Kitobni o'qish: «Выкуп»

Глава 1

Прошел год после возвращения домой, но я всё никак не мог привыкнуть к тому, что увольнение из армии вовсе не означает освобождения от утренних подъёмов. Вот и сейчас, на часах было шесть двадцать, а возле ворот уже сигналил Макс.

Я допил чай, поставил кружку в раковину и пошёл за курткой. В доме было тихо. Холодильник негромко гудел на кухне, в прихожей тикали часы, которые бабушка подарила мне на новоселье.

Саму бабушку перевезти сюда так и не удалось. Ни уговорами, ни даже хитростью. Я ведь всё сделал, чтобы ей тут понравилось. Комната, в которой ей предстояло жить была мной сделана с учетом всех её вкусов и предпочтений. Огромный телевизор, чтобы смотреть сериалы, швейная машинка от известного бренда, о которой она мечтала, куча комнатных цветов, удобное кресло, к котором так уютно вечером читать книгу… Всё мимо.

Она приехала, осмотрела комнату, кухню, проверила, как работает плита, открыла несколько шкафов и вынесла окончательный приговор:

- Хороший дом. Но жить я тут не буду.

- Тут и тебе места хватит. Чего я один…

- Вот именно! – Разозлилась бабушка – Чего ты один? Женится давно пора, детей завести! В доме одна хозяйка должна быть, а мне своего хватает.

Дальше обсуждать было бесполезно. В её доме оставались соседки, привычная лавочка возле ворот и вся жизнь, которую она не собиралась менять ради моей просторной кухни. Я только добился, чтобы она разрешила сделать ремонт в её квартире. И то после долгого спора о том, что прежний ещё нормальный.

Таня тоже пока жила с родителями. Её отец поговорил со мной об этом прямо, без хождений вокруг да около. Если у нас серьёзные намерения - надо жениться. До свадьбы дочь останется дома, приезжать будет не позднее одиннадцати вечера и учебу не бросит. Я согласился. Таня потом спросила, не обиделся ли я. Не обиделся. В конце концов, человек хотел понять, кому отдаёт дочь. Геройские звёзды и депутатское удостоверение в этом деле ничего не гарантировали. Поэтому в большом доме я пока жил один. Иногда это было удобно. Иногда, особенно по вечерам, слишком хорошо слышались часы в прихожей.

Макс посигналил второй раз. Я вышел и запер дверь.

- Опаздываешь, депутат.

- На две минуты.

- Началось. Сначала две минуты, потом личный водитель, потом секретарша всем говорит, что тебя ни для кого нет.

- Секретарша у меня уже есть.

- Вот и я о том. Жопу уже отъел, в калитку не входит…

- Ты на пять килограмм больше чем я весишь – Засмеялся я – Так кто тут жопу отъел? Руководитель холдинга херов…

Мы доехали до офиса, поставили машину и уже привычно побежали к стадиону. Город просыпался медленно. Возле хлебного магазина разгружали фургон, на остановке дворник сгребал мокрые листья. Из открытой форточки пахнуло жареным луком. Кто-то готовил завтрак, кто-то возвращался с ночной смены. У проходной нашего швейного цеха стояли две женщины под одним зонтом. Одна заметила нас и подняла руку.

- Сергей Сергеевич! По крыше-то решили?

Я остановился. Макс пробежал ещё несколько шагов, вернулся и вздохнул.

- Общежитие? - спросил я.

- Второй подъезд. Опять течёт.

Вспомнил. Угловая комната, два таза на полу, девочка лет пяти, которая серьёзно объясняла мне, что маленький таз надо менять чаще, потому что он быстрее наполняется.

- Сегодня приедут. Материал вчера привезли.

- А то нам говорили, в понедельник начнут.

- Сегодня начнут.

Мы побежали дальше.

- Надо тебе форму другую купить, - сказал Макс.

- Чем эта плоха? Хорошая форма, кроссовки удобные, куртка отличная.

- Узнают. Скоро на пробежку с портфелем будешь выходить. Заявления принимать.

На стадионе уже собрались человек сорок. Охрана, водители, несколько ребят со склада. Равиль разминался у турника, Ильич в старом спортивном костюме командовал двумя новичками, которые пытались изобразить отжимания.

- Живот подбери, - говорил он одному. - Ты его по земле волочишь.

- Не могу больше. – Жаловался новичок, уже красный как рак от напряжения.

- Я вижу. Но живот всё равно подбери.

Ильич официально у нас не работал, отказался от всех предложенных должностей. Впрочем, как и Петрович, которого я настойчиво звал возглавить отдел собственной безопасности. Но оба пенсионера, что военный, что милицейский всё равно активно участвовали в жизни Кунара. Петрович, как и прежде собирал в своих гаражах и через своих знакомых нужную нам информацию, а Ильич почему-то решил, что лучше него никто не справится с тренировкой бойцов охраны.

Охранная фирма начиналась с нескольких знакомых мужиков. Теперь у неё были собственный начальник, бухгалтерия, оружейная комната, транспорт и договоры с предприятиями. Людей подбирали в основном своих: Афганистан, армия, знакомые знакомых. Проверяли долго. Отказать человеку было проще, чем потом объяснять его матери, почему он погиб из-за собственной дурости. Боевой опыт при этом не давал никаких поблажек. Человек мог пройти две командировки в зоне боевых действий и всё равно проспать смену, потерять ключ от склада или явиться на пост с перегаром. Таких убирали сразу. Память о прежних заслугах оставалась, работа - нет.

После бега занимались на перекладине, потом разбились по парам. Под навесом за трибунами лежали маты и висели мешки. Мы с Максом работали вместе столько лет, что почти заранее знали движения друг друга. Поэтому каждый старался придумать какую-нибудь подлость. Он поймал меня на выходе из захвата, подсек и уложил на мат.

- Стареешь, Серый.

Я перехватил его руку и дёрнул на себя. Макс рухнул рядом, едва не угодив локтем мне в лицо.

- Кто из нас старый? Ты даже лежащего добить не можешь.

Равиль, который стоял рядом в качестве судьи, покачал головой.

- Два серьёзных руководителя. Один ещё народный избранник. Валяют друг друга как два пацана за школой.

- Ему полезно, - заметил Ильич. - А то привыкнет, что все перед ним по стойке смирно стоят.

К восьми я уже сидел в конторе. На столе лежали ведомости, смета ремонта общежития и список сотрудников, которым требовалось жильё. В списке было сорок семь фамилий. Когда я вернулся, мне казалось, что главное - наладить производство. Найти оборудование, обеспечить сырьём, добиться, чтобы покупатели платили за полученный товар. Теперь выяснилось, что после этого всё только начинается.

У токаря родились близнецы. У кладовщицы муж сломал позвоночник. Автобус, возивший людей на смену, встал на ремонт. Начальник цеха пообещал премию, не спросив бухгалтера, откуда её взять. В «Кунаре» работало уже несколько сотен человек. Я больше не знал всех по именам, и это раздражало. Они меня знали. Останавливали на улице, подходили в магазине, передавали просьбы через бабушку. За каждой фамилией в ведомости была семья. Люди рассчитывали на получку в пятницу. Кто-то должен был погасить долг, кто-то купить ребёнку сапоги, кто-то отправить деньги старым родителям.

Главный бухгалтер положила передо мной ещё одну папку.

- Это подпишите после того, как прочитаете.

- А остальное можно не читать?

- Остальное вы уже знаете, мы на прошлой неделе согласовывали, а это новое. И по общежитию, вы просили сделать срочно, и перекрыть заново всю крышу, вместо ремонта, но там есть проблема.

Она дождалась, пока я открою папку. Деньги на ремонт общежития можно было взять из оборота. Тогда через две недели пришлось бы задержать расчёт с поставщиком. Поставщик задержек не любил.

- Разобьём оплату на две части, - предложил я.

- Уже разбили. На три.

- Тогда зачем я вам нужен?

- Подпись ваша.

Она ушла, оставив дверь открытой. В приёмной негромко разговаривали. Раньше люди заходили прямо в кабинет. К обеду я переставал понимать, что кому обещал и почему у меня на столе лежат чужие медицинские справки. Теперь за дверью сидела Людмила Петровна, бывший диспетчер автоколонны. Она умела остановить кого угодно одним взглядом. Но тех, кого считала нужным, пропускала без записи. Первой в тот день вошла женщина с потёртой сумкой. Пальто застёгнуто до горла, волосы убраны под платок. Она села на край стула и положила сумку на колени.

- Здравствуйте. Мне сказали, вы можете узнать.

Я отложил ручку.

- И вам доброе утро. Что именно?

Из сумки появился конверт, потом фотография. Парень в полевой форме стоял возле дерева. Шапка сдвинута набок, рука лежит на плече другого такого же мальчишки. На обороте было написано несколько слов для матери.

- Сын?

Она кивнула. Последнее письмо пришло три месяца назад. Из части сначала отвечали, что сведениями не располагают, потом прислали извещение о пропаже без вести. Парень, в составе своей роты уехал наводить конституционный порядок и одной из кавказских республик, которая полыхала уже не один год. Уехал, и не вернулся… Женщина рассказывала сбивчиво и всё время возвращалась к одному: он ведь мог попасть в госпиталь без документов? Такое же бывает? Я смотрел на фотографию.

- Оставьте копии писем и извещения. Адрес запишите. Попробуем выяснить через военкомат и моих знакомых.

- Вы только скажите, что я жаловаться никуда не буду. Мне просто узнать.

- Скажу.

Она ушла чуть спокойнее, чем пришла. А вот я свое спокойствие и благодушное настроение потерял. Утро теперь казалось мрачным и серым. В нижнем ящике стола лежало уже несколько таких фотографий и файлов с документами. По двум удалось найти людей. Один лечился в госпитале после ранения. Второй вернулся в часть и не удосужился написать домой. По остальным пока ничего не было.

Телевизор я почти не включал. Газеты просматривал ради местных новостей и хозяйственных объявлений. Смотреть вечером, как очередной человек возле карты объясняет необходимость новой войны, не хотелось. Но каждую неделю кто-нибудь приносил фотографию, письмо или справку.

После женщины пришёл бывший сапёр. Денег не просил. Нужна была работа, на которой можно сидеть: протез натирал, долго стоять он не мог. Я позвонил в отдел кадров и приказал найти парню подходящую должность. Начальник кадров только вздохнул, и пообещал вопрос решить уже сегодня. То, что я отказа не приму, он прекрасно помнил из предыдущего опыта. Пока разговаривал, вошёл Равиль. Дождался, когда я положу трубку, попрощаюсь с сапером и сел напротив.

