Kitobni o'qish: «На новом поприще»

Предисловие

В предисловии к очередной, четвертой части записок Эдвина Таарда, которая нами, соавторами, представлена как приключенческий роман «На новом поприще» из серии «У истоков человечества», нам видится необходимым сказать несколько слов, предшествующих повествованию. Картина, которую раскрывает Эдвин Таард, как непосредственный участник событий, и лицо, играющее одну из ведущих ролей в становлении человечества и в обучении ведущих его представителей, богата красками и отражает колорит того времени, когда, под конец завершений цикла существования Атлантиды, на Земле происходят, без сомнения, эпохальные события.

Нас, людей, в нашем времени отделяет от них всего лишь примерно 13 750 лет. С одной стороны, это достаточно продолжительный срок, но с другой, учитывая тот факт, что цикл существования нашей цивилизации уже насчитывает более 12 800 лет в нашем цикле, – достаточно малый, как для становления цивилизации. Во всяком случае, в записках Эдвина расставлены все точки над «и» в деле действительного происхождения нашей расы, «людей разумных», как мы сами себя называем.

Тем не менее, хотя вроде бы прошло не так и много времени с тех пор, человечество полностью утратило связь не только со своими истоками и те достижения, которые ему были переданы представителями прошлой цивилизации, но исчерпало свой ресурс к нашему времени. Речь идет даже не о белых пятнах истории рода прямоходящих существ на Земле, а о вырванных страницах, тождественных целым эпохам, о которых современникам ничего неизвестно. Правда, в нашем времени многие люди не очень-то и хотят знать истинное свое происхождение во многом благодаря доминирующему мировоззрению, тем или иным догмам, идеям и принятым мнениям.

Информация, представленная в записках Эдвина Таарда, дает возможность благодаря рассказу прямого участника событий не только прикоснуться к реальной истории как элтов, так и первых людей – элосов, но и продолжить знакомиться с дневниками Адама и Эвии о самых существенных моментах в начинающейся истории человечества.

Эдвин уделяет особое внимание непростым взаимоотношениям между Адамом и Эвией, подробно описывая превратности судьбы и коллизии, с которыми сталкиваются ведущие элты по мере становления первых людей и нахождения ими своего места в жизни. Особенностью проживания ведущих лиц является то, что они подвергаются наибольшим ударам врагов лишь потому, что они такие есть, отстаивают определенные ценности и свое право жить свободными и делать независимо ни от чего дело, за которое взялись.

Элосы, как продукт внедрения в жизнь генных технологий, в первые десятилетия после своего схождения на землю не только успешно приживаются и адаптируются к новым условиям, но и обучаются. В Атласе и в Атлазиане, в двух ведущих на то время государствах, в которых правят единоличные владыки из числа черных магов, ждут времени, когда же элосы расселятся и обучатся, чтобы взять их под контроль. Областью, где идет расселение первых людей, становится Эйдэрм, расположенный к югу от Малого Кавказа. Именно эта область является родиной человечества. Именно за нее и в ней происходят эпохальные и самые значимые события в истории как элтов, так и человечества.

События в жизни Эдвина Таарда к тому времени складываются так, что он не только восстанавливается после плена той мерой, что успевает принять участие в войнах за Иблею (район Афганистана), побывать в сахэлсе, а также становится военным вождем инатов и соправителем Иблеи. Проект, из которого Эдвин Таард выбыл по причине плена и восстановления после него, остается где-то далеко, но, тем не менее, Адам не теряет Эдвина из виду, осознавая, что он во многом может вложить в дело становления человечества неоценимый вклад.

Сам Эдвин Таард уже во многом и не особо надеется на свое дальнейшее участие в проекте. Молодая жена из числа изгоев, которым Эдвин оказал помощь, дети, уважение горцев, положение соправителя Иблеи – все это, что ни говори, само по себе требует заботы и участия. К тому же, несмотря на перипетии военных действий, которые с небольшими перерывами почти непрестанно идут в Иблее и ее окрестностях, Эдвин за годы, проведенные в горах и в сахэлсе, существенно упрочивает свое положение и здоровье. Он повышает уровень сил и не только возвращается к самому себе, которым он был до плена, но и превосходит себя по целому ряду показателей.

Когда Эдвину исполняется 114 лет, он по приглашению Адама перебирается на постоянное место жительства из Иблеи в Эйдэрм. Эдвин, как и другие элты, перейдя столетний рубеж, только лишь подходит к расцвету сил и способностей, несмотря на закат расы атлантов и родов элтов, в которых все с большей силой проявляются тенденции вырождения. Все ведущие элты, реализующие проект на основных постах, также ко времени возвращения Эдвина в строй перешли отметку в сто лет за исключением единиц. Адаму исполнилось уже 154 года.

Адам, рассчитывая на навыки и умения Эдвина, назначает его правителем Эйдэрма с тем, чтобы, когда он пообвыкнет и вновь почувствует вкус работы, Эдвин с чистого лица начал обучение элосов, и не просто элосов, а самых способных из их числа. Наиболее одаренных людей элты между собой называют экзахами. Именно на них у элтов наибольший расчет и надежда, несмотря на все усиливающуюся работу против экзахов и элосов всех без исключения магических групп и противников элтов, в том числе и перебежчиков на сторону владык Атласа и Атлазиана из среды свободнорожденных.

После небольшого вступления, предоставляем слово Эдвину, а также мыслям Адама, запечатленным в его дневнике, которые Эдвин приводит как есть, для того, чтобы словами ведущего куратора проекта и человечества в целом кратко, но емко описать положение дел на некоторых, по большей части главных этапах его становления.

Глава 1
Снова в деле

В жизни иногда наступает время, когда мы все начинаем с чистого листа. Как будто бы не было ничего предшествующего этому: нет груза ошибок и разочарований, нет тяжкого бремени просчетов, повисшего на плечах. Мы видим себя бодрыми, полными сил и здоровья продолжить начатое дело. В такие минуты кажется, что жизнь – одна только радость.

В такие мгновенья хочется иногда сказать: если бы в таком состоянии я пребывал вечно, то счастье мое было бы бесконечным. После этих слов необходимо поймать себя на самообмане и отдать отчет в том, что подобная оценка – лишь минутная слабость, и этого не может с тобой произойти по причине того, что условия, сложившиеся вокруг тебя, не предполагают подобного.

Элты слишком начали тяготеть к мнимому благополучию, к тому, чтобы нас не трогали и дали нам жить так, как мы это видим, но этого тоже никогда не произойдет, пока мы будем хотеть быть и жить свободными, а маги будут при власти в конфедерации, образовавшейся после распада Атлантиды.

Сотни лет прошли с тех пор, как единой империи не существует, но государства, образовавшиеся после ее распада, продолжают ту же политику, уничтожая всякое свободомыслие и саму возможность жить хоть немного свободными.

Эдвин Таард. Размышления о жизни

Война в Иблее, в которой я продолжительное время участвовал, изменила меня. Я стал другим Эдвином, расчетливым, уверенным в себе, проявляющим силу в любом действии, чего бы оно ни касалось. Под моим руководством в Иблее было в самом начале восемьдесят воинов, а когда так сложились обстоятельства, что мне нужно было покинуть эту страну, я командовал уже почти что бригадой, в состав которой входили пять отрядов по, примерно, в сто воинов. В общем, с функциями военного вождя я справлялся. Во всяком случае, ни у кого из моих соратников, в том числе и у Эйтрофа, ко мне претензий не было. Замечаний, конечно, хватало, но мой авторитет рос с каждой успешно проведенной операцией год от года.

