Kitobni o'qish: «Гонения»

Предисловие

Представленная читателю третья часть повести волхва-радетеля Велеса о его многотрудной и насыщенной событиями жизни, которую радетель пишет с высоты прожитых лет, относится к периоду гонений, устроенных на волхвов во время правления Аскольда и Дира. И эти гонения не выражаются только лишь в том, что волхвов, часть которых испокон века проживала в окрестностях Киева, в частности на Выдубичах, сгоняют с насиженных мест. Князем Аскольдом отдан тайный приказ физически расправиться с некоторыми волхвами. При этом, конечно, сам князь желает остаться в стороне, поручая грязную работу специально нанятым для этой цели варягам и отступникам из среды русичей. Руководят действом ромейские советники князя, а исполнителями выступают варяги, некоторых из которых побаиваются даже собратья.

Изирки – так называют сами себя варяги, взявшиеся за поручение, льют кровь, посвящая жертвы своим «богам». Таков их путь, который приводит большинство из них в бездну небытия. Тем не менее, изирки – храбрые и отважные воины, у некоторых из которых проявляются способности берсеркеров, когда в бою на тебя снисходит сила и ты, не чувствуя ни ран, ни других помех, безжалостно разишь врагов оружием. Именно с такими противниками и приходится столкнуться Велесу и его другу и учителю волхву Белогору, когда они скрываются к югу от Киева, а потом и вовсе покидают насиженные места, перебираясь в земли древлян на родину, откуда родом его родители и он сам. Именно оттуда еще в младенчестве посланцы от волхва Светозара, который руководил в то время волхвами, Велю с семьей забирают в окрестности Киева на Выдубические холмы в волховские поселения для обучения.

На момент начала рассказа Велесу только лишь исполняется тридцать пять лет. Он пока ученик волхва – илья, которому еще предстоит через десять лет сдать экзамен на зрелость и получить звание волхва и соответствующее признание этого факта волховским кругом. Суровые испытания, выпавшие на долю Вели, так илью называют соратники и друзья, позволяют ему многое понять и осознать. В первую очередь тот простой факт, что кроме тебя самого никто тебе не поможет, когда речь идет о противостоянии врагам с оружием в руках. Более опытные други могут только лишь посоветовать, но действовать предстоит тебе самому. Не прикроет тебя от вражеских ударов, как еще год назад, твой наставник Белогор. Не заступятся родичи, которые сами оказываются под ударом. Ныне Велесу предстоит с мечом и с топором в руках доказать самому себе свою пригодность. И несостоятельность в этом деле равна смерти в бою или, что хуже, в результате кровавого ритуала от рук врагов, идущих по следу.

Письму волхва-радетеля свойственно то, что он подробно проясняет многие обычаи и нравы, бытующие на Руси того времени, слегка разбавляя их описанием событий, кажущихся для нас, потомков, одним сплошным приключением. Тонко чувствуя природу и настроения, царящие в пространстве и времени, Велес метко и четко описывает их несколькими фразами, как и состояния людей, особенно в моменты, когда им приходится проявлять лучшие свойства и качества, чтобы победить и выжить, готовясь к более серьезным испытаниям. На самом деле для ученика волхва тридцать пять лет – даже не молодость, а только лишь прелюдия к ней и к обретению силы, поскольку именно для этого волхву-радетелю нужна продолжительная жизнь, в течение которой он может разобраться с собой, своим предназначением, с тем, кто он такой и что ему надо делать.

На наш, авторский взгляд, изюминкой повествования есть и является последняя глава книги, в которой Велес, умудренный знанием, раскрывает такое явление, как Русь, чем она для него является, откуда пошла и куда направляется. Хотя, конечно, как и всякий подготовленный рассказчик, Велес, естественно, не дает прямых ответов на все вопросы, предлагая потомкам самим, поразмышляв, найти на них ответ. Тем не менее, такие базовые понятия, как Правь, Явь, Жизна и многие другие Велес поясняет простым и живым языком. Его понимание Руси и русского во многом отличается от понимания нашего и наших современников, поскольку волхв смотрит на это с позиций бытующего в тот период на Руси мировоззрения, а также обладает некоторым знанием.

Если обобщить сказанное, то после приключений, заканчивающихся некоторой передышкой, перед нами в рассказе Велеса предстают Русь, какой он ее видит, а также предшествующие ей образования и времена на здешних территориях. Ведь корни Руси Велес видит еще в походах ариев. Недаром он ведет отсчет по древнеславянскому летоисчислению, принимая за нулевой год победу в битве всех времен и народов, произошедшую 7528 лет тому назад в Индии на поле Куурешт.

Глава 1
Беседа с Белогором

Как-то очень уж быстро и незаметно бежит время под конец жизни. Еще недавно ты был юношей, обучался волховскому радению, потом сполна помахал мечем, вдоволь постранствовал по миру, были у тебя и семья, и друзья, и короткое счастье с любимой женщиной. Время равняет все своим течением и неспешным ходом. Когда тебе уже за сто лет, а ты обращаешься к своей молодости, чтобы оставить для потомков записки, многое из прожитого тобой видится по-иному, чем раньше. Именно тогда по-особому начинаешь ценить время и свои действия. Я знаю примерно, когда уйду. Я сделаю это сознательно, отделив тонкие оболочки от физического тела, которое вдоволь уже успело находиться, получив необязательные поражения и удары. Именно они раньше времени ухудшают мое положение.

Я многое могу, но есть раны и травмы, перед которыми, не буду скрывать, я почти бессилен. Я только лишь могу оттянуть на десяток лет уход из жизни. Впрочем, в сложившейся ситуации для меня – это не так уже и мало. По крайней мере, я многое сумею сделать. Будут дописаны записки о моей жизни, через которые потомки увидят историю Руси, какой она была в мое время. Это, как я вижу, не так и мало и пригодится тем, кто еще не потерял вкус к жизни, интерес к истории и к себе, а также живость и сообразительность, подвижность ума. Я думаю, что знание, которое я предоставляю потомкам, многих из них при их усилиях и размышлении сделает сильнее.

Ведь что такое сила? Это ты сам и все, что есть в тебе, твоя возможность, имея это, совершить те или иные действия. К пониманию силы надо приходить всю жизнь. Зачем? Только лишь потому, что, владея ей, ты еще что-то можешь сделать. В противном случае тебе ничего не остается, кроме как влачить жалкое и во многом убогое существование, обслуживая чужие интересы, выдавая чьи-то мысли за свои, будучи послушным исполнителем чужой воли. Почему? Если ты не проявляешь свою волю к чему-то, следовательно, ты выполняешь волю лица или лиц, о которых и не догадываешься, что такие есть. Впрочем, напомню потомкам одну простую истину: незнание не освобождает от ответственности за поступки.

К завершению жизненного пути я обеспечен всем, чем необходимо для жизни. У меня есть люди, считающие меня своим учителем и озаром – ведущей личностью, которой ведомы, по их мнению, многие тайны космоса и Земли. Я молчу. Не собираюсь рассеивать туман невежества или подтверждать прописные истины. В данный момент на волхвов нет гонений. Союзу волхвов-радетелей на Руси возвращены земли, отнятые еще при Аскольде, прежние права и многое другое, что делает жизнь волховского класса на Руси в наше время очень даже спокойной и размеренной, но это, если только не всматриваться в самое ближайшее будущее и не видеть предопределение, тьмой все больше нависающее над Русью.

Близится ночь Сварога. Ее покрывало раскроет над Русью князь, который, по сути, будет устанавливать на Руси византийские и хазарские порядки. Хуже, что подобное предопределение некому изменить. К этому времени я уйду, а учеников и друзей, волхвов, которые могли бы, разобравшись в ситуации, изменить предопределение, не воспитается.

Если бы положение дел касалось только лишь Руси, то было бы полбеды. Земля и род людской вступают в новый период существования, который завершает наш цикл. Мы, как раса, выращенная нашими предками из числа элтов, которые были последними свободными существами среди атлантов, подходим постепенно к моменту, когда ресурс и потенциал нашей расы, топчущей поверхность планеты, исчерпывается. В лучших сынах и дочерях человечества уже, как у предков, не проявляются способности и возможности, как раньше.

Представителей нашей расы даже можно не сравнивать с элтами и атлантами, хотя в наших лесах встречаются еще индивиды, которые кое-что могут. Век их, правда, не долог, если не позаботиться, но, тем не менее, Руси в ее прежнем, пусть и многократно ослабленном виде хватит еще на 500-600 лет. Лучшие сыны из числа людей, которых в будущем назовут казаками, станут нашим завершением. После них прервётся волховская летопись о событиях, в которых все рассказчики были прямыми участниками. Так что с другой стороны мне не на что кивать или жаловаться. Условия жизни в моем времени еще очень и очень подходящие для того, чтобы являть силу в действиях и мыслях.

Путем силы, знания и понимания шел я с некоторого времени по жизни. И этот путь привел меня к тому, что я имею в данный момент. С одной стороны, это не так и мало, с другой – всегда хочется большего, особенно, когда перед тобой раскрывается во многом во всей своей красе видение и знание прошлого, настоящего и будущего. Именно знание побуждает тебя постоянно делать все для того, чтобы по возможности продлить свое существование в данном теле. Очень много можно сделать даже в таком виде, несмотря на годы.

Тем не менее, не безоблачно даже в эти дни мое существование. По следу моему идут. Я даже в свои годы представляю угрозу для многих людей. В первую очередь для тех, кто хотел бы, взобравшись на крепкие спины русичей или русов, а именно так я буду называть совокупно население обширных территорий, приверженное родовому укладу, проехаться на чужом горбу, впаривая, пуще репы, тьму и муть в головы родичей. Ромеи и их помощники, во многом хазарская ростовщическая верхушка, местные выходцы, уже перенявшие ромейские порядки, главари некоторых варяжских отрядов и не только желают моей смерти. Их можно понять. Их главный враг пока еще жив и, несмотря на ранения и многочисленные попытки его убить, не собирается уходить из жизни на радость врагам.

Борьба жесткая и отчаянная, временами подходящая к своему апогею, а иногда, как по мановению волшебной палочки, замирающая лишь для того, чтобы лучше можно было разглядеть твои слабые стороны и найти подходы к тому, как больнее тебя достать, стала уделом всей моей жизни. Особенно после того, как я помог Олегу взойти на Киевский престол. Ведь произошло тогда самое главное с точки зрения моих врагов, скрытых и явных недоброжелателей: князь-волхв укрепился на киевском столе. А это значило только лишь одно: христианизация и византиизация Руси откладываются до лучших времен. Богатейшие земли, в первую очередь сильными, привыкшими к труду людьми, оставались не прибранными к рукам миссионеров и других любителей легкой и дармовой поживы. И это тогда, когда в Европе к этому времени подобное разделение уже произошло.

Европа, земли за Висулой (Висла) и Истром (Дунай) не прельщали меня. Я не хотел, несмотря на преследования волхвов, уходить с насиженных и привычных мне мест, оставляя жену и детей одних, но ситуация в те годы повернулась так, как я и не предполагал. Решение покинуть Русь зрело во мне. Все мои наставники намекали мне на это. Тот же Белогор, поглядывая на меня, только лишь слегка вздыхал, особенно после того памятного случая с Вегулом, когда он в поединке победил воспитанника Гвирды. Белогор, справившись с Вегулом, во многом обезопасил меня и ведущих волхвов от происков Гвирды, Враженя, Вегула, их помощников, которые, связанные клятвой Вегула, десять лет обязались не интриговать против нас, но, что главное, не пускать в ход оружие. Все они были умелы в его применении, здоровы и сильны.

Можно было тогда вздохнуть спокойно, что я и сделал, но Белогор тогда, когда дело с главными, как я считал противниками, было улажено, в беседе предупредил меня о грядущих неприятностях. Я был тогда молод, силен и подвижен. Исполнилось мне уже тридцать пять годков. По меркам волхвов возраст очень и очень юный. Я напомню, что волхвами становились чаще всего уже после пятидесяти, пятидесяти двух лет, когда на лице начинала проглядывать зрелость, а сила и опыт были наградой за предыдущие десятилетия работы над собой. Только тогда ты допускался к прохождению испытаний, результатом которых, если ты их проходил, становилось посвящение в волхвы.

