Kitobni o'qish: «Рамуарат. Начало правления»

Предисловие

Прикосновение к истокам любого народа всегда немного волнительно и ответственно. Мы, живя в привычном для нас мире с его особенностями и со своим видением происходящего, мало задумываемся о том, что было тысячелетия назад, когда, как кажется многим из нас, люди носили шкуры и пользовались еще каменными и костяными орудиями. Тем более, если речь идет о событиях, которые происходили семь с половиной тысяч лет назад, в том числе и на территории Украины, только называлась эта земля в те далекие времена Араттой. О том, что происходило тогда, в наше время весьма противоречивые сведения: от обожествления ариев до полного отрицания их существования.

Более семи с половиной тысячелетий от начала рассказа одного из правителей Аратты до нынешнего времени – с одной стороны очень длительный срок, а с другой – не больше, чем мгновенье в жизни планеты, об истории которой у человечества отрывочные сведения и не совсем, мягко говоря, соответствующие действительности. Тем не менее, исходя из того, что цикл существования человечества насчитывает до сегодняшнего дня около двенадцати тысяч восьмисот восьмидесяти лет, то наши относительно далекие предки были значительно ближе к истокам человечества, чем мы. У них еще существовала преемственность поколений, знаний, о которых современники не имеют ни малейшего представления, как и об образе их жизни. Ведущие арийские мужчины и женщины знали не только историю своего народа, человечества, а также прошлых цивилизаций, но и Земли, и не только ее.

Утверждаем этот факт, основываясь на записках правителя Аратты – Рамуарата, которые он оставил для потомков в виде мыслей, записанных на информационные носители. На элнах записана история не только человечества, в том числе и ариев, но и прошлых цивилизаций, о чем позаботились хронологи – выдающиеся личности своего времени, как правило, прожившие долгую жизнь и решившиеся на такой труд под ее окончание. Записки хронологов о времени, в котором они жили и о событиях, в нем происходящих, проливают свет на то, что в силу ряда причин из истории человечества было вычеркнуто. А вычеркнутыми оказались даже не страницы, а целые эпохи, о которых не осталось ничего, кроме предположений и догадок.

Ценность информации, предоставленной Рамуаратом – с шестидесяти лет годара (правителя) Аратты, в беспристрастном описании событий непосредственного их очевидца и участника, а также лица их определявшего. Рамуарат, как правитель Аратты, стоял у истоков ее преобразования и арийских походов. Исходя из этого, представленное авторами произведение не плод их размышлений или результат исканий, или предположений, не выдумка и не смелая фантазия.

Никто другой не расскажет так о происходящем семь с половиной тысяч лет назад, не приоткроет покров тайны, скрытой за пеленой тысячелетий, как непосредственный их участник, тем более лицо, обличенное властью и имеющее высшую ступень посвящения и неограниченный доступ к информации, оставленной предками, как Рамуарат.

«В прошлом, – говорили арийские мудрецы, – содержится ключ к настоящему и будущему». Нам, ныне живущим, предстоит воспользоваться этой мудростью для того, чтобы мы стали и были хозяевами на своей земле, в своем доме и стране, как наши предки – арии.

Глава 1
О моей Родине

Потомкам, живущим в далеком будущем, я, Рамуарат, правитель Аратты, через тысячелетия предоставляю свой рассказ. Да увидит и услышит читатель мои слова, чтобы узнать хотя бы отчасти действительную историю своей земли и народов, населявших ее.

Только память отделяет ариев от потомков. Давно преданное забвению проявит мой рассказ, чтобы ваши глаза увидели ариев, а уши услышали пение наших стрел и рев наших стад, кочующих по безбрежным просторам Аратты.

Тогда, возможно, сердце ваше преисполнится храбрости, а руки, ноги и пуп нальются силой для того, чтобы жить счастливо и долго на своей земле и быть на ней хозяевами, а не тенями.

Мы, арии, из глубины тысячелетий все реже, но еще смотрим на потомков, и взгляд наш преисполнен надежды…

Рамуарат – годар Аратты

Мне, Рамуарату, годару Аратты, собравшись с мыслями и вспоминая прожитые годы, освободившись от эмоций и переживаний, с чистым сердцем и ясным умом предстоит рассказать потомкам о самых главных и важных событиях моей жизни и народа, представителем которого я являлся.

Как говорят арийские мудрецы: «Арш моа вед ишн сэтрай», что в переводе означает – пришло время начать сеять семена в подготовленную почву. Воля, присутствующая в начинании, преобразуется в волевое продолжение и окончание. Моя задача будет выполнена сполна только тогда, когда я закончу повествование. Тогда потомки, которые еще не устали сознанием, чей ум тянется к знанию, смогут узнать о событиях, происходящих в Аратте и далеко за ее пределами. Кто хочет увидеть, тот увидит, а кто хочет услышать, тот услышит и почувствует, как все происходило.

Народ, не знающий своей истории, подобен дереву, вырванному с корнем из земли. Отдельные листочки на нем еще могут зеленеть, но они, если дерево не получает из земли жизнь дающей влаги, быстро отлетят. В таком случае следующие поколения уже не смогут, как их предки, быть сильными и свободными на своей земле. Они постепенно будут слабеть, не в состоянии получить живительный нектар для взращивания в себе золотого зерна под светом Солнца, которое, содержа в себе все необходимое для жизни, явится волей. На ее основе в последующих поколениях взрастет свобода, как высшая ценность бытия и существования, как ориентир, которому я, Рамуарат, правитель Аратты, правящий страной несколько десятилетий подряд, следовал всю жизнь, независимо ни от чего.

Как бы мне не было тяжело, я знал: кроме меня никто не сможет твердой рукой определить предназначение для миллионов соплеменников и их потомков. Главное – остаться верным себе и делу, которому я посвятил всю жизнь. Легко предать, не заметить, что совершаешь ошибку, «случайно» отойти от правильных ориентиров, смалодушничать там, где необходимо проявить волю и силу, зная, что тебя никто не укорит. Труд правителя можно увидеть по его соплеменникам. Если они сильны и бодры, свободны и готовы постоять за себя, богаты и радостны, значит, у того, кто их ведет, твердая рука и сильное сердце. Я не идеализирую себя. За долгую жизнь я совершил немало ошибок, но среди них не было роковых, которые могли бы привести ариев или аратынцев к вырождению.

Власть – лишь пепел, просыпающийся между пальцами, лишь инструмент, позволяющий установить нужный порядок, чтобы последующие поколения, входящие в арийский союз, могли упрочить свое положение, жили хозяевами на своей земле, вдыхая ветер свободы, веющий в бесконечных степях, протянувшихся на необозримых просторах Аратты.

Я не очень-то искушенный сказатель, но я постоянно учусь излагать четко, по существу и последовательно события, свидетелем которых был. Моя жизнь – для меня открытая книга, которую я читаю, открывая ее на любой странице. В ней, как в зеркале, я вижу себя в любом возрасте: от юноши и молодого воина до умудренного сединами мужчины, которому на данный момент исполнилось уже сто пятьдесят четыре года.

Мой труд, которому я впрямую посвятил двенадцать лет жизни с того времени, когда в сто сорок два года прибыл из Куурешта (Западная Индия, бассейн Инда) в Аратту, завершен. Осталось лишь уточнить кое-какие моменты и привести в порядок последние главы. О своем уходе не хочу писать. Если Кирша, мой помощник и самый близкий друг, захочет сказать о нем пару слов, то он оставит свои записи после написанных мною глав.

На самом деле я работал над повестью несколько десятилетий подряд еще задолго до того времени, когда у меня появилось время записать информацию на элны (диски, куда записывается информация). Я мыслил и продумывал что, в какой последовательности и как буду излагать, какие моменты я освещу подробно, а о каких лишь упомяну вскользь. Ведь излишние подробности еще больше вредят делу, чем некоторая недосказанность.

За двенадцать лет я всего лишь уточнил, обобщил и более полно взглянул на свой труд, кое-что добавил к сказанному, а кое-что второстепенное, на мой взгляд, убрал. Сейчас, когда осталось всего лишь расставить кое-какие акценты, я чувствую себя удовлетворенным и исполненным сил. Я время от времени вынимаю из ножен меч и ловлю на него солнечный луч. Не раз в боях меч спасал мне жизнь. Я и сейчас, будучи уже в годах, никогда не расстаюсь с ним.

Меч для воина – его суть, а стержень меча – основа для внутренней твердости и гибкости одновременно. Меч может гнуться, но всегда, чтобы в жизни не происходило и как бы его не изгибали, он с все возрастающей силой рано или поздно распрямляется. Так и мы, арии, кто бы нас, когда не нагибал, а распрямление меча в нас неизбежно, причем так, что он неминуемо ударит по врагам. Тогда проявятся полной мерой в наших действиях сила и воля, наполняющие нас, воспитанные постоянным трудом и неодолимой тягой к свободе неограниченной, как эти бесконечные степи.

Также вместе со мной всегда тугой арийский лук. Я, признаться, не могу, как в былые годы, многократно и без устали натягивать тетиву, пуская стрелу точно в цель. На один-два выстрела силы у меня еще хватает. В нашем распоряжении есть оружие более эффективное, чем лук. Варлы, доставшиеся нам от предков, бьют порцией излучения. От него нет спасения даже за щитом и доспехами на расстоянии полета стрелы, что составляет около пяти сотен шагов. Но лук – лучше варла, поскольку в стрельбе из него проявляются все умения, а особенно сила. Тугой арийский лук – наш символ и талисман. Кто точно стреляет из лука, тот заслуженно пользуется уважением среди соплеменников.

Пение стрелы, ее звучание – высшая награда воину и я, Рамуарат, хочу уйти из жизни, слушая пение арийских стрел, вдыхая свежий воздух необъятных степей, видя Солнце в чистом от туч небе. Есть воля, есть свобода, являющаяся проявлением воли. Песнь свободы я постоянно слышу, пуская коня вскачь по бесконечным степям, покрытым высокой травой, где пасутся бесчисленные стада животных, стремящихся продолжить свой род, утверждая жизнь на этих необъятных равнинах. Даже сейчас, когда я вижу свой уход и знаю день, когда он состоится, эта песнь звучит во мне, наполняя сердце радостью.

Я воевал с двадцати двух лет, но основные события начались в моей жизни с возраста шестидесяти лет, когда я уже многое прошел и повидал не только в Аратте, но и далеко за ее пределами. Если честно, то раньше этого срока я никак и не догадывался о том, что мне придется делать впоследствии и чем заниматься. Я и мое призвание нашли друг друга после ряда событий, о которых я собираюсь рассказать, постепенно приоткрывая перед потомками картину нашего мира. Видать, я был готов к некоторым событиям, раз решился на отчаянные шаги. Впрочем, выбора особого у меня все равно не было. С одной стороны – так сложились в моей жизни события, а с другой, как говорил мой друг и учитель Эрас: «Иначе быть и не могло, а если и могло, то с негативными последствиями не только для ариев, но и для всех племен, обитающих от Тална (Атлантического океана) на западе, до Горахвы (древнее название Алтая)».

Эрасу я доверял. Именно он выступил тем наставником, который сделал все для того, чтобы я стал годаром – правителем всей Аратты. До этого времени я был вначале рядовым воином, потом возглавил пилг (группу из двенадцати воинов), а потом и сотню. На этом я не остановился и за тридцать лет прошел путь от простого воина до архака – вождя одного из племен. Под моим руководством в возрасте пятидесяти лет были свыше тысячу воинов. Еще вдвое больше воинов были готовы по первому зову встать в строй. Я руководил келшем (подразделение в тысячу воинов, в состав которого входят пешие и конные воины, а также снабженцы).

Арийские племена к началу моего рассказа были должным уровнем организованы и сплочены, расселились на огромной территории от среднего течения Омрата (Дуная) до Харкии (Южного Урала), хотя действительный ареал распространения ариев был еще большим, включая Иран и Алтай. Впоследствии территория, на которой жили арии, расширилась еще больше, включив и Куурешт, и Ваарабат (государство в бассейне Тигра и Евфрата), а так же Северную Озирисию (Египет), Северный Садзин (Китай). После моего ухода арийские завоевания будут еще больше расширены, а образ жизни и закон, который соблюдали арии, распространится на территорию большей части Евразии. Я не преувеличиваю, скорее, преуменьшаю.

Я, приводя в записках названия древних стран, местностей и рек, доверяю потомкам, которые первыми прочитают записки, и вверяю их заботам подбор названий странам, рекам и континентам, более привычных для слуха потомков.

Завоевания ариев, как я вижу, смотря из прошлого в будущее, равно, как и порядок, ими установленный, продержатся чуть меньше тысячи лет. Следующие пятьсот лет до начала эпохи Кали арии постепенно выродятся, точнее, станут более подверженными влиянию темных сил, магов и их помощников, которые, чем дальше пойдет время в будущее, тем все больше будут захватывать власть, принуждая ариев скрыто и незаметно служить себе. Придет время, и куршаны (единовластные правители, устанавливающие закон темной силы) отвоюют прежние позиции. Некому будет их остановить так, как это удалось сделать мне. Впрочем, мои достижения не только моя заслуга. Если бы не Эрас, другие ураваны (арии, посвященные в знания и имеющие доступ к определенной информации), вряд ли что-то бы вышло, учитывая складывающуюся в Аратте ситуацию.

Что вы, далекие потомки, знаете об ариях и об Аратте? По всей видимости, почти ничего. Историки в вашем времени, а также археологи и прочие копатели, переворачивая тонны породы, ищут в земле доказательств жизни народов, раскапывая и обнаруживая артефакты, по которым «убедительно» слагают историю, не соответствующую действительности. При этом они даже не задумываются, что поступают, как воры и грабители, нарушители всех законов, наказанием за нарушение которых в нашем мире является смерть. Поскольку в чужом доме свои порядки не устанавливают. Не лезут со своим уставом, не спрашивая разрешения, в мир, оставленный предками в виде курганов и других подобных им погребений. Тем более не читают там молитвы и не топчутся по праху мертвых, оправдывая свои действия исторической целесообразностью или чем-то другим, желая докопаться до истины.

До какой истины? Хотят узнать правду о прошлом и о своем происхождении? Так она, потомки, неприглядна и таит в себе немалые сюрпризы для вас. Поскольку истинная картина событий кардинальным образом отличается от той, которую вы себе представляете и хотите видеть. В повествовании я достаточно подробно освещу многие моменты из арийского уклада и образа жизни. Конечно, я не смогу обо всем поведать, но многое для вас прояснится. Что же касается человечества, то на самом деле оно не развивается, проходя последовательно стадии от первобытнообщинного строя, как вы считаете, к более высоким ступеням развития общества.

Точнее, классовая организация общества не является показателем развитости и прогресса, тем более эволюции, которую будет принято считать в вашем мире доминирующей и определяющей силой. Понимаю, что потомкам хотелось, чтобы так было, но действительность прозаична и сурова. Человечество само по себе медленно и неуклонно деградирует. Вопрос существования человечества в данном случае сводится к уровню развития сознания, владения теми или иными технологиями и достижениями на их основе, а также источниками энергии. Если носители знаний не обладают определенным уровнем развития сознания, тогда технологии, как вода, утекают в землю, а в руках остается песок, на котором ничего не взрастишь.