Доверие инатов было не так-то легко заслужить, но мне удалось это сделать, что, в свою очередь, позволило мне почувствовать себя нужным кому-то помимо той задачи, которую я выполнял ранее, будучи начальником службы безопасности у Адама. Да и чего скрывать, после плена и того, что я едва не потерял сам себя, я долго восстанавливался и порядком подзабыл прошлое, а то, чем я в нем занимался, отошло для меня на задний план. У меня были инаты, Альнэя и дети, горы, которые сопровождали меня на протяжении всей жизни. Что еще нужно элту, когда он после того, как едва выкарабкался из переделки, заново начинает жизнь? Ничего. Я был, пусть хоть и ненадолго, но счастлив тем, что могу слушать себя и окружающее, вдыхая с чистым горным воздухом безграничную свободу, которая еще не покинула здешние места.

Горы, их суровость и величественная красота благотворно влияли на меня. Здесь, в Иблее, они были немного не такими, как в Эльклее, но в этом-то и была изюминка. Горные пики в Иблее вздымались кое-где на километры, но я все-таки жил в долинах. Тем не менее, имея в своем распоряжении эсен (двухместный воздушный скутер), я, когда еще не было войны, почти что каждый день отправлялся на один из утесов, окружающих Алвим, а то и дальше в горы.

Пейзажи, открывавшиеся моему взору, поражали своей красотой, величием и непередаваемым разнообразием красок, игрой полутонов и сменой состояний в любое время года. Можно было смотреть и смотреть на их причудливые изменения, но времени, чем больше я становился самим собой, у меня становилось все меньше, а когда началась война, то и вовсе не стало. Тем не менее, все, что необходимо для того, чтобы встать снова в строй, я получил в здешних местах. Вернулись ко мне и мои прежние способности вместе с силой. Я снова стал воспринимать, как и раньше, прошлое и будущее, если хотел и это было нужно.

Без видения и слушания чувствуешь себя обычным инатом. Мне надо было отдохнуть от себя, постоянно решающего какие-то сложные задачи. Думаю, если бы не плен, то со мной что-то бы вскоре точно случилось. Возможно, я бы заболел, вскрылась бы травма или дали бы о себе знать давние ранения. А так внутренние пружины, сжатые почти что до отказа, постепенно разжались, а накопленная с годами усталость, можно сказать, постепенно уходила от меня. Я становился бодрым и активным, готовым к любой работе. Пассивные состояния уже не имели надо мной былой силы, когда я в сопровождении помощников едва передвигался, раздражаясь от собственной беспомощности и неуклюжести. Эти чувства и состояния прошли, чему я был несказанно рад. Боевые действия только лишь лишний раз подтвердили мой диагноз: я был полностью здоров и переносил все нагрузки, в том числе и гравитационные, без какого-либо серьезного вреда для здоровья.

Свежий воздух, слепящая белизна снегов, ледяное безмолвие зимой, а весной насыщенность всеми возможными звуками и запахами, свет солнца и чистое небо постепенно год за годом, несмотря на войну, исцеляли меня. Я становился таким, каким был раньше: уверенным в себе, веселым, сильным и здоровым мужчиной, но обогащенным опытом прожитых лет и определенным знанием. Я, признаться, прекрасно понимал, что мое прошлое никуда не ушло и придет время, когда оно потянет меня обратно в Эйхал или в Эйдэрм. Так оно впоследствии и случилось.

Адам вспомнил обо мне тогда, когда я был готов к тому, чтобы продолжить участие в последней и решающей стадии проекта. Честно говоря, у меня тогда особого желания или не желания продолжать участие не было. Я с какой-то особой ясностью ощущал себя и окружающее, ценя каждую минуту бытия и существования. Можно сказать, я научился ценить жизнь и жил, как будто понял и осознал для себя что-то новое, ранее непознанное мною. Это не было жаждой или желанием утолить жажду, или напиться до невозможности делая что-то. Скорее, наоборот, подобные чувства возникали потому, что я снова приходил к себе сильному, молодому и здоровому мужчине, отдающему отчет в происходящем и влияющему на него.

Альнэя с нескрываемой радостью наблюдала за изменениями. Эта женщина не переставала меня удивлять своим поведением. Для своих лет и без надлежащей подготовки она научилась делать то, что не всегда умели делать взрослые и опытные элты, давно закончившие обучение и получившие путевку в жизнь. Дочь вождя заметно прибавила во всем. Особенно это касалось ее сверхчутья и проявления силовых способностей, а также в телепатии и левитации. Кое-чему подучил Альнэю я, некоторые секреты передал ей Тилм. В общем, жена не только занималась детьми и моим сопровождением. С другой стороны, эта мнимая бездеятельность сыграла с ней чуть позже злую шутку.

Кто является воином, тот меня поймет. Когда ты не живешь, ходя по лезвию меча, тогда жизнь, чем бы ты не занимался, теряет для тебя прежний смысл. Эта болезнь называется фадл. Причина ее в том, что наша психика, все наше естество привыкают к определенному времяпрепровождению, когда все чувства напряжены, а наш организм, как пружина, готовая в любую минуту распрямиться, чтобы совершить определенное действие, в котором проявятся состоятельность, навыки и умения, только и ждет, чтобы разрядиться и явить себя в полноте действия. При этом каждый организм вырабатывает адреналин и сопутствующие вещества. Когда нет поля деятельности, где можно себя проявить, жизнь кажется тебе пустой. У тебя складывается такое впечатление, что ты не реализуешь себя, живешь в обыденности при отсутствии подходящего для себя дела.

Я поверхностно и просто описал болезнь фадл и зависимость, возникающую от нее. Дело в том, что ею, так или иначе, болели и были подвержены ее действию все без исключения элты и изгои. Разве что в некоторых из них она проявлялась с меньшей силой или не проявлялась вообще, как в Адаме. Но не проявление болезни совершенно не означало, что ее нет. Рано или поздно приходило время, когда все тайное становилось явным, а ты, сам того не замечая, совершал поступки. Совершаемые поступки, как тебе казалось, вызывали в тебе высшее удовольствие от хождения по лезвию меча, от того, что тебя «проносило» или только лишь слегка оцарапывало, но все это, потомки, происходило лишь до поры до времени, пока не пробивал твой час. И если тебе везло, то ты лишь на продолжительное время выходил из строя «залетая», в противном случае смерть закрывала твои глаза, рассматривая на твоих устах только лишь застывшую улыбку прощания с жизнью.

Что касается Адама, то его я часто вспоминал, находясь в Иблее. Мы редко общались. Эстарх, как всегда, был занят, но обо мне не забывал. Чаще я общался по видеосвязи с Чиринатом или Ивтангом. Они отмечали во мне положительные изменения, но в последнее время я также был занят. Война и командование, как-никак, требуют участия и отнимают все свободное время. Я знал, что Эйдэрм, куда меня отправил Адам для разведки, за почти что двадцать четыре года моей отлучки, не только обустроен из ничего, но и уже заселен первыми людьми. Эйхал к тому времени уже потерял былое значение кузницы новой расы. Основные события теперь разворачивались, точнее, будут разворачиваться именно в Эйдэрме.

Я не слишком переживал, что многое не увидел. Как оказалось, самые интересные события я не пропустил, пока вынужденно отдыхал. Альнэя мне всегда говорила: «Ты вернешься снова на работу в самый подходящий момент и на самом интересном месте. И ничего не пропустишь». Ее слова оказались пророческими. Сама жена, если честно, в Эйхале или в Эйдэрме жить не хотела, мотивируя свое решение тем, что там тесно и ей негде будет развернуться. Она слегка хмурилась, еле заметно морщилась, как будто съела что-то кислое и невкусное, показывая мне этим, что ей в Алвиме лучше, чем где бы то ни было. В прежние места, где жило племя изгоев, она тем более возвращаться не хотела.

