Kitobni o'qish: «Ретроперспектива»

Иней

лишь свитки листьев

под ногами

шуршат. Еще не поглощенные

снегами!

Объема не хватает звукам –

упадок, увяданье, скука…

Воистину осенний сплин!

И даже этот исполин,

чьи ветви держат небо

покорно, обреченно, немо

смирился с появлением

седин…

Подчеркивая четкость линий,

на черном серебрится

иней!

19.09.15

Камень к камню

с грохотом

катятся глыбы туч,

простерлось строительство

до горизонта,

воздушные замки сдаются «под ключ» –

может вложиться? Хотя бы для «понта»?

Но не успел – уж дымятся руины,

то ли дело – земля под ногами –

осторожно хранит, словно мины,

эры золота, бронзы, глины –

все по полочкам: камень к камню!

10.10.15

Голос крови

кроме хриплого голоса

крови,

кроме злого дыхания

слов,

чем ответить на вызов

погони,

на облаву постылых

подков…

вот бы тут и забыться

боем,

мирный облик, сменив

на клинок,

но от этого топота

в поле

хоть убей, не чувствуешь

ног!

30.10.15

Ихтиология

и листьев под ногами чешуя,

едва ль не поголовно

обглоданы деревья –

зияют рыбьими скелетами,

увы,

но верно ли старинное поверье,

что рыба затухает с головы…

Да бросьте вы! Все это – ерунда

и заблужденье!

Ведь Рыба-Шар Земли –

сплошная голова!

И, вроде, ничего…

Хотя давно уж вызывает

смутные сомненья!

01.11.15

Невидимые нити

опять натянуты

невидимые нити,

опять сетчатка глаза,

словно невод в синеве,

в рисковом поиске

таинственных

наитий,

сквозного лаза

в летящей плотной пелене,

чей плен напоминает

вновь и вновь:

опять натянуты невидимые

нити…

03.11.15

Наваждение

за что ж такое

наслажденье –

вот рот открыл –

и строчка полилась…

как жаль, что это –

наважденье,

а не простая ипостась…

но, все же – вдруг

благословенье

я получил с кручин небес…

или такое

развлеченье

придумал хитроумный бес?

10.11.15

Железка

раскаленная жаром

железка

сыпет искры, жаля

себя,

под ударами молота,

резко

извиваясь змеею,

шипя…

вот и пятна пошли –

от гнева

на беспомощность

злую свою…

превратиться во что?

Только небо

и кузнец продиктуют

судьбу…

10.11.15

Прерафаэлиты

назад к наивной простоте

природы мудрого

величия,

когда, как на ладони вечности,

на маленьком листе

прямая и стремительная линия судьбы

повелевает временем

легко и органично…

когда не именем народа,

чья воля не вполне ясна впотьмах…

решения начнут рождаться лично,

ведь каждый понимает,

что такое свет и страх…

11.11.15

Огород

не чудесным ирисом,

а обычным рисом

обернулись саженцы

из землистой сажи,

беззаветно мысли

полились кумысом,

даже солнце-стража

закатилось в раже,

вся эта картина

затянулась тиной,

грядки огородные

стали вдруг горой,

стала песня дивная

льдинкой лебединой,

а строка бедовая –

бледной лебедой…

12.11.15

Междуречье

открывая врата в междуречье,

на пороге догадок

стоим…

словно берег реки человечьей

обрывается.

Вместе с ним

связь времен, уходящая в вечность,

и пульсирующие

огни

маяков, что пытаются млечно

приручить к себе

корабли…

13.11.15

Детектор лжи

осенний лист фотобумаги

положен ветром в лужу,

словно в сан

подопытного на допросе…

в ближайшие часы

холодной дождевой воде

необходимо будет проявить

и выдержку, и проницательность…

итак, детектор лжи

уже готов к ответственной работе!

И этот беспристрастный полиграф

(по слухам, сводный брат полиграфии),

не выпустит, пока,

сознавшись ли, солгав,

листок

не

подчинится дознавателю в цейтноте…

из

лучших побуждений, с хитрым умыслом,

или по глупости, неважно,

главное – куда: на

вест,

или на ост направить стопы,

иль то – всего лишь сумма веса

с «т» (как масса тела с парой виселиц –

спиной к спине) на фоне серых стен?

Вот постепенно что-то проступает…

постойте-ка, похоже на шлагбаум в стиле

«н»,

но он закрыт, другого хода нет…

а, между тем, пока не разобрать, где

ост,

где вест, вопрос опять из категории

«смотри, не ошибис

ь

с ответом»! Теперь все ясно –

можно повторить на бис, что получилось:

«неизвестность»!

19.11.15

За кадром

разлетелись на мелкие брызги

о гранитные мокрые

лбы

валунов, что лежат бескорыстно,

своевольного моря

валы,

их атаки – накатом стаккато,

их маневры азарта

полны,

все при деле, осталось за кадром,

был ли повод для этой

войны…

02.12.15

Многоточья

зачем разгадывать шарады…

ответ – лишь точка,

окончание

пути.

За ним уж нет иной отрады,

как ухмыльнувшись,

снизойти

до понимания, что тайна,

не так уж глубока

была,

не так уж высоко летала

ее пернатая

душа…

гораздо плодотворней многоточья,

по ним, словно по звездам,

вброд

можно бродить и днем и ночью,

как ненасытных снов

водоворот…

12.01.16

Воспоминания

вгрызаясь в небо, оторваться

от земли,

на передаче зубчатой приблизиться

к сознанью,

что эти облака не так уж

далеки

в своей природе

от воспоминаний…

то пеленой несущихся

как вихрь,

то нависающих свинцовым

дирижаблем,

то вырывающих куски

души,

то вдруг спасающих дождями

от пожара…

13.01.16

Звездопад

открывают звезды

глаза,

напряженно смотрят

сквозь ночь

на поля, города

и леса,

размышляя – чем бы

помочь,

не придумав опять

ничего,

от досады бросаются

вниз,

загадайте желание,

но

не разменивайтесь

на каприз!

14.01.16

Только пиши

по проспекту по Вознесенскому,

по Садовой в Юсуповский

сад

к средоточию рая вселенского,

там познания ветви

шумят,

отражаясь в пруду, словно истины,

там земля побраталась с листьями,

острова к услугам

утят…

там шумы городские сдаются

на поруки зеленой

тиши,

там слова, словно золота унции,

так и льются – только

пиши!

16.01.16

Туча

наползает свинцовая туча,

подминает весь свет

под себя,

из теней сладострастно крутит

бечеву, узлами

скрипя,

рукоделие в ассортименте:

и тоска, как капкан

крепка,

петли виселиц, чтоб на рассвете

запрокинулась

голова,

и узда, и вожжи, и плети,

на аркан пошел

горизонт…

на Земле раскинулся сетью,

синяков и шрамов

узор…

18.01.16

Кара небесная

пастораль из стекла и бетона

идиллически вперив

взор

в сероватое ватное лоно,

завела с ним такой

разговор:

этих туч скитанья бесплодны,

этих вихрей наивен

пыл,

лучше быть тяжелым и плотным,

чтобы каждый мускул

застыл

в гордой позе стального триумфа

на посту летаргии

сна,

ты попробуй, это так круто!

А за пазухой камнем –

душа!

Но в ответ оскорбленное небо

изогнулось пружиной

дождя,

превратило молнией в пекло

возгордившиеся

города…

20.01.16

В Летнем саду

озорные узоры листьев

с мрамором вступают в острый спор

о чистоте и плавности, о миссии

летящих линий, укрощающих простор,

о тонкостях, нюансах светотени,

блуждающей улыбкой тронувшей уста

нагой застенчивой и неподвижной дщери

в Летнем саду на постаменте, где листва

не менее антична, чем скульптуры,

при этом носится на всех парах ветров,

меняя вечность на иные процедуры,

чтобы, в конце концов

припасть к ногам

нагих богинь,

богов…

11.02.16

Реконструкция

бутафория, инсценировка,

реконструкция битвы –

парад,

все «с иголочки», празднично-звонко,

так что рвутся в бой перепонки

под напором псевдосолдат,

тут в атаку ходят с восторгом,

точно зная, что их

не убьют,

иногда лишь в итоге торга

по сценарию можно недолго

превратиться в нарядный

труп,

пушки смачно бьют холостыми,

ни одной воронки

в земле,

ни осколков, ни пуль и в помине

нет следов на бравом мундире,

как и тени поминок

в душе…

04.03.16

Ах!

забрезжили

безбрежные поджилки,

дребезжа –

рассвет верстает свежие

ветра,

страницу за страницей

листает небосвод,

когда угомонится,

когда себя

найдет?

Затихнет в озарении,

Наткнувшись

в облаках

на солнце… и в смятении

проговорится:

«Ах!»

08.03.16

Проблемы законопослушания

нагроможденье вековых камней

раздвинуто молниеносной осью,

по ней стекаются

ко мне

после грозы и грома

россы,

проспект бурлит, как талая вода,

прокладывая русло

изреченьем,

оно переливается:

«О, да! О, да!»

людским стремительным

теченьем,

которое отточит берега,

добавит улицы

и площадей

затоны,

и станет непонятно,

где Нева,

а где в парадном блеске Невский

диктует мне свои законы…

11.03.16

Упрямые и злые

подобно римскому разврату вырожденья,

сметенному по воле варварских стихий

Европа входит в фазу тленья,

посыпав пеплом до самозабвенья

свои традиции, границы,

уныло рассыпаясь

в пыль…

но не язычники,

которых можно перестроить

на европейский христианский лад, а иноверцы

упрямые и злые

теперь штурмуют бесконечным строем,

грозя и Лондон, и Париж

втоптать в руины до распада Трои,

чтобы неверные склонили перед ними выи…

16.03.16

Вне координат

осталось только ждать

и верить –

усталость времени пройдет,

оно отдышится, возобновит поход

по кругу или все-таки вперед,

преодолев земного циферблата

сферы…

замеры, оцифровка

вряд ли прояснят,

куда склонится вектор тяги,

столбами верстовыми реют стяги,

в проводниках – ветра-варяги,

дороги – вне

координат…

06.04.16

«Слеза»

провести языком по

«слову»,

ощутить своеволия

вкус,

курс меняется снова

и снова,

возвращаясь на главный

путь,

словно чтение

наизусть!

когда «небо» царапает

нёбо

и скрипит на зубах

«земля»,

злятся волны морского

озноба,

где-то в горле дыханьем

свистя,

пробиваясь к причалу

со дна,

а за ними в погоню –

«огонь»,

он несется на всех

парусах

белым облаком – как

изгой,

разжигая искры

в глазах…

а на случай пожара –

«слеза»…

14.04.16

Инсталляция к 100-летию Октября

налет беспечного цинизма

на инсталляции лица,

и бродит, бродит призрак коммунизма

в глазах гранитных подлеца,

ухмылочка подчеркивает склонность

шутить, когда вокруг погром,

усы – как вздыбленная волость,

как власть, нависшая серпом,

и тут же молот с наковальней

подобной плахе вековой,

и привкус горечи миндальный

медалей за победу над собой!

20.04.16

Искусство и Природа

искусственно художника

творенье,

естественно желание

творить,

но лезть с природой

в столкновенье

разумно ли… уж лучше

отступить

на шаг, на два и попытаться

снова

поймать невидимую

нить

простого, как дыханье,

слова,

чтобы искусство с естеством

объединить!

28.04.16

«Мы» (Е. Замятину)

разгон удачный –

как по нотам,

подобен пляске –

только выноси,

набиты автозаки под завязку –

как банки шпрот…

охотники с добычей

выбились из сил…

и площадь быстро опустела,

лишь выдают следы

борьбы,

какого черного предела

достигли эти децибелы

в сознании,

что это – «Мы»!

21.05.16

Устои

морские звезды освещают

дно,

лучи сияют в унисон

с прибоем,

у них у всех задание одно –

служа ориентиром,

быть собою…

все остальное –

лишь красивый миф,

не древнегреческий, но все же:

иные рыбы, рот

открыв,

ждут звездопада

словно в ложе – лежа,

но этим звездам пропасть

не грозит –

загадывать желания –

занятие пустое –

созвездия морские образуют

щит,

который сохранит

фатальности

устои!

23.05.16

Руки, звуки, лица

разверзлись хляби

и поток

в них устремился, извергая

из междометий

сложносочиненный слог,

который абсолютно ничего

не объясняет,

но продолжает петь взахлеб,

глотая окончания, сияя,

какое ему дело,

что не смог

членораздельно объясниться…

уж если вырвется на волю

за порог,

сольются в ливне руки, звуки, лица…

попробуй в этой кутерьме

со стилем речи

хоть вчерне определиться!

23.05.16

Не жалея слов

сочится солнце сквозь листву,

дрожат прожилки словно

струны,

и в воздухе

золоторунно руны

могучим эпосом растут,

вливая глубину

в лагуны…

и плещет, плещет море – не видно берегов,

похлеще его доля,

чем вертикаль извечного застоя

у вкопанных как часовые на посту стволов,

невидимые волны,

словно в траву свалив улов,

у ног бурлят прибоем,

не ведая покоя,

и не жалея

слов…

25.05.16

Люди-птицы

в Юсуповский пожаловали панки,

давно их не было

на горизонте видно,

а тут – феерия заклепок, ирокезов,

зеленых, желтых, красных,

синих гребней

среди привычных серых будней,

какая разница, в конце концов,

откуда, кто такие…

на пиво налегают, но в меру элегантно,

во всяком случае, не лезут на рожон,

устроить фотосессию

желающих немало –

конечно, все соскучились по чуду…

никто, как оказалось,

не боится

поговорить и вспомнить

молодые годы…

залетная экзотика в обертке ностальгии,

и через край

переливается оттенками ландшафт,

воркуют тихо, мирно

люди-птицы!

29.05.16

Серена Нева

тупая ноющая боль

в суставах старого моста

гнездится…

его полет с трудом

поддерживают

кницы,

его за своего

уже не принимают птицы,

даже вода волнуется – изволь

посторониться,

а то – вот-вот обрушишься,

придавишь, доходяга…

но он продолжает

стоять на посту,

хотя и похож

на белку-

летягу,

смиряя пролета

воздушную тягу,

не в силах покинуть

серену Неву…

30.05.16

Сияния хор

стильные лилии – линий идиллия –

в полной гармонии словно

в полон

взяли и ритмы, и пульс у рептилии,

плавность изгибов – влияние

волн,

объединив в себе созерцательность

завороженных прохладных

озер

с белою магией, проницательно

льют в глубину сияния

хор!

31.05.16

Фонтанка (Фелиции, Винсенту)

река играет рябью

как рыба

чешуей

под солнце подставляясь

то брюхом, то

спиной,

немного остудившись

под каменным

мостом,

ушла в свои глубины,

словно вильнув

хвостом!

31.05.16

Тени

отпрянули,

попрятались по норам!

Да! Не подарок

солнечный удар!

Притихли, затаились тени

и – ни-ни,

поджали серые хвосты

как полевые мыши,

что-то грызут

на нервной почве – слышишь?

