Kitobni o'qish: «Роковое знакомство»

Shrift:

Не думай, что ты знаешь правду. Ты лишь зритель, наблюдающий яркое и красочное представление. Но не верь звукам, доносящимся из-за кулис. И помни о ночи, бесшумно покрывающей могилы тех, кто осмелился поднять занавес и заглянуть за сцену.


8 мая, пятница

Всё началось на окраине города Черкассы, далеко от суеты, где самый громкий звук вечером это лай собаки, а лучи заходящего солнца отбрасывают длинные тени на песчаный берег.

Мужчина писал корявым почерком записку, шаркая по бумаге. В свете настольной лампы буквы плясали, как дикари вокруг костра.

Я так больше не могу. Она меня убивает. Я не способен терпеть это всю оставшуюся жизнь.

Мужчина отложил ручку и поглядел в окно. Из-за верхушек деревьев выглядывал рог полумесяца. Немолодое лицо мужчины стало грустным. Он почесал кисть правой руки, затем вытер пот со лба. На вид ему было около сорока лет. Короткая стрижка, загорелое лицо, крупный нос. Возле носа бородавка. Усталые и измученные глаза посмотрели на градусник. Двадцать девять градусов. Слишком жарко, – подумал мужчина. Кисть невыносимо зудела, и мужчина вновь почесал её. Он сделал гримасу, взял ручку и продолжил писать.

Я прогуляюсь в последний раз, и если не будет никаких изменений, не держите на меня зла. Прошу вас.

Внизу листа он поставил подпись.

Сергей Сахаров.

После этого он отбросил ручку и принялся чесать правую кисть. Сегодня он никуда не пойдёт. Он даст себе срок в сутки. Всего одни сутки. Но завтра он в последний раз прогуляется, и… возможно что-то измениться.

Люба Бабич лежала на кровати у себя дома, и смотрела телевизор. Стройные длинные ноги она раскинула вдоль расстеленной кровати. Длинные волосы разбросаны по подушке. Люба лежала на левом боку, подложив руку под голову. Свободной рукой она доставала крекеры из открытой пачки, создав тонкую дорожку из крошек от края кровати к своей подушке. Из одежды на ней были только трусики и тонкая полупрозрачная ночная рубашка, через которую просвещались соски. Она любила ходить вечером по квартире в таком виде и дразнить отца.

По телевизору вещали вечерние новости. Женщина с аккуратной причёской и выразительной улыбкой, начала вещать последнюю, шокировавшую весь город, новость:

– Вот уже четверо суток нет никаких известий о пропавшей девочке, Эльзе Юсуповой. Её мать, не сдерживающая слёзы даже во сне, обратилась к похитителю. Вот фрагмент этого обращения:

Ведущая замолчала, картинка сменилась, и на экране появилась средних лет женщина, сидящая в кресле с платком в руке. Эту женщину звали Жанна. Сейчас большинство матерей города, и возможно, всей страны, сочувствовали ей. Женщина всхлипывала и отворачивала глаза от камеры. Она вытерла их платком, затем направила свой взгляд в объектив. Зрители телеэкранов встрепенулись от блестящих и одновременно опухших от влаги глаз.

– Я обращаюсь к похитителю моей Эльзочки, – начала медленно женщина, – не обижайте её, прошу вас. Она всего лишь ребёнок. Ей ещё нет и двадцати лет. Скажите, что вы хотите от неё, и как нам получить её обратно. Мы сделаем всё, что захотите, только не обижайте нашу девочку.

Женщина прекратила говорить и громко заплакала, опустив голову. Картинка снова поменялась, и на экране вновь возникла ведущая.

– Напоминаем, что похитители до сих пор не предъявили никаких требований. Поиском девушки занят один из лучших следователей города.

На экране появилась картинка белой туфли с каблуком, и маленькой книжечки красного цвета, которую держал в руках журналист в синей майке и бежевых шортах. Книжечка частично была запачканной в грязи, это была зачётка девушки.

– Это всё что нашли на окраине парка в день пропажи девушки. Следите за нашими выпусками, с вами была Тамара Ершова. Всего хорошего.