- В думу сегодня помнишь?

- Помню.

- По тебе не видно.

- А я что, подпрыгивать должен от счастья и нетерпения? Вот сам бы и ехал в свою думу, если тебе так надо…

Депутатом я стал четыре месяца назад. Сначала друзья убедили сходить на встречу с жителями. Потом - выступить ещё на одной. Дальше выяснилось, что документы почти готовы, люди поддерживают и отказываться будет некрасиво. Я все равно отказался. Тогда ко мне вечером домой пришли все мои друзья и партнёры, даже Ильича притащили. Сели напротив меня, как сейчас Равиль, и спросили, кому именно я собираюсь оставить город, коммуникации которого разваливались просто на глазах. От этого не только мол люди страдают, производство тоже может встать в любой момент, если прорвёт воду, сгорит подстанция, по дорогам не смогут проехать фуры, закроют садик из-за лопнувших труб отопления и нашим работницам придется остаться с детьми дома…

Этот разговор повторялся несколько вечеров. В конце концов я согласился выдвинуться, поставив условие: никаких обещаний, которые мы не можем выполнить, от моего имени давать не будут. Меня выбрали. Теперь приходилось дважды в неделю сидеть на заседаниях, слушать доклады и разбираться, почему ремонт водопровода нельзя начать без согласования, а деньги на него можно потратить без ремонта.

- После заседания встреча, - сказал Равиль.

- Какая?

- С людьми, которые будут помогать на следующих выборах.

- Я уже депутат.

- На выборах мэра, Серёга.

- Мы это окончательно не решили.

- Мы готовимся. Решать будешь потом.

Он произнёс это таким тоном, словно речь шла о закупке станков.

- Вы меня уже один раз попросили просто послушать.

- И что? Плохо получилось?

Дверь открылась. На пороге стоял Макс.

- На автобазе гости.

Равиль перестал улыбаться.

- Кто?

- Две машины. Пять человек. Требуют директора. Нашим сказали, что охрана теперь будет другая и платить надо им.

- Оружие?

- Видели пистолет. Остальное пока неизвестно.

Я закрыл папку.

- Поехали.

Во дворе уже стоял наш микроавтобус с тонированными стеклами, в него грузились бойцы. Рядом заводились два джипа охранной фирмы. Макс сел со мной в автобус, следом поднялись ещё несколько ребят. В джипах было тесно: крепкие мужики в коротких куртках сидели плечом к плечу, оружие держали на коленях. Все знакомые лица. Афганцы, которых я видел утром на стадионе, а некоторых знал ещё по совсем другим местам.

До базы ехали недолго. Гости поставили машины возле проходной, почти перегородив въезд. Четверо курили, пятый разговаривал с охранником через окошко. По тому, как он тыкал пальцем в стекло, разговор ему не нравился.

Наш автобус остановился чуть дальше. Джипы прошли с двух сторон и встали так, что выехать гостям было уже некуда. Я только поднялся с сиденья, а двери впереди уже хлопнули, парни буквально десантировались из джипов.

Всё произошло быстро. Разговорчивого дёрнули от окошка и прижали к стене проходной. Второй полез под куртку, но руку ему перехватили раньше, чем он успел что-нибудь достать. Короткий удар, ругань, глухой стук коленей об асфальт.

- На землю.

Тот, что стоял возле водительской двери, попытался возмутиться. Его уложили рядом с остальными. Когда мы с Максом вышли из автобуса, все пятеро уже лежали лицом вниз. У одного из рассечённой губы капала кровь. Другой пытался повернуть голову, но ему поставили колено между лопаток. На капоте джипа лежали три пистолета, нож и обрез, найденный в машинах.

Я остановился возле человека в дорогой кожаной куртке.

- Старший кто?

Он молчал. Один из лежавших показал глазами на него.

- Поднимите на колени.

Его подняли. Лицо было злое, но прежней уверенности уже не осталось.

- Вы вообще понимаете, на кого…

Макс взял его за ворот и заставил смотреть прямо.

- Тебя спросили, старший ли ты.

- Я.

Я присел перед ним.

- Угу. Ты значит старший… А скажи мне старший, чего ты сюда приехал? Ты разве не знаешь, чья это автобаза, чей это город? – Тот не ответил, но глаза отвел – Значить знаешь, но всё равно решил попытать счастье.

- Я от Джафара… - Начал говорить приезжий, но я тут же его перебил.

- Да мне похер, хоть от папы Римского. Слушай внимательно. В этом городе бандитам и ворам делать нечего. Ни тебе, ни тем, кто тебя прислал.

Он тяжело дышал через нос.

- Мы приехали поговорить.

Я посмотрел на оружие, разложенное на капоте.

- С обрезом? Поговорить? В гости обычно приезжают с подарками и по приглашению, а вот мы вас не звали, и подарки ваши мне не нравятся. Хотели бы поговорить, нашли бы способ сделать это по-другому.

Он не ответил, а я продолжил.

- Здесь люди работают. Получают зарплату, растят детей. Собирать с них деньги, ставить смотрящих и делить чужие предприятия я вам не позволю. Сегодня вы так и быть, отсюда уедете. Но если ещё раз появитесь с такими намерениями - разговор будет другой. Ты меня понял?

- Оружие верните.

- Останется здесь. А то ещё поранитесь случайно.

Он дёрнулся, но Макс удержал его на месте. Я выпрямился и повернулся к начальнику охраны.

- Проверьте машины. Выясните, кто такой этот Джафар, и что это вообще за гондоны. Всё с них вытрясите. Адреса, явки, пароли, как учительницу в первом классе звали. Показания взять на камеру. Если будут упираться, разрешаю сделать массаж почек, только аккуратно. Информацию передашь Петровичу. Потом проводите до выезда. Всех пятерых. Чтобы нигде не задерживались.

Тот кивнул. Гостей подняли, ещё раз обыскали и рассадили по нашим джипам, за руль иномарок сели уже наши водители. Теперь никто не спорил. Один держал платок возле разбитого рта, второй с трудом сгибал руку. Старший смотрел перед собой. Машины уехали. У ворот собрались наши водители. Никто не улыбался и не комментировал. Понимали, зачем мы приехали. Начальник базы вышел из проходной.

- Спасибо, Сергей Сергеевич.

- Сразу звоните, если кто-нибудь ещё появится. В переговоры не вступать.

- Понял.

По дороге обратно Макс некоторое время молчал.

- Эти которые уже по счёту? Десятые? Может надо как-то по жестче? Чтобы не повадно было? - сказал он наконец.

- Не хочу я больше крови Макс, хватит. Пока объяснений хватало, никто не возвращался второй раз. Если не поймут, тогда уже… Хотя ой как не хочется в этой грязи мараться.

Да, подобные визиты происходили регулярно, но нам пока удавалось пресекать всё на корню. В соседнем городе приезжие могли назвать чью-нибудь фамилию, ударить директора и забрать кассу. Потом появлялся человек, который предлагал защиту от следующих гостей. У нас эта схема не работала. Город был под контролем «Кунара», и все местные это знали. Мы не собирали дань с лавочников и не лезли в чужие предприятия. Но появляться здесь с оружием и объяснять людям, кому они теперь должны, не позволяли никому. За это нас уважали. За это же боялись. Мне оба чувства были знакомы, и путать их я не собирался.

К вечеру гостей проводили за городскую черту, выяснив всё, что нам было нужно. Петрович начал работу, выясняя, кто опять решил проверить нас на прочность. Дальше наше СБ будет работать по уже отлаженной схеме. Для наглядности машина этого беспредельщика сгорит, или пуля снайпера пробьет ему шину, а потом к Джафару придет человек, который расскажет ему, что это было всего лишь предупреждение и почему в нашем городе нельзя безобразничать. Лишние траты, лишние нервы, но без этого обойтись пока было невозможно.

Вечером я поехал к Тане. Она вышла из подъезда, села рядом и посмотрела на меня. Потом нахмурилась.

- Опять не обедал?

- Почему опять? – Начал оправдываться я, пытаясь вспомнить, а что я сегодня действительно ел.

- Потому что ты сейчас вспоминаешь. Я тебя уже как облупленного знаю милый, не надо мне врать.

- Так я и не вру – Улыбнулся я – Не ел я сегодня, ты права. Работы было много, встреча незапланированная как раз в обед…

Таня покачала головой.

- Ты так желудок посадишь, с работой своей. Всё, поехали ужинать, всё остальное потом.

В кафе она рассказывала про занятия, про подругу и про туфли, которые оказались красивыми только в магазине. Я слушал и временами ловил себя на том, что улыбаюсь.

- Что смешного?

- Ничего. Рад тебя видеть.

- Мы каждый день видимся милый.

- А хотелось бы не видится, а жить вместе.

- Ну подожди немножко, совсем чуть-чуть осталось. - Она взяла меня за руку. – Потерпи.

Я сумел снова завоевать её сердце. Только теперь мне приходилось иногда напоминать себе, что она ещё не знает многих вещей, которые помню я. У неё были собственные планы, собственные обиды и привычки. Она могла сердиться, спорить, отказаться от того, что я считал прекрасной идеей. И я учился не торопить её. Таня достала из сумочки два билета.

- В субботу идём в театр.

Я потянулся за записной книжкой.

- Даже не начинай, - предупредила она.

На субботу были назначены встреча с директорами и поездка на склад. Обе можно было перенести.

- Идём.

Она довольно кивнула и убрала билеты. Сегодня было уже поздно и ко мне домой мы не поехали, после ужина я отвёз её домой. Возле подъезда мы ещё немного посидели в машине. В окне наверху горел свет.

- Папа ждёт, - сказала Таня.

- Тогда иди. А то решит, что я нарушаю договор.

Она засмеялась, поцеловала меня и вышла. Я дождался, пока в окне мелькнула её фигура, и только потом тронулся.

В моём доме было темно. Я включил свет в прихожей, снял куртку, прошёл на кухню. Утренняя кружка всё ещё стояла в раковине. На столе лежал список того, что бабушка велела купить ей к выходным. Я налил воды в чайник и сел.

Завтра снова будут люди, бумаги, заседание и чьи-то беды, которые нельзя отложить до следующей недели. Друзья готовили выборы, предприятия требовали денег, охране приходилось объяснять приезжим местные порядки. Но на субботу у меня были два билета в театр, куда я обещал пойти вместе с любимой, а значит весь мир может подождать. Я достал записную книжку и жирно перечеркнул прежние записи.

Глава 2

В театр мы всё-таки сходили. Телефон я оставил дома, чем озадачил Макса.

- А если понадобишься?

- Найдёшь.

- Где?