Мы, арии, являлись наследниками знаний и достижений предыдущей цивилизации. Ее представителей вы будете называть атлантами, хотя нашими общими предками выступают элты (их арии называли еще эршанами) – последние свободные жители Атлантиды, проживавшие в Эльклее и Ауромате (район Черного моря и Кавказа). От них арии унаследовали технологии и знания. Будущим поколениям, особенно в период эпохи Кали, по наследству они не передались. Почему? На этот вопрос подробнее ответят потомки, проживающие на территории Индии в будущем через полторы тысячи лет от того времени, в котором я пишу записки. Именно в Индии через полторы тысячи лет произойдет окончательная битва, но не света и тьмы, а между воплощениями, представляющими дух и черно-плазменные и темные энергии. Исход сражения уже предрешен, но есть нюансы. Приход Кали может быть отсрочен на несколько сотен, может быть, даже на тысячу лет, но сути вопроса это не поменяет, как и исхода сражения.

Если говорить проще, через полторы тысячи лет в будущем или примерно шесть тысяч лет до того времени, в котором будете проживать вы, потомки, произойдет война, совмещенная с зачисткой лучших умов. Подавляющая часть васахов (ученых), ураванов и экзахов (дословно люди, просвещенные светом знания, владеющие секретами технологий) погибнет. Оставшиеся в живых просвещенные люди либо сбегут, покинув насиженные места, либо попадут под контроль правителей и их помощников, поклоняющихся темной силе и устанавливающих ее порядок на Земле.

Тогда эпоха ариев, начатая мною, окончательно закончится. По факту она завершится еще раньше, когда истечет срок действия живых сплавов. В таком случае ничего больше не останется, как перейти на орудия из камня, меди, олова и других материалов. Их разрабатывают и внедряют уже сейчас, чтобы переход не был слишком болезненным. В мое время существуют племена, в том числе и в Аратте, которые пользуются каменными и медными орудиями. Они изолированы от общества, а их представители влачат полуживотное существование, проводя большую часть времени в постоянных поисках пищи. Средний срок их жизни редко доходит до шестидесяти лет. Но так нужно и арии поддерживают этот порядок, предвидя будущее и тот исход, к которому идут наши рода и человечество.

Если потомки будут находить черепки в земле, другие свидетельства материальной культуры, то они, скорее всего, выйдут на культуру, параллельно сосуществовавшую с арийской. Ее представителей мы называли ирплами. О них я не буду рассказывать, поскольку не вижу в этом никакого смысла. Арии частенько помогали ирплам. Некоторые ирплы даже переходили в племена ариев, становясь на ступеньку выше в развитии и приобщаясь к достижениям, которыми пользовались арии, в особенности арийская верхушка, к числу которой я и принадлежал.

Будучи сыном вождя, я не унаследовал его положение сразу, а вступил в келш простым воином после специальной подготовки. Тренировался и обучался я с семи лет, как будущий воин и эрншак (управленец-интеллектуал). Спуску мне учителя не давали, тем более скидки на происхождение. Учили сурово и жестко, но без какого-либо насилия и чрезмерных нагрузок. «Сила, – как говорил Эрас, – приходит с опытом, а быстрота в движениях появляется лишь после того, как ты со знанием дела многократно медленно и плавно повторяешь движение».

Меня учили проявлять силу и быть сильным во всем, в любом действии и поступке. Такое обучение и проживание было само собой разумеющимся. Так тренировали всех без исключения ариев. Секреты подготовки перешли к нам от элтов, но сотнями предыдущих поколений они шлифовались и оттачивались, передавались по наследству от деда к отцу и сыну. Как мне видится, когда я обращаю взор в будущее, до вас, потомки, наше наследие не дойдет. Оно будет забыто и предано забвению. Вы будете воспитываться на иных ценностях, которые не предполагают отстаивание свободы, видение себя сильными и волевыми людьми, хозяевами на своей земле. Впрочем, так задумано инволюцией и ее представителями. Изменить такое положение дел можете только вы сами. Тогда будущее ваше изменится, равно, как и ариев, ведь и вы, и мы – звенья одной цепи. Вот только жили и живем мы раньше вас.

Материальных свидетельств о себе наша культура не оставила. На то есть ряд причин, первой из которых является знание того, к чему придут потомки. Соприкосновение вашего мира с нашим миром, еще существующим в прошлом примерно семь с половиной тысяч лет назад, губительно для нас. Подобных контактов мы не перенесем. Если ослабнем мы, критично просядет и свернется наш мир, тысячи и десятки тысяч последующих поколений, идущие от ариев к вам, утратят основу, основание, фундамент, платформу и базу, заложенные нами. Если это произойдет, ваш мир медленно и незаметно утратит силу и постепенно сойдет в небытие. Поэтому Совет Аратты, ураваны и архаки, все без исключения арии не оставляли после себя следов. Если нет свидетельств материальных – нет и доказательств существования, нет и контактов через любой кусочек сплава, застежки, оружия или любого другого предмета, к которому прикасается ваша рука, осуществляя связь между временами и народами.

На самом-то деле нет разницы в том, как раскапывать могилы: бережно кисточкой слой за слоем сдувать с предметов захоронений пыль или нагло лопатой раскидывать землю, всякий раз замирая в предвкушении появления заветного золота или драгоценностей, желая несказанно обогатиться на могилах предков. Зная такую судьбу последующих за нами народов, арии все делали для того, чтобы не оставлять после себя никаких следов присутствия на земле.

Те крохи остатков материальной культуры, которые вы найдете или будете приписывать ариям, не прояснят ровным счетом ничего для вас, не донесут нашего мировоззрения и отношения к природе, к самим себе, к труду и к самому существованию на наших землях. Кроме всего прочего поспособствует этому то, что порядка девяноста девяти процентов тех средств и предметов материальной культуры, которыми мы владели, не дойдут до вашего времени, поскольку материалы, из которых они изготавливались, примерно через полторы тысячи лет прекратят свое существование. Компоненты и соединения остатков живых сплавов попросту распадутся, поскольку некому будет продлить сроки их действия.

Техника и другие приспособления, дошедшие до нас от первых людей, прибывших в новые условия на ковчегах, прекратят свое существование примерно через полторы – две тысячи лет. Человечество в отличие от всех предшествующих цивилизаций, информация о которых была доведена до меня, начнет свое развитие заново, с использования каменных орудий, не основываясь на технологиях предшествующих цивилизаций. Их представители с ужасом будут взирать из прошлого за своим продолжением, пока у них еще будет такая возможность. Осквернение вами могил и варварское исследование остатков построек и мест нашего присутствия не прояснит для вас ровным счетом ничего, только еще больше запутает. Связь времен и поколений в будущем будет полностью утрачена. Вот к чему придете вы, поклоняясь богам, а не опираясь на себя.

Еще хуже то, что многие из вас будут считать своих предков примитивными и ограниченными людьми, бегающими в шкурах с копьями и каменными топорами за дикими животными и с жадностью утоляющими голод и жажду. Потомки будут полагать, что арии не знали колеса и молились каким-то богам, вымаливая у них прощение или долгожданные дожди для урожаев, пребывая в страхе от собственного бессилия перед лицом неизведанного. Во власти таких заблуждений будет находиться большая часть человечества в будущем. Ей не будет никакого дела до того, что было ранее.

Единицы потомков будут догадываться о том, что их предки в первую очередь были воинами, основным долгом и законом которых было дело отстаивания своей свободы. Слово арий или арай в переводе обозначает посвященный человек, одаренный знанием, соблюдающий и следующий заветам предков. Арии – это не название какого-то конкретного племени или племенного союза. Хотя отчасти такое название применимо и к ним. Стать арием, означает следовать определенному образу жизни, поведению и мировоззрению, исходящему из знаний, перешедших к нам от элтов. От них пошел наш род. Элты создали физические тела первых людей и помогли им выжить, препроводив через ужасы глобального катаклизма и материковой перестройки в новое пространство и время и на омытую водами Потопа Землю.

Огонь вместе со временем окажет арийским народам неоценимую услугу: в своем времени, несмотря на тяжелейшие времена, которые наступят на Земле в будущем, мы, арии, будем жить, а не влачить жалкое существование. Надеюсь, потомки, вы поймете, о чем я говорю, без обиды восприняв мои слова. В них нет оскорбления, только констатация факта, пусть и неприятного для некоторых из вас. С высоты прожитых лет мне нет смысла лгать, изворачиваться, называть черное белым, искажать факты или о чем-то умалчивать. Разве что из-за огромного объема информации, к которому я имею доступ, мне придется выбрать самое главное и основное для последовательного повествования. В записках я всего лишь излагаю то, чему сам был прямым свидетелем и привожу историю народов, населяющих мир, известную мне из хроник, оставленных выдающимися личностями в информационном поле планеты, а также из рассказов учителей и наставников.

Действительная история народов, населяющих Аратту и Тэрию (одно из названий Европы), написана на дисках-элнах выдающимися личностями своего времени, лучшими представителями народов, жившими на этих территориях тысячелетия назад. Надо только кое-что знать и уметь, чтобы получить возможность прочитать их записи. Впрочем, как я вижу, глядя из прошлого в будущее, нашим потомкам это неинтересно. Вы другие, использующие, как считаете, новейшие технологии и более развитые, чем предки, во всех отношениях. Я не буду разубеждать вас в вашем видении действительности. Скажу лишь, что силы инволюции постарались сделать все для того, чтобы потомки ничего не знали о предках, тем более об ариях. Лучшим доказательством нашего существования и жизни явится, по моему видению, повествование, написанное мною, в котором я, Рамуарат, подробно освещаю арийские походы в Озирисию, в Междуречье, в Куурешт, знакомя потомков с нравами и обычаями народов этих стран и их достижениями.

Мир, с которым вы соприкоснетесь, возможно, вас удивит тем, что вы узнаете об ариях гораздо большее, чем можно узнать, исследуя остатки горшков и других предметов обихода. Я расскажу о мировоззрении ариев и многочисленных племенах, живших от Тэрии до Горахвы, так, как это было и есть, поскольку сейчас, семь с половиной тысяч лет назад от вашего времени, мы, арии, точно также живем и существуем, иначе не было бы вас, потомки. Таковы свойства времени и пространства, о которых вам неизвестно, как и об истории своих далеких предков.

Чтобы не стать мертвыми еще при жизни надо не так уж и много. Воля, проявленная к жизни, преобразовываясь в силу и проявляя себя в силе, позволяет обрести свободу и спокойное отношение к происходящему. В этом и заключается знание того, как нужно жить.

Мы, арии, живем на этой земле уже тысячи лет, ведя свой род от свободолюбивых предков, прибывших на эти земли после катастрофы, уничтожившей Атлантиду. Мы есть выражение сути и смысла данной земли. В нас, как и в наших предках, все еще живет свобода. Ваша история, потомки, является продолжением событий, которые начались в Аратте тысячелетия назад.

Скажу несколько слов о моей Родине – Аратте.

Нет ни конца, ни края у моей страны. Можно на коне сутками скакать с запада на восток, пересекая реки, пастбища богатые сочной травой, где пасутся бесчисленные стада животных, проходить густые леса, в которых, как кажется на первый взгляд, не ступала нога человека, и не обойти Аратту. Надо родиться на этих бескрайних просторах, чтобы с годами понять умом и почувствовать сердцем свое призвание. Надо уметь видеть, тогда, в конце концов, ты увидишь скрытую красоту родной земли, услышишь, как поет земля весной, когда дожди, обильно ее орошающие, отойдут, а на смену им выйдет солнце, дающее свет и тепло.

Аратта – ты в моем сердце остаешься страной света с детства и до глубоких седин. Нет большего богатства, чем Родина. Аэгэрс – чувство Родины, тепла очага, бескрайних просторов, постоянно вдохновляет меня. Его сложно передать словами, оно, как мешочек с родной землей, который я всегда носил на груди, будучи в походах, постоянно с собой.

Если окинуть взором с высоты птичьего полета местность, где проживает наш народ, где все на ней находящееся, каждый изгиб, каждая излучина несет в себе индивидуальность, присущую только ей, то от вида красоты родной земли на сердце становится тепло. Это и есть чувство Родины, родной земли.

Когда ты, твердо опершись двумя ногами на землю, поднимешь голову вверх, то от вида бесконечной сини небес в душе твоей становится полно и богато от чистых чувств, наполняющих ее. Это моя Родина – страна Аратта.

Прошли годы, ранней сединой побелив мои волосы. Изменилось многое, но не покинула меня полнота чувств и любовь к Аратте. За прожитую жизнь я исходил много стран. Был далеко на востоке и юге, заходил за западные горы, плавал по большой воде. Всего не пересказать. Жизнь прошла в трудах и в войнах оттого, что есть правители, покорившие целые народы и образовавшие ряд государств, для которых арии – разменная монета, а само наше существование на Земле – преступление. Предельно ясно я понял за прожитые годы одно: кто не готов постоять за себя и применить силу, ставя на место обидчика, тот не достоин жить на нашей земле. Кто бы, что не говорил, а все решала и решает сила. Победитель забирает все, а побежденный влачит жалкую участь раба. Не арии устанавливали такой порядок. Наш основной закон – свобода, а она не имеет границ, как земля, на которой мы обитаем.

После долгих странствий, возвращаясь в родные края, я понимал, что только в Аратте могу быть счастлив полной мерой. Чувство неизъяснимой свободы охватывало меня на Родине. С удовлетворением и внутренней радостью наблюдал я за тем, как мои дети, уже взрослые мужчины, соревнуясь, натягивают тетиву лука и пускают стрелы точно в цель. Все тверже становится их рука, все крепче их дух, все точнее движения. Эта картина наполняет сердце отца радостью. Не зря я живу, если вырастил пятеро сыновей и трех дочерей. Сыновья станут умелыми воинами, а дочери – хорошими женами. Всем сердцем я желаю счастливого будущего детям, но чем дальше, тем больше меня тяготит тяжелое предчувствие. Немногие, в том числе и я, знают и видят, что сегодняшнее видимое благополучие нашего народа – иллюзия.

Так получилось, что в шестьдесят лет я стал посвященным. Еще через несколько лет я стал видеть будущее, но только сейчас, в самом конце своей трудной и насыщенной событиями жизни, после того, как выполнил свое предназначение, я посмотрел в далекое будущее и увидел, как будут жить потомки. Видение этого наполнило мое сердце болью. Как не был я подготовлен, но выдержать то, что я увидел, оказалось выше моих сил. С горечью я отдал себе отчет в том, что, если бы знал, как все будет заканчиваться, то вряд ли бы решился на то, что должен был сделать.

Не зря учителя говорили мне, что видение будущего оставляет незаживающие раны. Впрочем, еще многое можно изменить и сделать вам, потомки. Для вас я и оставляю свои записки, чтобы, прочитав их, вы, вооруженные знанием прошлого, жили дальше и могли многое изменить в своей жизни и в жизни человечества.