На экране забегали цветные огоньки рекламных роликов, и Люба в задумчивости переключила канал. Она не заметила, как крекеры закончились. Люба лениво сползла с кровати и вышла из комнаты. Её перемещения по квартире сопровождались едва слышными шлепками босых ног по линолеуму.

Какая бывает жестокость, – думала Люба.

– Почему ты ещё не ложишься? – спросила её мать, выглянувшая из своей комнаты.

– Я только попью воды, и сразу спать, – весело сказала Люба. Она медленно, вразвалку, пошла на кухню. Она попила воды и так же медленно пошла обратно к себе в комнату.

– Ты носишь слишком откровенную одежду, – заметила мать, вышедшая в коридор.

– Я дома, и могу ходить хоть голой, – властно сказала молодая девушка.

– Ну что же. В свои семнадцать лет, ты в праве сама решать, какой штамп поставят на тебе окружающие.

– Мамочка, – сказала Люба и подошла вплотную к матери, – я люблю тебя, – девушка поцеловала мать и проскочила к себе в комнату.

Максим сидел за компьютером. Бегло нажимая кнопки, он общался со своим приятелем. Его серый, покрытый веснушками, овал лица, с двумя чёрными моргающими камушками, напоминал голову манекена.

Я пошёл спать. – Написал сообщение Петя, Приятель Максима.

Я тоже буду ложиться. – Ответил ему Максим.

Максим встал, обтёрся от пота. Ветер обдувал его влажное лицо. Максим вышел на балкон второго этажа. Он оглядел тёмные очертания своего двора. Высокий забор оброс декоративным виноградом. Луна медленно ползла по небу, касаясь своим острым краем высоких деревьев, что росли в парке. Максим зашёл в дом и закрыл металлопластиковую дверь на балкон. Он достал записку, которую нашёл сегодня днём в заднем кармане своих джинсов. Записка была напечатана на компьютере.

«ГЛядящий дАЛеко, не видит дрАгоценности рядом».

Снизу рукой было приписано несколько слов:

Никому не показывай эту записку. Лучше сожги её.

Почерк показался ему женским. Вряд ли какой-то мужик станет писать ему такие записки. Наверное, тайная поклонница. Буквы «А» и «Л», были большими.

Скорее всего, это какой-то шифр, – думал Максим.

Максим положил записку в верхний ящик стола и задумался. Подобное выражение он уже где-то слышал. Эту фразу можно применить практически везде. Но кто написал её? И зачем? Максим лёг в кровать и укрылся одеялом только до половины. Руки он сложил за голову и мечтательно смотрел в потолок, представляя себе роскошную девушку, которая пишет записку с его фотографией в руке.

9 мая, суббота

Вечером, мужчина в тёмных очках и кожаной куртке шёл вдоль пешеходной дорожки. Погода выдавала его, сегодня было жарко. На его носу виднелась бородавка, со стороны она напоминала севшую на дольку тёмного хлеба крупную муху. Слева от мужчины рядами были высажены деревья, за ними в ста метрах начинался пляж. Ветер приятно щекотал нос, и навеивал ощущение лёгкости воздушного шара. Мужчина прошёл дальше, справа начинались частные владения. Высокий забор, поросший плющом, не позволял заглянуть во двор, но мужчине этого и не надо было. Он огляделся по сторонам, снял очки и заглянул в щель, между воротами и стеной. Отсюда была видна часть двора. Вырисовывался двухэтажный дом из красного кирпича, стоявший во дворе бассейн, стол для барбекю. Мужчина глянул вверх, туда, где на втором этаже в окне горел свет. На секунду он увидел овальное, покрытое веснушками лицо парня, стоявшего на балконе второго этажа. Перед носом мужчины возникла морда собаки, лай оглушил его, и он отпрянул от ворот. Чтоб не привлекать ещё большего внимания к себе, снова надел очки и быстро, не оглядываясь, пошёл вдоль аллеи.