- Выйдешь на сцену и спросишь, нет ли в зале Серёгина.

Он посмотрел на меня с подозрением, но спорить не стал. Правда, потом выяснилось, что время и место проведения спектакля он всё же записал. На всякий случай.

Спектакль Тане понравился. Мне тоже, хотя в середине первого действия я поймал себя на том, что прикидываю, хватит ли денег на замену водостоков в общежитии. Пришлось заставить себя смотреть на сцену. После мы долго гуляли, ели мороженое и спорили, почему главная героиня не могла сразу сказать своему мужику всё, что думала.

- Потому что тогда спектакль закончился бы через десять минут, - объяснил я.

- Вот у тебя на всё ответ есть.

- Не на всё.

- На что нет?

- Как успевать за день то, на что нужно три дня.

Таня сунула холодную ладонь мне в карман.

- Перестать пытаться решить все чужие проблемы сам или решай их по очереди.

Совет был хороший. Выполнить его оказалось труднее. В понедельник Людмила Петровна принесла толстую папку.

- Что там? – Спросил я, подозрительно смотря на талмуд, который превышал все мыслимые размеры.

- То, что у меня больше в ящике не помещается.

Заявления, справки, письма, фотографии. На нескольких листах её рукой были записаны телефоны и пояснения. «После Афганистана. Нужна повторная операция». «Двое детей. Муж погиб. Общежитие до конца месяца». «Протез. Направление есть, денег нет».

- Почему раньше не принесли? - Спросил я, просмотрев несколько страниц.

- Потому что вы и так зашиваетесь. Я уже отправляю к вам только тех, кто приходит по несколько раз, но и у меня уже нервы сдают, если честно. Люди звонят, а я не знаю, что отвечать.

- Сейчас разберёмся.

Через десять минут в кабинете сидели Равиль и Макс. Равиль полистал папку и отодвинул её.

- Всё. Хватит.

- Чего? – Не понял я – Предлагаешь всем просто отказывать?

- Так работать хватит. Мы уже не помним, кому что оплатили, кому обещали, и кто ждёт ответа. Ты человеку деньги на лечение дал?

- Какому?

- Вот именно.

Макс устроился боком на стуле.

- Серый, нужен фонд.

- Чтобы ещё одну контору содержать?

- Чтобы эта контора занималась тем, чем ты сейчас занимаешься.

Главный бухгалтер, которую мы тоже позвали, сразу поддержала Макса:

- Нужен отдельный учёт, отдельные деньги и человек, который проверит документы до оплаты.

Оказалось, за последние месяцы мы потратили на помощь людям больше, чем я предполагал. Где-то оплатили билеты, где-то лекарства, где-то помогли семье с ремонтом. По отдельности суммы выглядели терпимо. Вместе получалось серьёзно.

- Я не предлагаю помогать меньше, - сказал Равиль. - Я предлагаю сделать так, чтобы помощь не зависела от того, успел человек поймать тебя возле кабинета или нет.

Мы просидели почти два часа. Решили создать фонд при «Кунаре», выделить ему помещение на первом этаже и посадить туда двух сотрудников: одного - разбираться с документами и оплатой, второго - работать с людьми, больницами, военкоматами и кадровиками.

Я сразу предупредил:

- Банкетов, открытий и моего портрета над каждым столом не будет.

- Один большой на фасаде хватит, - кивнул Макс.

- Твой повесим. Чтобы просители ещё с улицы понимали, денег не дадут.

Равиль усмехнулся, а бухгалтер записала что-то в блокнот.

- Лечение, протезирование, помощь семьям погибших, работа для тех, кто может работать. Остальное отдельно.

- И никаких денег посредникам, - добавил я. - Больнице платим, мастерской платим, билеты покупаем сами.

- Правильно, - согласилась бухгалтер. - Только распоряжение «сделайте что-нибудь» больше не считается основанием для оплаты.

Она явно наслаждалась моментом.

Первым большим делом фонда стал тот самый сапёр, которого я отправил в отдел кадров. Звали его Сашей. На работу его устроили, но через неделю он снова появился у меня. Работа была нормальная, коллектив тоже. Только до остановки надо было дойти, потом от остановки до проходной. К вечеру культя распухала так, что протез приходилось снимать ещё в раздевалке.

- Почему молчал?

- Вы и так помогли.

Я вспомнил, сколько раз сам отвечал врачам, что всё нормально, лишь бы поскорее выйти из госпиталя. Сашу отправили на обследование. Потом нашли мастерскую, где могли сделать новый протез. Выяснилось, что до этого ему несколько месяцев лечили воспаление мазями, хотя требовалось совсем другое. Он вернулся после поездки мрачный.

- Дорого, Сергей Сергеевич.

- Я счёт видел.

- Я столько не отдам.

- Тебя кто просит отдавать?

- Ну…

- Иди работай. Когда на примерку скажут приехать, приедешь.

Через несколько недель он зашёл снова. На этот раз стоял в дверях, а не искал глазами стул.

- Посмотрите.

Он прошёл по кабинету, развернулся и вернулся к двери. Я сначала не понял, что именно должен увидеть.

- Не болит?

- Почти нет.

Он улыбнулся. Первый раз за всё время. Потом появилась вдова прапорщика с двумя детьми. Потом парень, которому требовалась операция на руке. Потом ещё один, здоровый на вид, но не способный удержаться ни на одной работе: ночью не спал, днём срывался на людей, пил. Его не удалось просто поставить к станку и приказать начать новую жизнь. Пришлось искать врача, разговаривать с женой, несколько раз вытаскивать его из неприятностей.

В фонде быстро научились не обещать того, чего ещё не согласовали. Людмила Петровна перестала хранить медицинские справки рядом с входящей почтой. Мне начали приносить короткие списки: что сделано, где задержка, по какому делу нужно вмешаться лично. Легче не стало. Зато люди перестали ждать неделями ответа.

Про выборы мэра друзья вспомнили за ужином. Я пригласил их обсудить, сколько денег можно направить в фонд до конца года. Приготовил мясо, достал соленья, которые передала бабушка. Макс привёз хлеб и почему-то два торта. Пока ели, действительно обсуждали дела. Потом Равиль сходил в машину и вернувшись положил передо мной несколько листов.

- Посмотри.

- Что это? – Я подозрительно уставился на бумаги.

- Информация по городу.

Вода, котельные, дороги, транспорт. Предприятия, которые могли работать, но стояли. Городское имущество, которое уходило каким-то людям по очень понятным ценам. Часть я знал по думе. Часть видел впервые.

- И? Зачем ты мне это показываешь?

- И через год выборы.

- Равиль…

- Дай договорить.

Он говорил о том, что мы можем бесконечно латать крыши, оплачивать лекарства и покупать уголь для чужих котельных. А потом кто-нибудь в администрации подпишет очередную бумагу, и всё придётся начинать заново.

- У нас своих дел выше головы.

- У всех выше головы, - ответил он. - Макс зашивется, мотаясь по предприятиям, хотя он вообще-то генеральный директор холдинга. Я между Казанью и вашим городом мотаюсь. Ты депутатом стал. Никто из нас на это не рассчитывал.

- Поэтому надо ещё и город на шею повесить?

- Тебе пока предлагают посмотреть, с кем работать придётся. Не на плакате красоваться, а людей подобрать.

- Вы уже подобрали?

- Нет, - сказал Равиль. - И без тебя не подберём.

Я встал, собрал тарелки и отнёс на кухню. За столом притихли. Они знали меня достаточно хорошо, чтобы дать несколько минут, чтобы обдумать сказанное. Когда вернулся, Макс разрезал первый торт.

- Сначала жениться надо, - сказал я, наконец. – Свои проблемы решить.

- Обязательно, - согласился он. - Но мэром холостому тоже можно.

- Макс.

- Всё, молчу.

Я сел.

- С людьми поговорю. Посмотрю, что вы придумали. Обещаний не даю. - Равиль кивнул слишком быстро. - И от моего имени пока ничего не обсуждать и не обещать.

Он перестал кивать.

- Вообще ничего?

- Вот сейчас особенно хочется передумать.

- Понял. – Он взял кусок торта и улыбнулся - Нормальный разговор получился.

- Конечно. Вы приехали, поели и нашли мне работу ещё на десять лет.

- Торт хороший, - заметил Макс, жуя уже третий кусок – Ешь, пока не закончился.

Со свадьбой вышло примерно так же. Сначала мы с Таней решили пригласить только близких: родителей, бабушку, друзей. Посидим в ресторане, без толпы и суеты. Потом сели составлять список. Таня писала, я называл людей. На втором листе она подняла голову.

- Это всё близкие?

- Ну да, а что не так?

- Серёжа, у нас уже семьдесят человек.

- Тогда давай кого-нибудь вычеркнем.

Она подвинула список ко мне. Макса вычеркнуть не получилось. Равиля тоже. Ильича с Петровичем - тем более. Наших ребят из охраны? Тех, с кем воевал? Людей, которые помогали, пока меня не было? Друзей Тани, её родственников? Вычеркнуть никого не получилось, потом в список внесли тех, кого попросила позвать бабушка. Её подруги никак не могли пропустить такое мероприятие, родителей своих мне тоже пришлось звать… В итоге ресторан пришлось снять целиком.

За два дня до мероприятия, чтобы не нарушать традиции и не дай бог не увидеть невесту в свадебном платье накануне свадьбы я приехал к Тане домой. Не сам, меня позвали на разговор. Её отец вышел ко мне в прихожую и позвал на кухню. Мы сели за маленький стол. Он налил чай, некоторое время поворачивал чашку за ручку.

- Я тебе лекцию читать не буду, ты мужик взрослый, правильный, в городе тебя уважают, ты всякое в жизни поведал, но…

- Но?

- Но дочь у меня одна, и я её люблю больше жизни. Если вдруг вздумаешь её обидеть, я тебя сам, своими руками порву, не смотря на твою охрану и на то, что ты сильнее меня и моложе.

- Так… - Я поставил чашку на стол – Вот тут, пожалуй, предлагаю остановиться, чтобы не наговорить друг другу ничего лишнего и потом не жалеть. Не с того мы разговор начинаем.

- Фу… извини, нервничаю я. Не каждый день дочку чужому мужику отдаешь.

- Я понимаю, проехали.

- Она у нас упрямая, характер у неё сложный.

- Знаю.

- Нет, пока не всё знаешь. - Он посмотрел на меня и улыбнулся. - На мать похожа.

Из комнаты донеслось:

- Я всё слышу!

Мы оба усмехнулись. Потом он снова стал серьёзным.

- Учиться пусть закончит. Даже если деньги не нужны. Своё дело у человека должно быть.