Рассказ, помимо непосредственно происходящих на моих глазах событий, затронет еще многие темы, без которых он будет неполным. Все, что изложено в нем, равно как и многое другое, узнал я, опираясь на информацию и знания, оставленные капитанами ковчегов, прибывших в новый цикл уже после кардинальной перестройки материковых плит и не попавших под власть вездесущего Ноя и его помощников, а также от экзахов и элтов.

Многое из того, что досталось людям от представителей прошлой цивилизации, в мое время еще можно было увидеть и даже потрогать руками. Впрочем, как сами элты мне говорили, нам была передана лишь двадцатая часть того, чем они владели. Я говорил с элтами в записи. Реже, всего несколько раз, говорил с ними в прямом режиме через пространство и время. Воспоминания об этом до сих пор тревожат меня. Мне кажется и сейчас, что к концу жизни я сделал не все, что мог и на что они рассчитывали. Впрочем, элты никогда и никак не высказали даже намеком своих претензий или какого-то неудовольствия.

Элты были лучшими представителями Атлантиды, но себя никогда не относили к атлантам, считая их безвольными и полностью опустившимися существами. Закон элтов был передан им далекими предками еще с Большой Медведицы и соблюдался частью представителей всех предшествующих цивилизаций на Земле, пока они не теряли сами себя, становясь рабами и деградируя в силу тех или иных причин. Так было доведено до меня. В этом я и сам убедился, читая оставленную потомкам информацию. Для этого у меня было время. Есть оно и сейчас, в конце жизни, когда я по видению многих моих сыновей, внуков и соратников отошел от дел, чтобы отдохнуть от пережитого. Знали бы они, как мне тяжело и сколько еще нужно всего сделать.

Последние годы жизни самые важные и ответственные для меня. Они – повторение пройденного мной, но уже на новом этапе, когда ты более зрел сознанием, умом и разумом, чем во время, когда все начиналось. Тем не менее, груз совершенных ошибок, потерь, предательства ближайших тебе родственников и сподвижников, сковывает меня. Чтобы освободиться от него на время, я много размышляю в уединении и, оставшись наедине с собой, слушаю себя, степь и окружающую местность. Через какое-то время перед моим внутренним взором все отчетливее встают картины прожитой жизни.

Изображение иной раз так отчетливо, что иногда мне кажется, что я могу до него дотронуться рукой и, как только я это сделаю, оно оживет, и тысячи всадников на конях, пеших воинов и соплеменников заполнят степь от края до края. Воины поднимут вверх короткие мечи – архачены и степь содрогнется от их призыва, обращенного к Единому Солнцу Бытия и Существования, из которого в незапамятные времена вышло все живое.

Чувство подъема быстро проходит. Степь все также тиха. Почти нет ветра, а суховатый и терпкий воздух доносит до меня незабываемый аромат Родины. Я оглядываюсь вокруг. Недалеко протекает речка. В балке расположена хижина, в которую я направляюсь. Конь подо мной чуть фыркает и идет неспешной рысью. Животное чувствует запах водоема, где можно утолить жажду. Чуть позади, чтобы не мешать моим размышлениям, скачут два воина. Они пристально вглядываются в степь, осматриваясь по сторонам, нет ли кого-то чужого, но степь безмолвна. Вокруг на многие километры – никого, но это тоже может быть иллюзией. Никто лучше меня не знает, насколько коварны и искусны враги в исполнении своих замыслов. Воины не станут помехой, если меня захотят убрать. Сейчас я, привыкший все время быть начеку, не чувствую опасности, поэтому позволяю себе свободно объезжать окрестности, иногда удаляясь на расстояние дня пути на коне от поселения.

Я знаю, что Кирша – начальник моей личной стражи, постоянно держит наготове сотню воинов, а также два тирча (название летательного аппарата). Ему бесполезно что-то говорить. Кирша – прирожденный воин и свое дело в отношении меня будет выполнять неукоснительно. Он на сорок лет моложе меня, но его опыту правителя, равно как и полководца, может позавидовать любой хатран (высокопоставленный арий, чаще всего староста стоянки или вождь среднего звена, в управлении которого находится пять сотен воинов). Поэтому я чувствую себя в относительной безопасности.

Из всех моих подчиненных только Кирша и Гуршаг не только изъявили свое желание вернуться со мной на Родину, но и подтвердили его своими действиями. На них можно безоговорочно положиться, чего не скажешь о многих посвященных, правителях и высокопоставленных советниках при них, с которыми мне часто приходилось сталкиваться. После моей смерти, которая произойдет по моим предварительным расчетам примерно через год, они займут соответственно посты верховного правителя Аратты и главного полководца.

Кратко расскажу о предыстории ариев.

Потомки Ноя и всех примкнувших к нему капитанов ковчегов поделили мир после Потопа на несколько частей. В Америку ушли сразу семь кораблей во главе с Идом, Иегом, Тоном и другими капитанами. Там их потомки проживают до сих пор. Лично я и мой народ с ними не сталкивались, а вот потомки Ноя, Ирода, Навуха и их пособники, о которых речь пойдет чуть позже, жить нашим предкам и нам не давали постоянно. Они захватили себе самые лучшие земли на севере Африки, на южном и на восточном побережье Средиземного моря, в Малой Азии, на территории Аравийского полуострова, Иранского нагорья, Индостана и Китая. Ариям осталась северная часть Европы и все пространство от Альп и Карпат до Урала и Алтая.

Между потомками Ноя и первыми капитанами в Северной Африке развернулась кровопролитная война, которая началась около восьмисот лет тому назад и через двести лет завершилась тотальным разорением Сенбидана, государства, существовавшего там, унаследовавшего мощь Атласа, существовавшего около шести тысяч лет назад на этой территории. Смерть и запустение на долгие столетия воцарились на территории Сенбидана после применения сверхмощного оружия. Поток беженцев хлынул на юг Европы и на север, на восток и на северо-восток. Пришлось немного потесниться народам, населяющим наши земли. Впрочем, беженцы быстро ассимилировались и стали нам помогать.

Какое-то время на ариев не нападали. Владыки на юге были заняты восстановлением и обустройством своих владений, серьезно пострадавших после войны, которая после Сенбидана перекинулась дальше на восток. Мы также не нападали на них, так как наша земля и без того давала нам все, что нужно для проживания. Конечно, междоусобицы давали о себе знать, но они не были столь кровавыми, как сейчас, а вражда между вождями отдельных племен зачастую решалась миром на съездах архаков.

Те времена прошли. Куршаны на юге и на юго-востоке обрели силу, подчинив себе еще свободных жителей. Владея знаниями первых людей, они установили жесткую вертикаль власти и разделили всех подчиненных на две больших группы. Одна из них называлась видьи. В нее входили люди, которые владели знаниями и могли пользоваться достижениями и изобретениями, технологиями, доставшимися нам от представителей прошлой цивилизации.

Корабли-ковчеги, на которых люди прибыли в мир после Потопа, все, что было заготовлено на них, долгие тысячелетия служило для потомков надежным источником материалов любого вида. Сейчас я все более убеждаюсь в том, что со стороны эршанов (элтов) было, по всей видимости, ошибкой дать в руки людей такую силу и мощь. Впрочем, не исключаю, что я не вижу ситуации в целом.

Другая группа людей, которая была многочисленнее первой, называлась даэги. В переводе это слово означало – существа, довольствующиеся самым малым. Представителям этой группы не разрешалось пользоваться орудиями и предметами, изготовленными из живых сплавов по специальным технологиям. Зачастую даэги, а это почти семьдесят процентов всего населения Земли в наше время, влачили жалкое существование, редко доживая до шестидесяти лет. Такой порядок был установлен и постоянно усиливался в Африке и в Евразии, кроме земель, где обитали арии. Поэтому арии представляли угрозу все усиливающейся власти куршанов уже одним своим существованием. Попытки покорить их предпринимались постоянно от того времени, как первые люди поселись на землях Тэрии и Аратты.

Все с большим недовольством правители юга и востока смотрели на северные земли, где еще пока господствовала свобода, куда можно было уйти жителям с подконтрольной им территории. Так незаметно за последние столетия все четче обозначилось противостояние между жителями этих территорий и остальным миром. День за днем, год за годом наши враги подрывали единство союза племен, населяющих Аратту. Они сильны тем, что контролируют большую часть наследства первых людей, которое досталось им еще от Ноя и других капитанов ковчегов. Ко времени начала моего повествования вожди отдельных групп и племен, все больше смотрят на юг и на юго-восток, ориентируясь на куршанов, захвативших земли на южных берегах Черного и Средиземного морей, в Малой Азии, Иране, Ираке и дальше на юго-востоке – в Индии и на территории Китая. Конечно, не все так однозначно, но слова мои четко отображают сложившуюся действительность.

К началу событий, изменивших не только мою судьбу, но и будущее Аратты, я встретил уже пятьдесят девять весен и готовился встречать следующую весну. Тогда же я начал чувствовать всем сердцем и каждой клеточкой души, что для меня наступает время решительных действий. Что мне предстояло совершить, я точно не знал, только догадывался.

Если быть честным до конца, призвание, выбравшее меня, равно, как и я его, преследовало меня и раньше. О нем я ничего не знал, но случай, произошедший со мной, когда мне исполнилось пятьдесят пять лет, достоин того, чтобы о нем вкратце упомянуть, поскольку он приоткрывает завесу тайны, в предыдущие годы скрытой от меня. Я до недавнего времени был архаком, военным вождем, руководившим тысячей воинов. И особо ни о чем таком, тем более о миссии или о задаче, которую мне вскоре предстоит выполнить, не задумывался, ни малейшего представления не имея о том, для чего я рожден и что могу сделать.

Неведение, скажу я вам, потомки, исходя из собственного опыта, до определенного времени благотворно влияет на личность, но только до той поры, пока от тебя не начнут избавляться бывшие друзья или арии, которые, как тебе казалось, были еще недавно благосклонны к тебе. В данном случае речь пойдет о годаре Аратты – Оравате и верховном ураване или огаке – Аваране.

Огак в переводе – ведущая личность, достигшая высшего знания. Огаками становились только ведущие ураваны в возрасте преимущественно после шестидесяти лет. Эрас, мой друг и учитель, также был огаком, одним из двенадцати ураванов самой высокой ступени посвящения. Он не только заведовал наследством первых людей, имел допуск и разрешение свободно в любое время посещать любое святилище, но и по совместительству курировал производства металла, стратегический запас живых сплавов, оружейные производства на территории сразу нескольких племен. Его власть была не меньшей, чем власть вождя племени.

Возраст Эраса, когда мне исполнилось шестьдесят лет, приближался к сотне лет. В свои годы ураван (Эрас не любил, когда его называли огаком) выглядел лет на сорок пять. Этот среднего роста немного сухощавый мужчина обладал недюжинной физической силой, не говоря уже о силе духовной и лидерских качествах. Серовато-голубые глаза Эраса были чисты и прозрачны, как слеза ребенка. В них читались мудрость и знание. Обычно немногословный Эрас больше любил слушать, но его взгляд, пристальный и пронизывающий, казалось, тебя до костей, видел тебя таким, каким ты есть. Что-то скрывать или прятать от Эраса было бессмысленным делом. Его опасались даже Орават с Авараном, поскольку Эрас четко проводил свою линию, не елозил, не поддавался на угрозы или на подкуп и не хотел «дружить» с верхушкой элиты, пришедшей к власти в Аратте, когда мне исполнилось пятьдесят три года.

Я же тогда был наивен и не видел сути происходящего. Расценивал улыбки и спокойное отношение к себе, некоторую расположенность, которую, как мне казалось, питали ко мне Орават, Аваран и их помощники, за дружественность к себе. Я даже и в мыслях не предполагал и не догадывался, что уже тогда от меня захотели избавиться. Для осуществления своих намерений меня специально во главе келша направили на юго-западные рубежи Аратты в Барш (местность на севере Болгарии) под Иштру (укрепленное поселение). С одной стороны это было явным повышением моего положения. Я стал не только архаком во главе тысячи воинов, а вартовитом – предводителем сразу нескольких келшей. Под моим руководством тогда было три тысячи воинов, а это немалая сила.

Теперь я рассказал все перед тем, как начать основной рассказ. К нему я приступаю с радостью и, одновременно, с привкусом некоторой горечи. Если бы я знал в начале пути то, что знаю сейчас, многого можно было бы избежать. Арии не понесли бы тех потерь в битвах, в сражениях и походах, которые к нынешнему моменту ослабили их. Впрочем, все уже позади.

Как говорят просветленные арии: «Трудно начинать дело, но, когда начало положено, нужно, проявляя волю и силу, продолжить его. Ведь начало – всего лишь первый шаг, за которым неминуемо последуют второй и третий. Если ты будешь, прилагая усилия, делать все для того, чтобы последовательно пройти намеченный путь, то продолжение начатого дела станет для тебя естественным, а также само собой разумеющимся проживанием жизни. Тогда ты в силе доведешь его до завершения».

Глава 2
Под стенами Иштры

Нет стен, потомки, которые могли бы устоять перед смелыми и отважными арийскими воинами, нет башен, в которых можно было бы укрыться, чтобы тебя не достали арийские стрелы и копья. Нет стран, где можно было бы спрятаться от арийского меча, если Совет Аратты решит направить войско в эти земли. Я, Рамуарат, до возраста шестидесяти лет участвовал в трех больших сражениях и в пяти десятках самых разнообразных битв. Счет мелких столкновений с моим участием шел на сотни. Были, чего скрывать, и отступления, но поражений на моей памяти, когда ариев полностью разбивали так, что они теряли оружие, устилая телами землю, не было. Приходилось отходить, много маневрировать, совершать быстрые рейды, используя всевозможные способы ведения войны, чтобы одержать победу.

Я закалился в походах. Стал привычен к тому, чтобы терпеть холод и зной, мог долгое время обходиться без воды, ел лишь столько, сколько необходимо для того, чтобы энергия силы внутри меня правильно циркулировала и могла в нужный момент проявиться в действиях. Часто мой организм переносил сверхнагрузки во время сражений и походов. Но больше всего я заботился о том, чтобы сохранять ясность ума и сознания, а способность предвидеть события, почувствовать приближение неприятеля или любую другую опасность проявлялась у меня тогда, когда необходимость такого проявления была наиболее нужна. Без чутья и своевременного принятия решений, от которых зависят судьбы сотен и тысяч воинов, архак, пусть он и отлично сражается, богат другими талантами, не завоюет авторитет среди воинов. Тогда его переизберут на сходе. Так уже не раз бывало. Совет Аратты всего лишь подтверждал решение воинов…

Орават, желая показать дружественные намерения годару юго-западной ветки арийских племен, обитавших в среднем и нижнем течении Дуная, направил ему в помощь лучшие келши. И, надо сказать, помощь возымела действие. Объединенные силы ариев, совершив рейд на юг и перейдя Омрат, не только освободили тамошние земли от ставленника куршана Аманэи (территория нынешней Турции) Сациллы, но и закрепились на территории, которая, как считал Сацилла, принадлежала куршану Аманэи. Поселение Иштра было северным форпостом наших общих врагов. В нем и возле него противник имел значительные силы, до двух тысяч воинов, не считая наемников и прочего сброда, который за жалкую плату готов был принимать участие в кампании.