В данном случае не работало правило, что ты чей-то сын, к примеру, ведущего волхва. Да, это бралось во внимание, но не больше. К тому же если даже ты был родственником ильи, а именно так назывался ученик, готовящийся стать волхвом, то в число двенадцати ведущих волхвов, которые оценивали прохождение ильей проверок и испытаний, такое лицо не входило. Никто из волхвов-радетелей, принимающих участие в оценивании, не опускался до подсуживания или до недобросовестного радения. Это все равно становилось известным. А авторитет того или иного волхва в волховской среде был для него самым ценным, что только могло быть. Поэтому душой и естеством не кривили, своих не проводили, говорили объективно, кто и чего заслуживает.

Девять, а еще лучше двенадцать веточек дуба, по одной от каждого волхва, должны были лечь на тебя. Волхв, если засчитывал тебе прохождение проверок и испытаний, касался веткой твоего плеча, после чего вручал ветвь тебе, как знак того, что ты сдал экзамен на зрелость. С этого момента ты получал новое, волховское имя, которое с этого момента было кодом твоей судьбы и отличительным признаком. Это имя чаще всего признавалось основным. В моем случае так не вышло. Все-таки русичи и родичи знали меня, как Велеса, несмотря на то, что волховское имя, которое я получил, пройдя все проверки и испытания, также было у многих на слуху. Волхв Радозар, так меня назвали, стал председателем волховского совета.

Впрочем, я несколько увлёкся рассказом. До этого момента должно было пройти еще много событий, о самых главных из которых я и решил рассказать достаточно подробно в этой части записок, полагая, что она выйдет в будущем в виде книги. Поначалу я вообще не хотел касаться темы странствий, считая их все-таки эпизодом из моей жизни не таким и главным, рассчитывая рассказать больше о Руси моего времени, но потом, поразмыслив здраво, все-таки решил кое-что включить в повествование. Ведь одно дело ты говоришь о Руси, а другое – тебе есть с чем сравнить положение дел. И говоришь ты не с чужих слов, а будучи прямым участником событий. Я ведь прошёл вдоль и поперёк наш мир. Многое видел. Могу сам, будучи в странствиях почти двенадцать лет, судить о происходящем. А все начиналось с событий на Руси, которые с некоторого времени не оставили мне шанса на иной вариант событий, кроме ухода.

Сейчас, с высоты прожитой жизни, я, вглядываясь в того молодого мужчину, которым я был, только лишь усмехаюсь ему и себе. Я был молод, исполнен сил, любил и был любим, делал успехи и немалые в волховской науке, в становлении силы. Мои слегка кудрявые золотистые волосы охватывала на лбу повязка. На ней знаками было сказано все, что нужно было знать обо мне: откуда я, кто мои родители, к какому волховскому роду я принадлежу, каково мое положение. Просторную домотканую рубаху, перетягивал кожаный пояс, а на нем всегда с некоторого времени висели нож и меч. За спиной я часто носил колчан со стрелами и лук, а в руках было короткое копье или длинная палка-посох. Мне было тогда всего-то тридцать пять лет.

Уже тогда, после успешного для меня выяснения отношений Белогора с Вегулом, я полгода руководил отрядом из двух десятков воинов. Я многое, как считал, знал и умел, но этого было слишком мало, чтобы выжить и не просто выжить, а жить так, чтобы сила внутри меня крепла.

Белогор, когда я разобрался с двумя первыми помощниками Бурата, вызвал меня к себе. Я явился на зов Белогора, едва пришел в волховское поселение. Я знал, что Белогор хочет о чем-то переговорить. По пустякам меня или кого-то другого Белогор не беспокоил, не той закваски был муж. Взглянув на меня, Белогор усмехнулся.

– Устал, как я вижу.

Я кивнул, но в моих глазах, что Белогор отметил, блеснули задорные огоньки.

– Поешь, а потом переговорим.

Жена Белогора сразу же принесла еду. Отказываться я не стал. Утолив голод, я преисполнился внимания, глядя на Белогора. Волхв, тем не менее, был тих, спокоен и задумчив чуть больше, чем обычно. Я хорошо изучил Белогора, чтобы сомневаться в выводах. Мы вышли из избы, прошли на опушку леса, которой смыкал свои объятья вокруг поселения, притаившегося в его чаще. Белогор, подойдя к колоде, жестом пригласил меня сесть. Сам он устроился напротив меня на пеньке, подложив под себя непромокаемый плащ.

Лето уже шло на убыль. Утром и ближе к вечеру становилось все прохладнее, а полдень уже не дышал зноем, как было на макушке лета. Мне хотелось сразу же окунуться в воды бежавшей рядом речушки или в прозрачную глубь озер, которых было немало в здешних местах. Ветерок слегка шевелил еще зеленые листочки. Было тихо и светло, несмотря на то, что солнце уже выполнило большую часть работы, побывав в самой высокой точке своего стояния над горизонтом и начало помаленьку опускаться вниз.

– Осень на пороге, – начал беседу Белогор. – Жнива прошли. Год был удачным, но трудным.

– Главное ты справился с Вегулом, а значит, в какой-то мере и с Гвирдой.

– То же самое могу сказать о тебе, но вижу я, что твое радение мечом, хоть и прошло успешно, все-таки имеет обратную сторону.

– Я впервые взял на себя чужую кровь, – опустив голову вниз, признался я.

– Хуже было бы, если бы ты этого не сделал и дал бы возможность Полте и Вурсигу посчитаться с родичами. Или ты думаешь, что они пощадили бы семьи, помогающие нам?

Я молчал.

– То-то и оно, – продолжил речь Белогор, вздыхая. – Ты поступил, как воин. Смерть в бою – не самый худший исход для таких, как Полта и Вурсиг. В покое нас не оставят. Бурат возьмется за нас всерьез. Он – не Гвирда. Тот хотя бы с головой дружит и понимает, куда и к чему идет дело.

– Это ты на что намекаешь?

– Гвирда оставил тебя Бурату и таким, как он, людням без чести и совести. Вмешиваться и откровенно выступать на его стороне Гвирда не будет, как и Вегул. Сыну он разъяснит, что нужно делать и когда. Нам повезло, что Вегул, преисполнившись рвения, сам попал в ловушку. С другой стороны, даже такое положение дел только лишь отдаляет исход. В Сважье (территория ниже Киева по Днепру от Выдубичей примерно до Триполья) тебе, учитывая ситуацию, не так-то и легко будет укрыться от Бурата и его людей. Пощады нам ждать не приходится. Аскольд объявил нам войну. Сколько времени она продлится, не знает никто. Я полагаю, что такое положение сохранится лет пятнадцать…

– Так долго?

– А чего ты хотел? Мира и добра, когда постепенно происходит подчинение людей темной силе? Я побывал во многих странах. Везде одно и то же. На Руси, правда, еще не так нагибают. Здесь пока еще даже дети Одина не столь разошлись…

– Нам и Гвирды достаточно.

– Гвирда занял очень четкую и последовательную позицию. В крайнем случае, он будет только лишь консультировать Бурата и его помощников. Может, также с изирками встретится, но, скорее всего, Гвирда от этой «почетной обязанности» откажется.

– А скажи, почему он не нарушает данное тебе слово? Зачем ему себя сдерживать? Ведь такие, как он, слова не держат.

– Ты заблуждаешься. Молод еще, не видишь то, что зрит Гвирда. Ему на самом деле некуда спешить. Гвирда слишком много пожил и прошел, чтобы совершать повторно или по третьему разу ошибки. Ведь открытая война с нами на самом деле ему невыгодна, учитывая цели, которые он преследует.

– Почему?

– Так расскажи мне, почему он так поступает? Вроде бы и ромей, а законы наши соблюдает?

– Русичем хочет казаться.

– А я тебе так отвечу: Гвирда русич. И так тебе скажут все родичи, которые с ним имели дело. А почему? Он законы Рода и Прави соблюдает. Слово держит. А что ему это дает? А больше, чем что-либо другое, – репутацию. Гвирда видит дальше Аскольда и его первых помощников. Он дело делает на века и не с руки ему, как медведю косолапому после спячки, неуклюже пятиться или не рассчитывать ходов. С ним имеют дело русичи. Это самое ценное в наших непростых временах. Опять за тебя слово молвил, – усмехнулся Белогор. – Молчать там, где надо, не научился. Все тебе помочь хочу, а вместо этого врежу.

– Вегула Гвирда прочит на главу волховского совета в будущем, вот и делает вид, что честный и слово держит, – дополнил я Белогора.

– Жену и семью тебе надо до лучших времен надежно спрятать. На север надо идти за Вышгород. Там места нехоженые. Есть люди, которые о жене и детях позаботятся. Тебе же пока надо быть в другом месте. Так я вижу.

Я вздохнул. От Зарицы и детей уходить не хотелось, но я понимал, что Белогор прав. Я только лишь создаю своим присутствием возле жены дополнительную ей угрозу. По моему следу точно пойдут, как по следу того, кто расправился с помощниками Бурата.

– Мне тоже надо будет семью подальше отвести, – продолжил речь Белогор. – Трудные времена начинаются. Загонять нас будут, как диких зверей. Изирков (отряды из числа пришлых варягов, исполнявших особые поручения, бесчинствовавших на Руси во время правления Аскольда) по нашему следу пустят. Надо быть готовым к ответу.

– У Аскольда, я слышал, нет средств на содержание отрядов.

– Для этого случая и дела они найдутся. Ромеи или хазары Аскольда и его соратников не оставят. Русь – слишком лакомый кусок, чтобы жалеть гривны и дирхемы на расходы. Вложения стократ окупятся в будущем.

– Я не понимаю, почему так! Почему все нас хотят покорить, заставить работать на себя, приобщить к тому, что является тьмой и управой на себя, как на свободного человека?

– А здесь не надо что-то понимать, – грустно усмехнулся Белогор. – Пришло такое время. Есть замысел, который реализуется на Руси, есть его исполнители, мало принадлежащие самим себе, но, пока они его выполняют, имеющие если не все, то многое для этого: власть, средства, положение. Ты что же, думаешь, что Аскольд самостоятельно принимает решения? В своем большинстве ему их диктуют советники. Аскольд – полностью подотчетное существо, которое не ведает, что творит. Он всего лишь готовит почву для будущего воцарения на Руси византийских порядков и Хазарии. Сейчас это пока что не так явно проявлено, но пройдет лет десять и все тайное явится с особой силой. К тому времени Аскольд выполнит задачу, и его уберут. На его место придет другой князь. Разумеешь, на что я намекаю?

– Надо быть готовым к грядущим временам.

– Правильно. И кто, как ты думаешь, должен прийти на смену Аскольду из тех, кто может постоять за себя и за Русь?

Я молчал. Не спешил называть имя и Белогор.

– Ты можешь выяснить этот вопрос для себя и назвать имя, – побудил меня к сознательному действию Белогор.

И имя мне пришло. Я даже усмехнулся, когда раскрыл глаза, а потом сказал:

– Мне пришло два имени: Олег и Заромысл. Почему так?

– Заромысл, скорее всего, волховское имя Олега. Пока он еще не волхв, но время быстро бежит. Иногда не успеваешь оглянуться, как годы пробегают и виски белит седина. Теперь ты знаешь имя того, кому надо посодействовать, чтобы на берегах Славуты не взошла раньше времени тёмная сила в лице Византии.

– А кто устанавливает это время?

Белогор вздохнул и слегка нахмурился.

– Замысел и лица, его проводящие в жизнь своими действиями. Аскольд – лишь предтеча, но и он многое может сделать, подготовив на Руси место для преемников. Ведь уничтожение волхвов и лишение их влияния на ситуацию и русичей – необходимое условие для прихода других князей, еще более властолюбивых, которые захотят на Руси править по византийскому образцу.

– Себя не беречь, для кого-то или для чего-то стараться, не понимаю.

