Kitobni o'qish: «Вдали от проекта»

Предисловие

Вновь и вновь прикасаясь сознанием к информации, оставленной Эдвином Таардом, мы, соавторы, раскрываем забытые и нигде не освещенные самые первые страницы из жизни первых представителей нашей расы, потомки которых гордо именуют себя гомо сапиенсами. Представители новой расы, делающие первые шаги на Земле, только лишь, сойдя на землю из онкул (специальные капсулы, в которых шло рождение первых особей), осматриваются, привыкая к новым условиям под руководством и ведением элтов. Тем не менее, элты, которыми руководит, как и всем проектом, эстарх Адам, главный куратор проекта вместе с Эвией, делают все для того, чтобы первые люди видели и общались с ними только лишь по необходимости, а сразу же учились опираться только лишь на себя.

Само появление людей, элты называют их элосами, уже говорит об успехе первой части проекта, поскольку люди вполне нормально, даже быстрее, чем на то рассчитывалось, адаптируются в новых для себя условиях, привыкая к новым реалиям. Пока людей мало. Речь идет на первых порах о сотнях, потом о тысячах людей, которым уже мало только лишь Эйхала, поселения, где первые люди ступили на землю. Эйхал не предназначен для проживания большого количества людей, в связи с чем перед Адамом и его командой встают задачи обеспечения подходящего расселения представителей новой расы в других местах на Земле.

Проект «Эг арай оди унисимум» (новое человечество) получает новый толчок к развитию и постепенно восходит на новый этап, требующий от всех элтов, непосредственно участвующих в проекте, не только сил, но и совершенно новых подходов. Вызовы, с которыми сталкиваются лицом к лицу элты, во многом как на первый взгляд, так неразрешимые или трудновыполнимые в короткие сроки, особенно учитывая закулисную борьбу, иногда перерастающую в прямую войну с противниками. Силы конфедерации государств, где пока еще правят владыки и отдельные итланы (царьки, с неограниченными полномочиями) не могут спокойно смотреть на успехи в реализации проекта, а еще больше не могут и не хотят, находясь в стороне, не получать с него хоть каких-то дивидендов.

Противостояние Адама и его коллектива с главным на тот момент его противником Исискратом только лишь усиливается, переходя во все более явные формы. Исискрат, с одной стороны, дает возможность Адаму вести проект и обучать людей, с другой – делает все для того, чтобы продукт проекта попал под его ведение и в его руки. Для этого, по видению Исискрата, необходимо сломать Адама, а если не его, то ближайшее его окружение. Удар Исискрата после того, как к нему в руки попадает Эдвин, приходится на Эвию, жену и соратницу Адама. Эдвин же в это время восстанавливается в Иблее далеко на востоке от Эйхала в сопровождении Альнэи и ее друзей.

Если элты изо всех сил стараются воспитать подрастающее племя в духе свободы и силы, то их противники изготавливаются для того, чтобы взять людей под свое ведение, навязав им ложные ценности и взгляды на себя, мир и вымышленных богов. Противостояние сторон становится все более изощренным и сложным, ведь люди – возможность и для элтов, и для потомков атлантов устроить будущее своих воплощений. Поэтому столкновение силы непримиримо, происходит со все большим участием и вовлечением в дело всего населения Земли в те, не такие уж и далекие времена. Мимо проекта и его реализации никому из тогдашних жителей не удается пройти мимо. Он, по сути, во многом определяет и расклад сил в то время на Земле, и возможное ближайшее будущее для самих элтов и потомков атлантов, остаточные государства которых объединились в конфедерацию государств. Их владыки продолжают проводить политику всяческого подавления свободы и собственного обожествления на фоне постепенного упадка цивилизации, ее технических и иных достижений.

Сам же Эдвин, находясь в Иблее, не избегает событий, связанных с битвой силы. В далеких краях на востоке Атлазиана (район Афганистана) он, проживая в одном из поселений, принимает, как только это для него становится возможным, самое деятельное участие в войне между инатами (местными жителями) и бандами хургов, желающими по приказу владык подчинить себе свободолюбивых горцев.

Кроме прочего, что нам, авторам, кажется особо ценным, Эдвин в своем повествовании подробно поясняет такие мифы, как «яблоко познания», «похищение Европы», «грехопадение женщины» и многое другое, что стало нарицательным в наше время. Благодаря его рассказу, дневникам Адама и Эвии можно четко понять и уяснить, что было на самом деле, отчего и благодаря чему родились данные мифы, как и многие другие.

Приведенной в предисловии информации на наш, авторов, взгляд вполне достаточно для того, чтобы во всей полноте воспринять дальнейшее повествование Эдвина.

Глава 1
Учлиан

Дело всей нашей жизни, несмотря на противодействие, сложности, трудности и все сопутствующие ему проблемы крепнет вместе с первыми шагами представителей новой расы. И это, хочу я или нет, наполняет все мое естество чувством необычайной радости и сопричастности к великому делу, как я не стараюсь это скрыть.

Я вся сияю, чем навожу Адама на размышления. Эстарх и сам усмехается, глядя на меня, но в его взорах, которые он все чаще бросает на меня, чувствуются тревога и беспокойство. Я знаю, что я под ударом, что коварный Исискрат и его свита делают все для того, чтобы через меня добраться до эстарха.

Тем не менее, при виде элосов, их уверенной поступи, при виде их успехов я не могу, даже зная о том, что, скорее всего, рассвет сменится вскоре закатом, удержаться от проявления эмоций. Даже Адама я спрашиваю: «Эстарх, как ты можешь, глядя на наше продолжение, оставаться спокойным?».

И Адам, как мужчина и лидер, отвечает: «Точно так же, как ты проявляешь эмоции, я могу воспринимать то, что вижу, не замутняя разум и ум, сознание и интеллект. Надо только сменить приоритеты, разобраться в себе, осознать, что вслед за радостью рано или поздно явит себя грусть. Ты пойми, Эвия, дело, которое мы делаем, – на тысячелетия. Кто, если не мы? Других нет, а раз так, нам остается только во время него находить, а не терять самих себя».

И в этом весь Адам, но он прав, правда, мне не всегда хватает силы, чтобы следовать его советам.

Эвия. Из дневника

Итак, потомки, начинаю очередную часть своего повествования о собственных приключениях и, что для вас гораздо более важно и значимо, о первых шагах людей, как новой расы, как принципиально нового вида прямоходящих существ, который появился на Земле. Я, как мне казалось, надолго выбыл из дела, попал в плен, пробыл в нем долгих три года, потом восстанавливался продолжительное время в Иблее, прожив в общей сложности в этой стране почти шестнадцать лет, повидав многое, вновь вернувшись к себе, которым я был, но еще к более сильному и знающему мужчине. Также мне, выполняя задание, пришлось еще почти пять лет провести в сахэлсе.

В общей сложности, почти двадцать пять лет отсутствия в Эйхале и не участия на первый взгляд в главном деле мой жизни, что ни говори, продолжительный срок. За это время очень и очень много важных дел произошло в Тулплее и в Эльклее, в Эйхале и в Учлиане, был возведен Эйдэрм, который, в конечном счете, наполнился гулом людских голосов и присутствием элосов. Мне многое видится необходимым рассказать, но я не могу пройти мимо основополагающих моментов, одним из которых, сразу после того, как я покинул Эйхал, отправившись на разведку в Эйдэрм, стал Учлиан.

Это поселение, потомки, отстояло примерно в пятидесяти километрах к югу от Эйхала. К нему гористая местность несильно, но понижалась. Горы, как будто почуяв низменные места еще южнее, постепенно умеряли свою прыть, а течение рек, сбегавших с окружающих гор и холмов, было в здешних местах не таким стремительным, как под Эйхалом. Горные долины были более разлоги и широки, хотя, если смотреть с высоты, то места было не так уже и много для того, чтобы расположить поселение, к тому же не такое и маленькое. Вопрос его сооружения встал еще от момента создания Эйхала, но распорошивать силы Адам тогда не хотел, да и не мог. Эйхал был главным объектом, в котором элосы (первые люди) должны были ступить на землю, но постоянно в нем жить они в большом количестве не могли. Изначально Эйхал сооружался только лишь как база для выращивания физических тел элосов и их первых шагов.