- Мы об этом договорились.

- Я к чему это всё. Пусть она тоже делает то, что ей нравиться. Конечно в разумных пределах. Не надо сразу решать за неё, как лучше. Сначала послушай. Мужик конечно в семье главный, но, чтобы счастливы были оба, нужно находить компромисс.

Я кивнул. Таня появилась на кухне.

- Ну что, договорились?

- Обсуждаем, куда тебя вернуть, если плохо себя вести будешь, - сказал отец.

- Поздно. Послезавтра заберут без права возврата.

Она встала у меня за спиной, положила ладони на плечи. Я накрыл её руку своей. Отец только выдохнул и промолчал. Я его понимал. Он наверняка готовился к этому разговору долго, проигрывал его у себя в голове и не сказал всего, что хотел. Разговор мы закончили семейным ужином, но, чтобы успокоить мужика, уже потом, в коридоре, когда он вышел покурить и проводить меня, я сам ему пообещал, что Таня за мной будет как за стеной. Что пока я жив никто её не обидит, тем более я сам. В итоге мы просто пожали друг другу руки и вроде бы остались оба довольны друг другом.

Утром в день свадьбы Макс приехал за два часа до назначенного времени.

- Ты чего так рано?

- Чтобы ты не сбежал. Мало ли.

Он прошёл в дом, осмотрел меня и потребовал завтрак. Потом приехал Равиль. Потом Ильич. К тому времени, когда нужно было выезжать, в прихожей стояло столько мужиков, что я с трудом добрался до зеркала.

- Галстук криво, - сказал Макс.

- Сам завяжи.

Он попробовал. Стало хуже. Ильич отодвинул нас обоих.

- Ни узел завязать, ни строй держать. Отставники хреновы.

В загсе я почти не слышал женщину, которая говорила положенные слова. Смотрел на Таню. Она стояла рядом в белом платье и временами сжимала мои пальцы. На виске выбилась тонкая прядь. Я хотел поправить её, но боялся испортить причёску. Когда спросили, согласен ли я, ответил слишком быстро. За спиной кто-то негромко засмеялся. Таня повернула ко мне лицо.

- Согласна.

Вот теперь можно было выдохнуть. Кольцо налезло не сразу. Я вдруг обнаружил, что руки, которыми я спокойно менял ленту в раскаленном ПКМ под огнём, плохо слушаются возле её пальцев. Таня помогла, чуть повернув ладонь.

- Не торопись, - шепнула она.

Потом нас поздравляли, обнимали, заставляли поворачиваться к фотографу. Бабушка плакала и сердилась, когда ей предлагали платок. В ресторане было шумно. Я всё-таки добился, чтобы речей о моих боевых заслугах не было. Не совсем, конечно. Один из гостей начал издалека, с Афганистана, но Макс вовремя поднялся и сообщил, что за жениха пить уже можно, а воевать сегодня никто не собирается. Нам желали любить и беречь друг друга, и не откладывать детей. Таня каждый раз краснела при этих словах.

Потом танцевали. Я принимал поздравления, успел поговорить с десятком людей и получить от жены первое законное распоряжение:

- Сядь.

- Я только…

- Серёжа, у меня муж сегодня женится или совещание проводит?

Равиль, стоявший рядом, сразу отошёл от стола.

- Всё, всё. Завтра поговорим.

- Послезавтра, - поправила Таня.

Он подумал и согласился. Домой мы добрались поздно. Я подхватил жену на руки и перенес её через порог. В доме пахло цветами. Пока мы были в ресторане, сюда привезли букеты и подарки. В прихожей стояли коробки, на кухонном столе лежал большой свёрток с запиской от бабушки: «Утром поешьте». Я поставил Таню на пол. Она огляделась, сняла туфли и с облегчением выдохнула.

- Всё. Теперь я дома.

Я притянул её к себе. Очень хотелось сказать, как долго я этого ждал. Но объяснить настоящее время этого ожидания я всё равно не мог. Поэтому просто поцеловал.

Началась семейная жизнь, в которой быстро выяснилось, что в собственном доме я до свадьбы жил неправильно. Не весь дом, конечно. Фундамент, стены и крыша Таню устраивали. Всё остальное требовало обсуждения. И отвечая на некоторые её вопросы, я сам краснел, понимая, как мои ответы выглядят в её глазах. Например, кресло в гостиной стояло спиной к стене. Таня переставила его к окну. Я вечером вернул обратно. Утром она спросила зачем.

- Отсюда дверь видно.

Она посмотрела сначала на дверь, потом на меня.

- А зачем на дверь смотреть?

Я собирался ответить, что так никто не зайдет ко мне со спины и я контролирую вход, что стоя возле стены, кресло не находится на линии огня, если кто-то будет стрелять сквозь окно, но замолчал, не успев произнести и первого слова. Ответ, который я считал логичным, при произнесении вслух звучал как паранойя. Таня помолчала, потом придвинула кресло чуть в сторону.

- Так нормально?

Дверь было видно. Окно тоже.

- Нормально.

На кухне появился порядок, в котором я не понимал ничего. Кружки переместились в другой шкаф. Чай оказался рядом с крупами. Сахар стоял там, где раньше лежали отвёртка, изолента и запасные предохранители.

- А это куда делось?

- В гараж, сходишь, если понадобиться.

Я больше не возражал. Мы поговорили и решили, что дом - это теперь её ответственность, а всё что за его стенами, уже на моих плечах. Так и должно было быть, так и было в прошлой жизни, просто я успел отвыкнуть от этого.

Дом наполнился звуками. Утром Таня искала тетрадь, которую вечером оставила на столе. На кухне работало радио. В ванной появилась гора размером с Эверест из кремов, мазей и ещё каких-то баночек, назначение которых я предпочитал не выяснять. На зеркале появилась записка: «Хлеб. Молоко. Не забудь поесть».

Первое время я несколько раз по привычке отвозил её после прогулки к родительскому дому.

- Ты меня куда везёшь?

Я смотрел на знакомый поворот и ругался.

- Привычка.

- Очень интересная привычка Серёгин. Женился и обратно повёз.

Приходилось разворачиваться под её смех.

Бабушка приехала через неделю. Прошла по комнатам, осмотрела кухню, попробовала борщ. Таня смотрела на неё с напряжением, которого даже перед свадьбой не было.

- Хороший, - вынесла вердикт бабушка.

Таня выдохнула.

- Только он сметану любит. Ты ему отдельно ставь.

- Я знаю.

Бабушка посмотрела на неё, потом на меня.

- Ну вот. А говорил, переезжай. Теперь в твоем доме есть хозяйка.

Мы жили, и наслаждались жизнью. Я даже себе новый катер купил, который теперь стоял рядом с домом у небольшой пристани, построенной специально для него строителями Кунара. Случайно получилось. Недалеко от города продавалась зона отдыха, которую я думал присмотреть, чтобы если устроит цена, купить его и организовать там летний лагерь для детей сотрудников. Место мне в итоге не понравилось, зато у причала там стоял катер с просторной рубкой и приличным корпусом. Ильич, который поехал со мной за компанию, обошёл катер два раза.

- Вещь!

Мы поднялись на борт. В рубке пахло деревом, сыростью и маслом. Я сел за штурвал и посмотрел через стекло на воду, и понял, что пропал. Торговались с владельцем мы не долго. Рыбачить с Ильичом мы начали ещё до покупки катера, но теперь выезды стали серьёзнее. Осенью ездили на охоту. Оружие у меня теперь было обычным, зарегистрированным, с документами и положенным сейфом.

Работа никуда не делась. Фонд принимал людей, в цехах ломалось оборудование, на заседаниях всё так же спорили о деньгах и трубах. Равиль продолжал готовить меня к разговорам о мэрских выборах, хотя я при каждой возможности напоминал, что ничего не обещал. Но теперь я знал, во сколько хочет закончить день.

Однажды я вернулся с рыбалки раньше обычного. Ильич остался у причала разговаривать со знакомым, Я забрал сумку и поднялся к дому. На кухне было открыто окно. За ним Таня что-то рассказывала бабушке, и обе смеялись. Я задержался возле двери, очищая сапоги от налипшей глины.

- Пришёл? - позвала Таня. - Мы тебя видим. Заходи уже.

На столе стояли три чашки. Бабушка перебирала выкройки, Таня держала ткань у плеча и спрашивала, хватит ли длины на рукава.

- Рыба есть? - спросила бабушка.

Я поднял сумку.

- Есть.

- Ну хоть раз не зря уехал.

Таня подошла, поцеловала меня и забрала куртку.

- Руки мой. Сейчас обедать будем.

Я прошёл к раковине, вымыл руки, сел за стол. Таня подвинула ко мне тарелку и продолжила спорить с бабушкой о ткани. Можно было спокойно есть, слушать их и знать, что вечером никуда не придётся отвозить жену. Она останется здесь. Со мной, у нас дома.

Глава 3

Игорь приехал во вторник, незадолго до обеда. Людмила Петровна заглянула в кабинет, когда я пытался понять, почему на ремонт одного и того же станка принесли два разных счёта.

- Сергей Сергеевич, к вам посетитель. Говорит, вместе служили.

- Фамилия?

- Быков. Игорь.

Я поднял голову. Вот это сюрприз! Мой друг и боевой товарищ, с которым мы не раз были в таких передрягах, что лучше не вспоминать. Я отправлял ему приглашение на свадьбу, но ответа так и не получил. У нас вообще связь с ним как-то внезапно оборвалась, и вот теперь он тут, у меня в приемной. Быкова я не видел с Анголы, но через общих знакомых слышал, что он уволился, вернулся домой и занялся машинами. Вроде бы неплохо устроился.

- Ого. Давайте его сюда. Пусть заходит.

Я встал из-за стола и пошёл к двери. Игорь вошёл и остановился у порога. Узнал я его сразу. Хотя на улице, пожалуй, мог бы пройти мимо. Он сильно похудел. Куртка висела на плечах, под глазами залегли тёмные круги. Щёки впали, на подбородке щетина. В руках он держал потёртый рюкзак, сжимая лямку так, что побелели костяшки пальцев.

- Здорово, Серый.

- Игорь! Как же я рад тебя видеть дружище!

Я обнял его, хлопнул по спине. Он ответил, но как-то неловко, будто забыл, что при встрече полагается делать.

- Проходи. Садись. Ты откуда взялся?

- Из дома.

- Это я понял. Давно приехал?

- Утром. С вокзала сразу к тебе. Сначала на старый адрес сунулся, там сказали, что тебя здесь искать надо.

Он сел на край стула и поставил рюкзак возле ноги.