– Не нужно понимание. Есть четкое выполнение замысла. Кто впрягся в эту лямку, а Аскольд такой шаг сделал и давно, тот его будет делать до смерти и после нее.

– Как тебя понимать?

– В следующих воплощениях духа или той субстанции, которая воплощена в физическое тело. Аскольд сам себя приведет к провалу, но при этом создадутся условия, которые ухудшат положение сотен тысяч русичей.

– Может, лучшим способом был бы его досрочный уход?

– И кто его заменит? Назови имя мужа, который может по силе, уму, имеющимся качествам, придя на престол, не затеять междоусобицу и не сдать еще больше позиции.

Белогор молчал. Я же выяснял для себя ситуацию. Имя мне не пришло, о чем я и сказал Белогору. Волхв никак поначалу не отреагировал на мои слова, предоставляя возможность подумать самому. Я был нем, только лишь мои глаза, устремлённые на Белогора, говорили ему, что хотели бы услышать ответ.

– Пока придется терпеть всем нам, терпеть и вести себя так, чтобы муж, имя которого ты назвал, пришел в Киев. Я не вижу иного исхода. И если так случится, то это будет лучшим, что можно получить в сложившейся ситуации. Сыновья Аскольда или Дира, его други или кто-то еще из варягов еще больше уронят престиж Руси. Аскольд хотя бы выполняет замысел, пытаясь переиначить сложившиеся порядки, невзирая на ропот и сопротивление. Откровенное междоусобие начнется, если кто-то еще придет к власти в Киеве. Много групп, которые хотели бы поставить своего ставленника, но у каждой из них поодиночке силушки не хватает.

Белогор, разразившись длинной речью, волхв от природы был молчалив и не любил много говорить, снова замолчал, вслушиваясь в окружающее.

– Скоро осень нагрянет к нам в гости, – слегка щурясь на солнце, заявил он и при этом посмотрел на меня, как бы оценивая, на что я способен.

Взор Белогора, устремленный на меня, побудил меня слегка поежиться. Я сразу заметил, что Белогор определяет для себя что-то важное. Помолчав, слегка усмехнувшись, волхв из числа самых удачливых в недавнем прошлом предводителей варягов, сменивший меч и топорик на посох, спросил:

– И что думаешь по поводу того, что ты побил Полту и Вурсига?

Я пожал плечами.

– А чего тут думать? Сами напросились.

– На такой ответ я и рассчитывал. А это значит, что ты не готов встретиться с Буратом и вожаками изирков. Ты благодушествуешь, как и я. За прожитые годы ты мало чему научился, чтобы сберечь свою жизнь. Враги могут ударить в любую минуту. Скажи, мы с тобой готовы, чтобы встретить их, если они завтра явятся сюда?

Белогор молчал, ожидая ответа. Мне нечего было сказать.

– Разведчиков я оставил наблюдать.

Волхв никак не отреагировал на мои слова, предлагая мне продолжить излагать мысли.

– Если случится что-то серьёзное, то Радень и Свеша сразу же нам весть донесут.

– Ты полагаешь, что они успеют это сделать? А если нет, что тогда?

Я молчал. Такой вариант я исключал, зная Раденя и Свешу, которые знали здешние места, как свои пять пальцев. Белогор вздохнул, посмотрел чуть мимо меня и произнёс, больше отвечая сам себе:

– Уходить семьям надо отсюда, бысто уходить.

– Насиженные места бросить и уходить? – не поверил я. – Куда?

– На север надобно идти за Вышгород в Беловежье, но пока что на Выдубичи пойдем.

– Прямо в гости к врагам?

– Знаю я, куда ушли из Аратыни волхвы и все те, кто им помогает и живет пока еще волховским законом. К ним присоединимся.

– Ты хочешь разделиться? – дошло до меня.

– Бурата на поселение выведут. Кто это сделает, не так уже и важно. У нас два дня в запасе. Это очень мало. Женщины и дети не ходят так быстро, как воины. Разумеешь?

– Ты уверен в том, что говоришь?

– Сон мне этой ночью был. В нем ворон черный нападал на меня, а я отбивался. Птица все норовила меня клювом в лоб ударить или в темя. Большой ворон, больше на орла похожий. Отогнал я его. Как только свет солнца, который он мне заслонял, открылся, увидел я мужчину, который мне и говорит: «В дорогу надо тебе собираться. Не опоздай, а то лихие люди тебя дома застанут». Волхв был тем мужчиной, который предупредил меня об опасности. Я и сам ее чувствую. Сон вещий. Я сразу, как встал, определил, что по нашему следу идут. У нас два дня, может, три, но на это не стоит рассчитывать. Поэтому ты здесь ночевать не останешься, а в поселение, где Зарица с детьми осталась, пойдешь. Мы вас будем ждать, – Белогор задумался, – возле Мирогарта (имя дуба) к полудню. Тебе надо будет успеть. До вечера можно еще потянуть, но с утра следующего дня надобно в путь отправляться. Варяги ходить умеют.

– Ты знаешь имя?

– Идвар. Он идет по нашему следу, – после паузы уведомил Белогор.

– Его послал Бурат?

– У Идвара и Бурата примерно равные полномочия. Идвару покровительствует сам князь и Итахор. Знаешь такого?

– Как не знать. Гвирда вместо себя Аскольду советника представил.

– Идвар в отношении нас клятвы не давал, – прояснил ситуацию Белогор. – И Гвирда ему сказал примерно следующее: сможешь до Велеса и до Белогора дотянуться, сделай это. И Итахор сделает. У него той силы, что у Гвирды и Враженя нет, но навредить может. Взамен этого настойчивостью и усердием берет. К тому же он – едва ли не главный помощник князя, что само по себе многое значит.

Я только лишь молчал, устремив взор в землю. Только тогда я понял, насколько реальна угроза.

– Что ты кудрявую голову повесил? Действовать надо. Ты думаешь, что одних победил и все, можно отдохнуть?

– Я с собой Микошу и Свирада возьму. С ними пришел, с ними и домой отправлюсь.

– Место встречи знаешь. Не опаздывай.

Так закончилась моя встреча с Белогором, после успешного, как я думал, противостояния. Что самое интересное, мы едва успели уйти от варягов, которые шли по нашим следам. Поселение, где жил Белогор, было тогда сожжено. Правда, никого из людей там не было. Идвар был взбешен. Он чётко знал, что далеко мы не ушли, не могли уйти. Все-таки женщины, а тем паче дети, быстро ходить не могут. Лошадей у нас почти не было, так что пришлось мне тогда с Белогором и другими воинами, а все мужчины из волховских поселений были таковыми, с гостями незваными, в наши края пожаловавшими, встретиться. Благо было то, что Идвар тоже ошибся. Он ведь ускоренным шагом шел. Лошадей у него также не было. Да и куда по лесным тропам и почти буреломам на лошадях? Пешком пришлось ему и воинам до нас добираться. Приударить-то они приударили, но силенок не рассчитали, подустали на марше. Было преимущество некоторое у нас тогда в свежести.

Вообще, Итахор очень умно придумал. Они с Буратом отвлекли наше внимание, послав по следам сразу два отряда. Третий отряд, им руководил Идвар, должен был действовать по ситуации. Итахор, посоветовавшись с Гвирдой, определил, что, вероятнее всего, мы отобьемся сразу от двух отрядов, после чего вернемся домой и захотим отдохнуть. В Сважье у нас тогда было почти десять родовищ. Это такие маленькие поселения, в которых самое большое, изб пятнадцать или двадцать может быть. Но чаще всего родовище состояло из семи-восьми изб, притаившихся в глубине леса на полянах возле речушек или озер. Их местоположение часто менялось.

Глава 2
Накануне поединка

События тех дней помню отчетливо и до мельчайших деталей с высоты прожитых лет, когда внутренний взор чист и свеж. Тем не менее, все равно, когда возвращаешься мыслями в прошлое, то и дело взор сознания затуманивается эмоциями, а их не должно быть. Оставляя записки для потомков, я по нескольку раз, охватывая прожитое, заново проживаю жизнь. В процессе работы я становлюсь менее зависимым от эмоциональных проявлений, более устойчивым и сильным. Я часто улыбаюсь себе, тогда еще молодому мужчине, который без устали ходит лесными тропами, заботясь во многом только лишь об одном: как бы не попасться в ловушку, устроенную врагами.

Также меня в те годы, когда по следам шли воины, желающие меня убить, волновал вопрос детей и женщин. Что ни говори, а они не могли идти так быстро, да еще и без отдыха. Хуже всего, когда ты все явственнее ощущаешь, как круг врагов вокруг тебя сжимается, а петля, накинутая на тебя, все туже затягивается. Выхода, как кажется тебе, нет. В роли загоняемой дичи, скажу по собственному опыту, труднее всего находиться. Почему? Опять-таки, ты, если не подготовлен и не имеешь достаточной внутренней крепости, попросту ломаешься еще до встречи с врагом. В данном случае ты жив, еще ходишь, но, по сути, уже мертв и принесён в жертву врагами. Черный ворон все шире расправляет над тобой свои крылья. Ты силишься увидеть чистое небо над головой, а его нет. Изо всех сил, иногда переходя на бег, ты передвигаешься по лесу, но отчетливо осознаешь, что это на самом деле тебе не поможет.

Вышло так, как и договорились мы с Белогором, я был поздним утром у Мирогарта. Дуб приветливо шумел, как будто радовался, что видел под своей кроной такое большое скопление народа. Белогор сидел под дубом в окружении женщин и детей. Волхв прибыл на место с родичами ранним утром. Все остальные мужчины, кроме двух его помощников, находились в дозорах. Белогор тогда был по-особенному тих и спокоен. При виде меня на его лице мелькнула и сразу же погасла усмешка.

– Ты раньше, чем я думал, но это все равно ничего не решает, – уведомил он о складывающейся ситуации.

– Что случилось?

– Путь к Киеву нам отрезан. Один из отрядов движется к нам от города. Еще один отряд, им руководит Бурат, прижимает нас к Славуте. Снизу Идвар подходит. Деваться, если ничего не придумать, нам некуда. Пощады, как понимаешь, нам не будет…

– Женщины и дети, – оглянулся я на Зарицу и других женщин, – быстро идти не смогут.

Белогор молчал, только в глазах его время от времени мелькали веселые искорки, как будто волхв знал, что надо делать и это знание доставляло ему некоторую радость. Я знал, что в глазах волхва то и дело мелькал, то разгораясь, то затихая, огонь воина. Да и сам волхв мало чем был похож на волхва. При виде Белогора, несмотря на годы, сразу же возникало впечатление, что перед тобой предводитель небольшого варяжского отряда. Да и одет Белогор был подобающим образом. В руках у него был меч, а за поясом висел топорик. К дереву был прислонен щит. Под стать ему были при оружии и два помощника. Оба щурились, глядя на меня. В их молчании я почувствовал готовность сражаться и сделать все для того, чтобы отбиться или дорого отдать свои жизни.

– Надо дойти до укромного места, – обратился Белогор к женщинам и детям, пришедшим со мной, уведомляя их о ситуации. – Здесь недалеко. Там отдохнете, а тебе, – волхв перевел взгляд на меня, – предстоит пройти испытание.

Я едва заметно кивнул, обозначая этим свою готовность. Белогор снова еле заметно усмехнулся, тепло смотря на меня, и возвестил:

– В данном случае если не все, то почти все зависит от тебя. Я тебя не смогу прикрыть. Первый твой экзамен на зрелость и умение постоять за себя с мечом в руках.

– Что ты придумал?

– Доведем женщин и детей до укромного места, там и расскажу.

Путь не занял много времени. Ближе к полудню мы с Белогором сидели в укромном месте в густом подлеске. Волхв, слегка щурясь, как от солнца, хотя в тени подлеска было даже сумрачно, неспешно вел речь, излагая план, который, как он говорил, был единственной нашей надеждой на жизнь при его успешной реализации. Когда Белогор закончил, он перевел взгляд на меня и спросил:

– Не дрогнешь?

– Выхода у меня другого нет.

– Выход есть всегда, в том числе сдаться, но я его не рассматриваю.