Да, в нем можно было разместить тысячу, если постараться даже две тысячи элосов, но лишь временно, на год, может, два, но не больше. И тому было сразу несколько причин. Одна из них, основная, состояла в том, что гравитация в Эйхале была ослаблена, а людям предстояло жить в естественной гравитационной земной среде. Привыкать им к ослабленной гравитации было делом ненужным и вредным. Кроме прочего, контакт двух цивилизаций, при котором люди тесно соприкасались с элтами, также не нес для них существенных плюсов сразу по нескольким причинам. Ведь в будущем на нас нельзя было положиться по причине нашего отсутствия. А раз так, то людям предстояло жить в одиночестве и опираться только лишь самим на себя и на все то, что мы оставили им. Правда, до этого надо было еще дожить…

Так что вопрос, как будут говорить в будущем, «встал ребром» уже тогда, когда число элосов увеличилось до пятисот особей. А еще отчетливее он заявил о себе, когда количество элосов достаточно быстро начало увеличиваться вначале до тысячи, а потом до двух, до трех и до пяти тысяч. В сложившейся ситуации следовало, как говорится: или прекращать воспроизводство, или делать так, чтобы людям было, где жить и обучаться. Учлиан, как первое самостоятельное поселение людей с некоторыми «но», на начальном этапе был призван если не решить, то, по крайней мере, снизить накал напряженности в жилищной проблеме. Он начал строиться сразу же после того, как элты во главе с Адамом прибыли в Эйхал, но основные работы на месте все-таки начались после удачных генных проб и захвата Пэйлана. И об этой странице человеческой истории я вижу необходимость более подробно написать, но на этот раз, используя дневники не Адама, а Эвии.

Вижу настоятельную необходимость это сделать, учитывая тот простой факт, что в моей повести до данного момента отсутствуют прямые слова Эвии. Я еще никогда ранее не приводил информацию из ее дневника, который, без сомнения, является важнейшей памяткой и свидетельством в одном лице не только первых шагов представителей новой расы, но и всех без исключения событий на Земле в наше время. Переоценить значение этой памятки на самом деле трудно, поскольку она во много дает полные и исчерпывающие ответы на все без исключения вопросы, которые только лишь могут возникнуть в связи с проектом. Эвия ведь, как ни крути, была, да и есть сейчас, когда я дорабатываю свое произведение, вдохновительницей во многом в целом не только Адама, но и мужчин, в период расцвета своей деятельности, являя собой достойнейший пример для наследования и ориентации.

И в данном случае, несмотря на потери и постоянную магическую и иную работу, которые велись против нее, Эвия была и есть вторым лицом после эстарха в деле выращивания физических тел новой расы, а потом и дальнейшего становления и взросления представителей новой расы. Не ее вина, что она, как будет принято говорить в вашем мире, попала под «раздачу», о чем я подробно напишу ниже. Что поделаешь, элты на первых ролях в любом случае попадают под магический прессинг. Против них ведется работа, которая делает из свободных существ теней на двух ногах, иногда забывающих тот простой факт, зачем вообще они бродят по Земле. И в этом, как я вижу, есть особая трагедия лучших представителей и представительниц нашего народа, несмотря на все предыдущие успехи и подготовку.

И что особенно печально, мало что можно сделать с упрямыми фактами, когда элт в результате магической и иной воздейственной деятельности уже опустился или сломался. Тут, как говорится, нужен после всех опусканий долгий путь к себе, и то в случае, если данная личность захочет это сделать, а не замкнется в себе, не пошлет всех подальше, не скажет: «Идите дальше сами, а мне и здесь хорошо». При таком положении дел, когда отсутствует воля личности к тому, чтобы снова вернуться к себе прежней, невозможно обратное становление, невозможен приход к себе такому, каким ты был, но еще более не подверженному магической работе. Да, мне не повезло. Я оказался в лапах Исискрата, но, обращаясь к событиям прожитых дней, я могу с уверенностью и убежденно сказать: Эвии, жене и подруге Адама, не повезло во стократ больше.

Чтобы эти мои слова не были голословными, я подробно освещу все то, что происходило с Эвией или эльсауной, как называли жену Адама в Эйхале, что означало «богатая достоинствами, умом и силой женщина, надежный тыл мужчины» на протяжении десятилетий. Ниже я приведу информацию о падении Эвии, подробно написав, почему такое случилось и как это на самом деле произошло. И во избежание в данном случае кривотолков об этом будут говорить вместо меня дневники Эвии и Адама. Я, конечно, также скажу несколько слов, поскольку тоже приложил к восстановлению Эвии руки, впрямую участвуя в этом действе уже после того, как я долгое время прожил в Иблее. Но основная информационная нагрузка все-таки ляжет на дневники Эвии. Именно самое важное из них я собираюсь привести ниже. И начну я со слов Эвии об Учлиане, о поселении, предшествовавшем Эйдэрму.

Не хочу, чтобы были белые пятна, особенно в те времена, когда по воле судьбы, точнее магического предопределения, я на долгие годы выбыл из строя, созерцая пейзажи Иблеи, слушая горное безмолвие и себя в нем.

Итак, дневник Эвии. Я даже сейчас, под завершение жизни, специально резервирую время для того, чтобы послушать записи в ирцаларе Эвии или посмотреть фильм о документальных событиях, который в виде объемного изображения появляется в воздухе над вершиной пирамиды этого устройства. В памяти возникают знакомые лица и события. Хуже то, что многие из соратников на данный момент уже ушли, а главные персонажи, я имею в виду Адама и Эвию, собираются сменить или уже сменили физические тела. Все-таки дело всей жизни требует проставления последних акцентов, а времени, как всегда, не хватает, вот и приходится заниматься переходами из одного физического тела в другое. А что делать, когда кондиции прежнего физического тела уже, скажем так, изрядно просели и не позволяют на уровне производить прежнюю деятельность?

Финальную точку в работе никто не отменял. Да, первая и вторая партии людей в данный момент уже переправлены в недалёкое будущее через ужасы материковой перестройки, когда на Земле нельзя было жить, но есть еще третья, четвертая и пятая партии, есть многое другое, ради чего стоит жить в силе долгие годы. Ведь из физики в физику переносится на самом деле самое главное: сознание личности, ее опыт, сопутствующие тела и оболочки. Делаются, как я ниже расскажу, переподключение духа на другое физическое тело и многое другое для того, чтобы получить новое воплощение.

Однако, что является яркой особенностью такого воплощения и необходимостью в одном лице: все знания, все видение сознания, все наработки должны сохраниться. В новое физическое тело таким образом переходит уже сформировавшаяся личность, у которой путем специальной работы устраняется все то, что тяготит ее, все те накопления, в первую очередь энергетические: усталость, залежавшаяся, окаменевшая, гниющая, разлагающаяся энергия, многое другое, о чем пока умалчиваю. Также выполняются работы по упорядочиванию, структуризации, организации сознания и других тонких сопутствующих ему оболочек.

Не буду утомлять потомков всеми тонкостями и перечислением необходимых для этого работ и подготовки. Скажу лишь, что, владея знаниями, способностями, инструментами, энергиями и технологиями, которые позволяют выполнить все без исключения необходимые для перехода личности из одного физического тела в другое, это вполне возможно, особенно в отношении лучших элтов. В вопросе такого перехода даже дело не в нем, а в согласии личности на такую экзекуцию. Ведь может не получиться или выйти по факту не совсем то. Физическое тело может отторгнуть переводимые в него энергии. Тогда смерть. Точнее, смерть, по сути, уже происходит, когда идет отделение оболочек. В какой-то мере это – добровольный уход. Впрочем, для тебя это сон. Ты засыпаешь, но можешь не проснуться.