Эйтроф также недвусмысленно намекал мне в беседах на то, что мне вскоре придется заняться прежним делом. Он вздохнул с облегчением. Теперь я мог помочь ему не только на посту военного вождя, но и в работе по выяснению информации о противнике, о будущем и не только. Эйтр лишь щурился, когда глядел на меня и красноречиво молчал, маленькими глоточками потягивая хавэй, местный горячий напиток, заваренный на травах. Он пока что был явно удовлетворен тем, как складываются дела в Иблее. И не удивительно, ведь, несмотря на войну и потери, позиции инатов существенно укреплялись.

Местные пили хавэй чашками утром, днем и вечером. Так было заведено. И я точно так же, как и они, приучился пить настойки из разных травных сборов, закусывая их медом и сухими кэрками (печенье). Более крепкие напитки я не употреблял. Впрочем, в связи с войной у инатов они были запрещены. Если кто-то из военных вождей и командиров замечал за подчиненными склонность к излишнему увеселению посредством принятия внутрь веселящей влаги, то для задержанных с поличным нарушителей наказанием была яма. А в ней было холодно и неуютно.

К тому же законы инаты во время войны строго соблюдали. Поэтому нарушителей было мало. Иногда для надлежащего эффекта нарушителей выводили из ямы под крики детей и женщин, которые иногда награждали несильными ударами палок провинившихся. Честно говоря, подобных экзекуций на моей памяти была всего одна. И то под смех собравшихся соплеменников незадачливого воина быстро окружила толпа, а жена, обняв его, долго не отпускала, показывая этим, что все прощает кормильцу. После этого подгулявший воин обещал больше во время военных действий ничего подобного не допускать.

К чести инатов надо сказать, что воинами они были дисциплинированными и отважными. В плен к хургам многие инаты вообще не сдавались, предпочитая сами лишить себя жизни. Элты были больше индивидуалистами, инаты же взаимодействовали коллективно. Маленький рост и недостаток силы и вооружения они восполняли слаженностью и настойчивостью, граничащей с упорством. Надо сказать, что небольшой рост для горной местности был более предпочтителен, чем мой. Я чувствовал себя великаном рядом с инатами, но великаном неуклюжим и нерасторопным.

Эти дети гор карабкались по кручам, как дикие ошлы (горные бараны), преодолевая по тропам между поселениями зачастую огромные расстояния. Я же перемещался преимущественно на эсене. Лиши меня скутера, и я был бы без него в здешних местах беспомощным и уязвимым, но Адам, позаботившись обо мне, передал для меня сразу три эсена. А по здешним меркам владелец воздушного скутера был богачом.

В Алвиме у местных жителей, когда я появился в здешних местах, было в обиходе не больше полутора десятков скутеров. И то, большая часть эсенов были устаревшими моделями, эксплуатирующимся уже десятки лет. И летали многие инаты на них вопреки всему благодаря антигравитационному двигателю и зарядным батареям нового образца, служившим долго и особого ухода за собой не требовавшим. Об оружии инатов я уже говорил. Если бы не Адам и не ауроматовцы, то какие-либо военные действия против хургов были бы в принципе невозможными.

Были у инатов и домашние животные. Наибольшей любовью среди них пользовались могучие урги (яки), поросшие густой шерстью. Только в наше время эти животные были более мощными и габаритными, чем те, которые вы будете видеть в вашем. Также молоко давали валги (животное сходное с козой). Особым почетом у инатов пользовался предок барса. Местные жители называли его ласково и кратко – агл. Увидеть крадущегося агла считалось добрым знаком. Впрочем, Эйтроф, например, так не считал.

Аглы очень редко нападали на инатов. Местные жители тоже очень редко за ними охотились. Поэтому аглов в округе водилось великое множество. Когда они мешали, их отгоняли. Эйтроф, правда, разрешил с некоторого времени отстрел животных вокруг Алвима, но инаты, несмотря на потери скудных стад, имея в руках подходящее оружие, не спешили убивать аглов. Я же по известным причинам вообще не охотился, считая данное занятие бессмысленным. Еды мне и так хватало. Искусственного белка, лепешек и другой пищи мой организм требовал не так уже и много, как для габаритов моего тела.

Продовольственные посылки с неизменным постоянством на лерфах отправлял мне из Эйхала Чиринат, так что я никогда не жил впроголодь в здешних местах, даже делился с местными жителями присланной едой. В теплицах Эйхала выращивались абсолютно любые овощи и фрукты, в том числе и те, которые в силу местных условий не могли здесь произрастать. Тем не менее, мясом я частенько в небольших количествах лакомился. Изгои были умелыми охотниками и часто в соответствии с принятыми в их среде обычаями готовили себе обед из туши. Мои слова о том, что в этом нет необходимости, на них особого впечатления не производили. Они какое-то время никак не могли понять, как это в Эльклее не принято охотиться на диких животных.

Впрочем, я рассказываю о деталях, вспоминая жизнь в Иблее лишь для того, чтобы потомки не представляли этот, по-своему богатый край, таким уже диким и забытым. Тут также жили прямоходящие существа, более приспособленные, чем мы, элты, к суровым горным условиям. Их жизнь проходила на грани выживания, но, несмотря на это, инаты на свою жизнь не жаловались, были добрыми, сердечными и отзывчивыми существами, готовыми помочь и отдать самое дорогое, что у них было, другим, если в этом была необходимость. Бедность, как говорится, не порок, а богатство – не всегда достоинство…

Где-то за полгода до моего появления в Эйдэрме мне приснился сон, в котором я встретился с Зиагаардом. Учитель был одет в светлые, праздничные одежды и подпоясан широким силовым поясом, на боку которого привычно висели короткий меч и метательные диски в чехле. Зиагаард тепло смотрел на меня и усмехался. Я подошел к нему, стоящему на вершине холма, и по обычаю поприветствовал, пожелав быть сильным. Паадх какое-то время молчал, а потом, слегка усмехнувшись и дотронувшись правой рукой до эрсена (обруч на голове), как бы поправляя его, произнес:

– Рад видеть тебя сильным и здоровым. Скоро тебе придется потрудиться. Адам ждет тебя даже больше, чем ты думаешь.

Я был несколько удивлен тем, что увидел учителя здесь. Я знал, что тонкие тела Зиагаарда находятся в граальге, и он не может находиться на земле, поэтому спросил:

– Почему ты пришел сюда, в горы?

Зиагаард еле заметно усмехнулся и произнес:

– Чтобы встретиться с тобой. Больше я не смогу спуститься вниз, чтобы посмотреть на Родину, увидеть школу и передать привет Алчите. Когда закончишь с Адамом, возвращайся в Эльклею и стань импром. Тебе придется на склоне лет править твердой рукой. Готовь себя для такого правления.

Я не нашелся, что ответить, стоял и молча смотрел на Зиагаарда. Его внимательные и добрые глаза смотрели сквозь меня. Силуэт паадха внезапно исчез, как будто его и не бывало. Я стоял на вершине холма и смотрел с него на окружающие красоты. Внизу передо мной простиралась Эльклея, а в небе я увидел облако, чем-то напоминающее лицо Зиагаарда. В следующее мгновение я проснулся. Какое-то время я лежал, а потом встал и пошел заваривать себе зерлой. Горячий напиток успокоил меня. Я начал думать, к чему мне этот сон. Значит, предположил я, скоро грядет мое возвращение в команду Адама, но не это волновало меня.

Какой-то неприятный осадок после встречи с Зиагаардом все же не уходил. Что-то ускользало от моего внимания. Что это было, я пока не знал. Спать больше не хотелось. Меня ждали неотложные дела. И тут, маленькими глоточками выпивая зерлой, я понял, что мне нужно будет вернуться на какое-то время в Эльклею. Зачем? Тогда я еще не знал, но был уверен, что это необходимо не только мне. Короткую поездку в Эльклею я осуществил накануне своего окончательного переезда к Адаму. Я навестил школу и побеседовал с Алчитой. И эта была моя последняя встреча с женой Зиагаарда. Я также дождался неутешительных новостей об Ювитии, после чего снова вернулся в Иблею.