Доберман подбежал к забору и начал лаять. Собака бегала вдоль забора, как дикий кролик, ищущий нору. Максим с балкона наблюдал за ней. Локти его лежали на металлическом бортике, он вдыхал свежий воздух и слушал, как шумит ветер, гнущий деревья в парке. Он не видел, кто стоял за воротами, но вскоре лай собаки прекратился, а справа от дома вдоль аллеи, он увидел уходящего мужчину в кожаной куртке. Мужчина не оглянулся и Максим не разглядел его лица, лишь смотрел на шляпу и думал, что если это маскировка, то худшая что он видел. Солнце садилось и лишь верхушки деревьев, растущих вдоль пешеходной дорожки, оставались освещёнными. Вечер аккуратно садился на город. На дворе стояла поздняя весна, но сейчас Максиму стало прохладно. Он вошёл в свою комнату, и закрыл стеклянную дверь на балкон. Уютная комната освещалась люстрой. Дверь в коридор закрыта, слева у стены кровать, дальше шкаф. Несколько картин. Справа от него, в углу, компьютерный стол. Сидя за столом, он хорошо просматривался с улицы, Максиму не нравилось это, но стол устанавливал в его отсутствие отец Максима. Это дом его родителей, в который он приезжал на выходные и праздники. В будние дни он жил в квартире, в центре города. Оттуда и ходил на учёбу. Звук пришедшего сообщения обратил на себя внимание Максима, он сел за стол, и влип в экран монитора. Сообщение от Марины, девушки Максима.

Я не смогу сегодня погулять, извини.

Дальше стоял грустный смайлик. Десять минут назад, Максим предложил ей прогуляться вдоль аллеи. Её многоэтажка стояла в конце аллеи, идти туда минут двадцать. Максим посмотрел ещё раз на смайлик, не переставая крутиться в мягком компьютерном кресле. Он будто хотел выбросить под силой инерции всю свою грусть. Затем он подъехал на стуле ближе, и написал своему приятелю.

Привет Петя. Выходи, погуляем вечером.

Максим нажал кнопку отправить. Когда сообщение полетело по проводам, он почувствовал некое облегчение. Будто компенсацию за разбитые вечерние планы. Девушка ему отказала сегодня, что было не редкостью. Эту утрату он заполнит обществом друга. Он отъехал к стеклянной двери, и смотрел во двор. Его Доберман Фунт, грыз резиновую кость, зажав её в лапах. Все проблемы и волнения, трепавшие собаку, пять минут назад, отпали, как сухая грязь отпадает с колёс едущего автомобиля.

Пип-пип. Звук пришедшего сообщения. Этот звук был одним из приятных звуков для Максима. Словно дрожь внутри распространилась по телу и возбудила все его клетки.

Хорошо. Давай встретимся через минут десять возле входа в парк.

Петя жил в том же комплексе, что и Марина, и «проблемы с доставкой тела», как говорил его друг после гулянки, не было. Максим встал со стула, позволив ему по инерции немного повертеться вокруг своей оси, и вышел из комнаты. По широкой лестнице с мраморными периллами он спустился вниз, в большой зал для гостей, затем прошёл в прихожую.

– Максим ты куда? – крикнула ему Мать из кухни. Она стояла в домашнем халате. Руки белые, перепачканные в муке, которая сыпалась на пол снежными хлопьями. На комоде перед входом в кухню лежал её мобильный телефон, экран которого только что погас. Весь чёрного цвета, он был не лучшим примером для расцветки женского варианта. Отблески от люстры чётко показывали мелкие царапины на нём.

– Я к Пете, недолго погуляем, – сказал Максим. Он прошёл к шкафу, занимавшему половину стены, и снял весеннюю куртку с вешалки. Когда мать зашла обратно на кухню, Максим уже надел куртку. Сейчас он поправлял у зеркала воротник.

– Оденься, на улице холодно, – сказала мать. Её заботливый голос всегда согревал его. Но сейчас за ним скрылся оттенок недосказанности.

– Мама, я знаю, что ты не хочешь гулять с собакой, – сказал Максим с улыбкой на лице.

– Почему ты решил, что я не хочу с ней гулять? – спросила мать.

– Твои руки в сухой муке, а экран телефона, который только что погас, чистый, и кнопки не испачканы. Ты услышала, что я спускаюсь, и всунула руки в пакет муки, а перед этим, я думаю, ты говорила по телефону, и положила его в спешке на комод. Не беспокойся, сегодня Фунт останется дома.

– Да? – тихо спросила мать. Она помолчала несколько секунд, словно переваривая услышанное. Ей нечего было ответить, и она даже не попробовала протестовать, – ну, хорошо. Тогда я пойду, вымою руки.