– А захочет ли Идвар со мной сразиться?

– У изирков свои понятия о чести. Пусть они несколько изменчивы, но они есть.

– И его помощники сдержат слово?

Белогор слегка кивнул, подтверждая мою догадку.

– Для таких, как Идвар, главное, в момент смерти не жизнь, а то, куда он попадет после смерти. Смерти он не боится. Он ждет ее. Более того, смерть от руки достойного противника – ему самая большая награда. Валгалла ждет его. Прийти туда надо достойно. Идвар берсеркер, но его способности тяготят его. Ему сорок два. Он на пике силы и опыта. Идвар побывал во многих поединках и выжил. Кроме этого он пролил кровь многих жертв, посвящая ее Одину. Его служение этому существу можешь прервать ты. Наша с тобой проблема в том, что не получится пройти мимо. Нас окружили. Силы неравны. Справившись с Идваром, мы возьмем его ладью. Изирки нам помогут.

– С чего им это делать?

– Клятва и слово. Их должны будете дать и ты, и Идвар.

– Что за клятва?

– Если ты проиграешь, то женщины и дети, все мы – добыча изирков. Нас в лучшем случае продадут в рабство, а в худшем – поглумятся и убьют или продадут где-нибудь в Суроже, значения это, впрочем, особого не имеет для нас. И я, и ты будем в это время мертвы. Жизни нам не подарят. И погибнем мы, уйдя из жизни путем кровавого ритуала. Надеюсь, ты не допустишь такого исхода.

Я сглотнул. Только тогда я понял, насколько шатко наше положение.

– Ответственность не должна давить, лишь придавать силы, – напутствовал Белогор. – Со мной Идвар вряд ли согласиться сразиться в поединке.

Едва заметная усмешка мелькнула и сразу же погасла на лице волхва.

– Почему? – вырвалось у меня.

– Силы наши с Идваром примерно равны. К тому же я знаю, как сражаться с берсеркерами. Но главное даже не это…

Волхв замолчал, устремив взор на меня, при этом глядя мимо моих глаз, предлагая мне таким образом самому дать ответ на возникший вопрос.

– Скорее всего, Идвару даны прямые указания, кого первым лишить жизни, – обоснованно предположил я.

Белогор только лишь кивнул. Его лицо было одновременно и серьезным, и суровым, но в то же время на нем брезжила усмешка, пробивавшаяся в глазах воина. Все-таки, глядя на Белогора, у меня в данный момент не поворачивался язык назвать его волхвом. Передо мной сидел предводитель отряда, которому безоговорочно подчинялись все мужчины поселений, находившихся в Сважье.

– Ты первый. Я выступаю сразу после тебя. Гвирда перед тем, как покинуть Русь, «замолвил» за нас словечко, доверив дело нашей ликвидации в надежные руки. Он пообещал только лишь за увечья немалую сумму золотом. Мимо этого варяги не пройдут.

– А обещал против нас вражду не раздувать.

– Зря ты обижаешься или в чем-то упрекаешь Гвирду. Он никого подстрекать не будет прямо. А кто ему мешает намекнуть невзначай в разговоре, что заплатит звонкой монетой за наши с тобой головы, но особенно за твою? Никто. И это не считается прямой работой против нас. Формально данной клятвы не нарушал Гвирда.

– Но он обещал гривны и золото за наши смерти!

– Особенно за твою смерть раньше указанного срока.

Я непонимающе посмотрел на Белогора. Волхв вздохнул, отложил в сторону топорик, на который опирался, уперев древком в землю и, сидя на упавшем дереве, пояснил:

– Линия твоей жизни и судьбы, как я вижу ее сейчас, суммарно в любом случае оканчивается где-то в возрасте за девяносто лет. Это в любом случае тот срок, который ты можешь прожить, имея должную подготовку. Его ты можешь увеличить, укрепляя себя, – волхв прищурился, прикидывал, сколько же еще я могу прожить и возвестил после размышлений: – На двадцать, а то и тридцать лет. Это зависит от того, как ты сможешь организоваться и найти для усиления позиции силы и время, обрести знание, как это правильно сделать. Ведь ситуация с годами вряд ли улучшится…

– В будущем волхвы, как и сейчас, будут гонимы?

– Лишь некоторые из них, – слабо усмехнулся Белогор.

– Как мы?

– Честно, я не вижу, чтобы у тебя были проблемы с соображением. Почему ты спрашиваешь меня о том, что и так понятно? Ты не видишь на что рассчитывают Гвирда и Вражень, их помощники, даже тот же Вегул?

– Время Аскольда закончится бунтом русичей.

– Это да, но главное, кто возглавит сход волхвов-радетелей. Если это место займет Вегул или кто-то из ставленников Гвирды и Враженя, их группы, тогда Русь ждут трудные времена. Нужен другой волхв – глава волховского схода и Руси. Ты понимаешь, о чем я толкую?

– На меня намекаешь? Но до того времени еще столько лет пройдет.

– Ты и оглянуться не успеешь, как встанет такой вопрос. Время очень быстро летит.

– Я не готов.

– А кто тебе мешает это делать, не готовясь?

– Как?

– Никто тебе этого не подскажет. Знание родится внутри тебя или придет в процессе размышлений. С этими вопросами к ведущим не обращайся. Все равно ничего не скажут.

Белогор намекал на ведущих Чертога, на Дарза и Ладицу. Честно говоря, я уже год не выходил на Чертог, учитывая постоянно ухудшающуюся ситуацию. Но в момент беседы эта ситуация казалась мне наихудшей. Никогда я еще не попадал в жизни в такую, как считал, переделку. Об этом я Белогору и сказал:

– Ты говоришь о будущем, когда, если Идвар согласится на поединок и победит меня, в этом нет необходимости.

Ответ Белогора удивил меня.

– Твоя слабость не в навыках владения оружием. В этом ты точно не уступаешь Идвару, как в ловкости и в силе, так и в выносливости. Ты слаб внутренним убеждением. Заметь, что ты сейчас сделал. Ты не только допустил возможность своего проигрыша, но ты почти согласился с этим, проявив бессилие и почти согласие с таким исходом. Это прозвучало в интонации твоего голоса. Ты не готов к поединку. Что нужно тебе, чтобы обрести очень быстро внутреннюю готовность к бою?

Белогор замолчал, ожидая ответа.

– Мне нужно проявить силу и уверенность в том, что я справлюсь.

– Так проявляй. И как ты это будешь делать?

Я повел плечами.

– Только не надо накручивать себя и повторять: я выиграю, я обязательно одержу победу. Эти слова ничего не дают для подготовки.

– Что же делать?

– Хуже всего, что ты знаешь что, но в нужный момент не вспоминаешь это знание. В этом на самом деле самая большая проблема каждого. Речь идет не только о нашей жизни и смерти. О детях и женщинах надо позаботиться, а тебя судорожит. Таким беззащитным и слабо соображающим ты никому не нужен. Необходимо, чтобы ты в нужный момент собирался, а не хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Глаза прикрой, расслабься, услышь себя и свою силу. Твой организм, весь ты без остатка организовываешь слушание и видение себя внутренним взором так, чтобы твой организм максимально подготовился к схватке, как бы и где бы она не происходила.

Прошло минут десять, после чего мои глаза сами по себе раскрылись. Белогор сидел все также напротив меня. В его глазах играла усмешка, хотя лицо воина было суровым.

– Так-то лучше, – охарактеризовал он проведенную мной работу. – Нам с тобой нужно войти в состояние повышенной чувствительности, зрячести и слышимости, а потом реализовать данное преимущество. Я не вижу иного выхода.

Прошло еще минут десять. Мы с Белогором все также сидели друг напротив друга.

– Что слышишь и видишь? Что чувствуешь? – едва слышно спросил волхв.

– По нашим следам идут. Впереди крадутся разведчики, за ними выступает Идвар. С ним воинов пятнадцать.

– Двенадцать, – уточнил Белогор. – Один проводник и четыре разведчика.

– Движутся в среднем темпе. Особо не спешат.

– Темная сила проявляет себя. Черный ворон распростер над нами крылья. Пока что он не накрыл ими нас, но все же заслоняет небо. Мы – его жертва. Кольцо сжимается. Твои действия?

– Надо дождаться дозорных.

– Ты медлишь там, где нет нужды это делать, не используешь то, что имеешь в конкретной ситуации. Это больше всего смущает меня. Значит, я не подготовил тебя надлежащим образом.

– Ты полагаешь, что я могу получить точную информацию обо всех трех отрядах без дозорных?

– Я сопровожу твое радение. Нам нужна точная информация в отношении того, кто в данный момент и в ближайшее время из врагов нам будет представлять наибольшую угрозу. Попробуй сделать то, что знаешь и умеешь.

Я снова прикрыл глаза, погружаясь в тишину здешних мест, в лесное царство, слыша и видя, чувствуя опасность. Какое-то время я мало что воспринимал. Неясные шорохи и звуки, чьи-то неясные лица и контуры фигур виделись мне. Я слушал лес, охватывая и пронизывая его своим сознанием, но особым образом так, как меня учили. Внезапно я увидел ситуацию сверху, как будто я был птицей, летевшей в вышине над бескрайними лесами и полями, над Славутой, неспешно катившим свои воды к морю. Взор охватывал все большую ширь. В какое-то время я вдруг осознал, что вижу лесных жителей. Перед взором представали и лоси, и медведи, косули и олени.

«Надо бы увидеть людей», – подумалось мне. Что я тогда сделал и сам не знаю. Видимо, мое сознание настроилось на нужные мне объекты и само выделило их из обстановки, в которую я погрузился. Внезапно я увидел картину, которая побудила меня задуматься. Едва заметной лесной тропой вслед за проводником шли варяги. Впереди крались разведчики. Местность, где они проходили, была знакома мне. Я открыл глаза и сказал точное местонахождение отряда Идвара.

– Теперь сориентируйся на два других отряда, – выслушав меня, подсказал Белогор. – Нам нужно знать их расположение.

Через какое-то время я справился и с этим заданием. В глазах Белогора промелькнули веселые огоньки.

– Видишь, кое-что ты все-таки можешь, если тебя направить. Однако я не всегда смогу помочь…

Что имел в виду Белогор, стало мне понятно через полгода. Пока же я сделал вывод на основе полученной информации:

– Идвар с варягами в полудне пути. Они к нам ближе всего. Не торопятся.

– А чего им спешить и куда? Ловушка уже захлопнулась.

– Лес большой… – начал я и умолк, сообразив, что с детьми и женщинами можно и не проскочить между отрядами.

Белогор усмехнулся.

– Прыткий ты там, где прыткость не нужна. Что будешь делать?

– Ты же предложил план. Его и будем выполнять. Я думал, что удастся по лесным тропам проскочить, но можно не успеть это сделать. В каждом отряде есть помощники от Враженя. Они нас чуют и отряды направят по следам, если будем прорываться.

– Да, Вражень и его помощники клятвы не давали, – согласился со мной Белогор.

Он молчал и я, по привычке ожидая команды, смотрел на волхва, признавая его старшинство.

– Слушаю тебя. Ты главный. Определяй, что нам делать дальше. У нас всего восемь воинов, не считая нас с тобой, зато вчетверо больше детей и женщин.

Я молчал. Белогор, что было видно, точно желал дождаться моего ответа.

– Надо, как ты и говорил, идти навстречу Идвару и варягам, – изрек наконец я, но волхв никак не реагировал, предлагая мне продолжать. – Мы ближе к вечеру подойдем к месту, где варяги станут лагерем. Тогда, выбрав момент, попытаемся неожиданно напасть на стан, чтобы, как ты и говорил, взять в плен Идвара или кого-то из его помощников. Женщины и дети пока здесь побудут или перейдут в другое место. Там они нас будут ждать. Мы, я чувствую, справимся, тогда вернемся за ними. Выступать надо будет уже сейчас. На счету каждый миг, пока солнце встает.

– Нет у тебя плана действий. Нет и предвидения. Ты рассчитываешь только лишь на удальство и на неожиданность. А этого, по себе знаю, для успеха слишком мало, – отозвался Белогор после паузы. – Нет в твоих словах того, что позволит нам одержать победу. Я ведь намеренно всего, когда план излагал, не говорил. Ты повторил лишь общие наметки, мало дополнил их, не поразмыслил, в чем наша сила и выгода, когда его выполнять будем.

– На месте разберёмся.

– Будет не до разбирательств, как к варягам подойдем. Или ты думаешь, что они в военном деле ничего не смыслят и в наших лесах гости? Почуют нас. Что делать нужно?

– Нам срочно выдвигаться вперед. Векша и Светлав поведут женщин и детей в укромное место, к примеру, вглубь леса к Сварожьей дубраве.

– Точно толку с тебя не будет, если не образумишься вовремя, – вздохнул Белогор. – Куда-ты мчишься на встречу смерти? Что учесть нужно?

– Я по лесу неслышно хожу. Варяги не почуют.

– Слабые места, илья (ученик волхва), кто будет просматривать? Об этом ты позабыл.

Я вздохнул.

– Только с умом смотри, – наставлял Белогор. – Слабости и особенности поведения и действий есть у каждого. Нам нужно знать слабости Идвара и ближайших его помощников. Без этого – лишь жизни свои загубим и родичей подставим под удар.

В общем, я еще где-то полчаса просидел с Белогором, проясняя ситуацию, обмениваясь мнениями. После чего мы и еще двое наших помощников, один от меня, а другой от Белогора, отправились навстречу к врагам. Идвар и воины под его началом были в тот момент ближе всего к нам. Быстрым шагом до них было четыре часа хода, может, чуть больше. В принципе, я бы на месте Идвара рискнул бы и направился прямо к нам, рассчитывая напасть еще до захода солнца, но варяг не спешил. Белогор, когда я спросил, почему Идвар медлит, сказал, усмехнувшись:

– Наверняка действовать хочет. Сам понимаешь, места здесь все-таки для варягов незнакомые. Им надо лагерь разбить к вечеру. Идвар побаивается, что, отчаявшись, мы можем на него напасть, используя лучшее знание местности. Сколько воинов у нас он знает примерно. Пока что волховские места нас прикрывают. Чужие здесь варяги.

Я вынужден был с Белогором согласиться. Варяжского предводителя можно было понять: он не хотел терять воинов, снижал риск потери, действуя осмотрительно. Несмотря на то, что Аскольд выдал ему карт-бланш на кровавую работу, Идвар не спешил действовать нахрапом. Непростые отношения у него были с тем же Буратом. Не могу сказать, что враждовали между собой эти люди, но особой приязни друг к другу у них не было. Каждый хотел заработать, но при этом с минимальными потерями. Если бы не было средств и вознаграждения, я точно скажу, не стали бы варяги, рискуя жизнью, по лесам да перелескам рыскать в поисках добычи. Опасно это было. Стрела могла прилететь из любого места. Пока подобных случаев не было, но Идвар отчетливо осознавал, что вскоре они точно будут.

Более того, накануне нашей с ним встречи варягу приснился вещий сон. Проснулся он во сне возле камня, на котором сидел ворон. Отодвинув плащ, которым варяг накрывался, Идвар оторвал тело от земли, присев. Птица, сидевшая прямо перед ним на большом камне, увидев, что варяг пробудился, слегка повернула голову, посмотрев на него пристально и с интересом. Ворон был покровителем Идвара, поэтому при его жесте варяг усмехнулся и произнёс:

– Раз ты здесь, то у тебя важная весть. Иначе бы не беспокоил.

Ворон внешне никак не отреагировал на слова Идвара, сделав вид, что занимается важным делом. Он клювом что-то пытался достать из верха крыла, по крайней мере, такое впечатление сложилось у Идвара.

– Что молчишь? С чем прибыл?

Птица, наконец, как бы услышав призыв Идвара к действию, повернула голову к варягу, пристально так посмотрела на него и взмахнула крыльями, как бы собираясь взлететь.

– Полагаешь, что мне надо уходить из этих мест? – по-своему понял жест ворона Идвар. – А как же Велес и Белогор? Плата за них назначена большая. Можно несколько лет безбедно жить мне и воинам, если, конечно, плату тратить не всю сразу.

Ворон в ответ снова засунул клюв под крыло, намереваясь что-то оттуда достать.

– Помощь тебе нужна?

– Больше тебе, – неожиданно раздался голос, от которого Идвар слегка вздрогнул, такой он был надтреснутый и сухой.

– Я не откажусь от дела. Кем я буду перед воинами?

– Велес тебя обманет. Велес и его учитель-варяг. С ним в бой не вступай. Проиграешь.

– Я берсеркер.

– Это не поможет.

– Гвирда за Велеса дает очень много в дополнение к княжеской плате.

– Я тебе сказал, что делать, если хочешь жить.

– Не идти по следу? Дать Бурату или Жигеню сделать дело?

– А я не уверен, что они справятся. Промахнуться могут. Волхвам в здешних местах каждый кустик знаком.

– Ты знаешь, что, прибыв на место, не отступают. Это – не мой путь.

– Хочешь войти в Валгаллу с мечом в руках?

Идвар вздрогнул, но справился с собой, а потом спросил, хмурясь:

– Почему так считаешь?

– Ты подошел к камню. Он подо мной. Тебе предстоит выбор. Пересечения твоей линии жизни и линий жизней Велеса и Белогора не избежать. Ты многое можешь и многому научился, но в этот раз ваша встреча не принесет тебе богатства. Ты поставишь жизнь, как ставку. Ты можешь выиграть, но очень большая возможность проигрыша. Я лишь советую. Ты решаешь, что тебе дальше делать.

Идвар задумался. Он прекрасно понимал, что никто просто так, без серьезных на то причин, не будет к нему в виде ворона приходить во сне и советовать, что делать, а что нет.

– Ты поможешь мне силой? – поразмыслив, спросил варяг.

– Да, но это может не сыграть решающей роли.

– А скажи, что ты видишь, я войду в Валгаллу с мечом, чтобы пировать за одним столом с богами?

– Последние секунды жизни ты встретишь с мечом в руках.

Улыбка озарила лицо Идвара.

– Ты порадовал меня.

– Но ты этого не сделал в отношении меня. Мне нужен ты живой, а не мертвый, но с мечом в руках.

– И как тебя понять?

– Задержись на месте. Найди повод это сделать, а не выступай вперед. Ты ближе всех подойдешь к волхвам и к их семьям. Сражаться они будут насмерть. Ты рискуешь проиграть.

– Я во многих битвах участвовал. Ты раньше мне никогда такого не говорил.

– Раньше ты не выступал против волхвов с оружием в руках.

– Неужели у меня меньше шансов, чем у ученика волхва?

– Они примерно равны, у тебя они даже чуть выше, как я вижу, на данный момент. Не собран твой противник. Нет в нем нужной крепости и твердости, но для того, чтобы ты в любом случае победил, ты обязан превосходить илью в два, а лучше в три раза.

– Я услышал тебя. Сделаю так, как посчитаю нужным.

– Иногда нужно отходить от принятых правил, если хочешь идти дальше.

Сказав человеческим голосом эти слова, птица, каркнув, взмахнула крыльями и, взлетев, скрылась из виду. В это же время Идвар проснулся. Он точно также, как и во сне, откинул в сторону плащ, которым укрывался, зевнул, вздохнул глубоко и медленно выдохнул. Было еще темно. Солнце только-только поднялось из-за горизонта, озаряя земное пространство и возвещая о новом дне. Свет едва брезжил. Днесь только лишь вставал, набирая силу и рассевая светом сумрак ночи. В лесу на поляне, где на ночлег расположились воины, было пока еще темно. Тем не менее, дозорные уже возились возле костра, зная, что им делать. Идвар взглянул на них и усмехнулся. Он уже знал, как поступит. Не мог Идвар внутри себя переступить черту. Ночного советчика он не послушал, приняв решение продолжить идти по моим следам. Такое действие и определило событие, о котором я намереваюсь рассказать.

Все-таки, знаю по себе, когда решение принято, остается только лишь его реализовывать. Тогда с твоих плеч все равно как сбрасывается какой-то груз. Ты знаешь, что делать и делаешь сообразно знанию. Я в те годы был больше человеком действия. Думать особо я не любил, точнее, должной сноровки для этого у меня, не буду скрывать, не было. Все мы в жизни проходим период, когда ветер играет не только с нашими волосами, но и веет в нашей голове. Пьянящее чувство силы, молодости и свободы иной раз наполняет тебя жизненным нектаром и особым очарованием проживания. В такие минуты кажется, что ты можешь все, настолько ты отчаян и отважен. Только проходит это состояние быстро. Тогда голова перестает кружиться, а на смену отчаянности приходит сомнение. Необходима уверенность в своих силах, но без самоуверенности.

Внутренняя трезвость и ясность рассудка, умение вовремя принять правильное решение и мышление – вот состояние, позволяющее во многом четко выполнять задуманное. Именно благодаря этим качествам становятся вожаками и главами отрядов. У меня в те годы нужные качества и умения не были полной мерой наработаны. Идвар опережал меня во многих компонентах. Он был старше и опытнее. Сорок два года при постоянных тренировках, а жизнь варяга была одним большим и сплошным приключением, закалила его. И в данном случае речь идет больше о внутренних способностях и умении их вовремя применять, чем о скорости, ловкости и выносливости. Я сполна за жизнь убедился в том, что выигрывает тот, кто более спор и быстр умом и сознанием, а потом уже всем остальным.

Итак, выслушав Белогора и обговорив с ним детали наших дальнейших действий, я в сопровождении воинов покинул укромное место. Детей и женщин повели на новую стоянку Векша и Светлав, только не туда, куда я предлагал, а в противоположном направлении. Если посмотреть на наши действия сверху, то группа из четырех воинов со мной и Белогором направлялась навстречу Идвару и воинам под его главенством, а дети и женщины следовали за нами, но чуть в стороне, приближаясь к реке. Так они удалялись от двух других отрядов, хотя и подвергались риску. Ведь мы не знали точно, куда проникли лазутчики варягов. Они вполне могли с некоторого времени заметить передвижение по лесу большой группы людей. Тем не менее, в том я четко отдаю себе сейчас отчет, такой ход был единственно правильным в сложившейся ситуации.

Мы вчетвером шли быстро, но по-особому вслушиваясь и всматриваясь в окружающее. Такое состояние между волхвами и их учениками называлось орайн. Оно было сплошным слушанием себя, своих чувств и мыслей, ощущений и всего того, что происходило вокруг нас в природе. Подобная зрячесть была необходима, чтобы первыми заметить дозорных, которые, в чем все мои спутники были уверены, шли впереди варяжского отряда и умело укрывались в лесу, внимательно наблюдая, как и мы, за окружающим. Белогор, как и я, владел на уровне орайном. Тем не менее, усмехнувшись, он предложил первым идти мне. За мной шел Микоша. Он был младше меня на шесть лет, тем не менее, был быстр, свеж и смекалист, также, как и я, хотел стать волхвом, что нас объединяло.

За нами шел Белогор, а замыкал наш небольшой отряд Свирад, друг и помощник Белогора. Был он младше волхва на четырнадцать лет, тем не менее, это не мешало варягам, а Свир также был пришельцем из северных земель, находить взаимопонимание и жить, как братья. Свирад в какой-то мере исполнял обязанности телохранителя Белогора, был умел во владении любым видом оружия, но, как и его старший друг, больше всего любил управляться топориком. У варягов к этому оружию почему-то была иногда даже большая склонность, чем к мечу.

Существовало три основных вида топоров. Первый – на длинной рукояти по длине значительно иной раз превышал длину самого большого меча. Второй вид топоров – средний по длине. Правда с топорищем его длина ненамного, но превышала среднюю длину меча. Также в ходу был маленький топорик, применявшийся преимущественно для метания. Правда, им также можно было вполне на равных отбиваться от меча, если знать приемы.