Алчита заметно сдала. Глядя на нее, я понял, что Алчита готовится к уходу. Совет Эльклеи делал все для того, чтобы продлить ее годы, но, похоже, Алчита не хотела дальше жить, хоть и могла. Как я узнал позже, один из внуков Алчиты и Зиагаарда погиб, воюя против новой формации где-то в горах на границе с Тулплеей. Алчита хотела поехать на место, но ее отговорили. Так получилось, что вместо Алчиты на место поехал я для выяснения деталей гибели и беседы с очевидцами.

Поездка заняла не так уже и много времени. Группа, которой командовал Ардух, так звали внука Алчиты, попала в засаду. Вариантов спастись не было. Что я мог сказать Алчите, вернувшись? Разве что успокоить, призвать к тому, чтобы она держалась. Алчита в ответ передала мне одно из посланий Зиагаарда, оставленное мне паадхом.

– Держи, это тебе от Зиада, – вручила она мне маленький серебристый кулончик в футляре. – Вставишь в ноокл и просмотришь. Зиад сказал передать тебе, когда ты вернешься из Иблеи после плена и восстановления. Чувствуешь себя сильным?

– Да, – бодро откликнулся я, чем немного развеселил Алчиту, после чего она снова стала печальной.

– В последний раз видимся, – заметила она. – Когда я уйду, не приезжай. Незачем.

Я хотел, было, возразить, сказать, что Алчите до ухода еще можно долго жить, но сдержался. Немного грустным я вернулся в Иблею после поездки. Альнэя, взглянув на меня, произнесла: «Что-то ты понурился больше, чем нужно. Случилось что-то?»

Я рассказал об Алчите и о положении дел в школе и в Эльклее, отметив в целом увядание и запустение, которые приходят в родные мне места, становясь все четче видимыми. Альнэя прижалась ко мне, обняв меня, и какое-то время молчала, а потом произнесла:

– Мне был сон. Тебе нужно сегодня-завтра передать командование инатами Рильяну. Он достоин сменить тебя на посту лэча (военный вождь). Когда тебя не было, Рильян достойно руководил воинами.

– А что случилось? Почему ты так говоришь?

Альнэя отстранилась от меня и, посмотрев на секунду мне в глаза, произнесла:

– Мне приснился Адам. Он звал тебя. Скоро ты понадобишься.

– Если честно, мне не так уже и хочется снова заниматься привычным делом.

Альнэя усмехнулась.

– Или ты себя обманываешь, или плохо себя знаешь и слабо отдаешь себе отчет в том, что сказал. Ты ждешь момента, когда тебя позовут. Я это вижу и чувствую.

– У меня есть ты, – тихо произнес я, обнимая жену.

– Но этого мало, – продолжила фразу жена. – То, за что ты взялся ранее, требует продолжения. И тебе нужно будет что-то решить, хотя, – жена хитро усмехнулась, поглядывая на меня, – похоже ты все уже для себя определил.

– И что же я определил?

– Нам вскоре придется перебраться в Эйдэрм, – еле слышно ответила жена. – Очень скоро, – повторила она и снова обняла меня.

И надо сказать, жена не ошиблась с выводами. Эйтроф, как бы предчувствуя наше с ним расставание, в тот же день вызвал меня к себе для беседы. Кратко расспросив меня о впечатлениях от поездки, он произнес:

– Твое присутствие в Иблее заканчивается. Замену я тебе подыскал. Рильян сменит тебя. С воинами попрощаешься, когда получишь предложение от… – Эйтроф слегка поднял подбородок и указал наверх, не произнося имени Адама.

– Пока его не поступало, – откликнулся я.

– Все уже решено. Тебе предстоит еще очень многое. Без тебя эстарх не сможет отправить людей в будущее. Ты ему необходим. Так что жди сообщения.

Мы еще немного побеседовали, после чего я ушел, размышляя о превратностях судьбы. Я и сам чувствовал, что в моей жизни вскоре многое должно измениться. Предложение Адама я действительно получил, о чем расскажу чуть позже. Одна страница моей жизни завершалась, а вторая – еще только открывалась. На перепутье, как всегда, держаться сложнее всего. У меня было время в Иблее проанализировать свой жизненный путь, отметив в нем основные вехи и сделав выводы, освободившись от накопленного груза, чтобы в дальнейшем не повторить ошибок и с силой продолжить начатое.

Мне исполнилось тогда сто четырнадцать лет. Я отдохнул, восстановился, а годы пока еще не оставили на моем лице следов в виде морщин или других признаков раннего старения. «Не так много мне осталось», – иногда думал я, наблюдая за собой. С другой стороны, я прожил всего лишь чуть больше половины жизни, потеряв многих друзей и товарищей, но все еще с присущим мне упорством и энтузиазмом был полон надежд и ожиданий успешно завершить начатое нами дело по обучению и сопровождению человечества в конечный пункт его назначения, в следующий цикл.

Новая временная протяженность должна была образоваться и сформироваться на Земле после катаклизма планетарного масштаба, даже нескольких катаклизмов и последствий, ими вызванных на планете. Об ее формировании и о разделении пространства и времени между нашей и вашей цивилизациями следует ниже сказать несколько слов, чтобы было понятно многое из того, что пока что скрыто за туманом иллюзии, обмана и забвения, после чего я вкратце расскажу о своем возвращении в команду Адама.

Время мы, элты, кратко назвали манар. Причем, если манар обозначал весь объем времени в космосе, то время нашей цивилизации за весь отрезок ее существования от точки зарождения до окончания называлось ирдаг, что в переводе означает распределенное время. Поэтому отсчет в нашей цивилизации шел во времени ирдаг и в соответствии с ним возраст нашей цивилизации исчислялся на момент моего рождения от точки ее образования, как 13 981 год. За точку отсчета была принята точка образования первого поселения, число жителей которого превышало двенадцать тысяч особей. Таким городом был Арвих, расположенный в Атеокале (Мексиканский залив). До него также существовали предки атлов и тланов – двух ведущих народностей, потомки которых и образовали Атлантиду.

Жизнь в цикле существования нашей цивилизации началась еще раньше, примерно за двести сорок лет до принятой точки отсчета, если считать прибытие кораблей с почти что ста пятьюдесятью тысячами потомков лемурийцев в мир после катаклизма, уничтожившего Лемурию так, что от нее не осталось никаких следов. В общей сложности двести сорок лет потомкам лемурийцев потребовалось, чтобы адаптироваться и приспособиться к новым условиям. Такова, потомки, система координат Атлантической цивилизации, которая вскоре вот-вот завершится.

Данная временная протяженность почти что в четырнадцать тысяч лет рассматривается, как один неразрывный пространственно-временной объем без существенных разделений. Все события, которые в него не попадают, выходя за рамки временного отсчета, рассматриваются в более общей системе координат, включающей в себя еще примерно тридцать две тысячи лет, на протяжении которых, соответственно, существовали Лемурия и Хэйтида.

События, происходящие в тех цивилизациях, рассматриваются нами с некоторой временной поправкой, с учетом того, что в те времена качества самого пространства и времени были более полными, а само время не было так истощено, как в данный момент это есть в нашей цивилизации. Более того, четыреста-шестьсот, а иногда и тысячу лет, разделяющие цивилизации, являются временами отдыха планеты не только от прямоходящих существ, но и от большей части животных.