Но до конца так и не ясно –

то ли банально

в праздном

трансе

между собою точат лясы,

то ли подтачивают

корни мирозданья –

сосредоточенно, коварно

и опасно…

11.06.16

Траектория дорог

пружинисты шаги

у трясогузки,

качелями взмывает

хвост…

или весы, не выдержав

нагрузки,

сломались и пошли

вразнос…

но это вряд ли – взвешивая

воздух,

разве возможен этакий

итог,

скорее уж – сигналит

звездам,

чтобы они ей рано

или поздно,

но подсказали траекторию

дорог…

20.06.16

Равновесие на шаре

извне, из воздуха,

из солнечного света

энергия прокладывает путь,

чтобы своим дыханием

проветрить

и оживить речами грудь,

толкнуть вперед,

и шаг

за шагом,

поддерживая на подъеме дух,

вести борьбу за равновесие,

карабкаясь по шару,

когда объято жаром перекрестье

холодным воздухом

распятых

рук…

24.06.16

Столетий латы

между капель дождя –

сушь,

вдохновенны, воздушны

лакуны

словно мимо сверкающих

душ

громыхают всадники-

гунны,

их стремительный натиск –

блеф

для стоических постулатов –

мимолетных теней

набег

отражают столетий латы…

26.06.16

Спасский остров

на граните – оттиск

воды

ватерлинией въелся

в остров

бригантина сидит

на мели,

но обводы по-прежнему

остро

реагируют на волну,

полагая, что с каждым

приливом

хоть на чуточку этому дну

с многотонным

якорем ила

тяжелее сдерживать дух

парусов,

набирающих силу…

26.06.16

Нигде, никогда

серой дымкой пропитан воздух,

тусклый свет источает

земля,

травы сложены ветром на отдых,

проступает пот как роса,

то ли сауна, то ли

баня –

пар бросается прямо в глаза,

даже время тонет

в тумане,

все как будто – нигде,

никогда…

28.06.16

Вращение Земли

пульс времени отплясывает нечто,

чему не подобрать

приличных

слов,

ручьи секунд впадают в вечность,

сливаясь в хор подземных

голосов,

поток шумит, не умолкая,

нащупывая тайные

пути,

берет в заложники

краеугольный

камень,

пытаясь вместе с ним

уйти…

а, может,

все-таки остаться –

пока инстинкты в пух и прах

не разнесли,

а вместо этих диких танцев

просто равняться

на вращение

Земли…

11.07.16

Каждый шаг

накренились карельские кущи

от дыхания северных духов,

чем сильнее их натиск,

тем пуще

и упрямей корней переступы…

по гранитным ущельям

жмутся,

балансируя над обрывом,

им и сладостно, но и

жутко,

оттого и волосы дыбом…

восхождение по кручинам

продолжают и днем,

и ночью,

отступать им вообще

не по чину,

каждый шаг словно камень

прочен!

14.07.16

Багровый шар

ветра ваяли словно духи

из мертвых скал подобие души,

гранитные доспехи

сокрушив,

прислушались как будто повитухи

к рожденью эха

из глуши…

его немые отголоски

вот-вот появятся,

дрожа,

и взвоет изваянием пожар,

и взмоет

огненным колоссом

из-под земли багровый

шар!

05.08.16

В этом мире дивном

на полуслове

как на краешке земли

давно оборван диалог с природой,

леса слизали –

словно языком смели

плоды цивилизации – отходы…

распад ядра

уже не отменить

под грудой шелухи излишне

радиоактивной,

даже дождя стальная нить

уже ржавеет

в этом мире дивном!

06.08.16

Запахи, видения и звуки

восстановить порядок слов

в давно забытом предложении

мешают петли

лимфатических узлов

на свернутой

в спираль дыханья шее…

по сорванной резьбе

невидимый поток

выталкивает на поверхность

буквы,

за пройденным

витком еще виток

впитает запахи, видения

и звуки!

07.08.16

Махаон (Е. Мельниковой)

теченье Черной речки чертит,

выводит на поверхность глубину,

причиной этому не черти,

а любопытство – кто на берегу?

А там – какое совпаденье – мы!

Как раз спустились по крутому склону,

приметив свежие следы

от волн на отмели затона,

свободный – просто дикий пляж,

двухместный, под защитой сосен –

от зависти даже карась впадает в раж,

выпрыгивая из воды, как будто

слово просит,

но все понятно и без слов –

уж повезло, так повезло с погодой,

купанье и загар – достаточный улов,

а впереди – залив

уже распелся финской одой,

к твоей руке поклонник льнет и льнет,

взмах веера – и махаон порхает –

цветных татуировок льет и льет полет,

суля красоты солнечного рая…

но мы ушли по берегу к заливу,

вкусили потайных лесных дорог,

запили небом синим-синим,

забыв про Запад и Восток…

по возвращении домой,

виденья дня перебирая,

ты вдруг заметила в оконном переплете…

взмах веера – и махаон порхает

все в том же страстном и настойчивом

полете!

14.08.16

Блинчики в сметане

все вокруг –

не то, чем кажется…

это – от незнания!

Скажут –

слишком сильный ветер,

а, по-моему – дыхание..

мир окинем беглым

взглядом:

на дороге ржавый гвоздь…

так ли? Может,

шоколадом

пропитался он насквозь…

словно в зеркало

залив

воплотился на просторе,

но и это – только миф –

через миг –

уж с небом спорит,

под влиянием

теней

все меняет очертанья:

были – несколько

камней…

стали – блинчики

в сметане!

19.08.16

Клизма

философы, предтечи, мудрецы,

ваш труд почил, увы, в обозе,

в последней из кибиток,

вязнущих в грязи

во время бегства от запущенной

коррозии,

когда на генетическом пути,

остались лишь шипы –

и больше ни следа от розы…

теории в венце терновых практик

исходят, но уже не кровью –

трупным ядом

постылых тезисов постмодернизма,

когда вместо деревьев

зеленеет баксик,

когда идеи – результат

бригадного подряда…

когда вместо духовной пищи

у них в ассортименте

только клизма!

19.08.16

Новые слова

изгибы строк

напоминают заросли растений

в узорах почерневшего огня,

он превращает даже буквы

в пепел,

но, прожигая скомканные тени,

сверкают проблески, еще тепло тая

в последнем выдохе на пепелище степи,

и дали открываются, и слепят…

разлившись до невидимых пределов,

там бесконечность расправляет плечи,

все звуки мягко тушит тишина,

законы бытия

на воскрешенье переделав,

там время постепенно, не спеша –

по пикселям мгновений память лечит…

там невозможность сама себя

превозмогла…

зола в земле уже пускает корни

в новые слова…

01.09.16

Почувствовать себя

набросить рубище, принять на посошок

и с верным посохом отправиться

в скитанья,

не в Гималаи, не в Индию

с Китаем,

а по российскому отсутствию дорог,

подальше от рычания машин

на зов степей

и девственных лесов,

где кроме птичьих и звериных

голосов

иных не слышно…

лишь тишь, да камыши…

где можно слиться с ветром и с рекой,

припасть к живой земле губами,

омытый Черными и Белыми

морями,

опять почувствовать себя

самим собой…

03.09.16

Угол зрения

алмаз горит на солнце

жаждою томим…

а рядом с ним

стоит стакан граненый,

в котором словно вызов

холодные молекулы воды…

студеная колодезная влага

стакану сводит скулы,

алмаз от зависти скулит

о тяготах блистательной судьбы,

они увязли в прениях,

напуган

каждого из них

начинкой градусов – притих

в антагонизме угол

зрения…

03.09.16

АТО

из окружения

с трудом прорвалось

солнце,

интрига времени

внезапно ожила,

зашевелилась, будто дух

перевела…

но тут же скрылась

с издевательским поклонцем –

очередная туча на престол

взошла,

вороны ходят по песку

как победители надменные –

а то –

им эта тень – как черное манто,

им это на руку (точнее – по крылу)

им в этом урагане

мерещится

АТО!

07.09.16

На Куликовом поле

за гранью этого предела

последуют другие,

но терпи,

полынь гуляет по степи,

ее орда пока не поредела,

на Куликовом поле

дрожь

охватывает конницу степную,

поклоны копий, ропот

сбруи

тревожным озарением –

не трожь!

Напротив – мрачные ряды

молчанием пылающим

объяты,

их клятвы коротки и святы,

нет выше жизни

в этом мире

платы!

О, Русь,

победный выдох

впереди!

08.09.16

Лязг веков

наивны и прекраснодушны

теории романтиков

былых,

пытавшихся найти среди

цивилизаций душных

стихии духа милые следы,

вступить в союз с природой,

восстать против

машин,

вернуть из тьмы заблудшие народы

на Божий свет – к трудам

ручным,

но стонут, стонут постулаты

под ненасытным натиском станков…

давно в металлоломе латы,

скрипит, скрипит конвейер,

размазывая побольнее

слоями – плотно, гладко

все от того же пота

скользкий лязг

веков…

10.09.16

Иллюзия

иллюзия – сестра воображенья,

пусть не родная, но в повадках есть

какое-то похожее броженье,

какая-то к действительности лесть,

не обязательно в попытке приукрасить,

порою может вылезти и жуть,

туман напоминает снасти,

тут главное: бросать или тянуть,

от этого зависит, что поймаешь –

химеру с ядовитым языком

или сирен сиреневую стаю,

или дракона с чешуйчатым хвостом…

10.09.16

Трюмы гордых слов

химический процесс реакционен

по самой сути разложения

частиц,

когда в итоге как на небосклоне

уже не виден абрис лиц,

когда судьба иных

изгоев

изводится по мановению

ресниц,

когда поток сознания изгонит

последние следы знакомых

облаков,

когда ветров невидимые кони

табу растопчут

берегов,

тогда табун морей искомым

значением

наполнит трюмы

гордых слов…

11.09.16

Призванье

и в розницу, и оптом

топот

по мраморным ступеням

прирученных дворцов…

колонны органически не переносят

шепот

щербатых трещин, расходящихся как шов…

их приговор уже готов,

хотя еще не вынесен формально,

крушение любых основ –

для них сценарий идеальный!

Раздвинуть стены, плоть

разъять,

чтобы в руины обратилось мирозданье,

стереть его следы от «А»

до «Ять»…

колоннам это не понять,

нести, поддерживать и Красоту стяжать –

иного нет у них призванья!

12.09.16

Встревоженный народ

из ниоткуда – прямо из песка

растет зелено-сочная

осока,

не суетно, без хитрого подскока,

уверенно – словно из гимна

цитируя слова,

ей, верно, невдомек,

что место не совсем благоприятно,

упрямо раздвигают корни

пряный

от солнечных лучей песок,

а стебли тянутся, и тянутся вперед,

как будто вызов засухе

бросая,

словно в полет собралась стая,

шумят, словно встревоженный народ…

12.09.16

Планктон

вокруг зажженных фонарей

кружится все быстрей, быстрей

планктон…

он дарит тысячи огней

словно желает подружиться,

а кто же против – только за,

привыкли к серебру глаза,

во мрак не хочется –

там глубоко,

там могут потеряться

лица,

лишь тут в сияющем кругу,

в гудящем ореоле

на ветру

упрямо в стиле буквы «У!»

можно могуществу планктона

удивиться!

14.09.16

Туман в Гайд-парке

уголок Ораторов пуст…

что тут скажешь – немая

сцена,

может в пробке застрял Златоуст,

или сильно повысил

цены

исповедник – туманный

Гайд парк…

уголок Ораторов пуст,

что ни скажешь –

уносит ветер,

зазубрил наизусть даже куст

все воззвания, но

безответен –

вместо слов выпускает

пар…

02.10.16

Слепы

скользят, листая воздух,

крылья стрекозы –

страница за страницей

синдромом чистого

листа,

с напором, с треском

вносят правку

в буквари,

попробуй, разбери –

за ними шлейфом пустота…

подобной конспирации

причины неясны,

казалось бы, демонстративно,

шумно украшают небо,

но все усилия бесследны

словно сны –

неуловимы, ветрены

и слепы!

22.10.16

Пеплом лечь

во власти демона художник,

словно в гипнозе –

сам не свой –

остановиться хочет, но не может,

и призрак обретает

кожу

с каждым ударом кисти – как живой,

уже глаза как угли

тлеют,

готовы вспыхнуть и прожечь

и плоть художника,

и душу с нею,

и этот холст, пузырясь и чернея,

чтобы на плечи пеплом

лечь…

20.11.16

Алмаз

алмаза огненные грани,

сверкая рассекают

пополам

холодное стекло… играет пламя,

верша свой суд

назло азам –

не превратится в уголь, в пепел,

продолжит яростно

гореть,

оставит след – горяч

и светел,

две трети – солнце,

лунной доли – треть,

его ядро легко преодолеет

и толщу льдов, и заговор чернил,

проложит ровные аллеи

в потоке времени,

что даже небо поглотил…

13.12.16

«Эх-ма!»

в капкане колокола скупо

безмолвие

на вольные слова,

пока чугунный цокот языка

не обожжет гуденьем

губы,

покатится как судорога звон,

проснется от застоя

воздух,

заговорит тяжелый, грозный,

луженый голос –

скомкан испокон веков…

прервет бессмысленный бойкот

поднимет волны

мощным

эхом,

разбудит будни будто «Эх-ма!»

и за собой всерьез – без смеха

позовет…

14.12.16

Круг писаний

по снегу

словно по листу бумаги

ходит ворон,

его следы – как письмена,

как знаки

чернеют каркающим хором,

вышагивает важно

в белой пустоте тяжелым грузом,

его зарубки

с четким ритмом в тишине

наводят ужас,

его чугунный клюв

холодный, мощный, острый

уже готов

поставить точку…

замкнулся круг писаний

точно остров.

23.12.16

Ждать команд

намеки века не доходят,

превратно истолкованы они –

экзотикой тропических угодий,

салютом кажутся огни

зарницы,

что растет из-под земли,

так из столетия в столетье

сначала появлялся

этот знак,

его глушили хором сплетен,

поддакивая легкомысленно «так-так»,

не замечая приближения атак,

а им только того и надо –

пока дебаты

оформляются в набат,

загонят пушечное стадо

в передовое стойло – на убой,

как на парад,

дело за малым – ждать

команд…

26.12.16

Мгла

и подмигнет униженно светило

сквозь толщу сизого

свинца,

которым небо декабря

заплыло,

деревья и дома, давя,

на долю мига озарит сугробы,

напомнит о возможности

тепла,

и скроется в небесную утробу,

и землю вновь накроет

мгла…

28.12.16

Изгнанники

прямой наводкой солнце

изливает знойный

кадмий,

песок и даже камни

впитали жар

лучей,

растрескались

как сдавленные кольца

иссохшие уста

изгнанников… земля пуста –

не видно даже

миражей…

египетские ночи на контрасте

готовы заслонить

собою путь,

а льдинки звезд горазды обмануть,

прикинувшись источником

огней…

и снова в небе пекло страсти,

пески, пески – за милей

миля,

через пустыню путь мучителен

и длинен,

но поиски судьбы обетованной

среди веков еще длинней…

28.12.16

Пара слов

в сети просиживает долго

и бескомпромиссно –

ядовит и зол…

толкает блоги, но без толку,

в ответ от беса – частокол

то буковок, то смайликов, то гифок –

перевари, мол, потрудись

еще чуть-чуть,

холерику к лицу переболеть и тифом,

и к черной оспе с ящуром

прильнуть,

коровьим бешенством размяться

на досуге,

шизофрении опять-таки услуги

не бесполезны – облегчают

путь,

нытье – еще не паранойя,

взбодрись до внутренних основ,

а на десерт –

смертельный номер –

рискни связать хоть пару слов…

04.01.17

Ветер налетел

на месте Эйфелевой башни

похмелья едкий перегар,

как месть за эйфорию –

страшно

вкусить земле небесных кар,

гордыня вычурной

постройки

затмила разум, чувства, дух,

попрала сталью воздух тонкий,

склевала звезды

как петух,

пока игла гипноз вводила

в цивилизацию самодовольных тел,

на Сену искры сыпались

с Алжира,

из Африки горячий ветер налетел…

05.01.17

Оттают сны

паноптикум, апокалипсис,

питекантроп –

три составные части октября,

промозглый ветер

занимает трон вакантный,

разбрасывает листья,

то со свистом, то хрипя,

освобождает место для метелей,

готовит заморозков

звон,

чтобы сковать тоской потери,

суля великий перелом…

снега накроют как анестезия

окоченевшие конечности

страны,

литавры вьюги вгонят в летаргию…

и лишь весной оттают сны…

09.01.17

Вне гонки

меняется мода на вещи

с завидным, увы, постоянством,

все новые, новые

яства

в меню появляются вещем,

а старые – в прошлом пылятся…

ушли паровозы и перья

гусиные…

сгинули конки,

и дышат на ладан иконки,

и книги – почти что поверье…

но вече у свечек –

вне гонки,

так значит, не все позабыто,

глухие позывы утробы

не все заменить

способны,

еще можно сделать попытку

спастись в старине

бесподобной…

12.01.17

Неизвестность

заметано,

о,кей, договорились –

пусть будет все, как есть сейчас,

пусть остается эта примесь –

холодный след в пожаре глаз…

бывает ли такое –

не уверен,

как можно быть уверенным, когда

не знаешь, подойдет ли

ключ от двери,

увидишь ли за нею облака,

или наделы в стиле илистого дна…

пусть, как и раньше правит неизвестность,

наносит раны хладнокровно,

не спеша,

быть может, этим жизнь и интересна,

иначе заскучала бы душа…

13.01.17

Заговор

вершит, вершит свой заговор Везувий,

в глухой ночи, исподтишка,

с вершины лаву извергая

на Помпеи,

словно безжалостный изувер –

с садистским придыханьем палача…

а может зря

напраслину возводим,

и это, хоть жестокий, но заслуженный урок –

не стоило свою гордыню

воплощать в колонны,

забыв, что есть еще слепой,

но чуткий по-звериному,

всегда голодный рок…

как бы там ни было, но прямо из-под неба

в долину лава катит, катит камни,

и никому из жителей изжить не суждено

кошмар убийственного сна:

лишь пелена из пепла вместо крова,

как идолы расколоты колонны,

а склон горы покрыт ковром багровым,

раскалены его узоры докрасна,

в своей беспомощности

жалки погребальные руины,

но вот остановилась лава –

словно иссякли у Везувия слова…

15.01.17

Какой уж тут Гомер или Овидий

античное величие ищи

в Геракле, Зевсе,

Аполлоне,

что помнят об Энее и Дидоне

конечно же, в агонии

любви,

а нынче – все до крайности убого,

куда ни плюнь –

там креативный блогер

словно паук сидит

в углу сети,

следит, натянуты ли нити,

вибрацию возводит

в резонанс,

чтобы вогнать

пространство в транс,

а время сбросить

на «делите»…

вот только блоги, скрины

и посты,

по сути, оглушительно пусты –

их миссия – раскладывать

пасьянс,

какой уж тут Гомер

или Овидий…

17.01.17

И успокоилась Итака

итак, все могут быть свободны…

и охватила паника Итаку,

не всю, конечно, но тяжелым мраком

гламурным женихам

предстал вдруг белый свет,

тот пир для них последним оказался,

обильным было угощенье

из острых стрел и копий,

которыми их потчевал суровый Одиссей,

не отставал и Телемах

по праву сына,

и замертво валились женихи,

что сватались так нагло к Пенелопе,

Афина лишь подначивала бойню,

считая праведной вершившуюся месть,

сам Зевс благословил

на царство Одиссея,

уняв негодование в сердцах

у родственников павших женихов,

вот так и успокоилась Итака…

18.01.17

Гиены

на выдох завещания,

на запах крови

тянутся гиены,

их гены так устроены –

не ведают стыда,

малейшие намеки на гниение

они воспринимают

«на ура»,

оскалив зубы, окружают жертву,

вгрызаются

в уже холодные бока,

для них чужая смерть

всегда так дорога,

поскольку продлевает жизнь

от морды до хвоста,

согласно конституции,

военному бюджету…

18.01.17

Катастрофически далек

звериной интуиции поверю,

когда сорвутся

со своих орбит орлы,

когда, предчувствуя посев

землетрясений,

взовьются змеи над землей –

возбуждены

тревожной дробью дрожи

в черной глубине,

когда земле дыхание

не впрок,

когда тревога

с каждым выдохом сильней –

даже отважный носорог

на месте замер – насторожен,

а человеку невдомек –

ему и ливень как елей,

не чувствует ни риска,

ни подвоха,

не чует

дальше собственного вдоха,

от окружающего мира

катастрофически

далек…

19.01.17

Чудеса

трещат крещенские морозы,

но лишь в теории…

а на дворе – весна,

тут впору вместо проруби

взять, да и примерить

росы,

ведь небо окропили

каплями дождя…

в январь отсутствие морозов –

исключение из правил,

что лед, что дождь, а суть одна –

вода,

куда всевышний крест направил,

там и вершатся

чудеса…

19.01.17

Предлагая себя

поднимается небо все выше,

наливается синью

Нева,

серебристые льдинки

чуть слышно

тают, шлейфами шелестя,

по шершавой воде

февраля,

отражаются зыбко фасады,

классицизмом, барокко

звеня,

вспомнить лики свои они рады,

извлекают осколки

льда,

вместо них предлагая

себя…

20.01.17

Скульптура изо льда

все контуры и грани

отточены до блеска,

играют мускулы

несокрушимостью своей,

кристаллы льда отваживают резко

любой намек

на бренность дней,

лоснится кожа на скулах исполина,

твердыне компромиссы

не нужны,

скульптура изо льда,

а не из мягкой глины –

в массаже чьих-то рук ей нет нужды,

вот, если бы еще морозы

подольше продержались,

вот, если бы от солнца

зонтик принесли,

а то в глазах уже мерещатся ручьи…

а зрители меняют восхищение

на жалость…

21.01.17

За что

размеренная поступь снегопада

напоминает иногда

гипноз –

как будто кто-то исполняет серенаду

для побелевших от ужаса

звезд,

они сорвались с высоты

покорным стадом,

земное пастбище доводит их

до слез –

совсем не это

им от жизни было надо,

не верят до сих пор, что это все

всерьез,

их миссия – сиять на небосклоне,

а на земле их втаптывают

в грязь,

за что же их с орбиты гордой

гонят,

за что им суждено

так низко

пасть…

22.01.17

С помощью гипноза

дрейфуют континенты, острова, атоллы –

решительно стоять на месте

не готовы,

пусть очень медленно, но держат курс

вперед – к пределам горизонта

новым,

туда, где из ледовых уст исходит треск и хруст…

когда ныряет в море айсберг

с головой,

а брызги взрыва поднимают жуткий вой,

такой, что стынет кровь

у альбатросов,

холодный ужас гложет, рвет покой,

и манит, манит… с помощью

гипноза…

24.01.17

Солнечные иды

как продолжение ветвей

темнели тени,

взлетали, падали, вязали в воздухе узлы,

ложились, обессилев

от борьбы,

на землю, в объятия растений

без лишних пояснений

и затей,

лишь осторожно, тихо отступая

от муравьиной пирамиды

около ствола,

боясь случайно, не со зла

нарушить солнечные

иды,

столь беззащитного подвида рая…

24.01.17

Сделать выбор

разврат… цивилизация…

граница между ними

конечно, есть, но где она…

вершины духа, плоть морского дна

так перемешаны, что иногда

практически неразделимы,

стихии темные и светлые

в борьбе –

как день и ночь

поочередно торжествуют,

лишь продолжительность триумфа

согласуя,

то с солнцем, то с луной…

без устали по воздуху гарцуют,

как будто предлагают сделать выбор

именно тебе…

25.01.17

Не дается в руки

ни буквы, ни слова,

ни знаки препинания,

ни предложения, объединенные

в роман

не приближают к сути,

к пониманью

того, как в воздухе

танцуют инь и ян,

их бесконечное круженье

вдыхаю жадно день

за днем,

они своим невидимым огнем

приводят этот мир

в движенье,

непостижимо это волшебство,

любые объяснения науки –

лишь отговорки,

чтобы сохранить лицо

перед улыбкою Чеширского кота,

что век от века

не дается в руки…

25.01.17

Лавина оглушительного зелья

и бьется пульс

на полную катушку,

ревут ветра, переходя на хрип,

если услышал, значит –

влип,

гармония, но не для нежных ушек –

тяжеловат железный ритм,

искрят раскаты жаркой кузни,

под молотом и атомам

тесно,

такое уж у звуков ремесло,

если не нравится –

excuse me…

поток плотнее, тяжелея селя

пропалывает пальмы

и луга,

и катит, катит, все круша,

и накрывает с головою

лавина оглушительного зелья!

25.01.17

На вольные хлеба

испарина проступит на воде,

когда костер котел

оближет,

его дыхание все ненасытнее, все ближе,

все глубже

проникает в толщу, где

растет в тревоге градус беспокойства,

и вирус паники охватит

пузырьки,

их переполнит пустота, и это войско,

не выдержав давления

тоски,

как драпанет, сверкая пятками –

по-свойски…

исход материи в другое измеренье –

как будто отделяется

бессмертная

душа

от бренной плоти, тяжело дыша

словно испытывая горечь

сожаленья

от окончательной потери якорей,

державших даже в шторм

на рейде,

но поторапливают свыше – поскорей

отчаливай на вольные хлеба –

туда, где свищет

ветер…

26.01.17

Ягненок и пастух

туман заматывает в вату

деревья, воздух,

фонари,

своим размашистым охватом,

не упустив ни тени

зги,

до шепота приглушены сигналы

любых намеков…

не спеши –

вглядись, прислушайся – упали

завесы «позади»

и «впереди»,

по сторонам – слепые стены,

сквозь них проходишь,

словно дух,

заблудший посреди вселенной

в одном лице: ягненок

и пастух…

28.01.17

Спириты

гипнотизируют

морские волны и костер

друг друга,

песчаный пляж

не то, чтобы судьей,

скорей свидетелем при них

притих,

внимая шепоту прибоя,

берег,

не может проронить ни звука,

как будто предвкушая

миг,

когда в ответ на приставания

прилива

костер, опешив, что-то прошипит,

и ночь замкнет свой круг,

спиритов проглотив

лениво…

29.01.17

Архив

нельзя,

нельзя оглядываться –

засосет, проглотит

вмиг водоворот

изжитых мифов и легенд,

нельзя,

нельзя сдержаться –

устоишь ли против

магического притяжения

планет…

они объяты

пульсирующей плазмой

страстей, событий

исторических

и нет

интриг и тайн разнообразных,

которые уже отчаялись

найти ответ…

что в будущем –

быть может, ничего,

а в прошлом

такой разгул загадочных стихий,

что лунным снегом

припорошен

земной возвышенный

архив…

29.01.17

Без лишних слов

тронешь паутину – затрепещет,

зазвенит узлами тонких струн…

в гулком эхе

лабиринта трещин

задрожит паук как звук,

на ветру холодном,

словно зодчий

очень хочет убедиться,

что пропорции не отклонились

ни на пядь,

а иначе впору снова

вспомнить спицы –

прошлое и настоящее связать…

но в сохранности пока

амфитеатр,

к бою гладиаторов готов,

солнце предлагает

свои латы

каждому без лишних слов…

30.01.17

Нарцисс

блестящий стиль, сверкающий узор,

аллитераций грациозные потоки,

и в роли акробата

язык эзопов отрабатывает

лакомые позы,

они забавно грозны –

гораздо грациозней всякой прозы,

хотя и подаются «кирпичом»,

бросаются в глаза изыски гравировки,

так щедро, не вникая, что почем,

строка шипит и тлеет как фитиль,

набита пируэтами рука –

как будто птеродактиль репетирует кадриль

азартно, упоительно и ловко –

вот вам секрет гламурной обстановки…

неистощима щедрость рифм –

подобно нимфам на пленере

Нарциссу примеряют нимб –

какой восторг! – и все остолбенели,

а тот уставился на воду – тоже поражен,

что вместо глубины

ему позирует гримаса, вторя отраженью…

рябит в глазах, берет за горло

и ломает шею,

и душит, душит, душит…

на томной ноте

стынет стон.

31.01.17

Сила тяжести

далекие

ворчливые

раскаты грома

перебирают варианты,

куда свои могучие куранты

надежнее и аккуратно к сроку,

не как-нибудь с наскока,

а полновесно – как итог

преподнести…

пока,

как будто

в оркестровой яме

идет настройка, проба сил –

вот пискнул скрипки

голос вяло,

а вот и контрабас азартно пробасил,

волна созвучий с привкусом

металла

гуляет в небе… туча задрожала,

и ливень словно струны

силу тяжести

излил…

06.02.17

О, времена, о, нравы

изящная словесность

больше не имеет веса,

лишь горечи

осадок

остался на устах,

от стройного величественного леса,

чей воздух был смолисто-сладок,

остались лишь пеньки,

да перегноя прах,

в который раз

(о, времена, о, нравы)

приходится безрадостно

признать,

увы, конечно же, вы правы –

сейчас кроме дурманящей

отравы

уже не ищут ничего

ни толпы черни, ни угорающая

знать…

07.02.17

Пол

на подиум выходят…

нет – вплывают

образчики (так уверяют)

мужской высокой моды –

павлиньи перья, шали из батиста,

в алмазах и рубинах

панталоны,

цветами радуги переливаются

поклоны,

повисли трели

одобрительного свиста,

кружат изнеженные торсы,

сверкают брюки-

неглиже,

что ни король,

так откровенно гол,

невольно – так, случайно

появляются вопросы:

какого… тренда?

Еще или

уже?

Быть может, кто-то просто

перепутал пол?

07.02.16

Не действует совсем

затейливо

переливаются узоры,

расправил крылья

над землей сюрреализм,

и облака клубятся

словно горы,

ни дать ни взять – валькирий

эскадрилья,

сквозняк разносит аутизм,

призывы к разуму, увы,

до простодушия

наивны –

кто ж их услышит

среди воя нерестящихся сирен,

и Сцилла, и Харибда

атакуют нивы,

античные герои тут давно

излишни –

тут логика не действует

совсем…

11.02.17

Бесчестье

лирический герой или эпическая жертва…

смотря по выражению лица –

врожденные черты он легкомысленно и щедро

перековал в ухмылку подлеца,

дворец хрустальный светлый и изящный

на откуп отдал ливням из свинца,

осколки заметая в долгий ящик…

великие открытия вели его в тупик,

распахивая бездну для свободного паденья,

соблазн всевластия его настиг,

затмил собой малейшие сомненья,

казалось, вот он – найден огненный рычаг,

а с ним в комплекте – точка приложенья,

но поворот пошел крушить очаг…

двадцатый век свой аппетит не тормозил,

успев наворотить необратимых бедствий,

обрюзг, отяжелел и выбился из сил,

смирился с тем, какими зверствами известен,

пороки и грехи он сам себе простил…

не передал ли веку новому бесчестье?

12.02.17

Сухомятка воздуха

пересохло горло горного ручья,

запершило шепотом

каменное русло,

скоротечной речи бешено рыча

кружев не обрушить

ни письменно, ни устно,

паутина трещин ловит лишь песок,

шорохи посыпались

вниз по склону,

жаркий,

обжигающий скомканный глоток

пробегает судорогой

по дороге к стону,

сухомятка воздуха, ни следа воды –

ледники на отдыхе,

в отпуске дожди…

19.02.17

Небесные пронзительные трубы

набеги варваров расшатывают стены,

имперские устои

оглушительно трещат,

сдает свои позиции разврат

полуживого Рима… голос крови

уже не слышен из-под ватной пены,

а племена вандалов налегке,

не ведая границ и бремени законов,

крушат, не разбирая на своем пути,

скульптуры, легионы, храмы… цель – смести

лавиной мести ненавистные оковы,

чтобы расчистить место на земле,

но свято место

с пустотой поступит грубо –

придумает, какими чудесами

в который раз себя занять,

и никогда не сможет никакая рать

отбить привычку бесконечными часами

питать огнем, водою, медью

небесные пронзительные трубы…

23.02.17

Искорка внимания

верлибр…

или звучным рифмам дань воздать,

отвергнув лимфатических узлов

громоздкую глухую вязь,

вместо чащобы слов, перекрестясь,

пойти на светлый зов

дорожки лунной, уходящей в даль –

по нивам моря в ритме волн,

чтобы соленой пеной по пути

быть посвященным в череду

созвучий… и предвидеть кораблей судьбу,

чтобы среди мифических легенд найти

античный город, но не Вавилон…

где языки сплелись клубками змей,

где ничего никто не понимает

из сказанного или написанного текста,

гораздо интереснее то место,

где зародилась искорка внимания

друг к другу, к наводненью дней…

28.02.17

Позорный столб

на лицах глянец, а в глазах…

Аллах? Или Христа ристалище?

А может, пробудился Будда?

Как бы ни так – как будто из-под спуда

навыкате, испепеляюще,

в конечном счете, обещая в прах

все обернуть без капли сожаленья,

игриво пляшут бесовские искры,

бенгальские колючие огни,

попробуй их обратно загони –

летят на дальних, и на близких

словно салют на фоне медленного тленья,

в разгаре карнавал несметных толп,

сверкает всюду мишура,

и пенится шампанское в бокалах,

улыбок голливудские оскалы,

невыносимая жара,

и ось земная как позорный столб…

01.03.17

Полоска света

секунда канула…

конечно, в бесконечность –

она еще вернется,

но только в облике ином,

преображенная круговоротом,

в согласии с предложенным контекстом…

бывают, хоть и редко дежавю,

когда минуты словно эхом налиты,

но точно знаешь,

что никогда здесь не был,

однако, то, что видишь, слышишь,

как будто бы с тобой на «ты»,

откуда-то с нависшей высоты

невидимый суфлер начнет шептать

забытый текст, звучащий так нелепо,

но продолжаешь слушать, напрягая душу,

пытаясь то ли вспомнить,

а не то предугадать,

полоску света, которой можно

было бы наполнить

пересечение грядущего с минувшим…

05.03.17

Стальная молитва

расступитесь с дороги торосы,

глыбы вечного сизого

льда,

ледокол готовит вопросы

на засыпку: любите

прозу?

Отвечайте – нет или да…

ноль эмоций, угрюмый

ступор…

а стихию поэзии? – Дрожь –

замерцали растерянно-

тупо,

заскрипели, залязгали зубы –

ледокол на поэму

похож!

У него шпангоуты – рифмы,

вдохновение так

и прет,

а форштевень соткан из ритмов,

нависая стальною

молитвой,

сокрушает с грохотом

лед!

06.03.17

Западники и славянофилы

убийственны и неопровержимы

у западников доводы – смирись…

технический прогресс и вольности режима

от Хартии Великой, действительно

пружиной

Европу вознесли за это время ввысь…

что могут возразить славянофилы…

напомнить по привычке о душе,

традиционно демонстрирующей ширь,

чем, как известно, славится Россия…

или

о православии,

забившем болт на западные билли,

за то, что вносят хаос в неземные оси –

словно вливают в медовуху нашатырь,

подобное, конечно же,

возносит

сознание любое до небес,

кому-то кажется,

что ангел приглашает в гости,

другим же ясно, что заманивает бес…

08.03.17

Грохот

презрев шипение песчаных волн,

пожар полуденных протуберанцев

и злой озноб на фоне лунных танцев,

сфинкс продолжает

свой законный произвол –

гипнозом останавливает спор…

ему переча, выдаешь себя,

вопросы и ответы – западня для диалога,

уж лучше промолчать, чтоб не сойти с ума –

поссориться и так совсем не долго,

когда слова у каждого

идут своей дорогой…

и сфинкс молчит…

уже давно – веками,

он занят созерцанием времен,

даже дыхания не слышно –

тоже в камень

решило воплотиться…

но дух как воздух раскален,

глазницы словно выжжены огнем…

наслушался и насмотрелся:

всюду суета,

она ему неинтересна…

а в сердце замерла эпоха,

по венам вместо крови

месть тысячелетий разлита –

прекрасно понимает – дело плохо…

в пустыню поступь

вдавливает

грохот…

09.03.17

Бесконечный ток

одушевленная гармония

колонн

перед хаосом

лет беззащитна…

дожди, ветра и время свой урон

наносят им коварно

и бесстыдно,

они – хозяева, и если засиделся

гость,

без лишних церемоний

начинают травлю,

опоры подмывают вкривь

и вкось,

и насылают, то снега,

то травы,

выталкивают грубо за порог,

калечат до неузнаваемости лики,

для них законченность строения –

порок,

считают только

бесконечный ток

по-настоящему великим…

15.03.17

А вокруг процветает война

на античных руинах осколки

от снарядов, бомб

и ракет,

слой культурный настолько

тонкий,

что его практически нет,

погребен под варварским

хламом,

обезглавлен, а после – распят…

разве в этом прелесть

ислама,

разве может убийца быть

свят…

не колонна уже, а призрак,

умерла ли уже

Пальмира?

Болевой порог ее низок…

он подобен закату

дна…

а над ним склонилось

полмира,

а вокруг процветает война…

18.03.17

По артерии воздуха

барельефы надрай –

рай!

За дворцовым фасадом

адом

распаляются залы

алым,

под чернеющим пеплом –

лом

и осколки… упрямы

ямы

опустевших глазниц,

ниц

опускаются взгляды –

ядом,

расползаются горечью

речи

по артерии воздуха –

духа…

22.03.17

Воедино

и тянется, и тянется серебряная нить,

сшивая воедино воздух,

воду, землю,

только огонь не удается укротить –

то вспыхнет, то погаснет –

был – и нету…

приходится латать зияние прорех,

обугленные рощи омывать

дождями,

готовить почву к росту – под орех,

от пепла избавляться

лечебными ветрами…

и тянется, и тянется серебряная нить,

сшивая воедино воздух,

воду, землю…

27.03.17

Един (Е. Евтушенко)

обласканный

медвежьей лапой власти,

охаянный

демократической молвой,

он обладал талантом

видеть масти

событий, наполняя их собой,

обычно почести

способны вызвать аллергию,

он в них купался –

позволял иммунитет,

поэтому изгои

так искренне ему хамили,

брезгливо кривил губы

завистливый

эстет…

но какова цена

каких-либо оценок?

И судьи – кто –

судимы вместе с ним…

давайте уж без пошлых

мизансценок,

ведь мир поэзии велик –

разнообразен,

но един!

02.04.17

Отстали

по грани

тонкой словно луч

с повадками опасной бритвы…

шаги отчетливы, но слитны –

нерасторжимы

внутренние

ритмы,

путь их сердцебиения

тягуч –

за миллиметром миллиметр,

нанизывая

жизненные рифмы

на этот острый,

уходящий вдаль шампур,

сверкающий на солнце

атомами стали,

круговорот минут

напоминает то ли ралли,

то ли отчаянный

словно истерика паркур

часов, которые от времени

отстали…

07.04.17

Секрет гармонии

у хаоса

в геноме перекосы!

И пусть

осколки грома жалят

словно осы –

их дикие повадки

всем известны наизусть –

они обычно голодны и босы,

обуй да накорми –

и мигом улетучится

их яростная

грусть…

надрывный рык затих,

и набирает силу

голос

с речитативом леса в унисон,

не отстает и птичий

посвист –

так мелодичен, безоглядно-лих,

и проступают краски

в предрассветной дымке,

пыль звездная

осела утренней росой,

секрет гармонии

на удивление простой –

вдохнуть поглубже этот воздух

зыбкий!

29.04.17

Аварийный дом

свалявшаяся шерсть полуживого дома

повисла клочьями – не чесана,

немыта,

цепного пса

мытарства – dolce vita

в сравнении с параличом,

разбившим стены словно ломом…

бока еще колеблет тяжкое дыханье,

но с места не сойти – к земле навек

прикован –

хозяин позабыл,

ему не писаны законы

заботы, милосердия, простого

состраданья…

30.04.17

Зарубки

не атавизм ли ночи тень…

она отброшена

была без сожаленья,

как будто хвост у ящерицы –

отрастет по новой,

важнее – поскорее улизнуть

за горизонт

до наступления рассвета,

все как обычно – шок и трепет,

нельзя привыкнуть

к этому,

хотя пути для отступления

давно готовы,

в каком-то смысле –

всем известный ритуал,

и жесты –

словно в воздухе зарубки:

вдох и выдох, день

и ночь…

01.05.17

Трава

родишься,

а трава уже встречает,

пусть даже

под январским снегом –

она по-прежнему

жива –

перезимует и воскреснет,

вместе с тобой

поднимется опять,

продолжит бег,

ни на секунду, ни на шаг

не отставая,

цветы, лавровые венки

завянут,

но трава,

сверкая соком изумруда,

останется с тобой до самого

конца –

когда умру,

в последний путь проводит,

и словно часовой

продолжит охранять…

01.05.17

Оркестр свыше

люблю те редкие мгновенья,

когда ни год, ни век

неведом,

когда невидимые нити

сливаются с летящим взглядом,

когда далекое, по сути,

уже рядом,

и солнце, оказавшись,

наконец, в зените,

пропитывает даже тени светом,

когда звенят связующие

звенья,

соединяя плоть и душу,

и волны Финского

залива

так плавны, что их доводы

вполне правдоподобны –

во всяком случае,

во мне

рождается сценарием подробным

история о том, как всем

на диво

оркестр свыше грянул тушем…

02.05.17

Корюшка

укор у корюшки в глазах

застыл,

невелика рыбешка,

но как много в ней печали,

вот только этого

никто не замечает…

весну встречать без корюшки

для петербуржцев –

выше всяких сил,

если ее поджарить, тут же

превратится в золотую

рыбку,

загадывай желания

на целый год вперед,

но не раскатывай губу

уж слишком

шибко,

ведь жадных,

если верить сказке,

облом, в конечном счете,

ждет…

06.05.17

Риск

за кристаллической

решеткой,

под храп насупленных замков

душа алмаза высекает

искры,

из темноты белеет

обелиском,

до звезд рукой подать –

так близко,

но сила тяжести надежна

как засов…

без лишних слов

удерживает властно

на грани взрыва, фейерверка

брызг,

сияние поверхности атласной,

и все усилия опять, опять

напрасны –

алмазный саркофаг

не поощряет

риск…

08.05.17

Колесо

в замедленном повторе видно все,

и крупный план, и мелкие детали,

и вязкую инерцию стального колеса,

ось словно жало – его уже не может

выдернуть оса,

она уже сложила крылья – отлетали,

круговорот как снежный ком несет,

сорвалось колесо и мчится

под откос,

погнулись на ухабах огненные спицы,

на обод налипают комья глины,

глазной орбиты

траекторию отринув,

грохочет, лязгает, ярится,

вот-вот накроет в полный рост…

10.05.17

Перекрестье

сегодня все сошлось –

между дыханием

и небом

ни малейшего зазора,

спокоен словно финский

лось,

готов безоговорочно и слепо

довериться бездонному

простору,

случайностям в нем места нет,

все спроектировано

безупречно,

и каждая песчинка

на своем законном месте,

смакует время

каждый свой момент,

и в бесконечность устремляется

беспечно,

земли и неба снайперское

перекрестье…

18.05.17

Воробей

машинку променял

на воробья

пусть падшего, но теплого еще…

скандал в семье –

до сей поры не видел белый свет

подобного растяпы –

и вот – аврал –

отец готов порвать на тряпки

прохиндеев,

тем более – ушли недалеко,

видны даже в окно…

и справедливость восторжествовала!

Но почему-то возвращенный

железный самосвал

не может своим лязгом заглушить

боль расставанья

с бездыханным воробьиным телом…

17.05.17

Ясон

возвышенные гимны в облаках

отсюда не слышны,

но знаю – их там исполняют

вдохновенно духи,

летая по самому краю

бездонной бирюзовой глубины,

не ведая, ни что такое

страх,

ни вспышка подвига, ни сон,

так, кажется,

античные герои жили,

в упор не замечая никаких преград…

любому испытанию

подобно металлической струне

был только рад

(как поводу расправить жилы)

увязший в золотом руне,

овеянный победами

Ясон…

21.05.17

Пядь

под черным бархатом

уютно кроткому кроту,

он чужд скандальной славы

Минотавра,

но лабиринтом

собственным гордится,

такого не имеют

ни рыба, ни верблюд, ни птица,

его пришлось копать в поту,

кому еще по силам

этот подвиг ратный…

трофеем в данном случае – покой,

пусть где-то громыхают страсти,

ему хватает и своих забот –

расширить погреб

и Дюймовочку принять,

вопрос – не до, а от

какой опасности, чьей пасти

найти земли поглубже

пядь…

22.05.17

Потоки магнетизма (Роджеру Муру)

улыбка, ироничный прищур,

по траектории брови

злодеи падают поверженные

ниц,

их место тут же занимают

знойные красотки,

взболтать, но смешивать –

ни-ни!

С врагами разговор короткий,

а с дамами –

потоки магнетизма

без границ…

23.05.17

Ворохи вранья

закрыть глаза,

заткнуть покрепче уши,

оставить лишь воронку-рупор…

да,

возможно, это выход –

из топи на просторы суши,

где под ногами твердая

земля,

где лес – так лес,

где камень – это камень,

где вместо пуль – бескрайние

поля,

где снова можно будет

говорить словами,

не опасаясь, что их примут

за ворохи вранья…

25.05.17

Шанс

кровь остановится,

свернется словно ежик,

замрет

колючим перепуганным клубком,

заслон самоотверженно-надежен,

и никакой расчет тут ни при чем –

рефлексы вложены

под кожу!

Им не нужны приказы свыше,

они растут из самой глубины,

инстинктом самосохранения

отыщут

возможность защитить живые рубежи,

даже, когда на это шанс

один из тыщи!

26.05.17

Побратимы

перемены необратимы,

не вернуть события

вспять,

берега по воде – побратимы,

но не могут друг друга

понять,

размывает течение русло,

сбросив скорость

на вираже,

плесу слева от этого грустно,

а утес веселится

уже,

буруны так и бьются о стену,

но из камня не выжать

слезу,

даже море ему по колено –

тщетно речка лепечет

внизу…

30.05.17

Грааль (Т. Мэллори)

века дремучие,

доисторические, злые,

разгул коварных кровожадных сил,

злодей кровавый яд могущества вкусил,

в его глазах печать измены

цинично оседает

словно

ил…

теперь-то что –

верфольфом выть,

вытягивая к небу выю,

и вскрикивать от ужаса в ночи,

когда холодный лунный луч

словно Экскалибур коснется горла,

блеснув оскалом из пучины

туч…

магические чары Мерлина на трон

возводят настоящего –

законного владыку,

и Круглый Стол – корона из корон,

и рыцари за ним от мала

до велика

готовы к подвигам, и светятся

их лики

решимостью

на поединок вызвать даль,

чтобы добыть

священный обжигающий Грааль…

03.06.17

Не было и нет

смешны теории и «школы»

в попытках оправдать

себя,

их постулаты вечно голы,

дрожат, на сквозняке,

сипя,

а ветер даже не заметит

сухого дерева

скелет,

живет как жил на белом свете,

вопросов не было

и нет!

14.06.17

Этому вы рады?

наступит срок –

ему, как ни крути,

а просто будет некуда деваться,

наступит, оглядится и поймет

насколько близко ожиданиям и снам

то состояние прострации

и транса,

в котором так бесславно оказался…

чего не миновать – свершилось,

что теперь…

кто оказался прав –

ученые, ломавшие через колено

Время

или луддиты-ретрограды,

и стоил ли сомнительный навар

таких невиданных потерь,

которые, похоже,

превратились в бремя,

неужто этому

вы рады?

17.06.17

Развалины

поскрипывают старые ступени,

рассохшиеся доски

с хрипотцой

поют куплеты на мотив

простой,

испытывая тишины терпенье –

ну, все, довольно –

стой –

и замерли шаги, осекшись –

куда забрел? Что

за хоромы?

Следы былого стерты до мозолей –

хромы…

но нет, не ропщут

развалины когда-то пышной

Ропши,

они готовы разразиться молнией

и громом!

22.06.17

Восход

что дальше делать – невдомек –

молиться, плакать,

может быть, смеяться…

не хочется предстать ханжой,

тем более – разнузданным паяцем,

когда не выучен урок,

возмездия приходится бояться!

А может, все же повезет –

бывают чудеса на белом свете,

когда уходит в полдень тень

и открывается дорога, и олень

выходит на тропу, и ловит вольный ветер,

чтобы понять, где западня,

а где сверкает искрами

восход…

25.06.17

Твои изгибы

в ту дверь теперь уж не войти,

она осталась в глубине

десятилетий,

возможно ли исправить

хотя бы косяки,

что заперты в груди,

как будто в тесной клети,

их острые углы мешают мне

дышать,

их скрип так часто переходит

в хрипы,

воспоминаний снова

нарушая гладь…

но все же в этом есть и благодать –

в том смысле,

что я им благодарен…

да хоть за то, что не дают забыть

твои изгибы…

26.06.17

Еще живое эхо

а стоит ли

стога осенних листьев

ворошить…

под ними только влажные,

холодные устои,

да брось это занятие пустое,

но продолжает ветер

ворожить…

что ищет, кажется, и сам

не зная,

но верит – рано или поздно

что-нибудь найдет –

покой, багрянец рваной

раны,

а может, золота аккорд –

еще живое эхо

солнечного

Рая…

27.06.17

Точно!

насколько прочно

слов, когда-то сказанных

соединительные ткани

удерживают от паденья дождь…

плотина рано или поздно,

но устанет,

прорвется ливень,

все, что было раньше

зачеркнет…

ну, что ж, и он не вечен –

когда размытых многоточий

закончатся запасы,

окажется, что солнце светит

так же ясно,

как, если бы сейчас

случилось сотворенье мира,

и первое же сложенное слово

легко могло бы предсказать

все то, что уже было…

причем, точно!

27.06.17

Цена

опять исчезла –

так испаряется эфир –

бесследно –

даже ароматы забрала

с собою,

да что там ароматы –

вырвала из памяти кусок

живых воспоминаний

с боем,

так вот откуда в космосе

так много черных

дыр,

подобные кометы

умыкают плазму,

поэтому вместо галактик –

голландский ноздреватый

сыр

бесплатный…

его бы в мышеловку –

цена под стать

соблазну!

29.06.17

Границы сна

белые ночи бывают прозрачней

иного пасмурного дня –

все небо светится

от облаков

до дна,

и, кажется, не так уж мрачен

этот серый Петербург,

что словно циркуль поднял шпиль –

а как иначе –

какой же он без инструмента

демиург?

Измерил расстояние до Пряжки,

Коломну водным кругом

очертил,

хлебнул из Мойки как из фляжки,

чтобы восполнить трату сил,

и прокатился по Фонтанке

на лодке лунного серпа,

притормозил и раз, и два

у Вознесенского…

вот это да –

как ни гляди, а спозаранку

едва видны границы

сна…

03.07.17

Свои воды

окрепнут ноты,

встанут на крыло,

ударят небо

перелетным клином,

оно уступит словно глина,

пропустит, чтобы поглотить,

и в глубине раскатом длинным

заговорит июльский гром,

его язык без перевода

понятен людям и зверью –

могучим, грубым, будто «У»,

подобно острому углу

потоп в загул

отпустит

свои воды…

05.07.17

Сигнал покорности

захватывает дух

от этой высоты,

от пения потока воздуха

в ушах,

от скорости

сверхзвукового урагана,

которому без разницы,

что «поздно», а что «рано» –

уж если налетел,

то сразу в пух и прах

разносит все песочные часы,

переворачивает время,

невзирая на протесты,

и душу, и сознание, и плоть,

и даже память низвергает

с пьедестала,

все это для него –

не более, чем тесто,

и месит, месит, месит – вплоть

до получения

покорности сигнала…

07.07.17

Готов

тончайшие оттенки пасторали

переливаются в твоих глазах,

дрожат,

наверно, это эльфы постарались –

им это просто – залетели

утром ранним,

и не спешат теперь

назад,

им полюбились эти нивы

и теплые объятия

приветливых

ветров,

они не то, чтобы ленивы,

скорее, следуют примеру ивы,

ну, вот – один уже склонился

и расплакаться

готов…

08.07.17

Рубец

через

владения ветров

по горлу неба тянется

порез,

он выглядит как горизонт,

зарубцевавшийся благодаря

лечебным травам,

но не дает покоя эта рана,

в любой момент

грозит открыться и залить

багровым светом землю, море…

фантомной боли призрачен

предел –

берет истоки в прошлом –

можно лишь нащупать

рубец неровный в небесах,

оставшийся от Вознесения

на память…

09.07.17

До исступленья

и кружит, кружит

тополиный пух…

сравнение со снегом,

хоть не ново – в точку,

она водоворотом – просто «Ух!»

в себя вбирает все вокруг –

и зрение, и память,

даже слух,

и держит на своих орбитах прочно…

спираль потока увлекает вглубь,

не оставляя шанс на отступленье,

а я не рыпаюсь,

я не настолько глуп,

чтобы надеяться на помощь

твоих губ,

но, видимо, непроходимо туп,

если готов безропотно терпеть

порезы от твоих острот

и впредь –

до исступленья!

11.07.17

Мост

на бреющем полете пролетела чайка,

за ней остался белым шлейфом след

на перистые облака слегка похожий,

свои клинки вложило солнце в ножны –

пожалуй, на сегодня уже хватит

ослепительных побед…

смириться перед новой властью,

обещай-ка!

И черный бархат опустился на помост,

кричать ли «Браво!», хлопать ли в ладоши,

пытаясь вызвать этот день «на бис»?

Вопрос в кромешной тишине повис…

не в силах ждать ответа дольше,

упал

и от удара

превратился в мост!

24.07.17

Небесные истины

из этой ветки

робко выглянула тень,

сама не знает,

зачем отпочковалась…

казалось бы – такая малость,

а с ней приходится считаться,

на – надень,

чтоб не простыла,

хотя бы шаль из листьев,

тебе еще расти

и крепнуть предстоит,

поднять свое дыхание на щит,

узнать всю глубину

небесных

истин…

25.07.17

Не выразить словами

похоже, память – орган чувств…

иначе, чем же объяснить

смятенье,

которое разбрасывает тени

среди горячих всполохов

невиданных видений,

толкающих под ребра

пульс…

похоже, память

изощряется с годами,

растет и расчищает себе путь

к истокам, не давая ни секунды

отдохнуть

ни сердцу, ни душе –

живая словно

ртуть,

причем, настолько,

что не собрать, не подчинить,

не выразить словами…

25.07.17

Исход

открыты карты…

и молчание повисло,

чтобы затем

спикировать, с размаху дать

под дых,

заставить сделать

выдох…

но ничего не изменилось

в окружающем

со всех сторон

настойчивом подлунном

мире…

кроме одного –

еще понятней стал исход

неравного,

навязанного свыше

боя…

26.07.17

Верх мечты

и сосны замерли –

с иголочки одеты –

стоп-кадр

мощного лесного дефиле,

во всей красе –

как на параде бравые кадеты –

морская выправка –

под облаками бескозырок ленты

едва видны

ввиду того, что растворились

в синеве…

в воображении – моря и океаны,

архипелаги на краю земли,

вели им броситься на абордаж –

и сразу станут

стремительны, пружинисты

их станы –

для корабельных сосен

превратиться в мачты –

верх мечты!

27.07.17

Суд

бесследно

в небе пропадают птицы…

попробуй – ни на ощупь,

ни на взгляд

их путь не поддается

расшифровке…

сначала в точку

превращаются их лица,

что означает –

их не стоит ждать назад –

они летают без страховки…

куда их крылья

занесут

довольно сложно догадаться,

а сами и не думают

давать отчет,

их бездна синяя влечет,

где белые

преобладают танцы,

и где земной

просто абсурден суд…

27.07.17

На убеленной инеем бумаге

пока читаешь эту незатейливую фразу,

пяти секунд – как не бывало –

сверкнули пятками

и скрылись

необратимо словно выдох –

безвозвратно…

«здесь и сейчас» ушло,

что будет дальше –

неизвестно…

окупятся со временем затраты?

Побеги обернутся ли

могучим лесом?

Или останутся чернеть

на убеленной инеем бумаге?

28.07.17

Глаза

зачерпнуть ладонью

и обжечь

об этот воздух губы,

вздрогнуть

от крика чайки

резкого как налетевший

ветер,

и, наконец, заметить,

что небо удивительно похоже

на голубые

широко открытые глаза…

28.07.17

Увяданье

нырнуть

и под водою превратиться

в немую тень…

там, в принципе –

не до разговоров вслух,

и про себя подумать –

вот ты в лоне

зарожденья жизни,

зачем выныривать

на эту громогласную,

но обреченную на увяданье

сушу…

29.07.17

Морская утка по-Терийокски

и долго-долго бились финны

над генетической загадкой –

как вывести морскую утку…

смириться не хотели, не могли

с досадной плоскостью залива,

их глазу утки

были жизненно необходимы,

их грация, изящество и живость

так требовались для полноты

чухонского загадочного счастья…

усилия генетиков, как вижу,

увенчались оглушительным успехом –

перед глазами важно, горделиво

курсирует вдоль берега

науке

доселе неизвестный вид –

морская утка, более того –

по-Терийокски!

29.07.17

Ветер обвести

есть паруса,

которые каким-то чудом

даруют кораблю способность

не уступать напору ветра,

а напротив –

бросить ему вызов,

пойти навстречу,

схлестнувшись курсами –

чем яростней давление, тем круче

встречный шаг,

ни волн пощечины, ни заговор течений

тогда не могут повернуть корабль

вспять –

у этих парусов имеется в запасе козырь –

волшебная способность

вокруг мачты

самый хитрющий ветер

обвести…

30.07.17

Орел или решка

так высоко подброшена монета,

от трения о воздух

раскалилась

добела,

зависла и сверкает солнцем,

ни разглядеть, ни угадать

какою стороною повернется –

нет никакого шанса,

так что – орел

или всего лишь решка?

Придется подождать,

пока не упадет

на землю…

30.07.17

Жизнь

сверкает камушек,

одет буквально в искры,

подобным блеском может похвалиться

только лесная ящерка,

у камушка глаза лучисты

от падающего солнечного света…

так, может, под его переливающейся

шкуркой

тоже затаилась –

от греха подальше

жизнь…

30.07.17

Стать ничьей

Споткнулась

тень на полуслове

и упала

к твоим ногам,

признав тем самым,

что, пожалуй, ошибалась,

пытаясь забежать вперед,

ей прошлого

вдруг показалось мало,

внутри к себе зашевелилась

жалость,

возникло подозрение, что врет…

но нет – все оказалось

правдой,

действительно – она – лишь эхо

солнечных лучей,

а если не слышны раскаты

их золотого смеха,

ее удел – исчезнуть, раствориться,

витать невидимой оправой

сразу для всех,

а значит – стать ничьей…

31.07.17

Рябина

тянулись к небу

сочные пронзительные

травы,

нанизывая на себя

июля ароматы,

но нынче в моде более

раскованные

нравы,

они коротким перебежкам

кратны…

вбивали в землю

ливни свои гвозди,

словно сколачивая летопись –

неделя за неделей,

пока рябины целомудренные

гроздья,

потупившись, пунцово,

не зардели…

02.08.17

Голосовые связки

следы дыхания

еще отчетливы на сомкнутых

губах,

надежда получить ответ

хотя бы в виде вздоха

остается…

если полуденное августовское

солнце

решит поговорить с губами

тет-а-тет,

быть может, выпорхнет

спасительное Ах! –

как знак того,

что заговор молчания раскрыт,

того, что в легких

снова тяжесть теплой жизни

обосновалась по-хозяйски,

того, что холодящий

стыд

уходит, словно диссидент

из опостылевшей отчизны,

того, что восстановлены

в своих правах

голосовые связки…

03.08.17

Петербургский ангел

он есть, он существует

Петербургский ангел,

живет в Измайловском саду,

так скромно на скамейке примостился

под зонтиком – на всякий случай,

и книжку держит, знать бы, чью,

носатый, несуразный,

но при этом щедрый

на обещания исполнить

любую просьбу – даже ветра…

его послушаешь – так все будет путем,

неважно, ночью или днем –

все сделает от А до Я – по полной…

у ангела уже отполирован нос,

насколько все же верно

то, что в народе говорят о нем?

03.08.17

Паутина тишины

любые раны

заживляет этот воздух,

он отвечает за баланс давления

снаружи и внутри,

иначе у души нет шансов

выйти на свободу

из плотной оболочки тела,

из тупиковых закоулков лабиринта,

из душных казематов,

рискуя отбывать свой срок

и дальше – взаперти…

а этот воздух

отворяет двери,

проходит сквозь, казалось бы,

глухие стены,

находит у них отклик,

заставляя их звучать,

словно мембраны в каждой клетке,

распахивая настежь

натянутую паутину ржавой

тишины…

04.08.17

Точеный профиль

о, эти лица,

омытые дождями…

по ним струится не вода, а свет,

как будто

отгремевший гром стремится

горстями черпая

спустившееся небо,

расчистить,

замести ненастья след…

о, эти проблески

янтарного

с глубокой поволокой солнца,

которые торопятся

мгновенье застолбить,

чтобы пустила корни

золотая нить

в точеный профиль

гордый словно бронза…

05.08.17

Глыба

отполированная ровная стена –

ни трещинки, ни заусенца

на многие и многие морские мили

упала плавно, и безропотно легла,

чтобы как следует согреться

от поверхности до дна,

ведь именно об этом так усиленно просили

и хладнокровные обычно рыбы,

и страстных чаек словно вспышки голоса –

все призывали море к теплому смиренью,

тем более, что знали цену этому мгновенью,

оно готово испариться как роса

под жарким солнцем – внутривенно,

и снова в горле поперек

встать вертикальной глыбой…

10.08.17

Золотая середина

две крайности, два полюса,

две роковых ошибки –

одни считают, что

нет знаков, кроме плюса,

поэтому – все к лучшему,

другие столь же шибко

твердят, что все наоборот –

зачем тянуть резину –

давно пора вернуться лет на сто…

когда даже трава

надежней согревала душу,

и слаще был даже соленый пот…

а у меня занозой в сердце –

золотая середина!

10.08.17

Знамена

едва шевелятся тяжелые знамена,

их только ураган

способен развернуть,

и уж тогда

до горизонта – возбужденно

проложат свой

победоносный путь,

захватят по дороге лес и море,

накроют небо –

прямо с головой,

промоют косточки скелету

из теорий,

наполнят легкие поэзией

живой…

12.08.17

Храм

пустое место свято не бывает,

из ничего лишь ветер

прорастет,

и то – чтобы возник приплод,

придется забивать поглубже

сваи,

бетоном щели щедро заливая,

только тогда появится

на свет

фундамент… вознесутся стены,

как Афродита

из кипящей пены,

без этого надежды выжить нет,

а так – воспрянет храм

на сотни лет…

16.08.17

Пушистой, белой

не яблоко раздора,

так как с плавниками,

но повод потягаться силой

налицо,

о том, что чайки любят рыбу,

всем хорошо известно,

а вот претензии ворон –

импровизация на месте,

их не смущает странный вид

загадочной добычи –

подумаешь,

не птичий хвост и всюду чешуя,

ей это не мешает

оставаться пищей,

другое дело – чайка –

год за годом – рыбный день,

она собаку съела

на охоте среди пены,

а тут на берегу как черная скала

вступила в спор ворона –

пожалуй, лучше отступить,

прикинувшись такой пушистой,

белой…

17.08.17

Дюны

ползут по пляжу по-пластунски дюны,

никак не могут выбрать, где

остановиться,

одни – бывалые разведчики,

другие откровенно

юны,

но есть и нечто общее –

морской волны частица…

ежесекундно,

неустанно прорывают фронт,

берут в полон беспечные

вершины,

которые только на первый взгляд

несокрушимы,

уходят дюны дальше, дальше –

за край земли, за горизонт…

18.08.17

Ровнее глянца

куда ни кинешь взгляд,

раздастся плеск воды,

кругами отзовется гладь залива,

при штиле это удивительно красиво,

искусственные волны… и создатель – ты,

ни солнце, ни редуты облаков не устоят –

начнут плясать, подмигивать, смеяться,

как будто их щекочет невидимка –

никто не шевелился, а последствия видны,

нет виноватых – нет вины,

к тому же, посмотрите – бинго! –

залив опять ровнее глянца!

18.08.17

Майский жук

наивны, словно шутка легковесны

прожекты майского

жука,

ему, похоже, неизвестно –

бывает крыльям в небе

тесно,

об этом мог бы рассказать Икар,

вдохнувший солнца

перегар…

что там – за огненной завесой,

когда вот-вот закончится

весна,

на пятки вдохновенной мессы

обрушится багровою повесой,

как шаровая молния, жара,

сжигая все вокруг

дотла…

19.08.17

Джеймс Бонд на отдыхе

о, контуры

тропических Багам!

Каким же вознести хвалу

Богам

за это лоно чудное природы…

Гольфстрим вас омывает

по бокам,

но только Черной бороде

известна тайна брода,

свои сокровища

пират

запрятал исключительно

надежно,

их оценить я был бы рад,

если найду –

желательно на пляже лежа!

19.08.17

Что – Альфа, что – Омега

как будто

по ухабам колымага эха

двуколкой грома в облаках гремит,

свое охрипшее, надтреснутое эго

везет с опаской словно динамит –

а если искры нанесут визит…

какие уж тут могут быть

спокойствие и нега,

когда угроза ливня, града, снега

повисла на последнем волоске,

дрожит…

поссорилась с рессорами телега,

трясется по воздушным ямам

Вечный Жид,

ему что – Альфа, что – Омега –

начало и конец – ну, чем

не Lego? –

Небо совсем собой

не дорожит…

20.08.17

Все та же суша

глубокий разрушительный

подкоп

предпримет будущее время,

оно, конечно же, окажется

не в теме –

зачем «на газ» давили

при сигнале «стоп» –

ни слову, в общем, не поверит,

продолжит рыть подземный

ход,

пока не вынырнет наружу,

и только тут, пусть с опозданьем

обнаружит,

что на дворе уже который год

все то же небо – и не шире,

и не уже,

огонь, вода, все та же

суша…

20.08.17

Узор

банальна рифма, каюсь,

но что поделаешь… когда глядят в упор

Анютины – такие ласковые глазки,

на ум приходят сразу сказки,

и расстилается перед тобой простор,

поля заполоняя песней, надвигаясь,

как будто сотканный из пряностей ковер,

готовый превратиться в самолет,

но без турбины, пропеллер тоже тут излишен,

пусть поднимается как можно тише,

чтобы отчетливее слышать, как поет

оставшийся внизу затейливый узор…

21.08.17

Прерванные оды

по крыше дождь прошел

настолько быстро – торопился, видно,

следы печатал без пробелов – слитно,

пытаясь оторваться от «хвоста»,

наверно…

боюсь, что дело его скверно,

а впрочем, скрылся,

значит – под защитой алфавита…

от А до Я –

буквально перепробовал все ноты,

наверняка, нашел союзы

и предлоги,

чтобы когда-нибудь сюда вернуться…

и снова замелькают его ноги

босыми пятками,

чтобы продолжить прерванные

оды…

21.08.17

Словно ослепли

ползут, ползут

в полуденный котел,

изящно извиваясь, змеи,

прервать их путь,

рискнуть уговорить вернуться

кто ж посмеет…

они настроены решительно –

хотят образовать искрящийся клубок,

свариться без остатка

в собственном соку,

ошпаренные солнцем, позабыв

о грозном яде,

сплетаются в объятья,

все силы отдавая каждому,

как будто он последний,

жаркому броску,

их шабаш так наивно беззастенчив,

они не понимают – что,

зачем и почему,

просто услышали сигнал,

и в этом свете

словно ослепли… тому, кто выше

вверили судьбу…

21.08.17

Шалость

оригинальный образ жизни

ведут лесные

ясновидящие совы,

вычерпывают круглыми очами

как плошками

дремучие таинственные ночи,

как только настает рассвет,

их веки превращаются в засовы,

чтобы в волшебные дневные сны

действительность без спроса

не вмешалась,

вполне невинная причуда,

и тем более – не роскошь,

им безусловно позволительна

такая милая обворожительная

шалость!

22.08.17

Почему же

там, где молчание как сон,

немногим снега горячей

без громких патетических речей,

без экивоков (есть ли в них

резон?),

не признавая частности вообще,

сомнения опять берут его

в полон…

строитель лабиринтов и пещер,

земельный одинокий червь,

живя на глубине великой

суши,

гадает, отчего же, почему же он –

не гад морской и не огонь

воздушный…

23.08.17

Что впереди

шаги по старому паркету

похожи на зубовный скрип –

скользят постскриптумом тягучим,

ему конца не видно… нету

у заколдованного круга остановки –

как будто в бесконечность влип,

нет этих слитных многоточий круче,

все остальные – лишь следы пробоин,

в них ночь сквозит

безлунно, беспробудно –

никак не разглядеть далеких звезд,

как же сложился их вердикт?

Что впереди – все те же будни

или возможен солнца взлет?

25.08.17

Неизлечимо горделивы

не верят эти травы

ни в Господа, ни в черта,

зеленые от хлорофила языки

показывают нагло небу –

язычники… ну, что с них взять…

им говоришь – зачем гневите Бога,

о засухе забыли,

когда сгорели на корню – без счета

соратники по темному неверью?

Когда огни,

приправленные серой,

вернуть на небо вспять

не получилось…

но травам эти доводы – что воды –

где молнии, там где-то рядом ливни,

к чему искать, скажи на милость,

снисхожденья,

когда у нас в тылу, в засаде – орды,

мы от природы до наивности

неизлечимо горделивы!

26.08.17

Репка

печатная машинка

морально устарела –

клавиатура недостаточно полна –

где клавиши Delete, Insert?

Да и для копий

еще особая бумага – на десерт нужна…

пока добьешься результата,

столько копий

сломаешь в битве с мрамором листа,

то опечатка, то слова

захочешь повернуть обратно,

то мысли побежали не совсем туда…

зато как звонко щелкает каретка,

как глубока, рельефна буква,

каждая строка…

не то, что на дисплее, где едва

виднеется в тумане близоруком,

вплоть до того,

что исчезает «на раз-два»,

бывает и такое, и, увы, не редко –

тяни потом из памяти,

как в сказке, эту репку…

27.08.17

Воздух

отчетливо

артикулирует парад –

чеканит каждый шаг

словно печатает глаголы,

которыми, как тот пророк,

с оттяжкой жгучей

по сердцам

прошелся маршем…

от площади глухая дрожь

передается венам

улиц,

перетекает как сигнал,

мобилизуя каждый перекресток,

ускоряя пульс…

созвучия шагов живут

в краеугольном

камне,

по капиллярам трещин

проникают вглубь,

оттуда возвращаются дыханием,

которым переполнен

этот воздух…

28.08.17

Вновь и вновь

коллекция рефлексов –

вот, что значит

опыт,

условия влияют,

безусловно, на людей,

но то, что раньше вызывало

возмущенный ропот,

сейчас воспринимается

почти, что как елей,

а вот иной –

когда-то безотказный

повод для восторга

уже почти совсем

не будоражит кровь…

зато в контексте ностальгии

можно долго-долго

перебирать секунды,

и возвращаться

к жизни

вновь и вновь…

28.08.17

Куш

поэмы и романы так занудны –

просто жуть –

ничуть не лучше,

чем действительности путы,

все эти липовые,

многословные герои

по воле автора несут такую чушь,

что стыдно им самим,

а их поступки призваны утроить

объем повествования,

чтобы содрать с издателя

не просто гонорар,

а шкуру – то есть – куш,

поэтому сюжет и фабула буксуют

на фоне лета, осени, весны,

среди сугробов бесконечных

зим…

30.08.17

Что теперь?

а если тихо отпустить

поводья

и дать свободу скакуну…

его терпенье на исходе

и «нуканье» давно не по нутру,

пускай теперь покажет

половодье –

чтобы плескалась грива на ветру…

посмотрим, как летит

галопом

в бездонную

до белого каления пургу,

затем рывками – круто – вверх,

чтобы в немую невесомость

вверг!

Скакун весь в мыле – на загривке

чистый хлопок,

и клубы пара валят из ноздрей,

одежды белые добыты –

что теперь?

31.08.17

Так близко

размах зашкаливает, раздвигает рамки,

одна проблема – нужен холст

соизмеримый, ну, хотя бы, с небом,

чтобы вместил мерцанье звезд,

чтобы парад планет прошел на славу,

не опасаясь, что закончится на полпути

упругая поверхность полотна,

чтобы его полет и глубина

напоминали жаром лаву,

которую ни переплыть нельзя, ни обойти,

ни перепрыгнуть, ни перелететь

без риска

стать частью плазмы,

переплавиться в легенду, в миф,

который вечен, но не как Сизиф,

теряющий контроль

над камнем раз за разом,

а продолжающий сиять издалека так ярко,

как будто цель уже

так близко…

01.09.17

Казначей

эфир купается в сапфирах,

сияют бриллианты всех мастей,

алмазы – словно сгустки плазмы

ретиво прожигают небо –

насквозь, навылет, до костей,

шершавый черный бархат

дымовой завесой

скрывает положенье дел –

скелет объят живою плотью,

ее смущает невесомости предел,

когда вместо полета

только взмахи, взмахи

усталых рук над головой,

и шансов нет, чтобы разжиться

сокровищами вздыбленных ночей,

где даже воздух сам не свой,

словно испуганная птица –

как будто накануне близкой казни,

еще бы, ведь луна –

самый жестокий в мире

казначей!

02.09.17

Непреложный факт

забудьте все, что было –

сразу полегчает,

не личное – это для всех – святое,

а то, что гении в бреду нагородили…

ну, взять, хотя бы, крылья –

охота с неба падать – они того не стоят…

а расщепление ядра –

чтобы потом бежать от радиации

в свинцовый саркофаг?

А этот интернет, крадущий души?

А телевизор, промывающий мозги?

На электричестве

остановиться не смогли,

законы сохранения земли нарушив…

Прогресс не стоит свеч,

вот это – непреложный факт!

02.09.17

В конце молчания

немеют пальцы,

знать бы

отчего,

подобно языку,

объятому смущеньем?

Прикосновение к огню

дарует им тепло,

но стыд, ликуя,

приводит к покрасненью…

немеют пальцы –

им нечего сказать

в ответ на красноречие,

с которым обжигает пламя,

в конце молчания

обугленное «ять»

по-прежнему надеется

на встречу

с еще живыми голосами…

03.09.17

Как слеза!

словами выстланы дороги,

а, где молчание –

тупик,

вопрос лишь в том, круты или пологи,

падение в ущелье или взлет на пик,

где дует ветер: Do you speak?

И он из стана англосаксов?

Или играет просто

роль?

Наслушался хитов на танцах,

теперь ведет себя

как тролль –

что ни цитата, то – пароль!

Переведите с воздуха на землю,

там травы, реки

и леса,

там можно справить новоселье,

гостями будут волк,

лиса,

там каждая росинка –

как слеза!

05.09.17

Разбросанные камни

летели струи, падали

внахлест,

и пеленали город словно мумию

бинтами

прозрачных до бездонной ясности

осенних слез,

словно пытаясь оградить от тлена

этот мост,

эти дома, что не способны

выжить сами,

они беспомощны, погребены

под небесами,

сливаются один с другим –

уже практически неразличимы,

теперь они обречены

на растерзание

снегами,

удастся ли потом собрать

разбросанные

камни,

восстановить после зимы,

хотя бы, Зимний?

05.09.17

Все известно!

в освобождении так и сквозит

дневная свежесть,

а по ночам из века в век

очам не вырваться

из мрака,

для них одно спасение –

глубокий вещий сон,

в котором можно разгуляться

не на шутку…

но иногда бывает жутко –

как будто прошлым ослеплен,

как будто впереди не утро,

а вечный беспробудный звон,

его мелодию не спутаешь – ведь он

так монотонно и лениво дышит,

что нет сомнений – погружен

в себя,

как завещание, запрятанное в нишу…

и смена ракурса –

внезапным резким реверансом –

цветной калейдоскоп,

осколки солнечного взрыва,

водоворот знакомых лиц,

остановить бы эти танцы,

но ближе, ближе край обрыва,

внизу огонь – хвостами лис,

он заметает все следы –

погоня будет бесполезна,

начищена до блеска бездна,

там пламя плавит вековые льды,

и кинопленку прожигают

всполохи салюта,

даруя озарение –

теперь мне абсолютно

все известно!

06.09.17

Сочные просторы

кони цокали покорно

по асфальту мимо окон,

цоколь первых этажей

прогоняли прочь – взашей,

им совсем не одиноко,

просто хочется уже,

чтобы грохот из ушей

улетучился и снова

возвратились гимны трав,

мощью жизни прах

поправ,

разогнав весь этот морок,

заглушив машин моторы,

превратили этот

сплав

из стекла, бетона, стали

просто в сочные

просторы…

06.09.17

Только не молчи

соберешься с духом и войдешь

в состояние осеннего

гипноза,

косо на тебя посмотрит дождь,

и начнет с небес бросать

вопросы,

босы, голы – вылитые осы,

отвечать таким

как будто не с руки,

но чисты, наивны словно росы,

осень потихоньку, кротко

просит –

ты скажи хоть что-то,

только не молчи…

07.09.17

Брызги

несется яхта через буруны,

их вязкие упругие узлы

решительно форштевнем раз-

рубая,

и мачты звон, и вой воды,

и вот, когда секунда дорога любая,

словно вселились мили

в каждый милли-

метр,

и тает время, и тянуть уже нельзя –

паруса… беременны ветром!

И акушера

под рукою нет при этом…

курс – на Большую землю!

Что там за бортом? –

Потом,

потом оценим риски,

валы под натиском просели,

и яхта, огибая мели,

из моря высекает

брызги!

08.09.17

Тушите свет

прозрачны призраки, летучи,

себя не выдают

ни резким жестом,

ни плавными повадками волны,

вольны кружить, носиться ураганом –

никто не догадается, что это

именно они…

хотя, могли бы – сами выбираем имя,

как будто вспоминая всуе

тех, кого давно уж с нами нет,

из свежих – обольстительная Ирма,

а были еще милая Камилла, Сэнди, Чарли,

Айк да Иван, Катрина с Ниной, Вильма…

послушаешь – высокая поэзия,

а приглядишься –

источник страшных бед,

синоптик брякнет новость

и закутается в плед,

а остальным – спасайся, кто, как может,

один совет –

бросайте все – ведь жизнь дороже,

но уходя, сливайте воду

и тушите свет…

09.09.17

Взмах секиры

по коже дрожь

прокатится волной,

одной секунды хватит

на осознание причины –

иней

уже засеребрился –

наглый, злой,

надежно спрятал под собой

травы поверженные

латы,

и ладно бы,

нечаянно, случайно,

но нет – тут покаянием

и сожалением не пахнет –

так и лучится

холодным умыслом

и ленью плахи,

тяжелые шаги плечистого

бурана

и взмах его секиры

предвещая…

10.09.17

Хазары

и день за днем –

одно и то же:

грабеж, насилие, пирушки,

бахвальство,

от которого лишь хуже,

земля чужая вместо ложа,

в крови огонь сменяет

стужа…

угрозы, бестолковые набеги,

все это несерьезно –

на уровне «базара»,

ну, порезвились,

потоптали

степи,

а тут еще и вещие Олеги –

и где теперь могучие

хазары?

10.09.17

Снова дома

рассудок потерять –

раз плюнуть,

если задуматься

о бесконечности вселенной,

и все-таки – вопрос –

остаться пленным

или решиться на заведомо

бессмысленный побег,

подобно пущенной вслепую

пули,

летящей в темноте,

даже не ведая, куда, зачем,

без видимой хотя бы цели,

навылет поражая только

воздух,

чтобы, в конце концов,

устав сопротивляться

силе тренья,

упасть и успокоиться,

успев заметить –

снова дома –

на Земле!

11.09.17

Под гипнозом льда

бутонов бледно-розовые

вздохи

едва видны

на бледном полотне,

в них поселилась огненная

нега,

ее тепло передается мне,

но те потоки, что делали

набеги

на влажные

от восхищения глаза

напоминали северные

реки –

подрагивали

словно волны веки,

пока не стихли под гипнозом

льда…

12.09.17

Так дико!

волокна воздуха

настолько

редки,

что их не видно даже

при луне,

когда, казалось бы,

любой тончайший волосок –

в огне,

словно в костер

подброшенная ветка –

бросается в глаза,

пылая в темноте…

но воздух остается невидимкой,

ничем себя не выдает,

не склонен к бунту –

ведь он свободен

даже в клетке,

но если вдруг исчезнет

хотя бы на секунду,

так сразу же осадок терпкий

на душу властно ляжет,

словно

тяжелой ностальгии гнет –

пропажа эта выглядит

так дико!

13.09.17

Кто ты? (Андрею Слуцкому)

решение невидимых проблем…

игра ума азартная

до точки,

которая с ухмылкой запятой

пускает под откос

вагоны теорем,

кромсая аксиомы

с допущениями в клочья,

задав вопрос

до очевидности простой –

спасет ли интеграл

пустоты,

тем более, что метод

постепенных приближений

предполагает постановку

хоть какой-то цели?

Абстрактная реальность

этого не ценит,

ей подавай процесс –

круговорот решений,

они лишь заостряют

основной вопрос –

если серьезно,

кто ты?

15.09.17

Ночные заморозки

воздушно-капельным путем

передается осень

людям,

ни дождевик, ни зонтик

не способны уберечь

от вируса –

ему все нипочем –

распущенный язык осудит,

ночные заморозки

остановят речь –

она словно ручей, уставший

в горле течь,

замрет под гладкой коркой льда,

осенних слов

разбросанные камни

течение уже не может сбросить

с плеч,

их тяжесть, дегустируя до дна,

в хмельном беспамятстве,

как будто сдавлено

тисками…

19.09.17

И ливни, и гроза

превратно поняты слова,

их смысл вывернут

в сердцах – поспешно –

наизнанку,

слагает мифы голова,

попробуй, ну же, вынырни

на твердь земли –

закончим перебранку,

слова обманчивы, правдивее

глаза –

зрачок недаром

так похож на точку,

но он лишь

вопросительно молчит,

не может одолеть небесный щит,

куда ж ему тягаться с синью

в одиночку…

а в ней живут еще и ливни,

и гроза…

21.09.17

Затмение (М. Кшесинской)

Матильда вышла

на поклон,

прямо напротив –

императорская ложа,

где цесаревич полулежа

уже смотреть не может –

так и выгнулся

вперед…

что было дальше, фильм

изложит,

насколько он правдив…

а может ли правдивой быть

картина…

иная фотография и та

напропалую врет –

посмотришь – благороден

и умен,

а в жизни – идиот, скотина,

так же и тут – подумаешь,

взошел на трон,

но это уж потом, а то, что раньше

было…

осталось где-то глубоко внутри,

и три – не три глаза,

не вытравишь

ту гравировку на сетчатке глаза,

больше ни разу

не случилось испытать

подобного затмения, такого

ослепительного

пыла…

25.09.17

Свет обыкновенной крови

одни огни – как дни –

посветят и – на боковую,

но есть другие – эти не покинут

ни в дождь, ни в самую глухую

ночь,

они всегда сверкать не то,

чтобы не прочь,

наоборот – пылают еще ярче,

когда их кто-то

атакует…

и мозги, где, поди, ни зги,

охотнее и проще прожигают,

и на висках у искр грани

играют яростную

дробь,

такой пожар в ее утробе,

что кажется – душа нагая –

настолько ярок свет

обыкновенной

крови!

25.09.17

Стихия спора

на берегу

понуро горбясь,

лежали, рассыхаясь, лодки,

их днища всматривались в небо

и вспоминали вкус воды,

они настолько были кротки,

что, как кроты, на ощупь, слепо,

но все же верили в амнистию судьбы,

надеялись когда-нибудь вернуться

в море,

и вновь почувствовать объятия волны,

ответить жадным жалом киля,

чтобы запели мили, мили, мили –

они своим дыханием сильны,

их голос ноты любит брать

измором…

как же хотелось лодкам на земле

опять вкусить стихию

спора!

26.09.17

Неземная степень

смешна до слез

проблема вдохновенья…

сравните кремень искренний

с любым лукавым камнем…

огонь беременеет

с искры,

а от осколков холода

бывает только пыль, труха,

ну, в лучшем случае –

строительный покорный

щебень…

дороги, спору нет, нужны,

если они – не символ тупика,

при этом тоненький горячий лучик

готов свободу возвести

хоть в неземную

степень!

26.09.17

От и до

я кровью финской четвертован,

хотя три четверти –

исконно русская… порода –

чуть не сказал «земля»,

но это было бы, как минимум,

поспешно,

лучше спокойно, ходом пешим

прийти, в конце концов,

в себя,

пусть даже по воде, не зная брода,

но все-таки нащупать дно

и выбраться

на каменистый берег

от водорослей скользких

как «Суоми»…

казалось бы, не так уж много

во мне чухонской примеси,

но именно она

повинна в той почтительной истоме,

что помогает слушать Время,

веря,

что голос свыше

продолжит диктовать

свои неслыханные вирши,

а я успею записать их

от и до…

29.09.17

Новый день

пылают, плавятся чешуйки,

но не сгорают, лишь слегка

меняют угол

освещения себя,

дрейфуют тихо, мирно

по воде,

а солнце их подзуживает

звоном

потока своих

стрельчатых лучей,

удар о волны высекает

искры,

и чешуя залива

зажигает

новый

день!

02.10.17

Посох

и расступился воздух

перед тяжелой поступью дыханья,

потом опомнился

и снова окружил пришельца,

его язык напоминает

посох,

ни днем, ни ночью он не отдыхает,

всегда подтянут, полон сил,

ему – что горные тропинки,

что – топь, что – мягкий шелк

равнин,

что – небо, что – огонь, что – море –

без разницы – шагает без запинки…

отстанет путник – он идет один,

лишь эхо ему тихо-тихо

вторит…

05.10.17

Пример

рука поднимется,

чтобы погладить ветер

в попытке успокоить, пожалеть,

ему по вкусу ласка,

а не плеть,

он одинок на этом белом свете,

ему на поиски себя

еще лететь, лететь, лететь…

но запыхался – еле

дышит,

облокотился на мое плечо,

его желание покоя горячо,

но холодящий свист полета

ставит выше,

надеется, что и меня

своим примером

увлечет…

05.10.17

В стиле снегро

опять

журчащий плач виолончели,

опять

настроен дождь

на водосвятие земли,

опять

через невидимые щели

струит с небес

мелодии

свои…

то аллегории

пришпорит до аллегро,

то катит ультиматумы

стаккато,

воображение его

до неприличия богато –

глядишь – еще исполнит нечто

в стиле снегро…

08.10.17

Морская глубина

закроются врата –

сомкнутся створки горизонта,

моллюск умолкнет,

день обернется

снова дном,

в ночном спокойствии

забудется, остынет,

укрывшись мягким илом

словно сном,

им завладеют лунные

виденья,

их тени плавно подведут черту

под звездным небом,

где планктон,

редея,

откроет словно тайну –

постепенно

бездонной высоты

морскую глубину…

13.10.17

След

ростральные колонны

по ветру носы

трофейных кораблей располагают,

пытаются нащупать

твердь оси,

вокруг которой можно, что есть сил,

сверкать,

показывая триумфально грани

своих блистательных побед,

достойных демонстрации

на все четыре части

света,

а чтобы не осталось

никаких сомнений в этом,

костер пылает

на прирученной вершине –

такой, что и на небе

готов оставить на века

свой след…

15.10.17

Ура?

гербарий всеми силами готов

отвоевать у времени хоть что-то,

хотя бы сохранить канву

основ,

хотя бы островки

среди грядущего потопа,

грозящего забвением

без слов…

трехпалый лист

уже не помнит клена,

упал на землю и лишился чувств,

его спасение –

в лице какой-нибудь Алены,

решившей силою искусства

продлить агонию

прожилок раскаленных

от жара усыхания под грузом

утюга,

когда багровые бугры

безропотно равняются на плоскость,

а шелест испаряется дыханьем

изо рта,

и вместо сочной плоти

остается только косность…

блестящая попытка!

Уже пора кричать…

«Ура»?

15.10.17

Попытки опровергнуть

увещевал Нерона

мудрый гуманист Сенека,

«Утопией» пытался

Генриха VIII соблазнить и Томас Мор,

да сколько еще было случаев,

когда душа-калека

отказывалась слушать врачевателя…

бросала его в пекло,

травила ядом и толкала

под топор,

философы, художники, пииты,

насколько жалок жребий

ваших истин прописных…

куда уж им перед печатным шагом

властителей-тиранов,

чей нрав жестокосердно-лих…

вам мало доказательств…

уж поверьте –

попытки опровергнуть

человечества итог

бессмысленны, да и себе дороже,

и ладно бы еще – удар по роже,

или бесплатная экскурсия в острог,

так дело может кончиться

традиционно –

смертью…

15.10.17

Молчание купюр

на эпизоды разменяли эпос,

апофеоз величия – на позы,

осталось только эхо

от героических эпох,

его глухой рефрен совсем не так уж плох

в обличии шпаргалки при ответе

на вопросы,

от них когда-то даже Клио

ох, как много натерпелась…

вообще-то в век миниатюр

большая неуместна смелость,

но можно хоть перед самим собою

оставаться честным,

однако, в современном мире

на такое ретро нет большого спроса,

в контексте глобализма

для этой мелочи нет места,

похожим образом

и речь куда-то делась –

вместо нее царит молчание купюр…

17.10.17

Contemporary art

зачем же множить пустоту,

когда ее вокруг и так

в избытке…

зачем же множить

эти пытки,

накладывая шов из белой

нитки

на равнодушную глухую мглу…

подлог бесстыдно

очевиден,

но косит ловко под луну,

холодный свет словно

«ну-ну»

пренебрежительно бросает налету

свои пустые заповеди

свите…

17.10.17

Набеги легкомысленных секунд

каналы северной Венеции черны,

петляют, образуя острова,

лоснятся, подпоясаны

мостами,

при встрече с ними сразу ясно –

оказался у черты,

за нею тайнами туманными полна

Санкт-Петербурга строгая душа,

закрыта – словно за семью

замками…

Нева, Фонтанка, остальные реки

подчеркивают неприступность

рубежей,

свои штрихи спешат добавить

каналы и канавки Лебяжья, Зимняя…

набеги

легкомысленных секунд

переплавляют в вечный юбилей,

а ночи делают короче

и белей…

тут даже холод

может показаться жарким…

18.10.17

Без нажима

обиды превращают реки в лед,

по капельке свою обузу

копят, копят…

густеют волны, тиражи их копий

уже сворачиваются

будто кровь…

она со временем, конечно же, поймет,

что обижаться было глупо…

но монолит сверкающий успел

установить свой гнет,

до дна продиктовал свои декреты

голос грубый,

легла на место прозрачная плита –

все видно, как и раньше,

но уже недостижимо,

лишь пузырьки, чья совесть,

в общем-то, чиста,

сияют в толще льда без всякой фальши,

и даже на морозе

в лаконичном стиле Морзе

сигналы шлют спокойно,

без нажима…

18.10.17

Полотно

какие уж тут чакры – бросьте

молоть восточную смешную чепуху,

достаточно открыть глаза

и в гости

пожалуют видения,

причем без всякой мистики –

сугубо наяву,

не горбясь при своем изрядном

росте…

описывать детали, право, тяжело,

чтобы поверить в чудо,

надо его видеть,

вокруг так много всякого всего…

софизмов, парадоксов

и гипотез нити

скрывают, словно паутиной

этой волшебной жизни

полотно…

19.10.17

Свет

резец

из пепла высекает искры,

уже проскальзывают

белые лучи,

еще не ясно, что рождается –

портрет или пейзаж,

но черный фон покорно

отступает,

его пристанище – клубящиеся тучи,

на волосы, зрачки и брови

он тоже может положиться,

как и на тени,

а вот дорожку лунную,

переходящую в чело,

овал лица и блеск

твоей загадочной улыбки

безоговорочно отвоевал у ночи

свет…

20.10.17

Твердый знак

твердит одно и то же –

«неприкаян, неприкаян»,

буквально изолирован от жизни

твердый знак,

в своей самокритичности

уже дошел до края,

того гляди, решится на последний шаг,

но твердость поступи

взаимосвязана со взглядом,

железный стержень позвоночника –

напоминает посох

несгибаемый внутри,

надежная опора для того, кто рядом,

объят ли солнцем

или холоден как лунный полуночник,

готов и по воде как посуху

любого, кто вперед идти решится,

упрямо за собою повести…

21.10.17

Теченье речи

влияние погоды несомненно

течение почувствует, увы,

пойдет ли дождь –

бросается рубить узлы,

и разливается потоком пенным,

а если солнце припечет,

парит в нирване,

забывая вкус волны,

лениво ловит блики и мелеет,

но даже это все-таки милее,

чем коченеть в объятиях мороза,

когда морфина

кристаллическая доза

теченье речи загоняет в сон,

когда уже не дышит – тлеет

вместо поэзии высокой

где-то на дне

еле живая

проза…

22.10.17

Часы-павлин

колесико

своими зубчиками

скрипнет,

задев таинственный

в глубоких недрах механизма

рычажок…

и радугой восходит

хвост павлина – как ожог,

и каждой искрой

секунды высекает из распахнутых

эпох,

переливается мелодия цветенья,

со временем появятся

плоды,

огонь экзотики

сжигает серых будней тени,

еще немного –

и шапку-невидимку на тебя наденет,

как будто испаришься,

но не исчезнешь, а перенесешься

в высокие чертоги

Красоты…

24.10.17

Нашелся выход!

остались впечатления –

уже не так уж мало,

могло не сохраниться ничего,

мелодия вместо мучительного тленья

сгорела вмиг, сверкнув удало

и обернулась тишиною, но

подобно Фениксу

способна возродиться,

достаточно порядок нот

восстановить –

и снова вспыхнет

восторг неописуемый на лицах

от возвращения к истокам –

вот так поворот –

из тишины нашелся выход!

24.10.17

Видимость тыла

зачин казался несерьезным,

ну, парочка бомбистов,

ну, прокламации

с набором вздорных фраз,

а рухнуло все как-то

враз,

осколки после взрыва

понеслись со свистом,

срезая головы,

как смахивают слезы…

и спорят до сих пор историки

надрывно,

пытаются формации нащупать,

закономерности в случайностях

найти,

а нити порваны,

теперь приходится узлы

завязывать на новых перепутьях,

чтобы создать

хотя бы видимость

похожего на вечность

тыла…

28.10.17

Античные литавры

титаны мысли, гении, мессии

шедевры создавали,

теории месили,

похоже, друг для друга,

а человечеству на это наплевать,

его прельщает, как и прежде,

не тайна бытия,

а быт –

чтобы субъект был приодет и сыт,

а остальное – на любителя –

причуда, бонус…

из поколенья в поколенье

коленопреклоненный

стыд

блуждает в темном лабиринте,

не с целью одолеть

проклятье минотавра,

наоборот – сбежать подальше –

в теплый уголок,

лишь бы отсрочить срок,

когда расплата все же громыхнет

в свои античные

литавры…

29.10.17

Время и пространство

у правды жизни

авторское право не оспоришь,

само дыхание –

в известной степени –

позорный плагиат,

придумать что-то новенькое

ветер был бы рад,

но наполняет степи

как и прежде – «Не догонишь!»,

его отдушина – в глубинах интонаций,

неисчерпаем их потенциал…

у отпечатков пальцев и подавно

нет самоповторов,

узоры их рождаются на удивленье споро,

и каждый уникально выразителен –

свою конфигурацию

избрал,

улики неопровержимы,

но Время и Пространство

в своей конспирологии не склонны

признаваться…

31.10.17

Век пик

картавый юбилей… перекроил все карты,

вороний грай не признает границ,

и все-таки, и все-таки

тупик…

король червей опять взошел на крест,

опять затменье веком пик,

опять грохочет кровь –

шаманит в те же бубны,

опять гримасы тех же лиц,

опять раскол инфарктом миокарда…

рубец пульсирует не в силах проглотить

щедроты диких жертвоприношений

на капище военной диктатуры,

страна приобретает контуры

огромной погребальной урны,

в ней пепел так и не остыл,

еще надеется восстать

как птица Феникс

из прорвы роковых затмений,

нащупать будущего

нить…

02.11.17

Осени последний сок

покрылся за ночь пруд

прозрачным, звонким

тоненьким ледком,

вот радости то детям, вот потеха!

Летят в него и камень,

и бутылка, и кривая ветка,

чтобы проверить прочность –

уточнить

воды замерзшей болевой порог,

как оказалось, он не так уж

и высок –

то тут, то там пробоины зияют,

а в них вода

такая беззащитная, нагая,

как будто осени

последний

сок…

02.11.17

Эта тишь

так много белых пятен в небе –

неведомых, ведомых

притяжением

земли,

нашествие пустот –

словно пробелы в теле тьмы,

так мимолетны их следы,

немые звенья снега

образуют

цепи,

закован город в неизвестность

выше крыш,

сам превратился

в белое пятно на фоне ночи,

Нева петляет, как бы, между прочим,

потоком черных вечных

строчек,

которым так созвучна

эта тишь…

03.11.17

Падать ниц!

соблазны постепенно одолели,

обволокли глаза

подобно цепким виноградным лозам,

прижались и закрыли даль,

плоды янтарные

созрели,

резные листья – вылитая сталь,

откуда привкус меда? –

Это сияет солнце на груди у неба

как медаль…

пейзаж на уровне ресниц –

победоносная природа

одаривает щедро

своих пленных

одой

таинственной и нежной

как вуаль,

что остается? – падать

ниц!