Адам предложил такой исход и мне, но я, если честно, здраво поразмыслив, отказался. Я попросту в воплощении истратил все силы. Не хочу иметь продолжение своей личности, чтобы созерцать еще более ухудшающееся положение дел среди элтов и окончательную агонию представителей нашей цивилизации. Лучше уже следующие воплощения, если, конечно, они последуют. Ты всегда, когда подходит время выбора, сталкиваешься с двумя упрямыми реальностями: воплощаться, ухудшая положение дел духа и личностей, которые будут его воплощениями или тихо разложиться в граальге. Неизвестно, что лучше. По крайней мере, для себя это я еще не определил. В любом случае последняя личность под занавес цикла нашей цивилизации определяет не только свою дальнейшую судьбу, но и судьбу как предыдущих, так и последующих воплощений.

Знание истории духа или, попросту говоря, воплощений, называется между элтами звадж. Я обладаю таким знанием своей духовной родословной на всем протяжении существования не только нашей цивилизации. Я знаю воплощения духа, который представляет моя личность ныне, в Лемурии, в Арктиде. Мне известны некоторые воплощения духа, который я представляю, в цивилизациях на Марсе, на Фаэтоне, на некоторых других планетах, но все это не делает меня счастливым только лишь от того, что я вижу. Да и как кому-то может нравиться созерцание личностей, которые, склоняясь под все большим грузом проблем, имеют все меньше шансов их тащить на себе, а ситуация всякий раз складывается так, что в воплощениях судьба изрядно перемалывает тебе косточки. Ранения, убийства, тяжелейшие условия, козни врагов, – лишь малая толика того, что происходит с тобой.

И главное, что остается тебе? Лишь в какой-то мере быть покорным судьбе, тащить свой постоянно увеличивающийся груз, который камнем все больших проблем ложится на дух, а через дух – на следующие воплощения. Поэтому-то элты все больше склонны к самоубийству. Никто из личностей, окружающих меня, не хочет, чтобы у них были дальнейшие воплощения. Они предпочитают разложиться в граальгах или существовать там, рассчитывая на то, что кто-то когда-то в будущем обретет энергии, позволяющие восстановить дух, его тонкие тела, даже сознание личности, но, потомки, надежда эта даже не призрачна, зная, что произойдёт в дальнейшем на Земле. Немного отвлекся от темы повествования, но, думаю, для пользы дела. Итак, дневник Эвии.

Уже пять лет прошло, как нет с нами Эдвина. Он восстанавливается в Иблее, где на вершинах гор небо соединяется с горами, вкладывая в них свою бездонную глубь и чистоту. Мне немного грустно. Почему? Сама не знаю точно. Дни летят, как птицы, за ними точно также мелькают года. Если бы не дневник, не знаю, чем бы я занялась в свободное время, которого на самом деле почти что нет, а так есть законное основание, по сути, побыть наедине с собой. Адам настаивает на том, чтобы каждое значимое событие было записано в память ирцалара. И он прав. Это дисциплинирует, побуждает к анализу происходящего, к выявлению взаимосвязей, отмечанию интересных мыслей и видению перспективы, которая, если говорить об элосах, становится все интересней.

Можно сказать, что в вопросе выращивания физических тел людей мы совершили прорыв и продвинулись, как никогда далеко за очень и очень короткие сроки. То, что мы забуксовали вначале, как только прибыли в Эйхал, в прошлом. Как-то так совпало, что Эдвин исчез, а дело двинулось с мертвой точки с необычайной скоростью. Еще пять лет назад у нас был лишь намек на возможный результат, а теперь по земле ходят первые элосы. Поначалу, глядя на них, я усмехалась, вдохновлялась и гордилась одновременно. Сложные чувства обуревали меня. Я видела в элосах свое продолжение, вижу я его и сейчас, но уже без иллюзии света и радости, осознавая тот простой факт, что от элосов точно не отстанут. Нам дают время и возможность подготовить их и места обитания. А куда, скажите, спешить Исискрату и другим гадам? Некуда. Птенцы должны опериться, а раз так, то надо ждать.

Попутно Исискрат затеял атаку на меня и на ведущих руководителей групп. Адам под ударом лишь косвенно, но ему не менее больно от этого. Что больше всего нас унижает, так это собственная беспомощность перед лицом все усиливающихся вызовов. Редкий гад (Исискрат) это знает. Адама он не тормошит и не теребит впрямую, но куражась, раз за разом создавая ему и всем нам проблемы, как бы говорит: «А попробуй-ка ты с этим справься, попробуй выкрутиться без потерь. Что, несладко, не получается? То ли еще будет, то ли я тебе еще организую». Вижу гада, как на ладони, но сделать ничего не могу. Адаму я говорила, что надо организовать операцию и попросту лишить Иса жизни. Он сказал, хмурясь, что подумает над этим, но мне заметил, что гад меня уже достал, раз я о нем все время думаю.

Нет у нас, что я четче всего осознаю, чем дальше идет время, возможности каким-то образом урезонить зарвавшегося проходимца, правую руку ачитла (владыку Атласа среди элтов называли носорогом с обломанным рогом), чтоб он «обломал окончательно свой сломанный рог», гниющую падаль, все еще ступающую по земле и загрязняющую воздух своим дыханием. Да, а я, получается, срываюсь. Это уже звоночки. Не зря эстарх на меня с некоторым беспокойством во взгляде посматривает. Адам доступно и понятно объясняет мне, почему не надо так эмоционально реагировать на Иса и ачитла, но я ничего не могу с собой поделать. Правда, когда Адам со мной и после его бесед мне легче. Но проходит время и все продолжается. Если бы не работа, то мысли об Исискрате были бы схожи с наваждением. А так за грузом дел, а на мне вся организаторская работа, попросту некогда особо отвлекаться, но это на самом деле до поры до времени. И я, и Адам знаем, что придет время и все тайное станет явным. Вот тогда придется платить по долгам за все то, что не прояснено, что прошло мимо нашего внимания, укоренилось и укрепилось в нас, но особенно во мне.

Гад ведь в виде обольстителя появляется во сне все чаще. Такой себе обворожительный мужчина с темным взглядом, который приковывает к себе внимание женщин. Посмотрел на понравившуюся ему особу и все, она уже без него не может. Вот, что значит воздействие через взор темной силой. С гадом во сне пробовала разобраться, но нарвалась лишь на смешки Исискрата. Адам еще раз доходчиво объяснил, что в сведении счетов нет необходимости. Меня попросту провоцируют на возмущение и непродуманные действия, выводя из равновесия. Тем не менее, у меня, что отмечаю, все меньше сил сдерживаться. Что-то я не пойму, почему мне так хочется достать проходимца и обольстителя, даже потоптаться и попрыгать на остатках его тела после удара окончания (действие, когда противник, будучи не в состоянии отвести удар, рассекается плазменным мечом от макушки до промежности).

Сказала о желании Адаму. Эстарх нахмурился, потер по обычаю указательным и средним пальцем переносицу, как он делает это в особо важных случаях, вздохнул и сказал: «Считай, Ис тебя почти подцепил. Главное, чего он добился – ты неравнодушна к нему. А раз так, то от ненависти до любви – один шаг. И не говори мне, что ты его презираешь, что хочешь с ним посчитаться. Это значения не имеет. Надо усредняться. Его действия не должны рождать в тебе отзвука. Если нет эмоций, значит, где-то каждый из нас справляется. Если нет, – Адам снова вздохнул, – надо четко для себя уяснить, что тебя задевает. Если то, что он обольститель, то у него работа такая. Вопрос для тебя в том, какой тебе нужно быть для того, чтобы не поддаваться воздействиям».

