. Зачем? Ведь одно то, что они «сдали» своего партнера фискалам, явно свидетельствует об их истинных устремлениях, а все их сегодняшние и наверняка будущие заверения о чистоте и благости намерений, чистый блеф. Они выдали себя с головой, и их конечная цель явно не ограничивается проверкой.
Собрание двух «любящих» сторон состоялось 24 апреля и, если по-простому, то после него начинается процесс «разборок» бывшей «крыши» со своими подопечными. Стало быть, не получив чего-то желаемого на этом дружеском форуме «крыша», подождав две недели, начинает действовать, причем нагло и дерзко по всем фронтам.
Причины для всего этого, конечно, есть, но они сейчас не играют никакой роли. Это позже в спокойной обстановке можно разбираться, если это будет кому-то нужно, почему не верно была выбрана «крыша», которая тогда называлась – «партнер для развития совместного бизнеса». Причем, как утверждает Киняев, сделка была заключена на кабальных для холдинга условиях. Возможно «МЭО» к этому альянсу кто-то дополнительно подтолкнул извне или изнутри.
Очевидно, что не совсем правильно была выбрана и тактика работы с этим «партнером». Отношения должны быть прозрачными, и по каждой угрозе возникновения конфликтной ситуации необходимо было встречаться и искать точки соприкосновения и возможный компромисс.
Но это все в теории, а в жизни, как всегда, получилось то, что получилось. В результате взаимных претензий и амбиций возник клубок проблем, дело зашло в тупик, но никто не захотел искать из него выхода. И на сегодня, похоже, ни одна из сторон не готова и не будет идти на компромисс, а значит… война.
Поучаствовать в чужой войне охотников много не бывает, а Тоболин чувствовал, что до сих пор не стал в «МЭО» своим. Но, во-первых, отступать он не привык, да и, честно говоря, пока было некуда, а во-вторых, он всегда любил справедливость, которую в этом деле предстояло еще поискать. Так что, спокойно уяснив, что вариантов для маневра не так уж много, советник принял окончательное решение, остаться на стороне «МЭО», а там война план покажет.
Вечером Тоболин провожал Савина и Панова в Москву. Перед отлетом они сидели в аэропортовском кафе, и пили скверный общепитовский кофе. Олег обратился к финдиректору:
– Валерий Викторовича – это война. Ты доведи эту мысль до «Генерального». Причем война, которую не мы начали, и чтобы не быть элементарно уничтоженными, а попытаться хоть что-то сделать, надо однозначно осознать, что на войне все средства хороши.
– Понятно, будем стараться, – несколько меланхолично ответил Савин, думая о чем-то своем. Потом будто спохватившись энергично заверил, – Да, если ты насчет денег на работу, то делай свое дело, а остальное моя проблема. Вот мы побывали здесь, все увидели, каждый день будем на связи. Понятно, что безопасность требует затрат. В этих условиях особенно. Будем докладывать акционерам – думаю, они поймут.
– Вы главное здесь самодеятельностью не занимайтесь, – вступил в разговор Панов. – Я тоже всегда на связи. Любую бумажку, любое движение членов проверяющей комиссии докладывайте, и мы примем юридически выверенное решение.
– Иногда требуется мгновенная реакция на события, – попытался поспорить Тоболин, но глава юридической службы холдинга перебил.
– Всегда можно потянуть время, дать промежуточный или компромиссный ответ. Повторяю, без нашего ведома ни одного шага не предпринимать.
– Хорошо, – сухо сказал Тоболин и надолго замолчал.
Советник по безопасности отчетливо понимал, что при решении любой задачи, здесь в Атырау, у рабочей группы – будут проблемы. И судя по стремительности и агрессивности оппонентов очень даже немаленькие. И решать их надо будет быстро и решительно, но похоже его коллеги придерживались какой-то другой точки зрения.
18 мая 2006 года (четверг) – 11.00 Атырау
Тоболин чувствовал, что Толчинский воодушевленный визитом московского руководства в некоторой степени утратил бдительность и перестал ощущать опасность, нависшую над «МЭО-Гурьев», поэтому выбрав то редкое время, когда директор был свободен от общения со своим подчиненными, советник зашел к гендиректору «МЭО-Гурьев».
– С чем пожаловали, Олег Алексеевич? Чай? Кофе? – радушно поинтересовался Толчинский.
– Да нет, спасибо, Владимир Данилович. Я ненадолго. Вам, как я понял, копию моей докладной на имя главы холдинга из Москвы не пересылали?
– Нет.
– Я почему-то так и думал, – констатировал советник, кладя документ на стол директора.
Прочитав документ, Толчинский озадаченно посмотрел на Тоболина и спросил:
– Откуда про «Шельфконнект» узнал?
– Работа такая, – уклончиво ответил советник.
– А насчет моей охраны ты серьезно?
– Думаю, да. Пусть ваш водитель повнимательнее будет. Он парень крепкий, надежный. Я его дополнительно проинструктирую.
Покинув отмобилизованного директора, Тоболин выехал в ресторан «Андреевский» на встречу с первым кандидатом в помощники, которого порекомендовал из Астаны Рязанцев. При подготовке к собеседованию, обозначив кандидата как КА-1, советник набросал ряд параметров, которым должен был соответствовать помощник.
Мужчина средних лет и неприметной наружности, с которым встретился Тоболин, был крепким профессионалом, грамотным и эрудированным, обладал приличными связями в городе, но среди них не было «завязок» в финансовой полиции, а это было основополагающим условием для помощника на сегодня. Кроме того, КА-1 имел небольшой частный бизнес и не горел желанием менять свой устоявшийся уклад жизни на новые оперативные хлопоты, которые, как он хорошо знал, требуют круглосуточных бдений. Приятно пообщавшись и вспомнив былое, они расстались довольные друг другом. Договорившись при необходимости созваниваться.
Глава 4. «Хан»
19 мая 2006 года (пятница) – 10.00 Атырау
Тоболин продолжил работу по подбору надежного помощника. В коротком списке Рязанцева была еще только одна фамилия и это означало, что, если этот кандидат, получивший от советника индекс КА-2 не подойдет, дело будет швах.
«Понятно, что связям Рязанцева найти подходящую кандидатуру в Атырау было не просто, – размышлял Тоболин. – Во время послесоветского безвременья многие бывшие работники КГБ покинули город, но, чтобы всего два надежных человека на город со 150-тысячным населением…».
Впрочем, выбора не было, и советник набрал номер телефона ветерана органов госбезопасности. Ему ответил чуть глуховатый мужской голос, Тоболин начал представляться, но собеседник, не дослушав, вежливо попросил больше его не беспокоить и прекратил вызов. Это вполне соответствовало устной краткой характеристике, которую дали КА-2 люди Рязанцева, но сдержанные, решительные люди всегда нравились Тоболину, так как они, как правило, мало говорили, а больше делали. Через пятнадцать минут советник решил повторить попытку с другого телефона и снова набрал номер КА-2, и как только собеседник ответил, быстро, как пароль, назвал фамилию рекомендателя. После чего, воспользовавшись заминкой оппонента, расшифровал, что этот человек посоветовал обратиться по этому номеру телефона за консультацией. Услышав фамилию целиноградского контрразведчика, обладатель сдержанного голоса, выдержав небольшую паузу, согласился пообщаться с Тоболиным.
От встречи в ресторане «Алексеевский» КА-2 категорически отказался и предложил советнику приехать по адресу, который, согласно карте, находился в старой части города, среди частного сектора. На поверку там оказалась заштатная пивная, чудом сохранившаяся со старых советских времен. Такие имели раньше расхожее название «Голубой Дунай» или «Шайба», за цвет или круглую форму.
Внутри заведения антураж не совсем соответствовал аналогу. Столиков также было немного, но они были ниже и возле них имелись стулья, и клиенты сидели, а не стояли, как было раньше. Народу было немного и Тоболин, выбрав место, с которого хорошо просматривался вход, присел за стол, накрытый дешевой клеенкой с полустертым рисунком. Не зная порядков заведения, советник решил осмотреться. Взяв со стола куцее меню, и сделав вид, что внимательно его изучает, приступил к изучению посетителей. Присутствующих было немного и на первый взгляд они совсем не походили на обычных обитателей пивнушек. Трое за соседним столом были явно из отставных военных, немного дальше расположилась пара пенсионеров – ментов, а у самого входа сидели, похоже, бывшие комитетчики из наружки или технических служб. Надвинувшаяся от стойки дородная официантка прервала данный процесс и окинув посетителя оценивающим взглядом, переместила с разноса на стол видимо обязательные для данного заведения кружку пива и порцию легендарной гурьевской воблы.
Советник успел оценить рыбу, но к пиву даже не притронулся, так как оно имело вид какой-то неопределенной мутно-желтой субстанции, когда к нему без приглашения подсел крепкий, жилистый, среднего роста и возраста, мужчина.
– Тебя зовут Олег?
– А как вы догадались? – несколько озадаченный стремительным появлением незнакомца, видимо воспользовавшегося служебным входом, рефлекторно отреагировал Тоболин.
– Ты же один здесь русский, – довольный собой рассмеялся незнакомец. Его хрипловатый голос вызвал какое-то нездоровое оживление в зале, потому что посетители начали поочередно подходить к их столику и почтительно приветствовать незнакомца. Подобревшая официантка, плавно оттеснив эту очередь, заботливо смахнула с клеенки несуществующие крошки и торжественно водрузила на стол две запотевшие кружки янтарного пива и большую тарелку отборной воблы.
Когда эта вакханалия презентаций закончилась, незнакомец подвинул одну из кружек Тоболину и скомандовал:
– Пей.
Советник выжидательно посмотрел на неожиданного соседа и хотел сказать, что с незнакомыми не пьет, но тот поднял на него свои пронзительные желто-зеленые глаза степной рыси (каркал) и повторил:
– Пей, я сказал.
– Вы не могли бы для начала представиться? – «закипая», но стараясь быть вежливым, поинтересовался Тоболин, которому этот провинциальный спектакль начал уже порядком надоедать.
Незнакомец не ответил, а лишь отрицательно покачал головой.
– В противном случае оставьте меня в покое…
– Я могу оставить тебя в покое, но тогда ты останешься без помощника. Поэтому, пока этого не произошло, давай будем пить вместе, – решительно заявил обладатель пронзительных рысьих глаз.
В дальнейшем Тоболин быстро и синхронно с КА-2 поднимал очередную кружку. В процессе этого нехитрого занятия советник немного рассказал о себе, о ситуации, в которую попал «МЭО-Гурьев», и в заключение предложил КА-2 деньги за оказание помощи в столь сложном и рискованном деле, каковым всегда и во все времена считался поиск правды.
– Денег, Олег, мне не надо, – нисколько не оскорбился КА-2 – денег мне с бабкой на остаток жизни хватит, а дети мои уже сами большие и крепко стоят на ногах. По работе по нашей скучаю, по порядочным людям, по хорошим товарищеским отношениям. Я сейчас «внештатником» в атырауском управлении КНБ с 9 утра до 18 вечера просиживаю. Мог бы кого-то чему-то научить, подсказать. Я же опер был не из последних, а никому это сейчас не нужно. Все вокруг молодые, деловые, хваткие. Только и делают, что бегают с мобилами, выгоду ищут, как волки голодные. А я бумажки никчемные перебираю. Все ко мне как к непутевому аксакалу относятся, к уважаемому деду, по-вашему, считают неудачником, который после увольнения ни в какой инофирме пристроиться не смог. А я, между прочим, еще любого молодого завалю «на руках». Хочешь, с тобой сейчас померяемся?
Советник подумал, что КА-2 немного перепил и поспешил отказаться.
– Да, верю я агатай, верю.
– Ты думаешь, я пьяный? – возмутился бывший атырауский опер не из последних, – Да меня пьяным мало кто видел. Просто у нас, адайцев, забава такая, людей в экстремальных условиях проверять. Ты знаешь, кто такие адайцы? Это великий род, который давал лучших воинов для казахских ханов во все времена. Вот в крови у нас и сидит дух воина, который проявляется в сложных ситуациях, в каковой мы с тобой сейчас, похоже, и находимся.
Вечер уже плавно перетекал в ночь, а все та же усталая и неопрятная официантка все приносила и приносила им пиво и водку, которые отправляли старые и вновь появлявшиеся посетители, таким образом, высказывая почтение соседу Тоболина. А они пили все подряд и, как водится у мужчин, становились друзьями и говорили о минской школе КГБ, которую заканчивали в разные годы, о любимом преподавателе, старом заслуженном контрразведчике, о бывшей работе и еще о многом – многом другом.
20 мая 2006 года (суббота) – 08.00 Атырау
Тоболин выключил будильник не сразу, так как не понимал, явь это или сон. Определившись, он не стал вскакивать с кровати, а закрыл глаза и попытался восстановить в памяти окончание вчерашнего вечера и начало ночи. С трудом вспоминая как они, будучи уже окончательными друзьями, прощались с КА-2 и как сам добирался до гостиницы, советник восстановил в памяти номер телефона помощника и время связи с ним, после чего нехотя встал и пошел в душ.
Через час, в обусловленное время, позвонил КА-2 и, на удивление бодрым голосом, четко проинформировал:
– Я направил тебе на электронную почту сообщение с номером нового мобильного телефона. Заведи для меня ящик на одном из почтовых сайтов на вымышленное имя и сбрось туда какую-нибудь простенькую шифровальную программку. Пароль для входа – год и место рождения Абулхаир-хана. Сделаешь – сбрось эсэмэску с указанием почты.
И постарайся работать оперативно и качественно, а не спать до обеда, – не выдержав, рассмеялся помощник и бросив на прощание – «Пока», отключился.
После такого бодрого звонка, вспомнив связи КА-2, его настрой и компетенции, Тоболин окончательно осознал, что у него теперь есть надежный и очень компетентный помощник, которого он для себя зашифровал под псевдонимом «Хан».
«Конечно, в идеале оперу хочется, чтобы помощником у него был начальник всемогущей финансовой полиции или на худой конец первый зам генерального прокурора, но в жизни так не бывает, – рассуждал за чашкой зеленого чая довольный Тоболин. – Кроме того, сейчас просто нет времени на полномасштабную работу по подбору помощников, как того требуют каноны классической контрразведки, а поэтому надо признать, что с «Ханом» мне очень повезло. Помимо прекрасных человеческих качеств помощник не только обладает обширным количеством связей в правоохранительных органах, но и пользуется среди них непререкаемым авторитетом. Пусть это и не руководители фискальных ведомств, но это опера – те профессионалы, на которых держится вся работа в этих недружественных в нашей ситуации органах».
Пора было начинать работу по обеспечению «Хана» надежными способами связи.
В офисе «МЭО-Гурьев» почти никого не было, так как накануне Москва приняла решение пока не набрала ход комплексная налоговая проверка дать отдохнуть сотрудникам дирекции и бухгалтерии филиала. Пользуясь этим Толчинский, объявил выходной для всего персонала и работали только дежурные службы.
Тоболин удобно расположился в своей мансарде и в полной тишине пустого здания работал над выполнением заявки «Хана». Для этого он зашел на самый посещаемый в СНГ почтовый сайт и завел на нем почтовый ящик на вымышленное имя. Затем разработал график меняющихся паролей для захода на этот ящик и «сбросил» на него программу шифрования и первоочередные вопросы к помощнику. После выполнения всех необходимых операций отправил на новый нигде не зарегистрированный, а следовательно «не засвеченный» мобильный телефон «Хана» сообщение с данными, почтового ящика, на котором находилась вся необходимая на данный момент информация.
Вопросы, поставленные перед «Ханом», были с одной стороны не сложные, но достаточно специфичные. В первую очередь советника интересовал неофициальный статус финансовой полиции в системе госорганов Атырау. Степень влиятельности руководства финпола среди руководителей правоохранительных органов города. Отношения «в связке» финансовая полиция – налоговый комитет. Полная информация о частной аудиторской конторе «Налог консалтинг» и ее владелице.
21 мая 2006 года (воскресенье) – 11.00 Атырау
Тоболин решил в этот день разобраться и систематизировать имеющиеся материалы по проблеме «МЭО-Гурьев». Для того, чтобы сбросить накопившуюся за неделю усталость он провалялся в постели несколько дольше обычного и проснувшись почувствовал себя хорошо отдохнувшим. Бодро натянув майку и спортивный костюм, энергично размялся и выскочив из гостиницы в быстром темпе пробежал три километра. Вернувшись и приняв контрастный душ, он плотно позавтракал и отправился в офис.
Поприветствовав на входе охрану, советник поднялся к себе в мансарду, «пролистал» в компьютере все, что накопилось в папках и почте, после чего удобно расположился в кресле и, приступил к анализу сложившейся ситуации.
«Исходя из имеющейся информации 18 июня 2003 года ТОО «Шельфконнект» стало совладельцем ТОО «МЭО-Гурьев». На каких условиях не известно. Если исходить из логики Киняева владельцы «Шельфконнекта» предложили полную защиту атыраускому филиалу от любых посягательств на территории Казахстана, а возможно и всем другим казахстанским проектам «МЭО»… Но часть в «МЭО-Гурьев», которую холдинг за это отдал, стоит несколько десятков миллионов долларов, а значит «крыша» получается баснословно дорогой. Возможно, новые партнеры из «Шельфконнекта» пообещали что-то еще. Кроме того, тогда же в печати появилась публикация о создании мифического СП «МЭО-Шельфконнект», но прошло почти три года и о его дальнейшем существовании нет никаких упоминаний ни с одной стороны.
Пойдем дальше: 24 апреля 2006 года состоялось общее собрание совладельцев «МЭО-Гурьев», где было принято решение об аудите. Кто из московского офиса присутствовал на нем, не известно. 8 мая владельцы «Шельфконнекта» обращаются в финансовую полицию и комитет нацбезопасности, сообщая о неуплате налогов, находящейся в их совладении фирмы, то есть стреляют себе в ногу. Ведь огромные штрафы с «МЭО-Гурьев» повлияют и на размер их прибыли. В том же письме они упоминают о том, что не дополучили дивидендов и просят проверить 2005 год. Почему они не сделали этого раньше? Или за 2003 – 2004 года они что-то получили? Какой-то тупик, но дальше двигаться в этом направлении нет смысла, не зная деталей договора и истории последующих взаимоотношений.
Что мы имеем в сухом остатке?
В основе спора двух компаньонов лежат большие деньги. Судя по всему, компромисс между ними невозможен. «Генеральный» даже не заикается о возможности переговоров с владельцами «Шельфконнекта», которые в свою очередь, подключив к конфликту фискальные органы, получается тоже сжигают мосты.
Но мы на чужой территории, а значит стратегически уже проиграли, по крайней мере так считает Рязанцев, а он знает обстановку в Казахстане гораздо лучше, чем все московские руководители «МЭО» вместе взятые. Значит нам остаются тактические бои местного значения, которые мы даже если выиграем, то в итоге войну все равно проиграем.
Но, как сказал Марк Аврелий – «Делай что должен и свершится, чему суждено». Поэтому будем работать».
В этот момент поступила электронная почта от «Хана». Помощник написал, что шифровальная программа не устанавливается, поэтому посылает ответы на заданные вопросы в открытом виде. Олег ответил, что связь есть и это самое главное, а новую шифровальную программу подготовит позже к личной встрече.
Можно было так уж сильно и не шифроваться, но Тоболин беспокоился не за себя. Он приехал и уехал, а помощнику и самое главное его детям здесь еще жить и работать. А регион тут специфический.
В приложении к записке «Хана» содержалась следующая информация.
«Агентство РК по борьбе с экономической и коррупционной преступностью (финансовая полиция), образовано 6 июня 1994 года – государственный орган, непосредственно подчиненный и подотчетный президенту, осуществляющий в целях обеспечения экономической безопасности руководство, а также в пределах, предусмотренных законодательством, специальные функции по расследованию экономических, финансовых и коррупционных преступлений. Финансовая полиция наделена правами проводить любые оперативные мероприятия и имеет для этих целей все необходимые силы и средства.
Финансовая полиция (финпол) Атырауской области занимает ведущую роль среди правоохранительных органов и, хотя не пользуется уважением и авторитетом, по степени значимости, в том числе из-за уголовных дел на влиятельных людей города и области, опережает КНБ. Руководитель местного финпола не местный, не поддерживает дружеских связей со своими коллегами по правоохранительным органам, но используя связи в Астане, имеет влияние на областных руководителей УВД, прокуратуры и судебных инстанций. Налоговый комитет Атырау находится в полной зависимости от финпола и выполняет различные задания и заказные проверки по указке «фиников».
ТОО «Налог консалтинг» частная аудиторская компания, образована в 2001 году, владелица Кудабаева Нурсулу Забировна. По некоторым данным конечным бенефициаром конторы является один из руководителей финансовой полиции Атырау.
Кудабаева Нурсулу Забировна, 1965 года рождения, уроженка п. Кульсары, Гурьевской области. В 1984 году закончила Гурьевский сельскохозяйственный техникум по специальности бухгалтер и пять лет практиковала в Кульсаринской райпотребкооперации. Затем перебралась в Атырау, где устроилась в налоговые органы. Заочно окончила финансово-кредитный факультет престижного в Казахстане Алма-Атинского института народного хозяйства. Из налогового комитета уволена по отрицательным мотивам в 1998 году. После чего работала главным бухгалтером в частных структурах, связанных с сервисным обслуживанием нефтедобычи. В 2001 году, с ее слов, друзья из налоговых органов помогли ей создать частную аудиторскую фирму «Налог консалтинг». По непроверенным данным Кудабаева является агентом финансовой полиции и, выполняя задания, проводит заказные проверки с нужными результатами».
Помимо ответов на поставленные вопросы в приложении находились две выписки из оперативных материалов.
апрель 2004 года
По имеющимся данным ТОО «Шельфконнект» является брокерской фирмой, образованной под патронажем вице-президента НК «Казнефть», зятя президента Казахстана Турара Бексултанова. Центральный офис расположен в г.Алматы по ул. Фаруха – 372. Генеральным директором фирмы значится Аханова Жанна Исатаевна, которая на самом деле является подставным лицом, а в реальности руководит деятельностью «Шельфконнекта» его владелец – Сырабаев Саят Нурланович, один из учредителей и бывших руководителей известной фирмы «Акциз».
В настоящее время, пользуясь поддержкой вышеобозначенного высокопоставленного лица, «Шельфконнект» стремительно расширяет сферу влияния на западе Казахстана. В частности, после договоренностей в Атырауском регионе фирма «продавливает» контракт по Карачаганаку и ведет в г.Аксае переговоры о создании СП с брокерской компанией «Глобалтранс». При этом представители «Шельфконнекта» заявляют, что полностью замкнули на себя все сделки казахстанско-американского СП «КАНК» в своей отрасли и здорово «отодвинули» с завоеванных позиций российский холдинг «МЭО».
Данная информация, безусловно, свидетельствует о больших амбициях руководства «Шельфконнекта». В то же время требует более тщательного рассмотрения конфликт его руководителей с представителями «Акциза», откуда они сами являются выходцами. Создается впечатление, что кризисная ситуация в их отношениях может быть отвлечением от действительных целей и замыслов некоторых больших руководителей, стоящих за ними, и впоследствии может быть использована для достижения каких-то далеко идущих целей.
май 2004 года
В настоящее время «Шельфконнект» пытается работать с казахстанско-американским СП «КАНК» и проводит переговоры с другими крупными партнерами, работающими в сфере нефтегазового комплекса в плане получения заказов на оказание услуг. Однако в связи с тем, что о фирме в Атырауской области практически ничего неизвестно, в установлении контактов имеются определенные трудности. По полученным данным Сырабаев встречался с руководством Атырауского нефтеперерабатывающего завода (одного из крупнейших в Казахстане), «Уралнефтегаза», и ряда других известных в области компаний, но пока реальных договоренностей не достиг.
Со слов информированных источников, из-за принадлежности «Шельфконнекта» к сильным мира сего, Сырабаев свободно вхож к руководству области и руководителям других госструктур областного масштаба. Фирма появилась в области в связи с большой перспективой экономического роста региона и поискам возможностей для своего развития. В частности, ближайшие планы руководства «Шельфконнекта» – работа с международным консорциумом «ДЖИПА». В текущем году данным консорциумом в области начинается строительство крупного газоперерабатывающего завода общей стоимостью несколько миллиардов долларов США. Предполагается, что одним из партнеров «ДЖИПА» на этом объекте и стремится стать «Шельфконнект». Сейчас фирма арендует помещение, но в перспективе планируется строительство своего офиса. С этим вопросом Сырабаев обращался к городским властям. Не исключается, что «Шельфконнект» займется и другими видами деятельности – поставки стройматериалов и т.п. В основном Аханова общается с сотрудниками областной таможни, других особо близких связей не замечено.
По сведениям, полученным от сотрудников областной таможни, руководство органа рекомендует всем, заинтересованным в беспроблемном бизнесе фирмам, иметь дело с «Шельфконнектом».
Подчеркивается, что усилия «Шельфконнекта» будут направлены против «МЭО», с целью оттеснения его от наиболее выгодных участков. Основной аргумент – фирма является не казахстанской. В этом им будет способствовать местная таможня, выполняя прямые указания сверху.
Оперативные материалы были какими-то отрывочными и непонятными. «Похоже, что кто-то из местных начальников правоохранительных органов начал изучать «Шельфконнект», как нового игрока в регионе, или это делали по заказу фирм конкурентов, – предположил Тоболин. – И почему «Шельфконнект» начал работать против своего компаньона «МЭО»? В июне 2003 года совместный контракт, а уже в апреле 2004 года, если верить этой информации началось противостояние. Вполне возможно, что владелец «Шельфконнекта» изначально планировал занять нишу «МЭО» в Атырау. В любом случае акционеры холдинга не просчитали угрозы со стороны нового партнера и теперь мы там, где мы есть, а эта информация только наталкивает на предположение, что идея силового поглощения подходящего для начала своего бизнеса объекта зародилась у Сырабаева во время изучения возможности вхождения в этот перспективный и богатый регион. С его-то криминальными наклонностями это не мудрено, но… Так, что там дальше».
СПРАВКА В ОТНОШЕНИИ КОМПАНИИ «МЭО»
(ноябрь 2004 года)
Неожиданные организационные преобразования, в связи с объединением с фирмой «Шельфконнект» среди представителей иностранных компаний и бизнесменов, вызвали определенное недопонимание действиями руководства холдинга «МЭО». С их слов, до настоящего времени компания «МЭО» имела репутацию благонадежной, хорошо финансово обеспеченной, порядочной фирмы, строго выполняющей обязательства перед партнерами, имеющая достаточное количество контактов, хорошую перспективу работы в регионе, четко налаженную команду хороших менеджеров, работающей вне политики. В деловых кругах области это называют не объединением двух деловых компаний в СП, а постепенной приватизацией «Шельфконнектом» компании «МЭО-Гурьев». Все ранее заключенные контракты «Шельфконнекта» осуществлялись силовыми методами, давлением с центра, незаконного вмешательства руководства и работников таможенного комитета в деятельность хозяйствующих субъектов, что в основном вызывало негодование со стороны иностранных компаний, привыкших к независимости в выборе партнеров и порядку. Кроме того, само неэтичное поведение представителей «Шельфконнекта», открытые высказывания о близости к членам семьи главы государства, о своих учредителях, «усмешки» по поводу приобретения «МЭО» вызывают настороженность у деловых кругов области, определенную степень недоверия и боязнь за безопасность своих контрактов и денежных средств, что на руку фирмам-конкурентам, распространителям основных слухов.
Вывод:
Учитывая слабую осведомленность бизнес-элиты Западного Казахстана, об интересах фирмы «МЭО», а также в связи с передислокацией ряда крупных иностранных компаний в регион освоения шельфа Каспийского моря, перевода головных офисов большинства иностранных фирм из г.Алматы в г.Атырау и т.д. необходимо осуществить ряд интервью в местных средствах массовой информации. Это позволит понять истинные причины объединения, оценить правильность укрупнения компании и позитивно отразится на деловом имидже «МЭО».
«Подтверждение, что «Шельфконнект» не тот партнер, с которым «МЭО» нужно было сотрудничать, – резюмировал Тоболин. – Но главное не это, а то, что с апреля 2004 года по апрель 2006 года акционеры холдинга не предприняли решительных шагов по разрыву контракта с «Шельфконнектом». По каким-то причинам не захотели или не смогли этого сделать?
Грустная картина, но надо идти дальше, а у нас пока недостаточно информации для…».
Советник к месту вспомнил любимую аксиому своего учителя, полковника Соболева, который перенял ее у аналитиков от разведки – «сколько бы ни было исходных материалов, их всегда не хватает для однозначного вывода».
В это время в мансарду неожиданно поднялся коммерческий директор «МЭО-Гурьев» Павел Ян.
– Вот вы где прячетесь, Олег Алексеевич, а я вас по всему Атырау ищу. Я за вами. У нас тут, недалеко за городом, место хорошее есть, там ребята уже шашлыки готовят. Приглашаю вас «на природу», как говорится. Поедем, развеемся, что вам тут одному сидеть? Впереди будет много работы, когда еще вырвемся? Я вас в машине подожду.
Все это Ян выпалил как из пулемета и не дав советнику времени на формулирование ответа, исчез из поля зрения.
Не сказать, что Тоболину хотелось куда-то ехать, но он понимал, что для эффективной работы необходимо иметь хороший контакт с местными кадрами, да и дополнительная информация по запутанным отношениям холдинга с партнерами не помешает. Поэтому он решительно собрал бумаги, сложил их в сейф, выключил компьютер и вышел из кабинета.
22 мая 2006 года (понедельник) – 09.00 Атырау
Тоболин получил по электронной почте указание руководителя кризисной группы Савина о немедленном возвращении в Москву. Причина такого срочного решения не сообщалась, только в заключительном абзаце уведомлялось, что в ближайшее время Тоболина в Атырау будет замещать Панов.
Накануне вечером, на шашлыках у Яна, присутствующие менеджеры «МЭО-Гурьев», видимо предупрежденные ранее Толчинским о нежелательности откровений с советником, старательно избегали производственных вопросов, поэтому получить дополнительные сведения о взаимоотношениях с «Шельфконнектом» не представилось возможным. В этой связи советник, используя последние часы пребывания в Атырау, активно перемещался по офису и контактировал с рядовым персоналом, «впитывая» информацию по ситуации с аудиторской проверкой в филиале, изучая настроение людей и их реакцию на действия бывших партнеров из «Шельфконнекта», которые в одночасье оказались главными врагами.
В результате удалось установить, что московский холдинг, по мнению некоторых сотрудников «МЭО-Гурьев», в отношениях с партнерами тоже не был «белым и пушистым». В частности, никто из первых руководителей холдинга не прибыл на последнее общее собрание участников ТОО «МЭО-Гурьев» в Алма-Ату. Почему это произошло – другой вопрос, который его в данный момент не очень интересовал. Советник всегда считал, что народная мудрость – «плохой мир лучше доброй ссоры», очень правильная. Но все полученные сведения опять были какими-то разрозненными и не складывались в единую мозаику.
Кроме того, оказалось, что 12 мая в «МЭО-Гурьев» с документами для проведения аудита приходили люди из «Налог консалтинг», но Толчинский дал указание не пускать их в офис. Для разъяснения данной ситуации советник обратился непосредственно к директору. Владимир Данилович, как всегда долго путался в правовой оценке отказа и в конце концов сослался на установку Москвы, а конкретно на телефонную директиву Панова. В ответ на недоумение Тоболина он, молча, достал письмо Ахатовой на официальном бланке «Шельфконнекта» и положил на стол перед советником.
Генеральному директору
ТОО «МЭО-Гурьев»
г-ну Толчинскому В.Д.
от 19 мая 2006 года исх. № 106
Уважаемый Владимир Данилович!
Общее собрание участников ТОО «МЭО-Гурьев» приняло решение провести аудит компании за счет компании ТОО «Шельфконнект» (Протокол общего собрания участников ТОО «МЭО-Гурьев» от 24 апреля 2006 года). Письмом за № 06-01-04/66 от 10 мая 2006 года Вы были уведомлены о решении компании ТОО «Шельфконнект» в качестве аудиторской компании назначить компанию «Налог консалтинг». Вы были заранее предупреждены мною о том, что к Вам направляется аудитор, однако Вы воспрепятствовали его работе. При этом Вы постоянно ссылаетесь на указания Савина В. и Панова И. – представителей холдинга «МЭО» (г.Москва).
Считаю необходимым отметить, что холдинг «МЭО» (г.Москва) является таким же участником компании ТОО «МЭО-Гурьев», как и компания ТОО «Шельфконнект», имеющим абсолютно одинаковые с ней права, и не может определять единолично действия компании ТОО «МЭО-Гурьев». Однако Вы заняли позицию полной подчиненности интересам одного участника в ущерб интересам другого участника. Холдинг «МЭО» (г.Москва) не вправе указывать Вам, какие необходимо проводить действия, чтобы осуществить аудиторскую проверку, оплачиваемую другим участником.
Согласно законодательству Республики Казахстан:
1- Ссылка холдинга «МЭО» (г.Москва) на ст. 21 Закона РК от 20 ноября 1998г. № 304-1 «Об аудиторской деятельности» (далее – Закон РК об аудиторской деятельности) необоснованна, поскольку из данной статьи не следует, что аудируемый (ТОО «МЭО-Гурьев») должен знать содержание договора, заключенного между аудиторской компанией (ТОО «Налог консалтинг») и участником аудируемой компании (ТОО «Шельфконнект»), действующим на основании решения общего собрания участников ТОО «МЭО-Гурьев» от 24 апреля 2006 года.
2 – Требование о необходимости посмотреть учредительные документы аудитора во избежание нарушений ст. 20 настоящего закона также необоснованно, т.к. аудиторская фирма – ТОО «Налог консалтинг» имеет договорные отношения (договор № 001 на проведения аудита от 10 мая 2006 года) с ТОО «Шельфконнект» как с участником ТОО «МЭО-Гурьев», на что имеется законное основание. Соответственно, только ТОО «Шельфконнект» вправе что-то требовать с аудиторской организации, но никак не ТОО «МЭО-Гурьев», не говоря уже о холдинге «МЭО» (г.Москва).
3 – Договор № 001 на проведение аудита от 10 мая 2006г., заключенный между ТОО «Шельфконнект» и ТОО «Налог консалтинг», действительно не предусматривает размер оплаты. Однако, ссылка холдинга «МЭО» (Москва) на п. 1 ст. 393 ГК РК необоснованна, так как ч.2 ст.17 Закона РК об аудиторской деятельности не предусматривает существенные условия договора на проведения аудита и не является императивной, о чем так же свидетельствует ч. 3 данной статьи, предусматривающая, что договор на проведение обязательного аудита и сопутствующих услуг аудируемого субъекта должен соответствовать требованиям, установленным законодательством Республики Казахстан, в нашем случае речь идет об инициативном аудите. Также соответствующие положения ГК РК об оказании услуг и выполнении подряда не оговаривают цену договора в качестве существенного условия.
В любом случае, как упоминалось ранее, и это главное, договорные отношения между ТОО «Шельфконнект» и ТОО «Налог консалтинг» ни ТОО «МЭО-Гурьев», ни холдинг «МЭО» (г.Москва) никоим образом не касаются.
Учитывая вышеизложенное, если ТОО «МЭО-Гурьев» и холдинг «МЭО» (г.Москва), что-то и вправе требовать, то, в соответствии с решением общего собрания участников ТОО «МЭО-Гурьев» от 24 апреля 2006г., только подтверждение от ТОО «Шельфконнект», что ТОО «Налог консалтинг» является уполномоченной им аудиторской организацией, не более того. Такое письмо ТОО «МЭО-Гурьев» и холдинг «МЭО» (г.Москва) получили.
На основании вышеизложенного, все препятствия к проведению аудита в компании ТОО «МЭО-Гурьев» как с Вашей стороны, так и со стороны холдинга «МЭО» (г.Москва) заставляют одного из участников Товарищества еще более усомниться в правильности и достоверности ведения бухгалтерского и финансового учетов в компании, где Вы являетесь Генеральным директором.
Владимир Данилович, прошу Вас осознать всю степень Вашей личной ответственности в сложившейся ситуации и не препятствовать правомерным действиям аудитора. Также прошу Вас изменить Вашу одностороннюю позицию в отношении участников и в дальнейшем не ссылаться на указания только одного из них. Ваши действия только тогда легитимны, когда они опираются на совместное решение участников. Такое решение существует и прошу Вас его исполнить.
Генеральный директор
ТОО «Шельфконнект» Ж. Ахатова
– К сожалению я не располагаю полной информацией о вашей внутрихолдинговой кухне, поэтому не могу вам пока ничего порекомендовать, – дипломатично отреагировал Тоболин после прочтения документа. – Что же вы предприняли?
– Отправил это письмо во все ваши московские адреса и жду, – с раздражением заявил Толчинский.
– Это правильно, – не нашел правильного решения Тоболин, и чтобы предотвратить стенания Владимира Даниловича, добавил, – Прилечу в Москву, переговорю по этому поводу с Пановым, потороплю его, чтобы скорректировал вашу правовую защиту.
– Подведете вы меня «под монастырь», – услышал Тоболин, закрывая дверь кабинета директора «МЭО-Гурьев».
Выйдя от Толчинского, советник по мобильному набрал номер «Хана» и договорился о встрече.
Ресторан «Андреевский» в послеобеденное время был почти пуст. Тоболин выбрал плохо просматривающийся от стойки бара столик и сел лицом к выходу.
«Хан» пришел минут через сорок, когда советник уже заканчивал трапезу. Занял соседний столик, сев спиной к Тоболину. Пока не вернулся официант, ушедший за заказом «Хана», советник вложил в меню конверт, где лежало письмо Ахатовой, очередные вопросы, которые необходимо было решить и деньги на оперативные расходы. Через пару минут «Хан» вернул ему меню с таким же простым белым конвертом внутри, в котором находилась дискета с добытой помощником информацией.
Советник допил кофе, рассчитался и неспешно вышел из ресторана.
До отлета в Москву время еще было и Олег, вернувшись в офис, достал конверт от «Хана», распечатал информацию с дискеты и углубился в чтение. Больше всего его заинтересовала информация о последствиях нападения неизвестных на Толчинского и Киняева.
«Получено от источника, требующего дополнительной проверки»
Нападение на руководителей подразделений «МЭО-Гурьев» было осуществлено по заданию бывшего лидера некогда самой могущественной преступной группировки в Атырау, некоего «Рымбы». Поводом послужило якобы нежелание местных руководителей «МЭО» выделить одноразовую материальную помощь «банкиру» данной ОПГ. По утверждению источника, «Рымба» не собирался доставлять неприятности руководителям «МЭО-Гурьев», но его об этом так настойчиво попросили, что он не смог отказать.
Данные «просителей» установить не удалось.
Дополнительно сообщаю, что «Рымба» являлся основным организатором нелегальной поставки черной икры в Москву. Пользовался авторитетом среди преступного сообщества на территории СНГ. Имел устойчивые связи с российскими ОПГ, в первую очередь с чеченскими и дагестанскими группировками. Периодически оказывал услуги отдельным представителям атырауских элитных кланов.
Несколько лет назад «Рымба» неожиданно перебрался в Москву и в Атырау приезжал только на время путины. Открыл офис в одном из представительств Казахстана в России, приобрел коттедж на Рублевке и обзавелся личной охраной.
Однако, в результате возникших разногласий с российскими преступными кланами, «Рымба» был застрелен в своем офисе. На его похороны в Москву вылетал один из видных представителей казахской политической элиты, что спровоцировало скандал в казахстанской прессе.
На основании полученной информации, можно предположить, что акция по устрашению руководителей «МЭО» была спланированной и прекращена в дальнейшем в связи с достижением какого-то, необходимого заказчику, результата».
26 мая 2006 года (пятница) – 09.30 Москва
Тоболин недолго безмятежно отдыхал в еще весенней, но плавно катящейся к лету Москве. Заменивший его в Атырау Панов постоянно звонил и давал указания охарактеризовать того или иного персонажа тотальной проверки, разворачивающейся вокруг «МЭО-Гурьев». Советник в свою очередь теребил Рязанцева в Астане, ждал ответа и информировал о результатах Панова.
Кроме того, Тоболин хотел быть в курсе казахстанских реалий и по его просьбе Рязанцев ежедневно присылал большой объем информации по жузам и правящим кланам, иностранным инвесторам и олигархам, владеющим нефтяными месторождениями в Атырауской области, а также характеризовал государственных чиновников, имеющих отношение к нефтяному бизнесу. Всю эту информацию советник разбирал и систематизировал.
Ранним утром позвонил из Атырау «Хан», и как всегда сухо, порекомендовал заглянуть в почтовый ящик. Тоболин сел за ноутбук, открыл необходимый ресурс и увидел коротенькое сообщение.
«Материалы в отношении руководства «МЭО-Гурьев» официально зарегистрированы в Книге учета заявлений финпола КУЗ № 400. По этим же материалам КНБ отказало в заведении уголовного дела».
«Все правильно, по сценарию, как в школе учили, – констатировал советник. – Только финпол немного торопится, что выдает явную заинтересованность его руководителей. Или на них так жестко «надавили»? Не прошло и двадцати суток как финпол получил письмо Ахановой. И хотя на принятие решения отводится тридцать дней, «финики» не удержались и официально зарегистрировали материалы, а значит будут «копать» дальше. Дело принимает очень серьезный оборот. Если, не имея на то веских оснований такой независимый и могущественный госорган, как финансовая полиция все-таки берется за дальнейшую проверку, значит предположение о том, что «заказ» по атыраускому филиалу «МЭО», решение достаточно высоких инстанций, подтверждается. В то же время в проверке не участвует комитет нацбезопасности, «Аншеф» не подвел».
Тоболин позвонил Панову, в Атырау и сообщил о решении руководства финпола зарегистрировать материалы и продолжать уже в официальном порядке разработку руководителей «МЭО-Гурьев». Тот почему-то отреагировал неадекватно.
– Ну и что? Пускай делают, что хотят, мы все равно будем все вопросы решать через суд.
Тоболину не хотелось спорить и доказывать главному юристу холдинга азбучную истину о том, что следующим шагом финпола будет попытка заведения уголовного дела на Толчинского и Макарову, со всеми вытекающими из этого последствиями и он, заканчивая разговор, сказал:
– Я просто позвонил, чтобы ты был в курсе и поставил в известность о случившемся Савина и «Генерального». Пока.
29 мая 2006 года (понедельник) – 09.00 Москва
Накануне Панов сообщил, что ему необходимо вернуться в Москву для проведения конфиденциальных консультаций с руководством и Тоболин с утра приехал в офис холдинга, чтобы уточнить сроки вылета в Атырау.
Поприветствовав охрану на входе, Олег прошел в кабинет финансового директора. Савин, как всегда, был на месте, свеж и подтянут. Встретил Тоболина по своему обыкновению радушно, долго жал руку и говорил комплименты о внешнем виде, после чего сообщил главную новость из Атырау.
– Ты, наверное, в курсе? Вчера охрана офиса «МЭО-Гурьев» задержала на выходе главную проверяющую Кудабаеву из аудиторской фирмы «Налог консалтинг» с нашей финансовой документацией… Теперь все пойдет по-другому, – с оптимизмом заявил финдиректор.
– Нет, я не знал. Можно поподробнее, – осторожно отреагировал советник.
– Да я сам пока всех тонкостей не знаю. Игорь вчера вечером из Атырау позвонил, говорит, как чувствовал что-то. В пятницу перед уходом Кудабаева заявила на вахте, что будет работать в выходные. Охранник сказал, что этот вопрос надо согласовать с руководством, так как никакой заявки нет, и значит, они никого не пропустят. Кудабаева начала скандалить и обзывать охранника. Последний, согласно нашим инструкциям позвонил Игорю, который успокоил вахтера и распорядился разрешить аудиторше работать в выходные. Дождавшись, когда Кудабаева уедет, Игорь прошел на пост охраны и проинструктировал всю службу охраны на повышение бдительности.
Савин сделал многозначительную паузу, но не дождавшись реакции Тоболина, продолжил.
– Игорь, он же такие ситуации за версту чувствует. Сориентировался, что Кудабаева не зря вдруг стала такой трудолюбивой, видимо что-то задумала. Ведь за время проверки она пока не получила результатов, необходимых ее хозяевам из финпола. Игорь же там с ней постоянно на ножах, не разрешает снимать копии с документов, которые мы и так представляем в оригинале, как того требует закон. Кудабаева попыталась «горлом взять», но он же кремень, к тому же грамотный. Не ей чета. Вот, видимо она и пошла на крайние меры. В субботу аудиторша что-то там ковырялась в бумагах, а Игорь в офисе сидел, пока она не уехала. На следующий день на вахте дежурил тот же охранник, которого Кудабаева в пятницу «облаяла», вот он и проявил бдительность. Попросил показать содержимое сумки, а аудиторша опять в скандал. Охранник вызвал старшего наряда, тот нашего Игоря, и под их напором Кудабаева призналась, что хотела взять документацию на дом, чтобы вечером поработать. Охрана составила соответствующий протокол.
– Много было документов? – нарушил Тоболин монолог финансиста.
– В принципе это не важно, теперь мы перехватим инициативу в этой проверке и начнем наступательные действия.
Тоболин понял, что последние слова принадлежат Панову. Руководитель юридической службы с самого начала настаивал на рассылке писем во все инстанции о нарушениях, которыми изобиловала проверка «МЭО-Гурьев». Советник, наоборот, был сторонником поиска компромиссов со всеми заинтересованными сторонами.
В правильности своего выбора Тоболин убедился во время последней связи с «Ханом», который прекрасно владел обстановкой в Атырау и получил задние заняться поиском влиятельных лиц из местных элитных кланов, могущих помочь сглаживанию противоречий между совладельцами «МЭО-Гурьев».
Так вот, «Хан» убедительно доказал, что письма-жалобы в любые атырауские госорганы обречены на провал, и из-за них следует ожидать еще большего ужесточения проверки, а не каких-то послаблений и правовых коллизий. При этом он привел множество примеров на местном материале.
Вспомнив свой разговор с «Ханом», советник попытался переубедить Савина:
– Валера, давай не будем преувеличивать. Произошло очередное правовое нарушение в ходе проверки, которое мы можем использовать для обращения в правоохранительные органы, но только и всего. Более того, есть уверенность, что никто не придаст ровно никакого значения нашему протесту против незаконных действий Кудабаевой. Давай спокойно разберемся. Какие были документы?
– Олег, ты меня извини, но на чем основывается твое мнение, мне непонятно, а мы этого факта так оставлять не должны. Если надо, дойдем до генпрокуратуры Казахстана. Документов было 47, и в основном это были товарно-транспортные накладные.
– Чем нам грозила утрата этих документов?
– Я думаю последующим обвинением в укрывательстве документов, которые после кражи Кудабаевой мы не смогли бы представить, в обмане, подлоге, заведомом искажении отчетности, выбирай, как говорится, на свой вкус, но, если хочешь знать точнее, лучше свяжись с Игорем. Он все уже «просчитал» и готовит наш «ответ Чемберлену».
– Ты лучше сам позвони ему, пожалуйста, и заодно уточни, когда он вылетает в Москву.
Савин набрал по мобильному главу юридической службы и завязал с ним оживленный диалог, а Тоболин, прислушиваясь к их переговорам, стал прикидывать, что дает «захват с поличным главной аудиторши». И что за этим «проколом» проверяющей стороны может последовать.
Наконец финдиректор закончил разговор и сообщил:
– Тебе лететь пока не надо. Игорь сам там хочет «выжать» все из этой ситуации с задержанием Кудабаевой, а ты пока здесь текущими делами займись. Когда надо будет, вылетишь, но готовность, сам понимаешь, всегда должна быть номер один. А сейчас извини, мне к шефу на доклад идти нужно.
– Еще что-нибудь по Атырау? – заинтересованно спросил Тоболин.
– Да нет, текущие дела, – ответил Савин, вставая из-за стола и направляясь к сейфу с документами.
Тоболин, понимая, что решение принято и разговор окончен, бросил, выходя из кабинета:
– Если что, я на связи.
Пройдя к себе в кабинет, Тоболин первым делом позвонил в Атырау владельцу небольшой фирмы «Сигнал», которая обеспечивала пропускной режим и охрану объектов «МЭО-Гурьев».
С хозяином «Сигнала» Бараевым Рашидом, с самого первого дня знакомства у советника сложились хорошие деловые отношения. Поэтому Тоболин запросто набрал Бараева и обменявшись приветствиями, попросил узнать у своих ребят, все ли члены комиссии прибыли сегодня на объект.
Рашид перезвонил почти сразу и сообщил, что все проверяющие на месте.
– А Кудабаева? – не поверил Тоболин.
– А вон ты о чем? Так бы сразу и сказал. Сейчас перепроверю.… Здесь и как ни в чем не бывало приступила к проверке, – через пару минут ответил Рашид. – Ты, Олег, когда прилетишь? Тут рыбалка такая намечается…
– Пока не знаю. Здесь дела есть.
– Ладно, пока. Если что звони, не стесняйся, только кругами не ходи, а сразу говори, чего надо.
– Спасибо, Рашид, пока, до встречи.
Завершив разговор, советник с раздражением подумал, что вместо защиты руководства «МЭО-Гурьев» мы ловим мелких нарушителей режима проверки. Теряем время, которого потом может не хватить для спасения казахстанского бизнеса. Неужели «Генеральный» не понимает, что обстановка вокруг атырауской компании стремительно осложняется и необходимо срочно искать выходы на Бексултанова.
Глава 5. Абрис врага
31 мая 2006 года (среда) – 09.00 Москва
Тоболин третий день работал в офисе холдинга, но никто его по проблемам «МЭО-Гурьев» не тревожил. Занимаясь текущими делами, мыслями он был в Атырау. Изоляция от происходящих там событий была непонятной. Встречаясь в коридоре с Савиным, они здоровались, общались, но никто не заводил разговор о событиях в Казахстане. Панов и Толчинский тоже не звонили. Тоболин понимал, что все это связано с какими-то управленческими решениями руководства холдинга, но вопросы задавать не привык. Еще в начале службы в КГБ его приучили, что опер должен обладать только той частью конфиденциальной информации, которая необходима для его непосредственной деятельности. Поэтому советник спокойно ждал, когда придет его время действовать и готовился к нему.
Получив, по дороге в офис сообщение от Рязанцева, советник, добравшись до своего компьютера, начал разбирать электронную почту. Найдя письмо полковника, и расшифровав его, он получил долгожданную информацию по Сырабаеву.
Сырабаев Саят Нурланович (в дальнейшем ССН), 15 декабря 1956 года рождения, уроженец г. Алма-Аты. В 1973 году окончил среднюю школу и поступил в Алма-Атинский институт народного хозяйства на факультет механизированной обработки экономической информации и автоматизированных систем управления. Во время обучения в институте задерживался органами МВД как фарцовщик, но благодаря родственным связям не был отчислен, а взял академический отпуск по болезни и через год продолжил учебу. По окончании ВУЗа работал в Алма-Ате во многих республиканских госорганах, нигде больше 1–2 лет не задерживаясь.
В 1996 году ССН становится основателем и руководителем АО «Акциз – Тамерлан» ему принадлежало 8 % акций фирмы. Большая доля, около 70 % принадлежала ЗАО «Акциз» (основатель и владелец Нартай Каирбеков).
Каирбеков – одноклассник зятя президента Турара Бексултанова, в те годы контролировал в Алма-Ате водочный бизнес. Затем начал сотрудничать с тогдашним начальником Таможенной службы республики и получил монопольное право на изготовление электронных копий таможенных деклараций, что приносило его фирме “Акциз” ежегодный доход в 50 млн долларов. Именно для связей с таможней, проведения таможенных операций и схем, была создана “Акциз – Тамерлан”.
В 1998 году ССН, совместно со своим ближайшими сподвижниками. учреждает ТОО «Математикс», которое осуществляло различную коммерческую деятельность. В 1999 году «Математикс» участвует в конкурсе акимата г. Алма-Аты на строительство остановочных комплексов (остановки общественного транспорта, далее – ОК) и получает разрешение на строительство 71 ОК в г. Алма-Ате. Как компенсация частному инвестору за затраты по возведению ОК, акиматом предусматривалось предоставление возможности открытия торговых точек и оказания услуг наружной рекламы. Строительство данных 71 ОК было начато и завершено в 1999 г.
Одновременно в конце 1998 года "Математикс" покупает АО «СТАН», выпускающее одноименную популярную газету. В мае 1999 года «Математикс» неожиданно продает акции «СТАНа», успев за полгода владения уволить многих талантливых менеджеров и сотрудников.
В то же время «Математикс» выступает учредителем нового ежемесячного журнала о политике и обществе в Казахстане «Материк», первый пилотный номер вышел в мае 1999 года.
В 2000 году «Математикс» был перерегистрирован в ЗАО, и стал сдавать киоски собственных ОК в аренду физическим и юридическим лицам, избавившись тем самым от проблем, связанных с розничной торговлей. Расширяя рекламную сеть на собственных и арендованных ОК в г. Алма-Ате, ЗАО «Математикс» добилось полного покрытия города. За время работы ЗАО удалось приобрести в г. Алма-Ате дополнительно 37 готовых ОК у свернувших деятельность конкурирующих компаний и различных физических лиц.
С 2004 года ЗАО «Математикс» оказывает рекламные услуги в регионах на собственных рекламных конструкциях, размещая их на арендованных ОК в следующих городах: Караганда, Павлодар, Усть-Каменогорск, Тараз, Шымкент, Кызыл-Орда, Астана, Актобе, Кокчетав.
В том же году ЗАО «Математикс» было перерегистрировано в АО «СТР Макрос», со специализацией на рекламной и торговой деятельности. Услуги по реализации товаров предоставляются только в г. Алма-Ате, причем, из общего количества ОК с торговыми точками (108 штук), 28 ОК сданы в аренду.
Однако в 2003 году СНН неожиданно был выведен из состава Совета директоров АО «СТР Макрос», но оставил за собой владение журналом «Материк». Примерно в тот же период (конец 2002 года) СНН убирают из «Акциза».
Данные метаморфозы произошли предположительно по той причине, что в этот период произошел разрыв между бывшими друзьями и компаньонами Бексултановым и Каирбековым.
СНН, прекрасно сознавая за кого надо держаться, переходит под полное покровительство Бексултанова.
В апреле 2003 года СНН основывает Ассоциацию по изучению прибыльности инвестиций (АИПИ). Заявив видом деятельности – исследование международного и казахстанского рынка.
В ноябре 2003 года учредителями АО "Национальная компания "КазНефть" (50%), ТОО "Медиа-Право" (50%), была создана АО "Радуга – медиагрупп" (далее – РМГ), с уставным капиталом 1,3 млн тенге. В Казахстане широко анонсировалось, что несколько известных казахстанских средств массовой информации войдут в состав нового медиа-холдинга, создаваемого ЗАО "НК "КазНефть". По словам представителя телекомпании НТВ в Казахстане готовится проект крупного бизнес-издания, подобного российскому "Коммерсанту". Также рассматривается вопрос о создании совместно с "Интерфаксом" нового информационного агентства.
В декабре 2003 года «Радуга медиагрупп» возглавил СНН. Однако вскоре что-то пошло не так и вскоре его уволили. Здесь то и пригодился, созданный на всякий случай в 2002 году, ТОО “Шельфконнект”.
В своем окружении СНН характеризуется как лицо, обладающее целым набором отрицательных качеств: двуличный, хитрый, жестокий, умеющий извлекать выгоду из складывающих обстоятельств. Прекрасно разбирается в принципах устройства казахского общества и умело пользуется его особенностями. Знает, как себя поставить перед людьми нижестоящими и подстроиться под требования вышестоящего в иерархии. За период с 1998 по 2003 годы на него и лиц из его ближайшего окружения заводилось три уголовных дела по признакам коррупции, но ни одно из них до суда не дошло.
Прочитав материалы, Тоболин набросал для Рязанцева ряд новых вопросов по существу полученных данных, и отправил сообщение с благодарностью и обещанием скорой встречи.
2 июня 2006 года (пятница) – 17.00 Москва
Савин вызвал советника и отдал распоряжение сменить Панова в Атырау, так как глава юридического департамента за две недели командировки полностью «выдохся» и ему нужно «подзарядить батарейки».
– Так что в воскресенье ночным рейсом вылетай, – сказал в заключение финдиректор, вставая и провожая Олега из кабинета.
– Постой, Валера, хотелось бы узнать, какая там сейчас обстановка? Как идет проверка? – возмутился Тоболин, останавливаясь у двери.
– Там вопросы пока в основном юридического и финансового характера, – деловым тоном «отрезал» Савин, – они в целом нами решаются. Твоя задача на сегодня – оперативное сопровождение проверки, безопасность и… В общем, не мне тебя учить. У меня и так каждые полчаса атырауский директор и бухгалтер, на связи голову морочат вопросами, которые до меня там никто не решал…
– Может быть, Игорь какие-нибудь отчеты присылал или вопросы какие-то перед руководством ставил? – продолжал настаивать Олег.
– Нет, он на месте все решал, а отчет сказал, здесь, в Москве писать будет.
– Ты уж будь так любезен, Валерий Викторович, сбрось мне копию, чтобы знать, куда мы идем, а то ведь отсутствие представления о сегодняшнем нашем положении может повлечь целую цепь стратегических ошибок в моих бесполезных действиях. Ты ведь знаешь, высокие материи теоретической юриспруденции и экономического анализа, не мой конек, – уже более спокойно отреагировал Тоболин и направился оформлять командировку.
6 июня 2006 года (вторник) – 10.00 Атырау
Накануне, в день прилета, Тоболин попытался обстоятельно поговорить с Толчинским, чтобы выяснить на каком этапе находится проверка, как обстоят дела по рассмотрению нарушений со стороны аудиторов и какие распоряжения и рекомендации оставил Панов. Однако директор, сославшись на неотложные дела, стремительно покинул свой кабинет. Пришлось, чтобы оценить обстановку хотя бы в первом приближении, весь день, дожидаясь, когда освободится сверхзанятый Толчинский, общаться с рядовыми сотрудниками «МЭО-Гурьев» и представителями охранной фирмы. Директор так и не нашел времени для разговора с советником, а Панов и Савин на звонки не отвечали.
Несмотря на это Тоболину удалось выяснить, что аудиторы привлекли дополнительные силы и работают не покладая рук. Присматривает за ними опер финполиции капитан Ерлан Аязханов, который каждый день проводит с проверяющими совещания. Характеризуя сотрудника финполиции, юрисконсульт Мулатова отмечала, что он – «Чувствует себя хозяином положения, разгуливает по подразделениям «МЭО-Гурьев», как у себя дома. Производит беспорядочные вызовы и опросы специалистов, на которых оказывает давление и обещает скорое прекращение деятельности «МЭО-Гурьев». И вообще ведет себя надменно и вызывающе». Охранники подсказали, что Аязханов пару раз заходил в офис «Шельфконнекта», где о чем-то «шептался» с Ахановой.
Информации было не густо, но Тоболин пока не определился надо ли «влезать» в дела бухгалтерии «МЭО-Гурьев», где и происходили главные события проверки.
Связавшись с «Ханом», советник поинтересовался личностью капитана финпола Ерлана Аязханова. Через полчаса помощник ответил, что Аязханов не стоит нашего внимания – это простой исполнитель, без выдумок и фантазий. Нас гораздо больше будут интересовать лица, стоящие за ним – теневые руководители проверки «МЭО-Гурьев».
На следующее утро, когда советник выдвинулся в город для встречи с «Ханом», по мобильному позвонил Владимир Данилович и с паническими нотками в голосе попросил срочно приехать. Тоболин отправил «Хану» сообщение о переносе встречи и вернулся в офис.
В приемной секретарша сообщила советнику, что полчаса назад директору позвонил Аязханов и пригласил на беседу в здание финансовой полиции.
Толчинский при появлении советника выскочил из-за стола и в своей обычной экспрессивной манере заявил:
– Вот, дожили, меня теперь уже и на допрос вызывают…
Тоболин спокойно посмотрел на директора и улыбнувшись поприветствовал:
– Доброе утро, Владимир Данилович.
– Какое к черту доброе? – вновь взвился Толчинский. – Вы знаете, что меня уже в финансовую полицию вызывают?
– Знаю, – сдержанно ответил советник.
– Откуда? – удивился директор и не дожидаясь ответа продолжил, – Что прикажете делать? Сухари сушить, или с семьей прощаться? Говорил я вам, что надо сюда вашего «Генерального» из Москвы вызывать и решительно закрывать эту неправомерную проверку.
Зная, что дальше Владимир Данилович начнет перечислять все ошибки московского руководства, Тоболин, делая вид что слушает, начал продумывать план дальнейших действий.
Кажется, ситуация начинает меняться, что-то произошло. Ведь до этого Аязханов непосредственно здесь, в офисе, задавал вопросы Толчинскому и всем остальным директорам и главным специалистам филиалов, и без проблем «отбирал» любые, необходимые ему, письменные объяснения. Значит, начинается реализация какого-то нового плана финпола. В Москву сейчас звонить еще рано, в офисе никого нет. Да и что ответит Панов? – «Финики» имеют право, но можно не отвечать на их вопросы или отвечать односложно – не знаю, не был, не привлекался».
Толчинский, завершая свою речь, вновь задал вопрос:
– И что прикажете делать?
– Придется ехать в финансовую полицию и отвечать на вопросы. Как делать это правильно, думаю, нам подскажет позже господин Панов… А кстати, на какое время вас вызвали?
– На 17.00, но я один туда не поеду.
– Ну, конечно, со своим юристом поедете.
– Вы извините, Олег Алексеевич, но Мария Валентиновна все-таки женщина, поэтому я думаю, именно вы должны меня сопровождать.
– Хорошо, когда выезжаем?
– До финполиции езды минут 30, так что думаю, будем выдвигаться в 16.30.
Тоболин старался не бросаться в глаза сотрудникам финпола и аудиторам, которые проводили проверку поэтому в этот приезд, перестал работать в офисе, а оборудовал рабочий кабинет в одном из свободных номеров в гостинице «МЭО-Гурьев». Вернувшись от Толчинского, советник позвонил Мулатовой и попросил ее связаться с Пановым и обговорить юридическую сторону возникших обстоятельств и получить инструктаж по поведению Владимира Даниловича в финансовой полиции.
Примерно через два часа, учитывая отсутствие реакции из московского штаба, советник набрал Панова, который все это время игнорировал звонки Мулатовой. Игорь отреагировал на вызов Толчинского в финпол на удивление неадекватно.
– Финансовой полиции нет в постановлении на проверку «МЭО-Гурьев», поэтому можно было их вообще не пускать в офис.
– Но ты же здесь был? Что же ты их пустил? Или ты уже успел забыть, что общался с Аязхановым, а финпол, который он представляет, курирует аудиторов, давно тут работающих в полный рост?
– Мне все равно кто они такие, так как есть один критерий – закон, а если его кто-то нарушает, нужно обращаться в прокуратуру или в суд, – начал свысока поучать директор юрдепартамента.
– Так что нам, в суд сейчас обращаться? – не выдержал Тоболин. – Ты же прекрасно знаешь, что из себя представляют органы финансовой полиции…
– Ты сначала дослушай меня, – перебил Панов. – Повестки нет, значит можно вообще никуда не ходить. Мало ли кто кому может позвонить…
– Значит, мы с Толчинским ни в какой финпол не едем? Я тебя правильно понял? – начал заводиться Тоболин.
– Принимайте решение на месте, по ситуации. У нас сейчас все в разъезде. Руководство вернется, я доложу, примем решение и доведем до вас. Время еще есть. Но главное, не пляшите «под дудку» проверяющих. Постоянно заявляйте о своих правах. Я дал соответствующие письменные инструкции Мулатовой.