Белогор и Свирад пользовались топорами средней величины. В их руках они были грозным оружием. Кроме обычного вооружения, к которому я отношу меч, нож и топор, щиты и копья мы оставили, поскольку передвижение с ними по лесу затрудняло ходьбу, у каждого из нас были луки со стрелами. Также в руках у меня и Белогора были дубовые посохи. Ими вполне можно было отбиться, да и для ходьбы иной раз по болотистой местности они были более пригодны, чем, если в руках у тебя было копье.

Мы двигались навстречу отряду Идвара, намереваясь привести в действие план Белогора, который казался мне тогда очень и очень рискованным, но ничего другого я не смог предложить взамен, как и никто из моих друзей или спутников Белогора. Больше всего волновало меня другое: Белогор рассчитывал на меня, а не на себя или на кого-то еще. Так и сказал мне, напутствуя: «Вверяю тебе наши жизни и родичей».

Я шел, слушая себя и лес, а в голове крутилась мысль: «Если не получится, то умру, чтобы не видеть того, что происходит после поражения».

В ответ пришло: «Не о том думаешь. Думай о том, как стать сильнее, а не сдать позиции. Накручивая себя подобным образом, ты в данный момент ослабляешь себя».

Я остановился, вслушиваясь в лесные шорохи. Солнце, устав от дневной работы, неспешно закатывалось за горизонт. До сумерек у нас было еще часа два с половиной, но все-таки день клонился к завершению. Было тихо. Кудесник ветер лишь слегка шевелил листву на деревьях, как будто стеснялся проявить всю свою силу, чтобы поменять погоду. Солнце к осени постепенно умеряло свою силу. По вечерам уже пробирала прохлада. Лес, уставший от летнего зноя, постепенно готовился к осени. Тем не менее, еще не было пожухлой или разноцветной листвы, несмотря на то, что в последнее время не было больших дождей. Жнива прошли. Урожай был собран. Именно эту паузу и выбрали наши враги, зная, что в любом случае нам придется менять место жительства. Наши гонители ко всему прочему еще решили пограбить родичей, которые помогали волхвам. Время для похода было выбрано удачно.

Белогор, пока я стоял, неслышно подошел ко мне. Я почувствовал сзади себя присутствие его силы и повернулся.

«Изъясняемся отсюда только лишь знаками или шепотом», – показал жестами Белогор.

«Тоска нахлынула на меня, – пояснил я, указывая жестами на сердце и на голову. – Ты мне только что направил мысль?»

«Вижу, что у тебя есть другой помощник», – усмехнулся волхв и показал, что дальше пойдет он первым.

Я не возражал. После получаса ходьбы мы вышли на опушку лесочка, за которым находились открытые пространства, а дальше вновь стеной возвышался лиственный лес. Невдалеке была вода. Славута в этих местах рядом с основным руслом рождал много рек, речушек, проток и озер. Местность была живописная со многими укрытиями. Белогор жестом показал мне подойти. Усевшись вместе за кустарником, мы начали беседу. Глядя на меня, Белогор пояснял ситуацию жестами, иногда переходя на шепот. Из его слов явствовало, что рядом, в получасе ходьбы, находится враг.

– Два дозорных идут впереди, – пояснил знаками Белогор. – Мы только лишь слегка переместимся в сторону и займем удобное место, чтобы наблюдать за варягами. Когда они пройдут, мы окажемся позади них. Где-то здесь они станут на привал. Тогда придет наш черед действовать.

– Может, они пройдут далеко вперед?

– Я лучше знаю Идвара и таких, как он. Им нет смысла спешить. Правильнее осматриваться. Лучше разослать в стороны разведчиков, а самым – ожидать.

– Не много ли чести для нас?

Белогор мое замечание оставил без ответа. Взглянув на меня, он лишь вздохнул и повел головой.

«Ты не готов к поединку», – слегка хмурясь, мысленно произнес он.

«Я все сделаю…»

«Умолкни и держи сознание чистым», – жестом показал волхв.

«Почему тогда ты рассчитываешь на меня, если я не готов?»

«Утро и день все расставят на свои места», – скупо усмехнулся Белогор.

Я лишь глубоко вздохнул.

– Готовься постоянно так, как можешь и умеешь, – обозначил жестами волхв слова.

«Я не думал, что так повернутся события, – мысленно оправдался я. – Надо было раньше уходить из Сважья».

Белогор в это время поднял руку, вслушиваясь в тишину. В его глазах при этом промелькнули озорные огоньки.

– Разведчики, – жестом обозначил волхв, поглядывая на нас.

Ждать пришлось недолго, хотя мне показалось, что прошли часы. Укрытие, в котором мы находились, располагалось на возвышенности, покрытой лесом. Здесь мы и притаились. Хуже, как я считал, было то, что разведчик, а им был варяг, всматриваясь и вслушиваясь в окружающее, внезапно направился к нам. Видимо, он решил, воспользовавшись ситуацией, осмотреть хотя бы часть местности с возвышения.

«Не трогать гостя», – знаками показал Белогор.

Мы замерли, укрывшись в зарослях. Варяг, неслышно ступая, выбрался на возвышенность, огляделся, принюхался, постоял, а потом, видимо убедившись, что вокруг тихо, направился к своим. Мы вздохнули с облегчением. Более того, после его ухода, убедившись в том, что можно беспрепятственно совершить переход, мы с Белогором снова изменили местоположение, надежно укрывшись.

Скажу лишь, что мы дождались гостей. Прошли они рядом с нами в шагах сто. Можно было бы, неслышно подползши, атаковать, но Белогор сразу отмел этот план. Да, мы могли взять три-четыре жизни врагов, поразив их стрелами, но в таком случае нас ожидало кровавое выяснение отношений. И я могу сказать точно, что среди нас были бы в таком случае и убитые, и раненые. А ненужной крови в данном случае Белогор хотел избежать.

Как Белогор и ожидал, варяги во главе с Идваром расположились невдалеке лагерем. Разведчики были отправлены примерно за час до захода солнца во все стороны, чтобы осмотреть местность. Идвар не предполагал, что кто-то из волхвов или их помощников отважится на какие-либо открытые действия против него, но меры безопасности все же соблюдал. Волховские были вокруг места, а раз так, то могло произойти все, что угодно. Чуял, тем не менее, Идвар, что должно было случиться что-то из ряда вон выходящее. Более того варяг знал, что разведчики угрозу не обнаружат и не распознают. Знание это с некоторого времени было с ним, как и необычная тоска, внезапно проявившаяся на сердце. Так противно и грустно Идвару давно не было.

«Как будто с жизнью прощаюсь», – подумалось ему, но виду варяг не подал. Все воины под его началом должны были видеть, что у вожака все впорядке, что он знает, куда следует и что ему делать на месте. Лишь Ругар, первый помощник Идвара, когда воины начали обустраивать лагерь, сделал жест, показывая, что хочет поговорить. Когда воины отошли в сторонку, Ругар, искоса глядя на Идвара, честно признался:

– Тоскливо мне. Чую боль утраты. Может, вскоре будет свидание с богами?

Ругар намекал на смерть, на то, что вскоре он или кто-то из варягов, войдя в Валгаллу, когда тонкие тела отделятся от физического тела, сядет за один стол с ними.

– На меня тоже нахлынуло, – не стал скрывать Идвар.

– Сон мне приснился прошлой ночью, – решил поделиться Ругар с Идваром видением. – Видел я молодого волхва или его ученика. Он наблюдал за нами. Волосы у него не русые, а золотистые. Силен.

– Велеса видел, – сразу определил Идвар, криво усмехаясь. – Нам его убить надо. Много выручим за смерть. Мне предлагали пленить, но лучше принести в жертву. Боги порадуются. Мы выполним то, ради чего живем.

– Ты тоже во сне был. За тобой я видел ворона. Он прикрывал тебя крыльями.

– Моего покровителя видел. И что?

– Ты выглядел плохо. Лицо твое заслоняла тень. Я увидел сквозь него смерть в виде старой женщины, которая прядет пряжу. Не к добру это. Можешь встретить смерть.

– И что ты предлагаешь? Идти назад?

– Не знаю, – вздохнул Ругар. – Не радуют меня здешние края. Тоскливо, хотя, как для жизни, места здесь лучше, чем у нас. Можно сеять и пахать.

– Решил изменить призванию? Так уже поздно.

– Не об этом я. Тревога на сердце, хотя нет видимой угрозы. Чутье меня никогда не подводило.

– Волхвы и их помощники рядом, – еле слышно обмолвился Идвар.

– Вот и я о том же.

– Разведчики их не обнаружат. Умеют волхвы ходить и прятаться. К тому же Белогор их обучает. Сам варяг. Очень силен и опасен. Я считаю, что он опаснее Велеса, но дирхамы нам за Велеса обещали дать…

– Ты думаешь, что волхвы решаться на нас напасть? А сколько их?

– Нападения не будет, по крайней мере, сейчас, – поразмыслив, сделал вывод Идвар. – Что-то мне подсказывает, что мы уже могли бы принять бой, но волхвы-радетели не хотят крови. Их путь отвергает кровавые жертвы, ритуалы и напрасное пролитие жизны. А Жизна, как они считают, в крови.

– Странные взгляды. Кому кудесники служат?

– Этого точно никто не знает. Сами себе.

– С пернами все понятно. Есть Перун. Есть его почитание. Есть жрецы, которые могут связаться с Перуном или, владея его силой, что-то сделать. Примерно тоже с другими богами. Одни волхвы-радетели заблудились в нашем мире. И их, как я вижу, надо вывести из блуждания. В этом князя я поддерживаю, тем более, что за это платят.

Ругар оскалился, а шрам на его лице, проходящий от глаза до подбородка, еще больше подчеркнул недобрую усмешку. Тень нашла на лицо Ругара.

– Не так-то просто будет добраться до ведущих волхвов. Гвирда ушел. Раньше он был советником, а сейчас передал дела Итахору. С ним я говорил. Хитер, себе на уме, но платит. Гвирда дальше видел. Он намеренно от дел отстранился. Говорили, что сын его приемный, Вегул, проиграл поединок Белогору. Волхв мог его убить, но оставил жить. За это Гвирда обязался не трогать ведущих волхвов десять лет. С того момента и года не прошло. Еще больше девяти лет ждать осталось.

– Так клятва, данная волхву, ничего не значит, – выразил свое видение вопроса Ругар. – Я бы не соблюдал. Зачем себя связывать?

– Много ты знаешь, – после паузы ответил Идвар. – Гвирда хитер и умен. Нос по ветру держит, вот и умыл руки, а на нас кровавое дело оставил.

– Тебе не нравится?

– Мне, как и тебе, тревожно. Знаю, что даже если мы скажем всем, чтобы внимательно за лесом наблюдали, все равно нас проведут. Чую запах чуждой нам силы. Пока она еще не проявляла свое действие, но все впереди.

– Рассуждаешь так, как будто мы ничего не можем сделать.

– Можем, но наше действие учтено.

– Это как?

– Всем скажи быть наготове. Будет нападение. Когда оно произойдет, не знаю, но точно знаю, что это случится.

– А ты? – слегка прищурился Ругар, глядя на Идвара.

– Мне нужно одному побыть. Недолго. Ты мне, как брат, – положил Идвар руку на плечо Ругара.

– Мне не нравится твое настроение. Такое ощущение, что ты со мной прощаешься.

Идвар только лишь печально усмехнулся и оправдался:

– Нахлынуло. К воинам иди. Я сейчас буду.

Ругар ушел, а Идвар отошел чуть дальше в лес. Укрывшись за деревьями, он присел, подстелив плащ, на упавшее дерево. Идвару нужен был совет, поэтому он обратился к своему заступнику и ведущему. Проговорив положенные слова, Идвар прикрыл глаза и начал слушать себя и окружающее пространство. Внезапно внутренним взором он увидел темное облако, из которого появился силуэт мужчины в плаще. На плече мужчины был его неизменный спутник – крупный ворон, который изредка поворачивал голову в сторону. Внутренне Идвар усмехнулся. На его призыв покровитель вышел очень быстро, что говорило о том, что ему не безразлично, что случится с варягом.