И возразить мужу нечего. Адам прав, но я, похоже, чем дальше идет время, тем все больше уступаю позиции, если не млея перед гадом, то точно его поминая. Такой-сякой, воплощение зла и насилия. Да, это так, подруга, но у него задача такая. Ис все делает для того, чтобы ослабить нашу пару, значит, и Адама. Он хочет во что бы то ни стало провести на эстарха свое влияние любыми способами. Такая мелочь, как чьи-то жизни, его не волнует. Самый опасный из всех проходимцев, с которыми мне когда-либо приходилось иметь дело. Так и лезет в друзья, обходителен до безобразия во снах, даже готов следовать любым твоим желаниям, валятся у тебя в ногах, лишь бы получить желаемое. Нет у него комплексов, хотя слабые места у Иса имеются. Нет ничего хуже, чем в прошлом свободнорожденные, перешедшие на сторону конфедерации и ачитла.

«И что правит миром, Эвия? – спрашиваю себя. – Любовь?» – «Ответ отрицательный». – «Дружеское отношение и расположенность?» – «Опять не угадала, подруга». – «Что тогда?» – «Не догадываешься? Подумай хорошенько и непредвзято. Власть, желание обладания и того, чтобы одни особы работали на других, делали это по возможности добровольно, не доставляя паразитам хлопот». И это, как ни грустно мне признавать, правильный ответ. Таков мир, в котором мы живем. Таковы его реалии, если посмотреть непредвзято на складывающееся положение дел. У меня, честно говоря, нет времени и желания смотреть за всеми проделками гада. За день так наматываешься, настолько устаешь, что к ночи просто плюхаешься на ложе и забываешься. А ночью, как днем, появляется «благодетель и властитель дум». Урод моральный. Я даже к Адаму обратилась с тем, чтобы он мне отключил видение во снах, но эстарх этого делать не стал. Я и сама знаю, что опасно, но лучше не видеть гада и его ухваток.

Ловко этот гад провернул операцию. Вначале он избавился от Эдвина, лишил нас видящего и возможности нам помочь, а потом взялся за меня. А мне, хоть ты потрескайся, информация по Исискрату и его группе не идет, словно какой-то барьер стоит. По нему толком ничего не могу определить, как начинаю смотреть, вижу только улыбающуюся морду проходимца. Лыбится мне, урод. Так бы и заехала от всего сердца, но четко осознаю – это лишь уловка. Ис хочет, чтобы мы все на нем спотыкались, злились на него, проклинали его. Тогда мы слабеем, а он только лишь становится сильнее и хорошеет.

Да, играть с магом в навязываемую им игру даже не себе дороже, а равняется самоубийству, такому действию, когда ты себя сам, сопротивляясь, приносишь незаметно ему на блюдечке, как подношение. И он сожрет тебя и не подавится. Причем сделает это медленно и с удовольствием, как будут говорить в будущем, поджарит тебя на медленном огоньке.

Вынуждена признать, что Ис становится проблемой номер один, постоянно ноющей зубной болью, которая не проходит, в крайнем случае только лишь отдаляется и присматривается к тебе издалека. Назойливая муха, которую так и чешутся руки прихлопнуть, а не выходит.

Впрочем, что это я все о гаде? Запала что ли? Сколько вокруг интересного и важного творится, что надо бы записать, а тут такая напасть. С чего бы начать? Надо бы сказать об Учлиане. Это поселение – наша надежда на лучшее будущее всего человечества. И строится оно ускоренными темпами. Главным куратором действий бригад биотов поставлен Ти Хой. У него опыт есть. Работал при возведении Эйхала, а повторение, как известно, только лишь усиливает тебя и совершенствует, если, конечно, правильно организовать работу. Во всяком случае, Ти Хой – наиболее подходящая кандидатура для такой работы. Ти во все вниакет, но, с другой стороны, он не самодур, не давит инициативу на местах, лишь по факту корректирует и организует деятельность рабочих бригад.

В помощь ему придали Эхтала с воинами. Для него это – хоть какое-то разнообразие. Засиделся на месте. Даже штурм Пэйлана и участие в войне его лишь отчасти развеселили и настроили на рабочий лад. А что тут поделаешь? Кровь воина веселит, хотим мы того или нет, война и боевые операции. Если их нет, то взоры многих воинов попросту тухнут, а жизнь покидает их. Скучно, грустно и почти тоскливо на сердце тогда, когда нет настоящего дела. А кто сказал, что война для воина – настоящее дело, то поле, на котором он лишь и может проявить себя? Никто не говорил. Так есть, хотя, по сути, это неверно. Надо быть воином в миру, но пойди и попробуй ты это кому-то сказать, тем паче доказать. У Адама, по крайней мере, это не получается пока полной мерой. Воины могут воспринять смысл слов, сказанных им, немного не так. Что точно, нам всем дополнительные проблемы не нужны.

Вместо Эхтала, который почти на передовой, ведь Учлиан находится к югу от Эйхала, а значит, ближе к Атлазиану и владениям конфедерации, старшим гарнизона стал Диат, один из заместителей Эхтала. Он моложе. Адаму с ним даже легче найти общий язык, чем с Эхом. Эхтал, само собой, скрытничает, даже пытается давить на меня при встрече, но потом все-таки усмехается. С его женой я общий язык нашла. Мужем она гордится, даже в чем-то опасается его, когда, бывает, Эха слегка заклинивает. Теперь у нас с ней договор: как-то только Эхталу не по себе, его подруга сразу же связывается со мной. Мы с Адамом в таком случае сразу же принимаем меры. Надо бы Эхталу отдохнуть, взять отпуск, но где там, Эх постоянно на передовых рубежах. Не мыслит он себя без воинства и руководства. Адам, правда, недавно его предупредил, так и сказал: «Будут намеки на читрахту или на что-то подобное, будешь лечиться».

Слова эстарха возымели действие, особенно, когда Чиринат, как главный доктор поселения, подтвердил слова Адама полным набором информации, иллюстрирующим положение дел со здоровьем Эхтала. Тут уже не отвертеться. Никого так Эхтал не боится, как Чирината при исполнении обязанностей. Он знает, что Чир смотреть по сторонам и мямлить не будет. Его слово и Эхтала не только отстранят от обязанностей, но и заставят лечиться до тех пор, пока он не придет в норму. И каким-то образом обойти этот упрямый факт у него не получится. Вот и слегка ерзает Эхтал, глядя на Чирината, который со спокойной уверенностью проясняет ему перспективу на ближайшее время. Пробовал Эхтал каким-то образом договориться, чтобы на его здоровье не так «сурово», как он считает, смотрели, но с Чиринатом это не проходит.

Чилья сразу же предупредил Адама о том, что Эхтал – первый претендент на принудительный отдых. Так и сказал: «Если в течение полугода ситуация не изменится, нам придется с Эхталом на годик, а то и на два, попрощаться во избежание еще больших проблем в скором будущем. Запас сил у Эха и так чуть ниже нормы. Восстанавливать их он не хочет, жаждет как-то мимо себя пройти, но я это ему сделать не дам». Адам только вздыхает. Потеря может последовать за потерей. Но здоровье – прежде всего. Прежние кадры, на которых можно положиться сполна, уже выведены из строя. Ивтанг занял место Эдвина, но у него тоже читрахта, пусть и на первой стадии. Ти Хой также был дважды ранен. Сил маловато, но рвется в бой. Энзим, скорее всего, не выживет после плена. Киртах погиб от рук Грэга, список потерь можно продолжать, но не хочется.