Я уже бывал несколько раз в тех местах в качестве воина под командой других архаков. Семью я с собой в поход не взял, даже взрослых сыновей, интуитивно догадываясь, что меня ожидает в Барше. Тэрая, моя жена, как не просилась со мной поехать, но после уговоров и доводов, приведенных мною, все-таки осталась дома в Дэтре, в поселении, где стоял наш вашег (шатер, по каркасу которого настилались специальные толстые покрывала, реже шкуры). Племя кавров, к которому принадлежал мой род, входило в арийский союз. Кавры занимали бескрайние степи слева от Илнарха (одно из давних названий Днепра) в его низовьях. Часть племени занимала территории еще дальше на восток от Илнарха, граничившие с территорией племени амнов, также входившим в арийский союз. Южнее, в Баргии (одно из прадавних названий Крыма), проживали преимущественно потомки баргов, которые именовали себя саклами.

Война шла с переменным успехом. Положение изменилось тогда, когда Врат – годар юго-западной ветви арийских племен, в связи с тем, что с севера на его владения напали геллы и анаберги, воинственные племена, населявшие Гелланию (Германия, часть нынешних Польши и Франции), увел войска. Вместе мы бы отбросили противника еще дальше на юг, одержав победу и взяв Иштру, но вместо этого ариям пришлось обороняться. Война выматывает силы, особенно, если ведется без перерыва. Мне исполнилось пятьдесят пять лет, когда противник перешел в наступление.

О той кампании нет нужды долго рассказывать. У меня часто складывалось впечатление, что все оборачивается против арийского присутствия в здешних местах. Противник каким-то непостижимым образом знал о наших действиях и перемещениях. Такое положение дел было явным признаком предательства на самом высоком уровне. Предателя я выявил. Им оказался один из архаков, предводитель келша, который предоставил под мое руководство лично Орават.

Предатель, конечно, в своей связи с Ораватом и Авараном не признался, но его предательство было налицо. В самый ответственный момент Варсав увел келш якобы по приказу Оравата, оставив меня во главе двух неполных келшей, насчитывавших не более полутора тысяч боеспособных воинов. Пришлось отбиваться от наседающего противника всеми возможными способами. Занятые позиции я не мог тогда сдать. Слишком много было пролито крови арийских воинов для того, чтобы удержать за местными племенами и ариями часть территории.

К тому же Сацилла жестоко бы расправился с племенами, оказывающими ариям поддержку, если мы бы отошли. Поэтому воины под моим руководством стояли до конца, отбивая непрестанные атаки противника, который не был скован отсутствием средств для ведения войны и в три раза превосходил нас по численности воинов.

Надо сказать, что Эрас трижды отсылал ко мне посланца, который предписывал мне немедленно отойти, но я не мог этого сделать, пока все союзные нам племена не покинули опасную зону. Только тогда я начал отступление, но было уже поздно. К нам в тыл зашли воины противника. Пришлось принять бой. Мне удалось вывести воинов из-под удара только лишь за счет хитрости, предвидения и трезвого расчета, хотя потери убитыми и ранеными составили треть войска. Хуже всего было то, что я не мог по нашему обычаю сжечь тела погибших воинов, что было оскорблением мертвых, остававшихся служить пищей для стай волков, диких собак и других хищников.

Наши противники не соблюдали правил ведения войны, редко кого брали в плен, издевались над пленными, в общем, вели себя хуже зверей, пытаясь запугать ариев. Излишне говорить, что мы также врагов не жалели. Быстрая смерть – вот что было наградой пленным врагам.

Если бы не предательство, арийские воины взяли бы Иштру и отбросили противника далеко на юг. Если бы Варсав не увел воинов, то мы бы, возможно, не понесли столь значительные потери. Слишком много, если бы…

В те времена я не верил в то, что годар и верховный огак – предатели, заинтересованные в том, чтобы арии потерпели поражение под Иштрой. Даже, имея на руках доказательства предательства высшего руководства Аратты, я не мог поверить в то, что Орават и Аваран изменники. Впрочем, как говорил Эрас: «Дело не в том, что ты веришь или нет, а в доказательствах, которых вполне хватает…». Я считал виноватым Варсава, который по моему видению обязан был ответить за поражение, но, как часто в таких случаях происходит, Варсав не доехал до Аратты. Внезапно, за день пути до одного из приграничных поселений, ему стало плохо, а к вечеру того же дня Варсав перестал дышать. Орават и Аваран ловко замели следы. Отвечать за предательство некому. Впрочем, смерть Варсава все-таки сослужила мне и ариям под моим руководством добрую службу.

Совет Аратты, на котором Эрас недвусмысленно намекнул архакам, что в нашем стане созрело предательство, почти единогласно высказался за то, чтобы келш, который должен был прийти к нам на помощь, возглавил Фарат. Он был на девять лет старше меня, являлся одним из лучших архаков и вартовитов.

Фарат отправил четыре сотни самых смелых и боевитых воинов на отдохнувших конях вперед, рассчитывая на то, что они помогут нам. Воинов вел Ариша, молодой и подающий надежды архак. Арише едва исполнилось двадцать три года, а ему уже доверили управление сотнями воинов. Помогал Арише более опытный Гартак, друг Фарата. Своевременное появление подкрепления спасло меня и часть воинов от неминуемой смерти.

Продолжу рассказ о событиях под Иштрой. Так получилось, что арии, отступая, были вынуждены обоз и раненых воинов отводить на север к Омрату. Я же во главе пяти сотен наиболее стойких воинов прикрывал отступление. Можно было доверить командование этим отрядом воинов любому другому сотнику или Мэрку, командиру еще одно келша, но я возглавил воинов, чтобы уменьшить потери.

Несколько дней боев и стычек были для нас удачными. Мы успешно отбивались от наседающего неприятеля, не давали ему отрезать нас от воды, так как без доступа к воде исход сражения был бы заранее предсказуем, а также наносили немалый урон врагам, точно стреляя из луков в цель на скаку. Я разрешил для отражения атак применять отравленные стрелы, чего ранее не делал. События разворачивались так, что без этой меры у нас были бы большие потери. А так противник, даже имея численное превосходство, не решался атаковать нас плотным строем. Конных воинов у врага было немного, а пешие – не всегда успевали за ариями, которые все без исключения восседали на лошадях. Животные устали от непрерывных нагрузок, но с этим ничего не поделаешь. Речь шла о жизни не только самой боеспособной части войска, но и о раненых.

Если бы Сацилла и Маратан, его первый помощник, добрались бы до обоза, пощады не было бы никому. Варды, как мы обобщенно называли воинов противника, жалости не знали. Арии не могли быть рабами в плену, предпочитали умереть, даже терпя мучения. Никто из гордых сынов бескрайних степей в неволе не выживал. Так что ценности для торговцев живым товаром арии не представляли. Оставалась возможность выкупа ариев соотечественниками, но это было достаточно затруднительным делом. Переговоры по выкупу пленных, как правило, затягивались. Терпения дождаться ответа нашим врагам не хватало, а пленных надо было содержать в пристойном виде. Неволю арии переносили крайне плохо и быстро умирали. Кроме того обмен или выкуп затруднялся большим расстоянием от Аратты до мест содержания пленников. Хотя, не скрою, случаи выкупа пленных или обмена случались и не один раз на моей памяти, но это больше были исключения из правила. Куршаны и их ставленники иногда не хотели серьезной конфронтации с ариями. Тогда, тем или иным образом отпуская ариев из плена, показывали свою готовность к некоторому примирению с нами.

Бывало также, что арии начинали на определенных условиях сотрудничать с нашими врагами. Куршаны ценили доблесть и отвагу арийских воинов. Чего скрывать, на службе у куршанов состояли бывшие арии самого высокого ранга, руководившие келшами. Тот же Сацилла вырос и воспитывался в одном из арийских племен, но потом попал в плен и выбрал жизнь и служение Вару Амире – куршану Аманэи. Были и другие примеры предательства, когда арии становились даже куршанами – единовластными правителями сразу нескольких областей.

Ариев, перешедших на сторону куршанов, называли варгами. Бывшие соотечественники считали их самыми злейшими врагами свободы. Пощады им не было, если варги попадали в руки ариев. Такие случаи были достаточно частыми. Особенно тогда, когда я стал годаром Аратты, что позволило арийским племенам не только существенно расширить ареал проживания, но и установить арийский порядок на огромной территории Обрасара. Каких-либо исключений или снисхождения предателям, тем более, если их переход осуществлялся добровольно и были соответствующие доказательства, не было и не могло быть. Единственное, что могли гарантировать предателям в таком случае, – быструю смерть, которая была им должным воздаянием.

К вашему сведению, потомки, арии в плен брали только тех воинов, которые себя не запятнали какими-либо проступками и честно выполняли воинский долг. Веждиты (ясновидящие), которых было немало среди ариев, указывали, кого в соответствии с неписаными законами чести оставлять в живых, а кого нет.

Правосудие по-арийски свершалось сразу же и на месте. Никто никому приговоров не зачитывал и защиту не заслушивал. Веждиты не ошибались. Бывали случаи, когда некоторые из них сомневались в вынесении приговора, тогда другие веждиты, которых среди воинов было примерно пятая часть, страховали и перепроверяли правдивость вынесенного приговора.

Ар-каас (быстрая смерть), – вот, что ожидало пленных, запятнавших себя в боях и нарушивших законы чести в ведении войны. Арии лишали жизни только тех, у кого не хватало смелости совершить самоубийство. Пленникам давали в руки короткий меч и отступали, ожидая действия. Зачастую пленники бросались на ариев, и сразу же падали, пронзенные стрелами или заколотые мечами. Иштиры знали, как совершить самоубийство быстро и безболезненно ножом или коротким мечом. Поэтому предпочитали добровольный уход из жизни, что соответствовало законам, принятым в их среде.

Твердо могу сказать одно: зря и без весомых причин арии ничьей крови и никогда не проливали. Вместе с тем отсутствие адекватного ответа на пролитую кровь ариев, свидетельствовало о слабости и упадке в их среде. Представители племени, позволяющие себе не отвечать равной мерой на оскорбление и поругание соплеменников, считались ингами – опущенными существами. С ними никто дела не имел, и не хотел иметь. Чаще всего инги становились изгоями.

Что же касается оставшихся в живых пленных, то после двух-трех лет принудительных работ, чаще всего этот срок сокращался до года, пленные воины становились мужьями арийских женщин, потерявших кормильцев в войне по обоюдному согласию или, что было реже, обменивались на ариев. В любом случае, если за ними не было серьезных нарушений воинских правил, а кодекс чести был в общих чертах соблюден, то пленники в дальнейшем могли не только стать полноценными ариями, но и занять ведущие посты вплоть до архака. Годарами бывшие пленники стать не могли, поскольку годар должен был избираться из ариев, которые родились и выросли в Аратте.

Многие бывшие пленники, проявившие себя, могли занимать высокие посты, быть советниками годара или предводителями келшей. Таких примеров становления пленников ариями в арийских племенах были даже не сотни, а тысячи. Случалось, что пленников даже после трех-четырех лет плена отпускали восвояси, но редко кто решался возвращаться на родину в неизвестность. Из Аратты было не так-то легко добраться до южных ее пределов. Впрочем, условия жизни в Аратте в наши времена выгодно отличались от многих стран мира. Такое мое утверждение не является преувеличением, поскольку я за свою долгую и полную приключений жизнь, большая часть которой прошла в походах, побывал почти что во всех странах нашего мира и мог сделать соответствующие выводы без каких-либо предубеждений.

Несколько слов скажу о решении споров между племенами, которые достаточно часто возникали. Как правило, такие споры решались поединками между ведущими и самыми сильными бойцами этих племен, иногда между архаками. После окончания поединка, в большинстве случаев независимо от его исхода, следовали общая трапеза и примирение, иногда даже братание. Трапеза обычно сменялась танцами, показательными выступлениями арийских воинов, стрельбой из лука на меткость и другими принятыми среди ариев забавами и состязаниями, в которых проявлялись сила, ловкость и мастерство. Именно такими проявлениями и гордились арийские воины, что мужчины, что женщины. В отношениях между мужчинами и женщинами соблюдалось примерное равенство во всем. При этом женщина и близко не считалась падшим существом или кем-то на него похожим. Таковы были арийские законы, пусть иногда суровые, но справедливые.

Так вот, Сацилла, будучи варгом, прекрасно знал все уловки и хитрости ариев, наши методы ведения войны, что облегчало решение сложной задачи, поставленной ему Варом Амирой. Маратан был младше его и не столь опытен в ловушках и тонкостях ведения войны, что делало его более уязвимым, поскольку горячность и спешка, неточность и несвоевременность принятия решений приводят в войне только к одному: к большим потерям и к проигрышу в кампании. Но в соединении с опытом и сноровкой Сациллы и более опытных советников Маратана его напористость очень мешала нам. Воинов Маратан зачастую не жалел, зная, что посылает их на смерть. Для него важен был результат: уничтожение арийского войска и моя смерть. Именно смерть, а не пленение.

Исиома, могущественный куршан Междуречья и окрестных земель, «старший брат» Вара Амиры, считавший себя предводителем куршанов, выступил заказчиком моего убийства. Ему я был нужен мертвым и бездыханным. Еще лучше, если бы мое тело попало бы к нему в руки. Тогда в отношении меня были бы проведены ритуалы и магическая работа, которые лишили бы дух, который я представлял, дальнейших воплощений или сделали их подконтрольными темной силе. Впрочем, вариант обычного убийства также вполне устраивал Исиому.

О том, что Исиома лично направил своих помощников из числа иштиров (гвардия куршана, лучшие воины, обучающиеся по особой программе с детства, аналог бессмертных в Персии) для того, чтобы они устранили меня, я узнал значительно позже. Впрочем, как вы понимаете, потомки, это знание не облегчило мою последующую жизнь.

Орават поднял меч, призывая присутствующих к тишине. Шум на Совете постепенно затих. Эрас оставался спокойным. Аваран слегка теребил пальцами правой руки рукоять силового жезла, засунутого за пояс. По словам Эраса он не собирался тогда пускать его в ход, понимая, что проиграет, но некоторая тревога, как Аваран ее не скрывал, все-таки в нервных движениях пальцев проявлялась. Аваран понимал: если его раскольническую деятельность докажут, то в лучшем случае ему придется бежать из Аратты, а в худшем – услышать пение арийских стрел. Чего-чего, а предательства арии не прощали. Положение верховного огака тогда было шатким. Многие сторонники Эраса предлагали с ним разобраться по закону, но Эрас почему-то медлил…

Как бы то ни было, потомки, Совет Аратты постановил отправить на помощь кимлам не два, а три келша под руководством Таргата, на тот момент одного из ведущих архаков Аратты. При этом Эрас согласился с Авараном по поводу того, что необходимо зайти в тыл Драговрагару. Поэтому помощь кимлам подошла, хоть и с опозданием. В конечном итоге вылазка рачаэнов завершилась их полным разгромом, за исключением полутысячи воинов, которые бесчинствовали в предгорьях и прикрывали тыл Драговрагару. Они, разведав, что подходят арийские келши, сразу же отошли.