Тоболин не стал полемизировать с Пановым, а быстро набросал на ноутбуке записку, где отразил свое мнение по поводу активизации финпола и попросил дополнительных инструкций от штаба в связи с вызовом Толчинского в финансовую полицию для дачи объяснений.
Конечно, у него были свои рекомендации, но он считал, что в таких случаях опыт Панова незаменим и тот может юридически точно отработать линию поведения и подготовить правильные ответы директора «МЭО-Гурьев» на опросе в финполе. Если бы Панов с Савиным не закрывали от Тоболина информацию о своих планах и намерениях по атыраускому филиалу, советник не затевал бы бюрократическую переписку, но в сложившихся обстоятельствах он посчитал необходимым поступить именно так. Перейдя на пересылку корреспонденции через официальные каналы связи с холдингом, советник полагал, что данный демарш, возможно, поможет сломать закрытость остальных членов штаба.
Отправив по электронной почте свою депешу, Тоболин занялся подготовкой к визиту в финансовую полицию. Пользуясь самостоятельностью, предоставленной Пановым и посчитав, что не стоит преждевременно обострять отношения с грозными фискалами, советник принял решение не отказываться от приглашения и посетить с Толчинским финпол.
После обеда Тоболин успел встретился с «Ханом» и получить от него информацию о пропускном режиме и расположении кабинетов в здании финансовой полиции. При этом помощник предупредил, что советника, как иностранца, внутрь, скорее всего, не пропустят, поэтому чтобы, не накалять ситуацию, не стоит «качать права», а действовать осторожно по ситуации.
Когда в обозначенное время на служебном «Мерседесе» Толчинского подъехали к четырехэтажному зданию финпола советник попросил директора и юриста оставить мобильные телефоны и лишние документы в машине. С собой взять только удостоверения личности.
Толчинский, естественно, запротестовал против странного требования:
– А если мне из Москвы с дополнительными рекомендациями позвонят или я захочу у Панова по какому-нибудь вопросу проконсультироваться?
– Таковы правила. Мобильные телефоны придется оставить в дежурной комнате финполиции, – не стал много распространяться советник.
– Но Панов рекомендовал все время быть с ним на связи? – продолжал возмущаться директор.
– Видимо Игорь Николаевич не до конца осведомлен обо всех существующих требованиях при посещении заведений финпола, – спокойно отреагировал Тоболин, но посмотрев на недоуменное выражение лица Толчинского, жестко добавил, – Если вы возьмете телефон с собой. Вас заставят его сдать и за время вашего опроса специалисты финпола скачают с телефона всю информацию, которая там находится и, кроме того, могут установить на него какие-нибудь дополнительные технические «примочки».
Толчинский с недовольным видом оставил свой телефон на переднем сиденье и бормоча какие-то претензии в адрес москвичей, вышел перекурить. Советник немного задержал Мулатову, которая хотела последовать за директором и попросил не забывать инструкции Панова и быть предельно внимательной и аккуратной в ответах, не позволяя много говорить директору.
Затем, советник, понимая состояние Толчинского и Мулатовой проводил их до самого входа в финпол и на прощанье пожелал им быстрого возвращения. Но ожидание затянулось на долгих четыре часа. Когда они вернулись к машине, Владимир Данилович был скорее оживлен, чем подавлен. Он постоянно возвращался к перипетиям опроса, как называли это финполицейские, и рассказывал о своей находчивости и остроумии при ответах на каверзные вопросы следователя.
Советник предложил продолжить вечер воспоминаний внутри автомобиля. Когда немного отъехали от здания финпола, и эмоциональный всплеск директора пошел на убыль, Тоболин спросил Мулатову:
– Что-то долго они вас там опрашивали?
– Нас сначала выдерживали минут тридцать в холле, а потом меня никуда не пустили, и я все время сидела в коридоре, а Владимир Данилович кочевал по кабинетам.
– Владимир Данилович, – обратился советник к Толчинскому, – сколько следователей присутствовало при допросе?
– Сначала двое, но затем они перевели меня в другой кабинет, где появился третий, но он как бы занимался какой-то писаниной и не обращал на нас никакого внимания.
– Кого из опрашивающих вы знаете? И кто руководил допросом?
– Аязханов, он меня везде сопровождал. Второй, вроде бы как начальник его, потому что сначала вопросы задавались устно, а затем этот второй накричал на Аязханова, мол, вы не готовы, зачем тогда все это было затевать. Потом он дал указание и Аязханов стал писать вопросы на бланках объяснительной, и я под запись на них отвечал. При этом Аязханов каждый вопрос показывал этому старшему и тот, молча, читал. Последние вопросы Аязханов написал дополнительно с устного указания «старшого» уже после подписания мной основной объяснительной.
– Так…, – озадаченно протянул советник. – А сколько вы вообще документов подписали?
– Я точно не помню, но может быть два, или три.
Советник с разочарованием посмотрел на директора, но учитывая его состояние, не стал допытываться до истины, а задал другой вопрос:
– А третий присутствующий ничего не говорил?
– Нет, он все время что-то молча писал.
– Что-нибудь еще интересное вспомните?
– Да, когда мы ожидали в холле, я встретил своего старого знакомого, мы с ним поговорили немного.
– Какого знакомого? – насторожился Тоболин.
– Одного подполковника, фамилию что-то не припомню, но у нас дачи рядом были… Как же его… – приготовился вспоминать Толчинский
– О чем говорили? – перебил Олег.
– Я вкратце рассказал ему о нашем деле. Он оказывается в курсе. Сказал, что скоро дело «МЭО-Гурьев» передадут в его отдел. Когда это случится – обещал помочь.
– Хорошо, постарайтесь вспомнить фамилию.
– Да, я у жены узнаю. Она с хозяйкой этого подполковника сдружилась по дачным делам. Потом вам скажу.
– Копию объяснительной они вам, конечно, не дали? – утвердительно спросил Тоболин.
Толчинский, до этого момента предельно возбужденный как-то мгновенно разомлел, устало кивнул, и дал указание водителю везти его домой.
– Что ж, надо будет доложить результаты Панову, – сказал Тоболин, обращаясь к Мулатовой.
– Можно по мобильному? – робко попросила Мария Валентиновна.
– Конечно, вы и так сегодня задержались на работе. Да и волнительный денек выдался, – разрешительно отозвался Тоболин.
Вернувшись в гостиницу, советник связался с «Ханом». Проинформировал его о результатах посещения финпола и попросил, если есть возможность, выяснить, что там происходило и почему Толчинского так долго опрашивали.
7 июня 2006 года (среда) – 15.00 Атырау
Ресторан «Андреевский», который рекомендовали атырауские комитетчики, как нельзя лучше подходил для встреч с «Ханом». Во-первых, весь менеджмент и обслуживающий персонал, а также мебель и предметы интерьера подбирал хозяин-американец, а значит, очень мала вероятность того, что зал или столы могли быть оборудованы подслушивающими устройствами любых казахстанских спецслужб, включая финпол. Во-вторых, ресторан посещали в основном служащие близлежащих иностранных компаний, которые прекрасно знали друг друга поэтому финпол, во избежание международного скандала, не мог завести сюда своих людей для проведения операции по захвату. В-третьих, из зала ресторана хорошо просматривались подходы к нему и в этой связи можно было визуально определить, ведется ли за помощником наружное наблюдение и приготовиться к встрече с ним.
Обычно Тоболин выбирал время для связи с помощником с таким расчетом, чтобы зал ресторана был полупустым. Причем бывшие комитетчики всегда садились за соседние столики на диванах, расположенных вплотную спинками друг к другу. Делая вид, что общаются с кем-то по мобильному телефону, кратко обменивались только самой важной информацией, которую нельзя было передавать по другим каналам связи. Однако главным на этих редких встречах был не обмен документальной информацией и не передача помощнику средств для дальнейшей работы, важно было увидеть и почувствовать настроение напарника, поддержать его, поднять боевой дух, показать решимость, уверенность и готовность к дальнейшей работе.
Утром «Хан» связался с Тоболиным и сообщил, что дело «МЭО-Гурьев» находится под личным контролем начальника атырауского финпола. К разработке допущено всего несколько человек из числа особо доверенных лиц, поэтому выяснить подробности по опросу Толчинского будет сложно. Тоболин уже подумывал о том, чтобы перенести встречу, но чуть позже «Хан» вышел на связь повторно и сообщил, что удалось заполучить копию объяснительной, которую накануне в здании финпола отобрали у Толчинского. И вот обусловленное время подходило к концу, а «Хана» все еще не было. Тоболин уже рассчитался и собирался уходить, когда увидел, что у ресторана паркуется автомобиль помощника. Достав мобильный Тоболин сделал вид, что набирает номер и звонит. «Хан» вошел в зал ресторана, привычно прошел на свое место и заказал зеленый чай. Когда официант ушел, помощник передал советнику папку с меню, в которую вложил файл с бумагами и посмотрел на часы. Это означало, что у него нет времени.
– За тобой чисто, – тихо сказал Тоболин, быстро перекладывая документы из меню в свою папку, взамен положил пакет с деньгами и вернул меню помощнику. Затем не спеша поднялся и вышел из ресторана.
Вернувшись в гостиницу, Тоболин достал файл, вынул из него объяснительную и приступил к ее изучению.
Документ показался советнику очень странным. Стенографический отчет трехчасового опроса уместился на одном машинописном листе. Правда было еще дополнение к объяснительной, которое занимало тоже всего пол-листа. Вопросы касались исключительно коммерческой составляющей деятельности «МЭО-Гурьев» с уклоном на отношения с СП «Казахстанско-Американская нефтяная компания» (КАНК) и каким-то неизвестным ТОО «Фрахт-Сервис».
Внимательно перечитав объяснительную, советник задумался, но так, с наскока, по этой филькиной грамоте, не смог разгадать в чем состоял замысел атырауского финпола.
«Отправлю в Москву, пусть коммерческую сторону Панов оценивает, но по остальному возникает масса вопросов, на которые пока ответа нет. А найти решение необходимо, потому что иначе не сможем правильно оценить ситуацию и адекватно отреагировать на ее изменения, и уж тем более не сможем прогнозировать ход дальнейших событий».
Тоболин устроился поудобнее, достал из стола чистый лист бумаги, взял из карандашницы, как он ее по-старому называл, простой карандаш и приступил к детальному рассмотрению, но не объяснительной, а действий финпола по вызову Толчинского. Советник рассуждал, рисуя на бумаге только ему понятные треугольники, стрелки и квадратики.
«Со слов нашего директора опрос проводили опер Аязханов и его начальник. Но это вряд ли. Второй присутствующий при опросе, наверняка следователь, который должен был процессуально оформить объяснительную. Да и вопросы помогал формулировать именно он. Этот «следак», вероятно, руководит проверкой заявления «Шельфконнекта» после того, как оно было «заКУЗзировано», а Аязханов просто младше по званию, поэтому высказывал ему такое почтение.
Сейчас самое главное вычислить, зачем понадобился весь этот спектакль и на кого он был рассчитан. В том, что эта «дешевая» постановка какого-то хитромудрого финполовского режиссера преследовала какие-то определенные цели советник, ни минуты не сомневался. А вот какие, предстояло определить эмпирически.
Пункт первый – зачем заводить Толчинского в здание финполиции? Судя по количеству и характеру вопросов в объяснительной, ее можно было отобрать за полчаса, непосредственно в кабинете директора «МЭО-Гурьев». Предположим, хотели оказать психологическое давление, «раскачать», заставить «потечь» и на этом фоне получить какую-то более важную информацию. Но вопросы очень простые, такими не поставишь в тупик и не введешь в ступор… Где и на чем здесь «давить»? Значит, тут что-то другое. Понятно, что главное, о чем хотели узнать «финики», не попало в эту «левую» объяснительную, которую, возможно, нам просто «подсунули». Но зачем финполу нужны показания Толчинского, которые они не закрепили процессуально? Однако… директор почему-то точно не помнит сколько бумаг он подписывал. Значит будем исходить из того, что показаний может быть значительно больше, и они могут быть юридически оформлены? Все-таки главное в этом пункте заключается в том, чтобы завести Толчинского на территорию финпола. Зачем? Мы пока не знаем.
Пункт второй – почему Толчинский находился в здании финполиции четыре часа? Зачем так долго? Полчаса, со слов Мулатовой, их выдерживали в холле. Но получается, что все остальное время Владимир Данилович отвечал на простые вопросы односложными предложениями, что заняло бы не больше тридцати минут? И тут что-то не так. И почему об этом молчит сам Толчинский? Значит финполу необходимо было такое количество времени для того, чтобы получить какой-то результат. И следует исходить из вероятности, что они его получили.
Пункт третий – что за третий человек присутствовал в кабинете на всем протяжении опроса Толчинского? Владимир Данилович утверждает, что тот занимался каким-то своим делом, но скорее всего это не так. Этот неизвестный преследовал определенную цель. Какую? Возможно, он изучал нашего директора на предмет, как быстро сдаст Толчинский все коммерческие схемы «МЭО» после ареста?
Нет, все это бред. Единственное более или менее вероятное предположение, которое можно построить на обобщении имеющейся информации – финпол в ходе опроса хотел получить какую-то информацию, и за четыре часа, будем предполагать худшее, он ее получил. Объяснительная – фикция, они главную часть опроса могли просто записать на диктофон.
Исходя из этого, остается спрогнозировать дальнейшие ходы финпола. Однако, версий никаких, ни стройных, ни даже самых захудалых, на этих приблизительных предположениях не выстраивается».
Тоболин знал, что такое с ним иногда случается. Мысль неожиданно стопорится и верное решение никаким образом не находится. Правильный ответ оказывался заблокирован и не помогал ни первый, ни второй, ни даже двадцать восьмой «мозговой штурм», как этот процесс называл его главный учитель в КГБ СССР полковник Соболев. В таких случаях следовало «переключиться» на другой вид деятельности. Через некоторое время решение проблемы вдруг находилось само собой, правда, иногда слишком поздно. Понятно, что это был самообман. Мыслительный процесс был непрерывным и направленным только на решение главной задачи, но Тоболин делал вид, что переключается на другие проблемы и считал, что это ему помогает.
Вот и теперь советник покинул гостиницу и, взяв дежурную машину, выехал в город. Попросив водителя остановиться в квартале с офисными центрами и, узнав, где находится ближайшее интернет-кафе, Тоболин решил прогуляться до него пешком.
Внезапно, каким-то двадцать пятым чувством, он уловил беспокойство, которое ему внушало что-то из окружающих его предметов или людей. Советник, не прекращая движения, осторожно осмотрелся. Улица была полупустой и несколько школьников и домохозяек, спешащих по своим делам, не внушали никаких опасений. Тоболин хотел уже отбросить свои подозрения, но, еще раз всмотревшись в припаркованные на обочине машины, заметил небольшой черный «Фольксваген» с затонированными стеклами. Ему показалось, что он видел эту машину, когда выезжал на «дежурке» с территории офиса, а затем и по дороге в город. Чтобы проверить возникшие подозрения, Тоболин свернул с центральной улицы внутрь ближайшего квартала и присел на скамейку у подъезда, с которой просматривался въезд с улицы во двор. Находясь под прикрытием деревьев, советник наблюдал, как к проезду приблизился знакомый «Фольксваген», из него быстро вышел молодой человек и почти бегом направился внутрь квартала. Войдя во двор, незнакомец осмотрелся и, только обогнув деревья увидел советника, который сидел спиной к нему и самозабвенно общался по мобильному. Филер, а в этом уже не могло быть сомнений, мгновенно сориентировался, принял безразличный вид и не спеша миновав скамейку Тоболина, уселся на такую же у соседнего подъезда.
Установив, что за ним ведется наблюдение, Тоболин попробовал незаметно оторваться, но он практически не знал город и с первой попытки, в пешем порядке, этого сделать не удалось. Тогда советник прогулочным шагом вернулся к «дежурке» и попросил отвезти его в торговый центр «Атырау». По прибытии на место, Тоболин поблагодарил водителя и отдал распоряжение если через тридцать минут он не вернется, отправляться в офис.
В этом ТЦ советник бывал уже несколько раз. В свое время, он отметил преимущества «Атырау» для ухода от наружного наблюдения, так как в силу большого размера, торговый центр имел несколько выходов, причем на четыре разные улицы. Поэтому при предыдущих посещениях Тоболин тщательно исследовал ТЦ и прилегающую к нему местность, и сейчас именно это обстоятельство должно было помочь ему уйти от слежки. После нудного хождения по многочисленным бутикам, у советника получилось усыпить бдительность наблюдателя и оторваться от него через неприметный запасной выход, предназначавшийся для приемки товара.
Покинув ТЦ, советник вышел на противоположную от машины наблюдателей улицу. Убедившись, что преследователи его потеряли, Тоболин остановил частного извозчика и, переехав по мосту через реку Урал, вышел в деловой части города, где находились многочисленные офисы зарубежных нефтедобывающих компаний. В пути советник рассматривал все легковые авто, движущиеся перед и за ними, но знакомого черного «Фольксвагена» нигде не было видно.
Дойдя до гостиницы «Акжайык», в которой останавливались в основном иностранные специалисты, Тоболин прошел в бизнес-центр, присел за свободный компьютер и написал записку «Хану», в которой поделился своими сомнениями насчет объяснительной Толчинского и предупредил, чтобы помощник был в двойне осторожен, так как заметил за собой наружное наблюдение.
Дожидаясь ответа, Тоболин по мобильному поставил в известность о факте слежки Панова, который оживленно прокомментировал эту новость и заявил, что предвидел такое развитие ситуации и обязательно доложит об этом шефу. Дополнительно директор юридического департамента сообщил, что налоговая инспекция Атырау со вчерашнего дня официально начала проверку «дочек» «МЭО-Гурьев».
«Хан» сразу не ответил и Тоболин решив, что помощник занят и сможет отписаться только поздним вечером, выпил в лобби-баре чашечку кофе и поехал на такси в офис «МЭО-Гурьев».
В своем номере советник разложил на столе документы и начал в очередной раз анализировать сложившуюся ситуацию. Рассматривая накопившиеся бумаги, Тоболин пытался на их основе восстановить хронологию событий и, если возможно, понять, каков механизм и методика действий противоположной стороны, как будут развиваться события дальше и что можно сделать, чтобы предотвратить нанесение ущерба для всего холдинга «МЭО».
«Совершенно очевидным становится то, что ведущую роль в проверке играет финансовая полиция. Именно финпол через свое влияние, причем негласно, ведь нет ни одного документа, подтверждающего его участие, заставил налоговиков приступить к проверке письма «Шельфконнекта». Но самое интересное, как финпол все это топорно обставил. Налоговый комитет, якобы самостоятельно начал работу по фактам, изложенным в письме, которое ему не предназначалось, но вдруг 19 мая налоговики официально привлекают к ревизии департамент финансовой полиции.
Затем следует постановление об аудите «МЭО-Гурьев» от 23 мая с уведомлением прокуратуры. Однако, уже 26 мая налоговики проверку приостанавливают. Стоп. Это потому, что финпол начинает сомневаться в быстром получении нужных для себя результатов? Или для того, чтобы получить больше времени для негласной работы? Скорее всего финпол ищет какую-то свою выгоду… вот почему он заставил налоговиков приостановить проверку.
Отсюда давление на главную аудиторшу Кудабаеву, и она 28 мая пытается выкрасть важные для проверки документы, но ее ловит наша охрана. Все апробировано и отработанно, но с нами пока не получается…
Тогда 6 июня финпол вызывает Толчинского и одновременно налоговики начинают проверку «дочек» «МЭО-Гурьев».
Безусловно, все эти действия атырауского финпола не похожи на самодеятельность. Хотя, если «финики» действительно работают по заказу, то все нужные согласования, скорее всего, у них есть, или в любой момент возможно их получение. Но могут ли они вести собственную игру без согласования со своим республиканским руководством? Вот с этим надо попытаться досконально разобраться. Может быть есть шанс, если не остановить местный финпол, то хотя бы притормозить его активность. Ведь все процессуальные действия имеют конкретные сроки, а значит время должно играть за нас».
Советник уже начал набирать на компьютере ежедневный отчет для штаба, когда его внезапно ошеломила мысль о том, что объяснительная Толчинского может быть фальшивкой, подготовленной финполовскими операми с целью выявления каналов утечки. Через свою агентуру они отслеживают не появится ли она в нашем документообороте или переписке. Если это произойдет, то они мигом вычислят нашего помощника в финполе, а через него выйдут на «Хана». Тоболин тут же набрал по экстренной связи «Хана» и попросил, чтобы он перепроверил источник получения этой странной объяснительной, и главное, обезопасил себя, «заморозив» с ним на время все виды связи. Затем вызвонил Панова и узнав, что финдиректор никому, кроме «Генерального» не показывал объяснительную Толчинского, попросил ее уничтожить.
Глава 6. Письмо в Администрацию Президента
8 июня 2006 года (четверг) – 06.00 Атырау
Тоболин проснулся почему-то слишком рано и никак не мог понять, что его разбудило до установленного на будильнике контрольного времени. Так как долго лежать было не в его правилах, советник быстро соскочил с кровати, ополоснул лицо и накинув майку, шорты и кроссовки, направился на пробежку. Как ни странно, иногда при беге думалось значительно лучше, чем даже в своем кабинете за кружкой горячего и крепкого кофе.
Ноги механически делали свою ежеутреннюю работу, а обдуваемая легким и свежим степным ветерком голова бодро анализировала вчерашние события.
«Итак, про наружное наблюдение нам теперь известно, надо вести себя обыденно, как можно меньше привлекать к себе внимание и уходить из-под слежки только в самые критические моменты, не дразня финполовских филеров понапрасну.
Если финпол подключил наблюдение, значит задействовал и другие свои возможности. Предсказания Рязанцева сбываются. Скорее всего в руководящем звене «МЭО-Гурьев» они уже кого-то завербовали или по крайней мере попытались. Тратить время на вычисление агента пока, пожалуй, не стоит, нет такой острой необходимости.
Следует учитывать, что сотрудники финпола, налоговой и аудиторы свободно передвигаются по нашему офису. Поэтому необходимо по возможности обезопасить, если это вообще возможно, самые уязвимые места. К таковым следует отнести аппарат директора, бухгалтерию и топ-менеджеров компании.
С аппаратом директора все решается относительно просто, достаточно ограничить доступ к Толчинскому и к документам, с которыми он работает. Вместе с тем кабинет гендиректора для серьезных разговоров теперь не подходит категорически, поэтому надо обязать Владимира Даниловича переговоры с бухгалтерией относительно проверки вести предельно осторожно. Все наиболее острые вопросы стараться решать в обеденное время, отъезжая от офиса, например к берегу Урала, как бы совершая послеобеденный моцион. Ну или как мы с Толчинским, в последнее время, вести переговоры в саду за офисом, во время перекуров директора.
Компьютер в кабинете директора почти не используется. Все необходимые письма Толчинский пишет на ноутбуке, который всегда при нем, а вечером он забирает его домой. Дополнительный инструктаж по безопасности директор ненавязчиво получает практически ежедневно во время нашего общения.
Топ-менеджеры «МЭО-Гурьев» в своем большинстве местные и не исключено, что кто-то из них уже «работает» на финпол. Сил на то, чтобы «прикрыть» всех «топов», у нас естественно нет. Поэтому необходимо, по возможности, изолировать их от документов, касающихся проверки. Для этого нужно разъяснить ситуацию Савину с Пановым, а уж они сумеют строго предупредить топ-менеджеров, чтобы те занимались лишь своими делами, не контактировали с проверяющими и отвечали на вопросы финпола и налоговой только, когда их официально вызовут через секретаря Толчинского.
Самым слабым звеном остается бухгалтерия. Во-первых, ее работники почти постоянно находятся в непосредственном контакте со всеми проверяющими. Во-вторых, они знают, где находятся те или иные бухгалтерские документы и могут предоставить их проверяющим минуя официальные запросы. В-третьих, это чисто женский коллектив со всеми вытекающими отсюда последствиями – эмоции, конфликты, лишние разговоры. Конечно, главным носителем интересующей финпол информации является главбух – Макарова Ганна Ильинична. Она не только знает всю документальную часть бухгалтерии, но и непосредственно участвовала в таких проводках и проплатах, которые носили, мягко говоря, слишком конфиденциальный характер. Подобные финансовые операции, при существующем коррупционном беспределе, есть у любой, даже самой правильной фирмы. Пока главбух никаких подозрений не вызывает. Необходимо усилить за ней контроль, ежедневно общаться и инструктировать на предмет возможного попадания в вербовочную ситуацию.
Другие сотрудники бухгалтерии, которые могут собирать информацию для финпола, остаются без надлежащего контроля, но свободного времени, чтобы вычислять среди них агентуру, тоже пока нет. Да и к тому же, когда я попробовал заикнуться об этом в московском офисе на совещании штаба при «Генеральном» тот «закипел» и слушать ничего не захотел не только о возможности поиска агентуры среди работников дочерней фирмы, но даже и о подозрениях на их счет. Однако через возможности «Хана» проверить работников бухгалтерии на предмет связей с финансовой полицией будет не лишним».
9 июня 2006 года (пятница) – 19.30 Атырау
В обычное послеобеденное время Тоболин встретился с «Ханом» в ресторане «Андреевский», и, передав пакет с деньгами на текущие расходы, задал вопрос:
– Как себя чувствует твой родственник из финпола?
– Здоров, но напуган. Пока, как ты и просил, «поставил его на паузу». Последнее, что он сообщил, нам, нужно опасаться майора Каната Елебаева, который является негласным куратором проверки «МЭО-Гурьев». Числится он старшим инспектором по особо важным делам специального управления, но на самом деле является особо доверенным лицом начальника местного финпола. Вот некоторые установочные и характеризующие данные на него.
Тоболин взял меню, переданное помощником и, раскрыв его, быстро пробежал глазами вложенную ориентировку.
Елебаев Канат Идрисович, 1970 года рождения, сын высокопоставленного чиновника одной из южных областей РК. По имеющимся данным, ранее работал в органах прокуратуры, откуда был уволен по отрицательным мотивам, но, благодаря связям отца, начал новую карьеру в финансовой полиции. В Атырау появился вместе с нынешним начальником финпола Керимбековым, которому доводится каким-то дальним родственником. Лицами, хорошо знающими его, Елебаев характеризуется как хитрый, изворотливый, надменный и циничный чиновник. Для достижения своих целей не останавливается ни перед чем, легко переступает закон и любые этические нормы.
– Хороший мальчик, – с сарказмом заметил советник, а про себя подумал, что скорее всего этот Елебаев был тем третьим финполицейским, который присутствовал при опросе Толчинского.
– И это еще не все, – поспешил добавить «Хан». – По данным нашего человека Елебаев, фактически возглавляя проверку, не будет официально входить ни в какие списки проверяющих. Основной задачей на первом этапе для него является оказание психологического давления на налоговиков и запугивание персонала «МЭО-Гурьев».
– По-видимому он решил начать с Толчинского, – высказал предположение Тоболин.
– Похоже, что так.
– Спасибо и пока, а то засиделся я тут.
– Пока, береги себя и не забудь забрать из меню ориентировку.
Вечером «Хан» неожиданно связался с Тоболиным по экстренному каналу связи и сообщил о неприятном событии.
«Моего человека из финпола, который должен был возглавить проверку «МЭО-Гурьев» убирают на другой участок» – высветилось на экране ноутбука.
«Ты через него получил копию объяснительной Толчинского?» – напечатал вопрос советник.
«Нет» – лаконично ответил «Хан».
«Ты полагаешь, что ему можно доверять?» – поинтересовался Тоболин.
«Он работает в финполе», – ушел от прямого ответа «Хан».
Внезапно советник догадался, что, судя по всему, это был тот самый сосед Толчинского по даче, с которым Владимир Данилович столкнулся в коридоре финполиции во время опроса и они достаточно долго беседовали.
«Их контакт, похоже, отфиксировали и отвели «Соседа» от проверки «МЭО-Гурьев». Нарочно не придумаешь, в кино не увидишь, а жизнь, вот она самый «крутой» сценарист и продюсер… Правда фильм получается какой-то неудачный, один из главных персонажей (потенциальный источник важнейшей информации) безжалостно вычеркнут из сценария. Но иногда герои воскресают», – подытожил свои размышления советник и в более распространенном электронном сообщении попросил «Хана» по возможности покрепче заинтересовать «Соседа», чтобы он через своих сослуживцев продолжал наблюдать за ходом проверки «МЭО-Гурьев».
12 июня 2006 года (понедельник) – 09.00 Атырау
Проверка «МЭО-Гурьев» продолжалась в каком-то дежурном режиме. Кудабаева со своими аудиторами и приданные им налоговики «пахали в поте лица», финансовые полицейские вяло им помогали, то появляясь сразу втроем, то исчезая на день-два в неизвестном направлении.
Тоболин сидел в своем штабном номере и завершал работу над запиской по результатам своей командировки. Завтра предстояло лететь в Москву. Панов рвался в Атырау, чтобы «помахать шашкой» и направить в различные областные инстанции письма о многочисленных нарушениях со стороны проверяющих. На телефонные возражения советника директор юридического департамента не реагировал.
Советник после обнаружения слежки старался лишний раз не выезжать с территории «МЭО-Гурьев» и занимался исключительно сбором информации о ходе проверки и проверяющих с позиции «резидентуры», так он обозначил для себя свой номер в гостинице. На основе обсуждения складывающейся ситуации с Толчинским и другими работниками атырауской компании в беседке «приофисного» садика, а также переписок с «Ханом» Тоболин проводил оценку обстановки и отправлял в московский штаб ежедневные отчеты.
Поводов для организации личных встреч с «Ханом» пока не возникало. Советник был уверен, что, в случае экстренной необходимости помощник выйдет на связь и потребует организовать рандеву, а если он молчит, значит отрабатывает задания, и, по мере выполнения пришлет интересующую информацию по электронной почте.
К концу рабочего дня завершив работу над запиской, советник «сбросил» файл на «дискету» и пошел на доклад к Толчинскому.
Строго конфиденциально (информация предназначена только для руководства холдинга «МЭО»)
Об обстановке в период проверки.
Со времени начала комплексной проверки (15 мая с.г.) деятельность работников финансовой полиции и налогового комитета по Атырауской области, осуществляющих ревизию, нацелена на получение любой ценой «заказного» обвинительного результата.
Установлено, что теневое руководство проверкой осуществляет майор Елебаев Канат Идрисович – старший инспектор по ОВД Специального управления финансовой полиции, который не значится ни в одном официальном предписании. В качестве главного помощника Елебаева выступает директор частной аудиторской фирмы ТОО «Налог консалтинг» – Кудабаева Н.З., которая определяет техническую сторону проверки (дает указания, какие документы необходимо затребовать, отрабатывает вопросы для опросов руководителей и топ-менеджеров «МЭО-Гурьев» и т.д.).
По имеющейся информации Елебаев требует, чтобы Кудабаева использовала агрессивный стиль работы проверяющей группы, в основе которого должно лежать постоянное психологическое давление на руководство и работников «МЭО-Гурьев».
Как результат, многочисленные националистические выпады Кудабаевой в адрес руководителей и сотрудников «МЭО-Гурьев», а также хамское и оскорбительное поведение по отношению к проверяемым не только не пресекалось, а напротив, поощрялось представителями Департамента по борьбе с экономическими преступлениями и коррупцией (финансовая полиция).
Следует отметить, что сотрудники финпола и аудиторской фирмы не скрывают, что проверка осуществляется «по заказу» одного из членов «Семьи», при этом его фамилия не называется. Учитывая характер связей нашего главного оппонента Сырабаева С.Н. не следует исключать, что данная информация может быть достоверной.
Однако, существует вероятность, что настойчиво повторяемая информация о «заказчике» может являться дезинформацией. На это указывает, кроме чересчур назойливого упоминания статуса «заказчика», лишь формальное участие на начальном этапе проверки работников органов национальной безопасности, а также некоторые другие признаки. В частности, в приватной беседе с одним из руководителей местных правоохранительных структур, последний назвал в качестве конкретных лиц, просивших провести тщательную проверку «МЭО-Гурьев» (помочь Сырабаеву), фигуры среднего республиканского уровня.
Данная информация косвенно подтверждает версию, что проверку мог организовать сам Сырабаев, действуя от имени своего возможно бывшего высокопоставленного покровителя. Полагаю, что «заказчик» из высшего политического эшелона не стал бы лично поручать исполнение любой деликатной просьбы каким-то посредникам, а действовал бы через своих помощников, которые выходили бы не на областных исполнителей, а на первых руководителей республиканских фискальных органов.
Кроме того, до настоящего времени достоверно не установлено, насколько близкой связью лица из высшего политического эшелона является сейчас Сырабаев. Даже если предположить, что он входит в некий «близкий круг» олигарха и действительно довел до своего патрона информацию о «проблемах» с российскими партнерами, уровень силовой поддержки проверки пока явно не является таким действенным, как предполагал Сырабаев. Подобное могло произойти либо из-за одиозности или незначительности фигуры самого Сырабаева, либо из-за незаинтересованности и низкой мотивации его покровителя.
Данная гипотеза отчасти подтверждается не слишком активными действиями руководителей областных налоговых органов, прокуратуры и национальной безопасности.
Не следует исключать, что определенную роль в характере проверки может играть политический фактор. Так, в откровенной неформальной беседе с нашим источником руководитель одного из местных правоохранительных органов заявил, что «приезжают к нам москвичи и огромными чемоданами увозят наши деньги, поэтому разбираться в сложившейся ситуации необходимо тщательно и объективно».
Возможно, именно из-за недостатка административного и материального ресурсов Сырабаев вынужден был доверить главную роль в подготовке акта проверки проверке директору аудиторской фирмы «Налог консалтинг» Кудабаевой, имеющей определенные связи в местных налоговых и финполицейских структурах, но не являющейся авторитетной фигурой даже на региональном уровне.
Учитывая данные обстоятельства, а также высокую затратную сторону предпринятой проверки можно предположить, что Сырабаев на данном этапе пытается через Кудабаеву максимально использовать ресурсы местного финпола, рассчитывая на заведении последними уголовного дела на руководителей ТОО «МЭО-Гурьев».
Известно, что в начальный период работы проверяющей группы Кудабаева пыталась оказать давление и на представителя налогового комитета, однако, получив отпор, избрала тактику нажима на него через сотрудников финпола. При этом Кудабаева неоднократно намекала, что она хорошо знает областного руководителя налогового комитета и финпол может решить все вопросы через последнего.
В настоящее время, учитывая, что использованные возможности аудита не дают нужного результата, следует ожидать более агрессивных действий со стороны финполиции.
Кроме того, принимая во внимание несговорчивость налоговика, работающего в проверочной бригаде, не исключено, что в «дело», в качестве заинтересованного лица, будет вовлечен начальник налогового комитета области для надлежащего руководства и манипуляции своими подчиненными
Не следует исключать возможности появления в числе проверяющих, представителя нац. безопасности, но судя по имеющимся сведениям, оно не будет иметь решающего значения.
Представляется вероятным использование финполом дополнительных мер психологического воздействия – более частые вызовы по повесткам на опросы в здание финпола руководителей «МЭО-Гурьев», а возможно и рядовых сотрудников компании, усиление агрессивности при проверках на фирмах партнерах, в том числе в охранной структуре.
Одновременно против топ-менеджеров «МЭО-Гурьев» могут быть применены провокационные, и даже противозаконные действия, вплоть до попыток «дать» взятку, подбросить (в кабинет, квартиру, автомашину, сумочку и т.п.) наркотики, навязать участие в драке или другом криминальном инциденте.
Однако самым опасным вероятным действием финпола может стать вынесение постановления о возбуждении уголовного дела в отношении первых руководителей «МЭО-Гурьев», с одновременным их задержанием. Следует допускать, что для получения «достоверных» данных для возбуждения уголовного дела, финпол может задержать директора и главбуха «МЭО-Гурьев» заранее, и за короткий период содержания в КПЗ постарается «сломать» арестованных путем оказания на них мер не только психологического, но и физического воздействия. Причем, в это время активно допрашиваться будут не только сослуживцы задержанных, но и возможно их ближайшие родственники, и знакомые, с целью получения необходимого компромата для заведения уголовного дела.
Косвенным подтверждением предположений о возможных провокационных методах работы проверяющей группы может послужить информация, полученная в конце прошлой недели от одного из руководителей правоохранительных органов. В частности, в процессе беседы о состоянии проверки «МЭО-Гурьев» он сказал, что «от налогов укрыто 3 млн. долларов и первостепенная задача госорганов любой ценой вернуть их государству».
На основании изложенного для снижения возможных негативных последствий дальнейшей деятельности проверяющей группы представляется целесообразным предпринять следующие меры:
1) с учетом «заряженности» местных госструктур на достижение «заказного» результата необходимо в кратчайшие сроки организовать встречу (возможности имеются) с Бексултановым, с целью доведения до него сложившейся ситуации и обращением с просьбой прекратить неправомерную проверку.
2) одновременно, в целях недопущения попадания в ситуации провокационного характера, которые могут быть искусственно созданы проверяющими органами, провести инструктаж всех руководящих работников «МЭО-Гурьев» о недопустимости любых нарушений правового характера (совершение сомнительных сделок, нарушение должностных инструкций и т.д.), а также о необходимости по возможности ограничить посещение мест массового скопления людей (базары, вокзалы, аэропорты, стадионы, места отдыха, свадьбы, и т.п.). Дополнительно рекомендовать избегать общения и контактов с неизвестными лицами, поднятие любых посторонних и неизвестных предметов на работе или в общественных местах. Встречи с представителями любых государственных структур проводить только в случае крайней необходимости при этом стараться добиться присутствия на них сослуживцев или знакомых. Внимательно относиться к поступающим в компанию по различным каналам (почта, нарочным, через посредников, лично работниками заинтересованных организаций и т.п.) документам, рассматривая их на предмет подделки или фальсификации;
3) провести дополнительный инструктаж сотрудников охраны, ориентированный на повышение бдительности и ужесточение режима проверки неизвестных лиц, стремящихся проникнуть на территорию «МЭО-Гурьев», а также лиц, имеющих при себе сумки, свертки и другие посторонние предметы. Дополнительное внимание уделить проверке автотранспорта, въезжающего на территорию «МЭО-Гурьев». Кроме того, проинструктировать руководителей среднего и низшего звена подразделений компании, чтобы они довели до всех остальных работников требование об обязательном предупреждении сотрудников охраны в случае нахождения на территории предприятия посторонних лиц или обнаружения посторонних предметов и документов;
P.S. Высказываю свое мнение по последним вашим устным запросам:
1. Если наши предположения верны и «наезд» ведется через финпол, то КНБ для «оздоровления» ситуации может вмешаться только на уровне Председателя, потому что для главы республиканского финпола только он является достаточным авторитетом. Никакие замы ничего в нашем деле не решат. В этой связи организация встречи с зампредом КНБ представляется нецелесообразной.
2. Встреча с «Соседом» на Ваше усмотрение. Я с ним уже встречался на конспиративной основе, и он ушел от темы оказания нам помощи по понятной для меня причине – «дело» на контроле у его непосредственного начальника – главы атырауского финпола.
Толчинский бегло пролистав на экране ноутбука документ, вяло отреагировал:
– Олег Алексеевич, доведи до своих москвичей, что мы тут как «на пороховой бочке», а они там в какие-то игры играют. Пусть решают ситуацию кардинально. И чем быстрее, тем лучше. Мы не намерены тут за них отдуваться.
14 июня 2006 года (среда) – 09.00 Москва
Тоболин приехал в офис «МЭО» прямо из аэропорта, чтобы передать свою аналитическую справку Савину и отчитаться о командировке перед бухгалтерией.
Валерий Викторович документ читать не стал, сказал, что с утра много «текучки» и посмотрит позже, когда немного «раскидается».
– Ты, Олег Алексеевич, думаешь, что только ты у нас за дело радеешь? Мы вот с Игорем Николаевичем целую неделю напряженно работали. Подготовили и направили письмо в Администрацию Президента Казахстана, – с гордым видом заявил Савин. И, не допуская вопросов со стороны советника, добавил, – Я тебе его по внутренней почте сбросил, посмотри, а мне срочно нужно на доклад к руководству.
Вернувшись к себе в кабинет, советник нашел в почте письмо и начал его изучать. По мере прочтения лицо Тоболина становилось все напряженнее. Когда он прочитал письмо до конца, первым порывом было пойти к Савину и выяснить отношения – почему при подготовке такого серьезного документа не было согласования со службой безопасности. Но немного подумав, Тоболин забросил бумагу в сейф и покинул здание офиса.
Исх. _____
«07» июня 2006 года В Администрацию Президента
Республики Казахстан
____________________________________
Республика Казахстан, 010000, г. Астана,
Левый Берег, Дом Правительства,
Уважаемые господа!
Настоящим руководство холдинга «Межевразийское энергетическое объединение» (резидент Российской Федерации) выражает Вам свое почтение и надежду на Вашу помощь в сложившейся непростой ситуации, в которой оказалось наше дочернее предприятие ТОО «МЭО-Гурьев» (казахстанский резидент с российско-казахстанским капиталом). На наш взгляд, без Вашей помощи разрешить эту ситуацию просто невозможно, так как непосредственными участниками происходящего являются государственные службы Республики Казахстан.
Холдинг «Межевразийское энергетическое объединение» учрежден в 1992 году. 05 мая 1994 года на территории Республики Казахстан было зарегистрировано акционерное общество закрытого типа «МЭО» (впоследствии реорганизованное в ТОО «МЭО-Гурьев»). Изначально участником был только российский резидент, в настоящее время доли данного товарищества принадлежат российскому (холдингу «Межевразийское энергетическое объединение») и казахстанскому (ТОО «Шельфконнект») участникам из расчета 50% на 50%.
Основными видами экономической деятельности ТОО «МЭО-Гурьев» являются транспортная экспедиция, логистический сервис и таможенное брокерство. Вышеназванное юридическое лицо за период своей деятельности зарекомендовало себя только с положительной стороны, результатом чего стало награждение общества в 2002 году грамотой почетного налогоплательщика, что в свою очередь является высокой оценкой Министерством Финансов РК уровня ведения бизнеса руководством общества и подтверждением того, что деятельность общества ведется строго в рамках действующего законодательства.
В 2003 году руководство холдинга «Межевразийское энерегетическое объединение», как учредитель ТОО «МЭО-Гурьев», предложило ТОО «Шельфконнект», в лице гр. Сырабаева С.Н. осуществлять совместную деятельность на существующем рынке логистических услуг РК. В качестве условий сотрудничества (кроме оплаты доли по номинальной стоимости) было предложено внесение в совместную деятельность деловых связей (конкретных контрактов) и делового авторитета, который якобы имелся у ТОО «Шельфконнект». Результатом длительных переговоров явился договор купли-продажи доли в уставном капитале товарищества от 13 июня 2003 года, согласно которому российский учредитель продавал по номинальной стоимости казахстанскому резиденту ТОО «Шельфконнект» 50% своей доли. Условиями данной сделки было достижение определенных результатов к определенной дате, то есть сделка была совершена под отменительным условием (статья 150 пункт 2 ГК РК). При недостижении оговоренных целей сотрудничества сделка должна быть расторгнута и стороны должны вернуться на исходные позиции. Именно этим и определяется цена продажи доли – номинальная – двести тридцать пять тысяч девяносто пять тенге.
Условия совершенной сделки не выполнены казахстанской стороной до сих пор, в связи с чем наступает момент разрешения вопроса взаимоотношений сторон по существу. На последнем общем собрании участников ТОО «МЭО-Гурьев» (24 апреля 2006 года) было принято решение провести аудит совместного предприятия для того, чтобы определить финансовые результаты совместной деятельности и двигаться дальше согласно имеющимся договоренностям. Вероятно предполагая неприглядную перспективу рассмотрения результатов совместной деятельности за период с 2003 по 2006 год, с точки зрения реального вклада ТОО «Шельфконнект», его руководство несмотря на письменно зафиксированную договоренность (протокол общего собрания участников) провести аудит в ТОО «МЭО-Гурьев», 8 мая 2006 года, адресно направило письма в Комитет Национальной Безопасности по Атырауской области и Финансовую полицию по Атырауской области, содержанием которых являются клеветнические измышления генерального директора Ж.И.Ахановой в отношении руководства ТОО «МЭО-Гурьев» по поводу того, что последнее якобы занимается деятельностью, причиняющей прямой ущерб бюджету Республики Казахстан. Дальнейшая проверка, которая уже длится с 15 мая 2006 года по настоящее время, никоим образом не подтверждает изложенное в письмах. Мало того, во время проверки нарушались права работников товарищества, подвергались нападкам их честь и достоинство со стороны офицеров финансовой полиции (заместитель начальника по раскрытию экономический преступлений УРЭФН ДБЭКП по Атырауской области Елебаев К., старший инспектор Специального управления Аязханов Е., старший инспектор отдела по раскрытию финансовых преступлений Досталов Д.) и привлеченного ими специалиста (Кудабаева Н.З.). Во время проверки имели место прямые устные обвинения в совершении преступлений и угрозы того, что проверка будет идти бесконечно долго, пока не будет достигнута некая договоренность между учредителями. Остается только догадываться, что имелось в виду. В дополнение ко всему, 28 мая 2006 года после окончания рабочего дня специалистом, привлеченным финансовой полицией для проведения аудита гр. Кудабаевой Нурсулу Забировной была предпринята попытка несанкционированного выноса подлинников документов налоговой отчетности (счетов-фактур – 47 штук) за пределы помещения аудируемого товарищества. Данный факт был письменно зафиксирован и соответствующие обращения были направлении в Финансовую полицию и Прокуратуру по Атыруской области. Офицерами финансовой полиции данное обращение не принято во внимание и как представители правоохранительных органов они не предприняли ничего для того, чтобы провести мероприятия по опросу как очевидцев произошедшего, так и самого специалиста. Напротив, на следующей неделе с 29 мая 2006 года, как ни в чем ни бывало, данный специалист участвовал в проверке, которая не имеет ничего общего с аудитом финансовой отчетности (согласно действующего законодательства – Закон №304-1 от 20.11.1998 года), и совместно с офицерами финансовой полиции устраивал перекрестные допросы сродни тем, которые имеют место в отношении лиц, подозреваемых в совершении преступления, допрашиваемых в рамках предварительного расследования.
В настоящий момент проверка продолжается, хотя весь объем документов (копии) с 2001 год по 2006 год изъяты еще 31 мая 2006 года. В этот же день была попытка со стороны офицеров финансовой полиции заставить руководство ТОО «МЭО-Гурьев» представить документы и за 2000 год, что прямо противоречит действующему законодательству РК (статья 38 НК РК – ограничение в пять лет). Обстановка на проверяемом предприятии нервозная и это в свою очередь мешает нормальному его функционированию. На наш взгляд, ситуация требует незамедлительного вмешательства компетентных органов государства для ее разрешения.
Причиняя вред межгосударственным отношениям, казалось бы, незаметный, с точки зрения государственных масштабов двух стран, такое положение дел создает неприятный прецедент выталкивания российского бизнеса с территории Республики Казахстан, что в свою очередь может негативно отразиться в совокупности аналогичных случаев на совместном российско-казахстанском бизнесе, ибо и казахстанский бюджет и российский бюджет заинтересованы в здоровых и дружественных отношениях представителей деловых кругов обоих государств. Данное положение вещей, на наш взгляд, никоим образом не укладывается в договоренности на высшем уровне между Республикой Казахстан и Российской Федерацией, которые имеют место в настоящее время, нашедшие широкий отклик как в деловых кругах обоих государств, так и среди простого населения, которое только приветствует упрощение процедуры взаимоотношений между двумя независимыми государствами. Вызывает огромное сожаление и тот факт, что все происходящее имеет место на территории Республики Казахстан в год, который официально и символично объявлен руководителями обоих государств «Годом Российской Федерации в Республике Казахстан».
Мы не берем на себя смелость давать оценку происходящему, но то, что данная ситуация не является примером дружественности – очевидно. Не вызывает сомнений в отношении окончательной цели происходящего – захват контрактов, представляющих наибольший финансовый и коммерческий интерес с заменой лиц в договорных обязательствах с ТОО «МЭО-Гурьев» (казахстанский резидент с российско-казахстанским капиталом) на ТОО «Шельфконнект» (казахстанский резидент с казахстанским капиталом в чистом виде). Участие в разрешении гражданского спора между двумя хозяйствующими субъектами Республики Казахстан государственных структур, таких как Комитет Национальной Безопасности и Финансовой полиции – и странно, и непонятно, поскольку изначальной причиной всего происходящего стали клеветнические измышления представителей одного юридического лица в адрес другого. Цивилизованным способом разрешения такого рода спора является судебная процедура, а не привлечение в качестве арбитров представителей государственных спецслужб.
Просим рассматривать данное обращение как шаг отчаяния, поскольку в настоящий момент мы просто не видим иного варианта разрешения существующей проблемы, как обращение к Вам непосредственно на столь высокий уровень.
С глубоким уважением и надеждой на взаимопонимание,
Заместитель Генерального директора А.Б. Ляхов
На следующий день советник попытался разложить ситуацию, сложившуюся после отправки письма в администрацию президента РК, на составляющие, но получалось как-то не очень.
Было не совсем понятно, почему полностью игнорируют его вариант «с выходом» на Бексултанова и для исправления ситуации обращаются не к конкретному влиятельному человеку, как принято в Казахстане, о чем советник не раз уже говорил на штабе, а пишут обезличенное письмо в инстанцию, которая сама по себе ничего решать не будет. Ведь в любом случае является ли владелец «Шельфконнекта» близкой связью «нефтяного принца», или всего лишь прикрывается его именем, только сам Бексултанов, всемогущий зять президента может разрешить конфликт одним своим указанием.
Вместо этого «Генеральный» поддерживает остальных штабистов и теряет время, пытаясь решить проблему в правовой плоскости. Панов с Савиным пишут апелляции во все казахстанские инстанции о притеснениях и нарушениях. Но помимо того, что жалобы – это удел слабых, это еще и заведомо проигрышная стратегия. Ведь еще на первой встрече в начале всей этой истории «Аншеф» предупреждал, что никто из государственных органов РК не встанет на нашу сторону и не будет нас защищать.
Неожиданно Тоболин поймал себя на мысли, что переживает за дело будто до сих пор находится на государственной службе. Далее стало полегче, так как советник успокоил себя рассуждениями, что компания частная, хозяин сам волен принимать решения и к тому же во все тонкости сложившейся ситуации, судя по письму в Администрацию Президента РК, он до сих пор не допущен. Видимо не зря в разговорах с атыраускими чиновниками мелькала цифра три миллиона долларов. Может быть это цена, которую хотят получить наши противники за право российской фирмы вести дела в РК? Впрочем довольно. «Генеральный» и его люди знают по этому вопросу гораздо больше, поэтому будем ждать указаний и исполнять свою работу. А пока есть время и возможность находиться в Москве, нужно заняться некоторыми бытовыми делами, навестить дорогих стариков и встретиться с дочкой.
21 июня 2006 года (среда) – 09.00 Москва
Тоболин по сложившейся за последнее время привычке начал рабочий день с проверки электронной почты и увидел письмо от Толчинского. Это была копия объяснительной в Комитет национальной безопасности. В ней директор «МЭО-Гурьев», в своей достаточно вольной интерпретации, повторял изложенное в письме холдинга в Администрацию президента РК.
Быстро пробежав глазами по этому полному робких роптаний творению, советник, не сдержав эмоций, набрал мобильный Панова и после ответа вызываемого абонента сорвался:
– Игорь, вы что там делаете? Что творите?
– А в чем дело? – резко отреагировал Панов. – Мы тут, между прочим, не в ночные клубы ходим, а работаем…
– Вижу, как вы работаете, – раздраженно перебил Тоболин. – Зачем Толчинский в КНБ ходил?
– Хватит терпеть этот «беспредел». Они с нами не церемонятся. Пора применять наступательную тактику…
– Но об этом мы уже говорили сотни раз. Как ты не понимаешь? Там ничего не сделаешь…
– Во-первых, здесь решения принимаю я. Перед тобой, Олег, я отчитываться не собираюсь. С юридической точки зрения все выстроено очень целесообразно, – жестко заявил Панов.
– Ты не прав Игорь. Мы ведь договорились, что «общение» с нацбезопасностью это моя епархия, а вы своей самодеятельностью моих людей можете подставить.
– Да, ладно… тоже мне, великие игроки-конспираторы…
Тоболин понимая, что ругаться с Пановым по телефону бесполезно, выдохнул и спокойно сказал.
– Хорошо, давай не будем сейчас дискутировать… Можешь кратко изложить, как все это действо происходило?
– А чего тут рассказывать? «Комитетчики» с Астаны приехали по заявлению «Шельфконнекта». Пришли в офис. Толчинский пригласил их к себе в кабинет и прямо там написал эту бумагу. Вот и все. Чего трагедию из этого делать?
– Да ты пойми, если мы в одной команде, то должны не подставлять друг друга, а помогать, – с горечью, сказал Тоболин. – Могли бы сказать, как мы ранее условились, что Толчинский срочно выезжает в командировку за пределы города и будет только через два дня. Из Астаны комитетчики не на один день приехали, так что я прилетел бы, и можно было вместе обдумать, как эту ситуацию повернуть нам на пользу. К определенному сроку мы подготовили бы основательный документ.
– Ладно, успокойся, – примирительно сказал Панов. – Больше без тебя по твоей линии никаких шагов предпринимать не будем. За мной пиво в «Андреевском». Сам же говорил, отдыхать будешь, чтобы меньше тревожили, а сам «кипишь» по пустякам.
– Добро, бывай, – сказал Тоболин и отключил мобильный, не дожидаясь ответного прощания.
Советник не стал объяснять Панову, что во время последнего пребывания в Атырау встречался с одним из руководителей местного департамента комитета национальной безопасности и тот предупреждал, что по письму «Шельфконнекта» приедет столичная проверка. Тоболин попросил тогда, чтобы ему дали возможность встретиться с человеком из Астаны. О вероятности этой встречи он, правда, без подробностей, говорил на штабе.
И вот теперь, когда можно было нанести серьезный удар по проверяющей бригаде во главе с финполом, получился абсолютный «пшик», полный конфуз. Вместо серьезного выверенного документа, который можно было отработать с самими «комитетчиками», получилась очередная глупая кляуза на финполицию и Кудабаеву.
Поразмыслив, советник не стал докладывать «Генеральному» о «проколе» с объяснительной. Все равно Панов согласовывал этот шаг с руководством и теперь никто не признает ошибочность решения начальника юридического департамента, да и исправить уже ничего нельзя.
Заглянув к Савину, Тоболин заявил, что знает об обращении в КНБ и не одобряет, а даже наоборот, порицает действия по связи с комитетом за его спиной. Валерий Викторович попытался смягчить ситуацию и сослался на то, что решение по объяснительной Толчинского для КНБ принимал Ляхов. Пока Тоболин осмысливал эту вводную, Савин резко сменил тему.
– Понимаешь, Олег Алексеевич, мне нужна информация оттуда… с той стороны… от наших противников…
– Все, что у меня есть, я на штабе докладываю, – прикинулся непонимающим Тоболин.
– Нет, мне нужна информация по бухгалтерии, точнее по тем ее аспектам, которые интересуют проверяющих… Понимаешь?
– Понимаю, но «Генеральный» запретил незаконные методы работы, – гнул свою линию советник.
– Ты понимаешь, финансы – это такая тонкая сфера, где часто работает не то, что разрешено, а то, что не запрещено…
– Ты что же, Валерий Викторович, меня в сообщники по своим финансовым аферам приглашаешь? – насмешливо спросил Тоболин.
– Да нет, все это… на благо холдинга, но финполиция может это использовать против нас, поэтому неплохо было бы знать где они «копают», чтобы прикрыть некоторые сомнительные варианты.
– Я подумаю, – пообещал советник, продолжая вынуждать финдиректора назвать конкретную цель своего предложения.
– Некогда думать, Олег, нам работать надо, – посуровел Савин.
– У меня есть сомнения…
– Ты когда в КГБ работал, у тебя тоже сомнения были в том, чем ты занимался?
– Это другое, там за тобой страна и ее люди, – жестко осадил Савина советник.
– А здесь за тобой холдинг, который платит тебе деньги и тоже люди, которые здесь работают.
– Вот про деньги ты зря, Валерий Викторович, мне этот разговор не нравится и считай, что его не было. Раз «Генеральный» не одобряет такие методы…
– Да, но его заместители, которые также являются акционерами холдинга…
– Это ты про себя? – перебил Олег.
– Нет, – перестал вилять Свин. – Считай, что и Ляхов, и Ковалев просят тебя заняться работой, которая указана в твоих договорных обязательствах, которые ты подписал, устраиваясь в холдинг.
– Это ты мне сейчас угрожаешь увольнением? – опять вернулся к насмешливому тону Тоболин.
– Да, нет, – начал терять терпение финдиректор. – Это я прошу тебя помочь холдингу и людям, которые работают в «МЭО-Гурьев»…
– Только не надо меня агитировать за советскую власть, я на ней вырос. Не за ваш успешный бизнес, Валерий Викторович, а за людей – придется постоять. Кому направлять эту щепетильную информацию, Ляхову или Ковалеву?
– Мне, Олег Алексеевич, а я уже решу кому дальше ее докладывать.
– Сомнительное мероприятие, но…
– Если ты насчет финансового обеспечения, можешь не беспокоиться. Деньги на оперативные расходы по организации этой работы выделим приличные, а за полученную ценную информацию будем платить дополнительно любые деньги в пределах разумного.
– Ты опять про деньги, Валерий Викторович, – с укоризной перебил Тоболин, – А я не это имел в виду. Я про идею, ради которой стоит заниматься этой работой.
– Идея у нас простая. Ее и «Генеральный» несколько раз повторял, и ты, между прочим, обозначал в своих выступлениях на штабе. Любой ценой спасти наших людей.
– Победил, Валерий Викторович, но не убедил.
После компромисса в вопросе организации работы по добыванию информации финдиректор и советник обсудили варианты дальнейших действий и пришли к выводу, что вокруг «МЭО-Гурьев» становится жарче и Тоболину необходимо незамедлительно вылетать в Казахстан.
Глава 7. СП «КАНК» – «Казахстанско-Американская нефтяная компания»
22 июня 2006 года (четверг) – 14.00 Атырау
После обеда в офис «МЭО-Гурьев» приехал оперативник финпола Аязханов и привез новое требование о предоставлении к 15.00 завтрашнего дня очередной партии оригиналов договоров, бухгалтерских документов и счетов по работе компании с целым рядом фирм.
Толчинский «на автомате» забросал всех в Москве копиями требования и пользуясь присутствием оказавшегося кстати Тоболина, который пришел приободрить директора, высказал свои претензии.
– Смотрите, что они делают, – в присутствии «дрожащей» Макаровой горячился Владимир Данилович. – Ведь мы явно не успеем подготовить все требуемые документы, а они на это и рассчитывают…
– Ничего страшного, – перехватил инициативу Тоболин, – сделаем как в прошлый раз, подготовим максимально возможный объем, а остальное представим чуть позже.
– Вам легко говорить, – продолжал «гнать волну» Толчинский, – А в требовании есть маленькая приписочка, предупреждающая об административной ответственности, – директор эмоционально указал на требование и найдя нужный абзац зачитал: «…в случае непредоставления указанных документов (материалов и иных сведений) …».
– В прошлый раз, когда мы поступили точно так же, административная ответственность не наступила, – не дал дочитать советник. – Значит и сейчас не успеет наступить, а Ганна Ильинична, – Тоболин с улыбкой развернулся в сторону главбуха, – чуть позже попросит у Аязханова, который сейчас пьет чай у проверяющих, маленькой отсрочки.
– Опять меня под танки бросаете, – запальчиво вступила в разговор Макарова, – а моим девчонкам снова по ночам работать и без выходных.
– Ганна Ильинична, мы сейчас все по ночам работаем и без выходных, и должны быть как один сжатый кулак, – стараясь быть убедительным, заявил Тоболин. – Мы находимся на осадном положении и должны работать как одна команда, а иначе нас разорвут в клочья. Вот выйдем из этой ситуации, закроем контору и в отпуск на полгода на Багамские острова за счет холдинга. И все благодаря нашей бухгалтерии и ее мудрому и бесстрашному руководителю, которая получит самые большие в мире отпускные и лучшие номера в курортных отелях.
– Ничего от вас потом не дождешься, – махнула рукой Макарова. – Знаю я вас…
– Владимир Данилович, можно я копию требования сниму? – пользуясь тем, что ситуация несколько разрядилась, обратился советник к Толчинскому и, взяв документ, вышел из директорского кабинета. Сделав копию, чтобы не возвращаться к бесполезному разговору, Тоболин отдал оригинал офис-менеджеру и поспешил к себе в гостиницу.
Внимательно прочитав документ, советник обратил внимание на то, что большинство документов, которые затребовал финпол, касались взаимодействия подразделений холдинга с «Казахстанско-Американской нефтяной компанией».
«Возможно, – подумал Тоболин, – что в этом запросе главное для финпола на сей раз не договора «МЭО-Гурьев» с кучей фирм, указанных в требовании для «замыливания» основного интереса, а контракт с казахстанско-американским СП «КАНК».
Это было именно то, о чем накануне предупреждал электронной депешей «Хан». Советник нашел в своем ноутбуке расшифрованный отчет и перечитал интересующий его абзац.
«По данным из достоверных источников стало известно, что в целях очередного получения некоторых преференций казахстанская сторона начинает оказывать давление на американских партнеров в рамках совместного проекта СП «КАНК». Учитывая ранее наработанные методы, создание «неудобств» для американской стороны будет осуществляться через контролирующие госорганы, направляемые для проверки партнеров СП «КАНК». В этой связи нельзя исключать возможность, что финпол и налоговики попробуют развернуть эту тему при проверке «МЭО-Гурьев».
Тоболин вчера попробовал засомневаться в этом предположении помощника и, перезвонив ему, заявил, что в такой крупной политической игре маленькой фирме нечего делать.
– На востоке говорят, что, когда два больших верблюда дерутся, плохо приходится маленькой мухе, которая сидит на одном из них, – сказал «Хан» – и, помолчав, добавил, – Ты прав, игра большая, но никто не будет напрямую «давить» на американцев. Будут «напрягать» их подрядчиков, чтобы в «КАНКе» почувствовали неудобства, с этим связанные, и поняли, что необходимо идти на какие-то уступки. При этом все, как всегда в этом СП, закончится богатым «подарком» от америкосов своим верным партнерам. Ведь за «КАНКом» стоит наша правящая «Семья» и крупный капитал из США. Это просто бизнес, здесь нет никакой политики. Так было уже не раз. А вот попавшие «под раздачу» мелкие подрядчики СП могут сильно пострадать.
Советник решил разобраться, чем для «МЭО» могут обернуться предположения «Хана» и для начала «залез» в интернет, чтобы посмотреть имеющиеся данные на СП «КАНК».
Совместное предприятие «Казахстанско-Американская нефтяная компания» (СП «КАНК») было основано 13 декабря 1992 года в Казахстане в целях разведки и разработки запасов углеводорода, производства и сбыта нефти и побочных продуктов с соблюдением мировых стандартов производственной безопасности и охраны окружающей среды. Пуск в 2002 году трубопровода ТКК, жизненно важной транспортной артерии, соединяющей нефтяные месторождения, где работает компания с российскими портами на Черном море, положил начало полномасштабному расширению мощностей добычи «КАНКа».