Максим открыл уличную дверь и вышел во двор. Фунт перестал грызть свою кость и подбежал к хозяину, виляя хвостом. Что собаке нужно для счастья? Возможность лизнуть руку любимого хозяина. Человеку для этого нужно намного больше. Максим задумался, что собаку не зря считают верной. Даже если хозяин оставит животное за городом, найдя дорогу домой, она будет лизать ему руки.

– Не сегодня, приятель, – сказал Максим, – я спешу. Сегодня побудь дома.

Он погладил пса по голове, и прошёл к воротам.

Перед дверью он придержал ногой собаку, чтоб она не выскочила, и вышел на улицу. Вдоль аллеи по обе стороны горят фонари, образуя равные пятна света на асфальте, расположенные на одинаковых расстояниях. Максим застегнул куртку и двинулся в сторону, куда двадцать минут назад шёл незнакомый ему мужчина в очках и шляпе. Запомнилась почему-то шляпа, а не куртка.

Просто шляпа сразу бросается в глаза.

По левую руку, чуть выше ряда деревьев начинался парк. Максим шёл вдоль аллеи и ощутил на себе вечернюю прохладу.

Да уж. Хорошо, что я надел куртку, – подумал парень. Он застегнул молнию до шеи и продолжил идти, засунув руки в карманы. По дороге мимо него прошёл мужчина. Его внешний вид навеивал одно единственное слово. Хлюпик. Опущенная голова, брюки которые едва достают до носков, очки с крупной оправой, и расстёгнутый ворот рубашки, на котором, судя по всему днём был галстук. Пройдя мимо него, Максим ощутил едва заметный аромат духов. Явно женских. И всё стало на свои места. Сразу ясно, откуда и куда идёт этот мужчина. И судя по тому, что идёт он быстро, он опаздывает. А сегодня он был на тайном свидании, где пошло что-то не так. И придя домой, он встретится с женой. А жена задаст ему два вопроса. Максим улыбнулся и мысленно пожалел мужчину, ведь тот не ощущал на себе запаха духов.

10 мая, воскресенье

Максим рассуждал весь день о сегодняшней встрече. Его пугала и вводила в заблуждение просьба сжечь записку. Если он никому не скажет куда отправляется, он может и не вернутся обратно. Сперва он думал взять с собой собаку, но посчитал, что это может спугнуть девушку (он всё ещё надеялся, что это писала девушка). Он решился отправиться один. Всё-таки шесть вечера не так поздно, и он вряд ли будет в парке один. Людное место в людное время. Сегодня воскресенье и у него полно времени, чтоб выяснить хотят ли с ним познакомиться. Он надел майку в бело синюю клетку, и тёмные брюки. При такой погоде не вполне приемлемо, но допустимо. Так он считал.

– Ты куда собираешься? – спросила мать. Она смотрела телевизор, сидя в кресле и надев комнатные тапочки. Ноги она положила на пуфик.

– Пойду, погуляю, – сказал Максим.

– Только до ужина чтоб был дома.

– Постараюсь.

Максим вышел на улицу и только сейчас осознал, что волнуется. Сердце колотилось, и приятно нагревалась грудная клетка. Ветер на улице едва шевелил листья на деревьях. Нагретый за день асфальт отдавал энергию, искажая линии горизонта парами тёплого воздуха. По аллее шла молодая пара, когда Максим вышел на улицу, пара уже удалялась от его дома. Максим поправил воротник майки и прошёл к тому месту, где от аллеи отделялась пешеходная тропинка и сворачивала в парк. В это вечернее время прямые солнечные лучи не попадают в парк, но всё ещё довольно светло. Фонари вдоль прогулочной дорожки начнут включать только через час. Максим шёл буквально в слепую, не зная кого встретит, но что-то ему подсказывало, что записка написана девушкой. В нём словно жил маленький компас, направляющий его, когда нужно, по верному пути. Он шёл и рассчитывал на встречу с девушкой, которая должна была изменить его жизнь. Максим даже не мог представить, насколько он оказался прав.

В парке росли смешанные деревья, и дуб и клён, часто попадались молодые ели, которые не превышали человеческого роста. Тут стоял памятник Тарасу Шевченко. Памятник возвели в ста метрах от входа в парк, вокруг него была круглая площадь. Памятник стоял и словно вглядывался, будто стараясь найти то место на берегу Днепра, где покоится его тело.