Около полутора тысяч воинов под руководством Драга добрались-таки до башни Варт, которая являлась крайней восточной точкой арийского присутствия в Золотой долине. За ней начинался Эрнарс. Башни окружали долину, если смотреть с воздуха на местность, подковой. В их число входило в описываемое мной время двадцать одно сооружение. Планировалось довести число башен до двадцати четырех построек. Стен между башнями не было, поскольку одна от другой они располагались на значительных расстояниях, иногда с одной из них не было видно другой.

Башни имели не только оборонительное значение, но и являлись сооружениями, в которых накапливалась сила. Фундамент каждой из них чем-то напоминал покатый холм, на вершине которого возвышалась башня (дайр), считавшаяся живым существом. Каждая из дайр имела свое имя и своего хранителя. Башни были приземистыми, но на верхушке каждой из них находился цильсей – шар-сфера из орджубела с вертикальным шпилем. Вниз от шара-сферы также шел стержень, упирающийся у основания башни в нэрсай – толстый, диаметром в два-три метра круг правильной формы, сделанный из особого материала, позволяющего накапливать энергию. Иногда нэрасаев было несколько. И башня, и холм, на котором она стояла, являлись накопителями нескольких видов энергий. На подобных сооружениях, потомки, собственно и основывалось силовое могущество ариев.

Описывать всех подробностей нет необходимости, как и в раскрытии некоторых технологий, адаптированных предками к условиям Аратты. Они утеряны и вряд ли будут восстановлены хотя бы потому, что качество сплавов и материалы, из которых они были сделаны, как сами башни, так и их отдельные части, в условиях вашего мира невозможно восстановить. Говорю это не для того, чтобы возвыситься, а потому, что часть элементов, входившие в сплавы и в материалы, была внеземного происхождения и досталась нам от представителей прошлой цивилизации уже в адаптированном для земных условий виде. Элементы эти, добавлявшиеся в микродозах, потеряют свои свойства примерно через тысячу пятьсот лет, как раз к приходу на Землю Кали-юги.

Эпоху же ариев, которую, по сути, начало мое правление, назовут со временем золотым веком, потом придумают серебряный век, но, потомки, тысячелетие, даже полторы тысячи лет до начала Кали-юги, совсем не будут ни золотым, ни серебряным веками. Это будет время, особенно первые пятьсот лет, когда арийские законы, утвердившись, так или иначе будут выполняться от Геллании до Куурешта на всей территории Обрасара. Ведь мы, арии, были, есть и будем до определенного времени сильны именно выполнением устанавливаемых нами законов, пусть в некоторых случаях они были, возможно, и жестоки. Как бы то ни было, но лучше жить так, чем соблюдать закон темной силы, устанавливаемый куршанами. Я же перейду к рассказу о дальнейших событиях.

Войско под предводительством Драга попыталось обойти башню Варт и проскользнуть мимо нее, углубившись в Золотую долину, чтобы дойти до Читхи и Аквара – двух основных сооружений, под сводом которых арийские васахи разрабатывали генераторы тоуэлы и чинили двигатели для тирчей. Среди персонала было сразу несколько предателей, которые готовились передать информацию через Драга и специалистов при нем в Ваарабат Исиоме. Куршану нужны были секреты изготовления машин и генераторов, а также устройств, позволяющих преодолевать гравитацию, на базе которых можно было бы сделать универсальные машины, «перепрыгивающие» препятствия и на минуту-вторую зависающие, если необходимо, в воздухе. Создание подобных механизмов и машин давала Исиоме, как он небезосновательно полагал, власть над миром. Окружающие Исиому прорицатели, а их был не один десяток возле куршана и его сановников, недвусмысленно ему намекали, что именно технологии решат в дальнейшем участь всего мира и его, в том числе. Куршана прорицатели не обманули, но сложилось все, в конечном итоге, совсем не так, как он полагал.

Дело в том, что информаторы Исиомы не обладали информацией о новом оружии, которое разработала в Золотой долине группа васахов под руководством Иравиата. Суть действия оружия состояла в том, что невидимый лучевой посыл энергии, передаваемой на расстояние никак не меньшее двенадцати полетов стрелы, уничтожал все живое в радиусе десяти-пятнадцати метров от точки попадания. При этом в конечной точке возникал видимый энергетический шар, который распадался и поражал все живое вокруг.

Долго пояснять, что произошло с Драгом и воинами не буду. Скажу лишь, что они слишком близко подошли к тому месту, от которого по ним был нанесен направленный удар. Причем первый удар поразил Драга с окружением, а второй – летательный аппарат, осуществлявший слежение и разведку с воздуха, после чего какие-либо дальнейшие действия противника стали бессмысленным. Поскольку именно на летательном аппарате, дополнительно направленном Исиомой Драгу, предполагалось вывести самое ценное: особые устройства, информацию о технологиях и часть арийского архива, а также одного из ведущих васахов, которого заговорщики планировали связать и переправить в Ваарабат.

После гибели Драга командование на себя взял один из его помощников, но ему все воины не подчинились. Несколько групп воинов во главе сотников начали беспорядочно и несогласованно отступать. Архак Мофар, воины которого осуществляли патрулирование Золотой долины, начал преследование врагов, но остановился, получив приказ лично от Оравата, который по связи приказал ему не выходить за пределы долины, мотивируя распоряжение тем, что противника встретят. И Аваран, и Орават тогда не на шутку испугались, что Драг или его помощники, попав в плен, могут сказать лишнее.

Архас, узнав от разведчиков, что рачаэны возвращаются смущенные и растерянные, решил помощи от Оравата не ждать и жестко проучить врагов, чтобы впредь неповадно было кому-либо разорять Кимлию. Воины под его командованием устроили засаду на пути возвращения врагов. Когда противник переправлялся через речку, из небольших лесочков появились кимлы. Рачаэны потеряли тогда в бою около пяти сотен воинов. Разгром был полным. Несколько сотен воинов противника сумели уйти, но добраться до предгорий удалось единицам.

Когда на следующий день к месту боя подтянулись келши, посланные Ораватом, в плену у Архаса было чуть меньше двухсот воинов. Выжившие в переделке васахи и советники, приближенные к Драгу, успели рассказать много интересного Архасу о связях гэрка и высокопоставленных ариев. За ценную информацию и за свидетельствование на Совете Архас пообещал сохранить пленникам жизнь, но свидетели не дожили до дня, когда могли бы дать показания на Совете. Аварану, Оравату и их помощникам удалось замести следы. Тем не менее, на Совете Аварану и Оравату пришлось выслушать немало нелицеприятных слов.

Архас, как только узнал от пленников новости, сразу же связался с Эрасом и сообщил ему о том, что существует сговор между некоторыми архаками, верховным огаком, годаром и Исиомой через гэрков. Также Архас сказал, что сам слышал из уст пленников признания и не сомневается в том, что так и есть. Эрас немедленно отправил к нему одного из своих помощников с сотней воинов для того, чтобы тот забрал пленников для свидетельствования на Совете, но Кареш опоздал. Важных пленников перехватил архак Таргат, посланный Ораватом на помощь кимлам. Архас не хотел отдавать пленных, но Таргат настаивал, ссылаясь на личное поручение Оравата и Аварана, и был готов применить силу. Формально Архасу пришлось согласиться, поскольку слово годара должно было выполняться неукоснительно. Также Архас не захотел начинать межплеменную вражду и раздор.

В дальнейшем одному из пленных вдруг стало плохо, да так, что он сразу же умер. За ним через полчаса последовал еще один свидетель. Доказательства измены правящей верхушки Аратты на Совете не были тогда представлены. Карешу Таргат не отдал пленных, несмотря на жесткую беседу.

Потребовалось еще почти что пять лет для того, чтобы уличить Оравата и Аварана в предательстве с соответствующими для них последствиями. На этом я, Рамуарат, завершаю еще одну главу своего повествования. Начало положено. Продолжение уже последовало…

Глава 3
Тяжелое ранение

В то время, когда воины из отрядов Драговрагара спешно убирались восвояси, возле одного из притоков Омрата произошло событие, о котором я вынужден рассказать, хотя, если честно, не люблю вспоминать тяжелые ранения и состояния, им сопутствующие. Тем не менее, это событие стало этапом в моей жизни, после которого я во многом выбрал для себя судьбу и путь. Да, мне помогли, но помощь эта без моего на то соизволения не привела бы к желаемым результатам. Я не взялся бы, если не был готов, за дело, которое на тысячелетия вперед определит судьбу не только союза арийских племен, но и всего мира. Говорю это без преувеличения. Только лишь констатирую факт. Мой друг и учитель – Эрас, только лишь направил меня по правильному, как он считал, пути. Могла бы сложиться по-другому моя жизнь? Да, было и иное ее продолжение, но во всех случаях и при самых благоприятных для меня вариантах я не переходил столетний порог. При этом в жизни ничего, кроме проблем и постоянного лечения ран и восстановления после травм, полученных в боях и от последствий магической работы, я не получал. Так что на самом деле вариантов выбора у меня было немного.

Итак, вкратце о том, как я в возрасте пятидесяти пяти лет едва не погиб. Имея в распоряжении полторы тысячи воинов, я делал все для того, чтобы, прикрывая отступавших воинов, дать им возможность перейти Омрат с наименьшими потерями. На том берегу, в чем я был уверен, противник нас уже не сможет преследовать. К тому же гонец от велихов (название одного из племен, населявших земли к северу от Дуная) сообщил, что примерно тысяча воинов уже ждут нас на том берегу. Оставалось продержаться сутки и переправиться.

Я чувствовал, что буду ранен, предвидел это, но ничего не смог сделать для того, чтобы избежать ранения. В сложившейся ситуации я мог рассчитывать только лишь на себя и окружавших меня воинов. Мы заняли выгодные позиции, укрепившись возле брода в узком месте на Омрате, и отбивали непрестанные атаки неприятеля. Хорошо, что у противника не было варлов. Иначе бы кроме кусков жженого мяса от нас ничего бы не осталось, а так мы, используя укрытия и сильную позицию, могли отбиваться продолжительное время.

Я прекрасно понимал, что, как только к противнику подойдут свежие силы, нам ничего не останется, кроме как погибнуть в бою. Маратан и его первый помощник, Велухирс, медлили. В это время часть воинов переправлялась на плотах и на подручных средствах через Омрат. Обоз я оставил, расположив телеги буквой «П» на возвышенности. За ними укрывались арии, прикрывая переправу.

Сдерживало противников еще и то, что в распоряжении воинов под моим командованием были варлы. Энергетического комплекта к ним еще хватало на три-четыре порции излучения. Поэтому Велухирс преимущественно использовал конных воинов, которые подскакивали к импровизированным укреплениям и пускали в нас стрелы, после чего сразу же возвращались восвояси на безопасное расстояние. Я чувствовал, что вскоре произойдет экстраординарное событие, которое во многом изменит исход боя. Предчувствие не обмануло меня. К Велухирсу подошли свежие силы. Положение осложняло наличие иштиров среди прибывшего пополнения. Для меня стало очевидным, что прибыли они за мной.

Чувство опасности сложно описать словами. Оно – либо есть, либо его нет. В это же время на помощь ко мне уже спешил Ариша с четырьмя сонями воинов. Отряд под его командованием уже переправился на южный берег Омрата и приближался к нашим позициям с востока. Арии в отряде Ариши были все на конях. Впереди скакавшие разведчики доложили Арише о бое, происходившем в лагере. Противник в это время, имея пятикратное преимущество, не смущаясь с потерями, атаковал наши позиции. Варлы свое дело сделали. Сотни врагов лежали на земле, истекая кровью, но линия нашей обороны к тому времени была прорвана. Шла жесточайшая сеча. Бой разделился на маленькие группки. Еще немного и наше сопротивление было бы подавлено численно превосходящим противником. Крики и стоны, окровавленные мечи и копья, щиты, брызжущая кровь, лязг оружия и боевой клич воинов – все это смешалось в действо, под названием сеча.

Я сражался в центральной группе. Со мной было до пятидесяти воинов, которые, прикрываясь щитами, стояли стеной между телегами. Арийские лучники из-за них почти в упор стреляли в нападавших врагов. Иштиры атаковали нас в лоб, пытаясь сбить, но это им не удавалось. Тогда они зашли с боков. Группы на флангах пали в бою. Пришлось отступить и встать в круг. Нас окружили со всех сторон. Мне казалось, что настал последний день в моей жизни, но внезапно что-то начало меняться в рисунке боя. Я вначале только лишь ощутил, что происходит нечто необычное. Это чувство, как запах, который приходит откуда-то издалека. В это время прямо передо мной появился мощный иштир с маской на лице. Мои телохранители к тому времени были уже убиты. Остался только Асарк, но его в тот момент атаковали три противника. Я же сражался с двумя. Одного я убил, оказавшись быстрее. Его место сразу же занял другой иштир. Воин был свеж и силен.

Честно говоря, силы наши были примерно равны, но, когда рядом оказались еще его двое товарищей, я понял, что могу увидеть смерть прямо сейчас. Отражать атаки трех умелых и отдохнувших воинов, когда строй разбит, а я устал, было на уровне невозможным. Меня еще спасал доспех, который был рассечен в нескольких местах. Из разрезов и рассечений стекала кровь, но критичных поражений у меня тогда не было. Удары могучего иштира я все-таки не смог отбить. Меня ранили в левое бедро в правое плечо и в живот слева. Я еле держался на ногах, отбиваясь, пятясь и, одновременно, используя все, что возможно, чтобы защититься.

В то время у меня еще проявлялась способность видеть окружающее за спиной. Я уклонялся и нырял под мечи, но чувствовал, что вот-вот буду сбит с ног. Как меня подсекли, не помню. Упав на землю, выхватил нож и сразу же откатился в сторону. В то место, где я только что находился, вонзился кершак (слегка изогнутый меч), а надо мной вдруг оказался иштир. Откатиться в сторону я уже не мог. Рядом был труп. Пришлось применить силу.