04.11.17

Мрамор снегопада

стога пожухлых листьев

как будто моделируют сугробы –

еще мерцают охрой и багрянцем,

но содержание уже противоречит форме,

внутри – заряд свободного паренья,

желания взорваться и взлететь,

а склоны – посмотри –

уже объяты приговором тленья,

покаты, тяжелы как медь,

заметь –

их горб день ото дня все круче,

не гордость это – просто перекручен

предчувствием метелей,

ядом белены,

уже во власти непроглядной пелены

холодного как мрамор

снегопада…

06.11.17

На-ка

начиная с наскальных посланий,

через клинопись и бересту

до печатных томов

и порталов

с виртуальными тучами букв

мегатонны словесного шума

накрывают планету

Земля,

девальвация слова угрюмо

продолжает свое

«ля-ля-ля»,

оглушает воинственным воем,

марширует печатным

шагом

напролом – круша аналои,

целый мир заменив

собою,

завлекая Музу аншлагом,

но она не спешит,

однако,

говорит что-то, вроде «на-ка»

и не верит лукавым

словам…

08.11.17

Вор

оттенки аромата – как улики

неосторожных жестов

после слов,

из тихой и безликой тени

уже почти нашедших выход,

когда укоры переходят в крики,

да так, что воздух задрожать готов…

но ничего подобного

не происходит –

размеренный спокойный разговор

о магазине, о покупках,

о погоде,

о том, что все нормально, вроде,

а взгляд уходит в сторону,

как вор…

09.11.17

Планы

вне силы тяжести лежат иные земли,

их притяжением законы физики

пренебрегают,

на поведение горячих тел

влияние их не изучено – ни взвесить,

ни потрогать эти хрупкие видения

никак не удается…

привычные методики бессильны –

так что просто внемли,

доверься внутреннему краю,

где станет явью все, чего хотел,

где есть свое магическое солнце…

под ним невиданные острова

и континенты

среди бездонных океанов и морей

уже заждались – где ж новые

Колумбы, Магелланы…

открытий хватит и абстрактных

и конкретных,

им нет границ – сколько ни лей

потоки пота, крови – все елей

для зреющих в зерне

бессмертных

планов…

12.11.17

Удачно

река закладкой

в раскрытом фолианте прижилась,

и не дает перевернуть

страницу,

так велика ее таинственная власть,

что можно под гипноз нечаянно

подпасть,

забыть, откуда и куда идешь,

в веках и мифах заблудиться…

а может так и следует

понять

намек ее дыхания прозрачный –

вот этот берег, эта пядь,

гранитом опоясана

судьба опять –

к чему загадывать, что дальше,

и листать, листать…

когда и без того сложилось

все удачно…

12.11.17

Эликсир силы

комбинаторика, пасьянс…

волна несбыточных

желаний

у трепетной пятнистой лани

растет и множится

горой

с азартом мощного цунами…

за той невидимой

чертой,

где начинается ущелье,

хотелось превратиться в птицу,

а пролетая над морями –

испить подобно

рыбе

глубину до дна,

но главное – вкусить магического

эликсира силы,

чтобы избавиться от мелкой дрожи

перед величием морского

или же иного

льва…

15.11.17

Любовь, терпение и такт

сожительство сиамских близнецов:

нерасторжимы судьбы,

но как же тяжело даются компромиссы…

один взывает к солнцу,

ему горячий свет прописан,

другого ночь влечет

прохладой темной стороны луны,

так безнадежно далеки,

но тесно связаны – опутаны родством,

куда уж ближе – надо находить контакт,

но как тут быть, если один

на вещи смотрит трезво, а другой

похмельные досматривает сны

и закоулки его памяти темны,

тогда как у соседа озаренье –

как у Вольтера – вольтовой дугой!

И быть беде, если не смогут проявить

любовь, терпение и такт…

15.11.17

Я бы так не смог

способность мыслить –

дар воистину коварный,

и корм не впрок Троянскому коню,

ввиду потери бдительности

из вполне невинной

тары

выскакивают воины

и вырезают Трою на корню,

военной хитрости блистателен итог,

он озаряет небо ослепительным

пожаром,

потоки крови пенятся у ног…

ей Богу, я бы так не смог –

подобная победа не нужна мне

даже даром!

18.11.17

Мгновение устало

вуаль прилипла плотно –

вуаля –

словно туманом пропитала кожу,

размыв до основания черты

земного лика,

в зрачках ни грамма не оставив

от угля,

ни искорки, ни огонька от взгляда…

метаболизм времен как будто

заморожен –

мгновение устало

и дальше двигаться не может,

и даже его голос в плену

у немоты,

лишь эти листья что-то шепчут

тихо-тихо…

21.11.17

Предчувствие грозы

лишь ласточки предчувствуют грозу,

и так и льнут к земле

на бреющем

полете,

и никакой водой не разольете

узор тревоги, когда они

на взводе

выделывают пируэты смелые внизу

дрожащего небесного

регистра…

подчеркивая верность этой

ноте

штрихами крыльев быстро-быстро,

неистово сливаясь

от и до

со свистом ветра, издавая вздох,

символизируя в душе

переполох,

который с опозданием проявится

во всем честном

народе…

22.11.17

Веки смежил

кует подковы для Невы

мороз настойчиво,

азартно –

аж, воздух содрогается от звона,

в плену гранитного

загона

ей нет уже пути обратно,

лишь по инерции –

вперед,

возьми, попробуй, догони…

но то ли выдохлась,

то ли смирилась с неизбежным,

но замедляет постепенно

ход,

склоняя выю долу обреченно,

кузнец, вообразив себя

ученым,

продолжил опыты –

стреножил, получился лед,

и город, ослепленный его блеском,

веки смежил…

25.11.17

Роковой испуг

давно пора,

даже не верится, ей Богу –

Советским улицам хотят вернуть

названия

с рождения им данные

в честь Рождества Христова,

но есть еще противники,

которые готовы

митинговать, петиции строчить,

названивать

в инстанции, чтобы опять не смог

вздохнуть всей грудью

Петербург,

освободившись

от октябрьской мороки,

вернуть себе

хотя бы часть себя

и смыть кровавый грим

давно минувшего как морок

Октября,

припасть к еще

сочащимся истокам,

чтобы изжить тот роковой

испуг…

25.11.17

Аннигиляция улик

аллея горя –

аллегория могил…

шпицрутенами нависают

ветки…

в разгаре экзекуция…

сквозь строй

по просеке людского генофонда –

сплошной лесоповал,

визг пил,

поддакиванье ржавых

топоров…

по сути – самоистребление,

утилизация стволов –

вплоть до корчевки пней,

уничтожение,

тотальная аннигиляция

улик –

народных масс – врагов

народа…

26.11.17

Арт-объект (Л. Толстому)

курьезны фокусы оп-арта,

порою не нужны даже узоры,

зато напрашивается

сам собой презерватив…

действительно, тетрадь

(что раньше украшала парту)

с портретом Льва Толстого

вдруг превращается позорно

в такое непотребство…

такой концепт собою воплотив…

достаточно ее поставить вертикально

и на поверхности зеркальной

портрет писателя перевернется

(формат тут ни при чем –

хоть PSD, хоть TIFF),

и вот тогда… постой, постой…

выходит, прав был Ленин,

указавший на особенность

его чуть ли не главной функции –

вот именно, что «Лев Толстой»,

вот именно «как зеркало»,

вот именно, что «русской революции»…

27.11.17

Превращаясь в миф

тончайшей выделки ковер

ногами грубо попирая,

безжалостно вытаптываем

собственного рая

цветы и травы, хрупкий дерн,

их невесомость тяжестью карая…

не нравится мне это –

вот как бы так пройти по краю,

дыхание узоров

не спугнув, не нарушая,

и ароматам ничем не навредив,

вот, если бы

освоить левитации искусство,

чтобы парить легко, искусно,

изображая душу Златоуста

над красочной мозаикой

живых поющих нив,

сливаясь с небом,

превращаясь

в миф…

03.12.17

Опять, опять

вне времени,

вне мнения пространства,

всегда сам по себе,

в изменчивости видит постоянство,

мелькает словно белка в колесе,

на все вопросы отвечает

с блеском,

но что ответил, не понять,

вот он в тебе, но тут же – вспять –

на волю вырвался и взвился,

не хочет отдавать ни пяди, ни довеска,

ни мизинца,

храня словно зеницу ока свою оду…

но мы опять, опять, опять

пытаемся поймать

неуловимый

воздух…

09.12.17

Король

на ледниковом валуне,

привыкшем за века к покою,

сверкнула ящерка,

остановилась,

вдруг ощутив себя изгоем,

так мимолетен шорох чешуи –

не то, что мох в молчании солидном,

в его узорах изумрудных слиты

и слог дремотный,

и поступь тишины…

смешны на этом фоне

суетливые пробежки,

какой в них смысл, кто сказал

«спеши»

копируя ужимки проходных

вертлявых пешек…

у валуна совсем иная роль,

и мимика, и положение –

все те же,

куда, зачем ему спешить,

если с рождения –

король…

09.12.17

Где-то в тине

откроет глаз, потом второй

и самый главный –

третий,

и что увидит? – ничего –

конфессии друг друга перебили

за общие для всех религий

идеалы,

Понтифик где? А Патриарх?

Не видно и Далая Ламы,

куда запропастился Магомет?

И даже Будды будто нет…

испить пейзаж последней мили?

Найти исток извечных бед?

Река разлилась желчью на картине,

а берегов простыл и след,

раскопкам неба миллионы лет,

а истина так и томится

где-то в тине…

11.12.17

Дебри теорем

нагретая

до солнечного гулкого

удара

волна приникла к берегу

как будто свой неровный пульс

считает,

она волнуется недаром –

как бы не впасть в истерику,

если окажется, что пеной

истекает

отмеренное неизвестно кем

непредсказуемое время

на чехарду падений, новых взлетов,

и тут, словно припомнив что-то,

обратно откатила,

самой себе на этот раз

нисколько не поверив,

и снова слилась с глубиной,

сбежав от аксиомы в дебри теорем…

11.12.17

Садовник

о, времена, о, гибельные нравы –

шипели Розы диким травам,

щетиня грозные шипы –

откуда взялись вы,

куда вы

так нагло прете, где найти управу

на ваши алчные прожорливые рты,

для вас придуманы

канавы,

а вы зеленой вязкой лавой

ползете прямо на цветы,

забыли, что ли, самый главный

закон о племенах и знатных

кланах –

о родословных ветвях плавных,

которым ваши выходки чужды…

но прут и прут в атаку

травы,

и в лоб, и с тыла, слева, справа

Полынь, Крапива, море Лебеды,

и рвется, рвется в бой

орава,

и Розы причитают – Боже правый,

о, времена, о, гибельные

нравы…

спаси, Садовник

от беды…

12.12.17

Широкий жест

язык немого,

но выразительного тела

порой ошеломителен, как гром –

на фоне ясного безоблачного неба

нагая зимняя береза

в клубах сверкающего снега –

исконно русская задумчивая нега –

здесь и сейчас,

не важно, что потом

не сможет вспомнить, что сказать

хотела –

подумаешь, блистательная плоть

объята льдом,

оттает рано или поздно,

подождите –

всему определен свой срок,

тем более, что дух ее, похоже,

не продрог,

терпение по венам – красной нитью…

и брызнет зелень

лиственных

шелков

весенним голосом наитий,

широким жестом,

солнечным

лучом…

12.12.17

Последний взгляд (В. Никитину)

несправедливость меряет шагами

навязанный с рождения

совсем не длинный путь,

напоминающий игру со смертью в прятки,

когда с трудом находит себе место сердце,

отстукивая так упрямо – «будь»,

будь выше, будь сильнее, а вот дальше…

будто девиз Олимпиады сотрясает грудь,

победа – не синоним счастья,

участие – вот главный фактор,

и ты участвовал, боролся, не сдавался,

хоть силы были явно не равны,

зато мог положиться на характер,

и не менял в угоду ветру галса,

последний взгляд подобен выдоху волны…

14.12.17

Еще жива

попытки зафиксировать мгновенье

безнадежны,

все это знают, но не верят

до конца,

оставив шансик на нечаянное чудо,

но даже, если и получится,

что будет

с подобной искоркой, спустя года,

все так же сможет опалить

пожаром кожу?

Или скользнет по ней и не оставит

ни намека от следа,

остыв со временем или совсем угаснув,

когда иссякнет гарантийный срок,

останется ли тембр голоса

высок,

или пойдет на спад – совсем не ясно…

похоже, только в памяти

она и может быть

еще жива…

18.12.17

Торжественный аккорд

под кожурой воинственно-колючей

таится сочной мякоти

торжественный

аккорд,

он зреет, наливается под спудом,

но до поры, до времени

ничем не выдает

себя,

взыграют брызгами литавры

только когда вонзится

нож,

если решится Кесарь провести сеченье,

чтобы обрел свободу

плод…

19.12.17

Каталонцам

не лей елей

на еле-еле затянувшиеся раны –

с них станется –

могут принять за комплимент

и снова разойдутся…

накапай лучше пару унций

прохладной сангрии

вместо бальзама,

пусть пропитает капилляры,

по ним проникнет в тыл,

расшевелит, зажжет,

запустит в сердце солнце,

и в венах кровь тогда вскипит,

и обострится

независимости жажда,

поверит,

что свобода выгорит однажды,

свершится исторический

кульбит,

душа взлетит у каталонца!

21.12.17

Снежный барс

обрыв строки – кратчайший путь

к широкой, безопасной,

соблазнительной долине,

где тучных мирных пастбищ

переливаются моря,

но горный воздух

серебристый словно иней

не променяет снежный барс

на испарения удушливых

низин…

глазами зоркими сверля

дробящиеся эхом склоны,

он наслаждается причастностью

к иным –

возвышенным узорам

отточенных до невесомости вершин,

его влечет небесный дух,

готов общаться только

с ним…

24.12.17

Кров

росы прозрачная живая капля

луной наполнится, зажжется до краев,

испустит луч,

блестящий словно сабля,

и замахнется на зияющее небо храбро,

как будто откликаясь

на далекий зов,

преодолеет черную завесу ночи,

пронзив клубящийся

холодный морок облаков,

скользнет неуловимо ввысь, проскочит

мимо орбитами

схлестнувшихся обочин,

звездою станет,

найдя у высоты надежный

кров…

25.12.17

Корни

мотив навеянный порывом

верхушки дерева к заманчивому свету,

а щупалец корней к сырым глубинам тьмы,

мелодия прилива и отлива

вот опускается, а вот опять воздета,

волна прозрачно намекает

на то, как трудно дышим мы…

единство целого из «за» и «против» –

то бурный всплеск, то снова нота тишины,

как будто повинуясь взмахам

дирижера-невидимки,

то спелых ягод вспыхнут звонко грозди,

то время вспять, и вянут на глазах цветы,

но корни, наливаясь влагой,

деревья пробуждают к новой жизни

своим подземным ритмом

бесконечно гибким…

26.12.17

Синдром

тевтонские глубины подсознания

спрессованы на редкость педантично –

сначала саксы, англы и вандалы

разрушили до основания античность,

и растеклись по континенту,

попутно захлестнув даже Британию,

затем пришел черед аналогичного заклания –

уже для философии…

размявшись на идеализме Гегеля и Канта,

дошли, в конце концов, до Ницше,

и пали ниц

сраженные в душе последние Атланты

не в силах вынести напора

Заратустры…

а дальше – еще пуще: свастика и рейх,

крушение и новые потуги…

вопрос лишь в том, когда очередной

провидец-герр

поманит немцев заклинаньем птичьим,

и выплеснет хронический синдром

Гер-мании вселенского величья…

27.12.17

Перекинуть мост

следить за каждым удареньем

собственного сердца,

высчитывать размер дыхания

и пульса амплитуду,

цезуры складывать дотошно в метры

невыносимо скучно,

добавим прочие условности до кучи

и променяем формализм на вдохновенье,

и сразу станет легче без подобных смет,

как будто выдохнешь: «Я буду!»,

как был и есть – созвездьем терций –

самим собой –

живым, реальным и свободным

от теорий,

их миссия – мозолить мозг,

их идеал порядка – мавзолей,

где с ними уж никто не станет спорить,

где можно дать последний бой,

мумифицируя извилины

мгновений

в потемки лабиринта с тупиками,

обрывая звенья,

не позволяя перекинуть мост

через бурлящую

незамерзающую Лету…

28.12.17