– Знаю, знаю, Эхтал говорил. У меня к тебе претензий нет. У Эхтала и воинов тоже. Многие из них хотели сражаться под твоим началом, но я не всех пустил. Ты же знаешь у меня каждый элт на счету. Пока ты «отдыхал», помогая инатам и обучая их, у нас возникли новые проблемы, о которых ни я, ни ты, не имели никакого представления. Началась кайия – болезнь ослабления. Откуда у нас в Эйхале появилось это зло, непонятно пока никому. Ни Чиринат со своими помощниками, ни Зуунг, которого я специально пригласил для того, чтобы прояснить ситуацию, ничего не смогли сделать, кроме того, что несколько замедлить ход развития болезни у инфицированных ею и отделить их от еще относительно здоровых. Причем я бы понял, если бы эта была читрахта (болезнь, возникающая от сильного расхода психических и жизненных сил) – спутница воина, но заболели обычные элты. Все они не воины, а интеллектуалы или генетики. В общем, творится что-то непонятное. Фронт работы против нас расширился. Если эта зараза перейдет на элосов, тогда придется все начинать сначала. Поэтому я вынужден перевести всех без исключения элосов в Эйдэрм. Что самое худшее, я не знаю, подействует ли эта мера должным образом, или болезнь уже скрыто перешла на них, несмотря на все меры безопасности.

Адам замолчал.

– Как элосы? – поинтересовался я. – Я ведь вообще не видел их, кроме как на экранах, с тех пор, как покинул Эйхал.

– Элосы, – протянул Адам и вздохнул. – Посмотришь на диске на них. Вкратце: проблемы и еще раз проблемы. Причем такие, о которых я только начал догадываться. Закончим наш разговор, а то так мы до вечера проговорим, как давние друзья. Ивтанг, сопроводи изгоев до выхода из башни и скажи им пару слов на прощанье. Готовься, Эдвин. Все только начинается.

Так началась новая страница в моей жизни. Я стал главой и правителем Эйдэрма. Это произошло не сразу. Мне понадобилось несколько месяцев для того, чтобы изучить ситуацию, сложившуюся вокруг Эйдэрма и вокруг Ауромата, – недавно организованного государства свободнорожденных, а также учесть все, что происходило Атласе, Ирмилане, Атлазиане и на всей Земле. Это было делом трудным и ответственным. После того, как я дал свое окончательное согласие на вступление в должность, Адам проверил меня и оказался довольным моим знанием сложившейся обстановки.

– Для вступления в должность твоих знаний, умений и предвидения пока достаточно. Съезди в Эрат, поговори с Олдаргом, Дэтагом, заодно зайди к Киитлу с Зуунгом. Проведаешь друзей, а заодно поговоришь с ними о назревшем. Время до весны еще есть. С весны все мы начинаем переселение из Эйхала и Учлиана в Эйдэрм. Тогда и заступишь на должность.

Я исполнил все, как и говорил Адам, съездил в Ауромат и поговорил с известными мне лицами. Много нового я узнал о ситуации в Эльклее и в других землях свободнорожденных. Положение элтов к тому моменту было угрожающим. Даже Восточная Эльклея постепенно теряла свое былое значение форпоста свободы и силы. Его на себя брал Ауромат. Дела в Буатаале шли все хуже. Темпы миграции на восток, в горы и сахэлс, нарастали. Еще свободное население, привыкшее и желавшее жить и быть свободным, уходило на неосвоенные территории в Ауромат. Там, правда, тоже брали не всех.

Службы Ауромата тщательно проверяли переселенцев, если находили что-то подозрительное или откровенно вредное, работающее против свободных жителей, то многих переселенцев оставляли жить в специальных лагерях до тех пор, пока с ними окончательно не разбирались. Устраняли жучки, приспособления для слежки, различные инфекции и мировоззренческую заразу, распространяемую посредством различных видов программирования и обработки сознания.

Даже после необходимых мер не все желающие принимались в Ауромат. Переселенцы вынуждены были оставаться на предложенных местах или искать себе лучшей доли на территориях, где не было подходящих условий для жизни. Такой была ситуация вокруг Эйхала. Я вкратце характеризую ее, чтобы было понятно, в каких условиях мне приходилось работать.

Из записки Адама я также узнал, что моя бывшая жена, Ювития, была освобождена из плена благодаря стараниям Дэйта и его подчиненных. Однако после плена ей необходимо было проходить длительное лечение в госпитале. Психика Ювитии была на грани распада. Несколько лет она восстанавливалась для того, чтобы снова начать жить обычной полноценной жизнью. После реабилитации Ювития недавно, всего дней двадцать назад, вышла из лечебницы и проживала в школьном поселке, в нашем доме. Новости эти, с одной стороны, обрадовали, с другой – опечалили меня. Не понаслышке я знал, что такое быть в плену, пройдя от грани, за которой находится точка полной потери себя, до того элта, которым я стал и был сейчас.

Я навел справки о своих детях и их семьях и новости, которые я получил, не вдохновили и не обрадовали меня. Я не буду приводить всего в записках, поскольку для освещения того, что я задумал, это не нужно. Скажу только, что ни у моих сыновей, ни у дочерей не сложилась дальнейшая жизнь в браке. И это было не самым печальным из того, что случилось в дальнейшем. Я потерял среднего сына. Нет, он не погиб, а перешел на сторону «новой формации», направления и группы элтов, которые разделяли взгляды на мир представителей конфедерации. Иными словами, он принял точку зрения правителей конфедерации и магов на элтов, став прямым участником действий против свободнорожденных. Меч в его руке сражался теперь на их стороне.

Нет ничего худшего для отца, чем знать, что сын, которого он воспитывал, изменил делу, которому ты посвятил всю свою жизнь. Мы стали врагами, оказавшись по разную сторону баррикад. С горечью записываю эти мысли. Не для того я жил, чтобы увидеть и быть свидетелем такому положению дел. В нашем роду никогда не было предателей дела свободы. Видать наступали смутные и темные времена для элтов-свободнорожденных.

Альнэя успокаивала меня и своей силой помогала мне правильно воспринять и пережить эту новость.

– Не волнуйся, Эд, – часто говорила она. – Все еще наладится. Твой сын, может быть, еще вернется к свободнорожденным, чтобы стать приверженцем наших ценностей и убеждений.

Я только слабо улыбался в ответ на ее слова, обнимал и прижимал жену к себе. Я твердо знал, что маги не упустят своей жертвы. Так оно и оказалось.

– Э-эд! – с силой продолжала она. – Наши дети не изменят делу свободы и будут достойны своего отца. За это ты можешь быть спокоен.

Альнэя, Альнэя. Ты не ошиблась в своих прогнозах, но все вышло гораздо сложнее. Я не хотел, чтобы с Альнэей произошло то же самое, что и с Ювитией. Я знал, как коварны маги, их многоуровневые и многоступенчатые замыслы, чем дальше, тем все больше контролировавшие и влиявшие на жизни и судьбы свободнорожденных. Если бы не определенные успехи элтов, не изменения климата и гравитационных полей, не сбои в работе силовых систем Атласа и Атлазиана, то, возможно, на землях свободнорожденных и на всей Земле уже был бы установлен порядок темной силы и власти. А так у нас еще была возможность быть свободными, но в определенных рамках. Правда, лучше так, чем жить рабами и подконтрольными существами.

В Ауромате во время командировки у меня состоялся разговор с еще одним элтом, который был не только правой рукой Зиагаарда, но и являлся продолжателем его дела. Речь идет о Киитле, уже основательно обосновавшемся и прижившемся в Ауромате, где он на новой почве продолжил обучение молодого поколения. Первый раз после долгих лет отсутствия по приглашению Киитла в один из осенних дней я пересек силовой периметр, окружавший недавно возведенные корпуса школы возле поселения Оулаай, где располагались дома учительского коллектива.

Мое появление было замечено еще на подступах к школьной территории. Тэрьен – информационное шарообразное устройство, сразу подлетело ко мне и загудело, замерев чуть в стороне над моей головой. После приветствия, голос устройства произнес:

– Необходимо пройти обязательную процедуру сканирования. Эдвин, оставайся на месте до ее окончания.