Кершак иштира, который он занес надо мной, опустился мне точно на голову, но я отбил его архаченом. Все бы ничего, но еще один иштир, вынырнувший откуда-то слева, нанес сверху вниз колющий удар завершения. Он должен был пробить мне грудь или шею, но я смог как-то изогнуться и удар пробил правое легкое. Это был бы конец, но в ударе почему-то не было надлежащей силы. Иштир внезапно начал клониться в сторону и упал. Как-то странно начал оседать вниз и иштир, стоящий надо мной. Его клинок прорезал от левого плеча наискось полосу по доспеху, коснулся уже торчащего во мне меча и вылетел из рук воина. Дальше ничего не помню, кроме появившегося надо мной силуэта мужчины. Его лицо, молодое и даже радостное, было последним видением, которое я запечатлел в памяти перед тем, как погрузиться в небытие. Надо мной тогда склонился один из телохранителей Гартака – Чурак. Он убил иштира, который уже пронзил, но не до конца, меня мечом. Не видел я, как арийские воины, ударившие с фланга, отбросили врага с места боя, как с тирча, который завис над лагерем, ударила из варла по нападающим струя излучения, как безмолвно падали воины, а кровь щедро орошала землю.

Меня, тяжелораненого, тогда в свои руки взял Ифлей, лекарь и помощник Эраса. Он прибыл на тирче специально за мной по поручению Эраса. Меня переправили в безопасное место.

Рожден же я был на земле Аратты в поселении Ирчесай, которое находится на берегу Илнарха (район Никополя). Никогда и никакого отношения к Куурешту не имел, даже не знал до определенного возраста, что такая земля существует. Я был третьим сыном Ашарта и его первой жены – Тарсии, рано, в возрасте шестидесяти двух лет, ушедшей из жизни из-за болезни. Всего от первого брака у Ашарта было четыре сына и две дочери. Старший сын, Кутак, погиб в сражении, второй сын, Милах, также рано ушел из жизни в результате тяжелого ранения. Я же в сорок лет был едва ли не единственной надеждой отца, в то время племенного вождя кавров. Четвертый и самый младший сын Ашарта от брака с Тарсией, Инра, тоже был вождем племенной группы, но, как говорил Ашарт в отношении сына: на небеса можно только лишь посмотреть, звезд с них сорвать не получится…

Впоследствии Инра станет архаком и после смерти отца на некоторое время возглавит кавров. Мой отец также был сыном вождя племени Ниграта, но стал архакам не благодаря положению отца, а за личные заслуги, ум, силу и наработанные качества. Ему также пришлось вдоволь повоевать. Отца я уважал и почитал за ум, силу, мудрость и доброту, а также, независимо ни отчего, за справедливые решения, нравилось это кому-то или нет. Именно таким и должен был быть племенной вождь: выслушав всех советчиков, поступить так, как нужно, исходя из интересов племени, а не в угоду кому-то или чему-то. Кто из ариев не обладал подобными качествами, архаком не становился. Совет племени и лучших воинов не передавал ему власть и полномочия.

Поселение Ирчесай располагалось в центре Ормана, так назывались священные для ариев земли, начинавшиеся от порогов и протянувшиеся вниз по течению Илнарха на сотни километров до того места, где Илнарх, разветвляясь на десятки речушек, впадает в Черное море. Орман в переводе означает – чистое место, где копится сила. Красота здешних мест не перестает меня поражать и поныне.

Я побывал во многих землях, долгое время жил на чужбине, но спокойное и привольное течение Илнарха, леса и луга, наполненные клекотом птиц и криками животных, необозримые степи, – все это жило в моем сердце. Каждый раз, когда я вновь после походов возвращался в родные края, я только лишь сильнее ощущал связь с Орманом. Я отчетливо понимал: нет ничего дороже для меня в жизни, чем возможность с холма смотреть, как течет, величаво петляя между берегами, Илнарх. А со всех сторон к нему примыкают необозримые ярты (плавни) и леса. Нет в мире красоты большей, чем эта величественная река, являющаяся прибежищем для жизни в самых разных ее формах, текущая под сводом небес.

Может, конечно, я излишне лиричен, но такой у годара характер. Сотни островков омывает Илнарх, проходя пороги. Здесь и остров Даорг (Хортица), который считается одним из мест силы и служит местом сбора для принятия особо важных решений. Каждый год, ранней весной и осенью, на остров съезжаются арийские архаки и ураваны, чтобы решить самые важные вопросы и дела. Здесь арии молчат, сидя в круге и слушают величественный слог «Ор», являющийся основой бытия и существования всего мира и космоса.

У ариев нет богов, нет тех сущностей, которым они считают необходимым поклоняться. Арии свободны от приношения жертв и ритуалов. Никто из знающих не почитает богов, зная, что их нет, а вместо них почитается лишь темная сила и маги в самых разных ипостасях. Для ариев не существует авторитетов, кроме их вождей, которые добились своими действиями успехов: объединили племена, искоренили вражду, расширили границы арийского союза, наработали силу и пришли к пониманию вселенной и Бытия. Но даже ушваи (выдающиеся личности прошлого) не почитаются ариями. Они – только лишь советчики и ориентиры для того, как надо жить.

Закон, перешедший к нам от предков, а им переданный на Землю еще с Большой Медведицы, считается единственным источником силы арийского единства. Единство, выражающее себя в триединстве воли, силы и свободы считается и будет считаться, когда я уйду, единственным ориентиром, на который равняются арии. Есть существа тонкого плана, которые служат для связи между мирами или являются хозяевами миров тонкого плана далеко за пределами Земли. Эти существа – проводники и советчики, иногда друзья или враги. Арии с ними редко беседуют. Нет смысла взывать к кому-то, когда на Земле все решает твоя воля и сила. Кто поклонятся кому-то, те слабы и отдают в чужие руки заботу о себе и своем будущем. Арии пока еще сильны и не прибегают к помощи потусторонних сил. Знание – вот, что еще является арийским ориентиром. Это знание того, кем является человек, из каких тел он состоит и как взаимодействует с природой и окружающим миром. Знание дает силу, если его правильно использовать. Пока оно не меркнет, хотя признаки упадка видимы мною все отчетливее.

Кроме знания основу арийского образа жизни составляют также олуварны (технологии). Основных их всего двенадцать, но эти двенадцать олуварнов подразделяются на четыре группы каждая по двенадцать. Без олуварнов жизнь ариев была бы похожей на жизнь ирплов или еще хуже – первобытных охотников и рыболовов, которые владеют начальными и примитивными навыками обработки земли. Арии бы кутались в шкуры, мерзли бы, умирали бы от болезней, недоедания и воинствующего невежества, а также в междоусобных распрях. А так в арийских поселениях, даже расположенных на севере за Вышгой (Вышгород) и еще дальше по Илнарху, зимой в вашегах и домах тепло. Работают таэрны (разновидность обогревателей). Не у всех, конечно, есть таэрны, но вожди и их помощники ими обеспечены. На стоянке племени ставится саарэй – высокий и просторный шатер, в котором устанавливаются таэрны и каждый желающий может в нем погреться, даже жить в самое холодное время. Так в саарэях на севере иногда живут десятки семей. Тесно, но зато тепло.

В наших местах теплее и в обогревателях нет надобности, хотя переносные таэрны есть у большей части ариев. По их наличию определяют зажиточность арийской семьи и приближенность ее к ведущим арийским родам, а также значимость в принятии решений на Совете. Почти половина ариев ведет еще кочевой образ жизни, но это не касается ряда областей, где доминирует оседлый образ жизни. К примеру, в Золотой долине селятся только лишь оседлые арии. Впрочем, место, где технологии воплощаются во вполне конкретные орудия производства и труда, не может быть иным. Эрнарс служит местом притяжения не только для ариев, но и для представителей других народов. Он, как обетованная земля, притягивает к себе взгляды не только куршанов, но и жителей государств, которые еще не полной мерой стали рабами и хотели бы изменить положение дел. Многие из них стараются перебраться в Аратту, но немногие до нее доходят…

Золотая долина, наверное, единственное место на Земле, где пока еще на одной территории собраны и работают полным циклом самые разнообразные производства. Эрнарс как бы отдельное государство в Аратте со своими законами и распорядком, со своим уставом. Даже Аваран и Орават не имеют права без согласования с эрсауром вводить на территорию Эрнарса войска.

Как-то так получилось, что назло Оравату и Аварану пост эрсаура занимал ко времени начала моего рассказа сын Эраса – Свариг. Сын во всем слушал отца и поэтому Аваран и Орават считали Сварига врагом. Он, впрочем, тоже в число друзей обоих не зачислял. Вот только Свариг действовал более жестко и прямо, чем Эрас. И откровенно говорил отцу, чтобы тот избавился от Аварана и Оравата – двух предателей, которые делали все для того, чтобы установить в Аратте власть, подобную власти куршанов. Эрас намекал Сваригу на то, что время еще не пришло и не собрано доказательств. Сын, слыша от отца такие слова, только слегка хмурил брови и покусывал нижнюю губу. Он, если бы не отец, жестко и сразу разобрался бы с годаром и с огаком. Сваригу приходилось терпеть, постоянно быть бдительным, поскольку на него уже было совершено два покушения, а следы вели к Аварану…

Задолго до того времени, как я отправился под Иштру, Эрас рассказывал мне об Аршаде, находящемся далеко за пределами Земли. В эту страну, в которой не было страданий и горестей, отправлялись души ариев, покинув физические тела, чтобы обрести покой. В зависимости от дальнейшего решения и выбора дух и душа – либо возвращалась на Землю для последующих воплощений, восстановившись, либо оставалась навсегда в Аршаде. Но, если честно, дух и тонкие тела в Аршаде все-таки постепенно разлагались. Нисходящих процессов, которые приводили к неминуемому распаду и духа, и души через некоторое, пусть и длительное время, нельзя было избежать и там.

Эрас, щурясь, как-то сказал мне, когда я спросил его о том, что будет со мной после того, как физическая оболочка отслужит свой срок: «Ты не слишком об этом беспокойся. Твоя задача в этом мире проявить себя и сделать больше, чем ты можешь». Меня слова друга и учителя тогда удивили. Я, желая прояснить ситуацию, спросил его:

– Зачем мне побуждать себя к тому, чтобы сделать больше, чем я могу?

Лицо Эраса тогда посуровело. Он стал строже, но в глазах его проскочили веселые огоньки, когда он отвечал.

– Кто решает для себя сделать невозможное – тот в конечном итоге делает его, пусть и не совсем так, как это ему виделось и представлялось. Только таким образом можно совершить арсет (подвиг). Ты ведь рожден для арсета. Если ты не будешь себя готовить для этого, тебе станет скучно жить, и ты быстро уйдешь, так и не позаботившись о себе и о других, о судьбах тысяч поколений после себя. Ты арий, который призван установить начинание. Первый луч воли сойдет на Землю через тебя. Никто другой эту энергию не проведет и не трансформирует ее. Воля родила всех нас в незапамятные времена, но в нашем мире она утратила свои позиции. Мы забыли о том, что являемся лишь всплеском ее действия, той мыслью, которую сопроводила она.

Я не очень понимал слова Эраса, молчаливо слушал его и соображал: что же ураван хочет до меня донести. Я сказал Эрасу, чтобы он выразился яснее и проще, как для меня, чтобы я понял смысл его слов, но Эрас только лишь усмехнулся на мои слова.

– Если я тебе буду говорить ясно и понятно, что же тогда останется делать тебе? Как ты тогда будешь прояснять для себя картину происходящего? Я ведь не всегда буду жить. А ты, привыкнув к тому, чтобы кто-то посторонний тебе все разжевывал, не научишься мыслить самостоятельно. В таком случае ты не сможешь выполнить предназначение.

Учитель и друг заботился обо мне, как мог и умел. Проблема моя была в том, что я не слушал подчас советы Эраса и Варкула, его помощника и одного из самых близких друзей учителя. Такой уж у меня был характер. Я не мог поступить так, как он мне предлагал, не мог все бросить и увести ариев, зная, что будет с теми племенами, которые встали на нашу сторону. В конечном итоге большая часть жителей ушли от врагов. Арии прикрывали их отход, но себя уберечь я не сумел. Варкула тоже подставился. Он, как простой воин, сражался рядом со мной и тоже был ранен. В том бою был убит Гарнай – начальник моей личной охраны, а с ним еще одиннадцать воинов из числа его подчиненных. Остальные девять ариев были серьезно ранены. Таковы были итоги схватки. Мы бы полегли все, если бы не Ариша и не его воины.

Трудно возвращаться сознанием к тем событиям, но рассказать о них следует хотя бы поверхностно, чтобы была понятна предыстория того, как я стал правителем Аратты.

Три дня и три ночи я был скорее мертв, чем жив. Ифлей совершил чудо. После таких ранений, как я имел, не выживают, но мой организм оказался крепче, чем кто-либо предполагал. Эрас прибыл к месту уже на второй день. Они с Ифлеем вернули меня к жизни. Так я родился во второй раз. Именно вернувшись к жизни после ранения, я стал тем Рамуаратом, которого знали современники, а потомки будут называть на просторечии Рамой или Рамаром. На самом же деле Раму – означает великая сила, а арат переводится, как умелый воин, без устали пашущий землю плугом.

Я же тогда, выйдя из тела, увидел его лежащим на шрейде (операционный стол). Возле стола столпились лекари. Руководил операцией Ифлей. Рядом с ним стояли трое помощников. Эраса не было. Операция была в самом разгаре. Сложные инструменты применялись в ней. Были в распоряжении ариев и аппарат искусственного дыхания, и специальная силовая капсула, и многое другое.

Посмотрев на то, как происходит сращивание тканей, мое сознание покинуло физическое тело, отделилось от него и поднялось ввысь. Я порхнул, как птица, и покинул вашег. Я летал высоко в небе, видел свет солнца. Простор, на который я вышел тогда, наполнил мое сердце неизъяснимым чувством свободы и радости. Я ощущал себя вполне самодостаточным существом и без физического тела, которое осталось далеко внизу. Поднимаясь все выше, я увидел дорогу, ведущую за границы Земли и ее верхних слоев в Аршад. Страха у меня не было. Я летел вверх к солнцу и вскоре подошел к границе, отделявшей самые верхние земные слои от космического пространства. Только здесь, когда я уже собирался покинуть Землю, меня остановил чей-то окрик.

«Дерз ичерсай умот ру варн харай (не покидай земной оболочки, можешь не вернуться)», – уловил я мысль, исходящую от Эраса.

Его лицо я видел далеко внизу.

«Тяжело было мне, – мысленно сообщил я Эрасу. – Не хочу жить. Здесь так легко и свободно без тяжести тела».

«Проявлять слабость – недостойно ария. Ты еще не начал говорить того, что надо сказать, а уже стремишься уйти. Так мужчины, тем более те, кому предстоит совершить арсет, не поступают. Твой жизненный путь в твоих руках. Не передавай его в руки тех, кто с радостью воспримет известие о твоей смерти».

Наверное, несколько десятков тысяч людей скопилось на специально отведенных возле Ватошии площадях для того, чтобы в течение нескольких дней запастись необходимым товаром и заодно показать себя в игрищах и прочих деяниях. Танцы, пляски, самые разные соревнования иногда при свете костров и специальных осветительных приборов заканчивались иногда далеко за полночь. Тем не менее, как только вставало солнце, все без исключения жители были на ногах и встречали солнце, приветствуя его, обращаясь к нему Ашв Виига Тарнай, что в переводе означало – вечный источник света.