Адам, искоса поглядывая на меня, не спешит отвечать на поставленный мной вопрос. Какое-то время он думает, а потом, собравшись с мыслями, все же отвечает: «Предвижу смутные времена для элосов. Не исключаю в будущем того, что часть из них уйдет из мест, которые для них подготовлены, по собственной воле». – «Но для этого нужно знать, куда идти. Да и зачем это делать? Зачем сниматься и куда-то брести в поисках мест, которых на Земле нет?» – «Но элосы-то этого не знают. А кто поручится мне или тебе, что маги из команды Исискрата или еще какой-нибудь элт, перешедший на сторону конфедерации и ачитла, не придумает что-то такое, что побудит часть элосов попробовать себя в других местах?»

Да, на этот вопрос у меня ответа нет. Что я точно знаю, даже против такого волеизъявления или навязывания Адам, вернее всего, не будет силой заставлять и принуждать элосов жить именно там, где мы для них подготовили места. Впрочем, до этих событий, как я вижу, еще очень и очень далеко. Нам бы решить назревшие и постоянно назревающие проблемы, которых становится все больше. Чувствую я, что вскоре вместе со всей помощью, нам предоставляемой заинтересованными лицами, мы не сможем ответить на все вызовы. Тем не менее, мы делаем все, что в наших силах и даже больше, изыскивая всякий раз средства и методы, ресурсы и резервы для того, чтобы обустроить жизнь элосов так, чтобы они в кратчайшие сроки выучились и были способны трудом своих рук обеспечить себя, а также отстоять то, что ими сделано.

Не скрою, это сверхсложная задача, но не решить ее – мы не имеем права. Род прямоходящих существ на Земле должен быть продолжен в наступающих сумерках нашей цивилизации. Тут, как говорится, либо все, либо ничего. Терять на самом деле нам нечего, кроме элосов. И это – самая большая опасность. Продукт могут перехватить ставленники ачитлов, после чего направить их развитие в нужном им направлении. Главные битвы впереди, как и вызовы. Правда, несмотря на это, чувствую на себе все усиливающийся натиск Иса. Гад, по-другому не могу его назвать, достал уже своим появлением во сне. Да и наяву о нем частенько вспоминаю. Так и вьется змей вокруг меня. С этим надо что-то делать, но что? По крайней мере, Адам мне помогает. Большего пока что не надо.

На этих словах Эвии, я, Эдвин Таард, завершаю приводить информацию из ее дневников, равно как и главу, чтобы продолжить повествование ниже.

Глава 2
Уверенная поступь

Ничто не радует тебя больше, чем новое племя, все с большей силой ступающее по земле. Его успехи – это твои успехи, успехи десятков тысяч элтов, готовивших проект, отдавших свои жизни за то, чтобы он мог осуществиться.

Я, хотя и знаю, что первые успехи призрачны, а за ними последуют неудачи, не могу удержаться от некоторого восхищения, глядя на первых сыновей и дочерей новой расы. Я прячу свои эмоции, я даже уговариваю себя, рассуждая примерно так: «Адам, то, что перед тобой – лишь начало, лишь пластилин в руках умелого скульптора, которым в одном лице выступаем мы, элты, время и условия».

Слишком рано о чем-то говорить, но, по крайней мере, на данный момент ясно одно: физические тела представителей новой расы, пока к ним не подключен дух, уже проявили себя с лучшей стороны, а энергии, обеспечивающие их жизнедеятельность, вполне прижились и, что главное, все больше продолжают это делать.

Это ли не успех? Это даже не прелюдия. Это – только лишь намек на проблемы, которые, хотим мы того или нет, вскоре появятся у всех нас. Можно ли их избежать?

Я буду делать все для этого, но я четко отдаю себе отчет в том, что пока что на нужном уровне, ни я, ни мои помощники, ни кто-то еще на Земле или где угодно в космосе не обладают для этого всем необходимым.

Адам Ваа Трэйн. Из дневника

Я, Эдвин Таард, с новыми силами взявшись за записки, по возможности творчески организуя текстовые массивы, разделил последнюю часть моего повествования на восемь частей так, чтобы каждая из них не была слишком большой по объему приведенной в ней информации. Рассчитываю, что в будущем люди, которые первыми прочитают мое послание, сохранят это деление, учитывая его объем и все то, что я стремлюсь донести до потомков. По крайней мере, я постарался организовать информацию так, чтобы каждую книгу из восьми, представляющих серию, можно было читать как отдельное произведение. Такое положение дел видится мне единственно верным и правильным. Ведь, по сути, речь идет о самом главном, о первых людях – предтечах человечества, первых сыновьях и дочерях новой расы, чья поступь меня, не буду скрывать, вдохновляла, окрыляла и наполняла новым смыслом мое существование.

Могло ли быть по-иному? Точно нет, как бы я не говорил себе, что это только начало, что впереди людей ждут во многом не очень добрые времена, что многое предстоит пройти и нам, элтам, и им такого, что оставляет выжженный след в душе, как ни старайся сделать все для того, чтобы не обжечься. В какой-то мере мне во многом повезло в том, что мое вынужденное отсутствие в Эйхале позволило мне в том числе и отдохнуть от забот, связанных с проектом, от дрязг, ссор, интриг, скрытой работы, в какой-то мере и от людей, как и от себя прошлого. Я тогда не понимал, что, будучи в Иблее, я могу обратить минус, как я считал, моего отсутствия, в плюс. Ведь я на самом деле получил короткую передышку для того, чтобы разобраться с самим собой, по-иному посмотреть на то, что уже сделано, на прожитую жизнь и найти то, что позволит мне не только с успехом продолжить начатое, но и не совершить вновь ошибок.

Опыт, конечно, если он положительный, воспринимается тобой, как нечто правильное и нужное, а вот отрицательный опыт зачастую отметается, причем так, что ты и вовсе не анализируешь поступки и события, которые с тобой случились для того, чтобы не допустить в будущем подобных просчетов. У меня в Иблее, когда я восстанавливался, было время для того, чтобы поразмыслить и сделать выводы. Если бы я это не сделал, наверное, вряд ли бы дожил не то, что до двухсот, до ста пятидесяти лет. Я ведь «ушел» не по собственной воле от Адама, от дел проекта, но на самом деле моя проблема, как это не парадоксально прозвучит, была в том, что я перестал видеть реалии. А когда так происходит, то знай: жизнь точно укажет тебе на ошибки самым неожиданным образом, что и произошло.

Мог ли я не попасть в плен? Не мог, поскольку не обладал многим из того, что нужно для избегания такого происшествия. И никто, даже тот же Адам, пусть он будет стократ прав и далекогляден, не подскажет тебе, говоря прямо, что нужно делать, как себя вести так, чтобы не вляпаться в очередное приключение. Поэтому, когда мое сознание постепенно вышло из комы, а я получил возможность здраво мыслить, я решил ничего не пускать на самотек, разбираться до глубины в вопросах, которые изучал только лишь поверхностно. Для этого, само собой, требовались не только усилия, но и определённые способности, но еще больше соответствующее отношение к себе, к окружающему и ориентированность сознания на подобное действие. Я ведь четко сказал себе, что в моей жизни ничего в дальнейшем подобного не должно произойти ни под каким предлогом.

Мне повезло, что мне всерьез помогали выбраться из глубокой ямы, в которой я оказался, пробыв в плену, друзья, в будущем любимая женщина, такой мастер своего дела, как чилья Чиринат. Без инатов в Иблее, у которых я коротал дни, становясь с каждым восходом солнца все сильнее и ближе к себе, без Эйтрофа, без участия Адама и моих в недавнем прошлом помощников, со мной бы произошло примерно то же самое, что и с Энзимом, который не нашел в себе сил вернуться к активной жизни. Везение, правда, тут не причем, как говорил мне впоследствии Адам, но эстарх видел произошедшее в определенном свете, я же не был тогда готов полной мерой осознать причины своего пленения так, чтобы подобная ситуация со мной не повторилась.