Пришлось ожидать. После сканирования и опознания в шаре развернулась картина местности и путь, который мне следовало пройти до точки прибытия. В соответствии со схемой я прошел внутрь школьной территории к корпусам. Новая школа была не такой, как та, в которой я обучался. Зданий было меньше, учеников тоже, но обстановка знания и обучения не изменилась.

Киитл вышел мне навстречу в окружении нескольких помощников, никого из которых я не знал. Мы мысленно поприветствовали друг друга, после чего Киитл провел меня в кабинет для беседы. Наш разговор был недолог, но содержателен. Киитл умел разговаривать кратко, но содержательно. Он изменился с того времени, как я его видел в последний раз: стал еще суровее и спокойнее. На его лице я начал замечать морщины, которые раньше не пролегали на нем. Некоторая усталость присутствовала в его фигуре, но сила и свобода все также чувствовались в каждом его движении и жесте.

– Что, сдал я, Эд? Не ожидал меня таким увидеть? – чуть улыбаясь одними глазами, спросил Киитл.

– Твоя сила и воля побеждают слабость и старение, – отозвался я.

– Раньше я не замечал, что ты склонен приукрашивать ситуацию. Чего же теперь ты так поступаешь? Ты же знаешь, мне осталось недолго. Я один из немногих, кто перешел рубеж двухсот эйнов, но до двухсот пятидесяти я, скорее всего, не дотяну, несмотря на энергетическую и силовую поддержку из фонда Совета. Вместо меня паадхом будет Ордин. Он достоин этого. Зуунг поможет ему по мере сил.

– Ты с самого начала говоришь мне о таких вещах. К чему твои слова?

Киитл еще больше прищурился и улыбнулся.

– Я говорю то, что тебе надо услышать, а не то, что ты хочешь услышать или думаешь, что я скажу. До ухода осталось слишком мало времени. Каждое мое слово должно быть точным для того, чтобы утвердить наше общее дело – отстаивание свободы. Я слышал, что тебе предложили новую должность. Верно?

Киитл меня удивил. Никто, кроме пяти элтов не знал о моем назначении.

– Если ты говоришь так, то среди ближайшего окружения Адама есть предатели. Мне необходимо срочно оповестить об этом эстарха.

– Не торопись. Я узнал об этом не от них, а по тебе и по тому, что ты появился в Ауромате и наших местах. Так было предсказано еще Зиагаардом. Он предвидел твое появление в наших местах. Всего, конечно, он не видел, но на словах поручил мне предать следующее. Выслушай, что я скажу тебе, Эд.

Я остановился, и стал напротив Киитла, готовясь услышать от него слова Зиагаарда.

– Ты уже перешел рубеж ста четырнадцати эйнов. Основные свершения в твоей жизни еще впереди. Ты многое успеешь сделать, но должен знать следующее. Лет шестьдесят, может и больше, тебе еще предстоит помогать Адаму. Если все будет складываться удачно, то первая и вторая партии представителей нового человечества пройдут сквозь время и попадут в будущее, в следующую временную протяженность. Тогда твое дело будет выполнено. Ты можешь, конечно, остаться и продолжить начатое, но лучшим вариантом для тебя будет возвращение в Эльклею, в родные места и занятие в Эльклее того места, которое тебе надо будет занять, несмотря ни на что.

– Что же это за место, Киитл?

Я был уверен, что Киитл не скажет мне правды, а предложит поразмышлять об этом, но ошибся. Учитель, пристально взглянув мне в глаза, произнес:

– Приложишь все усилия, чтобы стать импром в Эльклее и станешь им. Это единственный шанс для элтов стабилизировать ситуацию, сложившуюся там и к западу от Ауромата. Этим ты поможешь всем, и мне в том числе. Тебе все ясно?

– Предельно. Однако эти слова ставят еще больше вопросов, чем я предполагал.

– Так поразмышляй над ответами. Ты же можешь это сделать.

Мы еще о многом поговорили, но информация, которую мне выдал Киитл, стала определяющей для моей последующей жизни. Тогда я еще не догадывался, что мне предстоит пройти и испытать на жизненном пути, только готовился к этому. По случайному или специальному стечению обстоятельств эта встреча с Киитлом была последней перед его уходом, который произошел спустя год со времени моего посещения школы. Меня же впоследствии, после моего посещения Ауромата, закрутил вихрь событий.

В Ауромат я прибыл только через пять лет, несмотря на то, что жил не так далеко от него. Я встретился и поговорил тогда с Ордином, сменившим Киитла на посту паадха школы, и с другими учителями. Нам было, о чем вспомнить. Ордин многое, что рассказал мне, в том числе и о последних днях жизни Киитла. Его уход, что ни говори, завершил еще одну страницу в жизни элтов и не только в Ауромате, но и на всех землях, которые они пока еще занимали. Ордин был одним из самых близких друзей Киитла, поэтому говорил об ушедшем друге с тихой грустью.

«Киитл ушел тихо и спокойно: в силе, с мечом и с посохом в руках», – так отозвался об уходе Киитла Ордин. Сам он тоже уже перешел порог двухсот эйнов, хотя выглядел моложе. Тем не менее, Ордин уже подготовил и себе смену. И это, надо признать, было правильным решением с его стороны.

Что сказать, вспоминая былое? Один за другим уходили учителя – гордость и сила нашего народа, элты, считавшиеся его совестью, выражением силы и лучших качеств, ведущими личностями. Я же остался жить, чтобы продолжить дело по обеспечению будущего последующих поколений, о чем и продолжу свой рассказ в следующих главах, доподлинно информируя читателя о том, как все происходило.

Как говорил Зиагаард: «Нельзя, начав дело, бросить его или уйти, сделав вид, что ты к этому не причастен. Тогда лучше его было и не начинать. Так поступают слабые и вырождающиеся элты, в которых доминируют темная кровь и темная сила. Свобода заключается в том, что ты обеспечиваешь внутри и снаружи себя все необходимые условия для того, чтобы продолжить и с силой завершить начатое дело. Только после окончания его ты можешь переключиться на другое, но знай, когда ты завершишь один труд, тебе будет, скорее всего, гораздо тяжелее, чем в самые трудные моменты, когда ты ранее занимался прежним делом. Почему? На этот вопрос ты ответишь сам себе».

Глава 2
Возвращение Эвии

Я стою перед очень важной и сложной дилеммой. Нет однозначного ответа «да» или «нет» на вопрос: стоит ли после всего того, что случилось с Эвией, возвращать ее в проект. На этот вопрос не может однозначно ответить даже Олм. А он для меня – почти что истина в последней инстанции, хотя прямых указаний, как поступать, не дает.

Тем не менее, вопрос назрел и нуждается в быстром решении. И от него зависит многое, если не все в дальнейшей части проекта. Ведь, что я имею? Уже порядком подуставшую Лэарию и ее помощниц. Они честно трудились, многое успели сделать, но им нужен отдых. Если отдыха не будет, не исключаю срыва, что недопустимо.

«Итак, эстарх, что ты решаешь?» – вопрошаю сам себя. Что я решаю? Я думаю, как мне пройти между «да» и «нет», хотя, если посмотреть, то вроде бы этого невозможно сделать. Тем не менее, выход должен быть. Надо лишь увидеть его, а увидев, реализовать.

И кто, эстарх, ты, если не можешь этого сделать? Какая твоя компетенция и состоятельность в решении сложных вопросов? Если «да», то на каких условиях и как сделать так, чтобы негатив от Эвии не прошел на элосов, не вскрылись прежние раны? Если «нет», то почему. Как и где тогда жить Эвии? Что вообще тогда случится, если она покинет проект.