Тень между тем начала наполнять пространство, расширяя свое присутствие в нем, охватывая и пронизывая его темной дымкой. Фигура мужчины в длинной одежде с накинутым на голову капюшоном от плаща между тем приблизилась. Какое-то время Идвар и тень, представшая перед ним, молчали. Первым беседу начал Идвар, поскольку он явился инициатором вызова.

«Ты быстро явился».

«Время такое, что на потом мое явление нельзя откладывать».

«Я чую, что где-то рядом волхвы и их помощники».

«Ты не послушался моего совета. Почему?»

«Я сделал шаг. Не мог не сделать. Воины меня бы не поняли».

«Ты на краю бездны, если вовремя не сумеешь отойти от пропасти».

«Я не боюсь смерти. Я уже ждал ее, как избавительницу, но она обошла меня».

«Вопрос не в смерти, а в том, что будет после нее».

«Я хотел бы пировать в Валгалле за одним столом с богами…».

«Ты хочешь того, чего нет. Ты мне нужен здесь, а не в Валгалле. Ты мой помощник, мои глаза и уши, мой меч и топорик. Я не хочу, чтобы ты погиб, а это может случиться».

«Почему ты говоришь так о Валгалле? Каждый воин хотел бы…».

«Ты – не каждый. Ты во многом готов услышать то, что мне нужно тебе сказать, но позже. Должно пройти время, а за это время ты не должен погибнуть».

«Ругар…».

«Он слишком молод и неразборчив в средствах и действиях, чтобы услышать и увидеть меня, тем более следовать советам. Даже ты не хочешь к ним прислушиваться. Что говорить о твоем спутнике и друге?»

«Я чую, что каким-то образом нас проведут. До сумерек мало времени, но я знаю, что нападать наши враги сейчас не будут. Они выждут до рассвета. Я увеличу охрану, но это, как я чувствую, не даст нужных результатов. Что посоветуешь ты?»

«Твой противник молод. Будет бой. Точно я не знаю, как он произойдет, но столкновение силы неизбежно. Результат поединка неясен, но жизнь твоя в опасности. Я могу сказать, что в данный момент шансов победить врага у тебя больше, но кто знает, может, они снизятся к утру».

На лице Идвара появилась усмешка.

«Я готов принять бой».

«Ты можешь его избежать, пойти дальше, но в любом случае в твоём отряде будут смерти. Я вижу тех, кого возьмет к себе Валгалла или их души и дух вознесутся вверх, а бренные оболочки будут блуждать в здешних местах, пока не разложатся».

Идвар слегка повел плечами. Такой исход не радовал его.

«Чужие места. Я не хотел бы, чтобы кто-то из воинов не попал в Валгаллу».

«Валгалла – лишь слово. Я хочу, чтобы ты жил, но ты этого не хочешь».

«Ты никогда раньше со мной так не говорил, не позволял мне усомниться в том, что есть. Что изменилось?»

«Ты становишься другим. Вскоре, если выживешь, я смогу тебе открыть не одну тайну, но для этого надо не погибнуть».

«Я слышу лязг мечей. Будет бой. Это радует мое сердце. Еще многих наших врагов я могу принести в жертву Одину и не ему одному. Ты направишь ко мне силу, когда это надо будет сделать?»

«Главное, чтобы ты смог ей распорядиться нужным образом».

Улыбка появилась на лице Идвара.

«Ты не покинул меня, как и сила. Хочешь еще что-то мне сказать?»

«Предложение может быть очень заманчивым, но тебе не стоит на него соглашаться. Это все, что я знаю. Если сделаешь это, проживёшь долгую жизнь. Если поступишь по-иному, я ни за что не ручаюсь».

«Что за предложение?»

«Прощай. Я сказал достаточно. Пришло время тебе думать».

После этой мысли Идвар, увидав, что беседа закончена, а темное облако начало сворачивать свое присутствие в пространстве и времени, медленно открыл глаза и приподнял голову вверх, посмотрев на небо. Варяг расправил плечи, вздохнул и неспешно встал, слегка разминаясь, водя плечами и головой. Несмотря на беседу, ему почему-то стало веселее на сердце. Идвар и сам не мог понять почему, но стало легче, как будто с плеч исчез ранее носимый им груз.

Неслышно ступая, Идвар направился к воинам. Его суровый, но собранный вид, огонь, горящий в глазах, побудили варягов к вопросам. Эти молчаливые люди, чья жизнь была трудной и полной опасностей, ценили силу и своих вождей, поскольку в них, как им казалось, было собрано все самое лучшее. А этим лучшим были качества и особое отношение к себе и к врагам.

Да, я не могу сказать, что подобное отношение было правильным, в особенности к волхвам и их помощникам, но воинские качества, нарабатываемые неустанным трудом на протяжении всей жизни с детских лет, всегда ценились, равно как и смекалистость, умение своевременно принять правильное решение и быть готовым в любое время отразить удар.

Взглянув на воинов, Идвар усмехнулся. Уперев руки в боки, он какое-то время смотрел на их работу, а потом сказал:

– Завтра у нас будет работа. Чую, мы встретим волхвов и воинов, сражающихся на их стороне. Может, эта встреча произойдет не так, как мы себе это видим, но в любом случае она будет.

– Ты чуешь, что прольется кровь? – спросил Градлих, еще один друг Идвара.

– Да, кровь прольется, – вздохнув, как будто его сердце не радовала эта весть, подтвердил Идвар, поглядывая на воинов, которые приостановили свою работу, слушая его. – Ругар вас предупредил. Я дополню: враг уже здесь. Будьте внимательны. Может произойти все, что угодно.

Сказав это, Идвар подошел к костру, который уже был разведен, с тем, чтобы перекусить, хотя совсем не это дело заботило его тогда. Предупреждение покровителя занимало ум варяга. Идвар и сам чувствовал, что подошел к точке, после которой его жизнь или обретет новое продолжение, или завершиться. Чувство, что так и будет, с новой силой нахлынуло на него. Идвар, не мигая, смотрел на разгорающийся костер, не спешил брать пищу, обдумывая происходящее. В этих бескрайних лесах, местами таких солнечных и полных необычной силы, он не то, чтобы терялся, а оживал. Что-то давно забытое, утерянное им ранее, давало о себе знать, причем делало это вроде бы и не явственно, но, тем не менее, отчетливо.

Идвар видел себя ребенком, которого обучает воинским премудростям отец. Жизнь иной раз проходила перед внутренним взором этого сурового мужчины. Огонь лизал сухие ветки и хворост, радостно пощелкивая при этом, словно радуясь предоставленной ему пище. Вечерело. Сумерки наступали быстро. Солнце, устав от обычной работы, уже почти полностью закатилось за горизонт. В лесу этого не было видно. Ночь еще не наступила, но до ее прихода оставалось не так уже и много времени. К этому времени даже легкий ветерок, который слегка шевелил листву, утих, как будто понял, что и ему пора отдыхать.

«Все решится завтра к утру и утром», – внезапно посетила Идвара мысль. Он усмехнулся ей. «Недолго осталось ждать. Сила со мной», – подумалось Идвару, но это утверждение почему-то тогда не успокоило его. С некоторого момента Идвар знал, что ситуация может повернуться так, как он и вовсе не ожидает.

Идвар и Ругар приняли все возможные, как им казалось, меры, увеличив количество дозорных, но тогда это уже не имело решающего значения. В тот момент уже ничто не могло изменить стремительно надвигающуюся развязку, о чем я расскажу в следующем рассказе. Мне, если честно, несмотря на вражду и противостояние, хочется пояснить потомкам не только нравы и обычаи, принятые в нашем времени, но и передать мировоззрение, доминировавшее среди волхвов, варягов и многих других групп населения Руси. Без этого мой рассказ будет только лишь блеклой копией самого себя и того, что он отображает. Поэтому я подробнее, чем обычно, описываю внутренние состояния героев, их готовность к встрече. Ведь на самом деле в конечном итоге в поединках и противостояниях выигрывает не человек, а настрой, умение в нужный момент проявить лучшие качества, умения и навыки, причем так, как этого не ожидает противник.

Глава 3
Бешенство берсеркера

В то время, когда Идвар и его воины становились на ночлег, все мы вчетвером были не так уже и далеко от места, где расположились варяги. Белогор вел группу в лесном сумраке прочь от стоянки варягов, но в направлении, откуда пришли варяги. Здешние места мы знали, как свои пять пальцев, поэтому не слишком рисковали нарваться на разведчиков. Все они ушли вперед, думая, что мы в другом месте. На такое действие со стороны врагов и рассчитывал волхв. Наконец, в сгущающихся сумерках, когда уже надо остановиться на ночлег, поскольку уже не видно, что под ногами, Белогор замедлил шаг, а потом и остановился, вслушиваясь в окружающее. Мы также остановились, ожидая его действий. Волхв сделал знак. Я сразу же подошел к нему.

– И что скажешь? Где то, что мы приготовили?

– Шагах в двухстах.

– Веди. А то я заблудился.

Я усмехнулся, но сумрак не скрыл мою усмешку. Белогор, впрочем, не стал ничего говорить. После того, как место, заранее приготовленное нами, было найдено, волхв объявил:

– Микоша, костер разжигай из сухих веток. Свир, ты знаешь, что делать.

Варяг только лишь кивнул, положил возле нас оружие и вещи, а сам исчез в сумраке наступающего вечера. Волхв жестом предложил мне присесть напротив него в отдалении от костра, возле которого возился Микоша, что я и исполнил. Какое-то время мы так и молчали, сидя на сложенных плащах друг напротив друга, слушая себя и окружающую природу. Тишину нарушил тихий, но наполненный силой голос Белогора:

– Завтра решающий день. Силы в тебе мало, чтобы справиться с Идваром. Надо готовиться. Я помогу тебе и себе. Выхода у нас иного нет.

– Что делать?

– Мы уже здесь и сейчас делаем все то, что нужно для твоей готовности. Смотри и слушай себя. Наблюдай за тем, что происходит в тебе. Сила не приходит в одночасье. Она – плод постоянной и настойчивой сознательной работы. Ты не берсеркер, на голову которого наваливается то, что убивает его и быстро делает вычеркнутым из мира. Наша сила в сознательном радении. Нет смысла бояться, но принять меры для того, чтобы тебя раньше времени не лишили жизни, и ты справился с противником, необходимо.

Я не буду приводить всего, чем мы занимались. Скажу лишь, что подготовка заняла почти полчаса времени, после чего мы перебрались к костру. Чуть позже, после того, как мы втроем поели и успели переговорить, вернулся из разведки Свир. Он, расположившись возле костра, не спешил начинать беседу. Белогор его тоже не торопил. Свир поужинал разогретым мясом, запил ужин настоем из трав, утер рукой рот, вздохнул и только после этого уведомил:

– Был возле места, где варяги стали на ночлег. Все воины начеку. Идвар их предупредил, что мы вскоре появимся.

На лице Белогора появилась и сразу же исчезла усмешка.

– Пока Идвар меня не разочаровывает.

– Лучше было бы для нас, чтобы он не отдал приказания.

– Этот вариант для нас менее предпочтителен, – не согласился со мной Белогор. – Ожидание выматывает силы, хочешь ты того или нет, даже у испытанных воинов. Усталость и сон все равно сделают свое дело. Не забывай, мы в родных местах, а варяги – нет. У нас преимущество. Надо только лишь умело воспользоваться им. Свир, ты заступишь первым в дозор. Микоша сменит тебя. Микоша, так надо. Ты останешься здесь, а мы втроем пойдем к врагам. Понял?

Микоша кивнул.

– Упрямый ты, – усмехнулся Белогор, глядя на Микошу. – Так сильно хочешь в деле поучаствовать?

Микоша нахмурился, поводил губами, даже как-то сжался весь, показывая, что без него дела нам не будет.

– Что, трудно тебе будет без нас, что ты ежишься и неуютно себя чувствуешь?

Мой напарник только лишь активно закивал, неразговорчив был, а в ответственные минуты иногда замыкался в себе, слова из него не вытянешь.

– Ладно, с нами пойдёшь. Будешь нас прикрывать, но в дело не суйся. Понял?