Солнце арии не почитали, но относились к нему с уважением, как и к Земле, ко всем ее стихиям. Всего стихий по арийским канонам и представлениям было восемь: земля, вода, воздух, огонь, эфир, чиркарс (совокупное жизненное поле планеты), металл и дерево. Дерево представляло собой совокупный природный ресурс вместе с прочей растительностью. Отдельно стоял мир животных и людей. Мир животных назывался Орфай, а мир людей – Арат. Арии знали, что физическое тело первого человека-мужчины было выращено путем генной инженерии. Его прототипом послужило тело элта Адама, а женщины-человека – элта Эвии. Адам и Эвия, таким образом, признавались кураторами человеческого рода. Адам в своем первичном значении означает первопроходец, наделенный несокрушимыми силой и волей задавать чему-либо начало, обеспечивать продолжение и завершать начатое. Буква «А» поэтому была для ариев буквой начинания.

Слог «рат» также был священным. Он переводился, как человек прямоходящий, крепко стоящий на своей земле, основой которого есть стержень, находящийся внутри меча. Меч изначально являлся символом рата. Только в данном случае я имею в виду энергетический меч, который нарабатывал каждый арий, с детства занимаясь соответствующими практиками и упражнениями.

Определяя достоинства ария, современники смотрели не на его внешние параметры, а на сумму наработанных им качеств и свойств характера, воплощением и выражением которых являлся меч. Суть ария была сутью наработанных им качеств воина. Целостность личности определялась триединством, выражающим себя в тризубе. Варианты этого знака были разными, но смысл их сводился к одному: центральный зуб тризуба означал волю, левый – непреодолимую силу, а правый – свободу. Целостная личность, наработавшая в себе нужные качества, называлась ораем. Такой подвиг удавалось к концу жизни совершить единицам. Эраса считали ораем, но сам он никогда этого не утверждал, только лишь улыбался, когда я спрашивал, так ли это на самом деле.

Эрас, когда я возвращался из Кимлии домой, беседовал со мной недолго, но то, что он мне сказал, повергло меня в некоторое смущение. Я никак не предполагал, что способен стать годаром в эти сложные и смутные времена, в одночасье наступившие в Аратте. Нашу с Эрасом беседу впоследствии, когда кое-чему научился, я просматривал до мельчайших подробностей десятки раз. Именно тогда впервые я ощутил, что предназначение стучится в мой дом и хочет, чтобы я его впустил. Я не был готов взяться за то, о чем мне вкратце сказал Эрас. Не видел я себя годаром, разве что архаком племени кавров. Спорить, правда, с Эрасом не стал. Огак, как я справедливо считал, видел дальше и больше меня. Эрас говорил, а я больше слушал и изредка слегка наклонял голову, соглашаясь с ним, или кратко произносил эрр.

Лицо Эраса была бесстрастно, но в его глазах я прочитал дружелюбное и доброе отношение к себе. Говорил огак тихо, но с силой. Каждое его слово было отчетливо слышно. Я не все понимал, но знал, что понимание придет чуть позже.

– …После ранения ты восстановился, в силе прибавил, но этого мало, – щурясь от вечернего солнца, произнес Эрас. – Завтра с утра поедешь на Родину в Усарет. Я с тобой отправлю Ифлея и Арныгу с воинами.

Я хотел возразить, но жест Эраса остановил меня.

– Так надо. Не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Мягок ты излишне. Врагов наших не видишь. Считаешь, что они – арии, а на самом деле Орават и Аваран давно уже предали себя. Ждут только лишь повода, чтобы затеять междоусобицу. Я им такой радости не доставлю. Со следующей весны ты вступишь в игру. Если этого не произойдет, мы проиграем. У тебя полгода времени, чтобы стать тем, кем нужно стать для того, чтобы получить в руки кранх (силовой жезл – атрибут годара).

– Достоин ли я…

– Это речь не ария, а сомневающегося существа. Готовься и ты, подготовившись, будешь достоин.

– Мне, что же, придется сместить Оравата?

– И не только его. Я пока что выжидал и сдерживал других архаков, но больше медлить нельзя. Теперь, когда ты восстановился, тебе можно кое-что рассказать и разъяснить. Возраст у тебя подходящий. Следующей весной, возможно и раньше, придется нам с тобой отправиться в святилище. Там ты услышишь то, что надо для того, чтобы осознать, в чем твое предназначение.

– А ты мне не можешь сказать, в чем мое предназначение?

– Если бы мог, то сказал бы. Я знаю о задаче лишь в целом, тебе же предстоит самому понять и осознать предназначение. Будет много препятствий на этом пути. И только от тебя зависит, как ты справишься с ними.

– Но ты разве не поможешь мне?

Эрас слегка усмехнулся.

– Если бы все решала моя помощь, то тебя бы не ранили. Ты же, когда я говорю, не слушаешься советов. Отходить надо было раньше.

– И оставить эствов и каргов (названия племен, обитавших к югу от Дуная, которым помогали арии) для расправы воинам Сациллы и Маратана?

Лицо Эраса после этих слов посуровело. Он еле заметно нахмурился, а потом произнес:

– Иногда жертвы десятков тысяч людей оправданы ради того, чтобы кто-то один сделал то, что от него ожидают. Понимаю, что слова режут твой слух, но это – правда. Поймешь ты правоту моих слов к концу жизни. Я бы хотел, чтобы это произошло быстрее, но для такого понимания ты должен созреть и пересмотреть взгляды на себя и на мир.

– Я воин. Я часто видел смерть, но видеть бессмысленную жестокость выше моих сил. Если я могу предотвратить такие события, я сделаю все для того, чтобы их не произошло.

– Твоя жизнь, Раму, ценнее, чем жизни десятков тысяч ариев и моя вместе с ними, – негромко произнес Эрас. – Ты это еще не понял.

– Но почему так? – недоумевал я.

– На этот вопрос ты ответишь сам себе со временем. Время – лекарь и мудрый советчик. Ты пока еще не посвящен, поэтому задаешь вопросы, ответы на которые очевидны.

Я не стал тогда больше задавать волнующие меня вопросы, зная, что Эрас все равно не ответит на них. Ураван поговорил со мной какое-то время, после чего, сославшись на дела, оставил меня наедине с самим собой. Мне было о чем подумать, но я тогда даже представить себе не мог, с чем мне придется столкнуться в самом ближайшем времени.

На Родину, на земли племени кавров, я вместе с соплеменниками вернулся без приключений. В поселение, где расположилась большая часть племени под руководством архака Ашарта, мы прибыли ближе к вечеру. Я был рад услышать и увидеть отца, который, будучи еще в силе, руководил каврами. Возраст Ашарта подходил тогда к девяноста годам. Мой отец, еще далеко не старик, радостно обнял меня при встрече. В его глазах я увидел теплое отношение к себе и какую-то боль. Обменявшись обычными приветствиями, я вместе с Тэраей и детьми вошел в просторный вашег вождя племени, в котором на ползе (длинный и невысокий столик) уже были расставлены всевозможные яства и напитки.

– Все вопросы после трапезы, – тоном, не допускающим возражений, произнес отец. – Чаши в первый раз поднимем за твое возвращение, сын.

Мужчины пили стоя, а женщины, – кто и как хотел. Большинство женщин наравне с мужчинами поднялись с подстилок и талей (невысокие скамеечки) и осушили чаши до дна. После обильной трапезы Ашарт сделал мне знак, что хотел бы переговорить со мной наедине. Мы вышли из вашега и в сопровождении десятка воинов прошли за пределы поселения. Вечерело. Сумрак вот-вот уже окончательно должен был накрыть окружающую местность. Возле небольшой рощицы, как раз на высоком берегу реки, петлявшей между берегов, и произошла наша с отцом первая беседа после моего возвращения. Я молчал, предоставляя Ашарту первым начать беседу.

– Не рассчитывал увидеть тебя живым, – были первые слова отца. – Черный орел клевал тебя в моем сне и склевал сердце. Я стоял в стороне и никак не мог помочь тебе. Меня, словно, зажала в руке неведомая сила: ни пошевелиться, ни позвать кого-то на помощь. Иногда так бывает, но ты жив. И это главное.

– Я видел свое тело, лежащее на столе, а сам летал над ним. Вокруг меня был простор. Я хотел уйти с Земли, но голос Эраса остановил меня. Если бы не он и не Ифлей – я бы погиб.

Ашарт усмехнулся.

– У тебя второе рождение, Раму. Теперь, когда ты выжил, тебе предстоит важное дело. Свое предназначение можешь определить только ты сам. Даже Эрас не может это сделать. Наши враги не дремлют. То, что ты жив, вызов им. Эрас говорил, что ты главный враг не столько Аварана и Оравата, сколько Исиомы и его посланца – Эркусиала. Эрк заказал твое убийство.

Я глубоко вздохнул, вдыхая чистый и свежий воздух степей.

– Я снова дома и это основное.

– Что, не понравилось тебе в Кимлии?

– Почему не понравилось? Сдружился я с кимлами, но дома лучше.

– И опаснее, – усмехнувшись, добавил Ашарт и в порыве чувств обнял меня. – Ты надежда не только кавров, но и всех арийских племен.

– Ты тоже что-то знаешь, но молчишь?

– Я знаю лишь то, что ты вернулся. А еще то, что попытки лишить тебя жизни будут повторяться постоянно. Тебе нужно быть готовым, чтобы отстоять свою жизнь. Я приму меры, сделаю все, что в моих силах, но, если ты не сделаешь выводов и не будешь бдительным, ранение или смерть могут снова стать твоим уделом, а этого нельзя допустить ни при каких условиях. Вот, что я точно знаю.

Мы еще долго говорили, несмотря на то, что ночь, распростершая объятия над Араттой, накрыла ее своим покрывалом. Я лег спать за полночь, а с рассветом солнца был уже на ногах. Необходимо было обустраиваться на новом месте. К завтрашнему дню в поселение со всех земель, на которых кочевали и обосновались кавры, ожидалось прибытие выборных и лучших воинов, ураванов и огаков, архаков соседних с каврами племен. Еще через день должен был состояться Совет племени. На нем обязаны были присутствовать все без исключения вадзы (вожди племенных групп) или их первые помощники.

Совет мог быть перенесен на два-три дня, пока не соберутся ведущие арии. Важность Совета была в том, что на нем Ашарт собирался в присутствии всех выборных передать власть мне и назначить меня вместо себя архаком племени. Я не очень-то и хотел принимать власть от отца, считая, что он вполне справляется с обязанностями, но Ашарт был непреклонен. Видно было, что отец давно ждал этого момента, чтобы вручить мне все причитающиеся атрибуты и регалии ведущего архака племени. Переубеждать отца было бессмысленно и глупо.

Как я понял, вопрос моего назначения вождем племени и ведущим архаком был предварительно согласован с Эрасом и утвержден им. Так ближе к середине осени я стал архаком племени кавров, военным вождем племени. Функции вождя в мирное время остались у Ашарта. Он и еще три ария согласились быть моими первыми помощниками и замещать меня в случае необходимости. Разные ситуации случались в племени. Иногда приходилось двум, а то и трем архакам выполнять схожие функции, учитывая внешнюю угрозу и походы, а также подготовку к зиме и к весне. Так что племенем, несмотря на единоличную власть ведущего архака, кроме него еще управляли и соправители, назначенные им и утвержденные Советом.

В детали распределения власти не вдаюсь. Модель управления была отработана за сотни и тысячи лет существования предков на этой земле. Добавлять к ней что-либо можно было лишь в соответствии с меняющимися условиями. Я, став архаком, ничего не менял в управлении племенем. По сути, племенем больше управляли Ашарт и его первый помощник – Аздак. Занятие мной поста архака племени было необходимо, чтобы в дальнейшем стать годаром, поскольку только лишь архак мог быть претендентом на этот пост в соответствии с нашими законами. Годаром также мог быть ураван или огак, но для этого они в отличие от архака обязаны были пройти дополнительные проверки и получить в течение пяти лет опыт управления одним из племенных звеньев. Архаку же не нужно было проходить каких-либо испытаний перед тем, как стать годаром. Нужен был лишь годичный опыт правления на посту архака, но даже это условие в случае крайней надобности не было определяющим. Я ведь к тому времени был вартовитом и опыт управления тремя келшами у меня был.

Так что примерно с середины осени и до начала весны, когда мне исполнилось шестьдесят лет, я был в племени кавров архаком со всеми полномочиями. В конце зимы, как будто предчувствуя грядущие события, в поселении появился Эрас в окружении сотни воинов и с группой ариев, всегда сопровождавшей его. В первые дни весны мне приснился сон, который удивил и одновременно смутил меня. Сон предвещал скорую смену событий и новый этап не только в моей жизни, но и в жизни всех племен, входивших в арийский союз. Тем более что в начале весны архаки и ураваны всех племен, входивших в союз, должны были съехаться на Совет. На нем в свете последних событий должны были быть приняты кардинальные решения. Совет, что всем было ясно, должен был вновь ознаменоваться противостоянием между Ораватом, Авараном, их помощниками, Эрасом и мной.

Обычно мне редко снились сны. Усталость, накопленная за день, давала о себе знать. В одну из ночей во сне я неожиданно для себя почувствовал, что преодолеваю одну за другой внутренние и внешние преграды, мешающие мне увидеть и осознать что-то важное. Чувство удовлетворения после проделанной работы во сне удивило меня. Я ощутил прилив сил. Еще сильнее стало желание что-то узнать. Неожиданно я ощутил, как расширяются горизонты сознания, увидел себя поднявшимся высоко в небо. Я смотрел на Аратту с высоты. Красота моей Родины поражала меня. Вдруг прозвучал голос: «Рамуарат, ты начинаешь пробуждаться. Не удивляйся и воспринимай происходящее с тобой спокойно и взвешенно».

Я не видел того, кому принадлежал голос. Он исходил откуда-то издалека, преодолевая незримые преграды. Внезапно я увидел перед собой улыбающееся лицо, а затем и фигуру, рост которой почти что вдвое превышал мой. На меня смотрели глаза молодого мужчины, в которых отображалась синева неба. Его улыбку я до сих пор отчетливо помню и вижу перед собой.

– Время приходит. Скоро ты многое узнаешь, – тихо, но с силой произнес незнакомец.

– Что я узнаю? – вопрошал я.

– То, что тебе необходимо узнать, – был ответ. – И не торопи события.

– Кто ты? – поинтересовался я.

– Когда-то одно из твоих воплощений отлично знало меня и не раз помогало мне. Теперь настал мой черед помочь тебе и твоим соплеменникам через тебя. Ты обретешь знание. Только запомни, Рамуарат, знающим живется тяжелее и труднее, чем остальным.

– И все же, назови свое имя, – настаивал я.

Мужчина усмехнулся. Я четко и ясно увидел его лицо и золотистые, слегка кудрявые волосы, серебристый обруч на голове, в центре которого выделялся испускающий свечение неизвестный мне зеленоватый кристалл.

– Не догадываешься кто я?

– Нет, – негромко сказал я, пристально всматриваясь в лицо незнакомца.