Вопросы, вопросы и еще раз вопросы, что главное, на которых нет пока четких, ясных и понятных ответов, но их надо найти и быстро. Ситуация не ждет, закручиваясь во все более тугой узел…

Адам Ваа Трэйн. Из дневника

В жизни каждого из нас бывают трудные моменты, когда мы иной раз находимся на грани пропасти, а иногда и смотрим вниз, не видя порой всей глубины бездны, в которую можем свалиться. В чем в действительности заключается сила любой личности? На самом деле в том, чтобы не только вовремя остановиться, не допустив падения, но и готовить себя таким образом, чтобы в дальнейшем, что бы ни происходило, не допустить повторного скатывания. Однако в наших реалиях этого слишком мало, чтобы через годы полной мерой заново войти в строй, продолжить работу и вновь выйти на ведущие роли. Среди элтов на самом деле единицы таких мужчин и женщин. И в данном случае нет места подвигу, есть лишь постоянный и по возможности творческий труд по формированию себя нового. Именно он и является тем чудом, которое заявляет о себе.

В данном случае я говорю об Эвии, жене Адама, которая нашла в себе силы после долгой отлучки при внешней помощи и собственной заботе о себе вновь вернуться к прерванному делу. Никто не знает, чего это ей стоило, учитывая врагов, которые никуда не делись, их происки, накапливающуюся усталость. Сказывалось также наличие у Эвии некоторой оскомины от работы, тяжелых состояний и воспоминаний, которые их проявляют, критичный расход сил и многое другое, о чем не упоминаю. Тем не менее, такое событие произошло. Именно поэтому я не могу не сказать о возвращении супруги Адама в дело в следующей по счету главе. Все-таки без участия ведущих элтов, а ими были Адам и Эвия, проект был бы невозможен, как и не появился бы на свет его конечный продукт – элосы, ваши далекие предки, потомки, бывшие первыми представителями нового рода прямоходящих существ на Земле.

Я снова вынужден обратиться к дневникам Адама, поскольку именно они во всей своей полноте отображают минувшие события, то как это происходило, а также многое из того, что следует знать потомкам об истории появления на Земле их рода. В какой-то мере я, вновь и вновь просматривая дневники эстарха, ловлю себя на мысли о том, что не мне, а ему следовало писать записки. Адаму я об этом сказал. Усмехнувшись мне, Адам тогда произнес: «Эд, я, если бы даже и захотел, вряд ли займусь написанием записок. Слишком много того, что мне мешает. Ведь каждое воспоминание, хочу я того или нет, проявляет во мне угасшие состояния, которые с новой силой начинают свою деятельность. Я вспоминаю друзей и соратников, которых уже не вернуть. У меня нет ни сил, ни желания разбираться в прошлом на таком уровне, чтобы, приведя себя в порядок, написать стройную историю происходящих событий. Этим займешься ты, если примешь для себя такое решение».

Я внял словам эстарха, взял на себя такую задачу, и, сообразуясь с ней, опять обращаю внимание потомков на ценнейшую с моей точки зрения информацию. Итак, информация из дневника эстарха.

Уже середина осени. Этот год пролетел, как и остальные, незаметно для меня. Многое сделано, но еще большее только лишь намечается. Что больше всего я отмечаю, у меня нет времени всерьез заниматься собой, что чревато проблемами в ближайшем будущем. Скажем так, я пробегаю мимо многих вещей, которые надо пристально изучить и рассмотреть. Я даже попытался еще полчаса украсть у сна, но, размышляя, попросту заснул. И так уже случается третий или четвертый раз подряд. Это звоночек. Я устаю, а усталость имеет свойство накапливаться незаметно, чтобы потом проявиться в безразличии, в пассивности и в отсутствии интереса к жизни и к самому себе. Как только у меня появляются мысли: «Как-то оно сложится и будет вроде бы нормально и так» и им подобные, можно с точностью сказать одно: я сдаю позиции, пуская себя и текущие дела на самотек. Тебе ли не знать, эстарх, что скажется подобная небрежность очень скоро и в самый неподходящий момент.

Эдвин вернулся в Иблею. Я говорил с ним по возвращении. Эд, что меня больше всего радует, не только вернулся к себе прежнему, но и, что мне ясно и очевидно, пошел дальше. Прежних ошибок он уже не допустит. Я отрядил к нему Чирината с мобильным оборудованием последнего поколения для известных целей. Чир, прибыв в Алвим, несколько раз проверил Эдвина. Результат, хоть я этого и не показываю, вдохновляет. В первый раз спросил у Чирината, точны ли устройства, позволяющие с чрезвычайной точностью отразить истинное положение дел в организме, его скрытые проблемы, состояния и наклонности. Чиринат только лишь вздохнул, а потом сказал мне положенные слова о том, что за технику он ручается. А результат таков потому, что Эдвин принимал средство, позволяющее ему омолодиться и усилиться.

Я слушал Чира и понимал, что, с одной стороны, я доверяю ему и его видению ситуации, но с другой я отчетливо осознаю, что без внутренней работы над собой подобное превращение невозможно. Судя по результатам тестирования Эдвина, с нынешним запасом сил его хватит еще где-то лет на пятьдесят работы. При условии, конечно, если не будет серьезных сбоев и срывов, что в нашем деле практически не случается.

А не кажется ли тебе, эстарх, что ты стал мерять элтов с точки зрения их пригодности и того, сколько они протянут, работая на проект? Это что же такое получается? Выходит так, что ты, попросту, используешь всех тех, кто рядом с тобой работает. И что мне ответить самому себе? Я вынужден так поступать. Я вынужден сразу же прикидывать, кого и на какой участок работы направить и что доверить. Я на самом деле несказанно рад, что, по сути, Эдвин встал в строй. Правителя Эйдэрма я уже нашел. Думаю, Эдвин справится с заданием, но это будет для него только лишь разминка, учитывая складывающиеся обстоятельства.

Не идет из головы супруга. Дней пять назад был у нее. Проводили время вместе. Эвия, что я отметил, стала старше, мудрее, в чем-то даже сильнее себя прежней. Она глядела на меня задорно, почти призывно, но ни о чем, что касается свой дальнейшей судьбы, не спрашивала. Мы играли в игру: я ничего, что касается ее дальнейшей судьбы, не говорил, а она не давала мне понять, что ее этот вопрос интересует. И мне ни обнять жену, ни поцеловать. Рядом неизменный Эриш, который, прежде всего, смотрит на соблюдение дистанции и хмурится, если есть какие-то нарушения от принятой нормы: говорим не ближе, чем на расстоянии одной сэтии, а это почти полторы руки. И то, такое общение недолго…

Как мне надоели эти все меры безопасности. Они все равно не дают нужного эффекта, но их необходимо соблюдать. Лучше хоть что-то, чем ничего. И это, несмотря на то, что, как только я появляюсь в Игде, Эвия проходит полную проверку. Без ее проверки мы не встречаемся. Результаты обследования жены вроде бы должны меня радовать. Они говорят о том, что Эвия по факту восстановилась той мерой, которой необходимо для возобновления работы. Ее не мучают прежние состояния, не одолевает желание во что бы то ни стало удовлетворить голос плоти, нет, и давно, приступов, нет раздвоения и растроения личности, Эвию не одолевают кошмары или намеки на них. Она не проводит беседы непонятно с кем, а психика ее понемногу отходит от стрессов и укрепляется. Такое ее состояние большой плюс, но он все-таки не перекрывает минусов. Я же не такой наивный элт, чтобы полагать, что Исискрат оставил «заботой» жену.

Тем не менее, что я все отчетливее осознаю, Эвии надо будет сменить обстановку. Единственное, что она мне сказала при встрече, так это – слегка пожурила за Эдвина, сказав, что ей с ним было интересно и не так скучно. Оджан также интересен супруге, но он все время при деле. У первого мужа Эвии совсем другая жизнь, но в чем-то и он, и она очень похожие элты. Может быть, из них даже вышла бы пара, не будь Эвия так тесно связана с проектом. У меня даже была мысль спросить об этом Эвию, но я не стал так поступать. Жена сама дала мне ответ на этот вопрос, сказав: «И не рассчитывай на то, что я вновь сойдусь с Оджаном, несмотря на то, что он стал интереснее, чем был». Да, в любом случае жизнь среди воаков бесследно ни для кого не проходит. Что-то особенное есть в таком проживании, что-то, что находится в какой-то мере вне времени и пространства в какой-то особой реальности и данности. Воаки вроде бы и здесь, вместе с нами, но живут сами по себе там, где нас нет.