На лице Микоши расплылась широкая усмешка. Белогор в свою очередь глубоко вздохнул и повел из стороны в сторону головой, добавив:

– Но только при условии, что прямо сейчас заснешь. Свирад проследит. Если этого не произойдет, и ты не отдохнешь, с нами не отправишься.

– Я засну, – почти радостно откликнулся Микоша и сразу же пошел устраиваться на ночлег.

Свирад проводил его взглядом и, когда Микоша заснул, предложил:

– Может, мне не будить его?

– Тебе тоже надо отдохнуть, – не согласился с другом Белогор. – Завтра решающий день. Если удастся задуманное, мы многое сможем изменить и в собственной судьбе, и в судьбе Руси. Мы с Велесом еще поговорим немного, а ты готовься. Наши враги сюда не явятся. Тем не менее, на стороже надо быть.

Свирад вздохнул и ушел. Я, оставшись с Белогором, был тих. Я знал, что завтра мне предстоит полной мерой явить силу, причем сделать это так, как я никогда еще не делал. Белогор также был молчалив. Звездное небо было над нами. Созвездия на нем водили хоровод. Ты поневоле чувствовал свою принадлежность к чему-то большему, чем Земля, когда поднимал взор на небо. Тогда меня звезды мало занимали. Я все думал, как сделать так, чтобы не подвести себя и родичей. Белогор, конечно, о моих думах знал. Он после длительного молчания заметил:

– Тебе суждена долгая жизнь, но после прохождения критической точки. Идвар применит в отношении тебя всю силу, даже ту, которой у него нет.

– Как нет?

– В поединке он подключится к силовому источнику. Сила, которая снизойдет тогда на него, будет намного превышать твою. Особенность ее в том, что она подавляет озар (сознание) и озарение (сознательное действие), вводя любого из нас в пассивное состояние согласия с проигрышным исходом для тебя. Как только ты поддался действию силы, не среагировал, ты уже проиграл. Реализация этой хаотической и несознательной силы опасна не только для тебя, как для противника берсеркера, но и для него самого.

– Мне от этого не легче.

– Что нужно знать тебе, – не обращая внимания на мою реплику, продолжал рассказывать Белогор: – Как только ты замечаешь, что с твоим противником начинает твориться что-то неладное, сразу же вспомни Дарза и Ладицу. Ты, как только проговоришь их имена и формулу, подключишься на нужный тебе силовой источник энергии. Делать это надо не раньше и не позже. Тебе предстоит почувствовать, когда надо это сделать.

– Ты так уверенно говоришь, как будто Идвар уже согласился сражаться со мной.

– По большому счету в данный момент это – вопрос почти решенный. Идвар внутри, хоть он этого и не осознает даже малой мерой, уже дал согласие на такой исход.

– Почему?

– Мы когда-то были знакомы, – не стал скрывать Белогор. – Мысли Идвара и его поведение я знаю. Правда, тогда он был другим воином. Он пока так жестко не стоял на служении у Одина.

– Почему он и его помощники так стремятся пролить кровь?

– Они дали клятву. Таков их путь. Они добровольно взяли на себя обязанность привести к подчинению Одину людей, которые ему пока что не подвластны. Их жизнь отдается ему. Когда кровь орошает землю, проливаясь из раны, таким образом осуществляется подношение жизни кого-либо Одину, Черному Одину, который затмил собой ипостась покровителя наших родов. Один и Черный Один – две разных сущности. Первый когда-то жил среди нас. Он помогал предкам советами. Тем предкам, которые кое-что видели и слышали, а также знали. Черный Один жаждет крови. Энергия, выделяющаяся при ранах, при том, что пускается кровь, – его питание. Ради этого он готов на все. Ему поэтому нужны жертвы, кровавые жертвы.

– Для человека неестественно желать смерти или крови другому лицу.

– А кто тебе сказал, что некоторым варягам дают возможность думать? Они только лишь исполнители. Их путь в конечном итоге – жертва самого себя кровавым богам и их помощникам. Ты понимаешь, что сущности, которым некоторые варяги служат, не боги и никогда ими не были, как не были и ведущими. Если честно, то время варягов сочтено, несмотря на то, что только лишь грядет их расцвет. Внутри они уже покорены и сдали свои позиции. То, что они собой являют – смерть при жизни, путь в никуда. Передо мной стоял когда-то такой выбор. Я мог стать преданным служителем Черного Одина, но вовремя разобрался с некоторыми вопросами, да и были люди, которые пояснили мне что и к чему.

– И ты стал волхвом?

– Это уже было позже, – усмехнулся Белогор. – Тот, кем я был, давно уже умер. Я стал иным. Кровь меня и раньше не радовала, хотя я проливал ее не один раз. Я был удачливым варяжским предводителем, если не погиб и встретился с тобой.

– Как ты думаешь добраться до Идвара и принудить его к тому, чтобы он сразился со мной?

– Это, если знать как, не так уже и сложно сделать. Идвар просчитался. Ему был знак, чтобы он не шел по нашим следам. В нем не до конца убито пока еще то, что отличает человека от нава. Идвар не стал навом до конца, не переродился так, что нельзя этого изменить. И то условно светлое и относительно людское ведет его навстречу избавлению.

– От чего?

– От той ноши, которую он взял на себя. И ты его, если постараешься, можешь освободить от физического тела, а раз так, то и от несения части взятой на себя ноши. За этим он и пришел.

– Ты точно знаешь, что это так?

– Я бы не рассказывал тебе здесь об этом. У нас много других важных дел.

– Каких?

– Твой полноценный сон. Я буду его хранителем.

– Ты не будешь спать?

– Вздремну ненадолго. Мне сил хватит. Главное, чтобы смекалки, навыков и умения хватило тебе. Со мной сражаться Идвар точно не будет.

– Он боится тебя?

– Нет, он не имеет пока еще того, чтобы в поединке меня победить, несмотря на то, что моложе. И об этом он знает.

– А кто ему сказал?

– Тот, кто стал с некоторого времени его ведущим и проклятием одновременно. Идвар выходит на одну из ипостасей Черного Одина. Главное, она не хочет смерти Идвара. Ей нужен воин, который будет делать дела в жизни. Советчик Идвара чует скорую смерть своего служителя. Он предупредил Идвара о последствиях, но не остановил его.

– Почему?

Какое-то время Белогор молчал, собираясь с мыслями, а потом пояснил:

– Перед воинами Идвар не может проявить слабость, когда он уже согласился на поход. Это сразу станет видно. Обычаи, принятые среди варягов, не оставляют отхода вожаку. Его могут переизбрать, но главное даже не в этом, а том, что где-то в глубине своего естества Идвар не может допустить показать свой страх. Так могут расценить его действия. Это для него хуже, чем что-либо иное.

– Я не думал, что варяги так зависимы от мнений и правил, принятых в их среде.

– Волхвы-радетели также имеют ряд изъянов во взглядах. Взять хотя бы глупый обычай не проливать кровь, когда тебя намеренно лишают жизни. Это уже веяния христианства на берегах Славуты. Конечно, мы пока еще не подставляем после правой щеки левую, но не готовы на уровне дать отпор, а это только лишь провоцирует врагов.

– Волхв меч вешает на стенку после того, как становится волхвом.

– Этого не скажу о себе. Если бы я не держал в руках меч и топорик, то был бы уже давно мертв, а тебе бы ничем не смог бы помочь. С Вегулом ты бы не справился.

Я вздохнул и изрек:

– Мне бы Идвара одолеть.

– Одолеешь, если сыграешь на его ошибках. Я, между прочим, назвал тебе некоторые его слабости. Нужно только лишь их использовать. Как собираешься построить поединок?

– Буду выжидать. Дождусь момента, когда Идвар совершит ошибку…

– И неправильно поступишь, – сразу же прервал меня Белогор. – Ты не учитываешь особенностей Идвара. Вначале кинься на него, но не со всей силой, а как бы изматывая себя. Идвар отобьётся, а ты покажи, что смущен ответом. Ты должен изобразить, что просчитался, что будешь работать в тени Идвара. Это его успокоит. Именно тогда проводи то, что умеешь. Твоя задача зацепить и всерьез его.

– А почему ты думаешь, что так сложится поединок?

– Когда ты зацепишь Идвара, ему ничего не останется, кроме как проявить силу берсеркера в виду неравной ситуации.

– А без этого нельзя?

– Ты должен жить. Идвару нужно умереть.

– Ты так говоришь, как будто заботишься о нем и об исходе.

– Идвар мой сын, мой первый и самый старший сын от Хальды. Дети, как видишь, не идут тропой отцов.

– Почему ты считаешь, что Идвару лучше умереть?

– В таком случае я ему смогу помочь. Нужно будет сделать так, чтобы дух Идвара, как и его более плотные оболочки, не ушли в Валгаллу. Это бездна, в которой происходит расщепление энергий. Небытие пролезло в наш мир, пользуясь невежеством и проводниками, которые провели эти силы на Землю.

Я задумался. Вывели меня из задумчивости слова Белогора.

– Теперь ты понимаешь, почему я говорю о том, что время варягов, несмотря на расцвет, уже проиграно. Слуги Христа довершат темное дело, начатое Черным Одином и магами, которые работают под его покровительством. Будет это чуть позже. Ты и я успеем пожить в других условиях, но от этого не легче.

– Как-то грустно.

– Нечего и некогда грустить. У нас есть все для того, чтобы существенно улучшить ситуацию, а чего нет, то можно, если думать и размышлять, – Белогор пальцем прикоснулся к виску, – приобрести и получить. И не говори мне, что ты чего-то не можешь. В силе ты не уступаешь. Может, в скорости мышления и в рисунке поединка есть просчеты. Я тебе вот что еще скажу…

Я не привожу все то, что было мне сказано. Скажу лишь, что Белогор знал что и как сказать и преподнести. Не зря на то время он был одним из самых сильных, умных волхвов на всей Руси и за ее пределами, входя в десятку самых выдающихся личностей того времени. Если бы не он, то во многом ситуация на Руси могла сложиться по-иному и пойти совсем другим путем. Я в любом случае в повести вынужден буду рассказывать о ней под разными углами зрения, чтобы прояснить потомкам ситуацию, поведать, кем на самом деле были волхвы и их противники, не забыв при этом упомянуть о «славных» деяниях Дира и Аскольда.

Начали мы наше силовое действие около четырех часов ночи. До восхода солнца было почти два часа. Наша группа двинулась к варяжскому лагерю. Шли быстро. Замедлили ход только лишь при приближении. Микоша и Свирад зашли – один справа, а другой слева от меня и Белогора, который медленно приближался к лагерю. Где-то за полчаса до рассвета мы были уже на исходных позициях и готовились действовать резко, решительно и своевременно. В данном случае во многом успех нашего действия определял Белогор. Без него ничего бы у нас не вышло.

Всех тонкостей не буду описывать, равно как и нашего радения особым образом, чтобы подкрасться незаметно к стану врага. Именно где-то за час до рассвета самое время, когда даже опытных воинов одолевает дрема. Это не сон и не явь, это, скорее, некоторое время от времени пропадание сознания, даже если ты готов к действию. Исключений нет. Если же умело воздействовать на сознание, зная, как в решительные моменты это делать, а Белогор владел таким знанием, то достигается эффект, когда ты попросту в критические минуты не замечаешь действий противника.

Я впоследствии сам не раз и не два пользовался подобными уловками. В тот день я на своем опыте убедился, что может сделать знающий и подготовленный воин, применяя определённые навыки. Вышло же вот что, мы, подкравшись к лагерю, обезвредили дозорных. Нет, крови мы не проливали. Есть способы, выводящие дозорных из состояния зрячести, не прибегая к оружию. Когда это было сделано, Белогор, глядя на меня, показал, что пошел в стан врага. Микоша и Свирад были наготове. Я даже и не заметил, как фигура волхва скользнула в лагерь. Не было шума и драки поначалу. Белогор делал дело умело, быстро и точно. Он откинул оружие от Идвара, прилег рядом с ним, уперев острие ножа в шею. Идвар дремал, не спал, но все равно не среагировал вовремя. Отец переиграл сына. Их беседу я вкратце привожу.