Исискрат, как главный враг Адама, не поймал эстарха на помощи мне, хотя Адам чувствовал свою вину за то, что отправил меня в Эйдэрм. Может быть, это чувство не было таким сильным, возможно даже, что Адам, просмотрев ситуацию, прекрасно понимал, что в любом случае у меня, в отличие от кого-либо еще, кто был бы на моем месте, есть возможность выпутаться, но от этого, честно говоря, не легче ни мне, ни ему. Я же, как только пришел в норму той мерой, что смог без ущерба для здоровья просматривать ситуации в прошлом и будущем, четко для себя уяснил один факт: чего-либо подобного с тем Эдвином, которым я был, не могло не произойти. Где-то я должен был вляпаться так, что мог и не выжить. К этому вели все линии моей жизни, какими бы дорогами они не пролагались, как бы ни ветвились.

Я проходил сразу несколько критических точек по жизненному пути, как одно целое. Мне, честно говоря, несмотря на то, что я был видящим, и в голову не приходило, чтобы поработать на перспективу, чтобы снизить риски подобных «случайностей». Я был занят, как считал, нужным и важным делом, а все остальное меня попросту обходило. Так я считал сам для себя, не видя дальше собственного носа, не желая видеть. Я не понимал одной простой вещи: твои проблемы, приходит время, становятся проблемами окружающих. Очень положительно для тебя, если окружающие захотят в них поучаствовать таким образом, чтобы оказать тебе содействие. При этом им еще следует знать и уметь содействовать так, чтобы самим не подставиться, поскольку ты, падая, стаскиваешь в пропасть за собой тех элтов, которые протягивают тебе руку помощи.

Правда, к таким выводам я пришел уже под конец жизни, тогда же, на крутом ее изломе, когда я вынужденно приходил в нужную форму в Иблее, я всего лишь присматривался к себе, начиная изучать все то, чем я являюсь, как я себя веду, как и к чему отношусь, что и в каких случаях я проявляю и где же моя сила, в чем она. Поначалу у меня не было этих вопросов, но я ставил их перед собой и получал ответ иной раз самым непостижимым и неожиданным образом, бывало, что и через годы. Так устроен элт. Он не сразу доходит до понимания нужного ему, в особенности в условиях, когда из года в год против него ведется магическая работа. Тут, как говорится, даже в мыслях дергаться опасно, чтобы чего-то не задеть, не запустить процессы, которые потом в тебе проявятся в виде болезни или вскрытия какой-нибудь мины замедленного действия в виде загнанных состояний неудовлетворенности или загибания и сдачи позиций.

Да, мне в те годы, когда меня вызволили из плена, исполнилось только лишь девяносто четыре года. Подходил, что называется, уважаемый возраст. Мне предстояло его встретить далеко от Эльклеи, Эйхала и земель свободнорожденных. Горная страна Иблея, о которой я уже рассказывал, как на мой взгляд, то достаточно подробно, приняла меня в свои объятия. Здесь я взрослел и входил в зрелость, постигая мудрость внутри себя, осознавая себя выздоравливающим от тяжелейшей болезни элтом. Я щурился на солнце, которое каждый день радовало меня своим появлением, когда величественно восходило из-за гор. Я чувствовал в себе постепенно, но с каждым днем все больше, силу жизни, которая возвращала меня к самому себе и к новым свершениям, поскольку жизнь не стояла на месте, одаривая меня все новыми вызовами, как будто говоря: попробуй-ка справься с этим всем, да так, чтобы снова не покалечиться.

Однако речь я поведу не о днях, проведенных мной в Иблее, а о том, что в мое отсутствие происходило в Эйхале и в Учлиане, – в этих двух первых на Земле точках присутствия первых людей. Во многом именно ради этого волнующего события я и решился описать до последних дней историю моей жизни. Дневники Адама и Эвии, которые у меня на руках, их ирцалары, переданные мне, позволяют это сделать так, как будто бы я и не покидал Эйхал и Учлиан, а, наоборот, присутствовал одновременно сразу в двух этих местах. И если я до этого времени неизменно пользовался дневниками Адама, приводя местами информацию от первого лица, никоим образом не правя ее, то в данном случае для освещения некоторых отправных событий я решил воспользоваться дневниками Эвии. В таком случае меня нельзя будет упрекнуть в нелюбви к женщинам или в чрезмерной приверженности мужскому видению ситуации.

Чего на самом деле не отнимешь у Эвии при всех ее недостатках, так это то, что, будучи дисциплинированной и пунктуальной, она делала с прежней силой все то, что положено ей делать, как руководителю проекта, несмотря на слабости, промахи и свое иногда неожиданное поведение и учащающиеся срывы. Тому были причины. Наши враги, в особенности Исискрат и его группа, после того, как я выскользнул у них из рук, всерьез взялись за Эвию, готовя ее к сдаче позиций и к влиянию на Адама. Ведь на самом деле нет ничего труднее, чем справиться с близким тебе элтом, когда он выходит из берегов. И что особенно трудно, так это вовремя заметить, что с партнером происходит что-то не совсем то, когда у тебя дел невпроворот, а первые люди делают все большие успехи, изучая новый мир. Ты не можешь не радоваться их успехам, несмотря на глухую боль и предчувствие неприятностей, которое куда-то девается в калейдоскопе событий.

Эвия в записках запечатлела сразу несколько знаковых моментов для человечества, некоторыми из которых я вижу необходимость поделиться с потомками, чтобы не только прояснить их, но и уточнить, явив миру некоторую последовательность отправных событий. Так что, потомки, ниже я только лишь привожу информацию из дневника Эвии, которая, уже предчувствуя грядущие события в отношении себя, тем не менее, была в то время, как и многие элты, исполнена сил и надежд.

Как же быстро летит время. Я не успеваю даже прилечь, а уже вновь встает солнце. Последние годы, после того, как Эдвин попал в плен, проносятся в каком-то почти угаре. Событий настолько много, что я не успеваю записывать все в дневник. Может, это и ненужно. Адам, когда я ему сказала о том, что многое не успеваю, только усмехнулся и, обняв меня, только лишь сказал: «Ветшула (любимая), делай самое важное из того, что успеваешь и чувствуешь, что это главное». Что самое интересное, я редко вижу, когда Адам ложится, а когда встает. Спит он еще меньше меня. Складывается такое впечатление, что эстарх вообще не ложится, тем не менее, он всегда или почти всегда в форме. Я недавно пошла к Чиринату и указала ему на несоблюдение режима Адамом. Чилья (уважительное обращение к врачу) обещал разобраться, при этом внимательно изучал меня, как будто причина во мне, а не в эстархе.

Я вообще не понимаю, почему Адам, чем дальше идет время, тем все больше на меня косовато поглядывает, хотя и улыбается. Слова укора от него не услышишь никогда. Пыталась его злить, но это по большей мере бессмысленно. Как ему удается так тебя обаять, что забываешь обиды не настоящие, а все больше выдуманные. Да, с Адамом легко, как ни с одним мужчиной, но при этом он знает свое: в сторону не сдает и на уступки не идет. Таким и должен быть ведущий мужчина. А еще с ним интересно, поскольку ты никогда не знаешь, что от него ожидать. Прочитать Адама практически невозможно. Можно угадать направление его действий, догадываться о том, что он скажет, но особенность состоит в том, что он при всем его обаянии и чутье не повторяется или делает это редко и по большей части намеренно.

Также Адама невозможно (я не раз пыталась) поймать на словах. С милой усмешкой, невозмутимо глядя на меня, он трогательным голосом, наполненным силой, скажет примерно так: «Дорогая, я пришел в последние дни к совершенно иному пониманию этого вопроса. Что было до этого, осталось в прошлом. Я расширил свое понимание, вижу события в ином свете. Ситуация-то ведь меняется…». И в этом весь Адам. Он ничего не обещает, никого ни в чем не укоряет, но жестко ставит на вид проступки там, где это нужно и кому следует сказать. Идеальный руководитель и стратег. Именно, что стратег и во многом искусный игрок. Называю его иногда так, но Адаму такое название не нравится. Правда, в последнее время он и на это перестал реагировать, только заметил: «Если брать элосов, то в опасные игры мы с тобой играем».