- Почему не позвонил? Встретили бы.

- Не подумал.

Я вернулся за стол, посмотрел на него внимательнее. Вид Игоря мне не понравился. Глаза пустые, смотрит на меня, и как будто не видит. Даже в самые драматичные моменты во время боёв в Афганистане, когда пули свистели над головой, а вокруг рвались мины, я его таким не видел.

- Что случилось? – Спросил я прямо.

Игорь провёл ладонью по лицу.

- У тебя телефон городской есть? Я номер этот оставил, который на проходной дали. Если мне позвонят…

- Соединят.

Я нажал кнопку селектора.

- Людмила Петровна, если будут звонить и спрашивать Игоря Быкова, сразу переключайте на меня.

- Хорошо.

- И чай нам принесите, пожалуйста.

Игорь посмотрел на аппарат у меня на столе.

- Спасибо.

- Теперь рассказывай.

Он открыл рот, но вместо ответа достал из внутреннего кармана сложенную бумагу. Развернул, посмотрел и убрал обратно. Это была фотография, но кто на ней изображен, я разглядеть не успел. Я ждал.

- У меня сына забрали, Серый.

Сначала мне показалось, что я ослышался.

- В смысле? С женой развелся, и она ребенка забрала?

- Украли. Похитили.

Он сказал это тихо, почти без выражения. Только пальцы на колене продолжали мять край куртки.

- Когда?

- Два месяца назад. Уже третий пошёл.

Я отодвинул счета и расстегнул ворот рубашки, мне внезапно стало душно.

- Сколько ему?

- Двенадцать.

Я помнил, что Игорь был женат и у него был ребёнок ещё в Афгане. Быков был самым возрастным из нашей группы, не считая Морозова конечно. Призвали его, по-моему, после института, когда закончилась отсрочка, Он тогда показывал маленькую фотографию: жена держала на руках пацана в вязаной шапке. Снимок был заломан по углам, потому что Быков носил его в кармане своей афганки постоянно, даже на боевые, хотя это и было запрещено.

Двенадцать лет. Я почему-то сначала подумал, что он ошибся. Потом прикинул годы и понял, что всё сходится.

- Как зовут?

- Антон. Ты же помнишь.

- Помню.

Людмила Петровна принесла чай. Игорь сразу замолчал. Дождался, пока она поставит чашки и выйдет, потом повернул голову к двери. Я встал и закрыл её.

- Продолжай.

- Из школы шёл. До дома там минут пятнадцать. Обычно с двумя ребятами ходил, а в тот день один остался на занятиях, второй заболел. До угла дошёл, его посадили в машину. Женщина из соседнего дома видела. Думала, знакомые забрали.

- Машину запомнила?

- Светлые «Жигули». И всё. Номер не видела. - Он взял чашку, но пить не стал. - Мы сначала по друзьям его искали. Он иногда к однокласснику заходил, они там что-то паяли. Радиоприёмник собирали. Жена обзвонила всех. Потом я приехал. Вечером уже в милицию пошли.

- А позвонили когда?

- На следующий день. Сказали, мальчик у них. Если хотим увидеть живым, надо платить.

Игорь посмотрел на телефон. Я тоже невольно перевёл взгляд на аппарат.

- Где он сейчас?

- На Кавказе.

- Откуда знаешь?

- Посредник сказал. И ещё… Антон говорил, что его долго везли. Сначала в багажнике, потом ночью пересадили. Дальше уже в другой машине.

- Ты разговаривал с ним?

- Два раза. - Чашка тихо стукнула о блюдце. - Первый раз почти сразу. Второй - три недели назад.

- Что говорил?

Игорь опустил глаза.

- Чтобы забрал его.

В кабинете стало тихо. За окном работала машина. Кто-то внизу несколько раз нажал на клаксон. В коридоре засмеялись, потом голоса удалились. Я потянулся к селектору.

- Людмила Петровна, найдите Макса. Пусть прямо сейчас зайдёт ко мне. И Равилю позвоните, скажите, что нужен срочно.

Игорь поднял голову.

- Макс здесь?

- Здесь. Равиль тоже в городе.

Он кивнул.

- Хорошо.

- Игорь, куртку сними. Тебе жарко.

- Да нет…

- Сними.

Он послушался. Под курткой была мятая рубашка. На манжете засохло какое-то пятно. Я достал из шкафа бутылку воды, налил ему стакан.

- Когда ты последний раз спал?

- В поезде.

- Нормально спал?

- А что ты называешь нормально?

Я не стал отвечать. Быков сделал несколько глотков. Потом снова посмотрел на телефон.

- У вас тут линия не занята бывает? Если кто-то разговаривает…

- Есть ещё одна. Сейчас дадим тебе оба номера.

Он немного расслабил плечи. Макс пришёл минут через десять. Открыл дверь, увидел Игоря и остановился.

- Да ну на… Игорь? Быков?

- Здорово.

- Ни хрена себе…

Он подошёл, пожал Игорю руку, посмотрел на меня. Я едва заметно качнул головой. Макс тоже явно заметил, что наш бывший сослуживец, почти в неадекватном состоянии.

- Что случилось?

Пришлось рассказывать снова. Во второй раз Игорь говорил немного связнее. Может быть, потому что самое тяжёлое уже произнёс. Может быть, потому что перед ним сидели люди, с которыми он когда-то воевал и которым не нужно было объяснять, почему взрослый мужик боится каждого телефонного звонка.

После армии у него действительно всё сложилось хорошо. Начинал с двух гаражей и подъёмника, который купил по частям. Сам ремонтировал машины, сам ездил за запчастями. Потом взял ещё двух слесарей, арендовал помещение побольше. Открыл магазин. За ним второй, третий. К тому времени, когда пропал Антон, у него была своя станция технического обслуживания и несколько магазинов в городе и соседних районах.

- Я ведь с Анголы с хорошими деньгами приехал - сказал он. – Решил попробовать вложиться и на себя поработать. Серегиных рассказов наслушался, как вы тут кооператив организовали. И неожиданно всё хорошо пошло, даже сам не ожидал. Дом построил. Мастерскую сделал. Пацану велосипед купил, потом мопед собирались вместе восстановить…

Он замолчал. Макс потёр подбородок.

- Тебя заранее пасли?

- В милиции говорят, что скорее всего. Знали, где он учится, когда приходит. Знали, что деньги есть.

- Кто мог знать?

Быков невесело усмехнулся.

- Макс, у меня магазины на трёх улицах. На каждом вывеска. Я на хорошей машине ездил. Дом большой построил. Тут не надо разведку вести.

Равиль появился ближе к часу. Я встретил его у двери, быстро объяснил, в чём дело. Он вошёл уже без обычных шуток, поздоровался и придвинул стул.

- Сколько требуют?

Игорь назвал сумму. Макс посмотрел на меня. Я - на Равиля. Деньги были большие. Даже для нас.

- Доллары? - уточнил Равиль.

- Да.

- С самого начала столько просили?

- Нет. Сначала меньше.

- Ты уже что-то передавал?

- Передавал.

Игорь нагнулся к рюкзаку, расстегнул замок и достал толстую папку. Из неё высыпались несколько квитанций. Он начал подбирать их слишком быстро, уронил ещё одну. Я поднялся, собрал бумаги и положил на стол.

- Не торопись.

- Тут всё. Что платил, кому. Телефоны. Заявление в милицию. Копии.

Равиль взял папку.

- Расскажи по порядку. Бумаги потом посмотрим.

Первую сумму Игорь собрал сам. Снял деньги со счетов, взял наличность из магазинов, занял у знакомого. Человек, который вышел на него обещал договориться об освобождении мальчика. Деньги забрал. Через четыре дня сообщил, что возникли трудности.

- Какие?

- Говорил, пацана увезли к другим. Теперь надо доплатить.

- Ты доплатил?

- Да.

Макс едва заметно покачал головой и отвёл взгляд к окну. Игорь это заметил.

- Знаю, что вы сейчас думаете.

- Ничего мы пока не думаем, - сказал я. - Рассказывай дальше.

- Я тоже сначала не хотел. Сказал, пусть сына покажут. Тогда мне дали с ним поговорить. Он плакал. Я… - Быков сглотнул. - Я после этого уже не торговался.

Вторую сумму он собирал дольше. Продал машину, один магазин вместе с остатками товара. Остальные запасы отдал оптовику почти за полцены. Деньги передал через того же человека. Потом связь на неделю пропала.

- Я его нашёл. Посредника. Поехал сам. Он клялся, что деньги передал. Что у него брат там живёт, что он своих знает. А потом сказал, что лучше к нему больше не приезжать, потому что я всё испорчу.

- В милицию про него сообщил? - спросил Равиль.

- Сообщил.

- И?

- Опрашивали его. Он заявил, что помогал по моей просьбе. Деньги отвёз. Кому - не знает, передавал через такого же посредника. Документы у него чистые, дома ничего не нашли. - Игорь потянулся к чашке. Чай давно остыл. - Потом позвонили другие. Сказали, что прежние деньги до них не дошли. Если хочу сына забрать, нужно платить им.

- А этот посредник?

- Исчез. Семья говорит, уехал на заработки.

Равиль встал и прошелся по кабинету.

- Сейчас с тобой кто разговаривает?

- Один и тот же мужик. По крайней мере, голос один. Имени не говорит.

- Как выходит на связь?

- Звонит домой. Иногда на станцию. В прошлый раз сказал, чтобы я всегда оставлял номер, где меня найти.

Теперь стало понятно, почему Быков так смотрел на телефон. За эти два месяца он привык, что в любой момент может раздаться звонок. Если не успеет ответить, они могут не позвонить снова. Или позвонят, чтобы сообщить то, чего он боялся больше всего.

- Антона последний раз слышал именно у них? - спросил я.

- Да.

- Ты уверен, что это он?

Быков посмотрел на меня почти с обидой.

- Серый, это мой сын.

- Я понимаю. Мне нужно знать, что у нас есть.

Он помолчал.

- Уверен. Я спросил, что он сломал в гараже перед тем, как пропал. Он ответил. Мы с ним вдвоём были, жена даже не знала.

- Хорошо. Что ещё сказал?

- Что сидит подвале. Что ему холодно. Просил привезти куртку. Забрать его, что ему там плохо…

У Игоря из глаз потекли слезы, он закрыл лицо ладонями. Мы молчали. Я видел его и раненым, и злым, и уставшим так, что он засыпал с куском хлеба в руке. Но таким не видел никогда. Через несколько секунд Быков убрал руки.

- Извините.

- За что? - спросил Макс.

Игорь не ответил. Я встал, вышел в приёмную и попросил Людмилу Петровну отменить всё, что было назначено на вторую половину дня. Потом из приемной позвонил Тане.

- Я задержусь.

- Надолго?

- Пока не знаю. Сослуживец приехал. У него беда.

Она не стала расспрашивать по телефону.

- Ты обедал?

- Ещё нет.

- Привези его домой. Поесть-то вам всё равно надо.

Я посмотрел через приоткрытую дверь на Игоря.

- Хорошо. Чуть позже приедем.

Он услышал и сразу поднялся.

- Серый, я могу в гостиницу. Ты мне только с деньгами помоги. В долг. Я всё отдам, у меня станция осталась, дом…

- Сядь.

- Я не за бесплатно.

- Быков, сядь, пожалуйста. - Он сел. - Сейчас поедем ко мне. Поешь, помоешься. Потом разберёмся, что у тебя есть и чего не хватает.

- Мне нельзя от телефона далеко отходить. И так пока в поезде ехал, сильно рисковал.

- Дома телефон есть, у меня с собой мобильный.

- Но если сюда…

Я снова вызвал Людмилу Петровну.

- Если будут искать Игоря, дайте мой домашний и мобильный телефоны. И пусть сразу мне сообщат.

Быков слушал, чуть наклонив голову. Потом забрал папку.

- Спасибо.

Перед отъездом мы успели остаться втроём. Игорь вышел в уборную, а я закрыл дверь.

- Сумму потянем? - спросил Макс.

Равиль уже считал что-то на листке.

- Потянем. Не за один день.

- Сколько?

- Несколько дней. Часть у меня, часть здесь. Только наличные доллары надо собрать, а не просто цифры на счёте нарисовать.

- Собирай.

Он поднял глаза.

- Серёга, деньги мы найдём. С этим понятно. Но он уже два раза платил. Мы отдадим выкуп, и его снова начнут доить, просить больше.

- Я слышал, что Игорь сказал, и всё понимаю, но делать же что-то надо? Пацану всего двенадцать лет. Собираем деньги.

- Надо понять сначала, кому собираемся отдавать в третий раз.

Макс кивнул.

- Сначала поговорим с ментом, кто у него дело ведёт. Потом по нашим людям поспрашиваем. Может, кто-то там есть.

Я посмотрел на закрытую дверь.

- Только тихо, без шума. Чтобы завтра по городу не пошло, что мы выкуп собираем.

- Это понятно, - сказал Равиль. – Узнают, что у него друзья есть с деньгами, сумму выкупа сразу увеличат. Сделаем всё тихо.

На этом пока и решили. По дороге домой Быков сидел рядом со мной и почти не смотрел в окно. Когда мы остановились на светофоре, он вдруг сказал:

- У меня ведь всё было нормально. Я даже себе ничего больше не хотел. Думаю, станцию расширю, ещё один подъёмник поставлю. Антон подрастёт, если захочет, со мной работать будет. Не захочет - пусть учится. Деньги есть.

Игорь закрыл глаза, стиснув зубы так, что побелели скулы.

- Жена говорила, давай второго. Я всё откладывал. То дом, то работа. В следующем году, говорю. Успеем.

Загорелся зелёный. Я тронул машину. Что ему сказать на это, я даже не знал. Он просто пытался сейчас выговориться, облегчить душу.

- Как она сейчас?

- Плохо. Из дома не выходит. Возле телефона сидит. Я соседку попросил к ней заходить.

- Ей позвонить нужно?

- Нужно.

Таня встретила нас в прихожей. Я представил Игоря, и она, посмотрев на него, сразу перестала улыбаться.

- Проходите. Сейчас всё будет готово.

- Спасибо. Я ненадолго.

- Куртку сюда. Ванная направо. Полотенце я положила.

Она говорила спокойно, как будто к нам приехал обычный гость. Игорь отдал ей куртку и пошёл мыть руки. Я задержался в прихожей.

- Что случилось? - тихо спросила Таня.

- Сына похитили. Двенадцать лет.

Она замерла с курткой в руках. Из ванной донёсся шум воды.

- Он у нас останется?

- Если согласится.

- В гостевой постелю.

За столом Игорь сначала отказался от еды. Потом съел несколько ложек супа, остановился, будто прислушиваясь к чему-то, и снова взялся за ложку. Мы с Таней старались не смотреть на него. Он ел быстро. Я понял, что в поезде он, скорее всего, не только не спал, но и почти ничего не ел. После обеда я отвёл его к телефону. Быков позвонил жене, сообщил, что добрался. Несколько раз повторил, что всё хорошо.

- Я у Сергея. Да, у того самого. Он помнит. Здесь Макс ещё и Равиль… Нет, пока ничего. Разбираемся. - Он отвернулся к стене. - Ты поешь. Я прошу тебя. Люба, слышишь? Поешь что-нибудь.

Я вышел из комнаты и пошел в машину, чтобы забрать оставленные там документы. К горлу подкатывался комок от жалости к другу и от бессилия прямо сейчас что-то сделать. Через десять минут Таня нашла меня в гараже.

- Он уснул. В гостевой. Я ему предложила прилечь, пока ты не пришёл, а он вырубился сразу.

- Пусть спит.

- Телефон велел рядом поставить.

Я кивнул. Таня подошла ближе.

- Ты поможешь ему?

- Постараюсь.

- Деньги нужны?

- Деньги тоже.

Она посмотрела на меня.

- Ты скажи, если что-то понадобится.

- Скажу.

Я обнял её. Несколько минут мы просто стояли рядом. Потом она отстранилась.

- Иди. Макс приехал.

До самого ужина мы перебирали с Максом бумаги, которые привез Игорь, пытаясь составить хоть какую-то картину, того что было. Игорь каким-то образом смог снять копию с розыскного и уголовного дела, и теперь мы читали протоколы допросов свидетелей, рапорта и отчеты оперативников, смотрели схемы осмотра места происшествия, расшифровки телефонных звонков. К вечеру Равиль привёз первые деньги. Макс связался с Петровичем. Тот обещал приехать утром и поговорить с Игорем. Мы устроились на кухне. Таня поставила чай и ушла заниматься своими делами.

Быков спал несколько часов. Проснулся резко, вышел в коридор и первым делом спросил:

- Не звонили?

- Нет. Если бы звонили я бы тебя сразу разбудил.

Он не поверил сразу. Посмотрел на меня, потом на телефон, который я перенёс на небольшой стол возле гостевой.

- Точно? Ты не куда не выходил?

- Точно, Игорь.

Он сел за стол. Волосы после сна торчали на затылке, лицо помялось, но выглядел он чуть лучше. Он сел рядом со всеми за стол, и посмотрел на разложенные бумаги. Равиль тут же перешел к делу.

- Так Игорёк, сколько денег у тебя вообще есть?

Быков назвал сумму. Она оказалась совсем небольшой.

- Дом на продаже стоит, его готовы купить, только деньги у покупателя будут через две недели. - добавил он. – И то, мало. Знают, что мне срочно надо.

- Дом не продавай, - сказал Равиль.

Игорь поднял голову.

- Как это? Вы сумму слышали?

- Слышали, - ответил Макс. - И даже записали. Пока не продавай. Денег соберём достаточно.

- Я потом отдам. Не сразу конечно, но отдам обязательно. Я расписку сейчас…

- Потом поговорим.

- Нет, вы сразу…

- Игорь, - перебил я. - Мы тебе не кредит оформляем. Сейчас нужно сына вернуть. На этом и давай остановимся.

Он посмотрел на каждого из нас. Равиль подвинул ему листок.

- Смотри. Вот деньги, которые уже есть. Вот что будет завтра. Остальное соберу за пару дней. Твой дом пока в расчёте не участвует.

Быков долго смотрел на цифры. Потом достал из кармана потрепанную фотографию и положил на стол. Антон стоял возле машины, держа в руках большую рыбу. Худой, вихрастый, в расстёгнутой куртке. Улыбался так, что были видны все зубы.

- Прошлым летом ездили, - сказал Игорь. - Сам поймал. Я только подсаком помог.

Макс взял фотографию.

- На тебя похож.

- Люба говорит, на неё.

- Значит, на неё, - согласился Макс и вернул снимок.

Я посмотрел на мальчишку. Двенадцать лет. В этом возрасте дети даже на речку без родителей ещё не ходят, и считают настоящей бедой потерянную любимую игрушку. И сейчас я не про себя, а про тех, у которых нормальное детство было. Я тут скорее исключение из правил, но у меня и родителей нормальных не было, не считать же за таких алкашей. А этому парнишке не повезло куда как больше чем мне. Из нормальной, любящей семьи он попал в руки настоящих нелюдей, отморозков. Такие взрывают школы с детьми, жилые дома, вагоны метро, жизнь этого паренька для них ничего не значит…

- Когда они должны позвонить? - спросил я.

- Не сказали. Велели собирать. Я ответил, что даже если всё продам, такой суммы не соберу. Он сказал: «Ищи».

- Про меня говорил?

- Нет.

- И не надо пока.

Быков кивнул.

- Я потому и приехал сам. По телефону не хотел.

- Завтра Петрович зайдёт. – Сказал Макс - С ним спокойно всё разберём. Он человек опытный.

- Я уже столько раз рассказывал…

- Знаю, - сказал я. - Ещё раз придётся. Чтобы понять, кому платить и как Антона забирать. И вообще, кто деньги передавать будет.

- Я сам поеду.

- Пока никуда не едем. - Он хотел возразить, но я продолжил - Деньги ещё не собраны. Условий передачи нет. Ты двое суток толком не спал. Сегодня отдыхаешь. Завтра работаем.

Игорь провёл ладонью по столу.

- Только не надо мне говорить, что всё будет хорошо.

- Не буду.

Он посмотрел на меня и впервые за день удержал взгляд.

- Хорошо.

Позже, когда Макс с Равилем собрались уезжать, я вышел проводить их к воротам.

- Я подключил всех, кто может помочь, - сказал Равиль. - Есть люди, которые в тех краях работают. Может, помогут хотя бы с проверкой.

- Сперва без фамилий.

- Само собой.

Макс задержался возле машины.

- Серый, ты ведь понимаешь, что просто отдать им мешок денег может не хватить?

- Понимаю.

- Ладно. Утром увидимся.

Я вернулся в дом. Игорь сидел в гостиной возле телефона. Таня принесла ему одеяло, но он ещё не собирался ложиться. На коленях у него лежала фотография.

- Я здесь немного посижу, - сказал он.

- Сиди. Если будут звонить, в гостевой тоже слышно.