Максим смотрел на часы в мобильном телефоне. Без десяти шесть. Его ожидают десять долгих минут ожидания. Он оглядел площадь. Вокруг памятника, по краям площади стояли 4 скамейки. Максим хотел выбрать ту, что в тени, но она была занята мужчиной с газетой в руках. Максим сел на следующую скамейку, и стал ждать. Мимо проехал велосипедист в костюме, с фиолетовыми полосками вдоль ног. На глазах у него сидели солнцезащитные очки, которые крепились резинками, как водолазная маска. Вдоль площади прошлась молодая пара. Парень с девушкой остановились у памятника. Кавалер обнял девушку за спину, и быстро опустил руку, положив её за мягкую попку. Девушка убрала его руку и смущённо оглянулась на Максима, затем что-то прошептала парню. Они поцеловались и прошли вглубь парка, держась за руки. Мимо Максима шла мамочка с коляской. Она обошла вокруг памятника и села на скамейку с противоположной его стороны, таким образом, что Максим не мог её видеть. Плач ребёнка он не слышал и решил, что тот крепко спит. Максим потопал ступнями и посмотрел на часы. Половина седьмого. Кого бы он ни ждал, незнакомец опаздывает. Максим встал и прошёлся по кругу, вокруг памятника. Он оглядел все четыре подходящие к площади тропинки, в надежде увидеть идущую девушку, но никого не было. Он посмотрел на мамочку с коляской, которая сидела и держала в руке женский журнал. Другой рукой она качала коляску. Девушка поверх страниц журнала мельком глянула на Максима и продолжила его читать. Мужчина с газетой, поднялся со скамейки и с шуршанием сложил своё чтиво в четверо. Он размял спину, и, положив под мышку газету, направился к выходу из парка. Максим стоял и увидел приближающуюся девушку. Она не подошла к нему (вопреки ожиданиям), а села на скамейку, где перед этим сидел мужчина с газетой. Максим посмотрел на часы. Без двадцати. Скорее всего, никто не придёт. Он смотрел на девушку, которая сидела, закинув ногу на ногу. Одну руку она положила не спинку скамейки, и сидела полуобернувшись. Девушка глянула на Максима и едва заметно краешки её рта раздвинулись в улыбке. Её зелёные глаза, под цвет одетой майки, чётко выделялись на лице. Короткая юбка и поза, в которой сидела девушка, говорили о некоторой заинтересованности девушки в знакомстве с противоположным полом. Тёмные волосы, не слишком длинные, красиво ложились на плечи.

Надо действовать, – думал Максим. Он направился к сидящей девушке, тем более он не исключал, что это может оказаться та самая загадочная девушка, которая писала ему записки, и желала остаться неизвестной для окружающих.

– Можно к вам подсесть? – спросил Максим, подойдя к ней. Девушка взглянула на него.

– Можно, – ответила девушка. Голос её был нежен, и она казалось, была рада тому, что к ней подошёл Максим. Он сел, тактично оставив между ними расстояние, чтоб не смутить девушку.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Люба.

– А меня Максим.

– Приятно познакомиться.

– Вы ждёте кого-то, Люба?

– Скорее всего, никто не придёт. Я опоздала немного, и мне уже пора. Я должна была встретиться с парнем, но его тут нет.

– Может этот парень я?

– Нет, – девушка, улыбаясь встала и покачала головой, – мне пора. Приятно было побеседовать.

– Может провести вас? – Максим встал следом и сделал шаг к девушке.

– Не стоит, – сказала Люба и протянула Максиму руку, которую он пожал. В руке он ощутил бумажку. Это была записка.

– Вам тоже лучше пойти домой, – сказала девушка и зашагала мимо памятника. Она так и не оглянулась. Максим несколько секунд посмотрел на неё, затем повернулся и пошёл в противоположную сторону. Он мельком развернул записку и заметил несколько предложений, в которых выделялись те же большие буквы «А» и «Л».

Когда Максим пришёл домой, дома уже был отец. Максим поужинал с родителями.

– Где гулял? – спросил отец. Его громкий голос можно было услышать, даже находясь за домом.