Да, странное чувство тебя охватывает в Игде. Ты как будто начинаешь существование в новой для себя среде, во многом отличающейся от привычной. Да, я знаю, что это – только лишь иллюзия, но она захватывает тебя, хочешь ты того или нет. Как-то я спросил у Чу Инара: «Чу, почему так происходит, что я, когда к тебе приезжаю, как будто оказываюсь не в Эльклее, даже не на Земле, а где-то еще?» Чу только лишь усмехнулся. Какое-то время он молчал, видимо, обдумывая, что бы мне сказать, потом с его уст слетели следующие слова: «Эстарх, я не буду тебе отвечать полной мерой на этот вопрос. Просто прими к сведению то, что кое-что пока еще мы можем и умеем делать, а пространственно-временные технологии, пусть и ничтожной мерой, но оказывают на всех нас свое исчерпывающее действие».

Я вижу, чем дальше идет время, тем все больше мне важно знать мнение по тому или иному вопросу именно Чу Инара. И не Эвия на самом деле в последний мой приезд в Игд явилась полной мерой истинной причиной моей отлучки из Эйдэрма, а беседа с Чу Инаром по ее поводу. Чу, чем дальше идет время, те все больше чем-то неуловимо начинает мне напоминать Зиагаарда. Что-то в нем проскакивает такое, что вдохновляет меня и побуждает прислушаться даже к словам воака, сказанным как бы невзначай и промежду прочим.

Чу за годы, не знаю, как это ему удалось сделать, не теряет живости ума и сознания. Мне иной раз кажется, что годы только лишь укрепляют и закаляют его, несмотря на болезни и недомогания, на тяжелые состояния, которые накапливаются к окончанию жизни у каждого. Чу не ропщет, не обращается за содействием. Он в меру сил сам находит подходы и делает все для того, чтобы выйти из сложных ситуаций. Он уже привык к такому положению дел, даже мне как-то признался: «Я даже и не знаю, что бы делал, если бы жил без эксцессов». Да, жизнь воаков – постоянный вызов судьбе.

Даже Олм перед тем, как окончательно решить вопрос с Эвией так мне и сказал, хотя обычно прямых указаний от него не дождешься: «Ты бы с Чу Инаром переговорил. Глядишь, и посоветовал бы эгваарат (глава всех воаков) тебе что-нибудь путное. А если бы и ничего не сказал, то все равно бы ты после беседы принял бы более выверенное решение».

Как Олм сказал, так я и сделал. Мы с Чу Инаром, чуть отошли от Игда, умостились в укромном месте, где Чу, как говорил, любил размышлять о жизни, тут я его и спрашиваю:

– Как думаешь, Эвию, учитывая ее состояние, пришло время возвратить в проект?

Чу молчит. Мне даже тогда казалось, что он не слышит меня, предаваясь собственным размышлениям. Красиво и величественно вокруг. В тебе, если прислушаться, звучит песня сахэлса, который в эту пору уже во многом не так богат звуками и шорохами, даже в какой-то мере пуст, готовясь к холодам, тем не менее, его пульс и звучание наполняют тебя, проявляясь в каком-то особенном чувствовании происходящего.

– …Сам-то, как думаешь, эстарх? – прерывает тишину негромкий, но полный силы голос Чу Инара.

– Я вижу, что Эвия начинает тяготиться сахэлсом. Годик, может, еще один она, конечно, потерпит, но дальше… дальше надо будет что-то думать.

– И к чему ты склоняешься, эстарх?

– Я пока что предрасположен к тому, чтобы вернуть Эвию в Эйхал.

– В проект – да, но не в Эйхал, не в Учлиан.

– Почему так считаешь?

– А ты сам поразмысли. Зачем тревожить Эвию попаданием в условия, в которых, хотим мы того или нет, у нее проявятся воспоминания. А это – верный способ для проявления того, что глубоко вскрыто в ней. И ты, и я знаем, что все то, что сотворил с ней Исискрат, во многом – никуда не девалось. Мы, и ты в частности, лишь устранили все то, что на поверхности, что видимо, что приводило к приступам, к неадекватному поведению, к тяжелым состояниям и вскрытию других проблем. База воздействий никуда не делась. И ты знаешь, что произойдет, если Эвия, вернувшись, начнет былую деятельность, к тому же будет ее делать ради деятельности, а не ради того, чтобы отследить, что же в ней происходит на самом деле. И я тебе признаюсь: я и сам не умею так жить. Я забываю о самом важном, о том, что каждый из нас в первую очередь живет для себя, для укрепления и усиления своих собственных позиций, а не для того, чтобы разлагаться. Если ты пока еще не падаешь, а держишься, тогда то же самое происходит и с окружающими. Поэтому, эстарх, особенно тебе стоит жить так. Хочешь ты того или нет, а ты – та величина, от которой зависит успех проекта. Если сорвешься ты – накроется все. Мне тебе еще что-то пояснять?

– Но речь идет об Эвии.

– А на ком она повиснет? На кого, скажи, как не на тебя, она будет опираться? Это дополнительный груз. Скажи, эстарх, ты готов сейчас его нести?

Чу Инар замер, ожидая моего ответа.

– Мне пришло, что я не готов еще и к ведению Эвии.

– Вот видишь, ты прояснил вопрос, который тебя так смущал. А теперь скажи, сколько времени тебе понадобится для того, чтобы усилиться и привести себя такой мерой в порядок, чтобы Эвия могла быть с тобой рядом?

Снова задумываюсь, выясняя ситуацию. Чу ждет, вслушиваясь в звуки сахэлса.

– Около года, – отвечаю, помедлив.

– И что, тогда при таком условии Эвию можно возвращать?

Я мотаю головой из стороны в сторону.

– Готов услышать от тебя еще условия для того, чтобы Эвия полноценно вошла в проект.

– Эй нужно пройти терапии, еще увеличить уровень сил, иммунитет против влияний и воздействий, заболеваний, вызванных ими и усталостью, интенсивностью нашей работы…

Чу жестом прерывает мои излияния.

– Ты говоришь о второстепенных факторах, а мне и тебе нужны ключевые.

Я умолкаю на длительное время. Чу тоже не спешит сотрясать воздух словами. Мы сидим и слушаем себя и сахэлс, который уже проникается холодом низин и земли в связи с наступающей зимой. Стужа далеко на севере, где ледники, но ее внимание уже приковано и к здешним местам.

– Я не смогу доверить Эвии работу с элосами. Я уверен, что Исискрат позаботился о том, чтобы «падшесть» через нее передалась им. Я не знаю, что он сделал, как проработал так, что мы ничего не нашли, но я чувствую, что я прав.

– И что ты предлагаешь?

– Если бы это что-то проявилось, в таком случае с ним можно будет поработать, снять, устранить или еще каким-то образом воздействовать энергиями так, чтобы устранить опасное и разлагающее действие.

– Излагаешь вроде бы и правильно, но выясни, если все это произойдет, мы решим проблему?

Я вздыхаю. И без выяснения ясно, что нет.

– Значит, необходим иной путь решения проблемы, – заключает Чу Инар и слегка озорно, как будто знает, что делать, смотрит на меня.

– Поделишься соображениями?

– Вначале выслушаю тебя.

– Надо бы усовершенствовать препарат персонально для Эвии…

– Не обманывай себя и меня. Мы оба знаем, что это – полумера.

– Надо бы разобраться с тем, что сработает на возвращение Эвии в проект.