И что самое интересное, я ловлю себя на том, что, не будь у Адама дела, если бы мы с ним сошлись бы в жизни как муж и жена, то вряд ли были бы вместе. Женщина ему нужна в дополнение к работе, к тому делу, которым он занят. Адаму нужен крепкий тыл и женщина, которая им заведует, оставляя ему возможность работы на иных направлениях. На меньшее он не согласен. К тому же подруга должна обладать незаурядными способностями, чтобы каким-то образом соответствовать положению жены и напарницы. Зато ей, как мне, точно не будет скучно. А почему это, интересно, я так смотрю со стороны на то, что имею рядом? Тебе, Эвия, что, надоел муж и эстарх в одном лице? Хочешь еще кого-то? Нет, не хочу, но все-таки мне, в чем надо признаться, хочется еще что-то. Тогда что? Что мне не хватает? Что рождает неудовлетворенность?

Вопросов много, а ответов на них по большей части нет. Правда, Адам говорит, что в любом случае, если есть вопрос, который ты поставила сама себе, то рано или поздно на него внутри тебя рождается ответ. По-иному быть не может. Надо только уметь слушать и слышать, быть внимательным к себе. Внимательна ли я к себе? Лишь некоторой мерой. Дел столько, что иной раз и не хочется отдыхать. Правда, Адам к этому очень и очень строг. Если ты не отдыхаешь, усердствуешь, как он считает, сверхмеры в делах, то тебя ждут беседы с Чиринатом и его помощниками, которые быстренько тебя поставят на место посредством процедур. Не хочешь их принимать? Тогда до свиданья. Через день, если ты не соблюдаешь правила поведения и не заботишься о своем здоровье, не захочешь это делать от того, что не видишь в этом необходимости, тебя ждут отстранение от дел и перелет в Эльклею. Адам прав, когда говорит: «Мне нужны элты, которые видят себя во время работы и отслеживают изменения, с ними происходящие, по крайней мере, делая ее, не ослабляют собственные позиции». Не хочешь так жить – тебя никто не задерживает.

Да, строг, но справедлив, хотя нет, Адам не строг. Он, как бы это сказать, прозорлив. Отчасти это так, но слово «прозорлив» не отображает и сотой части многогранной натуры эстарха. Я бы сказала, что Адам всевидящий и всеслышащий, в определенных рамках, конечно. Действие еще не произошло, а он уже догадывается о нем или знает, что такое случится. Да, Адам может не знать конкретики и сроков, но я за все время работы с ним могу точно сказать, что в предвидении он ни разу существенным образом не ошибся. А еще Адам больше молчит, чем говорит. Ибо слово, если выпорхнет, то точно его обратно себе в рот не засунешь. Что хоть раз скажет Адам, то сразу же будет на устах у всех жителей Эйхала. Вот такой у меня муж, в которого я влюбилась, если можно назвать любовью наши взаимоотношения. Разве что любовью к работе и к делу всей жизни. Впрочем, любовь по наитию или по расписанию не отменяется…

А что это я все об эстархе? Элосы, как сошли из онкул, все больше привлекают мое внимание. Есть в них что-то такое, что побуждает меня все пристальнее всматриваться в них, искать что-то такое, сравнивая с элтами, что мы уже давно потеряли. А что мы потеряли? Первую наивность и искренность, когда элосы, в отличие от нас, не видят подвоха, не видят изнанки мира, его нечистот, той ситуации, которая постоянно ухудшается.

Неведение есть зло, но для элосов оно пока что благо. Адам, конечно, их просвещает, но пока что сталкивается с наивностью и с последствиями своего же обучения. Элосы восприимчивы, но пока еще слабы. В них нет крепкого стержня и сознательных убеждений. Они растут в мире, где у них нет врагов, где солнце, восходя каждый день и согревая их своими лучами, только лишь освещает им путь, но при этом не приносит каких-то разочарований и неудобств, не отбрасывает тени от врагов.

Не жизнь, а сказка, вздыхаю я, глядя на гибкие и отлично сложенные тела первых элосов. Нет в них пока что хитрости и изощрённости, коварства и скрытого влечения к удовольствию, зато есть интерес к жизни, желание понять и разобраться с тем, что они имеют возле себя. «Кто мы такие и откуда появились?» – такой вопрос многие элосы задают мне и нам эклопам (большим людям), которые им помогают. Многое приходится объяснять. Адам намеренно пошел на то, чтобы у первых элосов были не активны воспоминания о капсулах, из которых они сошли на землю. Да, онкулы – где выращивались физические тела элосов, их дом, но все-таки тайна их рождения пока что во многом не открыта. Адам, тем не менее, готовится это сделать. Он пообещал, что элосы встретятся со своими родителями, когда будут готовы. Нашелся, что сказать. А что, это стимул. Будете готовы, будет вам и дело.

Элосы пока что не знают, как элтам пришлось повозиться, чтобы сгенерировать виртуальные личности родителей первых людей. Тем не менее, все честно. У каждого есть свои мама и папа. Более того, с ними можно поговорить по связи, увидеть их изображение на экранах. Папа и мама могут даже, если это будет необходимо, появиться. Мы говорим элосам, что их родители живут в счастливой стране, где существует изобилие, где жить легко и радостно, где труд радует, а тебя никто не прижимает. Сказка, но по-иному никак. Было рассмотрено сразу несколько вариантов относительно легенды родителей, из которых Олм, как наш главный стратег и помощник, избрал именно этот. И родители так и говорят, указывая на нас, элтов: «Дети, мы вверяем вас в руки эклопов. Они позаботятся о вас и направят в нужном направлении. Нужно ведь заселять и этот мир…».

И легенда, надо сказать, работает. По крайней мере, пока у элосов не возникает особых вопросов. Им достаточно знать родителей, иногда по мере готовности с ними переговорить. Это, что касается первых элосов, сошедших с онкул на землю. Их потомство уже будет иметь конкретных папу и маму, точнее, уже имеет. Трогательно смотреть на детей, окруженных вниманием и заботой как родителей, так и элтов. Поистине, у них – счастливое детство. Только иногда я вижу, как, глядя на эту идиллию, хмурится Адам, предвидя в будущем проблемы с элосами, точнее с той реальностью, с которой они столкнутся. И что самое печальное, у нас нет средств и методов, что уйти от этого столкновения. Оно неизбежно. Вопрос в том, как элосы воспримут врагов. Но маги слишком коварны, чтобы быть врагами. Они, в чем у меня сомнений нет, будут рядиться в одежды друзей. И в этом самая большая опасность для элосов.

Что тут делать, не знает толком даже Адам. Да, он и его помощники делают все для того, чтобы пояснить элосам сложившееся положение дел, но это не так-то легко сделать. Честно говоря, я и сама в затруднении. Адам как-то, выслушав меня, предложил: «Вот ты и объясни элосам доходчиво, что и к чему». Я попробовала, но, скажем так, мне не слишком удалось это сделать. Доводы, которые мне приводили, то, как со мной говорили, все больше убеждает меня в том, что элосы беззащитны. Им можно при отсутствии сознательных убеждений навязать все, что угодно, причем так, что выпутаться из пут обмана будет практически невозможно. И что тут делать? Только лишь думать и делать так, чтобы с максимальной скоростью приходило понимание происходящего. Подгонять нет смысла, как и излишний раз к чему-то побуждать. Все процессы, в том числе и процесс понимания и осознания себя в мире, должны проходить естественно. Это именно то, на чем настаивает Адам, донося такое видение положение дел до нас на разные лады.

Наши дети пока всерьез радуют нас уже тем, что есть и, воспринимая окружающее, нас, как своих друзей, с интересом изучают себя в мире и мир. Живой интерес – вот, что написано у многих из них на лицах. Элосы, пусть и наивны, тянутся к знаниям, внимательно случают нас и делают выводы, на которые ты порой и не рассчитываешь. Взять хотя бы Икаара или Арию. Сообразительности им не занимать, умны и восприимчивы, но контроля над собой нет. Не могу сказать, что ветер в голове, особенно у Икаара, но, тем не менее, контроль сознания еще очень и очень слаб. Взрослый мужчина, по сути, в чем-то ребенок. От силы ему двенадцать лет, если брать психический возраст. Икаару надо взрослеть, как и остальным взрослым элосам, но с этим, что ни говори, пока не очень-то и складывается.

Подошла к Адаму и спросила его по поводу психического возраста, мол, дети вроде бы и взрослые, а все равно дети, всем в самом лучшем случае не более пятнадцати лет, хотя все первые пары уже обзавелись потомством. Адам только лишь вздохнул, посмотрел на меня с некоторой усмешкой, вздохнул и сказал: «Ничего, время займется элосами. Процесс взросления протекает не так быстро, как нам бы хотелось. Психика вскоре придет в норму. Проблема в том, что дух и души пока что не подключены к ним. Именно душа, входящая в состав первичного тела духа, придает сердечному плану устойчивость, но вместе с тем она же «одаривает» личность старостью, гнетом тяжелых состояний, которые, хотим мы того или нет, накопились за миллионы прошлых воплощений. Я бы вообще не подключал бы к элосам дух, но это – необходимость. Мы вынуждены будем в самое ближайшее время пойти на этот шаг».

Да, эстарх прав. Что ни говори, а дух вскоре придется подключать. Мы запустим воплощения. Иного пока что нет и не предвидится. Мы, выступая творцами новой расы, сделали уже многое, но, что я отчетливо вижу, мы только лишь вначале долгого пути для того, чтобы отправить представителей новой расы в будущее. Адам торопится. Он все делает для того, чтобы интенсифицировать без ущерба для качества и здоровья подготовку элосов. Да, мы ускоряемся, но и он, и я знаем, что мы не пробежим мимо жесткого выяснения отношений с нашими врагами. И элосы тоже этого не избегут, несмотря на безоблачные пока что детство и юность. На самом деле Адам больше всего боится того, что жесткое столкновение с реальностью, скажем так, всерьез подорвет силы элосов, привыкших к доброму отношению и не видящих в мире врагов.

Хоть Адам и говорит элосам, что в мире есть плохие эклопы, ему внимают, задают вопросы, но на самом деле опасность не уменьшается, а все больше увеличивается. И в этом-то на самом деле шаткость нашего положения. Я назову ее отсутствием твердых убеждений, недостаточной опорой на себя, некоторой иллюзорностью существования. Ведь элосам пока что не надо ничего доставать или выращивать, чтобы пропитаться. У них все есть, но трудотерапия – наиважнейшее дело. Адам сделал так, что элосы уже начинают работать в Учлиане на некоем подобии полей и в теплицах, помогая биотам. Правда, никто никого не заставляет. Элосы верят, что им это надо, раз эклопы, как старшие братья, им это говорят и иногда работают вместе с ними.

Ничего, пройдет время, и элосы втянутся в работу, привыкнут к ней, поняв тот простой факт, что только лишь трудом своих рук можно на Земле организовать себе достойные условия и место для проживания. По-иному никак. Пока что работа у всех, кого мы привлекли для помощи, спорится. Никто не отлынивает, все делают положенную работу почти с чувством. Да, нет привычки. Нагрузка специфична, но элосам пока нравится трудиться. Это, с одной стороны, нагружает мышцы, поддерживая их в тонусе, с другой – позволяет отдохнуть от информационной нагрузки в группах при обучении. А обучение элосов становится все более расширенным. Я с радостью и некоторой тревогой наблюдаю за занятиями, понимая, что у нас на самом деле нет учителей. На меня, Адама, Эрна и Акаису, еще десяток элтов всего не повесишь. Нам нужны учителя и преподаватели, которые бы, учтя специфику элосов, гибко перестраивались, чувствовали ситуацию, ведь приходится многое, почти все, делать по месту.

И где взять учителей и преподавателей? Всем там же, Эвия, среди элтов, живущих в Эйхале. А есть ли такие элты, которые, взяв на себя обязанности по обучению, без подготовки и почти с налета справились бы с этой задачей? А нет таких элтов, разве что кроме Адама и Эрна. Может, еще Тэя, Эмоул, Акаиса, еще два-три элта способны на такое действие, но это на самом деле – ничто. Для обучения элосов в группы, что объективно, лучше набирать от двадцати четырех до тридцати индивидов. Больше – уже перебор. Меньше можно, но у нас и так не хватает кадров. Адам в срочном порядке учредил курсы подготовки для преподавателей. Почти четыре десятка элтов обучаются для этих целей, но этого – критично мало. Мы не готовы, а элосы все в большем количестве сходят на землю из онкул. Капсулы остаются, а элосы делают первые уверенные шаги по земле.

Адам, кстати, уменьшил производительность. Мы слегка сбавили ход в выращивании физических тел. Да и как его не сбавлять, когда Учлиан, рассчитанный на пять тысяч элосов, уже не справляется с перенаселением? Еще дней двадцать и все свободные места будут заняты. Да, еще на тысячу жителей место найдется, но это не поправит сложившегося положения. Нужно место более широкое, просторное и пригодное для проживания даже не тысяч, а десятков тысяч элосов. Ведь первые семьи уже дают потомство, а ему тоже надо где-то жить. В общем, в срочном порядке нужно обустраивать производства для того, чтобы хотя бы снабдить элосов одеждой и всем необходимым для жизни, а таких производств по сути-то и нет… Где их взять? Только лишь основывать. А кто там будет работать? Биоты? Да, они будут делать дело, но все равно вначале надо эти производства основать. И тут Адаму снова надо обращаться в Эльклею или в Ауромат.

Эльклея, Эльклея, Дэйт и его помощники завязли в войне на западе. Мы, по сути, воюем сами с собой. Элты из Тулплеи сражаются с элтами из Эльклеи, ослабляя себя. Война, хоть в основном течении и носит вялотекущий характер, забирает жизни, пережевывая их своими беззубыми деснами. Из Эльклеи при таком положении дел на помощь не приходится рассчитывать. Адам, зная это, к Дэйту и его помощникам с просьбами и не обращается, даже не намекает о помощи. А что толку? Элтам, даже в случае если Дэйт, как глава Совета, и направит к нам их, все равно придется где-то около полугода, а точнее год, привыкать, пройдя все необходимые проверки. И всех тех, кого нам пришлют «подкуют» так, что мы и знать не будем, что они сюда к нам принесут. Поэтому-то Адам предпочитает дело иметь с ауроматовцами. Но и там, как он говорит, надо «совесть иметь».

Если бы не Киитл, Дэтаг, Олдарг, подрастающий Утиалау, то вряд ли бы у нас что-то вышло бы с Эйхалом, учитывая происки врагов. Владыка Юкл делает все для того, чтобы взять под контроль Ауромат. Его ближайшее окружение, особенно из партии «ястребов» готовится к войне. Война, война, нет дела «важнее», чем работать на магов, втягиваясь в эту карусель, но не воевать мы не можем. Ауроматовцы, конечно, нашли дело для отставников и элтов, которых той или иной мерой опалила война. Они организовывают и курируют производства. Вначале производства, а потом – все остальное. Так дружно ауроматовцы и живут. Прежде дело, вслед за ним досуг. А какой у них досуг? Работа на иных поприщах. Отвоевал, будь добр, принеси пользу элтам на поприще обеспечения войны и жизни.