– Я – Адам, вырастивший физические тела первых людей. Сейчас наша связь прервется, но придет время, когда мы встретимся. Тогда задашь вопросы.

Я хотел еще что-то спросить, но изображение исчезло. Воздух вокруг меня начал темнеть. В нем возникло темное пятно, похожее на смерч. Оно быстро приближалось ко мне. Я понял, что надо уходить, как следствие, я резко и неожиданно проснулся. Дыхание было возбужденным, а глаза широко раскрыты. Внутри складывалось такое ощущение, как будто я прозрел. «Вот дела, – подумал я. – Я говорил с Адамом, создателем человечества. Почему он вышел на меня?» Этот вопрос не давал мне покоя.

С трудом дождался я утра для того, чтобы пойти к Эрасу. Ураван как будто знал, что я к нему приду. Когда я подошел к шатру, расположенному на возвышении, Эрас вышел мне на встречу. Ураван был невозмутим, сосредоточен и спокоен. На его широком поясе висели короткий меч, сумочки и емкость для питья. В руке Эрас держал жезл из неизвестного мне сплава. Взглянув на меня, Эрас чуть прищурился.

– Ты вовремя.

– Ты знаешь, зачем я пришел?

– Догадываюсь. Проходи в шатер, поговорим.

Я вошел в просторный и богатый шатер. У Эраса он был одним из лучших в поселении. Легкие конструкции, выполненные из неизвестного мне сплава, обтягивала плотная и прочная ткань, которой не было ни у кого, кроме вождей и высших лиц. В шатре было тепло и уютно, несмотря на то, что внутри не горел очаг. Угли даже не дымились. Вероятно, огонь был затушен еще вечером. Заметив направление моего взгляда, Эрас сообщил:

– Тепло в шатре я поддерживаю за счет других источников энергии. Не удивляйся. Скоро ты будешь делать точно также.

Его слова означали для меня одно: скоро я стану посвященным. Испив из гостевой чаши предложенный мне травный напиток, я уведомил Эраса о цели прихода. Вкратце пересказав сон, я приготовился услышать, что скажет Эрас. Ураван некоторое время молчал, спокойно восседая на высокой скамье, покрытой плотной накидкой.

– Время пришло. Готовься ехать в святилище. Тебе необходимо услышать и увидеть то, что определит твою последующую судьбу и судьбу нашего народа.

После этих слов Эрас внимательно посмотрел на меня. Я спокойно встретил его взгляд. Я знал о святилище. Оно находилось далеко от здешних мест в горах среди лесов. Рядом пробегала река. Это было священное место. Туда после сожжения переносили пепел от тел наших вождей. Там же было место силы, куда в зрелом возрасте приходил каждый арий, достигший определенного уровня развития сознания. За святилищем и его содержимым и неусыпно наблюдали ураваны – помощники Эраса.

– Святилище в семи днях езды на лошадях к югу от нашей стоянки. Мы не успеем вернуться к началу Совета вождей, – засомневался я.

– Об этом не стоит беспокоиться. Мы прибудем в срок. У тебя еще будет время о многом поразмыслить и принять соответствующее решение. Ты будешь говорить на Совете.

– Говорят те, кому есть о чем сказать. Мне пока не о чем говорить.

– Ты еще не был в святилище, а уже делаешь необоснованные предположения. Поспешность не красит верховного вождя.

Я удивленно посмотрел на Эраса.

– Ты думаешь, что я стану годаром?

Удивлению моему тогда не было границ.

– Я в этом не сомневаюсь, – был ответ.

– Есть много тех, кто старше меня и достойнее занять пост годара. К тому же смогу ли я осуществить достойное руководство Араттой, будучи годаром?

– Твои сомнения мне понятны. Слушай себя и видь себя сильным. Тогда ты сможешь все. Даже то, что кажется тебе сейчас неосуществимым.

После этих слов Эрас сделал жест, означающий конец нашей беседы.

– Мы еще о многом поговорим с тобой, – сказал Эрас напоследок.

Я ушел от Эраса в задумчивости. Я тогда не догадывался о том, что мне предстояло пройти в дальнейшем, но был уверен, что жизнь моя после посещения святилища изменится коренным образом.

Глава 4
На пути к святилищу

В описываемые мною времена, если смотреть на Аратту с высоты птичьего полета, обращая взор с юга на север, не было большой воды на востоке (Азовского моря), а уровень большой воды на юге (в Черном море) был ниже. Следовательно, не было и узкого перешейка, соединяющего Баргию с материковой частью, как это есть в вашем времени. В долине Аназарай (место Азовского моря) тогда были пресные озера, соединенные речками и протоками, создававшие идеальные условия для расположения в тех местах производств, требующих воды. Первые люди, как только прибыли в мир после Потопа, именно в этих местах основали аршниэны (безотходные производства в соответствии с технологиями элтов). С тех пор они там и находились, время от времени то сворачивались, то вновь оживали. Об аршниэнах и об Эрнарсе (Золотая долина) я еще расскажу. Тем более для этого будет повод.

Вернусь к Баргии – самому южному форпосту ариев. Баргия, кстати, изначально относилась к территориям Аратты, являясь ее неотъемлемой частью. Саклы, проживавшие на территории Баргии, были представлены девятью основными племенами. Кроме саклов на территории Баргии проживали мелкие племенные группы, находящиеся на уровне каменного века, кочующие за стадами животных в поисках пищи. Впрочем, как правило, саклы эригов (обобщенное название племен, находящихся на уровне каменного века) не трогали, позволяя им существовать в природной среде. Пищи хватало для всех. Баргия в описываемые мною времена кроме отдельных мест была редко заселена. В ее северной части располагались степи, изредка в низинах прерывающиеся лесами. В здешних местах было не так много воды, но все-таки, благодаря достаточно часто проливающимся дождям, в данной местности можно было существовать, особенно, если точно знать местоположение источников пресной воды.

Благодаря особенностям климата в северной части Баргии особенно поздней весной и вначале лета появлялись богатейшие пастбища с высокой и сочной травой, куда с севера перекочевывали самые различные животные. Здесь можно было встретить гигантских оленей, медведей, ораев (диких быков), стада куалов (похоже, что сайгаки, у ариев совокупное название среднего размера парнокопытных животных), а также многочисленных хищников. Даже львы, прельщенные возможностью легкой добычи, забредали сюда в поисках пищи. Что же касается птиц, то в здешних краях их было превеликое множество, поскольку природа в Баргии была нетронутой и первозданной. Те робкие попытки саклов изменить ее, расчистив площади для посадки преимущественно зерновых культур, выглядели неубедительными и вреда природному разнообразию и экосистеме не приносили.

Почему я решил сделать некоторое отступление и рассказать подробнее о Баргии? Дело в том, что если пересекать Баргию с севера на юг, то через несколько дней пути на конях начинались предгорья Эрсарама, покрытые густыми лесами. Вслед за ними твоему глазу представали горы, пусть и невысокие, но полные загадочности и красоты, часто покрытые туманом, перейдя которые, ты спускался к морю. Арии называли его Эораам, что в переводе означало – тихая вода, хранящая древнюю тайну. Под водами Эораама (Черное море) и лежит в прошлом Родина элтов – Эльклея. Эти горы – все, что осталось от нее на поверхности.

От начала предгорий, покрытых лесами, начинался Эрсарам – так мы, арии, называли горную страну, место силы, известное еще элтам, заканчивающуюся у берегов Эораама. С уверенностью скажу, что для всех без исключения ариев Эрсарам был священным местом, поскольку именно здесь в гротах располагались святилища, в некоторых из которых, надежно укрытых от постороннего глаза, хранились предметы, переданные ариям от предков, первых людей, прибывших в здешние места на кораблях-ковчегах около пяти тысяч лет тому назад.

Корабли-ковчеги преимущественно были разобраны на части тысячи лет назад, продолжая служить потомкам неиссякаемым источником металла, точнее, живых сплавов. Элты, снарядившие человечество в дорогу, предусмотрели все для того, чтобы люди в будущем могли долгие столетия и тысячелетия обходиться запасами, которые были на кораблях-ковчегах и ими самими, поскольку обшивка корпусов кораблей состояла из специальных плит, плотно прилегающих друг к другу, которые, если знать секрет, легко отделялись от каркаса. Поэтому, когда ковчеги разобрали, а подобное действие было предусмотрено заранее планом обустройства людей в новом мире, первые люди получили стратегический запас металлов и живых сплавов, а также некоторых других материалов. Совокупность всего снаряжения и средств, материалов и инструментов, знаний и информации, полученных от первых людей потомками, арии называли Нарх. Это и было наследство, переданное человечеству представителями предшествующей им цивилизации, сделанное именно для их нужд, преимущественно для обустройства и проживания в новом мире после Потопа.

Естественно, что подтверждения этому факту потомки не найдут. Впрочем, я озвучиваю данный факт не для того, чтобы было найдено ему доказательство. Даже в мифах не будет прямых упоминаний о таком факте. Во всяком случае, так я вижу, когда просматриваю уже сформировавшееся будущее из прошлого. Своей задачей я вижу как можно более полное описание не только происходящих в нашем времени событий, но и, частично, предыстории ариев и человечества, поскольку без этого мой рассказ будет отрывочным и вырванным из контекста существования тысяч и тысяч предыдущих и последующих поколений людей. А без отображения этих связей он – всего лишь отписка, робкая и неуверенная попытка донести до потомков правду об их прошлом. Тогда лучше и не браться за дело.

Настоящая история народов, населявших Аратту и окрестные территории, не будет известна потомкам потому, что через полторы тысячи лет, в сроках на восемьдесят-сто лет, я, конечно, могу ошибиться, пройдет череда войн, которые могут сравниться с мировыми войнам, которые вы знаете. В этих войнах погибнут лучшие сыны человечества на всей территории Земли. Тогда свернутся на девяносто процентов достижения и технологии, которые сейчас востребованы на всем протяжении Обрасара – единого пространства, протянувшегося от Варштов (Пиренеи) и Геллании до Куурешта. Но это будет после эпохи ариев, которая продлится без малого полторы тысячи лет до начала следующей эпохи. Вы, потомки, назовете ее эпохой Кали или Кали-югой. Что было до нее, вам не будет известно.

К тому же мировоззрение, которое будет распространяться на Земле в будущем, а еще больше самые различные силы, будут заинтересованы в том, чтобы извратить историю так, как это выгодно, делая это на заказ, подтасовывая факты под те или иные концепции, уже известные в вашем мире и получившие в нем широкое распространение. Я же, как человек своей эпохи, свободен от штампов, взглядов, догм и представлений, принятых в вашем мире, поэтому рассказываю о том, чему был непосредственным свидетелем или то, что прочитал в арийских библиотеках, просмотрел, как фильм в голограммных изображениях или на эштах – специальных экранах. А времени, как я уже сказал, у меня было для этого достаточно. И пусть почти столетие я провел в непрестанных походах, тем не менее, успел посмотреть не только мир далеко за пределами Аратты, но и ознакомиться с информацией, оставленной ариям представителями прошлых цивилизаций, в том числе и внеземными. В последний год жизни я лишь бегло просматриваю свой труд и кое-где добавляю несколько предложений к сказанному.

Так вот, потомки, святилище, куда Эрас должен был меня провести, располагалось в Эрсараме, в той его части, которая находится на юго-востоке Баргии (Восточный Крым, Карадаг, Судак). Могу раскрыть местонахождение этого места, поскольку в вашем времени там уже ничего нет, даже рельеф мало чем напоминает тот, что был ранее. В будущем, примерно через тысячу лет, произойдет мощнейшее землетрясение, которое изменит тамошние места. К этому времени содержимое святилища уже будет перенесено в другие места, в том числе и прах архаков и годаров в специальных емкостях. Что же касается захоронений, то скажу, что арии в большинстве прах развеивали по ветру в определенных местах. Сохраняли прах лишь тогда, когда личность была достойной такого захоронения. Считалось, что пока прах правителей Аратты будет храниться в найвах (название погребального сосуда), Аратта будет существовать в силе, а на ее территории будут жить свободные люди.

Святилища еще назывались эрвами или гэрвами. Враги не должны были знать местоположение эрвов. Эрвы считались у ариев самым ценным, что у них было. Даже наследство первых не имело такого значения, как сохранность праха в найвах. При этом было несколько ведущих святилищ и не только в Баргии, но и на территории Аратты в других местах. Многие из них располагались на островах в среднем и нижнем течении Илнарха. Всего в Аратте было двенадцать основных эрв. Общее их число в разные времена составляло около сотни. Святилище Одар, куда мне в возрасте шестидесяти лет надлежало прибыть, входило в число двенадцати основных эрв. В нем находились технические средства, принадлежавшие еще нашим далеким предкам, первым людям, и многое другое, о чем я еще расскажу, подробно описав свой поход в святилище.

Излишне говорить, что святилища охранялись, равно, как и то, что неоднократно враги, ведомые предателями, старались добраться до скрытых в них богатств. Поэтому за каждым святилищем был закреплен хранитель. Чаще всего им был ураван при военном вожде племени, под рукой которого в любое время могло в экстренном порядке собраться две-три сотни воинов. Хранителей святилищ называли оргами. Они собирались на совет раз в три года, выбирая главного хранителя наследства – вратоора, который наряду с архаками, ураванами и годарами, был высшим лицом в Аратте и обладал реальной властью, поскольку под его руководством находились в разных частях Аратты несколько тысяч воинов.

Скажу также, что традиции народов, которые через тысячелетия будут населять территорию Аратты, также во многом будут сходны с арийскими. Скифы, насколько я вижу, также будут почитать святилища, правда, они у них будут нести несколько иной смысл, чем это было в среде ариев. К тому же в их времена и следа не останется от наследства первых людей: ни сплавов, ни источников энергии, ни материалов, ничего, что могло бы хоть как-то пролить свет на прошлое Аратты.

Я много раз бывал в Баргии, несколько лет даже жил здесь, когда часть нашего племени по договоренности с предводителем саклов – архаком Бораем, располагалась на стоянках в здешних местах. Борай был могучим мужчиной, широкоплечим и статным, достойным примером для наследования. Его сын – Марзак, унаследовал силу и таланты отца. Он также правил саклами, имея в своем распоряжении до пяти тысяч воинов, вооруженных мечами из орджубела. А такое количество воинов в наши времена было немалой силой.

Саклы, кроме того что были умелыми воинами, занимались еще земледелием, различными промыслами и скотоводством, благо, пастбища, богатые сочной травой, позволяли держать домашний скот. Да, потомки, не удивляйтесь, ваши предки семь с половиной тысяч лет назад многое что умели и знали. В том числе и разводили коней, и не диких, как это принято думать, а специально выведенные породы лошадей, которые были гордостью ариев. И арием, который несколько тысяч лет назад вывел породы лошадей, воспользовавшись знаниями первых людей и элтов, был Мирта. Именно ему и его удаче арии обязаны тем, что на необъятных просторах Аратты они смогли не только расселиться к началу моего рассказа, но и упрочить свое положение.