– Просто дышал воздухом в парке. Моя девушка задержалась сегодня, и я простоял всё это время, ожидая её. В конце концов, она не пришла.

Отец кивнул. Он продолжил есть, накалывая вилкой макароны, и наматывая их как бобина накручивает аудио ленту. Мать делала чай на кухне, разливая кипяток в расставленные на подносе чашки.

– И как её зовут? – спросил отец.

– Я же говорил, её зовут Марина.

– Да. Да. Вспомнил, – кивнул отец, и отправил в рот вилку с мучным продуктом.

– Мальчики, чай готов, – крикнула мать с кухни, и взяла поднос с чашками.

После ужина Максим сидел у себя в комнате. Он снова перечитал записку, которую дала ему девушка в парке.

«Будь осторожен и внимАтеЛен. Я тебя сАмА нАйду. ДеЛАй вид, что ничего не знАешь. Мне неЛьзя себя выдАвАть.»

Внизу стояла приписка от руки о просьбе сжечь записку.

Максим спрятал записку в верхний ящик стола, и включил компьютер. Он хотел с кем-то побеседовать, и сейчас размышлял, стоит ли упоминать о девушке. От своего друга, Пети, у него не было секретов. Они были с детства как братья, и делились друг с другом в первую очередь. Но сейчас Максим был в замешательстве. Он хотел напечатать Пете что-то, и пальцы его уже были над клавиатурой, как вдруг он решил сходить к нему. Это не телефонный разговор. С ним стоит увидеться лично. Максим набросил куртку, и вышел из дому. Он намотал на руку поводок, и хотел прицепить собаку за ошейник. Он решил сегодня её выгулять. Фунт обрадовался, и подбежал к хозяину. Пёс сидел смирно, предвкушая вечернюю прогулку. Он показывал своё нетерпение лишь настойчивым вилянием хвоста и резкими поворотами головы.

– Сиди смирно, и жди, – скомандовал Максим, и схватил крепче собаку за ошейник. Он защёлкнул карабин, и отпустил поводок, продев в петлю ручки запястье. Собака рванула к выходу, и уже скреблась когтями в ворота, снимая тонкий слой зелёной краски. Они вышли и свернули направо. Максим шёл в задумчивости. Он так и не смог решить стоит ли открывать секрет девушки, который она так тщательно пыталась скрыть. На одной чаше весов была она, на другой его друг Петя. Максим, как парень, стремящийся всегда угодить всем окружающим, не знал, как поступить. Фунт лип к каждому столбу, и не избегал деревьев. То и дело его приходилось дёргать за поводок, чтоб оттащить. Собака бежала, низко склонив голову к земле, и обнюхивала дорогу. Когда Фунт поднимал голову, то вываливал язык, будто не мог его держать долго в своей пасти. Примерно через двадцать минут Максим дошёл до площадки жилого комплекса. Уже были видны альтфатер, в который ребята вчера кидали бутылки, и скамейка, сейчас пустовавшая. Фунт попытался обнюхать мусорку, но Максим его отдёрнул и направился ко второй парадной. Он набрал комбинацию клавиш, и ждал ответа.

– Алло, – послышался голос.

– Петя, это я, – сказал Максим, – открывай.

Раздался щелчок. Дверь открылась, и Максим, ведя собаку за ошейник, пошёл на третий этаж. Дверь открыл Петя, и сразу отскочил, увидав собаку.

– Он не тронет, ты же знаешь, – сказал Максим и прошёл на кухню, где привязал собаку за батарею.

– Сидеть, – сказал Максим и повернулся к другу, – у тебя есть, что дать ему? Пусть он тут побудет, если он будет что-то жевать, то не будет скулить.

– Хорошо. Сейчас, – сказал Петя. Он достал из-под умывальника кошачьего корма.

– Подойдёт, – весело сказал Максим, и отсыпал немного собаке. Петя держал пакет с кормом, руки его были измазаны. Максим заметил красного и синего цвета пятна на руках своего друга. Два пальца были в каплях зелёной краски.

– Что с тобой? Ремонт делаешь? – спросил Максим и указал на вымазанную руку.

– Проходи, покажу, – Петя прошёл к себе в комнату, и поманил рукой друга, – только не шуми. Родители в комнате спят.