Он кивнул, а я ушёл в спальню. Наверху Таня уже расстилала кровать. Я сел рядом, снял часы.

- Он ещё не лёг? - спросила она.

- Нет.

- Может, чай ему сделать?

- Я предложил. Не хочет.

Она помолчала.

- Ты тоже сегодня не уснёшь?

- Усну.

Я действительно собирался спать. Завтра предстояло много дел. Деньги, Петрович, звонки. Всё что можно было пока сделать здесь, не выезжая из города. У нас хватало средств, знакомых и людей, способных помочь. Я пока не видел причины самому куда-то ехать. Таня легла рядом и придвинулась ко мне. Я погладил её по плечу. Через некоторое время снизу донёсся осторожный щелчок. Быков поднял трубку, проверяя, работает ли телефон. Потом положил обратно. Я лежал с открытыми глазами и слушал, как он ходит по гостиной.

Глава 4

Утром Игорь сидел на том же месте. Одеяло, которое принесла Таня, лежало рядом, аккуратно сложенное. На столике стояла не тронутая чашка с чаем.

- Ты вообще спал? - спросил я.

- Немного.

По лицу было видно, что врёт. Я не стал спорить, только открыл шторы. Быков поморщился от света и посмотрел на часы. Я пошёл на кухню. Через несколько минут Игорь пришёл следом и остановился в дверях.

- Серый, я тут подумал. Если деньги будут завтра, я могу сразуя выехать. Пока доберусь…

- Куда?

Он замолчал.

- Тебе место назначили?

- Нет, но...

- Тогда пока сидим здесь.

Я поставил на плиту сковородку. Игорь смотрел, как я разбиваю яйца, будто это занятие требовало особого внимания.

- Ты не обижайся, - сказал он. - Я понимаю, что вы стараетесь. Просто сидеть тяжело.

- Знаю.

- Нет, не знаешь.

Я повернулся к нему. Быков опустил голову.

- Извини.

- Садись. Сейчас поедим.

Петрович приехал вскоре после завтрака. Поздоровался, снял куртку и попросил Игоря принести все бумаги, что у него есть. Читать устроился в моём кабинете. Я сел напротив, Быков - сбоку, ближе к телефону. Первые полчаса Петрович почти ничего не спрашивал. Только перекладывал листы, иногда возвращался к уже прочитанному. Потом достал блокнот.

- Человек, который брал деньги. Ты сам его нашёл?

- Нет, мне его назвали похитители. Но я узнавал про него через знакомых. Он уже решал такие вопросы.

- Кто про него говорил?

Игорь назвал фамилию. Петрович записал.

- То есть этот человек раньше помогал кого-то вернуть?

- Говорили, что помогал.

- Кому помогал, на каких условиях? Фамилии тех, кого он помог вернуть есть?

Быков посмотрел на него с раздражением.

- Какое это имеет отношение к Антону? Я всё это уже рассказывал. В милиции том числе, в бумагах всё есть.

- Вижу. Но здесь записано просто: «уже оказывал услуги посредника». А мне нужны конкретные люди.

- Думаешь, я специально их не называю?

- Думаю, ты сейчас можешь упустить что-то важное.

Игорь хотел ответить, но передумал. Подтянул к себе блокнот, перелистнул несколько страниц и продиктовал ещё две фамилии.

К одиннадцати приехал Макс. Он привёз небольшой магнитофон и провод, который один из наших связистов обещал приспособить к телефонному аппарату. Быков сразу напрягся.

- Они сказали, никаких записей.

- Им сообщать не будем, - ответил Петрович.

- А если узнают?

Петрович отложил ручку.

- Игорь, нам надо слышать разговор целиком. Когда человек волнуется, он половину пропускает. Ты потом вспоминаешь угрозу, сумму, голос сына. А то, что говорили между этим, уже не помнишь.

- Я помню.

- Не уверен. Запись нужна, и не переживай, о том, что разговор записывают похитители не узнают. Из этого дома ничего на лево не уйдет.

Быков посмотрел на меня. Я кивнул. Он согласился, хотя было видно, чего ему это стоило. За последние месяцы похитители успели приучить его к тому, что любое непослушание может обернуться бедой для Антона.

Равиль позвонил ближе к обеду. Часть денег он уже собрал, за остальными пришлось отправить человека. Обещал управиться к вечеру следующего дня.

- Ничего не сорвётся? - спросил я.

- Нет. Только своих предупреди, чтобы по телефону суммы не называли.

- Уже предупредил.

- И ещё. Есть человек, через которого можно осторожно поспрашивать. Но ему нужно хоть что-нибудь. Район, фамилия, имя посредника.

- Петрович сейчас всё выписывает. Поговоришь с ним.

Я передал трубку. Быков наблюдал за нами, положив ладонь на край стола. Как только Петрович закончил разговор, спросил:

- Деньги будут?

- Будут, - ответил я. – Теперь остается только ждать звонка.

Он кивнул и впервые за утро откинулся на спинку стула.

Похитители позвонили через шесть дней. Всё это время Быков провел в моём доме возле телефона. Мы с Максом и Равилем дежурили рядом и менялись по очереди, Текущие дела, которые надо было решать на фирме и в городской думе никуда не делись. Петрович тоже приезжал каждый день как на работу. Позвонили в начале четвёртого. Таня была на занятиях. Мы с Петровичем успели только переглянуться, когда Игорь схватил трубку.

- Да. Я слушаю.

Петрович включил магнитофон. Я снял трубку второго аппарата.

- Далеко уехал, - сказал незнакомый мужчина.

Голос был глуховатый, с лёгким акцентом. Говорил он негромко.

- Я деньги ищу, - ответил Быков.

- Нашёл?

- Собираю.

- Сколько собрал?

Игорь посмотрел на меня. Я показал ладонью: не торопись.

- Будет вся сумма.

- Когда?

- Завтра.

В трубке некоторое время слышалось только потрескивание.

- Быстро нашёл.

- Занял. Продал кое-что.

- Что продал?

- Тебе деньги нужны или знать, что я продал?

Петрович поднял глаза. Игорь сам понял, что сказал лишнее, и сразу продолжил:

- Я собираю. Всё будет. Дай мне с сыном поговорить.

- Не сейчас.

- Почему?

- Потому что не сейчас.

- Мне надо знать, что он живой.

- Получишь запись.

- Когда?

- Скоро.

- Послушай, я привезу деньги. Только мне надо понимать, как ты его отдашь. Я один приеду, без милиции. Скажи, куда…

- Сначала деньги собери. Потом объясним.

- После оплаты ты его отпустишь?

- Получим деньги - заберёшь мальчика.

- Все деньги? Больше ничего не будете просить?

Мужчина усмехнулся.

- Собери пока эти.

Пошли короткие гудки. Игорь не сразу положил трубку.

- Обещал, - сказал он наконец. - Слышали? Сказал, заберу.

Мы с Петровичем слышали. Только я уже тогда заметил, что на последний вопрос мужчина так и не ответил.

Кассету привезли через два дня. Сначала Игорю позвонила жена: к ней пришёл незнакомый человек, оставил пакет и сказал, что муж знает, от кого. В пакете были видеокассета и записка с указанием передать её Быкову. Люба хотела сама привезти запись. Игорь долго уговаривал её остаться дома. В конце концов договорились, что приедет наш человек. Макс сразу отправил машину. К вечеру кассета была у нас. Вместе с ней привезли письмо жены. Быков убрал его в карман, даже не распечатав.

- Сначала это.

Мы включили телевизор. После нескольких секунд ряби на экране появился Антон. Сидел на деревянном стуле, за спиной - грязная глинобитная стена. На нём была чужая кофта с длинными рукавами. Один манжет он подвернул, другой свисал до пальцев. Мальчик похудел. Щёки стали острыми, под глазами залегли тени. Но он был живой, и Игорь подался к экрану так, будто боялся упустить даже секунду.

- Антон…

За камерой кто-то приказал:

- Смотри сюда.

Мальчик поднял голову.

- Папа, я здесь. Со мной всё нормально.

Он говорил медленно, останавливаясь между словами. Потом посмотрел в сторону.

- Дальше. – Снова потребовал голос.

Антон сглотнул.

- Мне сказали, что скоро отпустят. Когда ты привезёшь деньги.

Игорь сжал мои пальцы. Я даже не заметил, когда он взял меня за руку.

- Какое сегодня число? - спросили за кадром.

Мальчик назвал дату. Запись была сделана три дня назад, как раз тогда, когда звонили похитители.

- Папа, забери меня, пожалуйста. - Он вдруг заговорил быстрее - Маме скажи, что я её…

Камера дёрнулась. Чужая рука мелькнула перед объективом, и запись оборвалась. Несколько секунд мы смотрели на синий экран.

- Ещё раз, - сказал Быков.

Макс перемотал кассету. Во второй раз я уже смотрел не только на мальчика. Стена, стул, край двери. Свет падал сверху и чуть сбоку. Никакого окна в кадре. Ничего, что позволило бы понять, где он находится. Игорь видел только сына. Когда запись закончилась, он поднялся и прошёлся по комнате.

- Живой. Видели? Живой.

- Видели, - ответил я.

- Значит, они слово сдержат, мы его заберем.

Я промолчал, потому что то что я думал на самом деле нельзя было говорить убитому горем отцу. Игорь остановился возле стола.

- Деньги уже здесь?

Равиль приехал через час. Мы закрылись в кабинете, пересчитали пачки. Быков стоял рядом и сначала пытался помогать, но сбивался. После третьего раза Макс мягко отодвинул его.

- Дай я сам.

Игорь не возразил. Когда закончили, Равиль назвал итог. Ровно столько, сколько требовали. Быков сел. Провёл ладонью по лицу и долго смотрел на сумку.

- Я думал, не соберу.

- Собрали, - сказал Макс.

- Спасибо вам пацаны, я этого никогда не забуду. Теперь пусть звонят.

Позвонили на следующий день, ближе к полудню. Мы успели подготовиться. Петрович приехал с утра, Равиль оставался в городе, Макс сидел рядом с магнитофоном. Игорь отвечал уже другим голосом. Впервые в нём появилась твёрдость.

- Деньги готовы.

- Все?

- Все. Куда привезти? Мне нужно знать место. И чтобы сын был там.

- Кто тебе помог?

Быков замолчал.

- Друзья.

- Какие друзья?

- Я занял. Ты получишь деньги. Какая тебе разница?

Незнакомец назвал новую сумму. Я посмотрел на Петровича. Он перестал писать. Игорь сначала не понял.

- Что?

Мужчина повторил. Теперь он требовал почти вдвое больше.

- Ты ошибся, - сказал Быков. - Мы договорились по-другому. Деньги я все собрал.

- Теперь твой сын стоит столько.

- Почему?

- Долго собирал.

- Я собрал тогда, когда ты сказал! Ты сам…

- Рот закрой, я тебе назвал цену.

Игорь встал. Стул отъехал назад, ударившись о шкаф.

- Послушай. У меня больше нет. И у тех людей у которых я занял, тоже. Я эти деньги всю жизнь отдавать буду. Ты обещал вернуть сына.

- Верну. Принесёшь сколько сказал - верну.

- Нет! Я принесу столько, сколько мы договорились.

Я протянул руку, но Быков отвернулся.

- Игорь, - негромко позвал я.

Он не услышал.

- Вы уже всё у меня забрали. Всё! Магазины, машину, деньги. Сколько ещё надо? Где я найду ещё столько же?!

- Друзья у тебя хорошие, помогут. Если у тех, у кого взял больше нет, попросишь у других.

- Дай сына к телефону.

- Не дам.

- Почему?

- Потому что ты споришь.

Я взял Быкова за локоть. Он резко повернулся ко мне. В глазах была такая злость, что на секунду я увидел прежнего Игоря - того, который мог под огнём обматерить кого угодно и всё равно сделать своё. Только сейчас эта злость ничем не могла помочь.

- Я не спорю, - сказал он в трубку. - Я объясняю. Денег больше нет.

Мужчина помолчал. Потом спросил:

- Сын тебе нужен?

- Нужен.

- Тогда слушай, что говорят. Скоро получишь ещё одну запись.

- Подожди…

- После неё будешь лучше понимать, что с тобой тут никто не шутит и спорить с нами не надо. Считай что ты наказан.

Связь оборвалась. Игорь остался стоять. Макс выключил магнитофон.

- Сука, - тихо сказал Петрович.

Быков повернулся ко мне.

- Я не мог согласиться. У меня нет столько.

- Знаю.

- Ты слышал, сколько он сказал?

- Слышал.

- Он обещал. На записи Антон говорил, что его отпустят.

Я помог ему сесть.

- Игорь, сейчас нужно успокоиться.

Он посмотрел на меня с отчаянием.

- Как?

Ответа у меня не было. Остаток дня мы провели в ожидании. Равиль уехал по делам, обещав быть на связи. Петрович поговорил по телефону с оперативником, который вёл дело в городе Быкова. Макс несколько раз прослушал запись последнего звонка. Я вышел на кухню и налил воды. Выпил стакан, потом ещё один. Таня стояла возле плиты.

- Опять денег требуют?

- Да.

- Больше?

Я кивнул. Она выключила газ.

- Серёжа, ты только не обещай ему того, чего не сможешь сделать.

- Не обещаю.

- Он тебе верит.

Я поставил стакан.

- Именно поэтому не обещаю.

Новую запись привезли через два дня. Эти два дня Игорь почти не отходил от телефона. Пытался дозвониться посреднику, которого уже давно никто не мог найти. Звонил жене, спрашивал, не приходил ли кто-нибудь. Несколько раз собирал рюкзак, потом разбирал обратно. На второй вечер я нашёл его в прихожей в куртке.

- Куда?

- На вокзал.

- Зачем?

- Домой. Они там кассету оставят. Пока её сюда привезут…

- Машина уже там. Наши люди дежурят круглосуточно. Заберут сразу.

Он посмотрел на меня, словно пытался понять, можно ли верить этим словам. Потом медленно расстегнул куртку. Когда пакет наконец доставили, Быков сам разорвал обёртку. Внутри лежали кассета и небольшой конверт с фотографиями. Первую он вытащил сразу. Я увидел, как изменилось его лицо.

- Что там?

Игорь не ответил. Я взял снимок из его руки. Антон сидел у той же стены. Голова опущена. Правая ладонь лежала на колене, левая была поднята перед грудью. На кисти - грязная повязка. Мизинца не было. Я посмотрел на второй снимок. Там мальчик поднял голову, и ошибиться было уже невозможно. Макс подошёл ближе.

- Серый?

Я отдал ему фотографии. Быков стоял неподвижно. Потом вдруг потянулся к кассете.

- Включи.

- Игорь…

- Включи.

Он сказал это негромко, но я понял, что спорить сейчас бесполезно. я включил видеомагнитофон. Смотря на запись даже у меня, повидавшего в жизни всякого, волосы на голове встали дыбом. Садовый секатор, крик ребенка, два взрослых мужика в масках... Когда всё закончилось, голос за кадром приказал:

- Покажи,

Мальчик медленно поднял кисть. Повязки на ней ещё не было и кровь бежала по руке. Быков сидел бледный как мел и не дышал.

- Папа, - Лицо Антона было перекошено от боли, слезы текли ручьём, он дрожал так, что волосы на его голове шевелились. - Папа, пожалуйста, сделай, что они…

Он не договорил. Кто-то за камерой велел ему замолчать. Потом заговорил мужчина. Тот самый, который звонил нам.

- Твой отец не понимает слов. Теперь поймёт. Скажи ему, что будет дальше.

Антон зажмурился.

- Говори.

Мальчик что-то произнёс, но разобрать было нельзя. Голос стал жёстче:

- Громко.

- Руку, - прошептал Антон. – Они отрежут мне руку.

Игорь закрыл лицо ладонями. Макс остановил запись. Некоторое время слышно было только, как внутри видеомагнитофона крутится механизм. Потом Быков сказал:

- Зачем я ему возразил? - Никто не ответил. - Зачем?

Он опустил руки.

- Я ведь знал. Он сказал, что накажет. Я слышал.

- Игорь, это они сделали, - сказал я. – Ты ни в чём не виноват.

- Потому что я…

- Это. Сделали. Они.

Он посмотрел на меня. Я сел рядом. Быков качнул головой. Эти слова ничего для него не меняли.

- Ему двенадцать лет, Серый.

- Знаю.

- Он там один.

Голос сорвался. Игорь согнулся, упёрся локтями в колени. Он задыхался. Я положил ладонь ему на спину и чувствовал, как его трясёт. Макс вышел из комнаты. Вернулся с водой, но Быков даже не посмотрел на стакан.

- Соберите, - сказал он. - Сколько требуют, столько соберите. Я всё подпишу. Дом, станцию. Всё забирайте. Я отдам, отработаю.

- Мы ничего у тебя не возьмём.

- Что хотите со мной делайте. Хоть убейте. Только дайте.

Равиль стоял возле двери. Он приехал вместе с кассетой и с тех пор не произнёс ни слова. Теперь подошёл.

- Игорь, будем искать деньги.

Я посмотрел на него. Он ответил коротким взглядом. Сейчас нужно было хоть как-то удержать Быкова от того, что он мог сделать в том состоянии, в котором находился. Он был на грани.

- Слышишь? - продолжил Равиль. - Будем искать. Но тебе надо сесть нормально и выпить воды.

Игорь взял стакан обеими руками. Воду расплескал на брюки. Не заметил. Через пол часа Таня увела Игоря в гостевую. Быкову пришлось дать ударную дозу успокоительного. И то, увести его удалось с трудом, он согласился идти только после того, как мы пообещали сразу позвать его, если зазвонит телефон. Мы досмотрели запись без него. В конце мужчина назвал новую сумму, дал три недели и повторил угрозу. В следующий раз Антон лишится руки. Петрович выключил телевизор.

Я стоял у окна, глядя во двор. На пристани покачивался катер. Я ещё неделю назад собирался в субботу позвать Ильича, выйти пораньше и добраться до места, которое он давно хотел мне показать. Теперь я смотрел на катер и не мог вспомнить, зачем вообще о нём подумал.

- Надо сообщить тем, кто ведёт дело, - сказал Петрович.

- Сообщай.

- Копию записи возьму.

- Бери.

Макс положил на стол вырванный из блокнота лист на котором были написаны суммы и даты. Я вернулся к нему.

- Посмотри, - сказал он. - Каждый раз одно и то же.

Первая выплата. Доплата посреднику. Новое требование. Деньги собраны. Сумма увеличена. Я и без листов это помнил. Только теперь в конце этого ряда лежали две фотографии мальчика с изувеченной рукой.

- Они не собирались отдавать его за ту сумму, - сказал я.

Равиль поднял голову.

- С самого начала?

- По крайней мере, за последнюю. Он спросил, собраны ли все деньги, и сразу назвал новую цену. Даже не задумался. Она уже была у него готова.

- Проверял, нашли ли мы?

- Да.

Петрович сидел, сцепив пальцы.

- И спрашивал, кто дал, - добавил Макс.

Я кивнул.

- Им нужно понять, сколько ещё можно вытянуть. Игорь продал почти всё. Значит, теперь платят другие. Пока другие находят деньги, Антона будут держать.

- Новую сумму можно собрать. – Сказал Равиль - Трудно, но можно.

- А следующую?

Он не ответил. Я сел.

- Мы ведь так и не получили условий передачи. Ни места, ни времени. Даже человека, который заберёт деньги, нет. Только обещания. Зато они уже знают, что за Игорем кто-то стоит.

- Фамилий не знают, - сказал Макс.

- Знает. Он звонил на мой телефон, значит сначала позвонил в «Кунар» и узнал его. Пробить нашу фирму, и кто ей владеет не составит проблем. Мы сделали большую ошибку, когда засветились.

Из коридора донёсся голос Быкова:

- Серый?

Я сразу поднялся. Игорь стоял в дверях гостевой. Таня была рядом.

- Вы поговорили? - спросил он.

- Поговорили.

- Что решили?

Я посмотрел на его лицо. Он ждал одного ответа: что новая сумма будет собрана вовремя. Вчера я ещё мог дать этот ответ и надеяться, что делаю всё необходимое. Сегодня уже нет.

- Собранные деньги пока будут лежать у меня, - сказал я. - Они могут понадобиться в любой момент.

Игорь насторожился.

- Что значит «могут»?

Я подошёл ближе.

- Значит, что одним выкупом мы теперь не обойдёмся.

- Не надо, Серый.

- Послушай меня…

- Не надо ничего делать, что их разозлит. Ты видел, что они сделали?

- Видел.

Он схватил меня за предплечье.

- Тогда давай просто заплатим.

Я накрыл его руку своей.

- Мы собрали всё, что они просили. Антона не отпустили. Завтра соберём ещё - они могут снова поднять цену.

- А если нет?

Я молчал. Игорь смотрел на меня, и я понимал, за что он держится. Даже сейчас у него оставалась возможность поверить, что следующая сумма окажется последней. Если отнять у него это, придётся признать, что сын находится у людей, с которыми никакой договорённости нет.