В интернете было еще несколько материалов на «КАНК», но в основном справочного и информационного характера. Что интересно на казахстанских сайтах аналитики по деятельности СП практически не было, что не совсем вязалось с принципами работы американцев. Тоболин принял это к сведению и не стал вдаваться в экономические показатели деятельности «КАНКа», а сконцентрировался на проблемах ТОО «МЭО-Гурьев».
На следующий день Тоболин попытался обсудить тему взаимоотношений «МЭО-Гурьев» с СП «КАНК» с Толчинским. Директор, по своему обыкновению многое не договаривал, или действительно не знал, и в заключение разговора посоветовал по вопросам контактов с «КАНКом» проконсультироваться в Москве у заместителя генерального директора холдинга Георгия Ковалева, который курирует непосредственно этот проект.
Учитывая важность полученной от «Хана» информации, которая требовала внесения корректив в действия штаба, советник, по указанию Савина, срочно вылетел в Москву.
Во время полета он еще раз обдумал имеющиеся данные и пришел к выводу, что информации в очередной раз слишком мало, чтобы можно было предложить какие-то конкретные меры по адекватному реагированию на возникшую проблему, поэтому придется плотно пообщаться с Ковалевым.
24 июня 2006 года (суббота) – 10.00 Москва
Но в Москве все пошло не так, как планировал Тоболин.
Накануне в кабинете Савина «штабисты» долго обсуждали версию «Хана» по направлению дальнейшей проверки «МЭО-Гурьев», но к единому мнению так и не пришли. Ковалев, который поначалу пообещал к ним присоединиться на этом консилиуме, так и не появился.
И вот теперь члены штаба сидели в зале для заседаний «Межевразийского энергетического объединения», ожидая генерального директора холдинга и сосредоточенно обдумывая свои предложения.
В точно назначенное время «Генеральный» вошел в зал в сопровождении своего заместителя Георгия Ковалева, обменялся рукопожатиями с членами штаба и вопреки предположениям советника, не стал выслушивать предложения подчиненных, а сразу начал аргументировать свою точку зрения.
– Мы с компетентными коллегами обсудили новые обстоятельства, которые, как вы полагаете, могут существенно повлиять на процесс и результаты проверки «МЭО-Гурьев». Считаем, что наши договорные отношения с СП «КАНК» носят исключительно правовой характер, а посему никоим образом не будут влиять на дальнейший ход проверочных мероприятий заинтересованных государственных органов.
Более того, мы выражаем глубокое сомнение в том, что кто-либо из элитных кругов Казахстана заинтересован в ликвидации «МЭО-Гурьев», к чему нас подталкивает большая часть информации, исходящей из вашего штаба.
В этой связи, полагаю целесообразным прекратить обсуждение версии о связи проверки нашего филиала с ревизией в СП «КАНК», и сосредоточить усилия на соблюдении законности по отношению к нашим специалистам в период проверки «МЭО-Гурьев». Прошу принять данное мнение как указание к действию. У меня все. У кого-нибудь есть дополнение конкретно по данной ситуации?
После непродолжительной паузы Ковалев встал и продолжил разбивать и без того безвременно простившуюся с правом на существование, после выступления «Генерального», версию о связи проверки «МЭО-Гурьев» с договорными обязательствами перед СП «КАНК».
– Как ведущий менеджер проекта по СП «КАНК» скажу, что американские партнеры очень щепетильно относятся к выбору подрядных фирм. За все годы работы у них никогда не возникало вопросов по поводу качества и своевременности предоставляемых нами услуг. Они высоко ценят нашу порядочность и прозрачность, и поэтому выражают твердую уверенность в положительном исходе очередной проверки «МЭО-Гурьев» и надеются на дальнейшее плодотворное сотрудничество.
После этого «Генеральный» и Ковалев покинули совещание, а члены штаба остались в полной прострации. Савин досадливо молчал, Тоболин пытался понять логику рассуждений руководства, а Панов предложил разойтись и вернуться к проблеме в понедельник, когда появятся свежие идеи. Валерий Викторович, пользуясь полномочиями начальника штаба, поддержал инициативу завершить работу, учитывая субботний день, но заметил, что обсуждать больше нечего, необходимо выполнять указание руководства.
27 июня 2006 года (вторник) – 11.00 Москва
Тоболин все еще находился в Москве, когда ему из Атырау позвонила Мулатова и сообщила, что по указанию Панова за подписью Толчинского направлена жалоба в Генпрокуратуру, по содержанию аналогичная объяснительной для КНБ.
Советник для разъяснения набрал Панова и тот в жесткой манере повторил свой любимый тезис о том, что хватит отсиживаться в глухой обороне, надо действовать, атаковать противника на его территории.
Тоболин, недовольный тактикой директора юридического департамента, вторгся в кабинет Савина и принялся по новой убеждать Валерия Викторовича в том, что в Казахстане так не работают. Там есть своя специфика и необходимо учитывать местный менталитет.
Савин неохотно соглашался, но было видно, что он на стороне Панова. Тогда советник сменил подход и решил не давить на финансиста, а вовлечь его в обсуждение проблемы.
– Ты пойми, Валера, мы до сих пор даже не знаем точно, кто стоит за этой проверкой.
– Ну, допустим, это-то мы знаем, – не согласился Савин, – Сырабаев и…
– Да нет, – нетерпеливо перебил Тоболин. – Сырабаев – это только видимая верхушка айсберга, об остальном мы только гадаем на кофейной гуще. А если наши допущения не верны? Тогда сразу рушатся все задуманные нами стратегические ходы и планы. Если бы действие происходило здесь, в Москве, мы бы давно вышли на заказчиков. У нас же все это вычислить не проблема. Да и сами проверяющие еще с порога заявили бы, кто их послал и зачем, а также рассказали бы чем все это закончится, чтобы все их боялись. А там, в Казахстане, все очень не просто. Почему так активно копает финансовая полиция? Ты думаешь, у них работы нет? Или они «за идею», в наших многотомных бумагах копаются?
Нет, при наличии такого прекрасного нефтяного «пастбища», изобилующего многоцветным «разнотравьем» богатых фирм и компаний, «финики» добровольно не перейдут на жесткий подножный корм в виде нашего «тощего» ТОО.
– Значит, у них есть веская причина, – «зацепился» за вариацию Тоболина финансовый директор.
– Правильно! Но какая? Этого мы не знаем. Можем только догадываться. Вот давай только один возможный вариант рассмотрим.
– Давай, – неохотно согласился Савин.
– Если за проверкой «МЭО-Гурьев» действительно стоял бы зять президента, то наш филиал давно бы приказал долго жить. Да и «комитетчики» никуда бы не спрыгнули, а до сих пор упорно работали над нами.
– Но тогда кто другой мог запустить на нас всю эту государственную машину? Письмо от Ахановой? Вряд ли… ведь это обычный спор между двумя совладельцами, и он элементарно может быть рассмотрен в административном порядке.
– Знать бы. А у нас пока одно… проверка – это дело рук Сырабаева. Все позиционируют его как человека Бексултанова и он, кстати, этому не противится. Вот представь, Сырабаев приезжает в Атырау и наносит визиты в местные правоохранительные органы. При этом он всех убеждает, что его патрон интересуется результатами проверки письма Ахановой. Как будут реагировать местные кадры? Безусловно, они возьмут под козырек, они же не могут напрямую позвонить Бексултанову и проверить давал ли он такое распоряжение или не давал?
– Пока складно получается, – задумчиво произнес Савин. – А что нам делать?
– Видишь ли, Валерий Викторович, это мы здесь, в Москве, такие умные, а там еще казахстанский менталитет и служебная субординация имеются, которые вроде бы как нами учитываются, но боюсь мы не до конца понимаем, как это у них там работает. Вот, к примеру начальник атырауской финансовой полиции, он ведь на генеральской должности между прочим и просто так его на «понт» не возьмешь. Представь, Сырабаев начинает его «напрягать», а он своему «всемогущему» республиканскому начальнику доложит о просьбе Бексултанова…
– И что дальше?
– А вот, что дальше будет, даже предположить не могу. До сих пор не хватает информации и знаний местной специфики. Нужно с компетентными людьми в столице Казахстана повстречаться, дополнительно пообсуждать нашу проблему, тогда, может, и придумаем что-нибудь дельное.
– Вот и поезжай, Олег Алексеевич. Финансами поддержим. А мы пока с Игорем тут, на хозяйстве побудем. Ты, кстати, на него сильно не сердись, он ведь тоже за дело болеет.
– Да я понимаю, но хотелось бы одной болезнью болеть, а не разными, чтобы лечиться сподручнее было, – сказал Тоболин, пожимая на прощание крепкую руку Савина.
30 июня 2006 года (пятница) – 21.00 Астана
Реализуя согласованный с Савиным план, Тоболин рано утром прилетел в столицу Казахстана. Разместившись в гостинице, советник позвонил Рязанцеву и доложил, что прибыл и готов к вечерней встрече. Экс-начальник всей целиноградской контрразведки не скрывал радости от приезда друга и ринулся в омут воспоминаний. Тоболин попытался урезонить его, ссылаясь на то, что подробности их общего прошлого не тема для телефонного разговора. Однако эти доводы не убедили Рязанцева, и он попытался вступить в спор по поводу излишней осторожности друга, но уловив, что Тоболин категорически не намерен менять своего мнения, в конце концов сдался и сказал, что прибудет в гостиницу в 21.00.
Рязанцев прибыл вовремя и, после приветственных возгласов и братских объятий в холле гостиницы, друзья отбыли в загородный элитный бильярдный клуб, где Рязанцев арендовал для встречи один из залов.
Когда расположились, поужинали и поговорили о домашних, Тоболин перешел непосредственно к делу:
– Спасибо, Макс, ты мне здорово помогаешь по Атырау.
– Да, ладно, чего там. Если еще мы не будем помогать друг другу, то кто нам тогда поможет. Ты ведь и сейчас не просто на Астану посмотреть прилетел.
– Да нет, я на тебя посмотреть хотел, а Астану я и по телевизору видел.
– Хм, на меня он посмотреть хотел. Я что тебе, девица красная? А впрочем, смотри. Каким был, таким и остался. До сих пор с молодыми в футбол рублюсь.
– Ну, скажем почти таким, только в весе кило двадцать прибавил и округлился чуть-чуть, – показал руками объемы друга Тоболин.
– Ты на себя давно в зеркало смотрел? Сам весь копченый, как будто на пляже целыми днями валяешься, а туда же…
– Это я не на пляже отдыхаю, а из вашего солнечного Атырау не вылезаю.
– Что так понравилось?
– Работа у меня сейчас такая.
– Работа есть работа, подполковник, докладывай, что ты там опять натворил, – прервал балагурство Рязанцев.
Тоболин рассказал о ходе «заказной» проверки, об обстановке вокруг атырауского филиала и надеждах руководства холдинга на судебные перспективы.
Завершая свой рассказ, советник начал делиться сомнениями:
– В этой вашей местной специфике я, кажется, окончательно запутался. Ведь если за Сырабаевым стоит Бексултанов – это одно, если нет…
– Стоп, – жестко остановил Рязанцев. – Повторяю еще раз, чтобы ты твердо усвоил эту аксиому – Казахстан – государство одной «Семьи», которая здесь всем управляет и владеет. От космоса до балета. И только Бексултанов решит все ваши проблемы. Никаких альтернативных вариантов не существует. Поэтому нет смысла гадать, чей человек этот ваш Сырабаев.
– Согласен, но «Генеральный» по каким-то неизвестным мне причинам не одобряет эту идею. Сейчас, как я понимаю он хочет дождаться результатов аудиторской проверки, а затем доказывать свою правоту в судебных инстанциях, причем даже в международных. Но мы с тобой представляем, какими будут итоги этой «заказной» проверки, поэтому, нам необходимо готовиться к следующему этапу нашей «окопной войны» и искать выходы на влиятельных людей в судебной системе РК, которые смогут помочь в поисках нашей правды.
– Понимаешь, такого в Казахстане еще не было, это начинается какой-то новый этап. До этого на российские компании не наезжали. Видимо «Семья» окончательно подобрала под себя все сколько-нибудь значимые финансовые, экономические и материальные ресурсы. И ее окружению приходится подбирать то, что осталось. На этом фоне ваша компания в перспективном Атырау выглядит довольно лакомым кусочком. Вот до нее и добрались… Пришло ваше время. И как от этого защищаться, совершенно непонятно.
Чистота намерений твоего работодателя похвальна и твои суждения тоже не лишены некоторой искаженной логики, но решения по ним предложены абсолютно неверные. Пока у нас есть выход на «нефтяного принца», надо этим воспользоваться. Постарайся убедить в этом своего «Генерального». Объясни ему, что благодаря вашим усилиям на сегодняшний день нет даже предварительных результатов проверки и надо срочно обращаться за помощью к Бексултанову. Иначе скоро будет поздно. Появится «заказной» акт проверки и последует заведение уголовного дела… Другого выхода я по-прежнему не вижу. Никакие самые честные судьи, в существование которых, как и инопланетян у нас в Казахстане, мне почему-то не верится, никогда не пойдут против системы.
– Я точно знаю, что «Генеральный» к встрече с этим вашим «нефтяным принцем» пока не готов. И что мне теперь, ничего не делать?
– Почему же? Продолжай работать. Сам знаешь, под лежачий камень вода не течет. Может быть, удастся сдвинуть эту вашу глыбу – «Генерального». Кроме того, я подготовил тебе подборку материалов по нашим казахстанским реалиям, почитай может быть появятся какие-нибудь светлые мысли. Не забудь из машины забрать. Вот и все пока, что я могу посоветовать, а сейчас давай пригубим еще по чуть-чуть, да за партейку.
– Давненько я тебя в бильярд не обыгрывал, – согласился Тоболин.
– А ты что, у меня когда-то еще и выигрывал? – притворно удивился Рязанцев. – Это ты своих особистов тогда в 1988-м, в подвале, мог своими московскими фокусами с ума свести, а со мной они никогда не проходили.
– Вот, сам хвалится, что такой же, в футбол играет, а память, оказывается, уже сбои дает.
– Ладно задираться, пора расставлять шары.
Одержав по две победы каждый, бывшие контрразведчики, «подначивая» друг друга, «закрыли» бильярдный стол и перешли на уличную террасу. Здесь, наполнив рюмки, помянули боевых товарищей, вспоминая всех, кто сложил головы в горячих точках планеты.
Порядочно подзасидевшись, контрразведчики, только увидев в небе первые зарницы, решили завершить дружеский ужин. При прощании Рязанцев напомнил, что время уходит и если не решать проблему коренным образом, то битва за «МЭО-Гурьев» будет проиграна.
5 июля 2006 года (среда) – 10.00 Атырау
Начало июля выдалось очень жарким. Нещадно палящее солнце, привычное в это время для этих мест, загоняла все живое в Урал.
Несмотря на жару, утро в прохладном, благодаря беспрерывной работе кондиционеров офисе «МЭО-Гурьев», было деловитым и размеренным, но в 10.15 его взорвала официальная бумага, доставленная проверяющим от атырауского налогового комитета Алмазом Уразбаевым.
Документ, отпечатанный на официальном бланке налогового комитета по Атырауской области, гласил, что к проверке привлекаются специалисты из минфина.
Бригада прикомандированных состояла из трех человек – заместитель начальника управления методологии налогового комитета министерства финансов Ибраев Т.К. и главные специалисты Жанабекова Г.М. и Баева Р.К.
Толчинский сразу же «форварднул», как он в последнее время любил выражаться, направляя копии документов, дополнение предписания в Москву. Оперативно разыскал и попросил подойти только накануне добравшегося до Атырау Тоболина. После чего вызвал главбуха Макарову и начал ей в присутствии советника разъяснять, что вот это дополнение к предписанию и есть конец всей их жизни.
Пока директор дочитывал панихиду, советник пригласил в приемную коммерческого директора Пашу Яна и попросил, чтобы к запасному входу подогнали директорский «Мерседес».
Когда Толчинский выговорился, Тоболин хитро поинтересовался:
– Владимир Данилович, а налоговый десант еще не высадился?
– Нет, Алмаз Уразбаев сказал, что они еще из Астаны не вылетели.
– Ну вот, – удовлетворенно потер руки советник, – Так давайте не умирать раньше времени. Все это будет потом, а пока я приглашаю вас на обед в ресторан «Андреевский», под белужью уху водочки попить. Один раз живем. Можем себе позволить. У нас же все документы подготовлены, бизнес честный, чего нам бояться? Я правильно говорю, Ганна Ильинична? Тем более у нас повод есть. Так нелюбимое вами, Владимир Данилович КНБ отказало в возбуждении дела в отношении «МЭО-Гурьев». Первая победа!
Директор и главбух оторопело смотрели на неожиданное оживление советника, но Тоболин чувствовал, что психологически они на пределе и нужен какой-то неожиданный ход, чтобы хотя бы чуть-чуть улучшить их эмоциональное состояние, поэтому продолжил наступление:
– Или слабо? Владимир Данилович? Сейчас Пашу на хозяйстве оставим и вперед.
– А Москва? – попытался отстраниться Толчинский, но Тоболин не думал сдаваться, – Я сам сегодня в Москву лечу, так что все им там выскажу. Решено. Едем. У нас дополнительный выходной за все переработки.
Обняв за плечи директора и главбуха, Тоболин увлек их в приемную, где кивнул Паше и тот, взяв под локоток Ганну Ильиничну, галантно повел ее к запасному выходу, а Тоболин, крепко обхватив руку директора, увлекал его вслед за первой парой.
Тоболин до этого пять дней курсировал как революционный крейсер по просторам Казахстана, по маршруту Астана – Алма-Ата – Атырау, с целью встречи с Рязанцевым и в поисках дополнительных источников информации, могущих помочь в изучении и выходе из патовой ситуации, в которой оказался «МЭО-Гурьев». Собранная объемная и разнородная информация пока плохо укладывалась в голове и тем более не поддавалась никакому экспресс-анализу. Единственное, чего пока советнику удалось добиться – это ответ Комитета национальной безопасности на письмо холдинга.
Заместителю генерального директора
«Межевразийского энергетического объединения»
Ляхову А. В.
г. Москва, 117312, ул. Вавилова – 53/3
На № 173 от 03.06.2006г.
На Ваше обращение сообщаем, что Департаментом КНБ по Атырауской области в рамках КУЗ № 25 от 24.06.2006г. рассматривалось заявление генерального директора ТОО «Шельфконнект» Ж.Ахановой о причинении этому хозяйствующему субъекту и государству значительного экономического ущерба в результате действии ТОО «МЭО-Гурьев» путем уменьшения налогооблагаемой базы.
24 мая т.г. территориальным органом КНБ отказано в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием в действиях руководства ТОО «МЭО-Гурьев» признаков преступления, предусмотренного ч.1 ст.222 УК РК (уклонение от налогообложения).
С учетом того, что органами финансовой полиции продолжается доследственная проверка по аналогичному заявлению Ж.Ахановой, о результатах проинформируем дополнительно.
С уважением,
Начальник подразделения Б.Косанов
8 июля 2006 года (суббота) – 07.00 Астана
Накануне «Генеральный» провел заседание штаба и дал указание Савину и Панову немедленно вылететь в Атырау и подобрать квалифицированного казахстанского адвоката, который будет решать правовые вопросы по работе с республиканской комиссией, а Тоболину вновь выдвигаться в Астану, для выяснения причин подключения к проверке «МЭО-Гурьев» представителей республиканского налогового комитета и возможностях по локализации данного решения.
Советник прилетел в столицу Казахстана рано утром. Времени было в обрез, через два часа у него был самолет в Атырау. Поэтому с Рязанцевым, которому Тоболин позвонил накануне, они встретились за завтраком в одном из ресторанов столицы Казахстана. В конце прошлой недели, когда они обсуждали проблемы «МЭО-Гурьев», Рязанцев в общих чертах прогнозировал дальнейший ход событий, поэтому очередной поворот в проверке его не удивил.
– Итак, что мы на сегодня имеем, – размеренно рассуждал Рязанцев, – в игру вступает республиканский налоговый комитет, который входит в состав министерства финансов. Это очень серьезный уровень. Возможно позднее попадание вашей фирмы в зону внимания минфина говорит о том, что ваш «заказчик» не такой уж «крутой», как мы предполагали. Потому что, если бы его уровень был действительно высоким, то он бы сразу вышел на республиканский налоговый комитет и решил бы все проблемы одним звонком. А он пошел другим путем. Обратился напрямую к атырауским фискалам. Почему?.. Может быть из-за ограниченности своих возможностей на республиканском уровне…
– Однако его потенциала хватило, чтобы «поднять» на работу не только областных налоговиков, но и финансовую полицию, – попытался ускорить мыслительный процесс Тоболин.
– В этом случае включились уже другие механизмы. Ты не подумал почему, взявшись за дело, «местные» фискалы не спешили решать поставленную им задачу?
– Почему?
– Полагаю, что «заказчик» не проплатил свой заказ, – уверенно заявил Рязанцев.
Тоболин выдержал паузу, чтобы свериться со своими предположениями и задал новый вопрос:
– А может быть так, что начальник атырауского налогового комитета, чувствуя давление «заказчика», попросил помощи или защиты в своем министерстве?
– Теоретически может, но в Казахстане так не принято. В вашем случае все, похоже, идет по существующим у нас понятиям. «Заказчик», после направления писем в областные силовые органы приезжает в Атырау и посещает их руководителей с целью активизации проверки. Последние, как принято, обещают, но не дождавшись вознаграждения, продолжают действовать так, что это явно не устраивает «заказчика».
– То есть ты думаешь, что все упирается в деньги? – засомневался Тоболин.
– Я почти уверен в этом. Здесь не Россия и административным ресурсом всего не решишь. А твой «заказчик», видимо, захотел сэкономить, или у него банально нет денег. И поэтому он продолжает надеяться на адмресурс, но теперь на более высоком уровне, поэтому вышел на минфин и хочет продавить атырауских ребят «сверху».
– Давай я попробую обобщить твой вывод. Итак, ты считаешь, что в принципе проблема «заказчика» могла быть решена на местном уровне, но от него не последовало обещанного вознаграждения, и работа застопорилась. «Заказчик», недовольный медлительностью атырауских налоговиков, «попросил» кого-то в налоговом комитете республики активизировать проверку. При этом свою просьбу пообещал сопроводить вознаграждением теперь уже республиканских работников.
– Похоже, что так.
– А если он и республиканских налоговиков «кинет»? Что тогда…
– Я думаю, что это не ваша проблема, – перебил Рязанцев. – Там много разных схем может быть. И я считаю, что нет смысла все их сейчас вычислять.
– И что нам теперь делать?
– Все то, что я говорил ранее. Встречаться с Бексултановым. И чем раньше, тем лучше. Ты же видишь, как стремительно развиваются события, – убеждал Рязанцев.
– Я работаю в этом направлении, но пока получается не очень. «Генеральный» идет своим путем.
После небольшой паузы, неудовлетворенный первой частью беседы Тоболин перешел к обсуждению комиссии из минфина:
– Что можешь сказать по составу?
– Люди к вам приехали серьезные. Руководитель – Ибраев Талгат Каримович – заместитель начальника одного из управлений налогового комитета министерства финансов. Ранее руководил свободной экономической зоной. Это очень престижное и выгодное место. Налоговый рай – этакий офшор внутри государства. Представляешь, какой он имел вес. Ведь через него можно было решить вопросы по беспошлинному ввозу в страну всего, чего угодно, и на любую сумму, а затем все это тихо продать по «накрученным» ценам вне этой зоны. От такой «кормушки» сами не уходят, значит, его «подвинули». Видимо такое доходное место было нужно для какого-нибудь «выдвиженца» из более могущественного клана. А его «пристроили» якобы на равноценную должность в налоговый комитет. Но это две большие разницы – самостоятельная должность, напрямую подчиненная главе правительства, и какой-то заместитель одного из начальников управлений комитета.
– Значит, в принципе он обижен на систему, и на этом можно будет сыграть…, – предположил Тоболин.
– Нет, ты опять не учитываешь специфику Казахстана. Сейчас он постарается как можно быстрее вернуться в «обойму» первых руководителей хотя бы министерского уровня, иначе про него забудут, и тогда можно будет окончательно ставить крест на карьере.
– Получается, он вдвойне опасен для нас? – озадаченно поинтересовался Тоболин.
– Думаю, что нет. Он будет строго придерживаться действующих нормативных актов, и выполнять предписания своего начальства. И полагаю, что его не так просто будет «продавить» или «подмять под себя» местным ребятам даже из всемогущего финпола. Если у вас в документах все нормально, Ибраев именно это отразит в своем отчете. На кону его карьера. Поэтому не вздумайте идти к нему с какими-нибудь сомнительными предложениями, так как он обязательно доложит обо всем своему руководству.
– Понятно. А что насчет двух барышень?
– Баева Раиса Касымовна – главный специалист налогового комитета. Очень опытный и умелый работник. Скорее всего, ее включили в комиссию для «подстраховки» Ибраева и явно по просьбе вашего «заказчика». В министерстве известно, что она работает исключительно на «заказах».
– Вроде киллера? – иронично поинтересовался Тоболин.
– Да, вроде того, – согласился Рязанцев. – И ты зря иронизируешь. Возьми ее на заметку. Именно Баева может принести вам массу неприятностей. И скорее всего она будет информировать «заказчика» о ходе проверки.
– Хорошо, учтем.
–Третья – Жанабекова Галия Мажитовна – тоже главный специалист, тоже грамотная, но еще молодая и не такая «отмороженная» как Баева. По имеющимся данным пользуется доверием Ибраева, так как он берет ее на все свои серьезные проверки.
– Это все?
– К сожалению, – развел руками Рязанцев.
– Не густо.
– Чем богаты…
– Спасибо и на этом, – холодно заметил Тоболин и спохватившись, что слишком многого требует от друга, чуть дружелюбнее поинтересовался, – Ничего, что я тебя теперь так часто тревожу?
– Ну, а что с тобой поделаешь, раз ты в такую передрягу попал. Единственное действенное и важное мероприятие, которое я могу сейчас для вас организовать – это устроить твоему «Генеральному» встречу с Бексултановым. Пока такая возможность сохраняется. Если получишь «добро», сразу дай знать. В остальном, к сожалению, я сейчас мало чем могу помочь. В Западном Казахстане на нефти завязаны интересы самых высших слоев элиты Казахстана. Мой шеф, он с востока, и западный регион не наша сфера влияния. Здесь все достаточно четко разграничено. Вот такие брат дела. В плане информации по РК я конечно сделаю все, что тебе понадобится.
Тоболин тепло распрощался со старым боевым другом и поехал в аэропорт, где уже заканчивалась регистрация пассажиров на рейс в Атырау. По дороге позвонил «Генеральному» и вкратце обрисовал ситуацию. Сообщил, что есть информация по членам комиссии из минфина и планы работы с учетом этого. «Генеральный» внимательно выслушал и, не задавая дополнительных вопросов, сухо пожелал удачи.
Полет до Атырау занимал около двух с половиной часов, и Тоболин решил подвести итоги встречи в Астане. Отталкиваясь от версии Рязанцева, советник попытался переложить ее для доклада «Генеральному».
«Итак, чтобы обосновать необходимость встречи «Генерального» с Бексултановым, попробуем для начала доказать, что «нефтяной принц» ни с какой стороны не заинтересован в захвате нашего бизнеса.
Полагаю, что это достаточно легко. Зачем олигарху, обладающему многомиллиардным состоянием в долларовом эквиваленте и являющемуся владельцем банков, акций крупных нефтяных компаний, элитной недвижимости в Лондоне и много чего еще, может понадобилась фирма, которая стоит всего пару десятков миллионов? С Бексултановым, которого многие независимые источники характеризуют как здравомыслящего и адекватного бизнесмена, подобный, «дешевый» во всех смыслах, способ захвата чужой компании, как-то не вяжется.
Получается, что, скорее всего, главным заинтересованным лицом в проверке «МЭО-Гурьев» является Сырабаев. Он везде афиширует себя как «человек» Бексултанова. Да, когда-то он, возможно, им был, но насколько сегодня это соответствует действительности, нам до сих пор неизвестно. Знает ли об этой «операции» сам Бексултанов, или Сырабаев использует его имя для достижения своих целей «в темную»? Нам в ближайшей перспективе вряд ли удастся получить точный ответ на этот вопрос. Нет у нас таких возможностей в этой стране…
А может быть для решения проблемы пойти на компромиссные переговоры с Сырабаевым?
Но, во-первых, когда в апреле на общем собрании акционеров «МЭО-Гурьев» была возможность уладить все споры мирным путем, наш «Генеральный» по каким-то причинам на это не пошел. И, во-вторых, вряд ли Сырабаев еще раз сможет воспользоваться именем своего патрона, чтобы выйти на руководство республиканского министерства, для отмены «заказа». Там такого не поймут. Исходя даже из этих предположений, нам необходим выход только на самого Бексултанова. Даже если последний не знает о «проделках» своего «вассала», он все равно может без проблем прекратить этот «наезд» Сырабаева. Только вот захочет ли? В любом случае надо попробовать. Вот только убедит ли такой расклад нашего «Генерального»?».
После такого немудреного анализа советник перешел к решению второй проблемы. Он начал продумывать возможности получения конфиденциальной информации о ходе работы проверяющей комиссии.
В целом давно было понятно, что заказной характер проверки и главенствующая роль в ней финпола не оставляют никаких шансов для маневра, но характеристика, полученная на главного проверяющего из министерства, позволяла появиться маленьким надеждам на спасение и этим нельзя было не воспользоваться».
Придя к выводу, что он делает именно то, что обещал Савину, советник принялся, попивая скверный самолетный кофе, думать дальше.
При дальнейшем рассмотрении имеющихся вариантов получения инсайдерской информации из недр комиссии получалось, что три астанинских посланца все-таки не попадали в круг лиц, которые могли бы помочь решить эту задачу. Во-первых, следовало учесть предупреждения Рязанцева, а во-вторых, велика вероятность того, что они будут находиться под пристальным вниманием финпола. Оставался лишь вариант подбора помощников из числа местных атырауских участников проверки. Финансовые полицейские советником отметались сразу, категорически и бесповоротно. Он отчетливо понимал, что, затевая сомнительные игры с ними, можно было запросто нарваться на любую провокацию с очень тяжелыми для «МЭО» последствиями. Аудиторы, в том числе привлеченные со стороны, тоже не подходили. Все они находились под сильнейшим давлением финпола и главное не обладали достаточной для нас информацией. Есть еще две кандидатуры – владелица аудиторской фирмы «Налог консалтинг» Кудабаева и атырауский налоговик Уразбаев. Аудиторша, по данным «Хана», является агентом финпола и по этой причине сейчас не подходит. Можно было бы попытаться на основе компромата сделать из нее двойного агента, но времени на это категорически нет. Такая операция, помимо тщательной проработки, потребует большого количества сил и средств. Поэтому последним шансом хоть как-то внедриться в комиссию остается кандидатура атырауского налоговика Алмаза Уразбаева. Советник исподволь приглядывался к нему с самого начала проверки, но не посвящал в свои задумки даже «Хана», потому что обращение к помощи Уразбаева рассматривал как самый крайний случай. Сейчас, по-видимому, он наступил.
«Надо попросить «Хана» «подсветить» этого парня». Тоболин практически не сомневался, что его помощник, который знает все и всех в Атырау, обязательно найдет подход к налоговику через родственные или иные близкие связи последнего. Это конечно очень неудобный и ненадежный способ работы из-за появления в деле посредников, но другого, из-за критического недостатка времени, на данный момент просто не было. «Надо только действовать очень осторожно и детально проработать с «Ханом» легенду интереса последнего к Уразбаеву, а то финпол сразу почувствует неладное и выведет налоговика из проверки». Приняв такое решение, Тоболин начал вспоминать все, что говорили работники «МЭО-Гурьев» и другие атырауские знакомые об Уразбаеве.
9 июля 2006 года (воскресенье) – 12.00 Атырау
В связи с прилетом высокой комиссии из столицы, несмотря на выходной, почти все руководство и среднее звено «МЭО-Гурьев» находилось на рабочих местах.
Савин с Пановым прилетели в Атырау еще два дня назад и успели проинспектировать усилия Толчинского по подготовке. Кабинет в мансарде был оборудован и снабжен всем необходимым для работы бригады из минфина.
Советник, по прилету в Атырау, предпочел не заезжать сразу в офис, а встретиться с руководителями штаба за обедом, в ресторане «Андреевский». Тоболин не стал углубляться в детали своей поездки в Астану, а просто озвучил версию Рязанцева о причине подключения минфина к проверке «МЭО-Гурьев». Панову предложенная схема не понравилась, он заявил, что появление комиссии из министерства связывает с выходом налогового комитета Атырауской области на свое столичное начальство с просьбой об оказании помощи. Как ни странно, Савин поддержал юриста, и Тоболин, сам пока не до конца уверенный в правоте Рязанцева, не стал их переубеждать.
Рассказывая о дальнейших планах, советник опустил вариант с Уразбаевым и заявил, что, если им фантастически повезет нужно найти хоть какие-то подходы к одному из членов комиссии. В противном случае придется искать источника среди окружения комиссии.
– Это твоя епархия, – заметил Панов, – а мы с Валерой выполнили указание шефа, и нашли классного адвоката, который будет сопровождать работу комиссии.
– Да, – подтвердил Савин, – мы свою часть работы сделали. Так что ты остаешься здесь – на хозяйстве, а мы возвращаемся в Москву. Доложим обстановку, а то по телефону многого не скажешь. Если возникнет необходимость, сразу прилетим. Сейчас проведем совещание с руководящим составом «МЭО-Гурьев» по вопросам организации работы в условиях деятельности комиссии и в аэропорт. Ты будешь участвовать?
– Нет, у меня сейчас много вопросов, требующих безотлагательного решения. Если можно, я позже к вам присоединюсь.
– Хорошо, – согласился Савин.
– Вы комиссию уже видели? – хотел снять первые впечатления Тоболин.
– Нет, они вечером прилетают.
– Хотелось бы поговорить с главным в этой комиссии…, – с апломбом начал Панов.
– Может быть лучше, чтобы Толчинский с ним контактировал, – пресек попытку выпендрежа Тоболин – Проверяют ведь «МЭО-Гурьев», а тут мы, москвичи, чего-то суетимся. Ты вообще, мою докладную по обеспечению безопасности во время проверки, читал?
– Ну и что? Мы же равноправные акционеры, – игнорируя вопрос, продолжал упорствовать Панов, и собирался развить эту тему, но Савин положил конец спору.
– Раз шеф дал команду работать осторожно и в правовом поле, так давайте будем ее выполнять. Давайте работать, а не спорить. Нам еще многое до отлета нужно сделать. Игорь, поехали.
– Да, передайте, пожалуйста, Толчинскому, что я вечером к нему обязательно зайду, а вам мягкой посадки, – пожелал на прощание Тоболин.
– Лады, давай здесь береги себя и не забывай докладывать, а то на шефа «замкнешься», а мы с Игорем останемся в полном неведении. Сам понимаешь, спрос там с нас будет, – ответил, прощаясь, Савин. – Машину за тобой прислать?
– Нет, спасибо, на такси доеду.
Тоболин остался в ресторане так как по прибытию в Атырау позвонил «Хану» и договорился о срочной встрече. Пока дожидался помощника, написал записку с поручением, где кратко обрисовал обстановку, сообщил установочные данные на членов комиссии, попросил как можно быстрее и качественнее, но крайне конспиративно изучить Уразбаева, и с местных позиций, поискать выходы на Ибраева или Жанабекову.
После этого, дождавшись «Хана», как всегда, через меню передал ему деньги и записку. Дополнительно мобилизовал помощника на соблюдение строжайшей конфиденциальности при работе по Уразбаеву, рассчитался по счету и покинул ресторан.
Глава 8. «Десант» из Минфина
10 июля 2006 года (понедельник) – 10.00 Атырау
Руководитель проверяющей группы из налогового комитета министерства финансов Талгат Каримович Ибраев нервно ходил по выделенному ему кабинету в офисе «МЭО-Гурьев». Он только что устроил разнос местному атыраускому налоговику Уразбаеву за то, что они прилетели из Астаны делать здесь, в Атырау, его работу, а теперь еще он, «сам Ибраев», должен был звонить какому-то куратору проверки из областной финансовой полиции. Еще в столице, при инструктаже по этой рядовой, в общем-то, проверке, Ибраеву не понравилось, что вице-министр финансов и председатель налогового комитета настоятельно рекомендовали поддерживать связь с местными работниками финансовой полиции.
Номер телефона этого таинственного куратора, написанный четким почерком Уразбаева на листке для заметок, лежал на столе, а Ибраев все медлил и медлил. На вопрос Талгата Каримовича, кто такой этот куратор из финполиции, Уразбаев, сделав большие глаза, ответил, что майор Елебаев Канат Идрисович – это доверенное лицо самого начальника финансовой полиции Атырауской области. И добавил, что Елебаев, кажется, раньше работал не то в КНБ, не то в прокуратуре. Последнее обстоятельство и «напрягало» Ибраева, потому что ему сейчас никак нельзя было ссориться с людьми из спецслужб, но и подчиняться какому-то «мальчишке» с периферии не очень-то и хотелось.
Наконец, Ибраев решительно остановился перед телефонным аппаратом, набрал номер и, представившись, потребовал:
– Канат Идрисович, я прошу вас незамедлительно прибыть сюда и четко изложить цели и задачи проверки ТОО «МЭО-Гурьев». В министерстве мне сказали, что детали доведут на месте.
– Талгат Каримович, – расслабленным голосом, с заметным южным акцентом, ответил Елебаев, – в ваших же интересах как можно быстрее провести эту проверку и достигнуть нужного результата. Вот это и есть ваша главная цель – обеспечить нужный результат.
– Канат Идрисович…
– Для вас можно просто Канат, – перебил его куратор.
– Канат Идрисович, – настойчиво повторил налоговик, – мне трудно будет с вами так работать, мне нужны конкретные «цели» (на этом слове Ибраев сделал акцент) проверки, и я не собираюсь обсуждать эту тему по телефону. Прошу вас прибыть в офис «МЭО-Гурьев».
– Как только у меня возникнет такая необходимость, я обязательно встречусь с вами, – ответил Елебаев, и, не прощаясь, повесил трубку.
Услышав сигналы отбоя, Ибраев чертыхнулся и вышел в соседнее помещение, где работали его подчинённые.
Вместе с ними там находилась главный бухгалтер «МЭО-Гурьев». Женщины, что-то горячо обсуждавшие, посмотрев на хмурое лицо Ибраева, перешли почти на шепот.
Ибраев, спросил у Макаровой:
– Вы проводки по инофирмам подготовили?
– Да, вот все документы, – быстро ответила Ганна Ильинична и подала объемистую папку.
Главный налоговик сел за свободный стол и, раскрыв папку, начал быстро просматривать документы, а женщины, собравшиеся у компьютера Баевой, продолжили тихое обсуждение.
Через тридцать минут Ибраев оторвался от бумаг и вновь обратился к Макаровой:
– Ганна Ильинична, давайте пройдем ко мне в кабинет, и вы разъясните мне вот эти счета за услуги по перевозке противопожарного оборудования из Швеции.
Проводив из своего кабинета главбуха «МЭО-Гурьев», Ибраев набрал мобильный номер вице-министра финансов, и коротко, не представляясь, и не называя имени собеседника, доложил ситуацию по проверке.
– Я посмотрел, что они тут наработали, никаких оснований для составления акта, который они хотят, пока даже не видно.
– Ваша задача только помогать, а не искать какой-то криминал, – тихо сказал вице-министр.
– Что? Мы будем помогать этим «финикам»?
– Не горячись. Пока работай. Смотри. Потом прилетишь в Астану, обсудим. Кто у них там главный?
– Какой-то майор, – с пренебрежением бросил Ибраев, перебирая листки и найдя искомый, добавил, – Канат Елебаев, креатура здешнего начальника финполиции. Он все здесь регулирует. Так когда в Астану?
– Посмотри там за неделю все что нужно и давай на выходные выбирайся. Дальше подумаем, что делать. Давай, пока.
– Пока, – ответил Ибраев и отключил мобильный.
Посидев минут пять в задумчивости, Ибраев пододвинул папку с бумагами и только собрался углубиться в их изучение, как в кабинет ввалилась аудиторша Кудабаева.
– Вы просили наши предварительные расчеты, вот я их принесла.
– Оставь, сейчас посмотрю, что ты тут наработала, – зло сказал Ибраев и начал бегло просматривать аудиторские бумаги.
Кудабаева хотела тихо ускользнуть, но налоговик остановил ее:
– Зайди к нашим, у них уже есть вопросы к тебе. Там и жди. Приглашу.
Примерно через три часа Ибраев вызвал Кудабаеву, и едва она вошла, накинулся на нее:
– Ты откуда все это дерьмо взяла. Здесь же нет ни одной подтвержденной цифры. Все дутое.
– Это финансовая полиция мне подсказала, – залепетала, оправдываясь, аудиторша.
– Меня не волнует твоя финполиция. Я все вижу и все понимаю. Так такие дела не делаются. Здесь же с первой и до последней цифры все подтасовано, – возмущенно, на повышенных тонах выговаривал Ибраев.
Кудабаева лихорадочно достала платок и начала шмыгать носом и всхлипывать.
– Талгат Каримович. Мы с моей бригадой почти два месяца каждый день до глубокой ночи работаем…
– Твою работу за тебя никто делать не собирается, – жестко оборвал Ибраев.
– Талгат Каримович, нужно изымать документы и к нам, в офис. Мы с привлеченными аудиторами быстро всю работу сделаем, – канючила аудиторша.
– Что? Да ты с ума сошла! – вспылил Ибраев. – У нас нет никаких оснований для этого. Они и так нам все предоставляют по первому требованию.
– А вы с Елебаевым поговорите на эту тему, – затараторила аудиторша, забыв о слезах, и быстро, одной кнопкой мобильного телефона, набрала номер куратора финполиции.
Ибраев нервно закурил, сощурил глаза и, склонив голову, слушал, как Кудабаева докладывала Елебаеву. В конце отчета аудиторша, глотая слова и трясясь, словно желе из клубники, передала мобильный Ибраеву. Талгат Каримович не слушая, что пытался сказать финполицейский, прокричал в трубку:
– У меня нет оснований изымать документы! – и нажал кнопку сброса вызова.
Затем повернулся к Кудабаевой и продолжил разговор более спокойно.
– Я не вижу в работе бухгалтерии этой фирмы никакого криминала. Нет ни одного подтверждающего документа ни от вас, ни от финансовой полиции, все на словах.
– Мы все данные по «Казахстанским железным дорогам» подняли, все вагоны рассмотрели, огромную работу проделали, там все есть, – оправдывалась аудиторша, показывая на соседний кабинет, где работали Баева с Жанабековой. И ободренная тем, что налоговик не перебивает, продолжала. – За 2004 год у нас есть все данные. Мы подсчитали сумму, на которую не уплачены налоги – 146 миллионов тенге.
– Вот в эту пятницу вместо меня прилетит человек из нашего министерства, к его приезду все свои выкладки приготовь, реальные и подтвержденные, он будет все нарушения доказывать, а меня уволь. Я не то, что изымать документы не буду, но даже ксерокопии с них снимать запрещаю. Ясно тебе? – вновь повысил голос Ибраев. – Проверка идет уже почти два месяца, а ты сейчас о каких-то, неизвестных тебе, еще документах говорить вздумала. Ты что, все сначала начать хочешь? Они уже адвоката ко мне присылали. Он сказал, что безвылазно тут сидеть будет и все фиксировать, и что выход у них на самого премьер-министра есть. Понятно?
Кудабаева внезапно отбросила показушную забитость и, повысив голос, яростно начала доказывать Ибраеву.
– Эти фирмачи из головного «МЭО» бешеные деньги тратят, спецов из Москвы здесь целый отряд держат, десять схем разных хитроумных проводок придумали. Деньги у «КАНКа» взяли и на них фирмы в России пооткрывали…
– Эти твои песни я еще утром в твоей конторке слышал, и ты на меня, засранка, не ори. Документы давай, а сказки своим друзьям «финикам» рассказывай. Пошла вон отсюда! – вконец рассвирепел Ибраев.
Кудабаева, опять зашмыгав носом, молча попятилась к двери, каким-то невероятно ловким бесом выскочила и напоследок грохнула дверью так, что слышно было во всех кабинетах офиса.
Тоболин сидел в своем гостиничном номере и внимательно слушал адвоката, только что прилетевшего из Алма-Аты. C первого взгляда адвокат советнику не понравился. Был он какой-то легковесный и чересчур манерный, как актер немого кино, вечно играющий роли второсортных любовников, из-за чего складывалось впечатление, что ты где-то уже видел этого лощеного, самоуверенного и напыщенного человека. Но сейчас вся эта физиогномика, или как там она еще называется, не играла никакой роли, важно было понять, что за человек этот адвокат и на чьей он будет стороне. Его нашли Савин с Пановым через какие-то свои связи и привлекли к работе без консультаций с советником по безопасности на каких-то космических условиях. Но это были их проблемы. А работать сейчас с адвокатом предстояло Тоболину.
Панов говорил, что адвокат пробудет в Атырау минимум неделю, а у того, как успел заметить советник по прибытии, похоже не было даже сменной рубашки. Он был одет в дорогой модный костюм, обут в лакированные оксфорды, но в руках держал лишь солидный кожаный портфель, что явно говорило о его намерениях не задерживаться в Атырау. Видимо адвокат рассчитывал сразу после осуществления формальных процедур по предъявлению проверяющей стороне своих полномочий, вылететь назад в Алма-Ату. Сейчас он сидел напротив Тоболина, пил чай и бойко рассказывал о своих связях в Атырау, Алма-Ате, Астане и Москве. Советник прервал адвоката:
– Вам необходимо срочно пройти в офис и встретиться с представителем налогового комитета республики, он выдвигает определенные требования и настаивает на их немедленном выполнении. Постарайтесь жестко поставить его в процессуальные и временные рамки и указать на права нашей стороны и обязанности проверяющих, а то, похоже, они садятся нам на шею. Предварительно переговорите с директором Толчинским и главным бухгалтером Макаровой, они введут вас в курс дела. После этого встретимся и обговорим наши дальнейшие действия. Вопросы есть?
– Да, – не колеблясь, сказал адвокат. – Во-первых, мне необходимо время для выяснения ситуации вокруг «МЭО-Гурьев». Кто за всем этим стоит, и какие силы подключены здесь, в Атырау, и в Астане. Во-вторых…
Тоболину все это не понравилось, и он резко перебил адвоката:
– Во-первых, люди, которые вас рекомендовали, заверяли нас, что вы один из самых перспективных и грамотных адвокатов Казахстана, и обладаете способностями, позволяющими сразу, без долгих коллизий, включаться в любые самые сложные дела. Во-вторых, джентльмены, которые вас наняли, как мне известно, ввели вас в курс дела. И, в-третьих, немалые деньги, которые мы предложили – вас устроили, поэтому давайте отрабатывать и вашу репутацию, и наши деньги.
– Давайте попробуем, – нехотя согласился адвокат и направил свои стопы в офис «МЭО-Гурьев».
Когда адвокат вернулся, Тоболин перед заслушиванием итогов его встречи с Ибраевым, предложил:
– Может совместим приятное с полезным, поедем в город и где-нибудь поужинаем?
– Нет, – без раздумий отказался адвокат. – Я понял, что вынужден буду немного задержаться в Атырау, и в этой связи мне нужно сделать кое-какие бытовые покупки, после чего я планирую кое с кем встретиться по вашему делу, как раз за дружеским ужином.
– Хорошо, тогда давайте кратко самое главное, а вечером, когда вернетесь, все детально обсудим.
– В целом, все в порядке. Я представил свои документы, обозначил права и полномочия. Выслушал пожелания главы группы из минфина господина Ибраева. Между прочим, Талгат Каримович произвел приятное впечатление адекватного человека и большого профессионала. Он попросил, чтобы к пятнице все документы по проверке были у него на столе. Подъедет главный эксперт из министерства и будет смотреть ваши бумаги. Я уже дал необходимые рекомендации Толчинскому.
– Пожалуйста, попытайтесь дословно вспомнить это место разговора, – остановил адвоката советник.
– Какое именно?
– Про эксперта из минфина.
– Это так важно? – удивился адвокат.
– Да.
– Попробую.… Так, он сказал: «Подъедет наш главный эксперт по проверкам, будем смотреть документы».
– Ибраев не называл конкретную дату приезда эксперта?
– Точную? Нет. Он сказал к пятнице.
– Фамилию?
– Нет.
– Хорошо, что было дальше?
– Я его заверил, что мы заинтересованы в объективной и беспристрастной проверке, поэтому с нашей стороны он может рассчитывать на любое содействие. В то же время я дал ему понять, что они в этой проверке главные и попросил не подпадать под влияние частной аудиторской конторы, а отстаивать марку элитного государственного органа. Ибраев на это осторожно заметил: «Мы быстро устанем, балансируя между вами и аудиторами». Затем, разоткровенничался и рассказал, что вынужден был прервать отпуск на престижном заграничном курорте из-за этой проверки. Ему пообещали, что после окончания проверки «МЭО-Гурьев» он продолжит отпуск на еще более элитном курорте, поэтому он хотел бы поскорее все здесь закончить.
В процессе общения Талгат Каримович высказал претензию, заявив следующее: «Ваши специалисты представляют документы и ничего не могут объяснить по своим проводкам. Работникам «МЭО-Гурьев» нужно готовиться и уметь объяснять все моменты по своим же документам. Необходимо разбираться в сути материалов, и приходить по нашему вызову уже с готовыми разъяснениями».
– Вы довели эту претензию до Толчинского? – перебил Тоболин.
– Безусловно.
– Продолжайте.
– Я обратил внимание Ибраева на строгий прокурорский надзор за деятельностью проверок подобного рода. Талгат Каримович на это мне резонно заметил, что прокурор не влияет на хозяйственную деятельность частных фирм и вообще, на сей момент он удовлетворен, документы представляют вовремя, претензий пока нет, никакого криминала еще не выявлено. В заключение добавил, если что-то докажем, то, как положено по закону, вынесем постановление и изымем документы.
Советник внимательно выслушал последнюю часть рассказа адвоката, поблагодарил его и простился до вечера.
К полуночи, как обещал, адвокат в гостиницу не вернулся. Тоболин сидел, ждал его и переписывался с Рязанцевым, которого попросил «подсветить» начальника управления минфина Уразбаева Марата Диханбековича, родного брата Алмаза – атырауского налоговика. В перерывах, обдумывая ситуацию, Тоболин пришел к выводу, что Алмазом придется заняться «поплотнее», так как имеющегося объема информации на него не хватало для выбора основы вербовки. Советник чувствовал, что очень устал за этот длинный, суматошный день, который никак не хотел заканчиваться, но необходимо было обязательно узнать результат встречи адвоката с его таинственными атыраускими связями.
Адвокат пришел около двух часов ночи и осторожно, чтобы не разбудить Тоболина, начал открывать дверь в свой гостиничный номер. Советник встал с кресла, открыл дверь своего номера и тихо спросил:
– Как наши дела?
Адвокат, немного поколебавшись, предложил.
– Сейчас переоденусь и зайду к вам, переговорим.
– Я купил себе билет в Алма-Ату на послезавтра, у меня там важная встреча по одному интереснейшему делу, которое я вел еще до вас и продолжаю по нему работать, – начал адвокат.
– Вы же приняли наше предложение и должны были знать, что в интересах нашего дела, возможно, придется задержаться в Атырау, – прервал его Тоболин.
– Нет, когда я говорил с господами Савиным и Пановым, была достигнута только предварительная договоренность о моем участии. Я согласился приехать в Атырау и изучить обстановку.
– Ну и как, изучили? – с иронией перебил адвоката Тоболин.
– Вы знаете, я, конечно, отработаю деньги, которые получил в качестве задатка, но вашим делом заниматься не буду. Вам нужен специалист в области налогового законодательства, а я больше специализируюсь по уголовным делам, а не по хозяйственным.
– Давайте начистоту господин адвокат. Что такого вы узнали, что даже немаленькая, прямо скажем, сумма обещанного вам гонорара не удерживает вас для участия в нашем интересном деле?
– Я действительно навел справки в местной прокуратуре и полиции, причем мои связи не последние люди в этих ведомствах. Так вот они утверждают, что контроль за делом осуществляется сверху.
– Кем конкретно, можете сказать? – нажал Тоболин.
Адвокат точно так же, как и ранее «Аншеф», взял листок бумаги и карандашом написал ту же самую фамилию. Затем порвал бумажку и выбросил клочки в мусорную корзину.
– Мои друзья предостерегли меня от участия в вашем деле, и я принял решение последовать их благоразумному совету, – с облегчением выдохнул адвокат..
– Понимаю, что у вас нет желания бороться на стороне обреченных, но что вы все-таки посоветуете, – спросил советник, наливая чаю.
– Я могу посоветовать одного сильного адвоката по налоговым вопросам из нашей адвокатской конторы. Он, правда, занят по одному делу у нас в Алма-Ате, но если вы его заинтересуете…
– Вы сами верите в то, что говорите? – перебил советник. – После того, что вы здесь узнали, вы будете советовать своему компаньону участвовать в деле, которое грозит вашей конторе проблемами? Это не серьезно, я прошу вашего действенного совета, за наши, заметьте, деньги.
– Надо идти и договариваться с заказчиком, другого пути нет, – тихо сказал адвокат.
– Интересно и каким образом с ним можно договориться?
– Я не знаю, я и так уже сказал вам слишком много. Я буду встречаться завтра и послезавтра с представителем республиканского налогового комитета, буду стараться убедить господина Ибраева действовать в рамках закона и не поддаваться давлению финансовой полиции. Но это все, что я могу для вас сделать. А сейчас, с вашего позволения, я пойду к себе в номер. Я сегодня что-то неважно себя чувствую, и сильно устал.
11 июля 2006 года (вторник) – 07.00 Атырау
Тоболина разбудил будильник, хотя обычно он сам вставал в это время, так как разница в часовых поясах с Москвой была незначительной. Но вчерашний день основательно его вымотал. Быстро умывшись, он переоделся в спортивную форму и выбежал из гостиницы. Пробежав метров пятьсот в сторону города, советник увидел на заправке «Тойоту» своего помощника. «Хан», как и было условлено накануне, был один без водителя. Тоболин быстро сел на заднее сиденье автомобиля, «Хан» сделал резкий разворот, съехал с главной трассы и по старой дороге, которой редко кто в это время пользовался, поехал в сторону города.
– Как дела? – после крепкого рукопожатия спросил советник.
– Да, прижали вас, братишка, – глухо сказал помощник, поглядывая в зеркало заднего вида и закурив продолжил, – но по столичным гостям ничего нового не скажу. Они не из наших краев и у нас не работали.
– Понятно, а что по Уразбаеву?
– Уразбаев Алмаз Диханбекович, 1972 года рождения, уроженец города Чимкента, Южно-Казахстанской области. В Атырау появился в 2001 году. Прибыл из Астаны, где работал на рядовой должности в налоговом комитете министерства финансов. Ничем особенным не прославился, так, обычный клерк, но его родной брат является крупным должностным лицом в министерстве финансов. Он и обеспечивает Алмазу продвижение по службе. Сейчас Уразбаев является кандидатом на назначение на вакантную должность начальника одного из отделов атырауского областного налогового комитета. Пользуется поддержкой местного начальника налоговой, который знает о его родственных связях. Внешне и при общении производит впечатление старательного, добродушного, спокойного и вежливого человека. Однако, один из источников настаивает на том, что на самом деле Уразбаев очень скрытный и расчетливый. Любит за чужой счет поиграть в бильярд и попариться в бане. Возможно, неравнодушен к женщинам легкого поведения. Данную информацию, да и то только косвенно, подтверждает пока только соседка Алмаза.
– Может быть она просто недолюбливает своего соседа?
– Может быть, – согласился помощник.
– Это все?
– Да, а что мало?
– Нет, просто интересно, когда ты успел на него столько накопать? – с явной иронией поинтересовался Тоболин.
– Издеваешься? – с досадой заметил «Хан». – А я с самого начала проверки к нему присматривался. Думал, вдруг пригодится. И как видишь, не ошибся.
– Может и выходы на него у тебя уже есть? – примирительно спросил Олег.
– Чего нет, того нет. Знаешь, я вроде бы неплохо смотрел его окружение, но, во-первых, он не местный, родных и друзей здесь нет. Во-вторых, приехал сюда временно, для зарабатывания стажа на периферии. Видимо планирует перебираться в Астану на повышение. Есть неподтвержденные данные, что брат скоро должен помочь. Поэтому даже с сослуживцами близко не сходится. Правда иногда в свободное время, общается с одним «ментом», тоже выходцем из южного Казахстана. Вот с ним он возможно и откровенничает, и играет в бильярд, и ходит в баню.
– Ну и какие будут предложения?
– Я займусь «ментом», а ты выходи на контакт с Алмазом. Он тебя видел в «МЭО-Гурьев»?
– Видел, – задумчиво проронил Олег. – И теперь, исходя из его характеристики, полагаю даже, знает кто я такой.
– Ну, вот и ладненько. Подумай, ты же у нас светлая голова, а я своей темной тоже покумекаю, что можно сделать. Придумаешь, я организую. А теперь пока, – остановил машину помощник и разблокировав дверь, добавил. – Давай, побегай еще за здоровьем, а мне пора, видишь, движение в сторону аэропорта начинается.
Ибраев с утра собрал в своем кабинете подчиненных и проводил планерку. Говорил он размеренно и внушительно, а Баева и Жанабекова старательно записывали указания шефа.
– Поймите, нам некогда под нее, я имею в виду Кудабаеву, подстраиваться. В пятницу давайте материалы финансовой полиции, наши «встречки», будем все обобщать. Посмотрите, что там, в законодательстве, по холдингам есть, надо уяснить для себя, что они в Москве учредили. И какая связь между ранее существовавшим ЗАО «МЭО» и одноименным холдингом. Если что-то будет непонятно, затребуйте разъяснения их юридического отдела. Еще раз повторяю, чтобы вы твердо уяснили, пока в деятельности проверяемой компании никакого криминала не выявлено, документы не копировать. Тем более, никаких соглашательств и компромиссов на изъятие документов, как того требует эта тупая аудиторша. Для этого необходимо соответствующее постановление, а его у нас нет.
Сделав значительную паузу, Ибраев хотел продолжить инструктаж, но тут без стука и разрешения в кабинет ввалился негласный куратор проверки Канат Елебаев. Никого не поприветствовав, и усевшись на свободный стул, финполицейский небрежно проронил:
– Талгат Каримович, встречные проверки запустили?
Ибраев, являясь представителем республиканского ведомства, не подчиненного финансовой полиции, весь передернулся от фамильярности областного «финика» и резко обрезал:
– Во-первых, надо здороваться, молодой человек…
Елебаев никак не отреагировал на замечание налоговика, и нисколько не смущаясь присутствия подчиненных Ибраева, нетерпеливо перебил:
– Вчера уже здоровались… по телефону. Давайте сразу, что во-вторых?
Налоговик, чуть не задохнувшись от неподдельного возмущения поведением этого нахального «финика», сквозь зубы произнес:
– В любой деятельности, а особенно в такой как наша, самое главное – соблюдать закон и работать необходимо в рамках одной проверки, где налоговое ведомство определено главным. Мы все делаем по плану, утвержденному нашим вице-министром, – и, не давая Елебаеву опомниться, глядя в его бегающие глаза, напористо продолжил. – Мне уже надоела ваша Кудабаева. Если я за основу акта проверки этой фирмы возьму ее данные, которые безграмотно и безалаберно свалила для вас в кучу эта особа, то мы с вами угодим на скамью подсудимых. Да-да, уважаемый господин Елебаев, именно туда, так как все, что она насобирала, будет называться подлог, подтасовка фактов или еще как-то там по вашей терминологии. Я в этом участвовать не хочу и не буду. Поэтому убедительнейше попрошу вас, Канат Идрисович, доведите до своего начальства мою точку зрения. И пожалуйста без искажений. Я предлагаю подготовить новое требование на проверку «МЭО-Гурьев», куда не включать Кудабаеву, продлить сроки, и в течение месяца, подтянув силы местных налоговиков, мы завершим проверку. А то у меня, хоть я человек и закаленный в таких делах, уже стойкая аллергия на эту тупую и наглую аудиторшу, причем не только от ее появления, а даже от одного упоминания о ней.
Елебаев слушал молча, не перебивая, только временами странно, как-то по-особому выпучивал глаза, видимо для того, чтобы выглядеть убедительнее. Дослушав налоговика, и еще немного помолчав, финполицейский изрек:
– Вы взрослый и умный мужик, Талгат Каримович. Вы что, не понимаете, там наверху нужен акт, где будет фигурировать именно та цифра, которая указана в бумагах этой «дешевки» Кудабаевой. Каково будет содержание акта проверки, никого не интересует, можете на внутренних листах хоть в морской бой играть, но в заключении должна быть эта проклятая цифра. Кто ее назвал? Ваше начальство знает. Так что будьте уж так любезны, Талгат Каримович, делайте все как надо, не зря же вас из столицы в нашу глухомань прислали. Надо полагать, вы все это уже проходили, знаете и умеете делать так, как требуют большие люди. И не глядя на отвернувшегося к окну налоговика, вразвалочку вышел из кабинета, оставив дверь открытой.
Ибраев не привык к такой манере общения и поэтому, оглушенный натиском наглеца финполовца, не замечая продолжавших оставаться в кабинете подчиненных, дал волю своим чувствам. Он, глядя в окно вслед удаляющемуся куратору финпола, яростно призывал все проклятия и беды на его голову, выговаривал непечатные угрозы и ругательства в адрес всех больших начальников и финансовых полицейских, проклятой Кудабаевой и некоторых других участников и объектов этой дебильной проверки.
Наконец, немного успокоившись и закрыв дверь, Талгат Каримович велел Жанабековой вызвать к нему главбуха «МЭО-Гурьев». Дождавшись Макарову, налоговик жестко продиктовал ей вопросы, которые требовали немедленного освещения и разъяснения, а своим подчиненным приказал, чтобы в понедельник проект акта по проверке «МЭО-Гурьев» был готов. Баева попыталась возразить, что сегодня уже вторник, и за неделю они не успеют, но Ибраев ее перебил и сказал с нажимом:
– Вы что, сгнить хотите в этой дыре? – и не дождавшись ответа, отдал распоряжение. – Три дня – работаете с Макаровой и еще с кем там хотите. В субботу и воскресенье подработаем вместе, подготовим новые требования по проверке и направим их в адрес начальника местного финпола. Свободны.
В это же время Кудабаева, по указанию Елебаева встречала на вокзале нового члена комиссии по проверке «МЭО-Гурьев» – Сакена Шалбаева, руководителя чимкентской фирмы «Южный аудит». Последний был специалистом по проверке фирм, работающих с национальной компанией «Казахстанские железные дороги» («КЖД»). Кроме того, он так же, как и Кудабаева, давно и не бескорыстно работал на финполицию.
По дороге в офис «МЭО-Гурьев» Кудабаева рассказывала аудитору из Чимкента о ходе проверки, о полученных ею результатах и о том, какое давление на нее организовали москвичи.
– Представляете, меня во время проверки хватали за руки, водили к прокурору. Он мне, с их слов говорил: «Вы не знаете предмета проверки». Теперь их адвокат на меня кидается. Меня и в местное КНБ вызывали, из республиканского комитета национальной безопасности приезжал молодой мальчик, мне говорил: «Вы работы не знаете». Это все их рук дело, москвичей.
– Вы знаете, Саке, – учтиво обращалась Кудабаева к южанину уже в офисе «МЭО-Гурьев». – Эти фирмачи код экспедирования получили только в конце 2005 года, а сами с начала основания перекачивали деньги в Россию путем экспедирования. Дальше она ударилась в разъяснение взаимоотношений холдинга «МЭО» с казахстанскими партнерами. Но развить эту тему ей не удалось, так как они подошли к кабинету Ибраева.
Представившись налоговику и получив краткий инструктаж о его роли и месте в проверке «МЭО-Гурьев», южанин сразу же решил показать свои возможности. Он набрал по мобильному телефону, как объяснил шепотом во время соединения, одного из руководителей чимкентского финпола и начал просить проследить все поставки «МЭО-Гурьев» в Чимкент, поднять все железнодорожные накладные, установить фирмы, сотрудничавшие с «МЭО-Гурьев» и если на них есть «компромат», использовать его для получения информации по этой фирме. В свою очередь Шалбаев обещал помочь с материалами из Атырау по любым, интересующим собеседника, вопросам.
Завершив разговор по телефону, Шалбаев победно взглянул на налоговика и сказал, что у него все под контролем. Однако на Ибраева все эти ужимки провинциального аудитора не произвели ровным счетом никакого впечатления. Видел он в своей чиновничьей жизни кое-что и покруче, причем в постановке и исполнении куда более талантливых и могущественных лицедеев из числа представителей деловой и политической казахстанской элиты. Поэтому он спокойно сказал:
– Ты, Нурсулу, выйди пока, зайдешь позже вместе с моими. Мы тут с Сакеном кое-что обмозгуем.
Обсуждение схем работы холдинга «МЭО» и его «дочки» заняло у мужской части проверяющих около тридцати минут, после чего Ибраев вызвал своих подчиненных.
12 июля 2006 года (среда) – 10.00 Атырау
Талгат Каримович Ибраев был прожженный аппаратчик и прекрасно знал, что в скользких заказных делах нужны именно такие беспринципные и подлые люди, как Кудабаева, готовые на все ради достижения поставленной перед ними цели. Он также понимал, что ни в коем случае нельзя ввязываться в эту аферу под кураторством финансовой полиции. Необходимо, как принято сейчас говорить, «отскочить», чтобы не быть главным исполнителем, так как любой акт не раз будет обжалован, а оказаться сейчас ответственным за результаты этой проверки – это заведомо попасть в судебную сутягу со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями. Значит нужно, чтобы кто-то другой, а не он, или его ведомство, оказались «крайними». Ведь для этого его сюда и направили. И сейчас, слушая Кудабаеву, он в первом приближении искал выход из ситуации, и по-быстрому, перебирая все возможные варианты, приходил к пониманию, что выхода нет – налоговиков будут делать главными исполнителями акта проверки.
Между тем Кудабаева в очередной раз рассказывала, что все договора «МЭО-Гурьев» очень размыты, бухгалтерия ТОО боится давать какие-либо документы по проекту с американцами, точно такая же история по ряду других объектов. Закончила она тем, что во всех финансовых документах проверяемой фирмы включены какие-то разные суммы.
Достаточно раздраженный всей этой белибердой, которую несла аудиторша и осознанной безнадегой этой заказной проверки, Ибраев резко вскочил, схватил бумаги Кудабаевой и потрясая ими перед ее лицом закричал:
– Что за макулатуру ты здесь насобирала, да еще с примесью откровенного криминала? За что тебя задержала охрана этой фирмы?
– Я проверяла планы и хотела взять их домой, но меня схватила охрана, – не ожидая такого поворота событий, лихорадочно оправдывалась Кудабаева. – Потом еще вызвали в прокуратуру. Туда заявление охранников – эти фирмачи направили. Я написала объяснение, свой послужной список прокурору рассказала и намекнула, кем мы направлены. А прокурор, гнида, мне заявляет, что я не знаю предмета проверки. Теперь, когда адвокат на меня кидался, я поняла, что прокурора этого просто натравили…
– Что еще за адвокат? – обескураженный тирадой аудиторши, нервно спросил Ибраев.
– Так вы не знаете? – всплеснула руками Кудабаева. – Юрист этих московских фирмачей, совсем отмороженный, адвоката нанял и направил его с заявлением в прокуратуру. Так вот этот адвокат у прокурора был, когда меня вызывали. Это еще что, – продолжала, распаляясь аудиторша, – ведь «кээнбешники» меня тоже вызывали. Местных то я сразу «отбрила», а этому вашему астанинскому, который тоже здесь был, все рассказала. Ведь меня и обыскивали, и обзывали, и жалобы писали, и говорили, что работы не знаю.
В кабинет Ибраева быстро вошла главбух «МЭО-Гурьев» Макарова и с порога спросила, глядя на налоговика и подчеркнуто, не замечая Кудабаеву:
– Как вы представляете возможность выполнения вашего последнего указания, Талгат Каримович? Вы предлагаете остановить работу нашей фирмы?
– В чем дело? – спросил в свою очередь Ибраев и посмотрел на аудиторшу. Кудабаева, и без того «заведенная» своими жалобами, визгливо закричала на главбуха:
– Если трудно представлять документы – дайте копии.
Ибраев, яростно отмахнувшись от Кудабаевой, жестко распорядился:
– Не снимайте никаких копии.
– Что? – аудиторша вскочила и в безумной ярости, брызгая слюной, закричала в лицо налоговику, – Если вы сами принимаете такие решения, я тогда встаю и ухожу.
– Ну и пожалуйста, дрянь, – грубо отреагировал Ибраев, – мы как дали лицензию твоей вшивой конторе, так ее и отберем.
Ничего не сказав в ответ, Кудабаева ринулась к телефону. Лихорадочно набрав номер, и едва дождавшись ответа вызываемого абонента, она начала кричать и рыдать в трубку, что ее здесь унижают и не дают работать. В заключение Кудабаева всхлипывая, заявила, что она выходит из игры. Выслушав ответ собеседника, аудиторша резко как-то сдулась и сказала Ибраеву, чтобы он позвонил в финпол Елебаеву.
Талгат Каримович, еще в начале этого спектакля нудной аудиторши, отпустил Макарову и, отвернувшись к окну, нервно курил, не слушал завываний Кудабаевой. После того как она обратилась к нему, Ибраев несколько минут делал вид, что не услышал, а затем резко развернулся и зло прошипел:
– Пускай этот твой чертов «финик» сам мне позвонит.
Аудиторша молча засопела и стала рыться в своем огромном ридикюле полном каких-то бумаг, но из кабинета не выходила. Ибраеву присутствие Кудабаевой было крайне неприятно, и он, явно тяготясь своим положением, не дожидаясь звонка Елебаева, набрал номер сам.
Услышав голос куратора, Ибраев заявил:
– Повторяю на сегодняшний день я не вижу криминала в действиях проверяемой нами фирмы, и выслушав возражения Елебаева, жестко парировал:
– За эту проверку, как я понял отвечает налоговый орган. Тогда, если считаете мои действия неправильными, звоните наверх.
Положив телефонную трубку, развернулся к Кудабаевой и, не повышая голоса убедительно сказал:
– А с тобой девушка, будем разговаривать по-другому.
И помолчав немного, вдруг, ударив кулаком по столу, закричал:
– Никаких копий не снимать. Я запрещаю!
Затем опять взял паузу и через минуту, тихо, но с угрозой в голосе заявил:
– Нурсулу Забировна, вы не даете моим людям сконцентрироваться на работе. Вы, именно вы мешаете мне руководить проверкой. Если вы мне сегодня к вечеру не принесете конкретные, я подчеркиваю, конкретные результаты и выводы, я передам все ваши «туфтовые» материалы в финансовую полицию и со своей группой вылечу назад в Астану. Вам понятно? А до этого времени прошу вас покинуть мой кабинет и не появляться мне на глаза.
Кудабаева, довольная, что легко отделалась, сделала вид, что хлюпает носом, вытащила какой-то сильно усталый носовой платочек, размером с наволочку и уткнувшись в него, провсхлипывала:
– Раз Вы так плохо ко мне относитесь, то не надо было включать меня в вашу группу.
– Я тебя не включал, – досадливо поморщился Ибраев, – Иди уже, ну…
Кудабаева быстро вышла из кабинета и тут же в коридоре начала звонить по мобильному телефону, докладывать Елебаеву о реакции налоговика на указания финпола. Выслушав приказания куратора, аудиторша неожиданно решительно развернулась и снова вошла в кабинет Ибраева. Он сидел на столе, смотрел в окно и с наслаждением, не торопясь, курил сигарету. На вновь появившуюся в кабинете Кудабаеву он взглянул как на вернувшуюся с того света, и спустя несколько мгновений, резко спросил:
– Ну, что еще?
– Там, наверху, интересуются результатами, желают знать, когда мы их представим? – веско сказала Кудабаева, глядя на него в упор совершенно сухими, злыми глазами.
– Дело закончится через несколько дней, – неспешно, растягивая слова, сказал все уже решивший для себя Ибраев. Затем, выдержав длительную паузу, за время которой аудиторша чуть не выпрыгнула от нетерпения из своего бесформенного сарафана, продолжил. – Нет, я думаю, может быть, через месяц…
– Талгат Каримович Вы не представляете, для чего все это делается, – фальшиво взмолилась аудиторша.
Но Ибраев, отмахнувшись от нее как от назойливой мухи, сказал:
– Я представляю, но то, чего ты хочешь здесь накопать, я не увидел, и думаю, этого здесь нет. А теперь точно иди, а то я тебя отсюда вышвырну.
Кудабаева не заставила себя просить дважды, и большой восковой молью выпорхнула из кабинета.
Ибраев, все еще не отойдя от двух встреч с аудиторшей, вызвал Баеву и дал указание как ускорить работу. Затем он начал думать о том, что из всего этого выйдет.
«Пока проверили несколько фирм. Все чисто, но почему Макарова боится давать какие-то документы или это ему только кажется после внушений аудиторши? Вроде представляют все, что требуется, но затягивают, и не дают пояснений, пока не спросишь. Это или стиль работы, или Макарова боится Толчинского, или что-то у них тут не ладно. Возможно, в отчеты они включили какие-то другие суммы, которые не бьют с настоящими, но это схемы, а по схемам надо работать.…
Да, надо работать. Железная дорога «пробивается» в южном направлении, но там должно быть все чисто. Эти «фирмачи», судя по всему, далеко не дураки, не будут возить с нарушениями, слишком много контроля и внимания. Аудиторша говорила, что все договора очень размыты. Есть какие-то схемы. За это можно уцепиться и…
Пока будем подавать это как недостатки, да и в финансовой отчетности что-то всегда можно найти и по налогам, а остальное… сторона юридическая. Пусть финансовая полиция по результатам аудита возбуждает уголовное дело, но моя группа должна остаться в стороне. А этой стерве Кудабаевой я все припомню – как вопросы мне задавать, как жаловаться, как кричать на меня. Про лицензию я ей не зря напомнил. Еще посмотрим, нужна ли она будет после этой проверки своим сегодняшним покровителям».
После таких размышлений Ибраев набрал телефонный номер одного из вышестоящих министерских начальников. Начал разговор сухо и официально, но затем разговорился.
– На выходные прилечу в Астану, встретимся. Сегодня с утра с этой сучкой аудиторской, Кудабаевой, поругался. Представляешь, дает мне указания. Да какое она имеет собачье право давать мне указания.
– Каримыч, ты там не горячись, ты же понимаешь, на кого она работает? – осторожно попросил собеседник.
– Да я понимаю, чей она стукач…
– Каримыч ты помнишь, что она у нас работала, значит почти наша коллега. И, кроме того, она нынешнего министра знает…
– Я знаю, что она у нас работала, но сегодня работает в другом месте, пускай она здесь не рулит.
– И все равно держись от нее подальше, покровители у нее высокие, я их знаю.
– Они, эти ее покровители, тоже мне известны, и я никогда не буду «на побегушках» у этой.… Так им и передай, – решительно заявил Ибраев.
– Ладно, это не телефонный разговор. Приедешь, поговорим, – поспешно пообещал собеседник заканчивая разговор.
– Все, пока, до встречи. В Астане все обсудим.
Затем Ибраев позвонил Баевой и еще раз дал указание:
– Не вздумайте под Кудабаеву «подкладываться». Это может плохо кончиться. Пока я здесь, все документы через меня. Еще раз напомни Макаровой, чтобы до вечера представили материалы по логистическому сервису.
Когда Макарова принесла документы, Ибраев напрямую спросил:
– Чего вы боитесь?
– Я вообще не переношу «таких» проверок, – тихо сказала главбух.
– Каких таких?
– Заказных, – тяжело вздохнула Ганна Ильинична.
– Больше ничего не хотите добавить?
– Нет, – ответила Макарова, но подумав, сказала. – Нам не понятно, какая у нас проверка, налоговая или еще какая?
– Да, налоговая, – с некоторым, едва уловимым сомнением в голосе, ответил Ибраев.
– Тогда какое отношение к этому имеют работники финансовой полиции и посторонние аудиторы?
Ибраев нахмурился и, глядя в сторону окна, ответил:
– Согласно статьям налогового кодекса, мы имеем право привлекать к проверке не только госорганы, но и отдельных специалистов.
– Мне кажется, – тихо сказала Ганна Иннокентьевна, – что таких специалистов, как Кудабаева, надо привлекать по другому кодексу и другим статьям.
– А вот это уже не ваше дело! – вдруг вспылил Ибраев, и смягчившись, добавил. – Ну ладно, давайте поработаем с вашими документами. Объясните мне все основные позиции по вашему логистическому сервису.
Тоболин позвонил в офис к Толчинскому и договорился о встрече. Владимир Данилович, как они завели на время проверки, вышел в сад за офисом. Как только советник задал вопрос о состоянии проверки, директор начал эмоционально рассказывать о нарушениях со стороны Кудабаевой и финпола. Советник, дав ему выговориться, осторожно заметил:
– А что, Владимир Данилович, вы часто сталкиваетесь с Ибраевым?
– Да так… обедаем вместе в офисном кафе, на перекур в сад сообща выходим, – сразу как-то напрягшись, осторожно ответил Толчинский.
Тоболин понимал, что человек он в штате холдинга относительно новый и генеральный директор «МЭО-Гурьев» не может пока полностью ему доверять, поэтому, после небольшой паузы, не дождавшись продолжения рассказа Толчинского, снова спросил:
– Ну и как он вам?
– Да нормальный мужик, грамотный, говорит не переживайте, у вас все нормально пока, бухгалтер знающий, документация в порядке.
– Вы его на выходные, на рыбалку не приглашали?
– Как же, конечно, в первый же день, как он прилетел… и меню, и соки, и пожелания какие, все спрашивал…
– Да вы не тушуйтесь Владимир Данилович, мы же по одну сторону баррикад находимся, и спрашиваю я не из праздного любопытства, – подбодрил советник.
– Да я ничего, раз надо, значит надо. Только вот вопросы у тебя, Олег Алексеевич, как у следователя.
– Не как у следователя, Владимир Данилович, а как у исследователя или у врача. Ведь чтобы лечить что-то, надо знать, где болит, – пошутил Тоболин и снова спросил. – Так как проверяющий воспринял идею рыбалки?
– Отказался, говорит работы много, надо быстрее закончить и в Астану возвращаться. С его слов непонятно ему, что он здесь делает. Все-таки… не его это уровень, говорит. А так особо не болтает, только все время повторяет, что надо быстрее в Астану. Дела у него какие-то там срочные.
– Откровенничать, значит, господин Ибраев не хочет., – выдержав паузу, начал делиться информацией советник. – Знаем мы его дела. Звонили мне знакомые из Астаны, говорят, на повышение он собирается, вот и беспокоится, что без него место вакантное займут. Вы, Владимир Данилович, все-таки поближе к господину Ибраеву держитесь. Человек он, безусловно, для нас полезный. Можно вечером на коньячок к себе в кабинет пригласить. Поговорить за жизнь. В общем, посмотрите, как его расположить, вы же опытный командир, всякое видели. Главное, что нас сейчас интересует – его взаимоотношения с финполом, и с какой миссией приехала его команда. Намерения и конечная цель налогового комитета вот, что нам надо сейчас знать. Ведь он представляет центральный орган и от его вердикта зависит многое, если не все. Параллельно, через свои возможности, я тоже попытаюсь кое-что выяснить, но мой потенциал здесь, увы, ограничен. Так что от вас многое зависит. Какие будут вопросы, Владимир Данилович?
– Да в принципе понятно, но не привык я вот так вот все… выяснять.
– Дорогой Владимир Данилович, в той ситуации, в которой мы сегодня находимся, нет места понятиям неудобно и прочим сантиментам. Ведь это не мы к ним пришли отбирать компанию, которую вы своим трудом создавали, а они к нам.
– Ну, ты уж и скажешь, Олег Алексеевич – «отбирать». У Москвы между тем другой настрой, – резко возразил Толчинский.
Советник не стал спорить, а примирительно сказал:
– Москве, конечно, виднее, но насчет Ибраева… подружитесь с ним Владимир Данилович.
Директор «МЭО-Гурьев» что-то еще бурчал вслед, когда советник уже вышел из беседки и направился в сторону офиса.
«Есть такое расхожее выражение «у каждого своя правда», – на ходу рассуждал Тоболин. – Но, что интересно, эти разные правды очень редко совпадают, даже тогда, когда люди делают одно дело. Из-за этого и возникают всякие недоразумения.
Вот взять Толчинского – головастый, хозяйственный мужик, умеет на ровном месте создать новое дело, развить его, приумножить. И при этом не подпускает к своему творению никого даже из близкого окружения. Но, как большинство создателей умеет только бесконечно трудиться, но не умеет защитить то, что сделал, а ведь это целая наука. Впрочем, это не их вина, этих трудоголиков, это их общая беда. Сам я ничего такого дельного, как Толчинский создать, пожалуй, не смогу, так хоть помочь защитить должен».
Тоболин давно осознал, что помимо встречи «Генерального» с Бексултановым, других возможностей защиты «МЭО-Гурьев» практически не существует, а вероятность самой этой встречи весьма невелика, но он ненавидел проигрывать, а значит, если есть хоть какой-то, даже мифический шанс, надо драться до конца.
Настроив себя, советник направился «поднимать на баррикады» бухгалтерию. Зайдя в кабинет главного бухгалтера – Макаровой Ганны Ильиничны, он поздоровался и бодро поинтересовался:
– Ну, как дела у нашего главного?
Макарова посмотрела на него печальным взглядом и выдохнула:
– Вы лучше, чем балагурить, Олег Алексеевич, скажите, что мне делать? Эта бригада не простая, они все – лучшие специалисты минфина. У них за спиной сотни крупных проверок в очень «крутых» компаниях. Вы же слышали, как их собирали. Кого из отпуска отозвали, кого еще откуда.
– Слышал, Ганна Ильинична, и понимаю вашу озабоченность, но у вас же все в порядке, так что главное, спокойствие, как говорил великий Карлсон, – попытался пошутить Тоболин.
– Какое тут может быть спокойствие? – не реагируя на его неуклюжую шутку, продолжала жаловаться Макарова. – Вызывают они наших «крутых» менеджеров, а те не могут толково объяснить свою «проводку». Я им говорила, с Владимиром Даниловичем их собирали, инструктировали, посмотрите свои документы, будьте готовы все объяснить, а им как об стенку горох.
– А вы Савину по этому поводу звонили? – насколько возможно благожелательней поинтересовался Тоболин.
– Звонила, он ругался, перезвонил Владимиру Даниловичу, обещал сам приехать.
– Может быть, нашим ребятам из холдинга надо какую-нибудь памятку написать, как отвечать на вопросы проверочной комиссии? – предложил советник.
Но Ганна Ильинична только взмахнула руками.
– Какую еще памятку, если они не могут рассказать, что вчера делали?
В это время зазвонил телефон, и Макарова, после короткого разговора сказала, положив рубку:
– Вот опять Толчинский вызывает, сейчас начнется…, а почему я должна за всех отвечать? – и, продолжая сетовать на свою судьбу, вышла из кабинета.
Тоболин, оставшись один, набрал по телефону внутренний номер заместителя главного бухгалтера – Красавиной Евы Викторовны. Поздоровавшись и представившись, попросил у нее рандеву в архиве бухгалтерии. Это небольшое помещение советник присмотрел давно. Находилось оно напротив кабинета главбуха, но использовалось только для хранения документов и поэтому всегда было закрытым. Тоболин взял ключи от этой архивной комнаты в блоке бухгалтерии и использовал ее для доверительных бесед с работниками компании или при необходимости конфиденциального телефонного разговора.
– Ева Викторовна, извините, что отрываю вас от дел, понимаю какая сейчас «запарка» в вашей епархии, но у меня есть несколько вопросов как раз по этой теме. Вы не согласитесь мне немножко помочь, а то я в бухгалтерских проверках человек несведущий и в этой связи испытываю определенные трудности, – несколько витиевато обратился Тоболин к Красавиной.
– Чем смогу помогу, нас предупредили о необходимости оказывать помощь нашим некоторым московским товарищам, – насмешливо сказала Ева Викторовна.
– Вы, говорят, «однокашница» этой проверяющей Галии? – повернул разговор в нужное ему «русло» Тоболин.
– Да мы вместе учились в институте в Алма-Ате, – неуверенно ответила Красавина. – А вы откуда знаете?
– Работа у меня такая, – располагающе, как ему показалось, улыбнулся советник. – Вы случайно не входили в круг ее близких подруг?
– Нет, подругами мы не были, но учились в одной группе и общались достаточно хорошо.
– Сейчас, во время проверки, она не избегает контактов с вами?
– Нет, она была вчера у меня дома, считайте сразу после прилета из Астаны. У нас в Казахстане так принято. Мы пообщались, поболтали, вспомнили студенческую жизнь.
– Не спрашивали, с какой задачей они приехали?
– Да она сама удивлена, как их в авральном порядке собрали и сюда отправили.
– А здесь в офисе общаетесь?
– Да, общаемся, но в основном по делу. Галия постоянно передает требования старшей проверяющей Раисы.
– Какие требования?
– Ну, там… по документам необходимым и еще, что к чаю им принести.
– И что Галия говорит про эту старшую Раису?
– Говорит, что Раиса один из самых опытных работников минфина в своей сфере, настоящий бульдог, если схватится за что-то, «оторвет с мясом».
– Что еще интересного говорила Галия про нашу проверку? Постарайтесь вспомнить – это очень важно, – попросил советник.
– Да, еще предупредила, что скоро приедет еще один проверяющий. Большой специалист по проверке перевозок по железной дороге.
– Вы нашему руководству об этом говорили?
– Да Ганне Ильиничне.
– Хорошо, – скупо похвалил Красавину советник, и продолжил, – Ева Викторовна, к вам большая просьба, постарайтесь быть поближе к Галие. В кафе ее пригласите…
– Можно мой муж с нами пойдет? – поспешно спросила Красавина.
– Нет, вот ваш муж пусть со своими друзьями в кафе ходит, а вы со своей хорошей подругой Галией, которая, кстати, дама совершенно свободная.
– У нее дочь есть, – перебила советника Ева Викторовна.
– Дочь не у нее, а у ее мамы воспитывается, – уточнил советник. – А наша Галия, она сама по себе с такой работой…
Неожиданно у Красавиной зазвонил мобильный телефон. Она с кем-то коротко переговорила и сообщила Олегу:
– Меня Макарова ищет.
– Хорошо, – сказал Тоболин. – Вы, пожалуйста, просьбу мою только не забудьте. Вот в предстоящую пятницу, как раз после трудовой недели, можно куда-нибудь сходить с Галией. Расходы мы компенсируем. Главное, постарайтесь ненавязчиво выяснить у вашей знакомой, что нужно их министерству от этой проверки. То, что это «заказ» – ясно. Чей? Мы более-менее представляем. Но зачем присылать налоговиков из Астаны, когда спокойно можно местных «напрячь» и они такую же бумагу сделают, какую заказчикам надо. Вот это не совсем понятно. Поговорите с ней. Кстати, вы заметили, она коньячок любит.
– Да, когда она у меня дома была, они с мужем именно коньяк пили.
– Вот и попотчуйте Галию, а заодно поговорите на интересующие нас темы.
– «Вас», – попыталась уязвить советника Красавина.
– Нет, – мягко сказал Тоболин. – К сожалению «нас», всех нас, Ева Викторовна, потому что вопрос стоит ни больше ни меньше, как о дальнейшем существовании нашей компании. Так что, если в такой ситуации мы не будем помогать друг другу, грош нам цена как команде…
– Хорошо, я поняла, мне надо идти, – не дала развить Тоболину воспитательно-патриотическую беседу бухгалтерша.
– Встретимся в понедельник, – устало сказал советник и поднялся проводить Красавину из кабинета.
После ее ухода советник ненадолго задержался в архиве, чтобы собраться с мыслями, какие еще из неотложных мер необходимо предпринять для получения возможно большей информации о деятельности проверяющих. При этом он бормотал себе под нос где-то ранее слышанную белиберду: «Конь-як – когда его много, то сначала становишься сначала конем, а потом яком».
Глава 9. Странные игры
13 июля 2006 года (четверг) – 15.00 Атырау
Ибраев докладывал по телефону в Астану результаты работы комиссии. Правда, он больше слушал своего собеседника из министерства, чем говорил. Иногда Талгат Каримович успевал вставлять пару фраз.
– В Атырау, похоже, буду еще долго, но, как и намечал, на выходные обязательно вырвусь в Астану. Дел там много. Кое с кем переговорить надо…
Сегодня с утра уже опять поругался с этой Кудабаевой. После вчерашнего звонит, как ни в чем не бывало и спрашивает, что ей докладывать в финполицию. Я ее так продрал…
Там, у нас еще только наметки появились по этой фирме, а она уже трубит по всей финполиции, что все «схемы» нашли…
Не можешь говорить? Ну все, пока, до встречи.
К концу рабочего дня в офисе «МЭО-Гурьев» появился Елебаев. Финполицейский лениво прошелся по кабинетам бухгалтерии и поднялся в мансарду к Ибраеву. На этот раз, поприветствовав налоговика, Елебаев обратился к нему с предложением:
– Талгат Каримович, вы дайте нам распечатку адресов фирм, где будут осуществляться встречные проверки. Мы с этим контингентом немного поработаем, чтобы вы смогли получить нужные результаты.
– Надо соблюдать закон и проводить все в его рамках, – не идя на примирение, официальным тоном заявил налоговик.
– Ну, смотрите, я хотел вам помочь, – внешне безразлично отреагировал финполицейский.
– Хватит, одна «тетушка» уже нам помогает, так, что надоела мне до предела. Давайте я вам сделаю свое встречное предложение. Мы направляем в адрес вашего ведомства соответствующее требование. Вы предоставляете мне свои и аудиторские данные и уходите из проверки. А я сам продолжу налоговую…
– Нет уж, уважаемый вы наш Талгат Каримович, так не пойдет, – резко перебил Елебаев. – А вдруг вы не проявите необходимую твердость и принципиальность при составлении акта. Какой вид тогда будет иметь мое руководство?
И после паузы, наклонившись к налоговику, веско добавил:
– Так что и думать забудьте об этом! Никуда мы от вас не денемся! – и, не попрощавшись, вышел из кабинета.
Ибраев тут же вызвал Баеву и отдал распоряжение.
– Раиса, завтра прибывает наш аудитор из министерства. Я договорился с вице-министром. В субботу-воскресенье вы поработайте с нашим аудитом. Елебаев и Кудабаева об этом не знают, так что не проболтайся. А пока подготовьте с Галией требование на имя начальника атырауской финполиции полковника Керимбекова Амирхана Сакеновича. За моей подписью. Прошу представить заключение по следующим вопросам… Вот эти вопросы хорошенько проработайте с Галией. Мне занесешь, посмотрю. В понедельник я встречаюсь с начальником финпола, требование отдам ему лично в руки, и наши «легавые» друзья могут быть свободны. Все поняла?
Баева молча, кивнула.
– Ну и отлично, иди, работай.
14 июля 2006 года (пятница) – 10.00 Атырау
С утра стало известно, что руководитель проверяющей бригады из минфина Ибраев Талгат Каримович накануне вечером отравился, ужиная в кафе.
Советник только что переговорил с коммерческим директором «МЭО-Гурьев» Павлом Яном, который был организатором вчерашнего застолья, и анализировал полученную от него информацию.
«Итак, ужинали в кафе пять человек. Проверяющие из Минфина – Ибраев, Баева и Жанабекова, наш Ян и финполицейский Аязханов, но он подошел попозже, из-за занятости по работе. Пока не было «финика», говорили о том, что налоговый комитет претензий не имеет, проверяемое предприятие нормальное, финансовая полиция просто контролирует проверку, а вот Кудабаева уже всех достала. Когда пришел Аязханов, перешли на общие темы. Ели одни и те же блюда. Пили спиртное умеренно, причем Ибраев категорически не употреблял. Из кафе в 23.00 Аязханов уехал отдельно, а минфиновцев Павел отвез в гостиницу. Примерно в 02.00 Ибраев через администратора гостиницы вызвал скорую, жалуясь на признаки отравления, но врачи на месте точного диагноза поставить не смогли. Доставили в больницу, где определили приступ аппендицита и около 03.30, как следует из медицинских документов, сделали операцию. В 07.00 Ибраев улетел в Астану.
Бред какой-то. Павел, конечно, врать не будет. Узнал все, что было в официальных документах и опросил причастных. Он местный и знает в городе все входы и выходы. Перепроверять его информацию нет смысла».
Тоболину эта простая на первый взгляд ситуация категорически не нравилась.
«Как такое могло случиться? Пятеро совершенно здоровых людей поужинали в одном довольно приличном кафе. По итогу «отравился» только один из них, причем, не самый болезненный, но однозначно самый значимый и ценный. При этом, при предварительном диагнозе «отравление», позднее вырезали аппендицит… Если Ибраева действительно прооперировали, как он мог через три часа после этого вылететь в Астану? Вывод очевиден, кто-то помог ему сфальсифицировать все эти записи в больнице.
Углубляться в дебри произошедшего нет времени, да и смысла играть в детектива не просматривается. Нам надо анализировать другую сторону этой истории.
Из Москвы потребуют аналитической справки, так что попробуем набросать скелет документа.
Ибраева назначили возглавлять проверку «МЭО-Гурьев» против его воли. Отозвали из отпуска из-за границы, то есть, когда налоговик отсутствовал не только в министерстве и в Астане, но и в стране. На это есть какая-то причина. Опытных проверяющих в минфине не один и объяснение, что только Ибраеву можно поручить такую миссию, здесь не проходит. Дело заказное, но конечный результат пока не достигнут… И если «заказчик» не стимулирует исполнителей, то дело может оказаться с неясным исходом… на таком легко «поскользнуться». Значит такое «поручение» вполне можно расценивать как подставу со стороны «друзей-конкурентов», тем более что Ибраев стоял в резерве выдвижения на новую «крутую» должность.
Ибраев на выходные собирался в Астану для встречи с кем-то, кто мог бы вытащить его из этой проверки. Налоговик не скрывал, что не собирается здесь задерживаться. Но в последний момент видимо что-то поменялось и Ибраеву, возможно, приказали оставаться в Атырау до подписания акта проверки. Поэтому, мудрый налоговик, чтобы не омрачать свою жизнь бесперспективной, а возможно даже и губительной для его карьеры проверкой, решил «спрыгнуть» классическим способом – разыграв историю с болезнью.
В этой связи вести дальнейшее расследование случившегося с Ибраевым не имеет смысла, так как кроме огромных материальных и временных затрат это ровным счетом нам ничего не дает. Необходимо готовиться к работе в условиях изменившейся раскладки сил и ждать новых ходов со стороны противоборствующей стороны».
Удовлетворившись таким выводом, Тоболин набрал на ноутбуке соответствующий текст и отправил сообщение со своим заключением в адреса Савина и Панова.
15 июля 2006 года (суббота) – 09.00 Атырау
Накануне поздним вечером «Хан» сбросил по «электронке» информацию о том, что в воскресенье друг Алмаза Уразбаева, известный как «Мент», будет отмечать день рождения в кафе «Каспий» в узком кругу земляков. Столик заказан на три персоны. Точно известно, что «Мент» пригласил Алмаза. Кто будет третьим, установить, пока не удалось. В ответ советник попросил продумать план операции и организовать экстренную встречу.
Утром «Хан» сбросил схему проезда и вход в какое-то административное здание. Советник выдвинулся из гостиницы пораньше, но, задержавшись в процессе отрыва от наблюдения, прибыл к месту встречи с некоторым опозданием. Войдя в здание, позвонил помощнику и уточнил как ориентироваться в этом лабиринте помещений. Следуя указаниям через пять минут Тоболин, ввалился в какую-то учебную аудиторию, где за столом преподавателя сидел улыбающийся «Хан».
– Здравствуй, учитель, а попроще ничего нельзя было найти? – с легкой иронией возмутился Тоболин.
– Привет. И что за неблагодарные ученики пошли. Учишь их учишь, беспокоишься о безопасности, а в ответ одни упреки, – в тон советнику ответил помощник.
– Что это вообще за контора?
– Курсы повышения квалификации бухгалтерских работников. Здесь, кстати сама Кудабаева когда-то училась…
– Славно, оказывается тут доска и даже мел есть, – прервал экскурс в историю советник. – Ты рассказывай, что придумал, а я почерчу маленько. Ты не против?
– Черти – чертило, но свои подозрительные вопросы о том, как и через кого удалось узнать и все такое, оставь при себе, а то складывается впечатление, что ты меня до сих пор проверяешь.
Не дождавшись ответа от рассматривавшего какие-то полустертые буквы на доске Тоболина, «Хан» кратко изложил ситуацию и свой план проведения операции по организации конспиративного контакта с Алмазом.
– Впечатляет, – оторвавшись от своего занятия, отметил Тоболин. – Считаешь, что более благоприятной ситуации в ближайшей перспективе уже не будет?
– Ты сам говорил, что надо форсировать вербовочный подход к Алмазу. И при том это только первый контакт и нам необходимо будет еще время для того, чтобы подобрать обстоятельства для закрепления…
– Давай не будем называть контакт с Уразбаевым вербовкой, по крайней мере в переписке, да и вслух…, – перебил Тоболин, рисуя треугольник.
– Осторожничаешь – это правильно. А если Алмаз все-таки обратится в финпол? Ведь ты гражданин иностранного государства, со всеми отсюда вытекающими. Давай лучше я пойду с ним на контакт. Что мне будет? Никто ничего не докажет. Бывший опер сбрендил…
– На контакт иду я, это не обсуждается. – жестко оборвал помощника советник, но через паузу спокойно продолжил, – И потом Алмаз никуда не пойдет. Знаешь, все последнее время я будто случайно сталкивался с ним в коридорах офиса, и он непременно отводил глаза, словно ему стыдно участвовать во всем этом… И потом и Макарова и другие в нашей бухгалтерии о нем хорошо отзываются… У него совесть есть, что редко у кого осталось в наше время. Поэтому, думаю он нам поможет, – убежденно подытожил Тоболин.
– Понятно теперь, почему тебя из оперов вышибли, – сокрушенно покачал головой «Хан», – В нашем деле не должно быть место таким понятиям как совесть, жалость и прочая интеллигентская плесень… Ладно проехали я тебе при нашем знакомстве уже об этом говорил. Как аналитик ты, конечно, ничего так…
– Спасибо и на этом, – не отрываясь от доски иронично отреагировал Тоболин, – а теперь давай вернемся к нашим делам. Известно кто будет третьим?
– Да. Маленький шеф «Мента».
– А почему маленький?
– Да он то ли начальник отделения, то ли заместитель какой-то…
– Что мы имеем? – Тоболин начертил на доске пару геометрических фигур и стрелок. – «Мент» живет недалеко от кафе, где они будут встречаться, а Алмаз в другом конце города. А третий где живет?
– Это не имеет никакого значения. Мы его устраняем раньше. Ты что невнимательно слушал?
– Нет, я слушал, но ты не сказал, как именно мы устраняем третьего.
– Он живет в коттедже в частном секторе и в разгар веселья ему звонит жена и сообщает, что у них на участке прорвало водопровод и он срочно убывает для ликвидации аварии.
– А…
– Ничего криминального. Воду наши люди быстро перекроют и после того, как он вернется домой в течение часа, все устранят.
– Понятно, но здесь у нас узкое место. Вдруг друзья соберутся ехать помогать ликвидировать аварию или «третий» не поедет, а позвонит кому-нибудь, чтобы тот помог его жене.
– Да ты знаешь его жену? Она… – начал возмущаться «Хан»
– А ты точно знаешь, что она домашний тиран? – смеясь перебил советник.
– Пока нет, но сейчас кое-куда позвоню, и…– начал набирать по телефону помощник.
– Давай, а я еще почерчу.
После дозвонов, многочисленных уточнений и рассмотрения запасных вариантов Тоболин согласился с планом проведения операции.
– Значит, что у нас осталось, – продолжая заполнять пространство доски, подытожил Тоболин. – Водитель такси…
– Абсолютно наш человек, к тому же мы используем его «в темную». Сегодня вечером я сброшу тебе его имя, телефон, марку, цвет и госномер автомобиля. Я его проинструктирую, и он будет стоять возле кафе с 15.00.
– Хорошо. Место в кафе…
– Прямо отсюда выезжаю и бронирую на завтра на 15.00 столик рядом с этой троицей.
– Тогда вроде все, можешь двигаться, а я еще здесь немного побуду, подумаю. Можно?
– Только с доски стереть не забудь, двоечник, – прощаясь, приобнял Тоболина «Хан».
16 июля 2006 года (воскресенье) – 14.50 Атырау
Советник торопился на встречу с ведущим работником атырауского налогового комитета Алмазом Уразбаевым. Правда сам налоговик об этом не только не знал, но даже пока и не догадывался.
«Сомнения есть всегда, но «Хан» прав. Нам нельзя упускать такую исключительно удачную ситуация для установления контакта с Алмазом. План не идеальный, но рабочий», – думал Тоболин, подъезжая на такси к кафе «Каспий».
Зал заведения был небольшим. Почти половину пространства занимали два дешевых китайских бильярдных стола, а вторую несколько аккуратных столиков в окружении деревянных стульев. Из-за довольно раннего для таких заведений времени народу в кафе было немного.
Тоболин в сопровождении официанта неторопливо двигался к своему столику и вдруг с удивлением обнаружил присутствие знакомого. Советник сделал вид, что намерен подойти и поприветствовать Уразбаева, но заметив, что тот лишь вежливо кивнул в ответ на его улыбку и продолжает сосредоточенно слушать своего соседа, как бы передумал. Расположившись, Тоболин отпустил официанта и приступил к обстоятельному изучению меню. При этом он отметил, что Алмаз немного занервничал, но пытается не подавать вида, что его стесняет появление в кафе сотрудника службы безопасности холдинга «МЭО». Завершив изучение меню, советник подозвал официанта и громко, чтобы соседи слышали, заказал из расчета на две персоны черной икры, копченый балык, уху из белуги, жаркое из осетрины, минеральной воды и водки. Дополнительно распорядился, чтобы за ним закрепили бильярдный стол. Затем, сделав вид, что увлеченно переписывается с кем-то по телефону, Тоболин продолжил конспиративно наблюдать за Алмазом, одновременно контролируя ситуацию за его столом.
Компания земляков, гулявшая в кафе с двенадцати часов, вела себя все оживленнее. Слышались громкие возгласы и смех. Было заметно, что отмечавшие день рождения начали постепенно доходить до кондиции. После очередного тоста во славу именинника, сидевшего от Алмаза по левую руку, компания заспорила и решила сыграть в бильярд на какой-то интерес. Советник отметил, что играли они не важно, при этом неспешно потягивали пиво, а после удачного удара не отказывали себе в очередной рюмке водки.
Вдруг, один из земляков, после разговора по своему мобильному, подозвал официанта и попросил вызвать такси. Двое других были явно против его намерения, так как в разгаре была новая бильярдная партия, но их товарищ, выпив с ними «на посошок», несмотря на уговоры все равно уехал.
Подождав пятнадцать минут, Тоболин решил, что пора действовать и неспешно подошел к бильярдному столу, который занимали Уразбаев и «Мент»:
– Извините, можно я составлю вам компанию? Пригласил такого же брата командировочного «покатать шары», а его шеф с работы не отпустил. Вот и сижу один, а выходной проходит.
Алмаз хотел что-то возразить, но именинник, высокий, слегка полноватый мужчина лет тридцати пяти его опередил и добродушно сказал:
– Пожалуйста, но мы играем на интерес, и наш земляк нам явно проигрывал, если вы согласны продолжать с такой форой в нашу пользу, то присоединяйтесь.
Когда подошла очередь советника, он заметил, что оба его партнера немного напряглись. Сделав корявенький удар, Тоболин сокрушенно сказал:
– Вот черт, давно не играл, а бильярд он требует постоянного тренинга. Давайте выпьем за знакомство. Меня зовут Олег.
– А меня Марат, – поддержал «полноватый». – И у меня вчера был день рождения. Я его с родственниками отмечал, а сегодня вот с земляками. А это Алмаз, мой братан, отличный парень, он в налоговой работает, скоро начальником будет.
– Да ладно, – попытался урезонить земляка Уразбаев.
– Очень приятно, – сказал советник, чтобы пресечь препирательство и поочередно прикоснулся своей рюмкой к рюмкам земляков.
После такого вступления началось быстрое «закрепление контакта». Тоболин пересел за столик новых знакомых вместе со своим щедрым заказом и безнадежно проиграл им бильярдную партию, чем явно расположил к себе Марата. Уразбаев под воздействием алкоголя тоже немного раскрепостился. Когда пришла пора прощаться, Тоболин заявил, что он сегодня проиграл и поэтому развозит всех по домам и оплачивает такси. Возражений Уразбаева, Олег с поддержавшим его Маратом не приняли.
Доставив домой задремавшего Марата и выпив у него в прихожей «стременную», Олег с Алмазом неспешно возвращались к такси.
– Надеюсь Алмаз Диханбекович, вы не обижаетесь на мое вторжение в вашу земляческую кампанию? – доброжелательно поинтересовался советник.
– Я все понял, вербовать будете? – неожиданно резко отреагировал налоговик.
– Нет, зачем же, – успокаивающим тоном начал выравнивать ситуацию советник, – Я ведь всего лишь отвечаю за безопасность в небольшом частном холдинге, а не представляю государственные силовые структуры…
– Почему тогда вы думаете, что я буду разговаривать с вами? – все еще настороженно поинтересовался Алмаз.
– Потому, что вы честный человек, Алмаз Диханбекович, и знаете, что в «МЭО-Гурьев» тоже работают честные люди. Это ведь по вашему представлению компания была признана «Лучшим налогоплательщиком года» …
– Это мне финполицейские каждый день напоминают.
– А вы их боитесь? Или…
– Чего вы от меня хотите? – раздражено перебил налоговик.
– Чтобы вы, как и раньше, честно и беспристрастно делали свою работу. А мы вам будем за это благодарны.
– Но я и так по жизни всегда стараюсь быть объективным.
– Алмаз Диханбекович, вы ведь прекрасно понимаете, о чем я говорю. В такого рода делах невозможно остаться чистеньким. Финансовая полиция и ваше начальство все равно заставят вас подписать напрочь сфальсифицированный акт проверки, на основании которого заведут уголовное дело и посадят на длительные сроки ни в чем не повинных Толчинского и Макарову. А потом вам, как честному человеку, будет очень стыдно вспоминать об этом. Поэтому, пока еще не поздно, и вы еще можете что-то сделать для сохранения своего реноме, прошу вас помочь нам.
– Интересно что такого я должен сделать для вас, чтобы, так сказать, спасти свою душу?
– Чтобы как можно раньше привлечь действительно независимый международный аудит, нам нужна копия акта проверки, подготовленная Кудабаевой.
– А вы не боитесь, что я завтра с утра заявлю о вашем предложении в финпол?
– Это обернется против вас. Финпол посчитает вас «слабым звеном», к которому вот так запросто может обратиться любой проверяемый, а мнение этой организации ничем и никем не опровергается. Вас не только отстранят от этой важной, для вашей дальнейшей карьеры проверки, но и… Впрочем свои дальнейшие профессиональные перспективы вы знаете лучше меня.
– Я подумаю, – боязливо пообещал Уразбаев.
– Хорошо, только не очень долго, а то может стать уже слишком поздно, как для нас, так и для вашей совести. Адрес моего электронного почтового ящика я сброшу на ваш мобильный.
– Вы знаете номер моего мобильного? – обеспокоенно спросил Уразбаев.
– Ваш номер напечатан в списке адресатов бухгалтерии «МЭО-Гурьев». Вы ведь уже второй год работаете по налогам с нашей компанией.
В такси ехали молча, лишь выходя из машины, Алмаз, что-то пробормотал в ответ на бодрое: «До свидания, Алмаз Диханбекович» – от Тоболина. После расставания с налоговиком Олег набрал по мобильному номер «Хана» и вместо приветствия попросил:
– Присмотри за ним. Все вроде нормально прошло. Реакция на просьбу естественная, без нервов и истерик.
– Принято, – глухо сказал «Хан». – У тебя все?
– Как тебе это удается? – не сдержавшись, со смехом, спросил советник.
– А, ты про аварию? – догадался «Хан». – Да все просто, у меня двоюродный брат старшей невестки в горводоканале работает, – и в трубке зазвучали сигналы отбоя.
18 июля 2006 года (вторник) – 10.00 Атырау
Тоболин с утра пообщался с Толчинским, Макаровой и Красавиной и сидел в своем номере-офисе, подводя некоторые итоги.
«Внутренняя кухня проверки – не моя епархия. Там контролеров и без меня хватает. Толчинский постоянно на связи с руководством холдинга, Макарова чуть ли не ежечасно консультируется с Савиным, в бухгалтерию посадили практикантку, которая в режиме реального времени транслирует в холдинг все новости, касающиеся проверки (какие документы затребовали, какие предоставили и т.д).
Поэтому перейдем к сопутствующим факторам. Итак, на сегодняшний день главной в бригаде минфина является Баева. Если ее не поддержат каким-то образом из минфина, она, в отличии от Ибраева, не сможет противостоять напору финпола. Значит нам надо готовиться к худшему. Еще большему нажиму и произволу. Настроения в дуэте проверяющих из минфина нам изучать ни к чему. Необходимо сосредоточиться на действиях финпола и здесь нам может помочь Уразбаев, но его «напрягать» пока не стоит, пускай успокоится. Из холдинга тоже никаких новостей. Надо признать, что ситуация остается по-прежнему без хороших видов на будущее. Вместе с тем информации от связей «Хана» на сегодня вполне достаточно для принятия первичных решений.
Вернувшись в Москву необходимо сосредоточить свои усилия на продвижении идеи встречи «Генерального» с Бексултановым».
Тоболин принял решение не форсировать закрепление отношений с Уразбаевым, но периодически напоминать ему о себе. Для этого он попросил охрану немедленно докладывать о появлении на территории «МЭО-Гурьев» любого постороннего лица, в том числе и из бригады проверяющих. И по получении информации, что Уразбаев появился на объекте, советник выходил в офис и как бы случайно сталкивался с налоговиком. Тоболин, проходя мимо, приветствовал Алмаза, не выделяя его из числа остальных обитателей офиса. Советник полагал, что этого пока будет достаточно.
21 июля 2006 года (пятница) – 10.00 Атырау
За два дня в Москве Тоболину не удалось встретиться с «Генеральным», который находился в Голландии на праздновании какого-то юбилея тамошнего филиала холдинга. Единственный разговор с ним по телефону носил сугубо протокольный характер.
Буквально два часа назад, вернувшись в Атырау, советник встретился с Толчинским и Яном, узнав от них последние новости, возвращался в гостиницу, когда его перехватила юрист «МЭО-Гурьев» Мулатова и сообщила, что пришел ответ из Генеральной прокуратуры.
– Что там, Мария Валентиновна?
– Стандартный ответ. Перенаправили областному прокурору.
– Уже доложили Панову?
– Я ему сбросила копию, но лично с ним не говорила. В Москве офис еще не работает.
– Хорошо, если будут от него какие-нибудь указания или комментарии, поставьте, пожалуйста, в известность. Я буду у себя, – попросил Тоболин.
Энергично двигаясь к выходу из офиса и машинально приветствуя на ходу встречающихся работников «МЭО-Гурьев», Тоболин рассуждал об отписке генпрокуратуры: «Чего и следовало ожидать. Зато теперь местный финпол, когда узнает, чем обернулась наша жалоба в генпрокуратуру наверняка закрутит гайки. Следует быть готовыми не только к ужесточению проверки, но и к какой-нибудь провокации. Надо поставить в известность «Хана», чтобы отследил ситуацию в окружении».
24 июля 2006 года (понедельник) – 10.00 Атырау
Неожиданно Макаровой позвонил Нуржан Сембаев – генеральный директор фирмы «Гермес», которая, по неподлежащим проверке данным, якобы до сих пор владела 50% акций «Шельфконнекта». Представившись, он поинтересовался:
– Как дела?
Ганна Ильинична, которая видела этого господина только один раз и в точности не знала его сегодняшних полномочий, никак не ожидала этого звонка, поэтому ответила невпопад:
– Хорошо.
– Чего же хорошего, если вас «трясут как грушу»? – удивился Сембаев. – Ну ладно, не обижайтесь, я не по этому поводу. Меня интересует вопрос – как были разделены дивиденды за 2005 год и начислены за 2006?
– А зачем это вам? – в свою очередь спросила Макарова.
– Да, мы собираемся «Шельфконнект» проверять. Вот я и интересуюсь.
– Позвоните Владимиру Даниловичу. Он даст команду. А лучше сразу запрос официальный направьте, и мы быстренько вам ответим, хотя, сами понимаете, не до того нам сейчас.
– Послушайте, я искал Толчинского, – начал возмущаться Сембаев. – Только его нигде нет. Меня соединили с вами. Вы ничего не знаете. Черт знает что…
– Я сейчас его найду и…, – попыталась сгладить ситуацию Макарова, но в трубке уже звучал сигнал отбоя вызова.
Ганна Ильинична дождалась возвращения от проверяющих Толчинского, и рассказала ему о звонке Сембаева. Тот устало выслушал, и вяло сказал:
– Иди, Тоболину позвони, а я в Москву сообщу.
Советник, узнав о звонке Сембаева, лаконично прокомментировал:
– Это становится интересным.
Позже Тоболин обсудил ситуацию по телефону с Савиным и Пановым. Советник высказал членам штаба очередное недовольство тем, что они не посвятили его в тонкости противостояния «Гермеса» и «Шельфконнекта». На что Савин спокойно ответил, что их отношения в нашей ситуации не имеют какого-то решающего значения. Просто владелец «Гермеса» зная об аудите, идущем в «МЭО-Гурьев», волнуется за свои активы, а поэтому желает знать, как разворачивается проверка и чем она может закончиться.
Тоболина данные объяснения не устроили, но он не стал препираться, а договорился с Пановым о дополнительном конфиденциальном канале связи посредством интернета, через который запросил план действий в связи с закончившимся 23 июля сроком прокурорской проверки.
Вечером, осмысливая итоги дня, советник сидел в номере и рисовал на листе свои фигуры.
«Итак, по информации Красавиной, которую она получила от своей сокурсницы, Баеву, похоже, на чем-то «сломали» и теперь окончательный акт проверки будет готов быстро и обвинительное содержание его не вызывает сомнений. Вернется ли из Астаны Ибраев и есть ли теперь смысл на него выходить? Это, пожалуй, был единственный возможный шаг что-то исправить, но после неожиданной болезни и таинственного исчезновения из Атырау на эту фигуру ставить рискованно. Значит, по-прежнему нужно идти «выше».
Кроме того, окончательно подтверждается то, что на тактическом уровне майор финпола Елебаев – главная фигура проверки. Что мы о нем знаем? Работал в органах прокуратуры. Был уволен по отрицательным мотивам, но благодаря связям отца начал новую карьеру в финансовой полиции. Занимая должность инспектора по особо важным делам, является «серым кардиналом» и особо доверенным лицом при начальнике атырауского финпола. Причем последнее не укрылось от внимания даже неповоротливых и сонных местных СМИ. Значит профессионал он неважный или слишком преданный слуга. Что еще? Негласно, по указанию шефа, возглавляет наиболее важные проверки. Никогда не включается ни в какие официальные предписания, что, тем не менее, не мешает ему давать указания налоговикам и запугивать персонал проверяемых компаний.
Все действия только по указанию шефа. Судя по всему, Елебаев не может быть самостоятельной фигурой. В силу своей ограниченности, в прямом и переносном смысле, он не может руководить операцией по «наезду» на «МЭО-Гурьев». Значит на сегодняшнем этапе за всей этой проверкой, по крайней мере, здесь в Атырау маячит фигура его шефа – начальника областного управления финансовой полиции полковника Керимбекова. Знать бы только, сам он ведет эту игру и «дергает за нитки», или его «направляют» из республики? Надо бы попросить «Хана» и Рязанцева «подсветить» этого «финансово-полицейского гения-руководителя».
25 июля 2006 года (вторник) – 11.00 Атырау
После того, как Ибраев по болезни улетел в Астану, аудиторша Кудабаева все чаще стала наведываться в мансарду к столичным налоговикам и помимо ежедневных утренних и вечерних отчетов, «доставала» Баеву в любое другое время. Вот и в этот раз, едва переступив порог кабинета, аудиторша начала причитать:
– Это надо же, такая работа проделана, такая работа. Я с моими девочками ночами не сплю. То эту цифру подберем, то другую. Работаем, а никто не ценит. Обидно.
Баева слушала ее молча, хотя мысленно не соглашалась: «Как ты свою работу сделала, мы знаем. Ни одна цифра не бьет, хоть волком вой. Но главное – почему Талгат Каримович молчит?»
Кудабаева, не замечая настроения собеседницы, продолжала.
– Что еще, с чем можно сверить? Что-то же есть в ведомостях? Что молчишь?
Понимая, что от аудиторши так просто не отделаешься, Баева ответила:
– Доказательную базу создавать нужно, а то эти «фирмачи» легко акт проверки на суде «поломают» …
– Как «поломают»? – подскочила Кудабаева. – Тогда за нас Елебаев возьмется, ты это понимаешь?
– На суде с грамотными адвокатами они все перевернут, все под «откос» пойдет, – продолжила убежденно Баева, не обращая внимания на истеричный тон аудиторши и собираясь обосновать свое предположение, но Кудабаева вдруг завопила, словно ее ударило током.
– Я поняла, нужно хотя бы пару фактов найти, когда они с этими чертовыми вагонами ошиблись. Их, этих вагонов, так много за эти пять лет было, что они не могли не ошибиться. – И сделав глубокий вдох лихорадочно продолжила, одержимая своей навязчивой идеей. – У них же люди менялись, новенькие приходили, которые могли что-то напутать, потом исправить. Ведь все от руки писалось. Ты понимаешь?
– Понимаю, – едва сдерживаясь ответила Баева и быстро вышла из своего кабинета, чтобы не обсуждать бредовые идеи аудиторши.
Позже, за чаем, Баева жаловалась своей напарнице Жанабековой.
– Эта Кудабаева новый подвох ищет. Я ее понимаю, она не сильно разбирается в налоговом законодательстве, и поэтому, зная ответ, то есть цифру, которую ей заказали, пытается подогнать под нее все остальные данные бухгалтерской отчетности. Одно подберет, другое, но никак не получается. Вот она и психует и нас «напрягает». Хотя я не юрист, но мне кажется, новая ее «фишка» поиск ошибки – это профанация. Ошибка – это следствие действий человека, а человеческий фактор не доказательная база. К тому же ведомости – это бланки не строгой отчетности и эта «залепуха» на суде не пройдет.
И по совету все понимающей, единственной подчиненной пошла звонить Ибраеву.
Талгат Каримович выслушал Баеву и дал новое указание.
– Минуя аудиторшу, выйди на Елебаева и скажи, чтобы он посоветовался со своим начальством и письменно, слышишь, обязательно письменно изложил, чего они хотят. Пусть толково обоснуют, какую информацию через наших территориалов им представить. Скажи, что тогда мы, возможно, направим им соответствующий письменный отчет.
Баева умоляющим тоном обратилась к шефу:
– Талгат Каримович, вы же знаете Елебаева, он никаких запросов писать не будет. Он нам каждое утро говорит, ищите, ищите, ищите, и представляйте каждый день вечером письменные отчеты.
Ибраев перебил:
– А я говорю, не сметь давать результаты за своей подписью! Я в министерстве все согласовал. Не могу тебе всего сказать по телефону, но скоро вы будете отозваны, об остальном сама догадайся. Поэтому с «финиками» не конфликтуй, перекладывай все на областных налоговиков. Я им позвоню, дам соответствующие указания. Сама занимайся интересами министерства в этом деле. В первую очередь взаимоотношениями «МЭО» с американцами. Наших сейчас в «КАНКе» даже не бригада, а целая армия сидит, все проверяют. Сам замминистра координирует и держит на контроле этот вопрос. Так что держись, Раиса. До скорой встречи.
Баева поспешила к Галие, чтобы поделиться с ней радостной новостью, что они скоро уедут в Астану. Жанабекова тоже обрадовалась, но резонно заметила, что надо договориться как себя вести в отношениях с Кудабаевой и Елебаевым, в свете новых указаний Ибраева.
– Каримыч он же наш руководитель, – оживленно рассуждала Баева, – его приказом министра назначили официально. Он дает нам команду – мы выполняем. Кудабаева будет настаивать на выполнении своих «хотелок», но Ибраев требует, чтобы были письменные задания и только от финполиции…
– Если сейчас Кудабаевой сказать, что мы будем выполнять только письменные запросы финпола, ты представляешь какой скандал начнется, – задумчиво и без всякого энтузиазма откомментировала Галия. – Ты же сама рассказывала, что Нурсулушка этому замминистра звонила и что они чуть ли не родственники какие-то?
– Получается, чтобы самим не попасть «впросак», надо действовать гибко, – подытожила Баева. – Я свяжусь с Елебаевым и скажу, что требование министерства предоставлять отчеты только на письменные запросы. Мы подключаем местных налоговиков, ты ими будешь руководить, и подготавливать ответы, а я займусь выполнением указания Ибраева по «КАНКу».
После обеда появился злой, как собака Елебаев и зайдя к налоговикам, как обычно, не найдя нужным даже поздороваться, жестко спросил у Баевой:
– Ну что у вас там?
Раиса не ожидала такого напора, ведь в последние несколько дней майор финполиции с ней был весьма обходительным, поэтому смешавшись, сбивчиво ответила:
– Работаем каждый день допоздна. Утром – вечером докладываем. Вы же сами знаете, Канат Идрисович.
– Меня интересует, когда будет результат? – заорал Елебаев. – И почему вы не выполняете указания Кудабаевой? Она здесь главная и головой за все отвечает. Вы поняли меня?
– По приказу нашего министра, – робко заметила Баева. – Ибраев у нас руководитель. Поэтому даже если его нет, я каждый шаг свой ему докладываю. Поэтому, когда у нас случился конфликт с Кудабаевой, я сразу позвонила Талгату Каримовичу, и он дал прямое указание: «Если местные органы желают получить какую-то информацию по налогам в разрезе любой фирмы, проблем нет, но пусть письменно запросят, чего они конкретно хотят». Тем более подписывать сам итоговый акт будет начальник местного, атырауского налогового органа. Насколько я знаю, этот вопрос согласован с самим замминистра.
Елебаев явно нервничал, что-то в проверке пошло не так. Он еще не понимал, что именно, но почувствовал, там, где-то в верхах, идут какие-то другие игры, смысл которых он был не в силах разгадать. «Ладно, – решил майор. – Доложу шефу, он лучше разбирается в этих подковерных представлениях».
– Мне все равно, кто будет подписывать бумаги, – закончив свои рассуждения, продолжил жестко выговаривать Елебаев. – Раз в Астане так решили, пусть так и будет. Вы получите письменные запросы, а пока, чтобы не тянуть время срочно проверьте контракты «МЭО-Гурьев» с фирмами, которые дала Кудабаева. Там вопросы есть по срокам, надо аудиторскую или комплексную проверку сделать. По деталям договоритесь с Кудабаевой, и начинайте работать, а письменные запросы будут. Просто на эту переписку времени уйма уйдет… Да, там еще вопрос поднимали по московскому филиалу «МЭО», который здесь раньше работал. Я уже говорил, надо по ним ликвидационную проверку провести. Ее не было, а материалы у местных налоговиков.
– Да, я знаю, – виновато пролепетала Баева. – Это упущение областников и они его исправят.
– Там, при проверке, надо обратить внимание на контракт с американцами, с этим «КАНКом». Я сам его не видел, но мои опера говорят, что там два одинаковых, аналогичных договора, там, получается двойная оплата идет, что ли?
Баева лишний раз убедилась, что Елебаев не компетентен в финансовых вопросах. Но вслух попросила:
– Скажите своим ребятам, пусть свяжутся с Уразбаевым из местной налоговой, и он сделает все, что надо. А насчет американцев Ибраев говорит, что с ними надо поаккуратней.
– Если у нас будут конкретные данные, если у нас будут основания, мы «залезем» к американцам, хоть с боем, хоть как, «залезем» и изымем все документы.
На этой высокой ноте Елебаев застыл в мечтательном экстазе.
Баева поняла, что это идея фикс майора финпола и поэтому выдержала небольшую паузу, но заглянув в свои бумаги, решилась и попросила:
– Мне нужна помощь по одной литовской транспортной организации, которая оказывала «МЭО» услуги, в основном автотранспортом…
Елебаев недовольно посмотрел на Баеву и с раздражением перебил:
– Там уже полностью все есть, мои и кудабаевские сидят, все шерстят.
– Я знаю, мы же утром и вечером к ним заезжаем, – быстро согласилась Баева.
– Ну? У вас самих что-нибудь интересное есть? – снова стал заводиться Елебаев.
– По бухгалтерскому учету у них все красиво. У них опытный бухгалтер работает.
– По дизтопливу проверяли? – спросил майор. – Зачем этот импорт, если есть свои производители? Москвичи – покупатели и отправители, местный филиал получатель и сразу перекидывает его американцам.
– Это же Кудабаева со своими проверяет. А вот в 2002 году они с «Каспийрыба» отправляли икру – это интересно? – осторожно поинтересовалась Баева.
– Икру они покупали, они отправляли и реализовывали самолетами, – невпопад ответил Елебаев, думая о чем-то своем.
– Кудабаева сказала, что на 1 миллион 300 тысяч тенге нарушений она уже нашла. Но нужно, чтобы это «железная» зацепка была. И то мы можем взять только 30 % от всей укрытой суммы. В доходной части их нет, значит, они выставили их на затраты.
– Мы по таможне пробили, – ответил Елебаев, товарно-транспортные декларации они сами выписали.
Вдруг, видимо что-то вспомнив, финполицейский резко сменил тему и, повысив голос, опять начал накручивать ситуацию:
– Каждую среду в Астане заседает Совет безопасности по коррупции. На следующей неделе вашего министра заслушивают. Поэтому нам руководство республиканской финансовой полиции дало указание, если какие-то проблемы с налоговым комитетом – звоните, включим в заслушивание. Мы с таможней бились, уже пробили. Журналы и ведомости с «КЖД» необходимые получили.
– Вы знаете – это все легко «поломать», – попыталась вернуть финполицейского к действительности Баева, – У Кудабаевой нет полной картины по «МЭО» ни по одному году, которые проверяем.
– Вы ее не знаете так, как знаю я, – оборвал налоговика Елебаев. – Нурсулу в лепешку разобьется, но все сделает как надо.
– Мы письмо направили для продления сроков проверки. В 22 организации направили встречные запросы. Кудабаева должна представить нам справку по проверке с цифрами и всей фактурой, что у нее есть по аудиту, а то она много чего говорит, но мы ничего не видели. Может быть, справка еще не готова?
– Не волнуйтесь, мы все обеспечим. Вы тут, самое главное, «накопайте» побольше, а потом мы вас с Галией в отпуск отправим. Все выставим как оперативные расходы. Мы можем, – совсем разошелся Елебаев.
Но раздраженная Баева не дала ему дальше расщедриться, и неожиданно спросила:
– Какая у вас цель? Кого вам надо посадить?
Финполицейский сначала несколько секунд обескураженно смотрел на Баеву, а затем, погрозив ей пальцем и покачав головой, ушел от прямого ответа:
– Мы еще не взяли те моменты, которые есть. Поэтому эти «фирмачи» не сильно трясутся. Пишут на нас жалобы во все инстанции… Цели посадить, никого нет – это должен быть урок другим налогоплательщикам – не резидентам. Потом будут итальянцы, французы и другие субподрядчики американцев. Пойдут разговоры о «разводах», но мы сразу все пресечем.
– Наши, получается, всерьез за американцев взялись? – поинтересовалась Баева и, не дожидаясь ответа, принялась рассуждать. – Странно, «Мартбанк» я проверяла, управляющий сбежал, «Энергосистемы» – проверяла, гендиректор сбежал.
– Тут что-то никто не собирается сбегать, – снова перебил ее Елебаев. – Значит, договорились, запрос в местную налоговую мы напишем. С Кудабаевой работайте еще в более тесном контакте.
– И так уже утром и вечером заезжаем, отчитываемся, совещаемся…, – ворчливо заметила Баева.
– Ладно, все. Я вечером тоже зайду.
После разговора с финполицейским Баева позвала Галию, и они пошли пить чай. Вкратце рассказав ей суть претензий Елебаева, Раиса спросила:
– А у тебя что?
– Быстро посмотрела природоохранные налоги, но там не разгонишься 1503 тенге расхождение за 2003 год.
– Видишь, Елебаев этот, как всегда, опять свое любимое… Я в курсе. Мы вам все обеспечим. После этого ставит задачу всех подрядчиков проверить.
– Конечно, – поддакнула Галия. – Это Кудабаева настраивает финполицию против нас налоговиков.
– Надо посмотреть ценообразование, нужны трансфертники хорошие по проверке московского холдинга. Но они этого не понимают. Ладно, завтра возьмем цены «КЖД» по экспедиторским услугам и сравним.
– Логистический сервис… там суммы большие по 50 миллионов тенге.
– Талгат Каримович что сказал? Эти суммы с вычета убрать. Нам надо составить список и отдать Кудабаевой, пусть она их перепроверяет. Но все это завтра, а сейчас пошли, Галия, отдыхать.
– Какой отдых, Раиса Касымовна? – испуганно всплеснула руками Галия. – Нам еще к Кудабаевой на отчет ехать.
– Да знаю я, но поужинать перед этим не помешает. Сегодня день тяжелый выдался. Уедем пораньше. Вызывай машину.
Глава 10. Вербовка Алмаза
26 июля 2006 года (среда) – 11.00 Атырау
Тоболин проделал большую работу по поиску основы вербовки налоговика Алмаза Уразбаева. Все первоначальные замыслы разбивались одним простым, но непреодолимым вопросом – ради чего успешный госслужащий будет рисковать своей карьерой и благополучием, помогая какой-то частной российской компании? Набор аргументов у советника был весьма ограничен, если не сказать крайне скуден. Деньги? Алмаз был из обеспеченной семьи, его брат высокопоставленный чиновник, сам налоговик при успешном продолжении карьеры обретал возможности, которые принесли бы ему гораздо больше дивидендов, чем солидная, но разовая благодарность «МЭО». Компромат? Эту основу Тоболин даже рассматривать не стал, так как в этом случае многократно возрастала опасность перехода «запуганного» налоговика на сторону финпола. Идея? Ставка на это марксистское понятие в эпоху капитализма не работала никак. Оставался только маленький пунктик – личная заинтересованность. И после долгих поисков при содействии своих помощников советник отыскал, тот единственный предлог, который должен был склонить Алмаза к сотрудничеству.
Еще раз «прокачав» ситуацию Тоболин, посчитал, что пришло время поторопить налоговика с окончательным принятием решения, поможет ли он в получении проекта акта проверки.
«Хан» занимался организацией конспиративной встречи советника с Уразбаевым. Затея, учитывая тот факт, что налоговик постоянно избегал встреч с Тоболиным, и находился под неусыпным контролем финпола была довольно рискованной.
Первоначально «Хан» настаивал на силовом варианте организации встречи. Провокация, задержание налоговика полицией и последующее освобождение из камеры предварительного заключения должны были, по его мнению, не только обеспечить конспиративность встречи, но и расположить Алмаза к сотрудничеству с Тоболиным. Однако советник был категорически против. Велика была вероятность того, что инцидент привлечет внимание финпола и тогда Уразбаева уберут из проверки. Поэтому советник разработал свой более гибкий проект плана, который после бурных дебатов был принят за основу.
Для вербовки налоговика «Хан» снял шикарный бильярдный зал в частном комплексе отдыха. Тоболин, выехав на место, осмотрел все подъезды к объекту, отметил размещение постов охраны, камер видеонаблюдения, проинспектировал все внутренние помещения. После чего тщательно изучил данные наблюдения помощника за передвижениями Алмаза за последние несколько дней. На основе проделанной работы, после обсуждения с «Ханом», были внесены небольшие коррективы в первоначальный план операции.
Было известно, что каждый вечер Алмаз вместе со всей проверяющей бригадой в обязательном порядке должен присутствовать на ежедневном отчете в офисе аудиторской конторы «Налог консалтинг». Затем все присутствующие разъезжались по домам и лишь Уразбаев неизменно возвращался в налоговый комитет, чтобы отчитаться перед своим начальником о ходе проверки. В здании налоговой он находится не больше получаса, после чего возвращается домой.
Учитывая, что Уразбаев всякий раз для поездки до дома вызывает такси одной и той же компании, было принято решение подменить водителя на «сменщика», из числа проверенных людей «Хана», который сначала заберет от налоговой Алмаза, а через квартал «подберет» попутчика, в лице, собственно, Тоболина.
Операция началась по плану. Около 22.00 Уразбаев сел в такси и отправился домой. День изрядно измотал налоговика и он, откинувшись на заднем сиденье «убитого» «Фольксвагена», приготовился полчасика вздремнуть. Но минут через пять машина неожиданно остановилась и открыв дверь с противоположной стороны в салон подсел Тоболин.
– Добрый вечер, Алмаз Диханбекович.
– А это вы? – почему-то ничуть не удивившись, вяло отреагировал налоговик.
– Да, посчитал, что вам неудобно приветствовать меня в офисе и поэтому вы избегаете контактов со мной. Вот и решил «похитить» вас на пару часов. Не желаете немного отдохнуть от трудов праведных и сыграть партию на бильярде?
Уразбаев молча кивнул в сторону водителя.
– Нас правильно везут, – успокоил Тоболин. – И каким будет ваше решение?
– Я сильно устал…
– Мы все сильно устали, Алмаз Диханбекович, но время не ждет. Пора принимать решение.
– Далеко до места?
– Минут пятнадцать.
– Хорошо, – согласился Уразбаев и приняв прежнюю позу, закрыл глаза.
Советник видел, по слегка дрожащим векам и напряженным рукам со сцепленными пальцами, что налоговик не расслабился, а видимо анализирует сложившуюся для него ситуацию, но не стал афишировать свое наблюдение, а достал мобильный и набрал сообщение для «Хана» о примерном времени прибытия на базу.
Когда машина остановилась на территории комплекса, налоговик встрепенулся и нервно спросил:
– Где мы?
– У друзей, – спокойно и лаконично пояснил Тоболин.
– Надеюсь мы будем разговаривать вдвоем? – с некоторым раздражением спросил Уразбаев и вновь недружелюбно покосился на крепкого водителя.
– Конечно, – успокоил советник и пригласил, – Пройдемте.
Миновав полутемный холл в сопровождении встречавшего их официанта, вошли в залитый ярким светом люстр зал, где размещался большой стол, обильно накрытый закусками и напитками, в торцах которого стояли стулья с высокими спинками. На некотором отдалении в углу находился небольшой камин с журнальным столиком и двумя креслами подле него, а на противоположной стороне за массивными портьерами усматривался вход в бильярдную комнату.
– Присаживайтесь. – предложил Тоболин, указывая на ближайший стул, который заботливо придерживал официант.
– А можно кофе? – спросил Уразбаев, кивнув в сторону камина.
Советник посмотрел на официанта и продублировал:
– Два кофе.
– Вам какой? – поинтересовался официант у налоговика.
– Капучино.
– А мне эспрессо, – добавил советник.
Расположившись в кресле, налоговик пустился в разъяснения:
– Меня дома жена ждет и, если я приду совсем поздно и откажусь от ужина, ей будет неприятно.
– Напрасно вы нас недооцениваете Алмаз Диханбекович, – заметил советник. – Ваша жена сейчас в Астане, и вы проживаете в адресе один. Лучше давайте сразу проясним наши позиции, чтобы не лгать и не изворачиваться ни сейчас, ни в последующем. Я вижу у вас есть какие-то сомнения в перспективах нашего, как сейчас принято выражаться взаимовыгодного сотрудничества?
– Все просто, – возбужденно начал формулировать ответ налоговик, – Вы для меня чужие, а финпол хоть и плохие, но свои. Вы уйдете, а мне здесь жить и работать дальше…
– Стоп, – жестко остановил Тоболин. – Эту песню я слышал здесь уже много раз. Уберем в сторону диспуты о ложном патриотизме, чести, достоинстве и прочую лирику. Перейдем к вещам практическим. Вы помогаете нам мы поможем вам. Я знаю, что вашей маме необходима операция на сердце. Возможности вашего брата, который предпринимает отчаянные попытки, не позволяют обойти квоты на лечение за границей. Мы поможем с операцией в лучшей кардиологической клинике Москвы в самое ближайшее время. Слово за вами.
– Но вы же понимаете…
– Да или нет, Алмаз Диханбекович, другого выбора нет. Я не собираюсь вас уговаривать и рассказывать, чего нам это будет стоить.
27 июля 2006 года (четверг) – 09.00 Атырау
Тоболин улетал на неделю в Москву и «сдавал смену» Панову. Надо было успеть выполнить ряд обязательных мероприятий поэтому он торопился. Накануне, почти ночью, было получено согласие Уразбаева на сотрудничество. И, хотя Алмаз внешне достаточно спокойно отреагировал на свое «похищение» и последующую «душевную» беседу, необходимо было убедиться, не сломался ли он психологически и не пойдет ли докладывать о факте состоявшейся встречи своему руководству или в финпол. В этих целях «Хан» через свои связи круглосуточно «приглядывал» за Уразбаевым.
Советник все время был на связи с помощником, но успел подготовить докладную записку на имя «Генерального», где помимо отчета о проделанной работе, в который, естественно, не вошла вербовка Алмаза, сделал ряд предложений по организации и направлению дальнейших действий кризисного штаба.
Перед самым отлетом Тоболин встретился с помощником, который сообщил, что в поведении Алмаза отклонений не выявлено. Советник обменялся с «Ханом» мнениями по организации дальнейшей работы, дал ему некоторые поручения и снабдил финансами.
28 июля 2006 года (пятница) – 10.00 Атырау
Налоговики из Минфина Баева и Жанабекова, согласно заведенному распорядку, после прибытия в офис «МЭО-Гурьев», сидели в комнате отдыха, и пили традиционный утренний чай.
– Ну, когда уже домой, в Астану, Раиса Касымовна? – начала капризничать Галия.
– Все зависит от того, когда Кудабаева напишет заключение.
– И на какую сумму выходим?
– Пока не знаю, «встречек» много.
– Вчера Аязханов из финпола заходил, пока ты с его шефом Елебаевым разговаривала. Он тут по поводу объяснительных приходил на Нурсулу. Как ее с документами на проходной поймали…
– Ты сейчас что смотришь? – не слушая ее, спросила Баева.
– Астраханский филиал.
– Ну и что там?
– Да так, доставка малых отправлений, услуги сопровождения нефтяного оборудования. Агентские услуги за 2002 год. Сертификаты резидентства у нас не будут учтены по московскому головному офису. Вообще 2002 год у меня нормально. В 2003 уже доначисления идут. Я вам по грубым подсчетам 200 миллионов выведу и буду сидеть, давайте доказывайте.
После чаепития они поехали в атырауский налоговый комитет. Вернулись оживленными, по предварительным подсчетам на 2 миллиона тенге нарушений налоговики сообща «накопали». Но здесь позвонила Кудабаева и начала портить настроение.
– На какую цифру вы вышли? – недовольно спросила аудиторша.
– На 2 миллиона, «железно».
– А я хочу, чтобы миллионов 50 вытащить, – и начала наставлять налоговиков в стиле своих ежедневных накачек.
Баева отставила трубку от уха, прикрыла микрофон рукой и вполголоса объяснила Галие:
– Меня шантажирует и все делает, чтобы запугать.
– Тише, а то услышит, – также шепотом сказала Галия.
– Не услышит, она как тетерев на току, когда говорит, то только себя и слышит, – заявила Баева и включила громкоговорящее устройство, чтобы Галия могла слышать грозные речи Кудабаевой.
– Если надо будет, два года проверять будем, – кричала аудиторша, – но никто отсюда не уедет, пока на заданную цифру не выйдем. Перепроверьте доходы третьих лиц. Мы консультировались с вашим министерством – они поддерживают. Наш штаб считает основным нарушителем головной офис «МЭО» в Москве и по нему надо конкретно работать.
Баевой надоело слушать этот бред, так как она недавно разговаривала с министерством и поняла, что там озабочены лишь тем, как выйти из этой проверки. Поэтому она смело перебила:
– Ибраев только что выписался из больницы. Когда приедет точно пока неизвестно. В пятницу пойдет на прием и возможно в воскресенье прилетит. Сказал, что все вопросы к нему. Нам он дал конкретные задания. В связи с чем, уважаемая Нурсулу Забировна, звоните Ибраеву. До свидания. – И, не дав опомнится докучливой собеседнице на другом конце линии связи, аккуратно опустила трубку на телефонный аппарат.
31 июля 2006 года (понедельник) – 10.00 Атырау
Начальник Атырауского финпола полковник Керимбеков вызвал майора Елебаева и в непечатных выражениях устроил внеочередной «разнос» за недостаток старания в проверке и оперативной разработке «москвичей», поэтому Канат приехал в офис «МЭО-Гурьев», как всегда злой и «накрученный». В кабинете, выделенном для отсутствующего сейчас Ибраева, он устроил совещание с участием всех заинтересованных лиц – представителей финполиции, республиканского и областного налогового комитета и привлеченных аудиторских фирм. После экспансивного бреда о слабой работе и панических настроениях, Елебаев неожиданно предложил высказаться по поводу возможного съема информации с компьютеров «МЭО-Гурьев», на которых сейчас работала проверяющая бригада.
Уразбаев, как самый подготовленный в этом вопросе, попытался ответить за всех.
– Мы же работаем не в сети, а кабинеты опечатываем своей печатью. Без нас здесь никого не бывает…
– Ты что их защищаешь? – взвился Елебаев. – Они что тебе, взятки дают? Я знаю, кто их проверял, когда они в лучшие налогоплательщики выбивались. Так что сиди и помалкивай. Только теперь вот выясняется, что по астраханскому филиалу они неправильно за услуги начисляли и… и другое всякое. Где ты тогда был? Ты знаешь, что у них занижены показатели по декларациям?
И тут же, без всякого перехода, грубо накинулся на Баеву, от которой, как он справедливо считал, зависел успех всей миссии по уничтожению «МЭО-Гурьев».
– Вы почему противопоставляете себя всему штабу? Работаете на отшибе. Не прислушиваетесь к мнению аудиторов и других заинтересованных лиц. Распиваете здесь чаи с проверяемыми.
– Мы, – смешалась Баева, которая всегда терялась в таких ситуациях, – с вами и аудиторами тесно взаимодействуем…
– А где результаты этого взаимодействия? Время идет. Вся республика, да что там республика – вся страна ждет результатов, а у вас ничего нет! – задыхался от неподдельного негодования Елебаев.
– У нас много предписаний, – вновь невразумительно попыталась защититься Баева.
– Да кого это волнует? – подскочил к ней финполицейский. – Вы должны уже заканчивать проверку, а у вас еще конь не валялся!
От такого безосновательного обвинения Баева сразу пришла в себя и достаточно четко и твердо сказала:
– Каждый наш шаг, каждый «чих» контролируют ваши сотрудники из финполиции и ваши же аудиторы. Мы скоро и спать с ними будем…
Она хотела продолжить, но Елебаеву позвонили по мобильному телефону и он, взглянув на номер вызывающего абонента, предостерегающим жестом показал – «тихо». Односложно отвечая, Елебаев напряженно слушал своего виртуального собеседника. Переговорив, пообещал собравшимся:
– Все свободны, продолжайте работать. Сейчас мне некогда, но я до вас еще доберусь…, – и буквально выбежал из кабинета.
Инициативу в заседании попыталась взять на себя Кудабаева, но ее никто слушать не стал. А Баева, чтобы отвлечь аудиторшу от руководства форумом вызвала в кабинет Макарову и завязала с ней спор по поводу международных перевозок и посреднических услуг. При этом Раиса доказывала:
– Я разобралась, мне юристы из министерства помогли. У нас есть конвенция по этому вопросу, а значит, мы не можем согласиться с разностью между 5%, как платили вы и 20%, как рекомендуют соответствующие нормативные акты.
К ним подошел местный налоговик Уразбаев и, ссылаясь на авторитет Кудабаевой, спросил мнение Баевой по какому-то вопросу. Она, не вникая, резко отреагировала:
– С Кудабаевой ни в одном вопросе нельзя соглашаться. Она, мягко говоря, не всегда бывает права, поэтому все надо перепроверять самому. Иди работай.
Дождавшись ухода главной аудиторши, Баева позвонила в министерство, но не застала вице-министра и разговаривала с его помощницей, которая приходилась ей дальней родственницей. Раиса засыпала ее вопросами о том, как относятся в министерстве к проверке «москвичей», когда в Атырау приедет Ибраев и когда их отзовут из командировки. Но помощница не знала на них ответов. Баева, «дорвавшись» до знакомого человека, пыталась выговориться. Она говорила много и пространственно, упиваясь тем, что не надо было сдерживаться или бояться сказать лишнего. В заключение она вспомнила о самом важном, ради чего звонила и спросила, согласован ли вопрос о продлении проверки. Услышав в ответ, что подготовленный ею документ все еще не вышел от вице-министра. Раиса распалилась:
– Мы ведем проверку сплошным методом, ты представляешь, что это такое? Сколько времени на это уходит? Мне нужна эта санкция, так как мы не успеваем и на сегодняшний день у нас кроме гипотетических двух миллионов, которые они могут «разбить» в суде первой инстанции, ничего нет. Я не могу всего говорить, но ты же знаешь, чей это «заказ», и мы не можем его не выполнить.
Родственница, посочувствовав, выдала минфиновский секрет – вице-министр боится Генпрокуратуры, для которой, как считают в ведомстве, оснований на продление недостаточно.
Неудовлетворенная результатами разговора, Баева решила действовать по-другому. Ей важно было любой ценой добиться продления сроков проверки, так как приближалась свадьба дочери и надо было на неделю возвратиться в Астану. Перебрав все существующие варианты, она поняла, что предварительное согласие прокуратуры можно получить только через возможности Елебаева. Во-первых, он раньше работал в прокуратуре и у него там остались связи, а во-вторых, нынешний его шеф, Керимбеков, являлся любимчиком всемогущего начальника республиканской финполиции и мог посодействовать.
Раиса, как опытная фискалка, знала, что только после устного одобрения прокуратуры их «боязливый» вице-министр без разговоров подпишет продление. Выбора не оставалось, надо идти и падать на колени перед Елебаевым.
На следующий день, позвонив Канату и напросившись на прием, Баева встретилась с ним в офисе финполиции, где, заискивая и лебезя, подсунула копию важного для нее документа. Елебаев важно пообещал, что все будет согласовано, но при одном условии, чтобы Баева впредь не смела ему перечить и докладывала обо всех «движняках» в минфине. Раиса с готовностью согласилась. Отпустив Баеву, Канат лихорадочно предвкушал, как покажет шефу этот документ, якобы подготовленный им лично и, наконец, получит одобрение Керимбекова, которого уже давно не удостаивался. Но его опередили…
Буквально за пять минут до окончания встречи Елебаева и Баевой областной прокурор позвонил начальнику финполиции и поинтересовался ходом проверки «МЭО-Гурьев». После обмена мнениями прокурор напомнил о необходимости соблюдения установленных законодательством сроков, добавив, что у проверяемой стороны есть претензии по этому вопросу.
После разговора с прокурором шеф атырауского финпола полковник Керимбеков Амирхан Сакенович приказал найти Елебаева и при его появлении на пороге кабинета закричал:
– Ты что творишь, дебил? Ты знаешь, что уже даже прокуратура интересуется всеми твоими «художествами» вокруг этого «МЭО»? Я же от всего тебя освободил! Только достань этих фирмачей так, чтобы в штаны наделали! Ко мне за спасением приползли! А они у тебя еще и «кляузы» на нас пишут! Ах ты…
Канат попытался что-то возразить, но шеф не стал слушать и заорал еще громче, смотря куда-то мимо него.
– Прекрати мне перечить, падаль! Ты забыл, откуда я тебя достал и что для тебя сделал? Если ты не помнишь, я отправлю тебя назад, на парашу! Ты понял? Молчать! Неделя срока, и чтобы акт проверки был готов! Иди, пиши бумагу прокурору.
Елебаев остался стоять весь мокрый от страха, который он всегда испытывал при приступе гнева у своего непосредственного начальника.
Керимбеков посмотрел на него исподлобья и уже более спокойно, но с остатками былой грозы в голосе, спросил:
– Ты что там, этих своих баб, зажать не можешь как следует, чтобы пищали?
Елебаев продолжал молчать, по опыту зная, что это сейчас самое лучшее.
– Чего молчишь? У тебя есть хоть какие-то подвижки по этому делу? – снова начал раздражаться Керимбеков.
– Ответ прокурору на продление сроков проверки готов, – дрожащим голосом доложил майор, раскрывая папку. Он хотел положить документ на стол начальника, но полковник жестом остановил его.
– Читай…
Елебаев начал, невнятно глотая слова от пережитого, но наблюдая искоса за шефом и заметив, что он успокаивается, закончил достаточно бодро.
«…Нами в качестве независимых экспертов были привлечены две солидные аудиторские компании… На сегодняшний день письменные заключения не представлены. Однако по предварительным данным выявлены большие нарушения и расхождения в бухгалтерском учете, которые требуют детального изучения и перепроверки…», – это специально для прокурора, не удержался майор.
– Все? – недовольно перебил Керимбеков.
– Так точно! – отрапортовал Елебаев и быстро добавил, – Если прокуратура одобрит, министр без проблем подпишет документ на продление сроков проверки, а мы…
– Мне уже порядком надоела эта твоя бесполезная возня. А тут еще продление сроков. Если за это время ты не выбьешь из этих москвичей мешка с деньгами, я тебя…
– Сами принесут, господин полковник. Осталось нажать совсем немного…
– Свободен.
После визита к Елебаеву Раиса позвонила помощнице вице-министра и сообщила, что поддержка прокуратуры будет. Но помощница отреагировала на это известие достаточно инертно.
– Я не могу гарантировать тебе продление сроков проверки, так как вице-министр отдал распоряжение забрать у Ибраева все документы по Атырау. А кому передать их, пока не решили.
– Вот этого только и не хватало, – поникла Баева.
– Я тебя понимаю, но помочь ничем не могу. У нас у самих тут в верхах неразбериха. Замминистра, эта якобы хорошая знакомая или родственница Кудабаевой, развернула настоящую войну против вице-министра, жаждет занять его место. Вот тот и не хочет ничего серьезного решать или подписывать. Сидит за чистым столом, даже почту не рассматривает.
– А что, если мы вам запрос по московскому офису напишем? – не дослушав министерских сплетен, воспрянула от новой мысли Баева. – И под этим соусом…
Однако помощница ушла от обсуждения этой темы, сказав, что ее срочно вызывает вице-министр и прервала телефонное соединение.
Из этого разговора Баева сделала вывод, что ее догадки о нежелании министерства «присутствовать» в окончательном акте проверки «МЭО-Гурьев», оказываются верными. Не зря такой тертый калач, как Ибраев постарался дистанцироваться от их «бригады».
После таких умозаключений Раиса позвала Галию и за чаем рассказала о том, что министерство чего-то боится и не считает достаточными основания для продления сроков проверки. Поведала о предпринятых ею в этой связи мерах. Затем начала давать указания Жанабековой:
– Сейчас свяжись с Кудабаевой, и чтобы к понедельнику, как требует Елебаев, была готова окончательная сводная таблица.
– Причем здесь я? Это Нурсулушка должна мне со своими аудиторами все данные подготовить, – возразила Галия
– Хорошо, – согласилась Раиса. – Сегодня после обеда заедем в их офис и договоримся. Но ты сама должна сегодня-завтра плотно поработать с людьми Кудабаевой, чтобы на следующей неделе согласовать проект акта с финполом.
Тоболину позвонил Алмаз, он был встревожен и рассказал, что Елебаев подозревает, что кто-то из бригады проверяющих «сливает» информацию «москвичам». Советник подробно расспросил налоговика в каком контексте были сделаны заявления финполицейского, после чего успокоил, что это обычный «милицейский приемчик». Надо вести себя свободно и естественно и не реагировать на такие провокации. Дополнительно Алмаз сообщил, что Баева вступила в сговор с Елебаевым и в ускоренном порядке готовит проект акта поверки «МЭО-Гурьев», который, скорее всего, будет соответствовать требованиям заказчика.
Тоболин поблагодарил Алмаза и заверил, что скоро будет в Атырау. После разговора советник с удовлетворением отметил, что налоговик звонил по новому мобильному с российской симкой, который он ему передал во время последней встречи. Осторожность – очень полезна в нашем деле и хорошо, что она присуща характеру налоговика.
После этого советник набрал Панова, находящегося в Атырау, и сообщил информацию, полученную от Алмаза. Юрист, как всегда, отреагировал вяло и пообещал, что разберется и доложит обо всем руководству. Тоболин попытался узнать, как идет проверка, но Панов его прервал, заявив, что это не телефонный разговор и обсуждение лучше отложить до его возвращения в Москву.
2 августа 2006 года (среда) – 10.00 Атырау
Баева теперь звонила помощнице вице-министра по нескольку раз в день и просила проконсультировать по тому или иному вопросу. Последняя, после выхода из игры своего шефа и видимо чувствуя негативное отношение руководства минфина к этой проверке, начала советовать Раисе, чтобы та действовала по обстоятельствам, проявляла больше инициативы и самостоятельности.
Вот и сейчас Баева звонила и жаловалась на местную финполицию:
– Мы уже свою работу заканчиваем, а они еще не представили заключение аудиторских компаний. Надо, чтобы кто-то на них повлиял. Выйдете там, в центре на их руководство. Кто-то же должен координировать всю работу по этому «МЭО».
Помощница вновь отвечала обтекаемо и советовала разбираться на месте.
После этого Баева, которая откровенно побаивалась Елебаева, позвонила капитану Аязханову и попросила нажать на Кудабаеву. Раиса объяснила, что аудиторша должна представить в финпол справку, в которой отразить, на какой стадии находится проверка, а копию передать налоговикам. Аязханов неуверенно пообещал помочь и поспешил попрощаться.
Вызванный Баевой местный налоговик Уразбаев, выслушивая претензии Раисы, яростно «отбивался».
– Да мы все документы обрабатываем. Не слушайте вы эту Нурсулушку. Кто вообще она такая? Пускай берет и работает, а то частная фирма, а нам, государственникам, указывает – «результата нет». Бери сама и работай. Я же этих людей с «МЭО-Гурьев» знаю. Они добросовестные налогоплательщики. Да вы не сомневайтесь, Раиса Касымовна, – сбивчиво доказывал Алмаз, – я все понимаю, сделаем как положено.
Но, недовольная Баева не слушала, а демонстративно, повернувшись спиной, доставала из сейфа папки и складывала их стопкой на столе. Уразбаев чертыхнулся и, раздосадованный, вышел из кабинета.
Зайдя к Галие Алмаз попробовал пожаловаться:
– И что у нас за руководство такое. Раиса вся дрожит – финполиции боится…
Увидев, что Жанабекова состроила неодобрительную гримасу и явно не поддерживает его, махнул рукой:
– Ладно, пойду я от греха подальше.
Баева, разложив по порядку папки, вызвала Галию и начала раздраженно ей выговаривать:
– Видишь, с кем приходится работать. Мы приехали, сидим в этой «дыре», работаем за этих местных, мягко говоря, недотеп, а они на нас еще и обижаются. Ты знаешь, что Кудабаева с Елебаевым тоже на нас в министерство жаловаться собираются? Мол, не докладываем, чем занимаемся. Засели на фирме и чаи с бухгалтерией «МЭО-Гурьев» гоняем. Я утром говорю Кудабаевой, мы что, должны по 10 раз на день к вам в офис приходить? А она мне: «По 100 раз приходить будете, если надо будет. И не просто приходить, а прибегать сломя голову…». Опять какую-то белиберду понесла. По московскому офису говорит: «… в 2001 году миллиардные обороты, там такие суммы доначислений пойдут…». Я ее спрашиваю – где документы по всем выявленным фактам? А она ничего представить не может, как вчера ходила орала, так и сегодня опять орать начала. Ну я не стала ее слушать и ушла. Надо Елебаеву сказать, пусть он с этой психической что-то делает.
Немного успокоившись, Баева стала диктовать вопросы, которые необходимо уточнить через аудиторов.
– Первое. Статья 177 подпункт 5 расчет – доказать, что «МЭО-Гурьев» – постоянное учреждение Московского головного офиса и надо его облагать налогом в 15%.
Второе. Компания из Великобритании «Альфа Лтд.» – экспедиторские международные перевозки.
– Я думала, они поймаются на интеркомсе, – вставила Галия.
– По интеркомсу разделю суммы до границы, но здесь мне придется не на бухгалтеров «МЭО» опираться, а на Кудабаеву. Помнишь, как она кричала – нам надо не дать им перехватить инициативу. Поэтому давай все будем делать, как у нее написано. Если сами проверять будем, запурхаемся. Тем более, что спорить с ней бесполезно. Там у них получается почти 3 миллиона по НДС без 2004 года.
– Я свой отчет тоже написала, там осталось только сумму вставить. Только что позвонила Кудабаевой, но она, оказывается, заболела. Давление у нее…
– Как заболела? – забеспокоилась Баева.
– Наверное после разговора с вами. Я говорю ее девчатам, давайте быстрее, нам домой надо. А они отвечают, что Нурсулу только через две недели собирается проверку приостанавливать, а потом тихонько проверять и когда результаты будут – возобновить проверку.
– Там вообще-то по срокам на 50 дней проверка «заряжена» и это получается до начала или середины августа. Я точно не помню, надо посмотреть… Если они надолго приостановят, то мы тут с тобой до зимы застрянем. Правда наши в министерстве, как я поняла, очень хотят уйти от этой «заказухи» и поэтому тоже заинтересованы в «приостановке», а тогда и нас вернут в Астану.
После обеда работалось не охотно. Все устали… Баева была рада, что Елебаев чем-то сильно занят и несколько дней не появляется в офисе «МЭО-Гурьев». И хотя его помощник Аязханов постоянно крутился под ногами, в отличие от шефа он был менее агрессивным и наглым. Вот и сейчас он добродушно расположился в кресле и пил с налоговиками чай.
– Что-то Канат Идрисович который день не появляется? – обратилась Раиса к Аязханову.
– А что, уже соскучились, или я вам не нравлюсь?
– Да нет, ты то, как раз нравишься, – успокоила его Баева. – Да только шеф твой помочь с проверками обещал.
– Он и не шеф мне вовсе, – обиделся Аязханов. – А так – старший группы. А чем помочь надо, скажите, я помогу.
– У «МЭО-Гурьев» лицензия должна быть, разрешение на привлечение рабочей силы – квота на иностранцев. Я задавала прямой вопрос их менеджерам, которые отвечают за эти вопросы, но они плавают, ничего вразумительного ответить не могут. Возможно тут что-то есть…
– Нет, – возразил Аязханов. – Просто вот эти их новые местные менеджеры не очень компетентны. Поэтому и ничего не могут ответить. Но я все равно проверю, а то потом Елебаев спохватится – «заклюет». Он ведь сам ничего не делает, только командовать хочет. Приехал тут повышение зарабатывать, а нас, атырауских, ни во что не ставит. Начальник его поддерживает, обещает, если доведет это дело до конца, к повышению представить.
Но счастье длилось не долго. Когда собеседники заканчивали чаепитие, в комнату ворвался Елебаев. И сразу закричал:
– Прохлаждаетесь тут, чаи гоняете, а мы с Нурсулу за вас пахать должны. Вот что, голуби белые, срочно садитесь за сверку документов. Необходимо найти следующее. По полученным данным и местный, и головной офис «МЭО», напрямую работают с американцами, причем каждый самостоятельно. В документах показывают только местных, а москвичи как бы через них работают, а не сами напрямую. Улавливаете? Получается, что они занижают свои доходы. Поэтому ставлю новую главную задачу – проверить книги расходов и доходов.
После отъезда работников финполиции Баева вызвала Макарову и сказала:
– Сегодня – завтра я планирую все завершить, а потом уеду в Астану, поэтому в ваших интересах мне помочь, а то аудиторы потом вам все выставят.
Раиса Касымовна, мягко говоря, лукавила. Во-первых, никто пока ее в Астану не отпускал, а во-вторых, она сама была кровно заинтересована в быстрейшем завершении составления акта проверки.
Вечером работали допоздна. Жанабекова постоянно теребила Макарову. Баева приехала с отчета, который проводил Аязханов вместо заболевшей Кудабаевой и вызвала Уразбаева. Тот приехал сильно недовольный и еще больше разозлился, когда Баева передала указание финпола каждый день докладывать о результатах своей работы на штабе.
Алмаз категорически отказался, ссылаясь на то, что он простой исполнитель и делает только то, что ему поручают. Но Баева не стала с ним спорить, а просто в приказном тоне попросила больше не пропускать заседаний штаба, а сейчас идти и помочь Жанабековой.
Тоболин с утра приехал в московский офис и дождавшись, когда освободится Савин пришел к нему в кабинет для того, чтобы узнать, как продвигаются дела с организацией операции матери Уразбаева. Выяснив, что все идет по плану, советник решил в очередной раз поинтересоваться, почему некоторые решения штаба проходят мимо него.
– Я все понимаю, Валерий Викторович, холдинг в Атырау решал какие-то свои задачи. Так скажите прямо, что не надо работать в этом направлении. Я тогда атырауских помощников предупрежу, а то люди рискуют, добывают для нас информацию, а она нам, получается, не нужна.
– Не все так просто, Олег Алексеевич, – с некоторым смущением признал финдиректор, – мы работаем по нескольким направлениям и сейчас этап, когда судьбу этой проверки мы пытаемся решить на уровне министерства финансов Казахстана. И у нас, кажется, что-то начинает получаться, поэтому мы сосредоточились на этом направлении и не тревожим вас. Конечно, мне надо было поставить вас в известность, но…
– Ну вот, приехали. Неужели об этом вашем новом направлении нельзя было сразу сказать? Простым человеческим языком. Все стало бы понятно. У меня больше вопросов нет. Разрешите идти, Валерий Викторович?
– Да вы не обижайтесь, Олег Алексеевич…
– Я никогда не обижаюсь, и не потому, что мне все равно, а потому что обида – грех, а работа есть работа, – парировал Тоболин и вышел из кабинета.
Глава 11. «Исчезающие призраки» минфина оставляют след
3 августа 2006 года (четверг) – 10.00 Атырау
Баева пришла с очередного утреннего отчета у Кудабаевой, которая неожиданно быстро выздоровела, в крайне взвинченном состоянии и сразу стала докладывать в министерство.
– Вы знаете, – кричала она в телефонную трубку помощнице вице-министра, – эта дура из аудиторской зачуханной конторы каждый день на меня орет и требует, чтобы я готовила акт проверки на несколько миллиардов. Я не пойму, мы что, на нее управу не можем найти, или всем министерством, у нее в конторе, по найму работаем? Я ни копейки «дутой» в акт не включу. Вы меня поняли? Помощница на этот раз не стала с ней долго говорить, а попросила позвонить Ибраеву, который вышел на работу.
Раиса тут же набрала Талгата Каримовича и долго жаловалась, выкладывая все, что у нее «накипело». Ибраев молча слушал, а потом, чтобы вывести ее из стрессового состояния, осторожно начал задавать вопросы по существу проверки.
– Что вы там вообще выявили?
– Расхождение данных «КЖД» и бухгалтерии «МЭО-Гурьев» по холдингу «МЭО», вдвое завышены объемы, которые они выставляют, хотя бухучет нормальный, но 18% сумма значительная, – сбивчиво и возбужденно отмечала Баева. – Дали проверить этим тупым аудиторам, а они говорят, что работы по «КЖД» не проводили, 2004 год у них вообще не закрыт. Эта дура предлагает приостановить проверку, пока холдинг «МЭО» не проверен на всех уровнях (от их федерального до международных связей), а то не уложатся в сроки. Предписание министерства Кудабаева до сих пор не выполнила.
Ибраев пообещал, что продлением сроков проверки займется сам лично, а Баеву попросил успокоиться и потихоньку, без шума, готовиться к отъезду домой.
Переговорив с Раисой, Талгат Каримович только утвердился в своем решении и пошел докладывать министру о том, что необходимо срочно прекращать участие министерства в этой «гиблой» проверке.
На следующий день после разговора с министром, Ибраев позвонил Баевой и сказал, что у него начались осложнения после операции, и он прилететь не сможет. Дал задание взять от аудиторов все данные по расхождениям со сведениями бухгалтерии «МЭО-Гурьев», а также проверить ряд фирм. В заключение сообщил, что направлен запрос в налоговые органы РФ для проверки холдинга «МЭО».
Раиса задумалась, что за игру ведет министерство? Сами якобы не хотят участвовать в этой проверке, но запрашивают точечно по одной или нескольким фирмам и, хотя это не ее дело, но их игра начинала ей надоедать…
В обед Баева поделилась своими мыслями с Галией и в заключение сказала:
– Не знаю, будет ли продление или нет, но, если не будет, в пятницу приостанавливаю проверку и вылетаю в Астану.
После обеда масла в огонь подлил Уразбаев. Явившись, по вызову Баевой, он заявил, что категорически отказывается ходить в офис аудиторов и отчитываться перед Кудабаевой.
Раиса выслушала его и в свою очередь спросила.
– Ты думаешь, я ежедневно жажду общения с этой особой? Впрочем, это твое дело, у тебя есть свое начальство. Лучше скажи, пришел документ о продлении сроков проверки?
– Да, пришел, – хмуро ответил Уразбаев. – Я его в секретариате видел. Знаю, что входящий номер ему уже присвоили, а о дальнейшей судьбе письма мне ничего не известно.
Тоболину позвонил Уразбаев и поделился новостями. Советник посоветовал налоговику вести себя осторожнее, не конфликтовать с Кудабаевой и сотрудниками финпола. После разговора с Алмазом Тоболин попытался разобраться в произошедшем и понял, что вариант спасения «МЭО-Гурьев» через казахстанское министерство финансов не прошел. Советник набрал по мобильному Панова и сообщил ему о документе по продлению сроков. Юрист не поверил.
– Твой человек сам видел этот документ?
– Да.
– Может быть такое, что он все-таки говорит с чьих-то слов, а сам не видел документа? – настаивал Панов.
– Нет, утверждает, что лично видел.
– Может он по каким-то причинам вводит тебя в заблуждение? – продолжал сомневаться директор юрдепартамента.
– Игорь, не надо обманываться. К этому все шло…
– Этого просто не может быть, – упрямо не соглашался Панов. – Мы ведь с такими людьми этот вопрос решали…
– Ты сам сообщишь Савину? – не желая выслушивать историю вопроса устало спросил Тоболин.
– Да, но я сначала должен перепроверить твою информацию…
– Нам надо как можно быстрее переходить к моему варианту…, – попытался убедить советник.
– Я должен кое с кем встретиться, а потом…, – не унимался Панов. – В общем… пока, до связи …
– Игорь, постой. Мой человек дополнительно сообщил, что казахстанская сторона подключила для проверки холдинга российских налоговиков.
– Ну, этот вопрос мы на раз решим, а вот продление проверки… Ну все равно… Ладно… пока.
4 августа 2006 года (пятница) – 09.00 Атырау
Елебаев на очередном утреннем совещании в офисе аудиторов поставил задачу проверить взаимоотношения «МЭО-Гурьев» с «Казахстанско-американской нефтяной компанией (КАНК)».
– Это подразумевает помощь комплексной проверке «КАНКа», которую ведет минфин? – поинтересовалась Баева.
– Это подразумевает выполнение поставленной перед вами здесь задачи, а что мы будем делать потом, за нас решат, – злобно ответил финполицейский. – Кстати, продление сроков проверки получено, – самодовольно добавил он. – Как я и обещал. А теперь – внимание, – повысил голос Елебаев, – Еще раз требую! Налоговики, возьмите за основу выкладки Кудабаевой. Мне не нужны ваши «объективные» результаты! Мне нужен тот результат, который нам обозначен, сами знаете кем. Срок у вас до конца сентября и ни минутой позже!
Аудиторы расходились под впечатлением речи Елебаева, обсуждая его четкое руководство проверкой.
Жанабекова, выходя из офиса аудиторов, вспылила и заявила Раисе, что ей все надоело, и она уже устала от этих Кудабаевых и Елебаевых, и будет выполнять свой профессиональный долг, показывая то, что есть на самом деле, а не прислуживать этой наглой орде. Баева ничего на это не ответила.
После того как Галия немного поостыла, она язвительно спросила у начальницы:
– А что они подразумевают под термином «транспортное экспедирование грузов»?
– Обратись с запросом к аудиторам, они там у себя много чего навыдумывали, – устало отмахнулась Раиса. – Эти владельцы фирм между собой дерутся как собаки, а мы разбираться должны. Все деньги поделить не могут, все им мало. Можно было все мирно решить, а они такую войну раздули… Ну ладно, Галия, это не наше дело. Пойдем работать, а то мы из этой «дыры» точно никогда не уедем.
Тоболин, ранним утром прилетевший в Атырау, весь день готовил конспиративную встречу с Уразбаевым. В результате поздним вечером они в первый раз, с момента начала сотрудничества, встретились в безопасном месте, располагая достаточным количеством времени для обстоятельного неспешного разговора. Советник, после взаимных приветствий, участливо спросил:
– Маму готовят для поездки в Москву?
– Брат в Астане занимается. Правда у него возникли вопросы, как мне удалось добиться договоренности по операции. Ведь он второй год не может влезть в квоту. У небожителей и их челяди тоже оказывается много больных родственников. Но я рассказал ему нашу заготовленную историю о своем новом друге-аудиторе из южного Казахстана, который в молодости учился в Москве и там, на студенческой вечеринке, познакомился с будущим главврачом кардиологической клиники. Вроде сработало, по крайней мере он лишних вопросов больше не задавал. На работе тоже поделился с шефом новостью, сказал, что брат пробил квоту за границей. Так что пока все нормально.
– Вот и хорошо, но бдительности не теряй, мало ли кто еще может поинтересоваться этим вопросом. Сразу ставь в известность. А теперь хотелось бы послушать твое мнение о всей этой нашей проверке поподробнее.
– Вы когда-нибудь работали в бухгалтерской или финансовой сфере?
– Нет, бог миловал.
– Понятно. Я, конечно, могу расписать все в мельчайших деталях, но, чтобы это стало более-менее удобоваримым, придется рассказывать до утра.
Алмаз достал из сумки файл с бумагами.
– Вот возьмите. Здесь основные направления, по которым выявлены некоторые нарушения и дальнейшие планы аудиторов и финпола.
– Спасибо.
– Но это для специалистов, а для вас лично попытаюсь, если смогу, сформулировать цель проверки и ее особенности в специфических условиях Атырау. – Алмаз отхлебнул из пиалы зеленого чая и продолжил. – Понимаете, цель всего этого действа – рейдерство в чистом виде. Кто за ним стоит, не совсем понятно. По слухам, сам Бексултанов, но это не его уровень. Реальным бенефициаром усматривается Сырабаев, который еще в самом начале после письма Ахановой заходил к руководству атырауского налогового комитета. Затем несколько раз интересовался проверкой и обещал моему начальнику всякие блага в случае положительного решения вопроса. Да и сотрудники финпола рассказывали, что он и к их руководству приходил.
Алмаз допил свой чай и продолжил.
– Цель мы определили, выгодоприобретателя почти. Методы пока стандартные. Остается местная специфика. Дело в том, что любые решения, которые принимаются в Астане, здесь работают немного криво. Вот я, который год работаю и проживаю в Атырау, но по местным понятиям я южанин, а значит – чужой. И не важно, сколько я еще здесь проработаю, для местных я так и останусь чужим, как и Сырабаев. Поэтому какими бы именами он ни прикрывался, какими бы карами ни грозил из Астаны, местные – замначальника областного финпола, мой шеф, начальник МВД и другие, не будут без получения собственной выгоды бежать и выполнять его «пожелания». Они хотят иметь собственный куш с любого дела и бизнеса на своей земле. Поэтому попытки Сырабаева продавить их из столичных кабинетов здесь плохо работают. А сейчас, по-моему, начальник финпола Керимбеков в вашем деле начинает собственную игру. Он не получил от Сырабаева ничего кроме обещаний и понуканий из столицы, но, предприняв кое-какие усилия, заимел некоторые документальные материалы, с помощью которых попытается теперь выбить деньги из вашего холдинга. Немного путанно, но здесь вообще все не просто.
– Попробую переварить, а что насчет проекта акта проверки?
– Он пока не готов, от слова «совсем». Аудиторские фирмы, понукаемые финполом, хотят выйти на очень большие суммы нарушений, которых здесь попросту нет. Налоговый комитет, поддерживаемый минфином, это знает и никогда такой акт не подпишет. Но давление идет из более высоких сфер и минфин, пока у него еще есть такая возможность, будет уходить из проверки, сбросив все на областной уровень.
– Получается, у Сырабаева нет влияния на республиканском уровне?
– Не совсем так. У руководителей республиканских фискальных органов явно нет желания заниматься такой мелочью, как «МЭО-Гурьев», у них там совсем другие аппетиты и приоритеты, но и отказаться совсем по каким-то причинам они не могут, поэтому переводят стрелки на свои областные структуры. Видимо всем в Астане уже надоел этот Сырабаев и где-то «на верху», видимо, принято негласное решение отправить его решать свои проблемы непосредственно в Атырау. Вот поэтому и оживился Керимбеков. Он здесь сейчас видимо будет главным действующим лицом. Так что готовьтесь воевать с местным финполом.
– А если все-таки попытаться выйти на руководство минфина, чтобы получить объективный акт проверки?
– Может быть раньше в этом и был какой-то резон, который обошелся бы в половину стоимости «МЭО-Гурьев» и то не факт, что это бы сработало, но сейчас руководство минфина на это уже ни за что не пойдет.
7 августа 2006 года (понедельник) – 10.00 Атырау
Утро, как всегда, выдалось бурным, на планерке у Кудабаевой обсуждался очередной острый вопрос. Уразбаев, которого его начальство все-таки обязало ежедневно отчитываться перед аудиторами, доказывал:
– Налоговых доначислений не будет, если перевозки не признают международными…
– Ты, Уразбаев, мне давно не нравишься, – бесцеремонно перебила Кудабаева. И приблизившись к налоговику закричала ему прямо в лицо. – Всю проверку ведешь себя как адвокат «МЭО». Посмотри пятую статью – в отношении косвенных налогов. Автомобильный перевозчик должен иметь транспортную лицензию. Главу 35 Транспортная экспедиция. Все, спорить не будем. Считать, что московский холдинг «МЭО» является агентом, а не транспортно-экспедиторской фирмой и в 2006 году оказал агентские услуги. А ты, Уразбаев, немедленно меняй позицию, если не хочешь, чтобы господин Елебаев тебя «на кичу» упек как пособника укрывателей. Ведь это ты три года проверял этих фирмачей, и ты представлял их к вручению звания лучший налогоплательщик года. Давай срочно готовь и направляй запросы по 22 нерезидентам и помни, где живешь и кому служишь.
После совещания Баева и Жанабекова по дороге в офис «МЭО-Гурьев» успокаивали расстроенного Уразбаева.
– Очень жалко, что здесь нет Ибраева. Если бы он был здесь с самого начала проверка шла бы по-другому, – перед самым офисом подытожила Раиса.
В это время в кабинете начальника финпола – полковника Керимбекова, также проходило совещание, посвященное проверке «МЭО-Гурьев». Докладывал Елебаев, но глава финансовой полиции области его не слушал. Еще вчера Керимбеков узнал от верных людей из Астаны, что министерство финансов с чьего-то высокого позволения выходит из игры, а значит, все «валится» на областной уровень. Здесь были и свои плюсы и свои минусы. К плюсам можно отнести – возможность взять дело под свой контроль и получить определенную выгоду из сложившейся ситуации. К минусам – то, что, по словам его подчинённых, проверяемая фирма не хочет договариваться. И хотя петля, наброшенная финполом, сжималась все туже, московские хозяева казахстанской «дочки» не шли с поклоном и не предлагали взаимовыгодный компромисс. Впрочем, здесь полковник не сомневался, что рано или поздно удастся поменять этот минус на плюс. Никуда эти москвичи от него не денутся, их упрямство – фактор временный.
Гораздо больше мешал казахстанский совладелец «МЭО-Гурьев» этот прохиндей Сырабаев. Он включил административный ресурс на самом верху и считал, что этого достаточно для решения всех своих проблем. В начале проверки Сырабаев, здесь, у него в кабинете, обещал учесть заслуги и старание руководителя атырауского финпола. Сейчас, похоже, забыл об этом и напоминает о себе лишь в виде очередных директив из Астаны. Вроде бы не молодой уже и сам должен понимать, что без него, Керимбекова – главного вершителя судеб всех фирм в регионе, ничего не получится. Все здесь доверено ему, и республиканские небожители спрашивают именно с него. А такой подход к делу, какой использует хозяин «Шельфконнекта», не приведет ни к чему хорошему. Будет одна волокита и неразбериха. Наверх будут идти одни отписки, а здесь проверка будет продолжаться в «дежурном режиме», от звонка до звонка.
Отдавая себе отчет в том, что Астана все равно не слезет с него, Керимбеков надеялся, что дело с проверкой «МЭО» будет двигаться так, как он захочет. Если этот прохвост – хозяин «Шельфконнекта» со своим столичным адмресурсом этого не понимает, ему все обойдется дороже, гораздо дороже. Придя к такому заключению, глава атырауского финпола решил завершить совещание и прервал оратора на полуслове:
– Все понятно, все свободны, идите, работайте. А ты Елебаев, прекрати болтать. Мне уже доложили, что ты на каждом шагу заявляешь: «Я в курсе. Мы все вам обеспечим, после этого дела за других подрядчиков американцев возьмемся». Впрочем, это всех касается, а то я вам языки быстро укорочу.
Макарова заглянула в кабинет проверяющих, Баева была одна. Она стояла спиной к главбуху и говорила по телефону. Ганна Ильинична собиралась повернуться и уйти, но ее «зацепила» какая-то фраза проверяющей, и она остановилась и прислушалась. По обращению к собеседнице главбух поняла, что Раиса Касымовна разговаривает с Кудабаевой.
– …Нет у них кодов, нет своих вагонов. Не являются они экспедиторской компанией, – доказывала Баева. Затем выслушав собеседницу, продолжала. – Да, подтверждение на 180 миллионов за 2003 год есть. Это не я говорю, это финпол говорит, что не проведенные по счетам 9 миллионов – это «откат» американцам. Я еще не смотрела, но они говорят, что лицевой счет не открыли, начисления налогов не провели…. Да, нарушение, но это же всего на 3 миллиона 900 тысяч. Какое уголовное дело? Максимум штрафные санкции. Куда эти финполицейские смотрели, я не знаю. Они только угрожают постоянно…
Послушав, минуты три свою собеседницу Раиса продолжала,
– Нурсулу вы же сами говорили им об этом. Надо смотреть ценообразование, нужны трансферты по главной фирме. Необходимо проверить сумму вычета от «МЭО-Гурьев» к московскому холдингу через трансферт. Это внешнеэкономическая сделка превышает 1 миллиард….
Видимо Баеву перебили, и она опять несколько минут молчала, вставив лишь:
– …возьмем цены «РЖД» по экспедиторским услугам и сравним по этой сделке с холдингом «МЭО» на 59 миллионов…
Раису опять перебили и когда она попыталась сказать:
– …логистиксервис там суммы такие большие – 50 миллионов тенге. Ибраев сказал, их с вычета убрать, составить список и дать вам….
Но не успела договорить, так как на другом конце линии видимо бросили телефонную трубку.
И пока Раиса стояла в задумчивости, Макарова потихоньку отошла от двери, ей как специалисту было понятно, какие шаги собираются предпринять проверяющие. Быстро спустившись на первый этаж, Ганна Ильинична вошла в кабинет Толчинского и доложила о нечаянно услышанном телефонном разговоре руководителя налоговой министерской проверки с главой местной аудиторской фирмы.
Владимир Данилович тут же в присутствии главбуха набросал записку и отправил ее по электронной почте в адрес Савина и Панова. Затем вызвал своего юриста Мулатову, и они втроем начали набрасывать примерный план дальнейших действий. Пока ответственные работники компании намечали первоочередные меры, пришло указание за подписями Савина и Панова, предписывающее не предпринимать необдуманных действий, а ждать указаний руководства холдинга.
Тоболин узнал о первых сфальсифицированных результатах проверки, озвученных в телефонном разговоре между Баевой и Кудабаевой от главбуха «МЭО-Гурьев». Как всегда, он зашел в кабинет Макаровой для того, чтобы поддержать морально, подвергавшуюся наибольшим стрессам носительницу главных финансовых секретов компании. Советник понимал, что она является одним из основных объектов атак финпола и старался, по мере возможности сохранять с ней хорошие отношения и одновременно стать тем человеком, с которым можно поделиться всеми производственными проблемами. Поэтому, в последнее время он чаще всех заходил в кабинет к Ганне Ильиничне и с пониманием выслушивал ее жалобы как на проверяющих, так и на собственное руководство.
Узнав главную новость дня, и похвалив Ганну Ильиничну за находчивость и отвагу, Тоболин прошел в свой гостиничный номер и набросал электронное письмо коммерческому директору холдинга, копию которого направил также начальнику юридической службы «МЭО». В нем советник высказал претензии к адресатам, по поводу очередного игнорирования своего участия в процессе принятия решений по ключевым моментам проверки «МЭО-Гурьев». В заключение письма выдвинул требование – «Считаю необходимым с целью пресечения действий фискальных органов по подготовке фальсифицированного акта проверки «МЭО-Гурьев» срочно принять меры по организации встречи с Бексултановым».
Дальше он распространяться не стал. Прописная истина – «написано пером – не вырубишь топором», подтверждается на практике с удручающим постоянством. Поэтому если какие-то искаженные цифры попадут в акт, то после его подписания никакой возможности их исправить и опровергнуть будет невозможно.
Как и ожидалось, через некоторое время последовала реакция начальника юридической службы холдинга.
– Ты, что паникуешь Олег? – агрессивно начал Панов, позвонив на мобильный. – У нас всегда есть возможность обратиться в суд.
– Игорь, ты же прекрасно знаешь наши российские суды, а здесь все еще «поколоритней» будет.
– Да, ладно… У меня знаешь какой опыт в таких делах… Если надо в европейские суды будем обращаться.
– Ну, если в европейские… – грустно усмехнулся советник, – тогда я пас. Правда до этого придется районный атырауский пройти, который мы заведомо проиграем, так как будем играть на чужом поле и по чужим правилам, а последующие судебные разбирательства только подтвердят решение первой инстанции.
– А вот это не твоя забота, – сразу почувствовав сарказм, ощетинился Панов. – Ты давай там свою работу лучше выполняй. Когда копия акта будет у нас?
– Вынужден вам напомнить Игорь Николаевич, такие конфиденциальные разговоры не ведутся по телефону, – в свою очередь жестко отреагировал Тоболин. И чтобы совсем не разругаться спросил. – Закончился срок прокурорской проверки? Что делать?
– Олег, не лезь в мои дела. Это тебе там Мулатова такой вопрос подсказала? Так вот, повторяю у меня все под контролем. Кстати, обязательно напомни ей, чтобы не забыла подготовить официальное письмо в финпол и копию аудиторской фирме. Гуд бай. До связи.
8 августа 2006 года (вторник) – 10.00 Атырау
Тоболин, традиционно с утра встретился с Толчинским, выслушал его обычные сетования на бездействие московского холдинга, после чего зашел с целью поднять настроение и приободрить личный состав в бухгалтерию. Здесь и разыскала его запыхавшаяся Мулатова:
– Олег Алексеевич, пришел ответ на нашу жалобу из областной прокуратуры, – сообщила юрист, после выхода из офиса.
– Что там?
– Подписано зампрокурора Атырауской области. Сообщают, что жалоба, адресованная нами в Генпрокуратуру на неправомерные действия должностных лиц контролирующих органов рассмотрена. В процессе установлено, что в производстве атырауского финпола находится на рассмотрении заявление гендира «Шельфконнекта» о незаконных действиях «МЭО». Дальше куча ссылок на различные подзаконные юридические документы и вывод, что в результате проверки наши доводы о личной заинтересованности налогового комитета, финпола и аудиторской компании не нашли своего подтверждения. Вместе с тем по допущенным отдельным нарушениям сотрудников дано разъяснение по устранению налоговому комитету и финполу.
– Получается облпрокуратура указала нам на то, что сами находитесь под подозрением, а на честных людей поклеп возводите? Лихо.
– Да, очередная отписка.
Тоболин попросил Мулатову сбросить копию Панову и направился в свой гостиничный кабинет. Ознакомившись самолично с текстом письма, советник резюмировал, что теперь надо ожидать очередного усиления «наезда» со стороны финпола. Ведь облпрокурор все-таки указал начальнику финпола на недостатки, а Керимбеков этого не любит. Советник досадовал на Савина и Панова, которые не разделяли его убежденности в том, что любая их жалоба провоцирует ответные действия проверяющих, а реальной пользы для «МЭО-Гурьев» не несет. Очередной раз выходить на «Генерального» и доказывать свою правоту не хотелось, да и смысла, по-видимому, не имело.
Вся эта проверка с самого начала была какая-то странная. Государственные органы в лице налоговиков «прогинаются» перед частной аудиторской фирмой. Понятно, что у аудиторов – чей-то оплаченный заказ, финпол контролирует весь ход проверки и, возможно, тоже не без «интереса». Местные налоговики – люди подневольные, их все «пинают», но они никуда деться не могут, а вот республиканские – из министерства, похоже явно хотят выйти из игры. Как, с чем и какой ценой они будут выходить вот в чем вопрос?
В реальности все было сделано довольно просто. На следующий день Уразбаев позвонил поздним вечером и попросил срочной встречи в условном месте «АЗС». Тоболин быстро переоделся в спортивный костюм и выдвинулся к ближайшей автозаправке, где подсел в машину родственника «Хана», которую Алмаз использовал по мере необходимости.
Налоговик рассказал, что бригада из минюста в лице Баевой и Жанабековой, по-тихому покинули Атырау. В конце рабочего дня им позвонили из министерства и сообщили, что они могут завтра утренним рейсом возвращаться в Астану, передав наработанные материалы местным налоговикам. Баева обратилась к Алмазу и попросила строго конфиденциально принять материалы проверки, а их самих тайно сопроводить в аэропорт.
– Почему ты сразу мне не позвонил? – прервал повествование озадаченный Тоболин.
– Они боялись и просили никуда не звонить и никому ничего не говорить. Буквально не позволяли мне даже в туалет отойти. Я еще спросил Баеву к чему такая спешка, завтра все спокойно сделаем. Так она прямо умолять меня начала, заявила, что они боятся куратора из финпола Елебаева, который если узнает, что они собираются уезжать, сделает все возможное, чтобы их оставить. Они поэтому скоропостижно ближайшим рейсом в Уральск вылетели, говорят там лучше переночуем, чем до утра оставаться в Атырау.
– Что они еще про причину своего отъезда говорили?
– Баева все больше про материалы проверки напоминала, а вот Галия по секрету сообщила, что наверху принято решение отозвать их, а всю ответственность за результаты проверки возложить на начальника атырауского налогового комитета. Я переспросил ее, вернутся ли они для подписания акта проверки, но Жанабекова сказала, что не вернутся, а кто будет подписывать акт, пока не известно. Хотя, подумав, предположила, что могут и их заставить, прислав оригинал в Астану.
– А твой шеф знает обо всем этом?
– Да, ему Баева перед посадкой в самолет сообщила, что в министерстве принято такое решение и попросила от имени замминистра до утра воздержаться от сообщения в финпол. Он меня сразу набрал и отругал, а я сослался на звонок замминистра. Завтра эти «финики» прохода не дадут. Тем более, что еще накануне наш шеф собрал всех налоговиков области и приказал во всем слушаться финполицию.
– Может тебе больничный сделать? – предложил Тоболин.
– Нет, не надо, а то потом финполовцы этого врача, который выпишет больничный, затаскают. Я закаленный выдержу, да и брат если что – поможет. Ну, а теперь мне ехать пора, а то мой шеф может до утра не дотерпеть и позвонить в финпол, а те меня начнут искать.
– Резонно, – согласился Тоболин и положив на сиденье конверт с вознаграждением, дал поручение. – Сними пожалуйста копии с наиболее важных, по твоему мнению документов минфиновской группы и сбросить мне на почту. И еще… в дальнейшем при получении новостей, касающихся проверки постарайся по возможности в кратчайшие сроки ставить меня в известность.
13 августа 2006 года (воскресенье) – 08.00 Атырау
В Атырау стояла жаркая и ветренная погода, обычная в этих местах для начала второй декады последнего месяца лета. Тоболину до чертиков надоела гостиница и он, учитывая, что был выходной день, решил с утра пораньше, пока жара не стала изнуряющей, а ветерок сохранял признаки прохлады прогуляться по набережной Урала. Приятное и полезное, из-за нехватки времени приходилось соединять еще и с необходимым. Наблюдая за плавным течением реки, советник в очередной раз пытался спрогнозировать дальнейшие действия Сырабаева и его команды.
«Блицкриг получается, у них провалился, прошло почти пять месяцев с момента направления письма в силовые госструктуры и с начала проверки, но цель – любой ценой прекратить работу «МЭО» в Казахстане не достигнута. Бригада из минфина улетела. Проверка продолжается в вялотекущем режиме с кучей мелких неприятностей, но когда будет готово заключение, начнутся проблемы. Какие? Представить, в общем-то, не сложно. Рязанцев, как всегда, оказался прав, предположив, что за всеми этими проверками стоит рейдерство. Я ему не поверил, но теперь это предположение подтвердил Алмаз, который является специалистом в этой сфере. На практике сталкиваться с подобным явлением не доводилось, поэтому обратимся к теории, которая подскажет, что нас ожидает при осуществлении противником классической рейдерской схемы».
Тоболин, высмотрел немного в стороне от набережной небольшой скверик. Побродив по нему, обнаружил вполне приличную скамейку и приземлившись, достал из папки пластиковый файл. Вынул из него листки бумаги, на которых была напечатана памятка по вопросам рейдерства, сделанная Пановым по его просьбе и углубился в чтение.
Рейдер (от англ. Raider – участник налета, набега, облавы, «налетчик»).
В Британии рейдерами называли одиночные корабли, перехватывающие торговые суда противника с одобрения властей, но при этом на свой страх и риск.
«Выходит, если разграбил чужой корабль – герой, – рассуждал Тоболин. – Проиграл и попался – сам виноват, выкручивайся, как хочешь, да еще и при случае «свои» могут повесить неудачника за совершенное преступление».
По аналогии, в финансовом мире рейдеры – это люди, а чаще организации, которые перехватывают и потрошат чужой бизнес, т.е. специалисты по враждебным поглощениям.
Согласно экономическому словарю, рейдер – это физическое или юридическое лицо, приобретающее акционерную компанию без согласия акционеров, путем агрессивной скупки акций на открытых торгах.
«Так, кое-что надо пропустить, а то тут еще много мудреных определений …»
В некоторых ситуациях рейдер – это специалист по перехвату оперативного управления или собственности компании.
Рейдерский – захватнический, агрессивный.
Рейдерство – движение, целью которого является перераспределение собственности от неэффективных собственников эффективным; система поглощения предприятия путем захвата, насильственного слияния, скупки акций через подставную структуру, осуществляется путем вынесения судебного решения с последующим силовым захватом предприятия.
«Ух, ты они эти рейдеры оказывается еще и «санитары леса». Несут такое мощное позитивное начало, как уничтожение плохих хозяйственников. Вот если бы к тому умнику, что это писал, пришли серьезные ребята и выкинули его из собственной квартиры как неэффективного «владетеля». Интересно, что бы он тогда написал?»
Анализ рейдерских атак последних лет показывает множество способов отъема собственности криминальными методами. Так, например, можно подделать договор купли-продажи недвижимости или акций, после чего официально зарегистрировать переход права собственности в органах регистрации или реестре акционеров. Были случаи подделки документов о смене генерального директора для внесения записи в единый государственный реестр юридических лиц. Иногда рейдеры заручаются поддержкой охранных структур и просто выгоняют прежнего собственника с предприятия. После чего переделывается реестр акционеров.
Затем наступает очередь “покупки” решений судов (например, о переходе доли собственности предприятия во владение рейдера). Как правило, для этого захватчик выбирает отдаленный от места событий суд, где и проводит нужное ему решение. Подкуп судьи доказать очень трудно, он всегда может сослаться на то, что вынес решение, исходя из представленных документов, и формально будет прав. Документы – забота рейдера.
Нападение часто сопровождается мощной пиар-компанией по дискредитации законного владельца компании, “сливом” компромата и откровенной лжи. В результате на стороне захватчика оказывается общественное мнение.
Жертвами захватов становятся не только крупные компании, а рейдеры – далеко не всегда олигархи.
«Это, наверное, какие-то классические схемы, которые к нашим оппонентам никакого отношения не имеют. В нашем случае, похоже, все гораздо проще Сырабаев от имени высокопоставленного покровителя, попросил руководителей ряда госорганов и те организовали проверку, которая в совокупности с последующими судебными разбирательствами и обеспечит конечный рейдерский результат».
Во многих случаях органы гос. власти и управления вовлекаются в корпоративный конфликт по инициативе компании-агрессора, которая, разрабатывает стратегию враждебного поглощения, предусматривает различные способы давления на компанию-цель, ее менеджеров и крупнейших акционеров.
Компания-агрессор использует госорганы для достижения следующих целей:
1.Сбор информации в отношении компании-цели. Особо конфиденциальные документы компании-цели можно достать с помощью сотрудников правоохранительных органов. Разумеется, компании-агрессору потом будет сложно объяснить, где и каким образом она получила эти документы, но для целей изучения ситуации и последующего анализа они вполне подойдут.
2. Оказание давления на менеджмент компании-цели, ее основных акционеров. Как известно, практически не один корпоративный конфликт не обходится без возбуждения уголовных дел. Компания-агрессор использует этот проверенный инструмент для формирования позиции к переговорам, суть которого проста: «Отдайте предприятие, или мы вас посадим». Уголовные дела, возбужденные в ходе операции по захвату компании-цели, обладают одним любопытным свойством: все они разваливаются на стадии предварительного следствия, не дойдя до суда, т.е. как говорится, прекращаются по реабилитационным основаниям.
3. Создание различных проблем компании-цели, направленных на затруднение ее обычной хозяйственной деятельности. На предприятие внезапно являются с проверками представители различных контролирующих органов. По результатам проверок выявляется значительное количество нарушений. Компания-цель вынуждена реагировать на результаты проверок. Это не только отвлекает силы от основного фронта борьбы, но и формирует у менеджеров и крупнейших акционеров ощущение того, что предприятие является проблемным активом.
4. Решение отдельных тактических задач при реализации проекта по враждебному поглощению компании-цели. Названные задачи могут быть самыми различными. Например, с помощью проверки…
5. Силовая поддержка операции по перехвату управления в компании-цели. Исполнение судебных актов о нечинении препятствий или об удалении с территории чревато оказанием мощного сопротивления захватчикам. Именно поэтому включение в группу поддержки судебных приставов-исполнителей людей в масках и камуфляже способно подавить сопротивление и довести операцию до победного конца.
В свою очередь компания-цель вынуждена реагировать на действия компании-агрессора, что подталкивает ее е обращению в те же органы гос. власти и управления (что мы и пытались делать).
Предприятие, подвергшееся враждебной атаке, совершает в первую очередь следующие шаги.
1. Обращается к высшим должностным лицам с призывом вмешаться в ситуацию, оказать поддержку, защитить предприятие от нападения.
2. Обращается с заявлениями в прокуратуру и органы внутренних дел по фактам угроз и мошенничества, имевшим место при скупке акций.
3. Пытается создать проблемы компании-агрессору, аналогичные тем, которые та уже создала или собирается создать предприятию-цели (проверки фактов незаконной деятельности, возбуждение уголовных дел в отношении руководителей и сотрудников компании-агрессора и т.п.).
4. Оказание противодействия операции по перехвату управления путем привлечения сотрудников правоохранительных органов для организации охраны предприятия.
«Все правильно. Вот, что значит теория. Правда, похоже, Сырабаев и «финики» ее не учили. Они уверены, что, находясь на своей земле, могут просто забрать себе все, даже не задумываясь, как это будет называться и как правильнее этот захват организовать, а мы вооруженные знаниями теперь…».
Рассуждения советника прервал звонок мобильного. Номер вызывавшего абонента был скрыт и поэтому Тоболин начал разговор осторожно с нейтральных фраз. Сразу, вспомнить этот низкий чуть хрипловатый голос с характерным восточным акцентом не смог, слишком давно его не слышал. Наконец, насладившись легким замешательством Тоболина, звонивший представился.
– Да это я Булат Маратов, помнишь такого?
– Булат Рашидович, дорогой. Прости не узнал. Богатым будешь.
После взаимных и бурных приветствий вспомнили совместную работу в КГБ СССР, а затем стали расспрашивать друг друга об изменениях в личной жизни. Маратов рассказал, что тоже недавно ушел из Комитета. Тоболин хотел уточнить на пенсию или в другое силовое ведомство, но Маратов уклонился от обсуждения этой темы и заявил, что у него есть конкретное деловое предложение.
– Для серьезного разговора нам нужно в ближайшее время встретиться в Астане, – прервал Маратов попытки советника выяснить статус бывшего комитетчика.
– По какому вопросу? – осторожно поинтересовался Тоболин.
– Это касается налоговой проверки филиала одной российской фирмы из Атырау, где ты сейчас находишься и работаешь.
– А поподробней? – попытался прозондировать Тоболин.
– Это не телефонный разговор, Олег.
Тоболин знал, что такой человек как Маратов зря звонить не будет, значит, у него есть действительно серьезные основания.
– Раз ты так хорошо все знаешь, то должен понимать, что я, как наемный работник не могу сейчас принять какого-то решения по твоему предложению. Мне надо согласовать этот вопрос с руководством.
– Я-то понимаю, но затягивать с решением вашего вопроса не рекомендую. Это не в интересах владельцев проверяемой компании. Так что жду тебя в Астане в ближайшее время, в противном случае мое предложение окажется бесполезным, а процесс необратимым.
После окончания этого внезапного разговора советник начал вспоминать, как познакомился с Маратовым.
Алма-Ата тогда еще была столицей советского Казахстана и так понравилась Тоболину, что он с первого взгляда и навсегда влюбился в этот прекрасный зеленый, солнечный город у подножья заснеженных горных вершин. Олег прилетел как представитель центрального аппарата КГБ, а Маратов в то время работал заместителем начальника одного из отделов управления контрразведки и отвечал за встречу, размещение и досуг столичного визитера. Булат сразу расположил к себе, так как был грамотным, воспитанным человеком и хорошо подготовленным офицером госбезопасности. Умел не навязывать гостеприимство, а поддерживать ровные товарищеские отношения. Дело до дружбы между ними так и не дошло, так как каждый «держал дистанцию» как тогда требовали правила конспирации, но при последующих нечастых встречах они искренне приветствовали друг друга и были рады возможности пообщаться.
«Насколько я помню, Маратов родом из северного Казахстана, – начал набрасывать план ближайших неотложных действий советник. – А значит, возникает первый естественный вопрос, откуда он знает о том, что происходит в Западном Казахстане. Рязанцев говорил, что здесь с этим определенные сложности. Необходимо срочно выяснить, чем сейчас занимается Маратов. Второе – после развала СССР мы с Булатом не только ни разу не встречались, но даже не созванивались… Впрочем, каким образом Маратов узнал мой номер телефона – это наивный вопрос. Сейчас вся финполиция Атырау похоже знает мой казахстанский телефон. В любом случае, чтобы делать хоть какие-то предположения нужно как можно быстрее получить информацию по Маратову».
В результате дальнейших рассуждений советник квалифицировал Маратова как «инициативника». Тоболин еще по работе в органах госбезопасности не доверял так называемым «инициативникам». Так в контрразведке называют лиц самостоятельно, без воздействия извне предложивших свои услуги иностранной разведке, а в обычной жизни советник называл так людей, навязывающих свои услуги, когда их об этом никто не просит. За их побудительными мотивами он всегда усматривал что-то не совсем чистое, даже если их намерения на первый взгляд были продиктованы вроде бы самыми лучшими побуждениями. Он считал, что главным мотивом действий «инициативников» было почти всегда стремление к получению личной выгоды, но никак не высокая мораль или поиск справедливости. Да и опыт КГБ по разоблачению шпионов из числа «инициативников» свидетельствовал о том, что за всеми их идеалами почти всегда таилось либо откровенное предательство, совершаемое под прикрытием достижения якобы каких-то высших демократических ценностей, либо обыкновенная месть, маскируемая поиском иных жизненных идеалов.
«Хан» здесь явно помочь не мог, и Тоболин позвонил Рязанцеву и попросил как можно быстрее собрать необходимую информацию.
После этого Тоболин сделал еще один звонок Савину и кратко сообщил о контакте с Маратовым. Заместитель гендиректора по финансам отреагировал ожидаемо, предложил немедленно вылетать на доклад в Москву.
Буквально перед самым отлетом из ночного Атырау советник получил информацию из Астаны от Рязанцева.
Маратов Булат Рашидович, 1960 года рождения, уроженец города Павлодара. Работал в органах КГБ СССР – КНБ РК. Звание – подполковник. После увольнения из органов нацбезопасности работал помощником председателя таможенного комитета Казахстана, а затем заместителем начальника финансовой полиции Павлодарской области. По оперативным данным, причина последнего увольнения с госслужбы – ссора с начальником павлодарского финпола. В настоящее время, официально возглавляет коммерческую фирму «Иртыш». Прописан в Павлодаре, но основную часть времени проживает в Астане.
Для каких-то основательных выводов информации было мало, но хотя бы кое-что, от чего можно было отталкиваться и Тоболин на борту засыпающего самолета, начал ставить вопросы по выходу на него Маратова, которого зашифровал под псевдонимом «Клон».
«Вопрос первый – откуда «Клон» мог узнать, что я работаю в холдинге «МЭО», казахстанская «дочка», которого подвергается проверке со стороны финпола?
Очевидного ответа нет. Можно лишь предположить, что, началась оперативная разработка специалистов холдинга, фактически управляющих сейчас «МЭО-Гурьев». От финпола не ускользнул тот факт, что некто Тоболин длительное время находится в Казахстане и ведет работу по противодействию его мероприятиям. «Пробили» дальше – получили, что работал в спецслужбах – есть связи в Казахстане. Через изучение связей нашли «Клона» и вывели на меня? Нет, не проходит. Слишком заумно для такой рядовой проверки.
Может быть, Омаров? Именно он выступает по поручению Сырабаева координатором действий финпола. Через свои связи в КНБ «пробил» лиц, с которыми я контактировал в Казахстане, когда работал еще в КГБ СССР и вышел на «Клона»? Не факт, что безопасник «Шельфконнекта» мог заполучить такие данные… Хотя… Впрочем это сейчас не главный фактор в истории с «инициативником».
Второй вопрос – на кого сейчас может работать «Клон»? На финпол, на нацбезопасность или на таможню? Этот вопрос будет посложнее и требует более основательного изучения… Будет лучше отложить его на утро, как говорил когда-то полковник Соболев для решения на «свежую голову».
Вопрос третий – чего хотят «кукловоды» «Клона» от «МЭО»?
На «поверхности» лежат только два предположения и оба очень хреновые. Первое – им нужны деньги. Если отталкиваться от аналитических предсказаний Рязанцева «кукловоды» предлагают свои услуги получают определенную сумму, но на самом деле ничего делать не собираются. «МЭО» просто «кидают», как сейчас в деловых кругах это принято. Второе – вся эта комбинация с «Клоном» провокация чистейшей воды. Рассчитана на то, чтобы вынудить «москвичей» дать взятку и «хлопнуть» их с поличным. Далее все просто – холдинг «МЭО» – криминальная фирма, ее руководители двуличные беспринципные деляги заявляют о какой-то прозрачности и честности своего бизнеса, а сами налево и направо раздают взятки. СМИ сделают из этого «дерьма» сенсацию и «МЭО-Гурьев» можно окончательно закрывать, а холдингу предстоит долго отмываться. И не факт, что это удастся.
И вопрос четвертый и извечный – что делать?
На него лучше отвечать коллегиально. На штабе».
14 августа 2006 года (понедельник) – 08.00 Москва
Прилетев в Москву, Тоболин не поехал домой, так как по московским понедельничным утренним пробкам он успел бы только добраться до своей квартиры, как надо было бы уже выезжать на совещание в «МЭО». Поэтому советник сел в такси, и обсудив с водителем маршрут в полудреме продолжал анализировать ситуацию по «Клону».
«На настоящий момент за спиной «Клона» маячат три возможных интересанта. Таможня. Ее можно рассматривать с большой натяжкой и то только потому, что «Клон» там работал несколько лет и причем не последним человеком, а помощником председателя таможенного комитета Казахстана. Но за время проверки таможня ни разу нигде не «всплывала» и не «засветилась», а тихо, как например госбезопасность эта контора работать не умеет. При единственном намеке на возможность участия – это убийственный контраргумент. Даже не стоит тратить время на поиск других. Идем дальше.
Финпол – эта «фирма» – подозреваемый номер один. Во-первых, это их «кровное» дело, а во-вторых… Нет этого «во-вторых», так как нет информации, какими сведениями о проверке располагает «Клон». Значит надо с ним все-таки встречаться, чтобы эту информацию заполучить.
Нацбезопасность – тоже много знает… Получив письмо от «Шельфконнекта» что-то проверяла… На всех уровнях открещивается от работы по «МЭО». Но, это раньше по таким исходным комитет можно было смело вычеркивать, он не занимался делами не своей компетенции. А вот сейчас там могут быть отдельные «робин гуды» готовые прокрутить такую нехитрую комбинацию и «срубить бабок по легкому» – это, обычный эпизод из жизни современных «штирлицев».
Пока, оставляем под подозрением – финпол и КНБ. Что у нас дальше? «Клон», по имеющимся данным крутится все время в Астане, значит, он не имеет прямых выходов на атырауские областные инстанции. Следовательно, он может работать только на столичные центральные «конторы». Для нас это очень плохо, потому что означает только одно, дело «МЭО-Гурьев» окончательно попало под республиканский контроль».
Заседание штаба открыл «Генеральный», предложив советнику по безопасности сообщить имеющуюся информацию по выходу на него «человека из Астаны». Тоболин был краток и изложил только фабулу контакта с «Клоном». Свои выводы он пока придержал, так как было важно выслушать первые оценки и предложения своих коллег, которые могли быть интереснее, а возможно и правильнее его стандартных подходов.
Савин в своих суждениях был осторожен и немногословен. Но когда «Генеральный» поставил вопрос ребром – что нам делать, сказал – нужно встречаться с «человеком из Астаны».
Панов сразу и категорически высказался против продолжения контакта, заявив, что это провокация и не стоит нам идти на поводу у разных проходимцев.
«Генеральный», погладывая на часы выслушал выступавших и внимательно посмотрел на Тоболина:
– А каково ваше мнение Олег Алексеевич?
– Согласен с Игорем Николаевичем – это очень похоже на провокацию, но тем не менее полагаю, что необходимо встречаться, так как у нас впервые появляется возможность получить информацию кто за всем этим стоит и что собираются наши противники делать дальше. Здесь нам важно попытаться переиграть «Клона» и его «хозяев», и выведать как можно больший объем информации. Все надо тщательно продумать и сделать тонко и грамотно, нигде не подставившись.
– Вот и займитесь этим. Обо всех фазах и мельчайших деталях переговоров докладывайте мне лично. В любое время суток. Все. Всем спасибо, – отдав распоряжение «Генеральный», уже на выходе добавил, обращаясь к Савину, – Валерий Викторович зайдите ко мне.
“Не показывайте мне кодекс – покажите мне судью”.
Рой Кон
Часть II
Глава 12. «Инициативник-1»
15 августа 2006 года (вторник) – 23.00 Москва
Тоболин давно не был в Москве. Накопилось много дел, но времени на все категорически не хватало. Успел лишь помочь в ремонте квартиры родителям и вырваться с дочерью в Третьяковскую галерею, которую она обожала. О предстоящей встрече с «Клоном» он вспоминал лишь поздним вечером, когда возвращался в свою холостяцкую квартиру.
Вот и накануне вылета в Астану советник по безопасности сидел за анализом ситуации по «инициативнику».
«Что-то многовато у нас в последнее время странностей наблюдается. Сначала якобы попадает на операционный стол главный проверяющий, затем «исчезает» остальная бригада из Минфина, оставив после себя лишь ворох незавершенных документов, теперь возникает этот «Клон» … Складывается целый ряд, на первый взгляд, случайных событий, которые возникли сами по себе из ниоткуда, но нам надо постараться проанализировать всю эту несуразную цепочку на предмет… Нет, разгадка шарады про бригаду из Минфина нам не интересна…, а вот что делать с «инициативником»? Пока не понятно.
Если «Клон», как мы предполагаем провокация финпола, то скорее всего цель всей этой затеи поймать нас на противоправном деянии, которое форсирует неизбежный конец «МЭО-Гурьев». Но пошли они на это не от хорошей жизни. Ведь если, вместо рутинного завершения «удушающей» проверки и неизбежной победы в суде руководство финпола пошло на такой острый оперативный ход, как «подстава инициативника», то с окончанием проверки «МЭО-Гурьев» у них пока не все гладко. Получается, что легально добиться нужного результата в кратчайшие сроки не удается, а «заказчик», видимо, прессингует и финпол начинает игру без правил… А если эти предположения не верны? Других пока нет.
Смущает только одно… в роли «инициативника» финпола опытнейший работник Комитета. Придется действовать очень осторожно… и практически вслепую. Кроме того, «Клон» вполне может представлять чьи-то интересы со стороны нацбезопасности, но об этом пока даже думать не хочется…, а по итогу… слишком мало информации».
16 августа 2006 года (среда) – 08.00 Астана
По прибытии в Астану Тоболин связался с Рязанцевым и сообщил, что долетел нормально, направляется на встречу с «инициативником».
– На всякий крайний я тебя подстрахую. Может все-таки отследить этого твоего «Клона» … – продолжал настаивать полковник в конце короткого разговора.
– Мы с тобой об этом уже говорили, – жестко прервал Тоболин. – Он профессионал и наблюдение вычислит на раз. Поэтому пока ничего не предпринимай. Если что понадобится, сообщу. До связи.
Затем советник набрал Маратова и уточнил место и время рандеву. «Клон» назначил встречу на 12.00 в ресторане «Джунгария».
Тоболин прибыл на место почти одновременно с Маратовым. После обмена приветствиями «Клон» с удовлетворением отметил, что пунктуальность свойственна не только королям, но и комитетчикам. Экс-коллеги, сопровождаемые официантом, прошли к дальнему от входа столику, откуда хорошо просматривался почти пустой зал. От обеда обе встречающиеся стороны отказались, заказав лишь по чашке кофе и стакану воды. Отбросив политес и казахские церемониальные традиции Маратов сразу перешел к делу.
– Мы знаем в каком положении находится ваша атырауская фирма, и готовы помочь закрыть все претензии, кто бы за ними ни стоял. При условии, конечно, если вы сами заинтересованы в скорейшем завершении проверки и недопущении дальнейших нежелательных последствий, – буквально на одном дыхании выпалил «Клон».
Тоболину показалось что бывший коллега, который прежде был более выдержанным, сильно нервничает, и от этого так сбивчиво и невнятно формулирует свое предложение.
– Постой, Булат Рашидович, – мягко остановил Тоболин. – Давай, пожалуйста, по порядку. Я не спрашиваю откуда ты узнал, где я работаю и мой номер телефона и опускаю другие банальности, но ряд вопросов у меня имеется. Во-первых, откуда ты лично узнал о наших проблемах?
– Знаешь, Олег Алексеевич, был как-то на приеме в одном высоком кабинете и услышал о проверке одной атырауской фирмы с российским капиталом, а затем встретил одного нашего общего знакомого, который рассказал, что видел тебя в Атырау и что работаешь ты именно в этой самой фирме. Ты же знаешь, у меня есть хорошие связи, которые могут решить многие вопросы. Поверь, собрать досье и на тебя, и на холдинг, в котором ты работаешь, а тем более установить номер твоего казахстанского сотового телефона, для них не так уж сложно…
Маратов замолчал и увлекся кофе, всем своим видом показывая, что большего раскрывать не намерен.
Тоболин отметил, что «легенда» откровенно издевательская, а значит нынешние хозяева «Клона» не заморачиваются и уверены, что мы в сегодняшнем нашем положении схватимся за любое сомнительное предложение как спасающийся за соломинку. Надо быть очень осторожным. Разговор наверняка «пишется». Ведь должен же будет «Клон» отчитаться перед своими нынешними работодателями. Словно прочитав его мысли Маратов спросил:
– А ты, Олег, случайно не «пишешь» нашу беседу?
– Нет, что ты? Я представляю частную фирму, и мне нет необходимости собирать материалы подобного рода.
– Это хорошо, а то мои боссы не любят гласности, говорят, что ее время прошло вместе с Горбачевым, – с апломбом заметил Маратов.
– Вот мы и подошли ко второму, интересующему меня, вопросу, – не реагируя на реплику «Клона», отметил Тоболин. – Кто они, твои нынешние боссы, Булат?
– Скажем так. Очень влиятельные в Казахстане люди.
– Настолько влиятельные, что могут разом решить все наши проблемы?
– Полагаю, что, да, – самодовольно заверил «Клон».
– В том числе вопросы с атырауским судом?
– Насколько мне известно суд по вашей фирме еще не начался, но не думаю, что это будет для нас проблемой. Тем более есть возможность до него не доводить если мы успеем договориться. Сейчас вам жизненно важно решить вопрос с проверкой, которая повлечет за собой такие проблемы, которые окончательно похоронят ваш бизнес в Казахстане.
– А ты знаешь, кто стоит за нашей проверкой? – задал Тоболин один из своих ключевых проверочных вопросов.
– Знаю, но называть это имя не буду. Тем более я уверен, что ты его тоже уже знаешь.
– Нет, я-то как раз достоверно не знаю, но, если твои покровители такие значительные люди и обещают решить все наши проблемы, то…, – Тоболин многозначительно посмотрел на «Клона» и развел руками.
– Не могу, – уже менее уверенно повторил Маратов.
– Ты боишься? – удивился советник.
– На такие провокационные вопросы я отвечать не буду, – нервно отреагировал «Клон».
– Хорошо, поставим вопрос по-другому. Не мог бы ты назвать тех, кто хочет забрать себе бизнес «МЭО-Гурьев»?
– Я не буду этого делать и давай оставим все эти имена за скобками нашей беседы, – как-то совсем нервно потребовал Маратов.
– Если ты уклоняешься от этого вопроса, почему тогда ты уверен, что твои боссы смогут решить проблему с «заказчиком»?
– Это я могу гарантировать, – на этот раз твердо пообещал Булат и закрыл тему, переведя разговор на главный предмет обсуждения. – Времени у вас практически нет, проверка очень скоро закончится. В акте будут очень большие цифры по уходу от налогов, и ваше положение станет практически безнадежным. Ты сам прекрасно понимаешь, что последует за подписанием такого акта со стороны финансовой полиции.
– Какие приблизительно цифры будут показаны в акте? – не стал выслушивать дальнейшие пугающие последствия Олег.
– Какие заказаны, такие и будут. И полагаю, их будет достаточно для заведения ряда уголовных дел на руководителей вашей атырауской фирмы.
Тоболин специально взял значительную паузу, как бы обдумывая последнее высказывание Маратова. На самом деле советник начинал понимать и пытался использовать состояние собеседника, искал верные шаги для получения выгоды от этих переговоров. «Клон» настраивался на активный темповой диалог и теперь начинает терять самообладание от моих многочисленных банальных вопросов и медлительности, – напряженно думал Тоболин. – Надо его окончательно разозлить и тогда в запальчивости Булат может проговориться о каких-то деталях, которые помогут хоть что-то прояснить о его хозяевах и об их интересе». Прийдя к такому выводу, Олег прервал продолжительное молчание и не спеша задал очередной вопрос.
– А если мы не пойдем ни на какие условия, например, без конфиденциального сообщения нам имени твоего патрона?
– Тогда все разговор закончен. Я ухожу, – решительно заявил Маратов, но даже не сделал попытки подняться из-за стола.
– Ну ты же умный человек, Булат, – вновь, после продолжительной паузы, начал неторопливо рассуждать Тоболин. – И как ты себе представляешь – я приезжаю в Москву, захожу к шефу и докладываю. «Есть возможность закончить проверку в Атырау. Предложение исходит неизвестно от кого, но это очень влиятельные люди…». Это же детский сад какой-то, а не деловое предложение…
– Ты же меня знаешь? – перебил, начавший терять терпение Маратов. – Я тебе гарантирую. Ты не понимаешь, какие это люди. Они мне сразу сказали, если разговора не получится, все бросай и уходи. Я еще здесь только потому, что давно знаю тебя и хочу тебе помочь. На твою фирму мне наплевать, но мне не безразлично, что мой бывший коллега останется без куска хлеба…
– Что вы хотите получить за ваши услуги? – решил прекратить сердобольные откровения «Клона» Тоболин.
Маратов быстро достал из кармана ручку и, взяв из стопки на столе салфетку, написал на ней семизначную цифру, пририсовав к ней знак доллара. Показав свою «живопись» собеседнику, тут же скомкал, и сжег салфетку в пепельнице.
«Ловко, как фокусник, – отметил про себя советник. – Значит не в первый раз исполняет. Видимо давно подвизается переговорщиком в таких мутных аферах».
– Хорошо, я передам наш разговор своему шефу, – выходя из задумчивости, размеренно произнес Тоболин и многозначительно добавил, – Ты сам прекрасно понимаешь, что лично я никакого конкретного решения принимать не уполномочен.
– Может быть, ты обговоришь с ним все по телефону. Разве вы не обсуждали заранее нашу встречу?
– Извини, мой шеф не решает такие вещи по телефону. Я даже не знаю, как он отреагирует на нашу безрезультативную беседу, – пытаясь изобразить беспокойство заявил Тоболин.
– Ты что, не понимаешь, что я могу сейчас одним звонком усугубить ваше и без того не простое положение? Там сейчас вас только налоговая ревизует, а для наглядности наших возможностей, завтра, к примеру, таможенники начнут «трясти».
– Ну, зачем же так спешить? – миролюбивым тоном поспешил разрядить обстановку Олег. – Я же не могу сейчас здесь самостоятельно принять решение. Вернусь в Москву, доложу руководству и по результатам свяжусь с тобой.
– Время не терпит, Олег, дальше ситуация может выйти даже из-под контроля моих влиятельных боссов. Думайте быстрее, – ультимативно потребовал «Клон». – Следующая встреча состоится только в том случае, если вы примете конкретное решение. Таких пустых разговоров нам больше не нужно. Мы конкретные люди. Даю тебе три дня и жду твоего конкретного звонка.
– Нет, Булат Рашидович, за три дня я не успею, – вновь начал «тормозить» ситуацию Тоболин. – Зачем тебя и себя обманывать пустыми обещаниями? Минимум за пять и то при условии…
– Все, встречаемся через неделю, или не встречаемся совсем, – как-то слишком нервно и скомкано сформулировал Маратов, после чего вскочил, торопливо пожал Тоболину руку и быстро покинул ресторан.
Советник летел в Москву и обдумывал и поведение Маратова, которого раньше таким дерганным не видел, и результат прошедшей встречи. «Совершенно понятно, что появление «Клона» в нашей скорбной истории не является случайным и цель его нынешних хозяев принудить руководство холдинга «МЭО» к даче взятки, – расслабленно рассуждал Тоболин. – Но делать этого категорически нельзя. Хорошо, что хоть в этом вопросе меня поддерживает «Генеральный». И если он, что естественно, в первую очередь переживает за свою репутацию, то мои представления о честном и чистом бизнесе, а также знания о методах работы всех силовиков СНГ реально сигнализируют об опасности вероятной подставы, со всеми вытекающими. В очередной раз подтверждаются предсказания Рязанцева».
17 августа 2006 года (четверг) – 10.00 Москва
На штабе Савин и Панов были категорически против продолжения контактов с «Клоном» и настаивали на концентрации всех усилий на подготовке к проведению независимого аудита «МЭО-Гурьев», прибегнув к услугам солидной международной компании. Тоболин в свою очередь пытался всех убедить, что работу с «инициативником» нужно продолжать хотя бы ради того, чтобы потянуть время для поиска и реализации других вариантов спасения атырауского филиала. В результате не выиграл никто, «Генеральный» взял время на размышление.
Тоболин вернулся к себе в кабинет и в который уже раз начал анализировать подробности встречи с «Клоном». Получалось не очень, не мог найти причину, по которой следовало продолжить контакты с «инициативником». Отвлекаясь, вспомнил каким Маратов был раньше и в очередной раз удивился, как деньги меняют людей. На государственной службе, с приличным по тем временам жалованием, Булат был вполне адекватным человеком, а сейчас, прислуживая ради больших денег каким-то высокопоставленным аферистам, сам превратился в заштатного прохиндея. Сделав такое заключение, советник по-другому посмотрел на ситуацию и пришел к решению, что «Клон» блефует, и не станет принимать никаких быстрых и решительных мер, а будет выжидать, ради получения собственной выгоды. Тоболин не мог точно сказать, в какой момент встречи с Маратовым он почувствовал личную заинтересованность «Клона» в том, чтобы «МЭО» приняло помощь его покровителей. Все-таки Булат был не простой посредник, а еще и неплохой опер и значит игрок. Но в своей какой-то неестественной суетливости, он прокололся в том, что «интерес» имеется, Тоболин в этом был почти уверен, а значит время для продолжения игры с «Клоном» еще оставалось.
Учитывая категорические возражения членов штаба против продолжения контактов с «Клоном», советник решил еще раз разъяснить «Генеральному» собственную точку зрения и напросился на личную аудиенцию. Последний внимательно выслушал Тоболина и спросил:
– Олег Алексеевич, у вас есть готовый план предстоящей встречи с «Клоном» и наших действий при негативном развитии ситуации?
– Если честно, то нет, но мы пока в этой игре с ним ничего не теряем и ничем не рискуем. Есть предположение, что это безнадежный и неприемлемый для нас вариант, но у нас сейчас просто нет выбора. В настоящий момент мы в тупике и нам неоткуда получать информацию о намерениях наших оппонентов. А без этого у нас нет возможности принимать контрмеры. Кроме того, если хозяева «Клона» имеют хоть какое-то влияние на нашу проверку, мы выигрываем время для реализации планов Панова. И потом, в комбинации с «Клоном» мы в любой момент можем просто уйти в сторону.
– Пока можем, но я прошу вас, не заиграйтесь, будьте крайне внимательны и осторожны, не давайте никаких поводов для провокаций. Будьте готовы в любой момент свернуть встречу. Продумайте вариант категорического прерывания отношений с «Клоном» с ясными и адекватными объяснениями нашей позиции. Докладывайте о любых изменениях ситуации.
25 августа 2006 года (пятница) – 12.00 Астана
Тоболин последние дни не отвечал на настойчивые вызовы Маратова, так как считал, что «Клон» еще «не созрел». Однако, когда минули восьмые сутки со дня их последней встречи, позвонил сам, извинился за опоздание по срокам и сообщил, что готов вновь прилететь на встречу в Астану. «Клон» сначала пытался «наехать», но не выдержал выбранной линии поведения и задал болезненно интересующий его вопрос, получена ли санкция на предметные переговоры и, услышав утвердительный ответ, назначил крайнее время прибытия Тоболина в Астану.
Встреча проходила в том же ресторане. Как и в прошлый раз «Клон» вел себя крайне нервно и не намерен был отвлекаться на досужие рассуждения Тоболина о необычайно жаркой астанинской погоде. Он едва дождался, когда официант удалится выполнять заказ, и сразу лихорадочно начал допытываться:
– Твое руководство согласно принять наши условия?
– Давай уточним, о каких конкретно условиях мы будем вести речь? На прошлой встрече ты только предложил помощь в завершении проверки, не сказав, какие силы стоят за тобой и не дав никаких гарантий.
– Олег, мы что, опять будем ту же воду попусту лить. Давай перейдем к конкретике. Если у тебя нет никаких полномочий, я встаю и ухожу, – заистерил Маратов.
– Успокойся, у меня есть полномочия. Просто я жду от тебя конкретных предложений. Ты же сам мне ничего не говоришь, хотя бы про то, каким образом вы собираетесь закончить проверку. Я, например, не вижу возможности ее прекратить, поэтому, естественно, возникает недоверие к обещаниям твоих боссов.
– Мы никаких гарантий давать не будем. Я это тебе уже в прошлый раз говорил. Мы будем действовать.
– Булат, мне нужен алгоритм ваших действий, чтобы доложить руководству… – специально распаляя собеседника, неторопливо излагал Тоболин.
– Как? Ты опять собрался лететь в Москву для доклада? – яростно накинулся Маратов. – А где же твои полномочия, за которыми ты летал и отсутствовал черт знает сколько времени? Ты что, издеваешься? Я под свою ответственность задержал окончание проверки, а ты мне опять свою пластинку заводишь? Да моим шефам стоит сделать только один звонок и завтра же вас там, в бараний рог скрутят. Ты что, шутки шутить со мной вздумал? Так кто ты после этого? Я из чувства чекистской солидарности из последних сил сдерживаю вашу ситуацию, а ты ничего не хочешь делать?
Советник отметил, что возмущение «Клона» было не наигранным. Во время всей тирады изменялась не только мимика его лица, но и тембр голоса, а самое главное, глаза были очень беспокойные и злые. Тоболин постарался показать, что боится возможного срыва переговоров и ухода Маратова, и поэтому торопливо перебил.
– Прошу, успокойся, Булат. Я очень ценю твое отношение ко мне и всегда знал, что ты настоящий товарищ. Давай попьем кофейку и окончательно разберемся в сложившейся ситуации. Будем считать, что я поверил, что у людей, которые стоят за тобой, очень большие возможности. По каким-то причинам ты не можешь назвать не их должности, не их полномочия. Поэтому все замыкается на тебе. Я верю тебе, как гаранту в этом деле. Ты сейчас спокойно и четко сформулируй свои предложения, и мы их с тобой обсудим в рамках моих полномочий. Согласен?
– Хорошо. Ты всегда умел говорить. Но теперь только слушай и быстро принимай решение. Засиделся я тут с тобой. Там, – сказал Маратов и показал на потолок зала ресторана, – ждут моего звонка.
После несколько театральной паузы, во время которой он приводил себя в порядок и пил воду, чтобы успокоиться, «Клон» продолжил.
– Мы предлагаем свою помощь за определенное скромное вознаграждение. Проблема будет решена полностью, и на несколько лет вперед. Обещаем, что вашу фирму после нашего вмешательства никто в Казахстане трогать, и проверять не будет. Но есть одно существенное «но». Все вознаграждение вы должны внести заблаговременно в самое ближайшее время. Никаких авансов и разбивок суммы на части. Вот теперь все и я жду твоего конкретного ответа.
– Это единственный вариант или возможны некоторые компромиссные решения? – как можно нейтральнее поинтересовался Тоболин.
– Нет, этот единственный приемлемый и для нас, и для вас. Вы выполняете свою часть, после чего мы решаем вашу проблему и исчезаем из вашего поля зрения.
Тоболин был готов к такому развитию событий и, полагая, что беседа записывается, понимал, какие последствия могут быть для него лично и для компании после каждого его неосторожного слова. За предложением «Клона» зримо замаячили статьи уголовного кодекса, который, как учил Остап Бендер – надо чтить. Поэтому, помолчав и еще раз просчитав сложившуюся на данный момент ситуацию, советник решил немного рискнуть, надеясь напоследок все-таки получить хоть какую-то пользу от общения с «Клоном»
– Булат, ты меня извини, но так дела не делаются. Без всяких гарантий вы хотите получить вознаграждение вперед. А если ты блефуешь, и за тобой никого нет. Ты просто на ровном месте нас «кидаешь» и все.
– Олег, ты же меня знаешь, зачем такое говоришь. И потом мне что, жить надоело, я же знаю, как поступают с теми, кто занимается такими делами. Я лично сам выступаю гарантом. Тебе этого недостаточно? – вновь «закипел» Маратов.
– Булат, у нас с тобой сейчас какой-то пьяный разговор получается, типа – «ты меня уважаешь?». Да, я знаю и уважаю тебя, но для моего руководства это ни о чем не говорит. В таких делах нужны другие, особые гарантии. А ты без них предлагаешь еще и вознаграждение заранее отдать. Мы же, ничего еще не получив попадаем в полнейшую зависимость от тебя. Где логика? А если с тобой, не дай бог, что случится, мы к кому обращаться будем, к всевышнему? – продолжал нагнетать Тоболин.
– Олег, меня удивляет ваша позиция. Кому сейчас «кислород» перекрывают? Кто сейчас с пеной у рта должен бегать и искать спасения? А здесь я сам, по старой дружбе, выхожу на тебя, предлагаю помощь, и вы еще «кочевряжитесь». Ты пойми и своим хозяевам скажи, что в Казахстане сейчас другие времена. Это раньше москвичи приезжали и на них как на богов смотрели, потому что от них зависело, придут к нам «бабки» или нет. Сейчас мы сами здесь хозяева и мы определяем правила. Так вот на сегодня эти правила таковы сначала бабки, а потом прекращение проверки. Если вам не нравится, то давай расстанемся.
– Булат я все это прекрасно знаю и понимаю, но и ты меня пойми я человек подневольный и выполняю указания своих руководителей, которые владеют этим бизнесом.
– Постой, а ты же мне сам говорил, что приехал с полномочиями? – вновь забеспокоился Маратов.
– Да, я получил полномочия на ведение переговоров с тобой, но они имеют ограниченный характер. Мы не предполагали таких жестких условий с вашей стороны, – возразил Тоболин, делая вид, что серьезно обеспокоен. – Теперь я все это доложу руководству и после этого свяжусь с тобой.
– А что, по телефону никак нельзя? Ведь ничего почти не изменилось, – терял самообладание «Клон».
– Нет. Изменились условия, и без соответствующих согласований я ничего не могу предпринять.
– Короче, я все понял. Вы боитесь рисковать и в то же время думаете, что кто-то за вас все сделает? Придет дядя Булат, взмахнет волшебной палочкой и ваша компания снова белая и пушистая? Так не бывает. В бизнесе надо рисковать. Зря я с вами связался. Еще поручился за вас перед такими людьми. Знаешь, в какое «дерьмо» я попал из-за вас?
«Примерно знаю – думал Тоболин, но это твои проблемы. Все эти немудреные схемы давно известны, как и то, как они работают. Надо ломать ситуацию».
– Сейчас я больше ничего не могу добавить к уже сказанному. Как только руководство примет решение, я свяжусь с тобой, – сдержанно пообещал советник.
– Олег, ну ты же можешь повлиять на них. Ты же знаешь, что иногда важно преподнести все красиво. Ты же это всегда умел…
«Ты что-то попутал, Булат. Это ты всегда умел отчитаться так, что любой промах казался предвестником успеха всей операции» – подумал Тоболин, но перебивать Маратова не стал, а молча достал деньги из портмоне и положил на стол купюру, показывая, что рассчитывается за свою часть заказа и намерен покинуть ресторан.
– Ладно, – примирительно хлопнул ладонью по столу Маратов, – Для того, чтобы ты понял какие люди за мной стоят, я сейчас сообщу тебе конечную цифру, которая будет стоять в акте…
«Клон» взял салфетку и написал – «15 000 000 $», показал Олегу и как в прошлый раз сжег ее в пепельнице. У Тоболина, который казалось, был готов ко всему, такая нереальная цифра вызвала неподдельное удивление. (Ни он, ни руководство «МЭО», которому советник по безопасности позже довел эту цифру, не поверили Маратову. Но, в конце концов, оказалось, что «Клон» был прав…)
– Теперь ты понимаешь, чем я рискую для тебя? – продолжил «на надрыве» наседать Маратов. – Ведь меня по головке не погладят, если узнают, что я выдал тебе такую конфиденциальную информацию… Я же поручился за тебя… И даже договорился о премии в 50 тысяч долларов…
– Булат, давай остановимся на том, что сейчас имеем в нашем переговорном процессе, – перебил быстро пришедший в себя Тоболин. – А то еще немного и ты меня завербуешь для использования в далеко идущих целях твоих покровителей. Поэтому, подводя итоги, скажем так. Я благодарен тебе за то, что ты вспомнил обо мне и откликнулся на возможность оказать посильную помощь. Остальное зависит не от меня. Я доложу, руководство примет решение, после чего свяжусь с тобой. Вот и все, что я могу и уполномочен в такой ситуации сказать.
Тоболин поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен, Маратов нехотя, последовал его примеру.
– До свидания, Булат – не подавая руки завершил встречу Тоболин.
Несколько секунд они стояли друг напротив друга и смотрели глаза в глаза, после чего советник резко развернулся и, не оглядываясь, пошел к выходу.
Вечером Тоболин встретился с Рязанцевым, и они обсудили итоги работы по «Клону».
26 августа 2006 года (суббота) – 16.00 Астана
Очередная встреча с «Клоном» не помогла ответить на вопрос, кто стоит за «инициативником», поэтому, для разъяснения данной ситуации, Тоболину и понадобилась консультация с Рязанцевым. Получив от него дополнительную информацию и несколько возможных версий, советник начал готовиться к докладу для «Генерального».
«Итак, в дальнейшем продолжении этой опасной игры с «Клоном» таится слишком много подводных камней, а выгоды для нас, похоже никакой, – привычно рисуя на белом листе многоугольники, просчитывал ситуацию Тоболин. – Хозяева «Клона», видимо, уверены, что мы находимся в безвыходном положении и будем вынуждены согласиться с их предложением. Маратов блефует, угрожая, что они выйдут из игры. Но куда нас заведут эти игры? Вероятно, Рязанцев прав и нам необходимо срочно сворачивать эту операцию.
Со стороны «Клона» все просто и понятно. По данным источников Рязанцева, Маратов, после службы в КНБ работал на руководящих должностях в таможне, а несколько позже в финансовой полиции. Вполне возможно, что после увольнения «Клон» продолжает «дружить» на негласной основе с кем-то из руководства финпола. Маратов всегда умел устанавливать контакты с людьми и заводить нужные для себя знакомства. Поэтому во всех этих структурах, вероятнее всего, у него сохранились хорошие связи, причем на достаточно высоком уровне. Судя по всему, используя данное обстоятельство, Маратов имеет вполне реальную возможность участия в проведении подобных акций. Понятно, что «Клон» всего лишь посредник, но вот с высоты каких позиций его хозяева атакуют свои жертвы, пока не совсем понятно.
Достаточно проблематично организовать проведение подобных афер с уровня начальника самостоятельного структурного подразделения финпола. Слишком сложно влиять с такого статуса на территориальных генералов. Значит, остается либо руководитель республиканского финпола, либо кто-то из его заместителей. Впрочем, руководитель вряд ли. Во-первых, это фигура политическая и свои интересы он позиционирует по-другому. Во-вторых, «Клон» сам проговорился, что в развитии событий вокруг «МЭО-Гурьев» может наступить такая фаза, когда его покровители не в силах будут «разрулить» ситуацию. У первого руководителя финпола таких преград практически не существует. Значит, действует «Клон» все-таки с позиции заместителя руководителя республиканского ведомства, который естественно не сможет ничего сделать, если дело попадает под контроль вышестоящего начальника.
Еще бы вычислить, кто из заместителей начальника республиканского финпола, или может быть все-таки КНБ, может дать указание о прекращении нашей проверки в Атырау. В КНБ такого неосторожного руководителя, который будет «в наглую» переходить дорогу финполу, на сегодня пожалуй нет. По крайней мере, так утверждает Рязанцев. Значит, в сухом остатке у нас опять остается финпол, но там вообще хозяин сильный и его заместители не посмеют за его спиной вести какие-то самостоятельные игры. Получается – тупик.
Возвращаемся к основной версии Рязанцева, который предполагает, что информация о проверке «МЭО-Гурьев» попала в поле зрения высокопоставленного лица, которое внутри КНБ или финпола организовало свой бизнес – разновидность вымогательства. Для масштабного ведения подобной деятельности нужны независимые помощники и «Клон», по его мнению, является одним из таковых. Деятельность подобных группировок не направлена на то, чтобы прекращать дела, поэтому они не пересекаются с интересами своего руководства. Их цель – получение денег с компаний или конкретных лиц, попавших «под колпак» их ведомств.
Правда Рязанцев предположил, что все может быть гораздо сложнее. Авторитет, организовавший такую группу, может являться родственником крутого чиновника или депутата и получая от них информацию занимается вымогательством. Ну это навряд ли, слишком мало у них будет фактуры, чтобы нас развести. В нашем случае гораздо вероятнее, что это лицо имеет выход на одного из руководителей финпола и под его прикрытием занимается этим бизнесом. Но суть от этого не меняется. Главное становится совершенно понятным, что дальнейшие контакты с «Клоном» несут явную опасность и продолжать их не имеет смысла.
В то же время нужно готовиться к неприятностям. Потому что если закрывать проверку «МЭО-Гурьев» покровители «Клона» даже и не собирались, то вот «наказать» отступников, посмевших отказаться от их услуг, для острастки остальных потенциальных клиентов, это вполне им по силам. Через всевозможные бюрократические уловки можно подвести материалы под политическую подоплеку, или включить их в число дел, подпадающих под очередную кампанию по борьбе с коррупцией, или еще черт знает еще с чем».
28 августа 2006 года (понедельник) – 10.00 Москва
«Генеральный» и члены штаба выслушали доклад Тоболина с выводами о завершении операции с участием «Клона» без особых комментариев. Лишь Панов с места заявил, что он все это предвидел и советовал не ввязываться в эти игры, но его никто не слушал.
– Получается, коллеги, что проверка нашего «МЭО-Гурьев» окончательно вышла на республиканский уровень – подводя итоги, сказал «Генеральный». – Это значит, что материалы наверх будут подавать выверенные и точные. Никто не посмеет фальсифицировать результаты проверки под зорким оком нескольких республиканских госорганов. И в этом есть определенный позитив.
Тоболин хотел возразить, но «Генеральный» остановил его:
– Я вижу, что советник по безопасности не совсем согласен с такими выводами, но предлагаю оценивать вновь возникшие обстоятельства именно с этой точки зрения.
В то же время я согласен с допущением о том, что следует быть готовыми к новым провокациям со стороны группы вымогателей. Поэтому полагаю, что Савин Валерий Викторович и Панов Игорь Николаевич должны вылететь в Атырау с соответствующими инструкциями и на месте провести работу с руководящим составом филиала.
У Тоболина в очередной раз возникло чувство, что «Генеральный» чего-то не договаривает. Что знает он гораздо больше, чем все члены штаба вместе взятые, но свои знания им пока не доверяет. Вернувшись в свой кабинет, и еще раз обдумав неожиданные указания «Генерального», Тоболин только утвердился во мнении, что глава компании независимо от них действует по своим персональным каналам и, сопоставляя данные штаба с имеющимися у него, принимает, непонятные пока для них, решения.
Глава 13. Время суда
4 сентября 2006 года (понедельник) – 10.00 Москва
В воскресенье вечером Тоболину позвонил Панов и сообщил, что генеральный директор холдинга «МЭО» назначил совещание по поводу срочного вылета в командировку в Атырау. Советник хотел уточнить у Игоря с чем связана такая авральная поспешность, но тот, не вдаваясь в подробности, многообещающе заметил, мол, завтра все узнаешь.
На совещании присутствовала только группа штабистов, отправляющихся в Атырау. «Генеральный» был краток. Сообщил, что начинается новый этап в ходе проверки «МЭО-Гурьев». Необходимо хорошо подготовиться к судебному заседанию и достойно представлять холдинг в ближнем зарубежье.
Тоболин не мог понять, о каком судебном разбирательстве идет речь, но вопросов задавать не стал, так как уловил многозначительные взгляды Савина и Панова.
После того как шеф вышел из зала для совещаний, глава юридической службы просветил советника по безопасности. Оказывается, еще 8 августа холдинг обратился в атырауский специализированный межрайонный экономический суд с исковым заявлением к ТОО «Шельфконнект» о расторжении договора о купле-продаже части доли в уставном капитале ТОО «МЭО-Гурьев».
– Наша цель, – пояснял Панов, – доказать невыполнение «Шельфконнектом» условий договора, а значит «разорвать» контракт и «очистить» нашу компанию. Противная сторона будет доказывать, что они выполнили обязательства договора, и это будет значить, что, не выплачивая им дивидендов – это мы не выполняли условия контракта…
– Ну, вы даете ребята, – перебил его Тоболин и даже не взял копии документов, которые ему протягивал Савин. – Я, конечно, не в курсе всех ваших «затей», но одно знаю точно, в Казахстане такие суды не выигрываются. Мы же вроде вместе не раз обсуждали эту тему. Знаем, кто стоит за «Шельфконнектом», и все же вы решились на это…
– Ты большую часть времени был в Атырау, а по телефону такие вещи не обсуждаются, – неуклюже пытаясь сгладить ситуацию, заметил Савин.
– Правильно, последний клерк в «Шельфконнекте» уже все знает, а мне значит не надо. Ну, что ж, ваше право, командиры, или теперь вас надо называть «господа истцы»? – в сердцах сказал советник и вышел из зала.
В своем кабинете Тоболин быстро начал складывать в папку бумаги для командировки и наводить порядок на рабочем столе. Когда собирался выключать компьютер, пришло сообщение от Мулатовой о приостановлении налоговой проверки «МЭО-Гурьев».
– Значит придется работать на два фронта, – пробормотал Тоболин, набирая ответ юристу.
После этого советник решил набрать Рязанцева, чтобы разобраться в сложившейся ситуации.
– Привет, привет, – обрадовался старый друг. – Рад тебя слышать.
– Ты говорить можешь? – перебил Тоболин.
– Немного могу.
– Я что-то запутался с нашей стратегией.
– О, это надолго. Давай коротко фабулу, а вечером обсудим подробности. Устраивает?
– Вполне, слушай. Мы обратились в суд, чтобы доказать, что «Шельфконнект» не выполнил свои обязательства по договору, но проверка-то продолжается? Что мы от этого выиграли? – недоумевал Тоболин.
– Да, это неожиданный ход… А что говорят ваши юристы?
– Они говорят, что так будет правильней…
– И все?
– Ты же знаешь, что не ладятся у меня отношения с…
– До сих пор? – удивленно перебил Рязанцев.
– Да.
– Давай так. Я немного подумаю, проконсультируюсь с нашими конторскими юристами, а вечерком свяжусь с тобой, и мы мирно потолкуем. Лады?
– Хорошо. До вечера.
Рязанцев позвонил, когда в Астане была уже полночь.
– Добрый вечер!
– Добрый, так у тебя же уже ночь, почему не спишь? – шутливо поинтересовался Тоболин.
– А я под тебя подстраиваюсь.
– Не надо под меня подстраиваться. Я хочу, чтобы ты вел здоровый образ жизни, а не полуночничал из-за меня. Поэтому давай покороче, а то мне тоже скоро в аэропорт.
– Если кратко, получается так. Холдинг «М» не выплатил, вроде как полагающиеся по договору дивиденды фирме-партнеру «Ш». Хозяева «Ш» вместо того, чтобы обратиться в суд, пишут кляузу в фискальные органы о том, что «М» не полностью платит налоги в госказну. Госорганы начинают аудит. Как ты думаешь, на что при этом надеются хозяева «Ш»?
– На то, что мы, то есть «М» испугается и выплатит и дивиденды, и неустойку по ним.
– Тут, конечно, есть варианты, но… А что думает ваш «Генеральный»? – задал неожиданный вопрос Рязанцев.
– Он стоит на том, что мы честная фирма и это не мы, а «Ш» не выполнил своих обязательств по договору. Поэтому мы ничего платить не будем и это должен подтвердить суд, в который мы обратились. Что касается проверки, ждем акта и, если он будет несправедливым, опять обратимся в суд и там будем отставать свои интересы до последнего, даже через международные суды.
– Все правильно. Ты понимаешь теперь, зачем ваши юристы обратились в суд?
– Нет, – искренне ответил Тоболин.
– Значит ты уловил нашу казахстанскую специфику, а они нет, – грустно пошутил Рязанцев. – Ты прав в том, что теперь вам придется разрываться на две судебные проблемы. Первая – ваш иск о том, что «Ш» не выполнил своих обязательств по договору, а вторая, через некоторое время – обжалование акта проверки.
– И обе проблемы не имеют судебной перспективы.
– Да, все казахстанские суды вы проиграете, – подтвердил Рязанцев.
– В чем тогда смысл?
– А смысл в том, что ваш «Генеральный», скорее всего, пока еще не теряет надежды доказать что-то через суды, в том числе, как ты говорил, международные. Но при любом раскладе хочет оставаться честным человеком, который не будет кулуарно договариваться с негодяями, которым он в свое время ошибочно поверил, а они его вероломно обманули.
– Понятно, значит они у нас – романтики, а я неисправимый прагматик, – удрученно констатировал Олег.
– Вот поэтому ты им сейчас особенно нужен, – сделал неожиданный вывод Рязанцев.
– Жаль, что они этого не понимают, – после некоторого раздумья резюмировал Тоболин.
– А это не важно. Главное, что ты понимаешь и помогаешь правому делу, – с оптимизмом откликнулся полковник.
– Спасибо, успокоил.
– Ладно уже, лети. Мягкой посадки, сокол ясный.
– И тебе спокойной ночи, вещий Боян.
5 сентября 2006 года (вторник) – 11.30 Атырау
Заседание суда не состоялось. Как пояснила секретарь, ответчик накануне неизвестно через кого передал судье два документа.
– Представляю объективность суда, которому кто-то неизвестно как передал какие-то бумажки, а он их зарегистрировал и на их основании перенес заседание, – саркастически прокомментировал Тоболин.
– Подождите, давайте разберемся, – попытался на ходу прояснить ситуацию Панов. Бегло ознакомившись с первым документом, он резюмировал, – Это заявление о неподсудности, подписанное гендиром «Шельфконнекта». Она просит суд передать наше дело для рассмотрения в Алма-Атинскую область, по месту регистрации фирмы.
– В принципе все понятно, – констатировал Тоболин, – здесь у них, видимо, слабые позиции, и они хотели бы вытянуть нас в Алма-Ату, где все решилось бы быстро и так как им нужно.
– Это у них не получится, – возразил Панов. – Раз судья принял решение перенести заседание, значит дело будет рассматриваться здесь, в Атырау. В противном случае он просто удовлетворил бы просьбу и направил дело в Алма-Ату.
– Давайте в гостинице обсудим, – перебил Савин, – а сейчас просто прочитаем второй документ и по дороге подумаем.
– Кстати, Олег, – не унимался Панов, – ты не знал, что заседание перенесут?
– Нет.
– Плохо. У меня в Москве дел по горло, а я все бросил и сюда, как угорелый… Постарайся поговорить со своим человечком, чтобы предупреждал нас по такому поводу.
– Вот этого точно не обещаю, – жестко отреагировал Тоболин. – Решения здесь принимаются келейно и буквально в последний момент. Так что лучше лишний раз прилететь сюда, чем «светить» наших людей.
– Согласен, давайте продолжим этот разговор где-нибудь в другом месте, – примирительно предложил Савин.
Когда все устроились в толчинском «Мерседесе», Панов просмотрел второй документ и сообщил:
– Это ходатайство с просьбой отложить разбирательство в связи с болезнью единственного юриста «Шельфконнекта».
– Значит, пока у них что-то не срастается…, – заметил Тоболин.
– Почему ты все время видишь только какие-то подводные течения? – возразил Панов. – Может быть, действительно у них проблемы с юристом?
– Точно, и поэтому они с судом в таком приказном тоне общаются. Я действительно не юрист. Я опер, и должен предугадывать шаги противника. И вот поэтому признаю, что хозяева «Шельфконнекта» не ожидали нашего обращения в суд и были не готовы к такому повороту событий. Сейчас они выигрывают время, чтобы «подтянуть» сюда свои связи, раз уж не получается перетянуть дело в Алма-Ату, после чего устроят нам «кузькину мать», то есть решение суда в свою пользу.
– Да ничего они нам не устроят, – вновь горячо заспорил Панов. – Мы сто процентов правы и ни один судья не пойдет на принятие заведомо неправомерного решения, которое будет оспорено в вышестоящей инстанции.
Советник по безопасности не стал продолжать дискуссию, так как считал, что он высказал свою точку зрения, а дальнейшее решение пусть принимает начальник штаба и руководство холдинга.
До гостиницы доехали молча.
– Ну, что господа, куда пойдем совещаться? – при выходе из машины спросил Савин.
– В офисе нельзя, – категорично заявил Тоболин.
– Давайте в холле гостиницы, – предложил Панов.
– Хорошо. Через пятнадцать минут в холле, – подытожил финансовый директор.
Савин позвонил в номер Тоболина через семь минут.
– Олег Алексеевич, мы тут с Игорем Николаевичем посовещались накоротке и решили, что обсуждать здесь некоторые конфиденциальные вопросы все-таки небезопасно. Поэтому предлагаем выбраться в какой-нибудь городской ресторан и совместить приятное с полезным. Кроме того, необходимо доложить ситуацию по суду «Генеральному» и согласовать с ним некоторые моменты.
– Не возражаю, – в тон финансисту отреагировал Тоболин.
За обедом в ресторане «Андреевский» Савин первым делом оповестил коллег, что уже доложил в Москву ситуацию по суду.
– «Генеральный» отреагировал спокойно и дал указание, в котором еще раз подчеркнул, что всеми судебными делами занимается исключительно юридическая служба, а безопасность сопровождает процесс своими специфическими методами.
Приободрившийся Панов начал разъяснять свою позицию Тоболину, раскрывая факты доселе неизвестные советнику.
– Итак главное. Холдинг «МЭО» обратился в специализированный межрайонный экономический суд города Атырау с иском к ТОО «Шельфконнект» о возврате части доли ввиду невыполнения его владельцем своих обязательств.
Для представления наших интересов в суде, была выбрана солидная международная юридическая компания «BALANZ», которая имеет представительство в г. Алма-Ате. Списавшись по электронной почте, мы встретились с руководством этой международной адвокатской конторы. В результате были достигнуты договоренности о том, что наше дело в атырауском суде будет защищать квалифицированный и опытный адвокат.
Однако через несколько дней от «BALANZ» пришло письмо, в котором с извинениями говорилось о невозможности выполнения данной адвокатской конторой своих обязательств перед холдингом «МЭО». Мы снова вылетели в Алма-Ату для выяснения причин произошедшего и возвращения задатка. Деньги нам вернули, но управляющий партнер алма-атинского офиса «BALANZ» рассказала, что буквально через день после первой встречи с нами к ним в контору пожаловал с визитом господин Сырабаев. Он лично пообещал большие неприятности руководителям казахстанского филиала адвокатской конторы, если они возьмутся представлять интересы «МЭО». Сырабаев недвусмысленно разъяснил, что руководители филиала «BALANZ» хотя и работают в иностранной фирме, но живут и они и их дети в Алма-Ате и проблемы у них всех будут здесь, а не за границей. В этих условиях адвокатская контора не сможет сотрудничать с «МЭО» и приносит свои искренние извинения.
Все это было рассказано Пановым с большой экспрессией и в заключение он заявил, что подготовил письмо о позорном малодушном отказе казахстанского филиала «BALANZ» в Лондон, где находится штаб-квартира этой международной адвокатской конторы. Однако, «Генеральный», учитывая, что казахстанский представитель «BALANZ» женщина отговорил Игоря от этого решительного шага.
При разборе обстоятельств, возникших при попытке привлечения к сотрудничеству международной юридической компании, Тоболина интересовал лишь один момент, как Сырабаев узнал об обращении представителей «МЭО» к услугам именно этой адвокатской конторы.
«Выходит, – размышлял советник по безопасности, – что наших «вели» … Но, получается, что это было сделано в условиях Алма-Аты? Нет, это невозможно. Ведь не мог же атырауский финпол отслеживать электронную почту или российские телефоны Савина или Панова? Значит, скорее всего, нас сдали в этом атырауском суде, куда были направлены реквизиты наших адвокатов…».
– Вся эта история только подтверждает предположение моих помощников о том, что суд мы здесь не выиграем, – заметил Тоболин. – Кроме того, похоже, вряд ли мы найдем здесь адвоката, готового пойти на все ради своего клиента.
– Тем не менее механизм запущен, и нам надо действовать как одна команда, сосредоточив усилия на достижение цели, – резюмировал Савин.
Советник мысленно согласился. Спорить тут не о чем. «Генеральный» поставил задачу и ему необходимо организовать оперативное сопровождение на этом новом направлении.
Панов был грамотным юристом и неплохим практиком. Его главным недостатком было незнание и нежелание учитывать особенности местной специфики, что, накладываясь на некоторые другие черты его характера и приводило к серьезным ошибкам в действиях руководства холдинга по борьбе с «Шельфконнектом». Он был горяч, импульсивен, не любил объяснять прописные, с его точки зрения, истины, и слепо верил в верховенство закона. Ему было все равно выступал он ответчиком или истцом в судебном разбирательстве, в любой ипостаси он умудрялся поучать судей или, как он выражался – «определял их на место».
Если Панов ставил перед собой цель, то стремился достичь ее быстро, энергично и кратчайшим путем. При этом не обращал внимание на, как ему казалось, мелкие детали, которые затем вдруг оказывались далеко не последними.
В начале работы в штабе по проверке «МЭО-Гурьев», Тоболин пытался переубедить Игоря. Долго спорил с ним, доказывал, что, работая в иностранном государстве нужно обязательно учитывать менталитет, но Панов принципиально стоял на своем, слепо веря в приоритет закона над спецификой.
– Где они возьмут информацию по нашим партнерам, конкретным сделкам и прочим операциям? – вслух рассуждал он, одновременно обращаясь к Тоболину.
– В соответствующем государственном органе или даже в спецслужбе, – отвечал советник.
– Как при необходимости они будут объяснять суду, каким образом попала к ним эта конфиденциальная информация?
– Да никак. Они здесь никому и ничего не будут доказывать. Это нам надо будет отвечать на многочисленные вопросы суда, а они будут просто давить на суд через свои возможности в нужном им направлении и подкреплять судей документами, причем возможно даже сфальсифицированными.
– Но как это возможно? Мы же будем оспаривать их законность? – не унимался Панов.
– Если мы будем очень сильно протестовать, то боюсь, суд может обойтись и без нашего участия, – иронично заметил Тоболин.
– Нет, ты передергиваешь, не может быть, чтобы судья сознательно шел на нарушение закона.
– Ты пойми, что судебная и правоохранительная система сегодня, что у нас, что у них – больше похожа на гигантскую финансово-экономическую корпорацию, чем на госорганы. Они все просто делают деньги, причем очень большие.
– Правоохранительные органы – согласен. Но судьи? Они же в Казахстане назначаются президентом и получают приличные гонорары. Нет, не верю, что судья может пойти против закона. Ведь на этот случай есть, в конце концов, Верховный суд, Международные суды, где любой неправомерный вердикт можно оспорить поэтому никто не пойдет на принятие заведомо предвзятых решений, – упрямо стоял на своем Панов.
Глава 14. «Инициативник – 2»
11 сентября 2006 года (понедельник) – 08.00 Атырау
Буквально на следующий день после возвращения Тоболина, в Атырау неожиданно прилетел заместитель гендиректора холдинга «МЭО» – Ляхов Алексей Богданович.
Зам «Генерального» был человеком деятельным и энергичным. В общении пытался позиционировать себя в качестве «неисправимого прагматика», но это у него получалось не очень, так как его манерная вкрадчивость и лукавый взгляд больше наводили внимательного собеседника на мысли об излишней мнительности Ляхова.
Замгендира был в курсе всех проблем «МЭО-Гурьев», но до этого времени никак не проявлял своей заинтересованности в решении каких-то вопросов по данному направлению. До Тоболина доходили кривотолки, что Ляхов не во всем согласен с решениями и действиями штаба по выводу атырауского филиала из кризиса, но не более того.
Прилет в Атырау был личной инициативой Ляхова, одобренной «Генеральным», но не согласованной с членами антикризисного штаба. Поэтому цель своего визита Алексей Богданович огласил лишь при личной встрече с Тоболиным, когда они выехали вдвоем «на природу».
На берегу Урала замгендира не стал восторгаться видами, а сразу перешел к делу и рассказал, что его давний знакомый, проживающий в Атырау, позвонив по телефону, предложил свои услуги. В процессе общения приятель намекнул, что имеет возможности по выходу на руководство атырауского финпола с целью урегулирования вопросов проверки «МЭО-Гурьев».
– Алексей Богданович, вы хорошо знаете этого человека? – поинтересовался Тоболин, когда Ляхов закончил свое повествование.
– Да, мы несколько лет вместе работали в геологических экспедициях.
– Как он узнал о наших «неприятностях»?
– Сказал, весь Атырау об этом говорит. А он, в свою очередь знает, что я один из руководителей «МЭО». Решил помочь по старой дружбе.
– Давно он последний раз вот так запросто вам звонил?
– Лет шесть или семь назад, – начал припоминать Ляхов, – когда проездом к родственникам на Украину у него была пересадка в Москве. Встретились…, а так созваниваемся пару раз в год, по праздникам. Да, ты не сомневайся, Олег Алексеевич, он геолог, а значит человек надежный.
– Сейчас где-то работает?
– Нет, на пенсии.
– Про деньги за посреднические услуги не намекал?
– Сказал, если что получится, то не забудьте отблагодарить. Но это больше в шутку, наверное.
– Вы ему о своем вылете из Москвы сообщали? – выстрели новым вопросом Тоболин не обращая внимание на ремарку Ляхова в ответе про деньги.
– Да, и по прилету в Атырау сразу позвонил.
– Когда и где назначили встречу?
– Завтра вечером у него дома. Понимаю, что это не лучший вариант, но у него нога побаливает, поэтому он попросил, чтобы я к нему домой приехал.
– Ну, что ж, раз надо, поедем, но, если честно, не нравится мне этот «домашний» вариант. Только нам в обязательном порядке необходимо изменить время встречи. У вас есть номер его домашнего телефона?
– Конечно, и мобильного тоже.
– Завтра, – быстро принял решение Тоболин, – время мы уточним позднее, вы позвоните из офиса вашему «Геологу» и попросите перенести встречу на ближайшее время. Сошлетесь на то, что вынуждены срочно уехать из Атырау в Астрахань, где сложилась кризисная ситуация на производстве.
– Хорошо, если это так необходимо, – согласился Ляхов.
Тоболин, не мудрствуя лукаво, приклеил «Геологу» ярлык «инициативника» и высказал свое отношение к данной категории лиц, по возможности в более мягкой форме замгендиру.
– Выбирать не приходится. Это на сегодня единственный шанс реализации рекомендаций твоего «коллеги» из Астаны, – напомнил, после небольшой паузы Ляхов. – Кроме того, мне лично кажется, что деятельность вашего антикризисного штаба зашла в тупик. У вас нет свежих идей и неординарных решений. Вы отдаете инициативу противной стороне, а сами лишь плывете по течению событий. Нет борьбы, а значит, и нет нужного результата. Выход на первое лицо областного финпола, который обещал обеспечить мой товарищ, должен дать нам шанс перехватить инициативу в этой «заказной» проверке.
После этого они надолго замолчали. Каждый думал о чем-то своем.
– Кто здесь командует финполицией? – первым прервал молчание Ляхов.
– Почти год назад местный финпол возглавил полковник Керимбеков Амирхан Сакенович, 1954 года рождения, уроженец Южно-Казахстанской области (ЮКО). Ранее работал в прокуратуре ЮКО, генпрокуратуре, аппарате президента. Человек влиятельный, поддерживается сильным южным кланом, и что особенно важно главой финпола республики, который в свою очередь является близким другом и соратником премьер-министра РК. Впрочем, сюда, на контроль за нефтью, других не назначают. А почему вы о нем спросили?
– Да подумал, может быть напрямую с ним свидеться придется.
– Не думаю, что это хорошая идея…
– Ладно, давай возвращаться в офис, а то мне еще с Толчинским по производственной части кое-что порешать надо, а вечером Ян в ресторан пригласил, – раздраженный возражением советника, завершил «пикник» Ляхов.
Тоболин почти за четыре месяца проверки начал уже понимать методы работы атырауского финпола, и был настроен скептически к реализации данного проекта. Однако Ляхов, с его энтузиазмом и верой в успех этого безнадежного предприятия, сумел заронить какую-то тень сомнения. Поэтому, по дороге в город советник детально обдумывал самое важное на сегодня. Учитывая плотное наблюдение со стороны финпола, необходимо было обеспечить скрытность встречи Ляхова с «Геологом». При этом, по каким-то своим причинам, Ляхов до сих пор не называл фамилии и точного адреса своего товарища, а значит заблаговременно проверить его через возможности «Хана», не представлялось возможным.
Вернувшись в свой штабной номер, советник подготовил, зашифровал и отправил «Хану» пояснительную записку с исходными данными по организации встречи Ляхова с таинственным «Геологом». Помощник в ответе сообщил, что проведет ряд встреч и вечером будет ждать Тоболина в биллиардной.
Когда советник, оторвавшись от лениво сопровождавшей его наружки финпола, прибыл на место встречи, довольный собой «Хан» выложил перед ним две пригласительных открытки с национальными казахскими узорами.
– Вот наш ключ к обеспечению конспиративности встречи Ляхова с «Геологом».
– Поясни, пожалуйста.
– Это два приглашения на корпоративный обед, устраиваемый завтра солидной западной нефтяной компанией, который будет проходить в одном из самых элитных ресторанов Атырау. Въезд на территорию заведения только по предъявлению этих приглашений.
– А поподробнее?
– В честь чего устраивается обед интересует? – лукаво осведомился помощник.
– Нет.
– Ну вот всегда ты так, а я хотел прорекламировать…
– Свои способности? В другой раз. У меня нет времени, наружка финпола ищет мою машину по всему городу, – вернул помощника к действительности Тоболин.
– Задумка такая, – перешел к делу «Хан». – Ты с Ляховым на машине «МЭО» в назначенное время въезжаешь на территорию ресторана. Распорядитель попросит вас поставить машину в соседнем паркинге, так как мест на парковке заведения недостаточно и предназначены они только для «випов».
Ты отправишь свою машину, зайдете с Ляховым внутрь ресторана и пройдете к туалетной комнате. Рядом с ней расположен запасной выход через который попадете на маленькую хозплощадку за тыльной стороной ресторана. Пересечете ее и по малоприметной тропинке среди дикорастущих деревьев пройдете к калитке, через которую покинете территорию заведения. За оградой вас будет ждать мой дальний родственник на черном подержанном «Фольксвагене», который доставит вас куда скажете. План ресторана и схема вашего маршрута в этом пакете, – помощник показал на конверт, лежащий на краю стола. – У матросов есть вопросы?
– У матросов, может быть, и нет, а вот у меня имеются. Ты полагаешь, что наряд наружки не въедет за нами на территорию ресторана? – засомневался Тоболин.
– Сто процентов. Они ребята местные и знают, что оттуда нет другого выезда. Зачем им лишний раз светиться, если они уверены, что для дальнейшего передвижения вы все равно будете вызывать свою машину с соседнего паркинга. Встанут на обочине напротив ресторана и будут наблюдать.
– Получается, что своего водителя я должен буду проинструктировать таким образом, чтобы он заехал на паркинг вблизи ресторана и ждал моего звонка?
– Да, ведь после разговора с «Геологом» вы вернетесь в ресторан точно таким же образом как выходили, а затем его вызовете и выедете на «белом коне» навстречу дремлющим «финикам».
– А пока мы будем отсутствовать никто из организаторов обеда не заинтересуется двумя пустыми стульями?
– Нет, – уверенно заявил «Хан», – вы же не в президиум приглашены. Ваш стол будет на отшибе, возле самого выхода и на этот факт никто не обратит внимания.
– Понятно. А эта малоприметная тропинка, по которой мы должны пройти к так называемой калитке, не имеет каких-то побочных ответвлений?
– Нет, после того как мой родственник достал мне два этих приглашения, я проехал на место и прошел по ней. Там все время надо двигаться строго на север.
– Ага, нам с собой надо будет еще и компас иметь, чтобы выйти из дикорастущей зелени куда надо, – иронично заметил Тоболин.
– Не передергивай, – сделав вид, что обиделся, помощник сердито посмотрел на советника и через мгновение улыбнувшись, поправил. – И не дикорастущей зелени, а деревьев. Не заблудишься, «Красная шапочка», там территория не большая.
– Твой родственник на «Фольксвагене» надежный человек? Не подведет? – уже без шуток поинтересовался Тоболин.
– Нет, но на самый крайний случай я буду вас прикрывать по всему маршруту и, если понадобится подстрахую.
– Остается одна проблема. Адрес, где поживает «Геолог» нам не известен, а значит на месте нам придется действовать по обстоятельствам, – озадаченно заявил Тоболин.
– Давай сделаем так, я сегодня дополнительно проинструктирую родственника. Когда вы сядете в машину и Ляхов назовет местожительство «Геолога», брат сбросит мне сообщение с адресом.
– Хорошо, но что будем делать если брат не приедет к этой твоей калитке? – продолжал уточнять Олег.
– Какой-то ты непонятливый сегодня. Звонишь мне, я буду недалеко и приеду за вами.
– Вроде неплохо, но посмотрим, как получится на самом деле.
– Это похвала? – с сарказмом поинтересовался «Хан».
– Констатация факта, – парировал Тоболин. – А сейчас я поехал, сам посмотрю эту твою тропинку среди дикорастущей зелени.
– Сколько раз повторять, не зелени, а дикорастущих деревьев. Не люблю, когда не доверяют, – пожав на прощанье руку и направившись к выходу, бубнил «Хан».
– Не заморачивайся, работа у меня такая, – бросил ему вслед Тоболин. – Привет брату и до связи.
12 сентября 2006 года (вторник) – 10.00 Атырау
С утра Тоболин, в рамках подготовки к встрече с «Геологом», проинструктировал Ляхова и водителя Толчинского, а также проверил связь с «Ханом».
В полдень, сразу после звонка «Геологу», который был удивлен переносом встречи на более раннее время, Ляхов и Тоболин выехали из гостиницы на машине Толчинского, имея почетный эскорт в виде автомобиля с сотрудниками финпола. В центре города водитель, по знаку советника, неожиданно для сопровождающих сделал маневр с явным нарушением правил. Автомобиль стремительно пересек двойную разделительную линию и лихо завернул во двор элитного ресторана.
– Что это было? – недовольно поинтересовался Ляхов.
– Проверил кое-какие свои соображения, – не вдаваясь в детали пояснил советник.
На закрытой территории Ляхов с Тоболиным, оставив водителя общаться с метрдотелем, не спеша вошли в ресторан и раскланявшись с редкими еще по случаю раннего приезда гостями званого обеда, прошли к туалетной комнате. Далее двигались по проверенной накануне советником схеме «Хана».
Однако за заветной калиткой черного «Фольксвагена» не оказалось. Советник попытался вызвать «Хана» по мобильному, но в этом районе была, по-видимому, какая-то аномалия, сигнал сотовой связи отсутствовал. Тоболин осмотрелся, но среди частных одноэтажных домиков, окружавших с этой стороны огороженную территорию ресторана, антенн базовых станций сотовой связи, не наблюдалось. Идти назад к ресторану не имело смысла, так как затем пришлось бы вновь возвращаться и эти хождения могли привлечь чье-то внимание.
Размышления советника были прерваны появлением в начале улицы машины «Хана», которая неслась к ним с сумасшедшей скоростью.
Тоболин не хотел начинать по горячим следам разбор полетов и вместо приветствия ограничился тем, что, даже не посмотрев в сторону «Хана», пробурчал:
– Молодец, что сообразил.
В это время, втиснувшийся на заднее сиденье Ляхов, удивленно спросил:
– Вы что, всегда здесь так работаете?
– Когда обстоятельства вынуждают, – сообразив, о чем речь, неохотно ответил Тоболин.
– И что, каждый раз приходится «отрываться»? – не унимался возбужденный замгендир.
– Нет, – отрезал советник, но затем, понимая, что Ляхов тут не причем, пояснил, – Бегать от «наружки» каждый день не рационально. Ведь мы на чужой территории и против нас всесильный финпол. Понадобится – найдут. Поэтому работаем с учетом того, что нас постоянно «ведут» и «слушают» и с этим ничего не поделаешь. К экстриму прибегаем лишь в самых крайних случаях, таких как сегодняшний.
– Да, уж… – качая головой, уважительно протянул Ляхов.
В старой части Атырау, где проживал «Геолог», царило какое-то безмятежно застывшее безвременье. Дороги были узкие, деревья старые и пыльные, а улицы на удивление безлюдные. Одноэтажные дома на четыре хозяина, построенные в шестидесятые годы прошлого века, имели со стороны внутреннего фасада небольшие огородные участки.
«Хан» осторожно заехал во двор, указанного Ляховым, адреса. Почти тут же, на крыльце ближайшей веранды, появился высокий мужчина в очках, с седой всклоченной шевелюрой, и трехдневной, как у Абрамовича, щетиной, на напряженном лице. На вид ему было чуть больше пятидесяти, слегка тучноватый, вследствие травмы ноги двигался он медленно и слегка прихрамывая.
– А я услышал, машина во двор заехала, а потом и вас увидел, – радостным баритоном, почти пропел «Геолог» и после взаимных приветствий увлек Ляхова вглубь квартиры. Советник прошел за ними.
Дальше пошли воспоминания двух старых товарищей, а советник принялся изучать «Геолога» и обстановку в квартире. Прихожая, где они сидели, по-видимому, одновременно являлась и залом. Вошли они в нее с веранды, единственное большое окно с задернутыми портьерами находилось напротив входной двери, а значит выходило на проезжую часть улицы. Кроме входной двери в комнате было еще два дверных проема, которые находились почти друг напротив друга и были просто задернуты занавесками. Хозяин и гости разместились на старых венских стульях вокруг такого же стола, накрытого потертой плюшевой скатертью. Одна из занавесок в соседнюю комнату была приоткрыта, и советник разглядел в глубине комод и телевизор с креслом подле него. Особого домашнего уюта в доме не наблюдалось. Ремонт, который явно не помешал бы этой квартире, давно не делался. Мебель была старая советская и потому крепкая, но тоже местами обшарпанная. Кое-где имелись следы, что кто-то старается здесь поддерживать чистоту, но очевидно как-то не очень рьяно.
«Геолог» говорил быстро и громко, но недостаточно внятно. Чувствовался какой-то южнорусский акцент. Однако, прислушавшись, через несколько минут советник стал понимать все, что говорил хозяин. Разглядывая немудренный интерьер, Тоболин пытался понять, есть ли кто-нибудь в доме кроме них. Разговор предстоял серьезный и не предназначался для чужих ушей.
По участившимся паузам в общении Ляхова и «Геолога» чувствовалось, что «вечер воспоминаний» подходит к концу. В одну из таких пауз советник явственно услышал какие-то звуки в соседней комнате. Стало понятно, что в доме они не одни и Тоболин с наивным видом спросил у хозяина:
– А что у вас там? – и показал на ближайший дверной проем.
– Там… – рассеянно повторил «Геолог», – спальня.
Советник хотел еще, что-то спросить, но, откинув занавеску, в зал вошла немолодая женщина с азиатским типом лица.
– Это моя жена, – представил ее «Геолог».
– Я сейчас пойду за детишками, – поспешно сказала хозяйка и вышла из зала.
– Она вернется минут через сорок, – сказал «Геолог». – И у нас хватит времени, чтобы спокойно поговорить.
– Как на вас вышли представители финпола, и кто именно? – сразу после ухода хозяйки взял инициативу в свои руки Тоболин.
– Вы знаете, у моей жены, здесь в Атырау, много родственников. Это вообще свойственно казахам постоянно общаться и помогать своим близким. Очень хорошая, кстати, черта…
– Если можно покороче и поконкретнее, пожалуйста, – попросил советник.
– Хорошо. Так вот у одного из родственников жены был юбилей, на котором присутствовало много гостей. Моим соседом за дастарханом оказался молодой мужчина, тоже какой-то родственник, как позже выяснилось работающий в финансовой полиции. Мы с ним познакомились и на протяжении всего вечера выпивали и общались. Он рассказал, что находится на хорошем счету у начальника областной финполиции. При расставании дал мне свою визитку и сказал, что я могу запросто обращаться к нему, если возникнут какие-то проблемы. Он все решит. Тогда я еще не думал, что мне это знакомство может понадобиться, но через некоторое время я узнал о неприятностях «МЭО-Гурьев».
– От кого узнали? – осторожно поинтересовался Тоболин.
– В городе все об этом знают…, – уклончиво заметил «Геолог».
– Но в СМИ ничего об этом не сообщалось, значит от кого-то конкретно? – чуть поднажал советник.
– Знаете, у меня достаточно много знакомых и в «МЭО-Гурьев», и в «Транзите» родственник жены работает, так что точно сейчас не припомню… А что это так важно? – повысив голос нервно отреагировал хозяин.
– Нет, продолжайте – успокоил Олег.
– Ну так вот я узнал о «МЭО-Гурьев» и решил помочь своему другу-геологу. У нас, у геологов, знаете какое братство? В «поле» всякое бывает…
– Что было дальше? – вновь перебил Тоболин.
– Ну, я позвонил, встретился с этим родственником из финполиции, мы поговорили о сложной ситуации в «МЭО-Гурьев». Я спросил, сможет ли он чем-то помочь. Он сказал, что надо посоветоваться с кем-то из начальства, так как сам он решить такой сложный вопрос не сможет. Через некоторое время он мне перезвонил и сообщил, что вопрос решаемый. Вот и все.
– Ясно, где и когда мы с ним будем встречаться?
– А вы не будете, он сказал, что будет говорить только один на один с руководителем «МЭО» или его заместителем, имеющим полномочия на ведение переговоров.
– Хорошо, где и когда?
– Я ему уже позвонил, что Алексей прилетел и он согласен на завтра, здесь у меня.
– Время встречи обговаривали?
– Нет, он сказал, что если ничего не изменится и договоренности останутся в силе, то я должен позвонить с утра, и он скажет, в какое время сможет сюда приехать.
– Какие-нибудь еще условия он выставлял? Может быть, упоминал ненароком каков его «интерес» в этом деле?
– Я не знаю. Он сказал, что сам обо всем будет говорить, без посредников. Но точно обещает, договоренности будут выполнены на сто процентов. И еще он очень боится, так как это дело слишком щекотливое и поэтому не будет называть своей фамилии.
– Ну, вы-то ее знаете? – утвердительно спросил советник и внимательно посмотрел в глаза «Геологу».
– Я? – смутился хозяин и сделав над собой усилие пробормотал, – Я тоже обещал не раскрывать его имени…
– И даже «братство геологов» нам не поможет? – насмешливо поинтересовался Тоболин.
– Нет, понимаете, здесь другое… Вопрос о жизни и смерти. Атырау городок маленький и утечка такого рода сведений может очень дорого обойтись.… Разве мало того, что человек, рискуя своей карьерой, решил помочь…
– Вы же тоже рискуете?
– Как вы не понимаете. Я другое дело, я пенсионер и потом это мои друзья и я пытаюсь им помочь, – начал раздражаться «Геолог»
– Хорошо, у меня больше нет вопросов. Может вы что-то хотели спросить, Алексей Богданович?
– Нет, – коротко и почему-то недовольно отказался Ляхов.
Обговорив завтрашние действия и попрощавшись с «Геологом», представители «МЭО» вернулись к машине и выехали в направлении ресторана. Обратное перевоплощение в гостей званого обеда и отбытие с корпоратива обошлось без происшествий. Наружное наблюдение финпола по дороге из ресторана вело машину «МЭО» как обычно, но в поведении «топтунов» в этот день появились какие-то незначительные отклонения, которые не понравились Тоболину. Он пока не мог точно их сформулировать и соответственно понять с чем они связаны, и это его настораживало.
Вечером, во время ужина в ресторане «Каспий», Ляхов спросил Тоболина:
– Ну, как твое мнение по поводу нашей встречи?
– Думаю «Геолог» немного лукавит. Может быть, действительно познакомились они случайно, во что я лично не верю. Возможно, случайно нашли общий язык на почве «любви» к «МЭО» и затем, по воле все того же проказника случая, решили вместе спасать любимый ими холдинг от злых финполицейских. Что-то слишком много случайностей у нас получается. И эта цепь случайностей приводит к одной интересной закономерности.… Все в этой некрасивой истории ложь с самого начала и до конца.
– Интересно, – протянул Ляхов, – давай свою версию.
– «Геолог» – это агент финпола. Причем, судя по тому, как он волновался и совершил несколько явных ошибок, его давно не использовали, а раньше задействовали лишь на ловле мелких мошенников из мутных кооперативов постсоветской эпохи. Разрабатывая «МЭО-Гурьев», опера финпола обязательно просматривали свою агентуру на предмет возможных связей с руководством и другими нашими работниками, в том числе поднимали свои архивы, которые у них остались со времен ОБХСС. В результате наткнулись на «Геолога» и тогда придумали эту дурацкую душещипательную историю. Непонятно здесь только одно, сам опер сочинил этот водевиль или действительно руководство финпола в курсе…
– Как это? – не понял Ляхов.
– Очень просто. Ушлый опер, в процессе опроса архивного агента, у которого выявлены связи в «МЭО-Гурьев», получает от него информацию, что тот, кроме родственника в «Транзите», знаком с одним из руководителей проверяемой московской фирмы, и решает нас «развести». Вступив в сговор со своим агентом, или используя его «в темную» … Впрочем, это не суть важно. Главное, что опер придумал стандартную комбинацию – пообещав нам помощь, и получив от нас кое-что, якобы для своего начальства, он спокойно исчезает из нашей жизни.
– Но мы же не собираемся ничего давать?
– Но он-то об этом пока не знает. Вот и тешится иллюзиями, что может сказочно разбогатеть. Но это только один из возможных вариантов. Вариант два – всю эту аферу он проворачивает совместно или под руководством своего маленького начальника, но глава областной финансовой полиции не в курсе этой «блестящей» затеи. Это просто их маленькая игра. Результат для нас тот же самый. Вариант три – самый невероятный. Весь этот цирк спродюсирован первым руководителем финпола. От его имени нам дают всевозможные обязательства и гарантии, но, получается, через целую кучу посредников, и тем более используют какого-то заштатного архивного агента… На данном этапе, полагаю, это невозможно. Руководитель финпола и так чувствует себя хозяином положения, время, чтобы прибегать к подобным дешевым трюкам, еще не пришло. Вот когда его начнут «прессовать сверху», тогда будет возможно все. Но не сейчас. Получается, что мы имеем дело с вариантом один или два.
– Ты так в этом уверен? – удивился Ляхов.
– Да, – твердо заявил Тоболин.
– Тогда каковы наши дальнейшие действия?
– Мы ничего не теряем от рандеву с этим «придумщиком из финпола», – продолжил рассуждения советник. – Нам надо просто выслушать его предложения, постараться узнать побольше, что он знает о нашей проверке, но ничего не обещать при этом. Говорить, что все надо обсудить с нашим первым лицом…
– Олег Алексеевич, ты уверен, что он не поведет меня на встречу с начальником финпола? – заволновался Ляхов.
– Абсолютно. Такие люди, как руководитель местного финпола, строят свою карьеру по другим лекалам, и все свои дела делают совершенно по-другому. Цивильно и красиво. А оперу просто не хватило фантазии, чтобы провести всю придуманную операцию в респектабельных условиях, выдав за всемогущего генерала финпола своего любимого дедушку. Он наивно полагает, что «чемодан зеленых» ему принесут прямо в квартиру его агента. Все-таки склоняюсь к варианту, что их двое. «Придумщик» и его «хитроумный», мелкого ранга, шеф с бедной фантазией и никакими возможностями. Это банальный «развод».
– В таком случае, не лучше ли нам отказаться от встречи?
– Не думаю, так мы ничего не узнаем об осведомленности опера о нашей проверке. И потом, он наверняка проболтается о своем неудачном «подходе» к нам кому-нибудь из своих сослуживцев. И думаю, никто из них после этого не рискнет играть с нами краплеными картами. Поэтому говорить с ним надо агрессивно. Мы честная компания и работаем открыто. Добросовестно выплачиваем все налоги. И вся суета вокруг нас надуманная. Никаких взяток никогда никому не давали, и не будем этого делать впредь.
13 сентября 2006 года (среда) – 09.00 Атырау
Тоболин сидел в номере Ляхова, и в ожидании выхода на связь «инициативника», проверял как Алексей Богданович усвоил линию поведения.
«Геолог» позвонил Ляхову около десяти часов утра и сообщил, что родственник обещает у него отобедать. Это означало, что встреча назначена в районе полудня. Тоболин сразу связался с «Ханом», и сообщив ему о времени предстоящего рандеву у «Геолога», попросил на всякий случай обеспечить прикрытие. Помощник предложил провести контрнаблюдение за «фиником» и установить его личность. Но советник отказался, заявив, что это может быть интересно только отделу собственной безопасности самого финпола, а у нас и без того забот хватает.
В квартиру «Геолога» прибыли вовремя, и без всяких предосторожностей на дежурной машине с аббревиатурой «МЭО-Гурьев». Пусть финполицейские фиксируют несанкционированный контакт своего сотрудника и разбираются в своей епархии сами. Хозяин также любезно встретил их на пороге веранды и проводил в ту же самую комнату. Только попросил Тоболина, чтобы тот во время переговоров находился в спальне и прикрыл дверной проем занавеской, чтобы комната, где находился советник, не просматривалась из зала.
Едва гости успели разместиться согласно пожеланиям хозяина, как раздался осторожный стук во входную дверь. Хозяин вышел на веранду, встретил гостя и после коротких переговоров вернулся за Ляховым. Через минуту хозяин вновь зашел с веранды и плотно закрыл за собой дверь. Тоболин выглянул из спальни, но «Геолог» замахал на него руками, а затем мимикой и жестами показал, чтобы советник вернулся на место и вел себя тихо.
Ляхов с «фиником» «бубнили» на веранде минут пятнадцать, а потом кто-то из них позвал «Геолога». Пока последний провожал «финика», Ляхов вернулся в зал.
Возвратившись после проводов, «Геолог» нетерпеливо спросил:
– Ну что, Алексей, будет толк?
– Пока не знаю. Я должен сообщить о результатах этой встречи гендиректору, а он уже будет принимать окончательное решение.
– А сегодня вечером разве вы не будете встречаться повторно? Ты же можешь решить все вопросы с Москвой по телефону. Хоть сейчас от меня позвонить можешь, – разволновался хозяин.
– Сегодня больше нет. Я не вижу смысла в еще одной встрече, пока не узнаю мнение нашего первого руководителя, а он такие вопросы по телефону не решает.
– А когда ты снова прилетишь в Атырау? – не унимался «Геолог».
– Пока не знаю. Пошли Олег Алексеевич, – заторопился Ляхов. – До свидания дорогой.
Всю обратную дорогу до офиса они не проронили ни слова. И лишь по прибытии вышли в сад обменяться мнениями.
– Как впечатление? – спросил Тоболин.
– Ну, что «финику» лет тридцать пять, но он уже начинает полнеть и лысеть…
– Я не об этом, – перебил советник.
– А, понятно. Ты знаешь, весь он какой-то напуганный. Попросил сотку отключить и выложить на стол.
– Видимо боялся, что его «пишут», но думаю, сам-то он ваш разговор записал. Для отчета.
– Не знаю, не заметил. Говорил глухо, голову низко к столу наклонял. В общем, предложил полностью закрыть проверку, если мы согласимся вперед выплатить компенсацию за услуги. Но я не стал полностью его вариант выслушивать. Как мы и обговаривали, сразу перебил и сказал, что мы не боимся проверки, но только объективной, а не заказной. Мы работаем честно и открыто. Это его кажется сильно удивило и расстроило. «Финик» весь как-то совсем поник, стал бормотать, что должен посоветоваться со своим главным руководством. Он, мол, человек маленький и не может такие большие вопросы решать. Я тогда решил немного «нажать», как ты учил и сказал, что сомневаюсь в его возможностях выходить напрямую на начальника финпола. «Финик» моментально вспомнил, что у него срочные дела, говорил, что и так ненадолго отпросился ради нас, а работы у него сейчас очень много. Я еще спросил, кто стоит за нашей проверкой, но он опять сослался на то, что это знает только шеф. Потом вяло добавил, что «заказчик» очень серьезный и нас просто так не отпустят. Затем ему кто-то позвонил и, кратко переговорив на казахском, «финик» немного оживился и начал горячо уверять, что только его шеф может спасти нас от краха. Но я ему снова не дал разогнаться и «добил» нашим заготовленным вопросом в лоб, а может мне просто самому на прием к его шефу записаться и поговорить с ним в открытую, раз он такой мужик правильный. «Финик» сразу встал, сказал, что шеф улетает в Астану на совещание, и никого из «МЭО» не примет, только он может зайти к нему и доложить наши предложения. После этого, уже прощаясь, пообещал позвонить хозяину квартиры ближе к вечеру. На вопрос, зачем нам посредники, пусть оставит свой телефон, и мы сами созвонимся. Он быстро пробормотал, что свой телефон никому не дает и почти побежал к выходу.
– Молодец, Алексей Богданович. Значит, точно мы их вычислили, – подбодрил Ляхова советник. – Но они тоже не совсем лохи, начальник финпола действительно собирается на совещание в Астану и в настоящее время находится на рабочем месте, готовится к поездке и никого не принимает.
– Больше они на нас не выйдут или попробуют продолжать «ломать комедию»? – поинтересовался Ляхов.
– Это уж вряд ли. Хотя, если бы эта операция была санкционирована «на верху», мы бы так легко не отделались. Пришлось бы познакомиться с их группой захвата. Но мы не ошиблись…
– Ладно, пойду с Киняевым потолкую, а то рано утром улетаю, а с ним еще и не виделся почти.
Поздним вечером позвонил неугомонный «Хан», он все-таки вычислил «финика», который оказался простым старшим опером. Кроме того, он посоветовал повнимательней присмотреться к коммерческому директору «МЭО-Гурьев» Павлу Яну.
Тоболин попытался подытожить результаты сегодняшнего дня.
«Мы разоблачили самодеятельную халтуру отдельных мелких прохиндеев из финпола. Ляхову не удалось вытащить никакой новой информации по проверке, но это было сложно сделать из-за нехватки времени по подготовке Богданыча к этой встрече. Зато среди «крутых» парней из финпола мы будем признаны «неудачниками», с которыми не стоит иметь дело, и подобных провокаций больше не будет, а то к нам уже выстраивается очередь из таких любителей легкой наживы. Второй «инициативник» подряд это уже слишком. Правда с «Геологом», это, вероятнее всего, случайность. Дилетанты получили доступ к информации о проверке и попытались сыграть свою сольную партию. Хорошо, что мы разобрались со всем этим, как правильно называл «Аншеф», «геморроем».
Глава 15. Смерть адвоката
16 сентября 2006 года (суббота) – 22.00 Астана
Проверка «МЭО-Гурьев», после неожиданного отъезда министерской бригады, резко утратила свою динамичность, и вяло продолжалась под уже совершенно беззастенчивым предводительством финпола. Посредством Кудабаевой «финики» бесцеремонно выкручивали руки местным налоговикам. Но вся эта веселая гоп-компания, к которой примыкали еще и привлеченные люди в виде чимкентского аудитора, была намного слабее министерских чиновников в профессиональном плане и поэтому буквально топталась на месте, а не продвигалась вперед.
Однако оперативная составляющая проверки со стороны финпола продолжала оставаться на уровне. Машина наблюдения постоянно дежурила у офиса «МЭО-Гурьев» и, если возникала потребность, филеры вызывали подкрепление и сопровождали по городу всех, интересующих финпол, лиц. Правда работала наружка без особого энтузиазма, и при необходимости всегда имелась возможность скрыться из-под ее наблюдения.
В это безвременье Тоболин решил на один день слетать в Астану и посекретничать с Рязанцевым. На связи они были постоянно, но вопросы, по каким причинам ушла министерская проверка и главное, что теперь делать дальше, требовали «мозгового штурма», как любил выражаться их общий учитель, полковник Соболев. Вообще-то кое-какие соображения по этому поводу у советника были, но он хотел сверить свои ощущения с мнением высококвалифицированного казахстанского эксперта.
Доложив «Генеральному» и получив «добро», советник вылетел в столицу Казахстана. При встрече Рязанцев долго и внимательно слушал Тоболина, задавая уточняющие вопросы и вставляя свои ремарки.
– На что же все-таки рассчитывало руководство «МЭО», обращаясь в атырауский экономический суд по поводу невыполнения «Шельфконнектом» условий договора? – задумчиво спросил Рязанцев.
– На то, что на этом основании договор признают недействительным и «Шельфконнект» останется ни с чем, а…
– Но мы же предупреждали, – перебил полковник, – что самостоятельно «МЭО» ничего здесь не решит.
– Я сам не все решения «Генерального» понимаю, – честно признал Тоболин.
– Хорошо, – согласился Рязанцев, – сделанного не воротишь. Я не юрист и последствий проигрыша этого суда до конца оценить не могу, но это не главный наш бой. Самой важной для нас по-прежнему остается битва за акт по результатам проверки. Если на его основании финпол возбудит уголовное дело, которое без сомнения доведет до суда, вот тогда мы действительно проиграем все.
– А прокуратура? – засомневался в правильности оценки Тоболин.
– С финполом может потягаться лишь Верховный суд, но до него доходят не все…
Далее друзья поочередно предлагали каждый свой сценарий развития событий, а оппонент его опровергал, пока в конце обсуждения Рязанцев не выдал свое резюме.
– Итак становится совершенно очевидным то, что в нашем деле главная ставка «заказчика» сделана на финансовую полицию. И это в принципе правильно, ибо на сегодня ни одна силовая структура в Казахстане не располагает таким широким спектром возможностей и полномочий. Проверяющие из налогового комитета относятся совсем к другому ведомству, министерству финансов. Кстати, несколько раньше финансовая полиция также входила в состав Минфина.
На местном атырауском уровне финпол легко подмял под себя налоговиков, но на республиканском – это сделать неизмеримо сложнее. Потому, что здесь задействованы совсем другие механизмы и интересы. Кто-то из покровителей «Шельфконнекта» на время «продавил» или уговорил кого-то из руководства Минфина подключить к вашей проверке своих «спецов» из налогового комитета. Но минфиновцы изначально не хотели участвовать в этой «заказухе», так как, по-видимому, она не приносила им никаких дивидендов, кроме головной боли в виде последующих судебных разбирательств. Они включили свои защитные механизмы и на каком-то более высоком уровне смогли доказать, что участие в такой незначительной проверке не их компетенция. И сбросили всю ответственность на местное атырауское подразделение налогового комитета.
Республиканский финпол, при необходимости, конечно, мог задействовать весь свой немалый потенциал для того, чтобы оставить Минфин в вашей проверке, но делать этого почему-то не стал. Это может свидетельствовать либо о недостаточно высоком уровне «заказа», либо о невыполнении «заказчиком» каких-то своих обязательств перед финполом.
Вам, раз уж вы принципиально не можете напрямую договариваться с «заказчиком», остается, помимо соблюдения всех законных требований проверяющих, предпринять попытки по приданию процессу проверки гласности. Наладить тщательное и всестороннее документирование любых нарушений со стороны налоговиков, финпола и аудиторов. Осуществлять направление жалоб на малейшие неправомерные действия со стороны проверяющих в прокуратуру и другие государственные инстанции. Организовать привлечение внимания к процессу проверки местных, республиканских и российских, а возможно и западных СМИ.
– Но мы же с тобой в самом начале решили, что не стоит раздражать своими жалобами проверяющих, а необходимо искать с ними компромиссы? – возмутился Тоболин.
– Да, но эта тактика, как видишь, не сработала и теперь необходимо что-то менять, чтобы остановить этот беспредел. Тем более, что, как выяснилось, прокуратура не является для «заказчика» большим препятствием. Не хотелось бы сгущать краски, но суды тоже, скорее всего, будут не на вашей стороне. Не понимаю, почему твое руководство до сих пор не хочет обращаться к Бексултанову? Он единственный, кто может все это разом остановить.
– Я не знаю. Это какая-то страшная тайна «МЭО», – уклонился Тоболин.
– Может быть стоит попытаться выйти на контакт с первым руководителем атырауского финпола, который является протеже главного «финика» страны и может реально повлиять на процесс проверки?
– А смысл? – устало спросил Олег.
– Он в Атырау царь и бог. Через него, понятно, не добиться отмены «заказа», но попытаться заволокитить проверку и тем самым выиграть время, необходимое для раздувания скандала в СМИ, вполне возможно. Казахстанская элита не любит длительных и публичных выяснений отношений, тем более освещаемых в иностранной прессе. Здесь привыкли решать все тихо, «под ковром», и поэтому журналистское расследование высокого уровня может что-то поменять. А может и нет.
Рязанцев взял паузу для размышления, но внимательно посмотрев на друга, спросил:
– Тебя что-то еще тревожит?
– Ситуация какая-то странная. Госорганами проверяется частная фирма, вроде рядовой случай, но по каким-то причинам ведется слежка за ее сотрудниками?
– Мы с тобой уже не раз обсуждали, что в Казахстане все устроено немного по-другому, не так как вы привыкли в России. Здесь страной правит «Семья», и желание ее членов – это и есть закон и инструкция и вообще Кодекс Хаммурапи для всех госорганов. В некоторых случаях, как возможно и в вашем, приближенные к семье пользуются привилегиями своих хозяев и выдают свои «хотелки» за их желания. Так вот, не вдаваясь в подробности, схема работает примерно следующим образом. Одному из руководителей госоргана, не важно КНБ, прокуратуры или финансовой полиции, звонит кто-то из приближенных к семье и доверительно сообщает, что… ну, допустим «нефтяной принц» не доволен деятельностью на территории РК российской фирмы «МЭО». Сообщение принимается как сигнал к действию, и руководитель республиканского органа дает указание своим подчиненным, заметь устное, никаких бумаг, начать в Атырау проверку филиала «МЭО». Получив приказ, местный атырауский начальник в свою очередь начинает «прикидывать», насколько плотно нужно работать по «МЭО-Гурьев»? Он понимает, что вопрос на контроле «сверху», но никаких письменных указаний нет, поэтому, используя свои связи в главке или других влиятельных инстанциях, пытается выяснить степень серьезности «заказа».
В нашем случае атака пошла сразу через несколько госорганов, поэтому начальнику атырауского финпола не нужно было никаких пояснений «сверху», он и так понимает, что на все кнопки сразу может «надавить» только очень влиятельный «заказчик». По этой причине он дал указание работать по полной, с применением всех, имеющихся у него, сил и средств. В результате вас не только «пасут», но и «слушают», «пишут» и так далее по списку.
– Но почему сейчас они все делают так откровенно и как бы… спустя рукава?
– Здесь может быть несколько причин. Первая – сверху не спрашивают про «заказ», или спрашивают люди, которые не имеют должного статуса, чтобы повлиять на главного атырауского финполицейского. Вторая – местный начальник финпола не хочет работать задаром и желает получить какой-то бонус за свою работу, поэтому тянет время, чтобы кто-то оплатил «заказ», или придумывает свою схему для получения дивидендов от этого дела.
– Может быть, может быть…, – задумчиво протянул Тоболин.
– А теперь ты ответь мне на один вопрос только предельно откровенно, – прервал его терзания Рязанцев.
– Давай.
– Почему ваш «Генеральный» до сих пор не хочет напрямую обратиться к Бексултанову и попросить его о нормализации ситуации?
– Ты тоже не первый раз задаешь мне этот вопрос, но здесь все не просто. Это не озвучивается, но догадываюсь, что «Генеральный», как истинный отпрыск древнейшего и знатнейшего российского рода, не может просить в ситуации, где он изначально прав.
– Ничего себе, как все непросто, – многозначительно заметил полковник. – А если на кону его детище ценой в несколько десятков миллионов долларов?
– Даже в этом случае, – убежденно подтвердил Тоболин.
– С такими принципами у нас здесь войну не выиграешь, – безапелляционно заявил полковник.
– А мы вот пытаемся…, – грустно улыбнулся Олег.
– Ну что ж, блажен кто верует…
Тоболин на протяжении всего полета из Астаны до Москвы прокручивал предложения Рязанцева, пытался еще раз заочно полемизировать с ним, но это у него не очень-то получалось. Поэтому, по прибытии в офис холдинга, он ограничился краткой аннотацией разговора с Рязанцевым и высказанных им предложений. «Генеральный» внимательно выслушал советника, делая пометки в записной книжке, затем, неопределенно заметив, что надо о многом поразмыслить, попросил по возможности недолго отдыхать в Москве, так как слишком много дел в Атырау.
19 сентября 2006 года (понедельник) – 10.00 Атырау
После первого несостоявшегося судебного заседания по иску холдинга «Межевразийское энергетическое объединение» к ТОО «Шельфконнект» руководство штаба пришло к выводу, что для защиты интересов «МЭО» необходим местный атырауский адвокат. Вопрос был не простой. Предыдущие опыты, в том числе с международной алма-атинской адвокатской конторой, показали, что защищать российскую компанию от «наезда» казахстанской фирмы, имеющей серьезную «крышу», желающих пусть даже за солидные деньги, будет очень немного. Кроме того, раскрученные адвокаты из двух казахстанских столиц не хотели ехать на периферию для участия в процессе, проходящем в каком-то второсортном межрайонном экономическом суде. Сам Атырау – городок не большой, провинциальный и круг претендентов в защитники интересов «МЭО» здесь изначально был крайне ограничен. Другое дело, что «нарубить капусты на пришлых лохах», то есть получить солидные подъемные, дело святое и в данном случае «не пыльное», но таких любителей Панов видел «на раз» и давал им «отлуп» с самого начала ознакомительной беседы.
Две недели напряженной работы подходили к концу, но с адвокатом получалось не очень. Кроме того, следующее судебное заседание по процессу, возбужденному по инициативе самого «МЭО», под давлением судьи Кержовой, компания, по признанию самого Панова, проиграла в одну «калитку».
Наконец, когда перебрали практически всех адвокатов Атырау, провели тщательную проверку и изучение, но не остановились ни на одном из них, пришло время обратиться к последнему в заветном пановском списке претендентов – главе юридической фирмы «Адвокат Малышев В. М.».
Перед встречей с Малышевым Савин попросил советника по экономической безопасности «доизучить» адвоката, так как первичной информации ему показалось недостаточно и имелись кое-какие сомнения.
Тоболин понимал, что «измочаленный» долгими поисками штаб уже просто «дует на воду», но дополнительно озадачил «Хана». Однако, так как адвокат являлся фигурой в городе достаточно известной, к ранее полученной информации удалось добавить немногое.
Малышев Виктор Михайлович, 1950 года рождения, уроженец г. Гурьева (ныне – Атырау). Работал в органах прокуратуры, позднее избирался и назначался судьей горсуда.
Из государственных органов был уволен якобы за злоупотребления спиртными напитками. Однако по оперативным данным Малышева подставили, так как он был неудобным подчиненным, на все имел свое мнение, которое старался отстаивать до конца. Участвуя в качестве судьи в громком по тому времени уголовном процессе, игнорировал указание сверху и осудил виновных на большие сроки. Вскоре после этого был поднят на улице милицейским нарядом якобы в нетрезвом состоянии и доставлен в милицию. В дальнейшем, пока Малышев находился на больничном он был уволен из горсуда. Попытки доказать, что на самом деле он не был пьян, а был избит неизвестными и по этой причине попал в больницу, ни к чему не привели.
По достоверным данным, ранее, работая в прокуратуре, Малышев в пристрастии к спиртному замечен не был. По случаю мог выпить, но меру знал, и контроль над ситуацией не терял. После назначения на пост судьи из-за появившихся проблем с сердцем, спиртные напитки почти не употреблял.
В городе пользовался авторитетом, как грамотный юрист, принципиальный адвокат, который не боится конфликтных ситуаций. Выиграл большинство дел, за которые брался, однако значительная часть из них относилась к разряду уголовных.
По оперативным данным имеет связи в криминальных кругах, где также пользуется уважением. Женат на чеченке, и по утверждениям некоторых источников все дела «разводит» через местных чеченцев.
«Ну, что ж, – прочитав объективку, подумал Тоболин, – пожалуй, на сегодня это единственный реальный вариант. А каким образом он нам будет помогать – это сейчас не важно. На войне как на войне, сегодня главное результат».
Панов встретился с Малышевым, и Виктор Михайлович согласился защищать интересы «МЭО» на проходящем в Атырау процессе.
За это время Тоболину, через возможности «Хана», удалось установить, что ход судебного разбирательства, включая работу с судьями, контролируют люди Сырабаева, истинного владельца «Шельфконнекта», а именно некто Омаров Тархан Алимович. Из Астаны от Рязанцева на последнего была получена ориентировка.
Подполковник Омаров Т.А., 1949 года рождения, уроженец Алма-Атинской области, работал в органах КГБ, а позднее Комитета национальной безопасности РК. Обслуживал линию иностранного туризма. Особого рвения в работе не проявлял. Занимался в основном мелкой фарцой, валютчиками, интердевочками. Для достижения своих корыстных целей использовал служебное положение. Любил выпить, поволочиться за женщинами. Попал в поле зрения службы собственной безопасности КНБ. В результате служебного расследования был представлен к увольнению по отрицательным мотивам. Однако, чтобы не выносить сор из избы и, учитывая просьбу влиятельной неустановленной персоны (предположительно помог родственник по линии жены – Сырабаев), в документах указали, что уволен по состоянию здоровья. В настоящее время работает на Сырабаева и числится начальником службы безопасности ТОО «Шельфконнект».
«Хан» в своих сообщениях отмечал, что Омаров в течение последнего времени несколько раз посещал здание атырауского областного суда, где встречался с руководством судебного органа. После этого провел длительную беседу с судьей Кержовой.
Направляя полученные сведения в Москву, Тоболин дополнил их очевидным выводом, что данные обстоятельства, по-видимому, оказывают существенное влияние на ход судебных заседаний.
Суд шел своим чередом. Тоболин, со слов, прилетавших в Атырау накануне заседаний Савина и Панова, знал, что с появлением в деле адвоката Малышева все круто изменилось. Судья Кержова, которая вела процесс «МЭО» против «Шельфконнекта», оказывается, была ученицей Виктора Михайловича и после приватной встречи с ним начала действовать более объективно. Ничто, казалось, не предвещало беды, но она почему-то случилась.
27 сентября 2006 года (среда) – 17.00 Атырау
В середине недели, примерно за час до окончания рабочего дня, Панов позвонил Тоболину и сообщил, что нигде не может найти Малышева. Адвокат должен был «сбросить по электронке» на согласование руководителю юридической службы «МЭО» какой-то важный для процесса документ, но не выполнил договоренности. Игорь почти весь день звонил на мобильный адвоката, в офис и на домашний номер телефона, но никто не отвечал. Попытка связаться по электронной почте также осталась без ответа. Документ Панову нужен был срочно, так как истекают сроки его подачи в суд, поэтому он решил позвонить Тоболину.
Приняв поручение к исполнению, советник вызвал дежурную машину и направился в адрес, по месту нахождения адвокатской конторы Малышева. При выезде с территории «МЭО-Гурьев» советнику показалось, что среди машин, последовавших за дежуркой со стоянки перед офисом, он заметил подержанный темно-зеленый «Опель», который в последнее время уже несколько раз сопровождал Тоболина при поездках в город. По дороге советник несколько раз высматривал знакомую машину и убедился, что пасут его «плотно», но как-то не очень профессионально.
«Наверное, опера, – догадался Тоболин, – видимо у местного финпола не такой бодрый штат «наружки» как у комитета нацбезопасности или руководство «фиников» больше не считает нужным заморачиваться для выделения специальной бригады для наблюдения за «коммерсами». В любом случае в последнее время пассажиры этого задрипанного «Опеля» что-то уж больно пристальное внимание стали уделять работникам холдинга. При этом работали наглее, но топорнее, чем настоящие филера.
С того момента как Тоболин в первый раз заметил наблюдение, он проверялся постоянно и несколько раз замечал «наружку», но не придавал этому значения, так как не проводил никаких острых оперативных действий, требующих конспирации. Только при организации встреч с «Ханом» или Алмазом приходилось прибегать к некоторым трюкам по уходу от наблюдения и тревожиться за их результативность. Сейчас также не было необходимости проявлять волнение, Малышев официально выступал в качестве адвоката «МЭО».
Небольшой офис был пристроен к торцу обычной панельной пятиэтажки. Входная дверь была заперта. Попытка достучаться до возможно находящихся внутри людей успехом не увенчалась. Тоболин прошелся возле окон и услышал, как внутри зазвонил телефон, но никто трубку не поднимал. Других посторонних звуков изнутри за пятнадцатиминутное нахождение вблизи конторы не улавливалось. Советник набрал Панова и обрисовал ситуацию, попутно уточнив, сколько людей работает в офисе Малышева. Оказалось, что Виктору Михайловичу помогает его жена, которая ведет несложные второстепенные дела и бухгалтерию конторы, а также в штате имеется девушка-делопроизводитель.
Советник начал кружить вокруг офиса, прикидывая, что можно здесь еще предпринять. И тут ему повезло, зайдя внутрь двора пятиэтажки, он увидел пожилую женщину, которая убирала мусор вокруг крайнего к торцу подъезда.
– Добрый вечер, – сказал Тоболин самым приятным голосом, на который был способен, состроив при этом, как он полагал, приветливую физиономию. Женщина, на мгновение остановившись, недобро посмотрела на него и ничего не ответила.
– Вы давно здесь работаете? – снова спросил Тоболин, уже начиная сомневаться в успехе своего предприятия. И оказался прав, женщина снова ничего не ответила и на этот раз даже не отвлеклась от своей работы. «Может она плохо слышит? – подумал советник. – В любом случае попробую еще раз, тем более никаких других шансов хоть что-то разузнать, пока не просматривается».
– Вы извините, я не интересуюсь жильцами этого дома, если вы думаете, что я какой-то аферист. Мне нужен Малышев Виктор Михайлович. Он мне назначил встречу в своем офисе, а самого нет на месте, – как можно громче прокричал советник.
– Не кричите, я не глухая. Много вас тут ходит, интересуется …, – в конце концов, хоть и явно враждебно, но заговорила женщина. Тоболин молчал и ждал продолжения ворчания «технички», как он ее окрестил по подобию того, как называли уборщиц в советской школе. Советник всегда помнил, чему его учили. А опера – наставники на его бывшей работе говорили, что если женщина заговорит, то обязательно постарается выговориться. И действительно «техничка» в какой-то момент, оставив работу, присела на околоподъездную скамейку и начала говорить. Сначала о квартирных кражах в этом районе, затем об угонах автомобилей, о пьяницах, мусорящих в подъездах, и наконец, о своих семейных проблемах. Тоболин все это слушал с напускным интересом и даже иногда ободряюще вставлял пару-тройку фраз. При этом он ждал, когда можно будет перейти к беседе на интересующую его тему. Почувствовав, что пыл собеседницы начинает иссякать, советник перешел к делу.
– А Малышева Виктора Михайловича вы сегодня случайно не видели?
– Я сама его весь день выглядываю. Хотела у него еще утром убрать по-быстрому. Я там тоже подрабатываю. Но Михалыч не пришел. Он вообще-то мужик обязательный, всегда рано на работу приходит, а тут… Может, приболел или еще что.
– А его жена, он говорил, если что, к ней можно обращаться?
– Она в отпуске, к своим в Чечню уехала. И девочка, которая у них работает тоже в отпуске.
– Кто же за Михалычем присматривает?
– Да я ж говорю, он мужик самостоятельный… Ой, заболталась я с вами, а мне ведь борщ еще варить, скоро мои с работы придут. Побегу домой, а Михалычу передайте, если увидите, что завтра с утра у него уберу.
Тоболин попрощался и пошел к машине. Было очевидно, что Малышев на работе сегодня не появлялся, значит нужно было срочно мобилизовать «Хана» на поиски адвоката.
Позвонив помощнику и скоординировав с ним дальнейшие действия по розыску, Тоболин проехал в адрес, где проживал Малышев. Пятиэтажный кирпичный дом находился неподалеку. Советник в течение получаса несколько раз поднимался на третий этаж и звонил в квартиру адвоката. Никто не открывал. Тоболин вычислил окна квартиры Малышева на третьем этаже и убедился, что балконная дверь и форточки были закрыты. Впрочем, это ни о чем не говорило. Учитывая уровень квартирных краж, все жильцы многоэтажек старались, несмотря на жару, закрывать окна, балконные двери и даже форточки. Тоболин еще раз позвонил «Хану» и кратко обрисовал ситуацию. Помощник в свою очередь сообщил, что адвоката ищут через родных, друзей и знакомых. Результата пока нет.
Около 23.00 Тоболин вновь проехал во двор адвоката и убедился, что в окнах его квартиры света нет, и на звонки в дверь никто по-прежнему не отвечает. Советник вернулся в гостиницу, позвонил Панову и детально, как тот просил, рассказал о принятых мерах и результатах поисков, вернее об их отсутствии. Затем еще раз потревожил «Хана» и стал дожидаться утра. Предчувствия были уже не хорошими. Оставалось непонятным, куда мог исчезнуть взрослый, опытный, здоровый и непьющий человек в этом небольшом городе.
28 сентября 2006 года (четверг) – 12.00 Атырау
Панов с утра начал доставать Тоболина, на что советник жестко отреагировал заявив, что он тоже является заинтересованным лицом и как только появится какая-то информация сразу поставит Москву в известность. После обеда позвонил «Хан» и сообщил, что Малышева нашли мертвым в его собственной квартире. Предварительная причина смерти – сердечный приступ. Советник «на автомате» попросил помощника уточнить детали и сразу позвонил главе юридической службы «МЭО».
– Игорь…
– Нашли Малышева? – перебил Панов
– Да, мертвым в собственной квартире.
– Как мертвым? Не может этого быть.
– Предварительно, причина смерти сердечный приступ.
– Это точно? Может быть такое, что там перепутали и умер не он, а однофамилец? И какой такой еще приступ. Нет такого диагноза…
– Это у вас там ничего нет, а здесь у нас все бывает или ты еще ничего не понял? Все по-настоящему… – грустно и устало констатировал Тоболин.
– Если это правда… Да ну, ерунда какая-то, здоровый мужик… Что-то не верится мне в ваш диагноз. Ты уточнить сможешь?
– Ага, сейчас в ментовку пойду с утюгом, участкового пытать.
– А где все его, то есть наши документы?
– Ты у меня спрашиваешь? Игорь, прилетай сам. Вы с ним работали, какие-то бумаги писали… Как я их буду искать, если даже не знаю, что это за документы? А с тобой каждый раз консультироваться, при нашем, сам знаешь, испорченном телефоне… Вот оперативную часть, конечно, вытащим, все узнаем…
– Черт, даже не соображу, что делать в первую очередь… Ладно, будем собираться…, – согласился Панов.
Савин и Панов прилетели на следующий день. Тоболин встретил их в аэропорту. Всю дорогу до гостиницы в основном молчали. Лишь финдиректор изредка бормотал, что не может поверить в смерть адвоката.
После размещения вновь прибывших встретились в холле, где, по просьбе Тоболина, уже успели подать кофе и чай.
– Ситуация с виду достаточно простая, – начал докладывать советник. – Жена Малышева в отпуске. Вместе с дочерью и внучкой уехала к родственникам в Чечню. Михалыч оставался на хозяйстве один. В тот день, когда мы начали его искать, адвокат был уже мертв. Заключение оставили прежнее, сердечная недостаточность.
– А он когда-нибудь на сердце жаловался? – перебил Панов.
– По рассказам бывших сослуживцев, у Малышева были лет пять назад какие-то проблемы с сердцем, но он сразу бросил пить, от слова совсем, и больше вопросов со здоровьем не возникало. Наоборот, когда три года назад родилась внучка, Виктор Михайлович радостно говорил всем знакомым, что как будто сам заново родился.
– Ну и что там дальше? – не выдержал теперь уже Савин.
– После тревоги, поднятой нашим человеком через КНБ, сотрудники полиции в присутствии родственников вскрыли квартиру Малышева. Далее со слов источников. Действия адвоката восстанавливали спецы из местного уголовного розыска. В их заключении указывается, что Малышев в тот день с утра встал, выпил кружку кофе с бутербродом, побрился и стал гладить брюки. В это время, по их предположению у него начался жесточайший сердечный приступ, и адвокат только успел поставить утюг на подставку и упал рядом с гладильной доской. Там его и нашли.
– Качественное заключение, – сыронизировал Панов.
– Другого нет, – резюмировал Тоболин.
– Простой вопрос. Утро, свежий воздух, а в квартире адвоката оказались закрытыми все форточки, судя по твоим докладам? – без особого энтузиазма поинтересовался Панов.
– В отличие от нас полиция данным вопросом почему-то не задавалась. Сделали заключение, что смерть не носит насильственный характер и на этом успокоились. Дело возбуждать не стали.
– Соседей опросили? Никто не слышал никаких криков помощи? Ведь так сразу никто не умирает. В конце концов звук падающего тела. Или он успел поставить утюг на подставку и осторожно прилег рядом? Абсурд какой-то, – злился Панов.
– Нет, полиция больше ничего не делала. Даже вскрытие не проводили. Говорят, родственники жены не позволили.
– А что твой помощник? – наседал Панов.
– Он поднял свои связи в нацбезопасности, и они аккуратно опросили соседей. В результате получены так себе показания одной из соседок по лестничной площадке, что вечером, накануне смерти у Михалыча якобы были гости. Она будто бы слышала громкие мужские голоса в его квартире, но самих визитеров не видела. Да и не факт, что это были голоса не у нее в голове, так как полиция никаких следов присутствия посторонних в квартире адвоката не обнаружила и значит…
– Значит, все-таки его убили, – глухо сказал Панов. – При сегодняшнем развитии медицины изобразить с помощью какого-либо медпрепарата сердечную недостаточность очень даже запросто. Тем более вскрытия не делали. Это же – мечта киллера. А что жена?
– Жена срочно вернулась из отпуска. Занялась похоронами. Обещала вернуть наши документы после выхода на работу, примерно через десять дней…. А зачем надо было убивать Малышева? – после паузы спросил Тоболин.
– А затем, что мы начали выигрывать процесс у «Шельфконнекта» и Омаров угрожал судье, а через нее и адвокату, – веско заметил Панов.
– Угрозы, по-видимому, документально нигде не зафиксированы, а слова к делу не пришьешь, – возразил Тоболин.
– Ага, а ты вспомни всю эту историю с «Шельфконнектом», – взорвался Панов. – Сначала неизвестные бьют Толчинского и Киняева, затем Сырабаев угрожает посадить Толчинского. Он же берет на испуг адвокатов международной юридической конторы в Алма-Ате. Теперь запугивание судьи и скоропостижная смерть адвоката, который начал выигрывать дело против «Шельфконнекта». Это что? Цепь случайных совпадений?
– Вполне возможно. Ты же сам знаешь из оперативной практики, что и не такие совпадения случаются. Но нам все эти сопоставления и анализы ничего не дают. Даже если мы будем вести самостоятельное расследование, мы ничего не докажем…, – задумчиво излагал Тоболин. – А вот родственники жены Малышева горят желанием разобраться во всех обстоятельствах его гибели до конца…, и кое-кто готов оказать им содействие….
– Ты что, с ума сошел? – возмущенно перебил Савин.
– Мои люди здесь вообще не причем, – спокойно заметил Тоболин. – Это я так, для общего сведения. Понимаю, что в интересах «МЭО» сейчас важнее определить характер и направленность наших дальнейших действий.
– Тут ты прав, надо жить дальше, – поддержал Панов. – Просто это тяжело. Вот так терять людей. Даже если ты их знаешь совсем не долго. Давайте помянем Михалыча.
Игорь сходил в свой номер принес из холодильника бутылку водки и плеснул по чуть-чуть в стаканы. Все встали и молча выпили.
– Да, вот как бывает, был человек, и нет человека, – после паузы сказал Савин. – Однако времени до очередного судебного заседания остается совсем немного и надо искать нового адвоката.
Финдиректор связался с «Генеральным» и подробно доложил о случившемся. Получил распоряжение оказать материальную и любую иную помощь семье Малышева. Когда Савин начал об этом рассказывать, Тоболин заметил, что от «МЭО-Гурьев» деньги вдове уже передали, а Павел Ян обещал проследить, чтобы все остальное было организовано надлежащим образом.
Глава 16. Кризис защиты
30 сентября 2006 года (суббота) – 10.00 Атырау
Накануне стало известно, что из-за болезни судьи Кержовой дело «МЭО» против «Шельфконнекта» передано другому судье.
«Хан» через свои источники установил врача, который «сделал» судье больничный. В процессе доверительной беседы врач заявил, что помог Кержовой, так как она находилась на грани нервного срыва. Со слов врача она была очень напугана из-за скоропостижной смерти своего учителя Малышева. Кержова жаловалась, что на нее оказывалось сильное психологическое давление по делу, в котором они вместе участвовали. Кроме того, ей обещали все возможные проблемы, вплоть до физической расправы. Кто конкретно угрожал, Кержова не говорила, но упоминала некоего представителя ответчика, который встречался с ней до суда и предупреждал о возможных неприятностях.
– Ну, что я говорил? – узнав об этом факте, спросил у советника Панов.
– Возможно, ты был прав, но…
– Теперь уже никаких «но». Эх ты, горе-аналитик, жизнь надо знать.
– Меня начинает раздражать этот безопасник из «Шельфконнекта», – не реагируя на сарказм Панова, недовольно заявил советник.
– Решительный мужчина, но мы ничего ему предъявить не сможем.
– А если попытаться? – начал наседать Тоболин.
– Сам и попытайся, ты же у нас за безопасность отвечаешь…
– Времени совсем нет, – перебил очередной зарождавшийся спор Савин. – Нового адвоката мы так быстро не найдем. Предлагаю перенести очередное слушание нашего дела в суде на более поздний срок. Как ты на это смотришь, Игорь?
– Основания у нас действительно есть, сейчас напишу бумагу, и отвезем ее в суд. Ну, а сами примемся за поиски нового адвоката.
– А если нам действовать по примеру противной стороны? – предложил Тоболин. – Документ с просьбой о переносе сроков передать в суд перед самым началом заседания, как это юрист «Шельфконнекта» делал.
– Зачем нам это? – не понял Савин.
– Хочу лично с этим Омаровым познакомиться. Он ведь на всех заседаниях присутствует?
– Да, – утвердительно ответил Панов.
– Ну вот и прекрасно, заседание перенесут и у нас появится время пообщаться, посмотрим, что это за фрукт такой. Как я понял, запугивать женщин он умеет.
Пока Савин и Панов занимались юридической стороной дела, Тоболин попытался выяснить, кого персонально почти откровенно сопровождает «Фольксваген», принадлежащий предположительно службе наружного наблюдения финансовой полиции. Этот автомобиль появился на смену злополучному «Опелю» недавно. Его обитатели парковались на небольшой площадке перед въездом на территорию «МЭО-Гурьев» с начала рабочего дня и исчезали поздним вечером. За два дня наблюдений с помощью охранников, фиксирующих въезд-выезд, удалось установить, что финпол интересуется только передвижениями директора Толчинского, главбуха Макаровой и московских представителей «МЭО».
2 октября 2006 года (понедельник) – 10.00 Атырау
По длинному коридору межрайонного атырауского суда неторопливо вышагивал седовласый мужчина среднего роста, пытавшийся благодаря стильному прикиду казаться моложавым и подтянутым, но уже немного оплывшая комплекция изрядно этому мешала. На вид ему было около шестидесяти. Одет он был в светлый костюм из хорошего магазина итальянской одежды, белоснежную рубашку, на шее был повязан пестрый галстук из шелка, украшенный массивной золотой булавкой. На ногах – дорогие оксфорды. И дополнял этот портрет маслом дорогущий портфель из натуральной кожи. Мужчина держался на некотором отдалении от остальной делегации «Шельфконнекта», которую представляли фиктивная хозяйка ТОО, ее юрист и какой-то свидетель со стороны ответчика. Они громким шепотом что-то горячо обсуждали, время от времени почтительно обращаясь с вопросами к этому солидному господину.
По описанию Рязанцева советник понял, что это и был Тархан Алимович Омаров, собственной персоной.
Советник выбрал момент, когда Омаров находился в самом дальнем конце коридора, и энергично приблизившись к нему, представился.
– Тоболин Олег Алексеевич, советник по безопасности директора холдинга «Межевразийское энергетическое объединение», город Москва.
– Я знаю, – с вызовом сказал Омаров, – ну и что?
– Тархан Алимович, я тоже о вас кое-что знаю. Мы с вами в каком-то роде коллеги, не правда ли?
– Ну, и что из этого следует? – нисколько не заинтересовался Омаров.
– Хотел бы с вами поближе познакомиться, пообщаться. Ведь мы с вами когда-то работали в одной союзной конторе.
– Это было давно, – с явным неудовольствием заметил Омаров, пытался закрыть тему.
– Но это было, – с легким нажимом подчеркнул Тоболин. – Если есть общее прошлое, почему не может быть такого же настоящего и тем более будущего? К тому же и сейчас мы с вами схожие функциональные обязанности выполняем. Наши работодатели могут ссориться, иметь на способы ведения бизнеса разные взгляды, но мы то с вами…
– Давайте встретимся за обедом в ресторане «Каспий», – неожиданно уступил Омаров. – Правда, я не знаю, чем могу вам помочь, но раз уж мы бывшие коллеги, то, по нашей, да и по старой советской традиции как хозяин, я обязан угостить гостя.
На званом обеде, данном Омаровым в ресторане «Каспий», расслабленный хозяин застолья сразу и безапелляционно заявил, что Сырабаев очень обижен на руководство холдинга «МЭО». Главной претензией экс-партнера и совладельца «МЭО-Гурьев» было якобы отсутствие признательности и уважения со стороны «Генерального». Дальше этот рефрен повторялся на протяжении всего застолья. Омаров, поощряемый новыми порциями спиртного, формулировал свои высказывания в стиле «привыкли, как в советские времена, ничего не делая, а лишь указывая из Москвы, деньги лопатой грести». Тоболин сделал вид, что уязвлен, но не прерывал собеседника, провоцируя его только тостами, чтобы у Омарова не иссякало желание высказать все в лицо слабому и безответному противнику.
От общих обвинений представитель «Шельфконнекта» перешел к частностям. «Даже на последнее апрельское собрание никто из основных акционеров «МЭО» не явился, о чем говорить дальше. Кто такие эти Савин и Панов?» – и все в таком духе.
Тоболин, когда готовился к встрече с Омаровым, еще раз проанализировал взаимоотношения «Генерального» и Сырабаева и причины их разрыва. Многие моменты этой истории партнерства, превратившегося в откровенную неприязнь, были неясны, поэтому внимательно слушая безопасника «Шельфконнекта» советник, перепроверял свои первичные предположения.
Основное Тоболин понял быстро. Слово «уважение» у казахстанских «экс-партнеров» было эквивалентно слову – «деньги». Эти халявные деньги – выплаты доли с прибыли казахстанским совладельцам «МЭО-Гурьев», которые ничего не делали по своим обязательствам, оказались слишком тяжелым испытанием для Сырабаева. Получив по итогам первого года солидный куш, «совладелец» и в последующем рассчитывал на многолетнюю безвозмездную щедрость российских партнеров.
По имеющимся данным, Сырабаев очень рассчитывал на эти «нетрудовые доходы», и когда их не получил, решил задать акционерам «МЭО» жесткую трепку в Алма-Ате на общем собрании. Но они не приехали на эти разборки, потому что знали, все будет вертеться вокруг этих выплат и завершится взаимными обвинениями и скандалом. В принципе все так и произошло, но заочно, а не публично. Однако дальнейших шагов Сырабаева в «МЭО» не просчитали.
Дождавшись окончания монолога Омарова и подняв тост за хозяина застолья, Тоболин перевел разговор в другую плоскость. Вспомнил советские времена, совместную учебу в заведениях КГБ с ребятами из Казахстана, и предложил Омарову не забывать, что они коллеги, а сегодняшнее состояние войны между их нынешними работодателями считать делом частным. После этого, вполне удовлетворенные общением, бывшие коллеги поспешили расстаться.
Конечно, на этом званом обеде Тоболин лукавил, как и Омаров, который не раскрывал всех замыслов Сырабаева в отношении «МЭО-Гурьев». Но главное Тоболин выяснил. Настрой у владельцев «Шельфконнекта» был чрезвычайно серьезный, они убеждены, что выиграют суд и у них есть все основания для такой уверенности, они «играли» на своей территории.
Эта встреча с Омаровым неожиданно дала понять больше, чем все предыдущие беседы с руководителями «МЭО», которые не горели желанием распространяться о своих отношениях с бывшими партнерами.
«Получается, что владельцы «МЭО», перед заключением договора с «Шельфконнектом» досконально не выяснили кто такие их будущие партнеры. Кого они представляют, каковы их возможности и намерения. Поверили медийной мишуре или явно переоценили свои силы… не удосужившись понять по каким правилам придется здесь играть. Понятно, что их всячески подталкивали к заключению этого контракта, но, когда начались угрозы и провокации необходимо было остановиться…
Вот здесь, кажется, решающую роль сыграло аристократическое происхождение «Генерального», хотя об этом никто почему-то не говорит. Его слово было решающим. Он слишком понадеялся на свое отношение к высшему дворянскому сословию и свои неформальные связи с правящими кланами РК. Но это сейчас так не работает. Это во времена российской империи местные князьки едва ли не поклонялись представителям петербургских светских салонов, а ныне они хотят сами распоряжаться в своей вотчине. Именно об этом довольно прозрачно намекал Омаров… Похоже этого кто-то высокомерно не учел….
Ладно, это было до меня, и прошлым жить нельзя. Хотя… даже сейчас, вроде бы правильно поступили, не прилетев на общее собрание в Алма-Ату, но сделали явную стратегическую ошибку, обратившись в суд. По всему выходит, что подали иск сами на себя… Не поверив предупреждениям, что россиянам выиграть судебный процесс в Казахстане у казахстанской компании, за которой стоят нехилые покровители, невозможно».
6 октября 2006 года (пятница) – 21.00 Атырау
Учитывая, что последнее заседание суда удалось перенести лишь на сравнительно небольшой срок, Савин и Панов всеми возможными коммуникативными и иными способами занимались срочным поиском адвоката. Иногда, когда необходимо было перемещаться по Атырау для встречи с очередным претендентом, их сопровождал Тоболин. Данная мера была предпринята после того, как стало очевидным, что наблюдение со стороны финпола становилось все жестче и в любой момент могло закончиться каким-нибудь спровоцированным дорожным конфликтом.
Время шло, а поиски результатов не давали. Положение становилось критическим. Было очевидно, что все более или менее перспективные и продвинутые молодые адвокаты сидели в своих «светлых и теплых» офисах и не торопились вступать в битву с гидрой зла. Складывалось впечатление, что они будто знали, что к ним должны приехать люди из «МЭО» и сразу, буквально на пороге, вежливо, но твердо отказывались. Наконец, кто-то из связей Савина вспомнил, что среди атырауских защитников справедливости числится владелец адвокатской конторы «Гуринович и сын».
Тоболин, через возможности «Хана» и Рязанцева, отработал насколько возможно весь список предыдущих кандидатов в адвокаты «МЭО-Гурьев»., но на Гуриновича, который являлся старожилом Атырау, данных оказалось на удивление мало. Согласно имеющимся сведениям Гуринович Валерий Иосифович, 1946 года рождения, уроженец города Гурьева, работал адвокатом с незапамятных времен. Когда-то он действительно «гремел». Выиграл ряд громких уголовных дел, удачно защищал интересы местной нарождающейся буржуазии и никуда не исчезавшей, несмотря на смену общественной формации, «братвы». Однако, судя по сообщениям источников, бремя славы оказалось слишком тяжелым для Гуриновича. От сознания своего величия или уяснив пагубность содеянного, Валерий Иосифович начал пить. В действительности мужик он был не только умный и грамотный, но и достаточно крупный. Около двух метров роста и почти сто сорок килограммов живого веса, что и спасало его от окончательного «впадения в алкоголизм», как говорила жена Гуриновича. За серьезные дела он теперь не брался, да его и не приглашали, но продолжал консультировать всех без разбору, что давало возможность его фирме кое-как оставаться на плаву.
Сын, который значился в названии фирмы, вырос на отцовской славе, но не достиг высот своего родителя в адвокатском деле, а так и остался заштатным стряпчим с маленькой буквы, как на вывеске на фасаде конторы.
Представители холдинга «МЭО» приезжали к конторе Гуриновича несколько раз и утром, когда она должна была только открываться и вечером, когда начиналось закрытие соседних офисов, но все безрезультатно, хозяин не появлялся. Зато в один из вечеров они наткнулись на сына, который видимо периодически заезжал в офис с разными подружками и друзьями. Это происходило скорее всего по мере необходимости открывать отцовский сейф. Причем, на вопрос об отце отпрыск развязно ответил: «Я не в курсах, где он, и когда объявится».
На самом деле, как сообщил «Хан», Гуринович жил в соседнем доме и в настоящее время появлялся в офисе лишь когда у него кончались деньги на пиво, на которое он перешел, выходя из очередного запоя. Пришлось ждать. Адвокат материализовался к концу очередного дня ожидания. Небритый и опухший, в тапочках на босу ногу, в видавших виды джинсах и такой же майке неопределенного цвета он мало походил на поборника правосудия. Но когда он величественным жестом, выпрямившись во всю свою стать, пригласил ожидавших войти, Панов отметил, что даже в таком состоянии Гуринович умеет себя подать.
Смахнув со стола крошки, видимо остатки от пребывания в конторе сына и его друзей, адвокат предложил всем присесть и начал рассказывать о своих славных делах, одновременно показывая вырезки из газет с упоминанием его блестящих побед в судах.
– Валерий Иосифович, – перебил его Панов, – Мы не из газеты «Пионерская правда» и не юные тимуровцы. Нам нужна реальная помощь местного адвоката. Вы не хотели бы нам помочь?
– Молодой человек, Вы спросите в Гурьеве кто такой Гуринович и вам всякий за меня расскажет. Со мной первый секретарь обкома за руку здоровался…
– Сейчас нет ни первых, ни вторых секретарей, – опять не выдержал Игорь.
– Вот это и плохо, – спокойно и без тени раздражения заметил Гуринович. – В этих нынешних правителях нет ни державности, ни солидности…
– Давайте об этом как-нибудь в следующий раз, – предложил Панов и постучал указательным пальцем по своим наручным часам.
– Я вас понял, время – деньги, – прокомментировал жест адвокат и приняв деловой вид, обратился к присутствующим. – Итак, что вас беспокоит?
Панов вкратце рассказал о процессе.
– Кто у вас был адвокатом до этого времени? – спросил внимательно слушавший Гуринович.
– Малышев Виктор Михайлович.
– Знаю, хороший был мужик. И вот теперь мне все ясно. Защищать я вас не буду, но совет дать могу.
– Почему? – жестко поинтересовался Панов.
– И на этот вопрос я отвечать тоже не буду. Я вот еще хочу пожить, пивка попить, – сказал Гуринович и, неторопливо достав из сейфа бутылку пива, начал ее открывать. – А совет мой такой. Адвокат вам местный никакой не поможет. Деньги, как я понял, у вас есть. Так что ищите крупную и влиятельную международную адвокатскую контору.
– Что вы слышали о нашем процессе и о смерти Малышева? – вступил в разговор Тоболин.
– Товарищ, «ваш процесс», как вы это выразились, яйца выведенного не стоит. Я ничего такого о нем знать не знаю, но выиграл бы его, не выходя отсюда, по телефону. А вот Малышева Виктора Михайловича я знал и это единственный человек, который мог вам здесь в Атырау помочь. Теперь все. Рабочий день окончен, я закрываю контору. Вам понятно?
– Да, – сквозь зубы, едва сдерживаясь, сказал Панов. – До свиданья.
Когда они вышли, Панов с чувством хлопнув дверью адвокатской конторы, начал яростно и громко выражать свои чувства, но Тоболин остановил его и предложил обсудить вопрос – чего испугался Гуринович, когда услышал фамилию Малышева.
– Ясно, что Атырау город не большой, слухи здесь распространяются быстро. Гуринович всю жизнь варился здесь в адвокатских кругах и до сих пор кого-то консультирует. Поэтому, он скорее всего в курсе всех «громких» дел, которых здесь не так много. И естественно знает о том, что Малышев умер, работая на российскую фирму…, – нервно высказался Панов.
– Ну и что? Малышев, по официальной версии умер не насильственной смертью. Наш процесс к «громким» не отнесешь, он даже не уголовный. Я не вижу во всем этом ничего такого страшного, что могло бы напугать такого прожженного адвоката как Гуринович, – не согласился Тоболин.
– Ты намекаешь, что это Сырабаев или кто-то из его подчиненных из «Шельфконнекта» так напугали этого адвоката? – догадался юрист.
– Думаю да. Понятно, что потуги Сырабаева не могли повлиять на республиканский финпол и минфин. Пока даже на уровень первых областных руководителей его ресурса не хватает, но на Гуриновича, например, как и ранее на других наших адвокатов он вполне мог воздействовать, – резонировал Тоболин.
– Да, но люди Сырабаева не могли знать, что мы обратимся именно к этому адвокату…
– Тем не менее получается, что кто-то его предупредил и посоветовал не иметь с нами дел, раз он так прятался от нас и сейчас, сразу и категорически отказал.
– Согласен, – вмешался, молчавший до этого Савин. – В принципе Гуриновича предупредить могли даже через сына, не говоря уже о множестве других вариантов.
– Да он нам и не нужен, этот Гуринович, алкаш проклятый, – вновь «взорвался» Панов.
– Не скажи, – возразил Тоболин. – Он мог бы консультировать, а ты выступал бы в суде…
– Что об этом спорить? Поезд ушел, – как всегда подвел черту Савин. – Давайте думать, что делать дальше.
Поздним вечером, когда все члены штаба по спасению «МЭО-Гурьев», почти сломав головы и ничего не придумав, разошлись по своим номерам, Савину из Москвы позвонил «Генеральный» и дал указание срочно вылетать в Москву для оформления документов и подключения к делу нового адвоката Фоминых Николая Ильича.
Из краткого сообщения Рязанцева советник почерпнул, что Фоминых Николай Ильич, был человеком опытным, ранее, до ухода на пенсию, работал в генпрокуратуре Казахстана «важняком» – старшим следователем по особо важным делам. По этой причине знал законодательство РК и имел обширные связи не только по линии прокуратуры, но и в других казахстанских госорганах. Однако значительным минусом было то, что Фоминых не так давно начал адвокатскую деятельность и не имел высокой репутации в казахстанских судебных инстанциях.
Если время, место, помощники или способ действия выбраны плохо или не тобой,
не удивляйся, если что-то не получится.
Слова Ванталы
Часть III
Глава 17. Отступление
30 октября 2006 года (понедельник) – 13.00 Атырау
Состоялось заключительное заседание суда по иску холдинга «МЭО» к ТОО «Шельфконнект».
За день до этого Савин, Панов и Тоболин прилетели из Москвы. Настроение было слегка тревожным, но боевым. Панов самозабвенно готовился к выступлению на суде и заучивал финал блистательной заключительной речи. Савин контактировал с директором и главбухом атырауского филиала. Тоболин, с трудом оторвавшись от в конец обнаглевшей наружки финпола встретился с «Ханом». Последний сообщил, что на нового судью в преддверии «финального аккорда» в открытую продолжают оказывать давление и теперь не только люди Омарова, но и представители финпола. Заключение помощника было очевидным и не утешительным – суд выиграют «шельфконнектовцы». Советник довел эту информацию до коллег, но Панов не поверил в такой исход и попросил Тоболина не мешать его подготовке к решающему заседанию.
На самом заседании чудес не случилось. Судья, выслушав заинтересованные стороны, в том числе и блестящее выступление Панова удалился для принятия решения. Возвратившись через полчаса, буднично зачитал вердикт, который полностью совпал с пессимистическим прогнозом «Хана».
Выходили из здания суда разозленными и мрачными, стараясь не смотреть на полностью удовлетворенных и самодовольных представителей «Шельфконнекта». В машине молчали, но, когда вошли в холл гостиницы «МЭО-Гурьев», Панов взорвался и начал ругаться и доказывать, что проиграно сражение, но не война. Клятвенно заявлял, что будем биться дальше. Савин поддерживал директора юридического департамента и говорил, что как только получим решение суда на руки, сразу вылетим в Москву готовить апелляцию в вышестоящую инстанцию.
У советника по безопасности не было желания спорить поэтому он молчал, хотя по-прежнему придерживался другого мнения по поводу методов спасения «МЭО-Гурьев».
1 ноября 2006 года (среда) – 18.00 Атырау
«Клон» не зря утверждал, что может расписать весь дальнейшей сценарий ревизии дочерней компании холдинга и угрожал осложнениями. После относительного затишья началась проверка внешнеэкономической и иной деятельности «МЭО-Гурьев», теперь уже департаментом таможенного контроля Атырауской области.
Вечером Толчинский, после очередного тяжелого дня проверки, продолжавшейся уже шестой месяц, зашел в гостиницу пообщаться с Тоболиным. Это, в общем-то, было событием неординарным. Обычно советник по безопасности выходил провожать Владимира Даниловича и пытался, насколько это возможно, говорить на прощание какие-нибудь ободряющие слова.
– Можно к тебе? – каким-то надломленным голосом спросил Толчинский, вваливаясь в гостиничный номер советника
– Да, пожалуйста, проходите, Владимир Данилович, присаживайтесь, – неуклюже засуетился Тоболин.
– Ну, как у нас дела? – дежурно поинтересовался директор и неожиданно, не дожидаясь ответа, торопливо предложил. – Давай, Олег Алексеевич, по «маленькой», а то что-то тяжко мне. Все нас бросили, только ты вот пока еще остаешься.
Пока советник убирал со стола ноутбук, директор неспеша достал из внутреннего кармана плаща бутылку коньяка и передал Тоболину.
– Вот, мне давно подарили, но как-то повода все не было. Посмотри, говорят хороший.
Советник взял бутылку и, взглянув на этикетку, подтвердил:
– Правду сказали – коньяк отличный, настоящий армянский. А насчет «все бросили», вы немного преувеличиваете, Владимир Данилович. Просто все там, в Москве, пытаются решить ситуацию на стратегическом уровне, а меня сюда вам помогать направляют. Работа у нас с вами сегодня такая – быть на передовой.
– Вот то-то и оно, что они там, в Москве, все решают, а давно пора уже здесь все решать, – раздраженно заметил Толчинский.
Советник понимал, что Владимиру Даниловичу надо выговориться и ломая плитку шоколада и разливая коньяк он, слушая директора, вспоминал последние дни. Каждое утро, встречая директора во время обхода территории, Тоболин слышал, задаваемый с явной надеждой, один и тот же вопрос: «Ну как у нас дела?». Советнику чаще всего отвечать было нечего и приходилось с наигранным оптимизмом нести какую-то чушь, типа – «положение стабильное» или «без перемен в худшую сторону». Вечером Тоболин также выходил провожать Толчинского, и тот каждый раз смотрел на него, как будто ожидая каких-то чудес. Как дети смотрят на фокусника. И не дождавшись, тоскливо говорил: «Ну, ладно… до завтра…» – и уезжал домой.
Монолог директора и «вечер воспоминаний» Тоболина прервала заглянувшая в гостиницу жена Толчинского:
– Ты что тут застрял, я его, понимаете ли, жду в машине, а он здесь банкет устроил, не знаешь разве, что нельзя тебе злоупотреблять.
– Да ладно тебе, мать, какое тут злоупотреблять? Вот с Олегом Алексеевичем по маленькой решили. Ты лучше скажи своим девчатам, чтобы принесли что-нибудь на закуску.
Лариса Афанасьевна вышла, что-то пробурчав, но, не выражая явного протеста. Вернулась она в сопровождении горничной, которая поставила на стол тарелки с тонко нарезанным сыром, колбасой и огурчиками.
– Ты, Володя, не забывай, что врачи тебе говорили. Я пока в своем кабинете побуду. Вы уж недолго тут, пожалуйста.
– Много они понимают эти твои врачи, – добродушно проворчал Толчинский, – и продолжил рассказывать очередную историю из своей богатой трудовой биографии.
Когда коньяка осталось совсем немного, Владимир Данилович с грустью в голосе спросил:
– Скажи, Олег Алексеевич, только честно. Мы все потеряем? Неужели мы все это столько лет создавали буквально на пустом месте для того, чтобы какой-то посторонний дядя прибрал к рукам? Ты же знаешь, сколько у меня грамот от руководства области, благодарственное письмо президента Казахстана и звание «Лучший налогоплательщик года» я завоевывал. Это что же, все не учитывается?
Тоболин не стал говорить всего, что думает по этому поводу, так как понимал, что прямой ответ на такие вопросы только еще больше расстроит Толчинского, а кривить душой после такого теплого общения не хотелось, поэтому ответил шаблонно:
– Вы же знаете Владимир Данилович, принимаются все возможные меры. Будем надеяться, что на свете есть еще справедливость, и мы сможем отстоять, в том числе с помощью вашего авторитета, наше предприятие.
6 ноября 2006 года (понедельник) – 08.00 Атырау
Тоболин вернулся в Атырау поздней ночью и, немного отдохнув, приступил к составлению плана ближайших действий. Командировка обещала быть очень напряженной. Необходимо было посетить филиалы холдинга в Актау (бывший Шевченко, порт на Каспийском море) и Алма-Ате, и, самое главное, встретиться с одним влиятельным лицом. Данное рандеву готовил Рязанцев и по телефону он не стал о нем распространяться, а сказал только, что встреча может быть очень информативной.
В Атырау нужно было посмотреть ситуацию по таможенной проверке. У Павла Вельяминовича Яна – коммерческого директора «МЭО-Гурьев были свои люди в таможне, но он не очень хотел делиться информацией с Тоболиным. В последнее время коммерческий директор напрямую замыкался на «Генерального» и, пользуясь этим, не откровенничал с руководителем службы безопасности. Задача стояла непростая, попытаться выведать у «скрытного» Яна нужные сведения.
«В бизнесе как в разведке – рассуждал советник, – своих получается, нет, кругом чьи-то интересы, амбиции и конфликты. Хотя, в целом все по проверке вроде бы ясно и сведения по действиям таможни ничего пока не меняют, но конфликт интересов между таможней и финполом на почве разногласий по итоговому документу, может нам как-то пригодиться. Пока я не понимаю как, но встреча с Алмазом должна пролить свет на все эти тени.
Кроме того, необходимо поработать на краткосрочную перспективу. Появление на горизонте таких персонажей как «Геолог» и «Клон», свидетельствует о том, что в ближайшее время в ход могут пойти и более откровенные провокационные действия со стороны финпола. В этой связи необходимо в авральном порядке найти «выходы» на прокуратуру. Пока попытки поисков в этом направлении результатов не дали, а ведь по действующему в Казахстане законодательству действия госорганов можно обжаловать только в этом грозном надзорном органе. Человек в прокуратуре нужен нам не для того, чтобы отслеживать прохождение жалоб «МЭО» на многочисленные нарушения в ходе проверки, а для получения сигнала о том, что в этот надзорный орган поступило постановление финпола о заведении уголовного дела на наших атырауских руководителей. Только в этом случае мы сможем успеть их эвакуировать. Фактор времени здесь решающий. В нашем случае предупрежден – значит спасен. Надо дополнительно мобилизовать «Хана» и Алмаза на работу по прокуратуре».
Тоболин давно уже понял, чем закончится проверка «МЭО-Гурьев». Его оперативный опыт подсказывал, что нельзя слепо поддаваться безудержной вере Панова и беспочвенным надеждам Савина, поэтому советник через возможности «Хана» разрабатывал пути спасения Толчинского и Макаровой.
Данная работа неожиданно получила поддержку на самом верхнем уровне у акционеров холдинга. Перед самым отъездом Тоболина вызвал «Генеральный» и дал задание проработать маршруты экстренного конспиративного выезда в Москву Толчинского и Макаровой. Данное нелегкое решение видимо было принято «Генеральным» единолично, так как на штабе накануне оно не обсуждалось. Тоболин несколько ранее уже поднимал данный вопрос, но тогда он не был адекватно воспринят и теперь советник отдавал должное решительным действиям «Генерального», которые безусловно поддерживал.
8 ноября 2006 года (среда) – 10.00 Алма-Ата
Предотвращая наступление негативных последствий от запущенного хозяевами «Клона» сценария, Тоболин, после визита в филиал «МЭО» в Актау, прилетел в Алма-Ату. Он доставил в здешний филиал конфиденциальную почту и провел всеобъемлющий инструктаж руководства по мерам обеспечения безопасности в период тотальных проверок предприятий холдинга.
Все это было сделано попутно. Главной целью визита в очаровательную осеннюю Алма-Ату была встреча с одним из руководителей таможенного комитета Казахстана, которую организовал Рязанцев.
Встреча с «Таможенником» проходила в одном из загородных ресторанных комплексов, расположенном в чудесном горном урочище. Осенний воздух был свеж, чист и прозрачен. В отличие от продрогшей дождливой Москвы, солнце здесь еще пыталось прогревать утренний ноябрьский холодок своими теплыми лучами.
«Таможенник» был в курсе ситуации с проверкой «МЭО-Гурьев» и сказал, что его ведомство свернет проверку, но не из-за большой любви к россиянам, а потому, что в этом деле финполиция задела честь мундира работников таможенной службы. «Финики» с его слов доказывают, что атырауская таможня слишком благоволила незаконной деятельности «МЭО». Он заявил, что таможня не собирается воевать с финполицией, но и не даст бросить тень на репутацию своего подразделения в Атырау. В заключение, на вопрос Тоболина, что делать с проверкой «МЭО-Гурьев», «Таможенник», как и все предыдущие эксперты, посоветовал выходить на «заказчика» и, поступившись определенными дивидендами, договариваться о приемлемом содержании акта.
Тоболин, поблагодарив «Таможенника», распрощался с ним и, поднявшись в горы, остался ночевать в горном отеле. Только здесь, сидя на открытой террасе и восхищаясь величием и непередаваемой красотой гор, советник почувствовал, как устал, за последние сумасшедшие полгода.
10 ноября 2006 года (пятница) – 11.00 Атырау
«Таможенник» не обманул. Департамент таможенного контроля Атырауской области официальным предписанием приостановил проверку «МЭО-Гурьев». Тоболин, ознакомившись с документом в кабинете Толчинского, пошутил:
– Видимо, это к празднику вам подарок, Владимир Данилович.
– К какому? – удивился директор.
– Сегодня день советской милиции… и таможня, где много бывших милиционеров, дарит вам подарок…
– Да, наверное, последний, – невесело отозвался Толчинский.
– Нет, мы еще с вами повоюем, – как-то неуверенно попытался возразить Тоболин.
– Уже повоевали, Олег Алексеевич. Так повоевали, что остается только распустить людей, закрыть производство на ключ, а ключ закинуть в Урал, чтобы не достался этим… из «Шельфконнекта».
Тоболин не нашел что ответить и стиснув зубы от досады, молча вышел из кабинета.
20 ноября 2006 года (понедельник) – 10.00 Москва
Тоболин находился на приеме у Савина, когда из Атырау позвонил Панов и сообщил, что постановлением коллегии по гражданским делам Атырауского областного суда решение специализированного межрайонного экономического суда оставлено в силе, а надзорная жалоба холдинга «МЭО» без удовлетворения. Савин начал возмущаться, а Тоболин, готовившийся к поездке в Астану, ничего другого и не ожидал, поэтому воспринял новость индифферентно. Его сейчас гораздо больше заботило обеспечение конспирации при организации встречи с Рязанцевым, так как после разрыва с «Клоном» он стал замечать за собой слежку не только в Атырау, но и в условиях Астаны. Выяснить, какое из силовых ведомств является ее организатором, не представлялось возможным, но засвечивать друга было нельзя ни при каких обстоятельствах.
1 декабря 2006 года (пятница) – 15.00 Атырау
Однако визит в Астану пришлось отложить. 21 ноября позвонил Рязанцев и сообщил, что в Атырау сменился начальник Департамента КНБ. Дополнительно Максим проинформировал, что в свое время был наставником нового руководителя областного органа нацбезопасности, когда тот прибыл в Целиноград после окончания учебного заведения.
– Я уже поздравил этого молодого и перспективного генерала с назначением и озвучил твою фамилию, так что ты можешь записаться к нему на прием.
– Что конкретно ты ему рассказал про нашу ситуацию? – поинтересовался Тоболин.
– Просто сказал, что у моего друга проблемы в Атырау и надо помочь. Он пообещал разобраться.
– Он как?
– Не понял? – переспросил Рязанцев.
– В смысле человек нормальный?
– Мы все нормальные, пока по земле ходим, а когда взлетаем, то некоторые теряют ориентиры. Ты в курсе, что у нас в РК генералов небожителями называют?
– Ты не ответил на мой вопрос, – раздраженно заметил Тоболин, который был не в духе из-за снежного кома проблем, которые грозили превратиться в лавину.
– Нормальный… был.
– Спасибо, Макс. Как только вернусь в Атырау напрошусь на встречу к твоему генералу, посмотрю, кого ты там «навоспитывал».
– Посмотри, посмотри. Ревизор, – добродушно пожелал Рязанцев.
В Атырау в это время находился Савин, решавший вопросы с дальнейшими судебными перспективами, поэтому Тоболин прибыл в нефтяную столицу Казахстана лишь 27 ноября. Рязанцев выдал дополнительный телефонный звонок, после которого Тоболина принял новый начальник областного департамента национальной безопасности.
Беседа проходила в кабинете генерала КНБ, который, сдержанно поприветствовав советника, выслушал краткую фабулу и попросил подготовить для него обезличенную обзорную справку по существу вопроса. При этом, что странно, он не задал ни одного вопроса, ничего не обещал, и лишь в заключение, как старые доктора, когда ставят пациенту неутешительный диагноз, нехотя выдавил:
– В вашем деле все очень запущенно. – И через продолжительную паузу добавил, – Если бы мы встретились в начале июня, и я в это время был начальником ДКНБ по Атырауской области, все можно было решить, а сейчас остается только попытаться что-то предпринять, но особых надежд на положительный результат возлагать не стоит.
Заканчивая аудиенцию, генерал назначил новую встречу на 1 декабря, дополнительно предупредив, что не любит читать слишком длинных изложений.
Тоболин доложил о результатах встречи Савину и тот дал указание находиться в Атырау. Справку для генерала подготовит Панов.
Через два дня советник получил готовый документ вместе с жестким указанием действовать строго по плану и не допускать никакой самодеятельности. Кроме того, Панов в категорической форме запретил что-то исправлять в документе и на встрече с генералом не давать по нему никаких расширенных комментариев.
С утра Тоболин переехал из гостиницы «МЭО-Гурьев» в городскую гостиницу «Каспий», которая располагалась на берегу Урала и была значительно ближе к зданию местного ДКНБ. Этим перемещением советник пытался осложнить задачу бригаде наружного наблюдения финпола, которая или временно снимет с него наблюдение или будет вынуждена разрываться на два объекта, что облегчит ему задачу по отрыву от филеров. Устроившись, советник позвонил в дежурную часть Департамента КНБ и сообщив, что ему назначено, записался на прием к начальнику на начало второй половины дня.
Однако, прибыв в установленное время в здание Комитета, советник по безопасности узнал от дежурного офицера, что генерал срочно вылетел в командировку в Астану, а документы попросил передать своему первому заместителю. Позвонить в Москву не было никакой возможности, так как мобильный телефон был сдан при входе в здание КНБ, поэтому Тоболину пришлось заниматься самодеятельностью и принимать решение о допустимости замены начальника на его первого заместителя. Рассудив, что раз материалы будут находиться на контроле у начальника, и он все равно не будет лично по ним работать, а поручит это подчиненным, советник согласился на встречу с первым заместителем.
Моложавый и подтянутый подполковник продержал Тоболина в своей приемной недолго. Приняв посетителя, он распорядился насчет чая и предупредил секретаршу, чтобы его не беспокоили. Сама аудиенция была совсем короткой. Заместитель сообщил, что генерал хотел встретиться с Тоболиным лично, но обстоятельства вынудили его поменять планы. Приняв пакет с документами «комитетчик» спросил, не хочет ли посетитель каким-то образом прокомментировать материалы. Получив отрицательный ответ, первый заместитель начальника ДКНБ, завершая встречу пообещал, что если генералу понадобятся какие-то пояснения, то органы нацбезопасности найдут Тоболина.
Вернувшись в гостиничный номер Тоболин, позвонил «Хану» и попросил выяснить, где сейчас находится главный «комитетчик» области. Помощник перезвонил примерно через полчаса и сообщил, что начальник ДКНБ действительно срочно вылетел в Астану. Тоболин попытался самостоятельно разобраться в причинах, по которым генерал не перенес встречу на два дня, когда он вернется из столицы Казахстана, а поручил передать документы первому заму, но получалось почему-то не очень, и советник не стал себя мучить, а надев куртку, вышел из гостиницы и направился на набережную Урала, подышать свежим, уже почти зимним, воздухом.
Совершая променад, Тоболин прокручивал содержание документа, составленного Пановым для местного начальника КНБ.
СПРАВКА
В 2003 году, после оказываемого физического давления на руководителей компаний ТОО «МЭО-Гурьев» и ТОО «Арсенал» (нападение с покушением на убийство), руководителями холдинга «МЭО» были предприняты попытки найти контакты для защиты интересов бизнеса в РК. В последствии на контакт с руководством холдинга «МЭО» вышел гражданин Казахстана Сырабаев Саят Нурланович. По его заявлению он обладает неограниченным административным ресурсом и, если холдинг поделится с ним долей бизнеса, у ТОО «МЭО-Гурьев» и других, тем или иным образом взаимозависимых структур в Казахстане, не будет никаких проблем.
В 2003 году Сырабаевым от имени компании «Шельфконнект», было приобретено 50% доли компании ТОО «МЭО-Гурьев» по номинальной стоимости KZT 235 095 ($1 507). По условиям сделки, покупатель обязался принести контракты с компанией ДЖИПА, либо его генеральными подрядчиками. В противном случае покупатель должен был оплатить полную оценочную стоимость 50% бизнеса, что составляло KZT 721 367 940 ($5 548 984).
В установленные сроки обязательства, принятые на себя компанией «Шельфконнект» (в лице гр. Сырабаева лично), выполнены не были, ни в части контрактов, ни в части оплаты. Более того, в 2004 году, компания «Шельфконнект» была продана ТОО «Гермес», по имеющимся у нас сведениям около $3 млн., без упоминания об обязательствах. Когда ТОО «Гермес» обнаружил обременение, то предпринял меры к возвращению Сырабаева для окончательного решения вопроса. Гр. Сырабаев, в бессилии что-либо сделать, применил административный ресурс в части привлечения Финансовой полиции, КНБ и пр. органов, для оказания давления на ТОО «МЭО-Гурьев», и, как следствие, отказа акционеров от своих претензий по 50% доли в бизнесе. Причем, всегда при всех беседах, сделках и пр. действиях вышеназванный гражданин заявляет, что действует в интересах и от имени Бексултанова Т. А.
Для решения вопроса по существу взаимоотношений между холдингом «МЭО» и «Шельфконнектом», мы обратились в суд г. Атырау, а также в Адвокатскую контору «Баланс» (в г. Алма-Ата) для представления наших интересов в суде. Однако через некоторое время адвокаты в телефонном разговоре сообщили о состоявшейся встрече с гр. Сырабаевым, который высказал угрозы в адрес адвокатской компании, если они будут защищать наши интересы. В последствии адвокаты отправили в наш адрес электронное письмо с описанием негативной ситуации. Для того, чтобы не подставлять под удар адвокатов, мы были вынуждены отказаться от их услуг непосредственно в суде. В процессе суда было очевидно отмечено изменение поведения судьи на начальном этапе судебного разбирательства и при его завершении. Что на наш взгляд, безусловно указывает на влияние на суд со стороны. В результате решение суда было заведомо не справедливым по его сути.
За семь месяцев не прекращающихся проверок налоговой, таможенной, прокурорской, КНБ на настоящий момент не выявлено никаких нарушений, и все это происходит в условиях постоянного, негативного давления финансовой полиции на коллектив ТОО «МЭО-Гурьев». Следует отметить, что сотрудники финансовой полиции прямо указывают, что у них задача – уничтожить наш бизнес. А также поступали прямые угрозы по телефону со стороны Сырабаева в адрес руководителя ТОО «МЭО-Гурьев», и холдинга «МЭО» (г. Москва).
Приложения:
– письмо ТОО «Шельфконнект» в департамент финансовой полиции и КНБ
– Письмо «МЭО» в КНБ
– Ответ из КНБ
– копия обращения в ТОО «Гермес»
– Письмо компании «Баланс» об угрозах
– Решение суда
– Апелляционная жалоба
Немного подумав, советник подвел итог.
«Справка написана на эмоциях, как для какого-то последнего слова в суде, а не для обращения в солидный государственный орган». Дальше разбирать достоинства эпистолярного стиля не имело смысла и Тоболин приступил к анализу некоторых подробностей, которые были изложены в справке, но советнику были неизвестны и несколько меняли картину взаимоотношений «МЭО» с Сырабаевым. «Получается, что Сырабаев не выполнил своих обязательств по договору и должен был либо вернуть долю в «МЭО-Гурьев», которую ему отдали практически бесплатно, либо заплатить за нее чуть больше пяти с половиной миллионов долларов. Вместо этого он по-быстрому продал свою «перспективную» фирму «Шельфконнект», которой принадлежало 50 % бизнеса «МЭО-Гурьев» за 3 миллиона долларов «Гермесу». Последние, узнав об обременительных обязательствах, адекватно отреагировали и видимо нашли способ «наехать» на Сырабаева и принудить его к возвращению денег. Такого, судя по всему, Сырабаев не ожидал. Почувствовать себя долларовым миллионером и вдруг, вместо кучи денег, к нему возвращается проблемный «Шельфконнект». Возможно, в этот момент он и задумал схему с рейдерским захватом «МЭО-Гурьев» …
Надо ли «подсвечивать» «Гермес» и тех, кто за ним стоит? Они многое знают о Сырабаеве… Может быть…, но у нас нет ни времени, ни сил для отвлечения на такие глубокие исследования, они ушли и больше не имеют отношения к нашему проекту.
Единственное, что «цепляет» … Сырабаев что-то подобное пытался провернуть в начале своей коммерческой деятельности в «Акцизе» и его оттуда «попросили». Значит – это его проверенная отработанная схема.
Частный бизнес… капитализм…, об этом многие у нас мечтали, и он пришел. И вот всего за 5 миллионов… Прав был Томас Джозеф Даннинг про 100% прибыли, ради которых капитал попирает все человеческие законы. Нас при социализме учили другому… Ладно, что-то я не туда пошел, пора возвращаться в гостиницу».
2 декабря (суббота) – 08.00 Атырау
«Хан» с утра разыскивал Тоболина. Так как телефон не отвечал, помощник сообразил, что, несмотря на предстоящий ранний вылет в Москву, советник, как всегда, бегает по степи по своей тропе здоровья. Подождав немного возле гостиницы, «Хан» сел в машину и выдвинулся навстречу Тоболину.
Увидев бегущую в степи фигурку, помощник догнал Тоболина и уговорил его сесть в машину.
– Ну и быстрый ты Олег, ровно как сайга наша. Еле догнал тебя, – улыбаясь «подначивал» помощник.
– Да уж, от твоего стального коня убежишь, как же, – в тон ему ответил Тоболин и немного отдышавшись и попив водички, спросил:
– Что еще у нас случилось?
– Интересная история, – начал как всегда неторопливо рассказывать «Хан». – Вчера, по случаю юбилея одного влиятельного атырауского госчиновника, я был у него в гостях. Но не только я один. На званом вечере было много замечательных людей. И вот, когда праздничный вечер был в самом разгаре, у меня возникла потребность перекурить. Я вышел во двор, стою, наслаждаюсь сигаретой и тут ко мне неожиданно подходит заместитель прокурора города Ильяс Ибраев, который тоже вышел на перекур. И после обмена любезностями вдруг задает вопрос:
«Уважаемый, ты еще интересуешься информацией о «МЭО-Гурьев»?»
Взяв паузу, я начал тушить сигарету, потом искать куда выбросить окурок и тем временем включил диктофон. Будешь слушать?
– Да, если можно и если там нет ненормативной лексики…
– Слушай, болтун, – засмеялся «Хан» и, достав из кармана портативный японский диктофон, включил запись.
«… – В общем-то, да, а что?
– На днях к нам приходили люди из финполиции и приносили постановление о заведении уголовного дела на директора и главного бухгалтера этой фирмы. Но мы пока не подписали эту бумагу.
– Почему?
– Прокурор отписал мне, а я завернул материалы за недостаточностью оснований. Но ты же знаешь, «финики» парни упорные, быстро подсоберут еще чего-нибудь или сами придумают и снова придут с той же бумагой.
– И что?
– Ты, наверное, меня не внимательно слушаешь? Я говорю, что мы «пока» не дали официального отказа, а лишь вернули постановление. Так, что ты передай тому, кто еще больше тебя интересуется этим делом, пусть подумают. Теперь эта бумага мимо меня не пройдет. А я при хорошем отношении могу у прокурора официальный отказ подписать. Ты меня знаешь. Я всегда слово держу. Если со мной по-человечески, то и я по-человечески. Ну а благодарность само собой. Как думаешь, сговоримся?
– Ты Ильяс, большим человеком стал, большие дела решаешь, а я кто? Я – пенсионер, человек маленький и за всех, как ты, ответить не могу…, но людям, которые интересуются, подскажу, что имеются варианты.
– Ну-ну… Только думайте быстрей. Ты мои координаты знаешь…»
«Хан» выключил диктофон и вопросительно посмотрел на Тоболина.
– А ты этого Ибраева хорошо знаешь? – озадаченно спросил советник.
– Неплохо, будем говорить. Он местный, здесь родился, вот и пригодился. А ты что, уже варианты просчитываешь?
– Нет. Ты же знаешь. Мы в эти игры не играем. Я про тебя думаю. Не сдаст он твой интерес?
– Не должен, ведь это он подошел ко мне с предложением, а не я к нему. Да и обязан он мне кое-чем. А насчет игры не знаю – может быть это и есть искомый шанс. Другого может и не быть.
– Может и так, но принципы и честь они не меняются в зависимости от обстоятельств. Они либо есть, либо…– увы. Акта проверки пока нет, и будем надеяться и работать, чтобы его еще долго не было.
– Ты же сам говорил, что нужен человек в прокуратуре, а теперь отвергаешь такой интересный вариант? – озадаченно среагировал «Хан».
– Согласен, вариант безумно интересный, но ты же знаешь мое отношение к «инициативникам» … Как я понял парень нуждается в деньгах… или их любит…, но он сильно преувеличивает свои возможности, со своих позиций он не остановит прокурора области. Но в упреждающем плане может нам помочь… Присмотрись к нему…
– Хорошо, но что мне сейчас конкретно ответить Ибраеву?
– Спасибо за доброту и заботу.
– Ну, он обидится, а обиженный прокурор не будет нам помогать, а даже наоборот, может стать нашим врагом. Нам это надо?
– Тут ты как всегда прав, старина. Тогда скажи, что мы слово тоже крепко держим, и когда закончится проверка, всех кто нам помогал, вспомним и отблагодарим. На той позовем, подарки раздадим, как по обычаю положено…
– Ты, Олег все шутки шутишь, а мне с этими людьми еще жить и работать, – рассердился «Хан».
– Дорогой ты мой товарищ, я все понимаю, но не можем мы так рисковать в нашей ситуации. А чтоб он не обиделся совсем, за счет оперативных расходов свози его на рыбалку, накорми ухой из белуги, подари бочку черной икры и попроси, пусть не обижается.
– Легкий ты человек, Олег, все у тебя просто. Этот Ильяс к нам с рисковым предложением, а мы ему в ответ пляски вокруг костра с ухой.
– Да не так, – возразил Тоболин. – Мы ему говорим, делай все, по совести, и будешь спать спокойно на старости лет, а благодарность она всегда найдет героя.
– Опять самому что-то придумывать придется, – досадливо проворчал «Хан». – Ну ладно, выметайся из машины, балагур, чеши в гостиницу, а то на самолет опоздаешь.
4 декабря (понедельник) – 10.00 Москва
В зале заседаний холдинга «МЭО» собрались члены штаба по спасению дочерней фирмы в г. Атырау. «Генеральный» попросил Тоболина доложить ситуацию на данный момент.
– Повторная встреча с новым начальником департамента КНБ по Атырауской области не состоялась по причине отсутствия последнего. Переносить это мероприятие на более поздний срок не имело смысла, так как, по всей видимости, изучив наши материалы, руководитель областного органа нацбезопасности понял, что помочь нам ничем не сможет. В противном случае генерал нашел бы возможность уведомить нашу сторону о продолжении контакта.
В остальном проверка продолжается и, по мнению наших помощников, может закончиться к новому году. Данное предположение косвенно подтверждается попыткой финпола завести уголовное дело на Толчинского и Макарову. Прокуратура пока не утвердила постановление, но это очень тревожный сигнал. Видимо следует ожидать активизации работы финпола и попыток в ближайшее время «продавить» прокуратуру. Поэтому предлагаю в кратчайшие сроки завершить разработку плана по эвакуации директора и главбуха «МЭО-Гурьев» с территории Казахстана. Кроме того, обязать всех наших сотрудников, работающих в Казахстане быть максимально внимательными, законопослушными и не поддаваться ни на какие провокации.
Савин и Панов в своих репликах попытались расценить отказ прокуратуры от возбуждения уголовного дела как победу над финполом. Но «Генеральный» поддержал Тоболина.
Выступавший затем Панов кратко изложил перспективы судебных тяжб и апелляций «МЭО». В заключении он заявил, что, учитывая сложности, с которыми сталкивается в Казахстане юридическая служба компании, а также вероятное негативное развитие ситуации в ходе дальнейшей проверки «МЭО-Гурьев», необходимо активизировать работу по подготовке материалов для обращения в международные судебные инстанции.
«Генеральный», подводя итоги, поручил Савину с Пановым проработать финансовую и юридическую составляющую по работе с международными правовыми институтами, а Тоболину обеспечить комплекс дополнительных мер безопасности на период окончания проверки «МЭО-Гурьев».
– При этом, – подчеркнул «Генеральный», – самое главное предусмотреть мероприятия по обеспечению максимальной безопасности наших людей. Они ни в коем случае и никаким образом не должны пострадать из-за неправомерных действий наших бывших партнеров.
5 декабря (вторник) – 00.10 Москва
Тоболин сидел в баре аэропорта Домодедово и, ожидая объявления о посадке на рейс на Атырау, еще раз продумывал первоочередные действия при самом пиковом раскладе развития ситуации для «МЭО-Гурьев».
«Международные правовые институты – это хорошо, это правильно, но пока мы будем ходить по инстанциям, финпол, в случае заведения уголовного дела, моментально арестует Толчинского и Макарову. Пожилого человека и женщину в своих застенках они в два счета сломают и заставят говорить то, что им нужно. Поэтому главное, как абсолютно правильно сказал «Генеральный», суметь любой ценой вывести из-под удара директора и главбуха «МЭО-Гурьев».
К счастью, «крыша» у Сырабаева небольшая и действует только в пределах одной страны».
Так рассуждал Тоболин, не подозревая, что совершает большую ошибку, недооценивая возможности бывших партнеров «МЭО» по бизнесу. Он, конечно, знал, что старые комсомольские связи не ржавеют, но не предполагал, что Сырабаев, через эти свои возможности в России, уже начинает зондировать вероятность наезда на холдинг «МЭО» непосредственно в Москве.
9 декабря (суббота) – 05.00 Атырау
В четверг утром Тоболину позвонил Савин и передал указание «Генерального» срочно вывезти директора «МЭО-Гурьев» и его жену «в командировку» в Москву. Дополнительно финдиректор холдинга сообщил, что Толчинский уже проинформирован, получил благословение «Генерального» и рекомендации Панова.
– Валерий Викторович, завтра «командировку» организовать не получится, – категорически отказался советник..
– Почему? – возмутился Савин.
– Не думаю, что об этом надо говорить по телефону.
– Ты же сам все время нас торопил, а сейчас, когда получил «добро» …
– Я отвечаю за людей и обязан обеспечить максимальную степень безопасности при выполнении их «эвакуации». Поэтому, исходя из сложившейся сегодня ситуации, принимаю такое решение, – жестко перебил советник.
– И когда ты собираешься проводить эту работу? Через неделю, когда прокуратура… – начал заводиться Савин.
– Через два дня.
– В Москве решение принято, в Астрахани люди уже завтра будут ждать, а ты…
– Ничего, подождут они на своей территории, – снова перебил Тоболин. – Вы просто передали мне указание «Генерального», а я должен выполнить все надлежащим образом. Для подготовки мне необходимо время.
– Но ты же докладывал, что к «эвакуации» все готово?
– Да и от своих слов не отказываюсь, но есть нюансы, которые необходимо проверить в режиме реального времени.
– Назови хоть одну вескую причину, по которой нельзя начать «эвакуацию» завтра? – не унимался финдиректор.
– В субботу машин на трассе и на границе будет больше, значит затеряться и проскочить будет легче. Кроме того, необходимо активировать запасной вариант «по воде». Такие резоны вас устраивают? Если нет, я могу сейчас вместо подготовки «эвакуации» сесть за ноутбук и еще тридцать три причины вам написать…
– Ты не кипятись, Олег Алексеевич, – уже спокойнее заговорил Савин. – Видимо там Толчинский психует, а он все-таки акционер. Вот тут другие акционеры и «Генеральный», с которыми он на прямой связи, на меня и давят.
– Вот вы им по человечески и объясните, что все это очень не просто реализовать. И еще, если с директором все пройдет нормально, я на следующий день главбуха тоже вывезу.
– А это еще зачем? А кто там с проверяющими работать будет? Не было такой команды… – снова начал заводиться финдиректор.
– А затем, что после «эвакуации» Толчинского уже в понедельник его финпол начнет искать и сразу же, во избежание исчезновения еще и Макаровой, ее немедленно задержат.
– Да за что, если нет законных оснований? Ведь уголовное дело еще даже не возбуждено.
– Причину здесь найдут. Хотя бы даже за переход улицы в неположенном месте. Я все сказал. До свидания, Валерий Викторович.
Советник давно уже продумал способы эвакуации Толчинского и был готов к выполнению поставленной задачи, но ситуация имела тенденцию к изменению и осложнению, поэтому он еще раз рассмотрел все имеющиеся варианты.
«В настоящее время выезжать из Атырау самолетом или поездом нельзя. В преддверии возбуждения уголовного дела финпол мог заранее ориентировать свою агентуру в отделения полиции на вокзале и в аэропорту с указанием о немедленном задержании директора и главбуха. Причины они найдут… Остается единственный вариант, на машине до Астрахани. Если на выезде из Атырау возникнут сложности, существует возможность уйти в сторону Урала и на катере родственника «Хана» нелегально пересечь границу по Каспию».
Тоболин связался с астраханцами и договорился, чтобы машину с сопровождающим на российской стороне границы они представили на день позже. Через некоторое время тамошний директор филиала «МЭО» доложил, что гостиница и билеты до Москвы уже готовы с учетом новых вводных.
Одновременно с переговорами советник подготовил и направил шифрованное письмо «Хану», в котором попросил организовать машину сопровождения и прикрытия. Уточнить какова на данный момент ситуация на выезде из Атырау и подготовить катер на Урале.
Уладив все организационные моменты, советник зашел в кабинет Толчинского.
– Зачем мне уезжать? – после вялого рукопожатия спросил Владимир Данилович. И не дожидаясь ответа, продолжил, – Вы ведь все мне улыбались и говорили, что все будет хорошо. Что все вернется, и что мы победим. Где теперь эти ваши гарантии?
– Владимир Данилович, давайте без эмоций, Вы взрослый человек и прекрасно видели, что мы делали все возможное, но пока ситуация складывается таким образом, что нам необходимо отступить, – попытался успокоить гендиректора Тоболин.
– Так зачем же тогда вы все время меня успокаивали, и Савин ваш, и этот юрист Панов?
– Может, нам надо было истерики повсеместно закатывать? – жестко перебил советник, – Как вы сейчас это пытаетесь делать, или головы пеплом посыпать принародно? Давайте сейчас не будем искать виновных, Владимир Данилович. Мне поручено до границы вас проводить, и я выполняю свою работу. Если есть желание подискутировать, давайте завтра в дороге поговорим…
И вот Тоболин стоял под окнами квартиры Толчинского и ждал, когда появится Владимир Данилович с супругой. Утро робко пыталось пробиваться сквозь ночь, которая цеплялась колючим морозцем за свои права и норовила напоследок залезть под легкую куртку советника. Водитель поднялся в квартиру минут пятнадцать назад, и пора было бы ему уже появиться.
Чета Толчинских вышла из подъезда, когда советник уже окончательно продрог и собирался сесть в машину. Владимир Данилович молча пожал руку, а его супруга только сухо кивнула.
До границы доехали за пять часов, в основном молча, изредка перекидываясь ничего не значащими фразами. Тоболин по рации несколько раз связывался с машиной сопровождения, в которой находился «Хан», но на трассе все было на удивление спокойно. Когда добрались до места, советник набрал номер мобильного телефона водителя «МЭО-Астрахань» и, узнав номер машины, сообщил его Толчинскому.
Владимир Данилович вышел из машины, взял вещи, дежурно пожал руку Тоболину и вслед за супругой двинулся к пограничному КПП. Советник стоял и ждал, пока Толчинские пройдут все пограничные и таможенные формальности. Когда уже на российской стороне они сели во встречавший астраханский автомобиль, советник помахал им рукой и набрал номер телефона Савина.
Таким же образом морозным и туманным утром 10 декабря 2006 года была отправлена в длительную командировку в Москву главный бухгалтер «МЭО-Гурьев» Ганна Ильинична Макарова.
«Кажется финпол нас недооценил, – удовлетворенно констатировал Тоболин, возвращаясь от границы в Атырау. – Ну вот и ладушки».
11 декабря (понедельник) – 15.00 Атырау
Тоболину позвонил «Хан» и предупредил, что в финполе переполох, ищут Толчинского и Макарову и скоро в офисе «МЭО-Гурьев» будет жарко. Советник поблагодарил помощника и направился в кабинет исполняющего обязанности директора.
С Павлом Вельяминовичем Яном советник утром уже встречался, и они обговорили все необходимые действия после неизбежного «возбуждения» финпола. После этого вдвоем они проинструктировали юриста Мулатову и замглавбуха Красавину.
– Павел, ты в курсе, что ситуации в финполе накалилась до предела и они едут к нам в гости? – поинтересовался Тоболин.
– Да, мне уже позвонили, – нервно отреагировал и.о. директора.
– Ну и как? Ты готов? – с вызовом выкрикнул советник.
– Да, – не слишком уверенно ответил Ян.
– Тогда пойду предупрежу девчат. А ты на всякий крайний вызови к себе менеджеров, затей планерку какую-нибудь. У вас же всегда есть рабочие вопросы. Вот и подискутируйте вместе до приезда гостей.
– Хорошо, сейчас займусь, – оживился Павел.
Тоболин едва успел поочередно накоротке пообщаться с Мулатовой и Красавиной, напомнить им про линию поведения и пожелать удачи, как в офис ввалилась целая бригада из финпола.
Ближе к концу рабочего дня позвонил Рязанцев. Советник кратко доложил ему обстановку, после чего позволил себе немного «вольностей», как это называл полковник.
– После «эвакуации» наш офис превратился в какое-то районное отделение финпола.
– Ты смотри там, Олег, поосторожней, – забеспокоился Рязанцев. – Они сейчас могут пойти на любые крайние меры и даже не посмотрят, что ты гражданин РФ.
– Меня твой генерал из КНБ защитит…
– Я серьезно. Они сейчас, пока Астана не узнала про этот «прокол», начнут землю рыть, чтобы вернуть «командировочных».
– Да не беспокойся ты так, – уже серьезно сказал Тоболин. – Финпол все расклады знает. Недаром же Омаров интересовался, почему я так часто здание КНБ посещаю…
– Дальше не продолжай, – перебил Рязанцев, – а то начнешь, «работа у меня такая». Тебе бы по-хорошему сейчас в Москву…
– Да ты что? – возмутился Тоболин. – Как я наших людей оставлю, они и так думают, что все начальство их бросило.
– Да понимаю я, поэтому и не настаиваю, но ты сейчас там меньше геройствуй, а то знаю я тебя. Поэтому слушай приказ старого казахстанского полковника – в город без нужды пару-тройку дней не выезжать. В офисе зря глаза не мозолить. Быть постоянно на связи. Обстановку докладывать ежедневно.
– Слушаюсь товарищ полковник.
– Я на всякий случай предупрежу своего бывшего подопечного, который у вас генералит. В крайнем случае звони ему напрямую. Береги себя и будь постоянно на связи.
Глава 18. Смертельный выпад финпола
20 декабря 2006 года (среда) – 11.00 Москва
Тоболин с утра поздравил «Хана» и других старых знакомых чекистов с профессиональным праздником. Вечером советник собирался встретиться с двумя старыми друзьями и за хорошим столом повспоминать былые дни и всех своих товарищей, отдавших жизнь за Родину. Была у них такая давняя традиция.
Однако ближе к вечеру его вызвал Савин и сообщил, что ночью необходимо вылетать в Атырау. Завтра туда из астраханского филиала прибывает заместитель гендиректора холдинга Ляхов и на месте нужно организовать его прикрытие.
Готовиться к командировке особенно было нечего, еще по старой служебной привычке все вещи и предметы, необходимые для внезапных выездов из Москвы, были приготовлены и собраны заранее в так называемом «тревожном чемодане», который в гражданском варианте трансформировался в спортивную сумку. Конечная цель командировки названа не была, но раз Савин не сказал, значит не знает. Видимо верхнее руководство секретничает.
Учитывая все эти новые обстоятельства, Тоболин поехал на традиционную встречу с друзьями в командировочной экипировке и, объяснив ситуацию, злоупотреблять спиртным не стал, поддержав лишь семь обязательных тостов.
21 декабря 2006 года (четверг) – 16.00 Атырау
Прилетев поздно ночью, Тоболин успел немного вздремнуть. Утром, чтобы привести себя в порядок, пробежался по морозцу и принял душ. Перед началом рабочего дня встретился в офисе «МЭО-Гурьев» с Павлом Яном. Коммерческий директор, который официально был назначен исполняющим обязанности руководителя филиала, держался настороженно. Рассказывая о ситуации вокруг проверки, мялся и выдавал информацию как жестяной тюбик с просроченной зубной пастой, только после сильного нажатия. На дополнительные вопросы любознательного советника, отсутствовавшего в Атырау в течение последней недели, отвечал неохотно и односложно. В конце концов Ян сослался на срочные дела и торопливо выскользнул из своего же кабинета. Тоболин за ним гнаться не стал, решив позже поговорить с Павлом по душам и, напомнив некоторые правила этикета, выяснить причины такого поведения и.о. директора.
До приезда Ляхова оставалось время и Тоболин попытался порассуждать, почему Ляхов выбрал такой странный маршрут для посещения Атырау, но ничего рационального на ум не приходило. Получалось, что замгендира из Астрахани доставили на границу, которую он перешел пешим порядком, а на казахстанской стороне его встретил служебный «Мерседес» директора ТОО «МЭО-Гурьев», прибывший за ним из Атырау. Вряд ли Ляхову не давали покоя лавры Толчинского, который подобным образом пересек границу в обратном порядке двенадцать дней назад. Впрочем, эксцентричность Ляхова никогда особо не поддавалась поверхностному анализу, поэтому советник забросил это бесполезное занятие, связался с «Ханом», узнав от него последние новости, начал думать о произошедших в Атырау переменах.