– Я не издам ни звука, – сказал шепотом Максим с поднятыми руками, и вспомнил слова из мультфильма о шкатулке с секретом.

Комната небольшая, и сразу бросался в глаза порядок. Застеленная кровать в углу, напротив телевизор. На подоконнике несколько поделок из сосновых шишек, в виде машущих рукой человечков. В противоположном кровати углу, стоял письменный стол. Портил пейзаж лишь стул, стоящий возле громоздкого шкафа. На спинке которого лежало два костюма с торчащей вешалкой. Посреди комнаты стоял мольберт. На нём лежал холст с подобием рисунка. Возле мольберта стояла табуретка, на которой несколько банок с краской. Синяя, зелёная, красная, и коричневая. Рядом жёлтая, закрытая. Под всем этим, на ковре, Петя постелил старое покрывало. Максим подошёл ближе и взглянул на холст. Весь измазан голубым цветом, кроме полосы зелёного цвета снизу (очевидно изображающего траву).

– Ты решил заняться живописью? – спросил Максим, вглядываясь в краски. Они были недавно нанесены, и ещё ярко блестели при свете лампы.

– Пробую. Пока успехов нет, но думаю, вскоре они появятся.

Петя взял в руки кисть, и макнул её в коричневую краску.

– Что тут изображено? Флаг Сибирских татар? Тогда ты забыл между цветами оставить белую полосу.

– Нет. Это пейзаж. Внизу трава, сверху будет закат солнца, я не успел нарисовать. Сейчас нарисую деревья.

Петя дотронулся до холста кисточкой и делал вертикальные движения.

– Зачем ты это делаешь? – спросил Максим, – у тебя же ни черта не получается. Ерунда какая-то. Дети в первом классе нарисовали бы лучше.

– Умеешь ты поддержать, – сказал Петя, и почесал кисть правой руки, – я делаю это для себя. Я хочу научиться рисовать.

– А чтоб научиться летать, надо прыгать с крыши и махать руками? – со смехом и упрёком бросил Максим.

– Я не понял твоего сравнения. Тебе не нравиться, нарисуй сам.

– Просто чтоб научиться тебе жизни не хватит, судя по этому, – Максим указал пальцем на рисунок.

– Ты пришёл критиковать? Ничего не выйдет. Я это буду делать, даже если мой рисунок займёт последнее место, из всех рисунков когда-либо нарисованных. И знаешь почему? Потому что он мой. Я его хозяин, и точно такого же не будет и впредь, – Петя убрал кисточку от холста и почесал правую руку, – а ещё потому, что мне это даёт самоуважение. Знаешь, что я тебе скажу, дружище? – вяло спросил Петя, – я, по крайней мере, попробовал научиться. А что ты сделал для своего творческого «я»?

– Нет. То, что ты стараешься это хорошо, – заметил Максим уже более серьёзным тоном, – но я тебе говорю, как есть, а не то, что ты хочешь услышать. Это и есть преимущество близкого друга. Друг не станет тебя гладить по голове и говорить тебе «умничка». Друг выдаст тебе всю правду на серебряном блюде, даже если она неприлична и отвратительна. А ты уже сам решай, что с этой правдой делать.

– Спасибо. Но я согласен, что рисунок не супер.

Петя отложил кисточку и повернулся к другу, вытирая руки тряпкой. Взгляд был довольно красноречивым. Это был взгляд кассира, ожидавшего получить деньги. Петя ждал объяснений резкого прихода.

– Я не просто так пришёл, – попытался оправдаться Максим, – я за советом.

– Говори, коли пришёл.

– Я встретил девушку, – начал Максим. Было видно, что слова эти давались с трудом. Он не хотел никого обидеть, и решил выдать девушку частично, не упоминая о её имени и внешности.

– Марину?

– Нет. Другую девушку. И я думаю, ей нужна помощь.

– Правда? – удивился Петя, и сделал задумчивое лицо.

– Она желает остаться неизвестной. И настоятельно просит сохранить свою анонимность, при этом желая со мной увидеться.

– И что ты решил?

Bepul matn qismi tugad.

22 570,30 s`om
Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
30 dekabr 2016
Hajm:
121 Sahifa 2 illyustratsiayalar
Yuklab olish formati: