Kitobni o'qish: «Подснежники»

ЧАСТЬ 1: ЧЕЛОВЕК

1

До рассвета оставалось не более часа. Атис шел по освещенной луной улице вдоль стройных деревянных домов. Он передвигался осторожно, пытаясь не привлекать внимания тех, кто мог не спать в столь ранний час.

Город застыл в безмятежности. Казалось, что спят не его обитатели, а он сам. Никаких звуков вокруг, кроме тихой поступи одинокого путника. Здесь и днем практически отсутствовала суета. Жизнь в этом месте почти всегда протекала тихо и размеренно.

Он подошел к своему дому. При лунном свете еще издалека удалось разглядеть, что на крыльце что-то или кто-то находится. Сначала мужчина подумал, будто это мешок, но, подойдя ближе, сразу понял – на нем расположился человек. Точнее, ребенок. Он спал, положив голову на колени.

Долгий путь отобрал много сил, и Атис, вместо того чтобы удивиться и погрузиться в раздумья о происходящем, решил просто разбудить незваного гостя, так как хотелось скорее оказаться внутри жилища.

– Просыпайся! Что ты здесь делаешь? – негромко спросил он, тряся мальчишку за плечо.

Ребенок поднял голову. Атис узнал его – средний сын одного из охотников.

– Ты… живой, – пробормотал мальчик сонно.

Атис услышал в его голосе нотки радости.

– Почему здесь спишь? Из дома выгнали?

– Нет. Он попросил… ждать.

– Кто попросил?

Тот встал и пробормотал:

– Я пойду, нужно… обещал сразу же…

Атис стоял молча. Выяснять что-либо не хотелось – для этого найдется время.

Ребенок спустился с крыльца и пошел в сторону. Сделав несколько шагов, он побежал и вскоре скрылся за поворотом.

Путник открыл тяжелую дверь и вошел в дом. Он скинул с плеч сумку и зажег две свечи. Внутри было чисто и аккуратно. Атис сразу ощутил знакомый уют. Он дома, а значит, можно забыть об усталости. Холод и сырость значения уже не имели. Просто печь давно не топилась. Зажги огонь, и все станет, как прежде. Осень останется только снаружи.

Печь затоплена. Мужчина решил, что пора ложиться спать, так как этого уже действительно хотелось. Не было никакой необходимости разбирать вещи прямо сейчас – они вполне могли подождать.

Раздался стук.

Атис не вздрогнул от резкого звука, но моментально встал и пошел выяснить, кому он мог понадобиться. Он не стал спрашивать, кто за дверью, а просто открыл ее. Это его город – не ему здесь бояться тех, кто стучит в дверь.

На крыльце стоял высокий молодой человек.

– Знаю, что не к месту, но ты должен пойти со мной. Есть разговор. Это очень важно, – сказал он.

– Ремай, очень уж ты любишь начинать с дела, а не с приветствия, – произнес Атис. – Зайди в дом, и поговорим.

– Нет времени, выходи.

Атис понял, что его собеседник вооружен: в правой руке – рогатина, за спиной арбалет, а на поясе топор. Сапоги чистые и сухие – значит, пришел сейчас не с охоты. К чему такое оружие? Этот вопрос заставил отнестись к происходящему серьезнее.

Вдали появились два мужских силуэта. Он узнал их сразу. Сар и Черд – охотники. Оба с рогатинами и арбалетами.

– Такое ощущение, что вы мне горло перерезать где-нибудь в глуши решили, – сказал Атис.

Ремай пристально посмотрел на него, а потом спросил:

– Ты мне не доверяешь?

– Доверяю, – ответил Атис.

– Тогда пошли с нами.

Охотники подошли ближе и поздоровались с Атисом. Он кивком ответил на приветствие, а потом сказал:

– Хорошо. Сейчас оденусь.

– И оружие возьми, – попросил Ремай.

Атис кивнул и принялся собираться.

Через несколько минут они вчетвером шли по улицам спящего города мимо бревенчатых двухэтажных домов. Шли молча. Атис желал знать, что происходит, но сам разговор решил не начинать. Вопросов в голове крутилось много. Пожалуй, больше всего в тот момент его интересовало, зачем Ремай и охотники вооружились рогатинами. Это оружие предназначалось для охоты на крупного зверя. На медведя, например. В городе рогатину найти было непросто, так как в повседневной жизни о ней не приходилось вспоминать.

Вскоре они вышли за границу поселения. Сразу за ней начинались посадочные поля. За ними – лес. Ночь окончательно отступила, вдали запели первые утренние птицы.

– Ты ведь знаешь, что я не умею рассказывать? – Ремай прервал затянувшееся молчание.

– Немого я вместо себя не оставил бы, – возразил Атис.

– Я не о том. Сложно описать все, что произошло в твое отсутствие. Вот сейчас увидишь кое-что, и проще будет объяснять. Не скажешь тогда, будто я с ума сошел.

– Твой дозорный на крыльце, похоже, удивился, увидев меня живым.

– Понимаю его. Две недели назад за тобой гонцами отправили Ивеса и Марка. Они не вернулись.

– Почему не вернулись? Что у вас здесь вообще происходит? Разбой?

– Нет. Не разбой. Помнишь, три года назад стояла холодная зима, и волки принялись выбегать из леса? Скот погрызли, двоих горожан порвали.

Атис молчал, так как ответа не требовалось.

– Сейчас ситуация похожа, – продолжил Ремай. – Только вот хуже все и… страннее… так сказать.

– Кто-то погиб? – спросил Атис.

– Да, – ответил Ремай. – Все началось около пяти недель назад, через несколько дней после твоего отъезда. Пропал Артур… Артур-охотник. Искали его, но ни следа не нашли. Не мог он так исчезнуть, семью оставив. Прошла неделя – пропал Дин с женой. Вышли за ягодами и не вернулись. Я распорядился собрать поисковую группу, но это не дало результата.

– Волки? – спросил Атис. Всех этих людей он знал много лет. Слушать дальше становилось все тяжелее.

– Были бы волки, не было бы и особой беды. Раньше справлялись – теперь бы тоже устояли. Смешно среди леса жить и не знать, как волков бить. Мы почти пришли, сейчас сам увидишь.

Они двигались через лес. Атис предположил, что их путь лежит к ручью, и оказался прав.

– Одиннадцать дней назад случилось то, последствия чего я собираюсь показать. Здесь, у ручья. Зельда, дочь пекаря, ушла сюда утром и не вернулась. Бросились мы на поиски и увидели то, чего никак не ожидали. Смотри вперед, вот это место. Времени уже много прошло. Дождем почти все смыло, да листвой занесло, но ты следопыт опытный, что-то да увидишь.

Они вышли к лесному ручью. Место это Атис прекрасно знал. Красивое, живописное и тихое. Он часто бывал здесь.

Первое, что бросилось в глаза, – сломанные деревья у самой воды. Две ели высотой в четыре человеческих роста. Сейчас они лежали на земле. Не срубленные, а именно сломанные. Земля рядом с ними была разрыта. Камень – крупный валун, на котором он раньше любил сидеть, находился не на своем месте. Перевернут на другую сторону, словно от сильного удара.

– Что вы здесь увидели, когда пришли? – спросил Атис.

– Нашли не тело, а отдельные его части. Руку обнаружили на той стороне ручья. Кровь всюду. Ее на части разорвали и раскидали в разные стороны, будто играя.

– Я считаю, что она на дерево забраться пыталась, – вступил в разговор Сар. – Девчонка-то бойкая была. Только это не помогло никак.

– Волки деревья не ломают и камни не переворачивают. Медведь? – спросил Атис.

Сар усмехнулся:

– Волки, медведи… хочешь узнать, зачем привели тебя сюда? Осмотри внимательно ствол дерева. И листву вокруг разгреби, не поленись.

Атис подошел к поваленным деревьям. Было очевидно, что сломаны они от сильнейших ударов. На стволах следы когтей. Глубокие. В нескольких местах. Атис разгреб листву на земле. Следы лап он нашел, но не сразу. Больше похожи на собачьи, чем на волчьи. Вот только размер необычный.

– Две мои ладони с вытянутыми пальцами, – проговорил Сар. – С такого ублюдка шкуру снять – пять шуб сшить можно.

– По следам шли? – спросил Атис. Голос его, несмотря на увиденное, не изменился.

– Да, несколько выходов делали. Животное умело их путает. Слишком глубоко в лес заходит. Ничего это толком не дало. В местах, где пропали первые горожане, также чуть позже следы обнаружили.

– Есть еще жертвы?

– Пропали только те, кого тебе назвали, – ответил Сар. – Думали, и ты, возвращаясь, не в город, а в пасть к этой твари попал. Ее, кстати, называют Зверем. Прижилось имя.

Ремай сплюнул и сказал:

– Я ошибку допустил большую – дал возможность слухам плодиться. Разговоры нехорошие пошли… суеверные. Многие считают, что оборотень завелся.

Атис взглянул в лицо Ремая: глаза холодные, волосы давно не стрижены, густая черная борода, суровый взгляд.

– Ты как-то странно это говоришь? Неужели и сам поверил?

– Атис, не забывай, что мы в разных местах выросли. Я в раннем детстве немало легенд слышал о подобном.

– А сказок?

– Легенд, – огрызнулся Ремай. – В жизни, признаюсь, ничего такого не встречал. К тому же я тебе еще не все, что случилось, рассказал. Тебя ждет встреча с гостем.

– Каким еще гостем? – спросил Атис.

– С оборотнем, – спокойно ответил Ремай.

2

Все четверо вернулись в поселение и направились к Дому стражей.

Ремай рассказал, что семь дней назад произошло еще одно странное событие. Охотники принесли из леса необычный трофей – спящего человека. Одежда непонятная, грязная и рваная, явно слишком легкая для начинающейся осени. Лицо и шея полностью покрыты чем-то похожим на сажу. Возраст определить сложно.

Находка не могла не привлечь внимания. Весь город будто с ума сошел. Ремай вмешался вовремя. Немного промедления, и толпа разорвала бы человека на куски под крики «Бей волка!». Он приказал стражам запереть его в местной тюрьме. Она представляла собой темное помещение с не особо надежными камерами с решетками из металлических прутьев. Ей толком не пользовались уже много лет.

Незваный гость не приходил в себя двое суток. На третий день страж застал его сидящим на кровати. Вызвали Ремая, а также Главу стражей. Незнакомец в первый день после пробуждения ничего не говорил, только пристально смотрел на тех, кто его посещал. Он ел и пил, если ему приносили, но сам ничего не просил.

На второй день он взглянул на Ремая и поинтересовался, кто главный. Тот ответил, что руководит всем городничий, но он в отъезде, а до его приезда главный он – Ремай. Гость сказал, что будет говорить только с городничим.

Ни угрозы, ни уговоры не помогли получить хоть какие-то сведения.

Стражи, в попытке разогнать собственные страхи, прозвали его просто и незатейливо – Человек. Вскоре так его стал называть весь город, включая тех, кто считал пришельца Зверем.

– Пойми, тебе решать его судьбу, – говорил Ремай Атису, при подходе к Дому стражей. – Народ готов к бунту. Еще немного и люди снесут всех нас, пытаясь до него добраться. Этот… человек, он даже оправдаться не пытается. Не знаю, понимает он происходящее или нет.

– Его хотят убить только по той причине, что он спал в лесу?

– Его боятся. Люди считают, что, если не убить, он разнесет камеру к чертям, выберется и всех пожрет. Сам знаешь, что здание не надежно. Вспомни деревья и камень в лесу. Как только горожане тебя увидят, потребуют принять решение. Теперь понимаешь, как важно было, чтобы ты от меня без лишнего шума все узнал?

Атис кивнул. Ремай поступил достойно и мудро. Мысленно Атис признался себе, что молодой человек справился с обязанностями намного лучше, чем можно было предположить.

Дом стражей располагался почти в центре города. Он представлял собой трехэтажное здание с колоколом на крыше. Как и все другие здания в поселении, Дом стражей был выполнен из дерева. Обычно в нем на ночное дежурство оставались четыре человека. Сон на дежурстве строго запрещался. Стражи являлись дисциплинированными. Никто не допускал вольностей на службе. С самими горожанами проблемы являлись делом исключительно редким, так как люди здесь жили мирные. Поселение существовало по своим правилам. Агрессия и пьянство не принимались. Стража была нужна из-за возможного нападения каких-либо бродячих разбойников. Такого рода опасность на самом деле существовала. Годы назад город уже поплатился за свою беспечность. Допускать повторения никто не собирался.

Ремай постучал три раза, и дверь отворилась. Открыл ее высокий крепкий мужчина. Ремай и Атис кивнули ему в знак приветствия и прошли внутрь. Страж похлопал проходящего мимо Атиса по плечу, давая понять, что рад его возвращению. Охотники остались снаружи.

Внутри находились еще шесть мужчин. Никто не спал. Увидев прибывших, они резко встали. Атис жестом показал, что это лишнее.

В помещении находился и Глава стражей. Его звали Ард. Ремай приблизился к нему и шепнул на ухо:

– Пойдем в твой кабинет.

– Идем, – ответил Ард.

Кабинет располагался на третьем этаже. Он представлял собой просторное угловое помещение с большими окнами. Находилось здание практически в самом центре поселения. Поэтому из него было удобно наблюдать за происходящим не только на улицах, но и на окраинах. Внутри кабинета Главы стражей все сияло чистотой. В нем стояли два больших шкафа: в одном хранилось оружие, в другом – книги. У одного из окон находился стол, выполненный из липы.

– У нас сегодня без происшествий, – сказал Ард, когда все расселись по креслам.

– Как ведет себя этот… Человек? – спросил Ремай. – Говорил что-то?

– Нет, так и смотрит в одну точку. Странно это прозвучит, но он, кажется, моложе на лицо стал. Ремай, обрати на это внимание, как пройдешь к нему. Может, оно и кажется только – лицо-то в грязи какой-то. Вообще к нему лишний раз не суемся. Сидит и сидит, на волю не просится. Про хищника спрашиваем – ухмыляется. Я с суевериями не в ладах. Если кто из стражей начинает про оборотня чушь нести, я тут же пресекаю да отправляю работой заняться грязной какой-нибудь. А этот… обычный человек. Ну, как обычный? Сумасшедший он. По глазам же видно, что мысли вообще не здесь. Ничем он никому не опасен. Просто появился не в самый удачный момент. Пару месяцев назад никто бы и не подумал ничего плохого. Юродивых у нас нет, а они, знаешь, нужны. На них посмотришь – и своя жизнь не такой уж плохой кажется.

– Ладно, давай без лишних размышлений, – прервал его Атис. – Проводи меня к нему.

– Он сказал, что с главным говорить будет. Мы пытались обмануть и одного из наших за тебя выдали, но он не повелся. Атис, если бы ты не приехал, народ бы совсем одичал, – сказал Ард. – Что делать стражам, если горожане на бунт решатся? Своих бить ради чужака или выдать его, наплевав на то, что творится недопустимое? Честно скажу, я не знаю, какой путь правильный. Теперь во всем этом именно тебе разбираться. С меня пусть спрос опять маленький будет.

– Знаю о волнении людей – Ремай мне уже говорил о настроениях жителей. Мне такое не по душе. Я не позволю совершать насилие без причины, – твердо сказал Атис. – У города есть устои – пусть по ним и живет. Устроить самосуд означает отречься от того, что мы делали раньше. Если есть что важное сказать, говори. Если нет, то веди к нему.

– Где ты пропадал, Атис? – спросил Ард. – Без тебя дела не слишком-то хорошо шли. Разве ты позабыл о своих обязанностях? Что для тебя оказалось важнее?

– Если я задержался, значит, на это имелись причины. Проблемы вижу. Буду их решать. Давай пока без нравоучений, лучше покажи его.

Ард кивнул, и все трое поспешили выйти из кабинета и направились к заключенному. Тюремные камеры располагались в подвале здания. Сам подвал был оборудован печью.

Наконец-то Атис увидел того, кто наделал так много шума.

Человек сидел на лежанке и смотрел в пол. Руки скрещены, голова слегка опущена. Волосы были спутанными и грязными. Почти все лицо покрывала корка чего-то темного.

– Тебя мать умываться не учила? – бросил Атис сходу.

Человек поднял на него глаза. Городничий подумал, что никакой он не старик. Лицо молодое. Лет тридцать пять. А вот глаза, как у старца. Взгляд тяжелый, но зла в нем не ощущалось. Атис не мог понять, что он чувствует, ощущая его на себе. Чувство странное – как в глубокий колодец смотреть.

– Учила, – ответил Человек. Голос спокойный. Без хрипоты.

Ард от неожиданности подавился воздухом и закашлялся.

– Нам и такого не говорил уже несколько дней, – сказал он в оправдание неуместной реакции.

Лицо Атиса не выражало эмоций. Подойдя ближе, он спросил у пленника:

– Тебе нравится здесь находиться?

– Нет.

– А мне не нравится, что за решетку помещен человек, который никому из местных ничего не сделал и, наверняка, сделать не намеревался. Ты ведь никого здесь не хотел обидеть?

– Нет, – ответил Человек.

– Сколько тебе лет? – спросил Атис.

– Мы живем столько, сколько живут наши имена.

– И как же твое имя?

Человек усмехнулся. Ответа не последовало.

– Ты знаешь, о чем я пришел спрашивать тебя? – спросил Атис.

– О хищнике.

– Ты знаешь что-то о животном, убившем горожан?

– Многое.

– Мне расскажешь.

– Нет.

Лицо Атиса еле заметно передернулось. Ремай отметил, что это первая несдержанная эмоция Городничего с момента утренней встречи.

– Откуда ты вообще знаешь о нападениях? – спросил Атис.

Человек молчал.

– Зачем ты здесь?

– Хочу убить это существо.

– Знаешь, как его найти?

– Знаю.

– Как понимаю, мне не расскажешь?

– Верно.

– Как ты собираешься его убить, находясь здесь?

– Ты сам меня выпустишь рано или поздно, а потом поможешь покончить с ним. Сейчас тебе еще сложно поверить в то, что все серьезно, но это не навсегда. Вопрос только во времени.

Атис молчал, обдумывая услышанное.

– Тебе без меня с ним не справиться… как и мне в одиночку. Пойми, я не играюсь и не пытаюсь кого-то из себя строить, а говорю как есть, – продолжил Человек.

– Чем ты можешь мне помочь, если не хочешь ничего рассказывать?

– Зверь убивает твоих людей, какие еще нужны знания? Поверь, легче не станет. Пусть мое при мне останется.

Наступила пауза. Подумав, Атис сказал:

– У меня нет оснований опасаться тебя и держать взаперти. Однако выпустить не могу. Побудь здесь – это для твоей же безопасности. В сказки я верить не желаю. Продолжишь находиться за решеткой, пока я не буду уверен в том, что жители спокойны. С хищником сами разберемся. Можешь отдыхать дальше. Все понятно?

– Да.

– Хочешь что-то сказать? Нужно ли тебе что-нибудь?

– Вели теплой воды принести побольше.

– Зачем?

Человек широко улыбнулся и сквозь улыбку сказал:

– Утро на дворе. Умываться буду, как мать учила.

3

Эвис сошел с порога дома и направился к центру города.

Утреннее осеннее солнце светило ярко. День обещал быть хорошим. Последние недели погода радовала. Ночью прошел дождь, но несильный. До первых заморозков оставалось немало времени. Стояли яркие практически безветренные дни. Эвис уже неоднократно отмечал про себя, что такую приветливую осень он никогда не видел.

Минувшее лето также было чем-то исключительным. Жаркое, но не сухое. Хороший урожай на полях. Больше всего удивляло количество ягод в лесу. Как выяснилось, их могут давать даже кустарники, которые ранее казались бесполезными. Эвис оказался в поселении не так уж давно, поэтому не имел собственного представления о том, как в этих местах обстоят дела с погодой. Однако из разговоров местными жителями он понял, что приятные теплые дни вызывают удивление и у них.

Юноша шел по широкой дороге в старой части города. Здесь находились самые первые дома – одноэтажные здания, возведенные на скорую руку, расположенные относительно друг друга как попало. Дома основателей города. Сейчас многие из них стояли пустыми, так как новые поколения вели строительство чуть южнее. Старую часть поселения пока никто не собирался сносить. В основном здесь проживали старики, не желавшие что-то менять. Эти дома хоть и малы, но все же надежные и теплее. Один из них и достался Эвису, когда он пришел сюда семь месяцев назад. Пришел не один.

Старая часть города быстро закончилась, и Эвис попал в его основную часть. Он шел по улице с новыми домами: яркими и крепкими. Возводить их начали около сорока лет назад. Люди не использовали какого-то определенного образца, поэтому строения сильно отличались друг от друга. Эти отличия не раздражали, а наоборот, создавали какую-то гармонию. Жители выражали себя через эти постройки. Однако Эвис не мог не отметить, что при имеющемся разнообразии строений все равно сохранялась какая-то единая общая идея. Единая идея для всего города. Он ее ощущал, а временами казалось, что и понимал, вот только выразить никак не мог.

Новые дома находились на расстоянии двадцати-тридцати шагов друг от друга. Построены не вразнобой, а вряд по обе стороны дороги. На придомовой территории почти ни у кого не было своих огородов – посевные поля располагались за поселением. Овощеводством занимались определенные люди. Посадки у домов – дело не пропитания, а интереса.

– Постой! – раздалось за спиной.

Он обернулся и увидел Орида – учителя из местной школы.

– Доброго тебе утра, – поприветствовал его Эвис.

– И тебе. Куда собрался? На площадь?

– Нет, огниво сломалось. Нужно новое купить.

– Новости разве последние не слышал? Как тебе-то в курсе не быть?

– Какие еще новости? – спросил юноша.

– Хорошие – Атис ночью вернулся. Жив и здоров. Сейчас должен выступить на площади. Пойдем туда.

Эвис глубоко вздохнул, замер на секунду, а потом кивнул, принимая приглашение. Улицы казались оживленнее, чем это было обычно. Люди выходили из домов и шли к площади.

– Мальчишек направили весть разносить, но, похоже, до твоего дома они не добрались, – сказал Орид.

Эвис пожал плечами. Очевидно, его дом в очередной раз обошли стороной. Это не задевало. Юноша понимал, что для многих в городе он надолго, а может быть навсегда, останется чужаком.

Орид посмотрел на него и сказал:

– Что-то я давно тебя не видел. На улицу как часто выходишь? На работе появляешься? У тебя теперь не только голова, но и лицо уже белое.

– Ремай отстранил меня от обязанностей неделю назад, – нехотя ответил Эвис. – Сказал, доверия ко мне нет.

– Это как так? Кто за писаря теперь?

Эвис пожал плечами.

– Из всех нас, как всегда, Ремаю до тебя больше всех дела. Ты ведь уже здесь прижился! Это место чужаков не любит… даже не терпит. Но к тебе это не должно никак относиться. Я не раз говорил, что ты здесь нужен. И Атис это понимает. Ремай, знаешь ли, сам чужак. Только, в отличие от тебя, он всем понятен. Его насквозь видно. А вот ты – другое дело. Ремай чувствует, что не договариваешь что-то. Некоторые горожане также считают, что не так-то ты прост. А главное, сам как специально ничего о себе пояснить не хочешь…

– Нечего пояснять – все как у всех, – оборвал его Эвис.

– А вот Ремай и некоторые другие люди чувствуют, что не как у всех. Знаю, что ты здесь пригодишься, но только не в писарях. В моей школе тебе место. Думал над предложением?

Эвис покачал головой. Работа писарем его вполне устраивала. Предложение работать в школе он уже слышал много раз. Орид часто заводил разговор об этом. Такого рода деятельность казалась для него слишком суетной. К тому же Эвис не мог представить, что нужно сделать для того, чтобы найти общий язык с местными детьми. Да и сам он не слишком-то отличался по возрасту от учеников старших классов.

– Ладно. Придешь ко мне работать, буду рад. Только вот Атис тебя отпускать не захочет. Уверен, что он сразу же пошлет за тобой, как узнает, что натворил этот Ремай. До сих пор не пойму, как Атис мог его наделить властью. Совершенно нелепый поступок. Я не следил за его действиями в роли городничего, но не думаю, что он сделал что-то хорошее. Людей успокоить не сумел. Атис с этим справился бы без особого труда. Его каждый слушать готов.

Они подошли к площади – месту проведения публичных собраний и праздников. Большое пространство. Пожалуй, даже слишком большое для крохотного городка. В центре возвышение по типу сцены. На ней установлена небольшая трибуна. Вокруг собралось почти все население. Люди возбужденно переговаривались.

Ни Ориду, ни Эвису в толпу лезть не хотелось. Они предпочли остаться в стороне. Почти каждый проходящий мимо человек здоровался с Оридом. На юношу же обращали внимание лишь некоторые люди. Кто-то здоровался, а кто-то намеренно отводил взгляд в сторону, сделав вид, что не знает его. Эвис на подобного рода проявления неуважения никак не реагировал. Его это действительно не волновало.

Люди активно переговаривались. Чувствовалось нарастающее волнение. Все с нетерпением ожидали появления Атиса – человека, способного разъяснить происходящее и принять решение по важному вопросу, который был главной темой для обсуждений вот уже несколько дней. Именно ему предстояло определить дальнейшую судьбу незваного гостя, который так неожиданно и странно появился. Также ощущалось, что люди испытывают радость. Она была связана с тем, что Атис все же жив. Последние дни некоторые горожане всерьез начали оплакивать его. Сейчас люди плакали от счастья, вызванного тем, что их собственные домыслы оказались неверными.

Эвис упустил момент, когда Городничий оказался на сцене. Очевидно, он прошел через толпу, скрыв лицо капюшоном. Сделал он это максимально осторожно, чтобы никто его не заметил. Оказавшись у трибуны, Атис открыл лицо и осмотрелся. Горожане, занятые разговорами друг с другом, не сразу поняли, что произошло, и еще некоторое время не реагировали на его появление.

– Это Атис, смотрите, – раздалось из толпы. – Тише, тише! Пусть он говорит. Не мешайте! Атис!

Гул усилился. Горожане начали приветствовать человека, выкрикивая его имя. Он же молча стоял у трибуны. Высокий и крепкий. Совсем не молод, но и вовсе еще не старик. Эвис находился далеко от сцены и не мог видеть его взгляд, но даже на расстоянии чувствовал исходящую от Городничего уверенность и решительность.

Атис поднял руку, и толпа мгновенно затихла.

– Я выбрал неправильное время для того, чтобы покинуть вас, – начал он. – Город за последние несколько недель пережил немало. Мне известно обо всех трагических событиях, которые произошли здесь. И, поверьте, я сожалею, что не был с вами в эти дни.

Толпа зааплодировала. Раздались одобрительные возгласы.

– Почти каждый из нас либо основатель города, либо его потомок, – продолжил Атис. – Трудности, с которыми приходилось сталкиваться, живя в этом месте, часто казались непреодолимыми. Тем не менее, мы все выдерживали, сохраняя лицо. Даже в самые тяжелые моменты пустое кровопролитие не допускалось… так же как и существование предрассудков – так завещали наши отцы. Полагаю, сейчас не время отступать от их заветов.

Горожане опять зааплодировали, но уже более сдержанно. Атис почувствовал, что его слова задели людей за живое. Здесь было не принято верить во что-то сверхъестественное. В этом месте даже религия находилась под негласным запретом. Последние же события привели к тому, что чуть ли не каждый горожанин стал верить в то, что раньше считал небылицей.

– Жизнь сложна, а происходящее в ней часто бывает неоднозначным. Мы самонадеянно полагаем, что знаем все об окружающем мире, но это на самом деле не так. В настоящий момент мы столкнулись с чем-то неизведанным, новым. Но даю слово – мы во всем разберемся, так как иного и быть не может. Что бы это ни было – это не повод отступать от того, что мы все вместе строили так много лет.

– Ты видел его? Человека? – раздалось из толпы.

– Да, видел, – тут же ответил Атис. – И уверенно могу сказать, что этот… человек не является тем, кем вы его представляете.

– А кем мы его представляем? – крикнул кто-то.

Городничий решил игнорировать ненужный вопрос.

– Отдай его нам на суд! – выкрикнула женщина, стоящая вблизи сцены.

– Вы сами-то себя слышите? – в спокойном до этого голосе Атиса появилось раздражение. – Судит у нас суд, а не толпа. И судит того, кто совершил что-либо. Этот пришелец ничего и никому здесь не сделал. Кто-то готов всерьез это оспорить? Кто-то может, смотря прямо мне в глаза, сказать, что этот мужчина превращается в волка и грызет людей? Не глупо ли?

Люди молчали. Атис имел авторитет – его слова могли быстро отрезвить того, кто вышел из себя. Произнесенное Городничим многих пристыдило.

– Я здесь, а значит, происходящее находится под моим контролем, и именно я ответственен за то, что произойдет в дальнейшем. Вашей же задачей является обуздать самих себя и не делать глупостей. Еще раз повторяю, что суеверные страхи противоречат устоям нашего города. Не уничтожайте то, к чему мы так долго шли!

– Ты говорил с Человеком!? Он стал с тобой разговаривать? – выкрикнул кто-то.

– Да, я говорил с ним.

– Кто он такой? Что делает здесь!? – раздавались со всех сторон многочисленные схожие вопросы.

Гул стал таким сильным, что говорить не имело смысла. Городничий выждал около минуты, затем снова поднял руку. Толпа затихла.

– У него не в порядке с головой. Очевидно, болезнь какая-то. Я понял, что он заблудился и долго скитался по лесу. В наших краях он оказался случайно. Пояснить что-то более подробно не может, так как есть проблемы с памятью. Считаю, что происходящее и его появление – обычное совпадение. Связь искать не стоит.

– Что ты намерен с ним делать? – спросили из толпы.

– Ничего, – ответил Атис. – Держать в камере повода не имею, но находиться в ней он не против. Пусть там и остается пока. Всем необходимым его обеспечат. Не стоит забывать, что нашим долгом является, в том числе, забота о путниках, попавших в беду. Разве это не так?

Эвис заметил, что многие в толпе одобрительно кивали. Настрой людей менялся.

– Он должен сейчас находиться в тюрьме, но я пленником его не считаю. Если зверь…хищник нападет, пока наш гость сидит взаперти, вряд ли кто-то из вас продолжит считать этого человека виновником произошедшего. Если нападений не будет к тому моменту, когда он придет в себя, я прикажу ему уйти. Организую сопровождение, если это необходимо.

– Что ты собираешься делать для защиты города?

– Сегодня после заката будет созван Малый совет. Данный вопрос будет решаться на нем. Здесь я предлагаю закончить.

– Зачем ты оставил вместо себя Ремая? Это насмешка над нами!? – выкрикнул кто-то раздраженно.

– Некоторые мои решения обсуждению не подлежат. Собрание закончено.

Сказав это, Атис накинул капюшон, спрыгнул со сцены и поспешил скрыться в толпе. Это успешно получилось, так как подобное он проделывал неоднократно.

– Эвис, пойдем лучше отсюда, – сказал Орид.

Юноша кивнул в ответ.

Они возвращались тем же путем, что и пришли. Орид говорил про то, что Эвису необходимо преподавать в школе, про возвращение Атиса, но его спутник погрузился в раздумья и не воспринимал происходящее вокруг.

Вскоре их пути разошлись, и Эвис не спеша побрел к своему дому. Погода резко изменилась. Неожиданно начал моросить мелкий дождь, небо сильно затянуло. Утренняя яркость всего вокруг, которой наслаждался юноша некоторое время назад, выйдя из дома, исчезла без следа. Облака появились как бы из ниоткуда.

Эвис подошел к своему дому – обветшалое, но крепкое строение. Стены из толстых бревен, крыша из досок. Это здание существовало со времен основания города. Много лет в нем никто не жил. Такие дома, как правило, предлагались чужакам, которым по той или иной причине разрешалось остаться в поселении временно или навсегда. Эвис хотел остаться здесь надолго. Атис вернулся, а значит, были все шансы продолжить жить той жизнью, к которой он уже начал привыкать. Последние дни юношу не оставляло чувство, что он уже совсем скоро лишится всего, что имеет.

Ручкой служила веревка, наружный замок отсутствовал. Эвис открыл дверь и вошел внутрь. В большой комнате была только самая необходимая мебель: две лежанки у окон, несколько стульев, лавка и небольшой стол у окна. Печь покосилась, но еще неплохо грела. За столом сидела девочка лет восьми. Она смотрела на незажженную свечу.

– Эльда, похоже… похоже, я забыл… – начал Эвис.

– Забыл, для чего выходил? Забыл огниво? – перебила его девочка.

Эвис чуть слышно усмехнулся. Он на самом деле отвлекся так, что обо всем позабыл.

– Я сейчас быстро схожу за ним. Просто Атис вернулся, я попал на собрание… мыслей слишком много. Глупо как-то, что из головы это вылетело. Ты только подумай, что означает его возвращение! Он так важен для нас.

– Хорошо, что он жив. Я рада этому, но идти еще раз не стоит. Ты и так почти промок, сядь лучше рядом.

Эвис подошел к столу и встал за спиной девочки. В этот момент он ощутил, что в помещении становится сыро из-за влажного воздуха.

– Нужно зажечь печь, иначе точно замерзнем. С вечера не топили, – сказал он.

– А ты возьми и без огнива разведи. Не можешь разве? А то ведь и еду сготовить не получится.

– Есть вещи, которые мы уже обсудили, и договорились к ним не возвращаться, – сказал Эвис. В голосе чувствовались раздражение и даже злость.

Он коснулся руки Эльды. Холодная. Совсем замерзла. Так и до болезни недалеко. Он подошел к двери и произнес:

– Скоро буду!

– Извини, я не хотела так говорить! – крикнула Эльда, но юноша уже вышел за дверь.

Она вздохнула и посмотрела на окно. Оно было обтянуто какой-то непонятной тканью, едва пропускавшей свет.

Девочка сжала в кулаки замерзшие руки. Это не помогло их согреть. Указательным пальцем она коснулась свечи, затем провела над ней рукой по воздуху.

Свеча загорелась сначала синим пламенем, а потом обычным. В комнате тут же стало светлей и уютней. Эльда около минуты любовалась огнем, потом поднесла свечу к себе и дунула на нее, потушив.

Затем она опустила руки на стол, положила на них голову и закрыла глаза.

4

Ард постучал в дверь. Не дождавшись приглашения, он открыл ее и вошел в кабинет. Внутри находился Атис. Он разбирал на столе бумаги.

– Почему здесь такой бардак? – спросил он. – Где мой писарь? Он разве не ходит на работу?

– Напомню, что сегодня выходной, – сказал Ард. – Вообще же, Ремай запретил ему здесь появляться.

– Что это вдруг? Ремаю был дан указ никак не ущемлять парня. Похоже, он и впрямь, думая, что я уже не вернусь, начал явное самоуправство чинить. Будь добр, когда закончим, пошли кого-нибудь за писарем. Пусть передадут, что я велел срочно вернуться. А пока присаживайся, поговорим с глазу на глаз.

Ард кивнул и присел в кресло возле стола.

– Твой разговор с Человеком, кроме меня и Ремая, никто не слышал. Так что не переживай. Больше ни с кем он говорить не пытался. Пусть себе сидит дальше молча.

– Да, не нужно сейчас людям лишнее знать. Ладно, не будем пока об этом человеке. Расскажи лучше подробнее, что вы делали, чтобы отследить хищника и обезопасить людей.

– Сейчас охотники постоянно в лес ходят группами не менее пяти человек. Новых следов в округе нет. После убийства Зельды по следам несколько дней ходили. Ни к чему это не привело. Животное кругами бродит, как будто специально… думаю, так и есть. Иначе и быть не может. Запутать хотело, и это удалось.

– Откуда у животного ум, чтобы следы путать настолько сильно?

– Не знаю. Но от этого наши охотники и стали слухи распускать, что не животное это, а иное что-то.

– Как не животное? Следы чьи? Звериные… значит, животное. Только охотится оно не на тех, на кого нужно. Зельда – единственная его подтвержденная жертва. Про остальных мы не знаем ничего.

– Но все же нет их. Охотники говорят, что он на первых пропавших осторожничал или тренировался. Поэтому и делал все скрытно, а почуяв, что не так мы сильны, решил открыто нападать.

– Они считают, что оно и дальше будет людей в округе жрать?

Ард посмотрел прямо в глаза Атису, а затем сказал:

– Что ты у меня мнение охотников спрашиваешь? Ты же и сам отличный охотник. Вот скажи мне, зачем и когда животное убивает?

– Когда есть хочет или когда опасность чувствует, – без раздумий ответил Атис.

– Вот так-то. Зельду почти не съели, а разорвали на куски вблизи города. Не от голода это. Думаю, история повторится. В непричастности Человека ты уверен?

– Что-то он знает. Как он сказал? Хочу убить Зверя? Он сказал – существо… ни про каких оборотней слышать не хочу… уже хотя бы по тому, что пусть его и без сознания нашли, но в одежде все же. Я просил принести клинок, который при нем нашли. Принес?

– Да, – ответил Ард.

Он привстал, откинул плащ, и Атис увидел на поясе оружие, похожее то ли на маленький меч, то ли на кинжал. Ард отстегнул его и передал Городничему.

– Удивительная вещь, – сказал он. – Очень прочный металл. Легкий. Намеренно пробовал затупить – не тупится. Смотри, какой цвет необычный.

Оружие из такого металла Атису держать еще не приходилось.

– Похоже на серебро, – сказал Атис. – Но нет, все же иное что-то. Оттенок малиновый. Серебро так не блестит. Вижу, очень острый – можно и не проверять. Если не возражаешь, оставлю у себя. Возможно, эта вещь поможет сделать нашего гостя сговорчивее.

По выражению лица Арда Атис понял, что расставаться с необычным предметом Глава стражи не желает. Однако возражений не последовало.

– Ард, расскажи кратко, как здесь справлялся со всем Ремай? – попросил Атис.

– Я считаю, что нормально, – ответил Ард. – Вначале было видно, что парень явно выслуживается. Стремился везде порядки навести. Особенно в тех местах, до которых тебе дела нет. Скажу честно, не всем это понравилось. Не все поняли, за что Ремай заслужил честь тебя замещать. Я и сам не пойму, зачем это понадобилось. Знаю, что он для тебя значит, но для города он до сих пор чужаком остается, прости уж за честность. Не примут его как твою замену здесь. На время – да, но не навсегда. Ремай молод и горяч. Когда пропажи начались, да когда Зельду убили, решили, что тебя уже нет в живых. Я по Ремаю видел, что он этим озадачен. Не думаю, что он подсидеть тебя хочет, да и не вышло бы этого. А почему ты так задержался?

– Спасибо за откровенность про Ремая. За задержку сам себя виню. Про причины говорить не буду, сейчас во всяком случае.

– Твое право.

– Хорошо. Вечером на Малом совете обсудим все остальные вопросы.

Ард встал, кивнул на прощание и вышел.

Атис сел в кресло и закрыл глаза. Необходимость сна ощущалась все сильнее. Из-за навалившихся событий он так и не смог отдохнуть после возвращения. В ближайшее время отдых вообще не представлялся возможным.

По какой-то причине его тянуло пойти в лес к ручью на то самое место, куда утром привел его Ремай. Хотелось оказаться там и вдруг обнаружить, что ничего не произошло, что все на самом деле оказалось лишь дурным сном. Конечно же, Атис прекрасно понимал, что эти мысли являются лишь наивными фантазиями. Он понимал, что нужно встать и приступить к неотложным делам.

Так он и сделал.

Атис переговорил со своими помощниками, чтобы больше узнать о ситуации в городе. Он сходил к старику Мэсу – Главе земледельцев, чтобы лично от него узнать о результатах сбора урожая. Услышанное обрадовало. Как и ожидалось, этот год подарил им отличный урожай. Особенно много было собрано пшеницы и картофеля. Порадовали не только возделанные поля, но и лес, так как ягод и грибов удалось собрать намного больше обычного.

Чуть позже Атис направился в Дом охотников. Хас – Глава охотников радостно приветствовал его при встрече. Он сообщил, что уже давно идут усиленные тренировки, целью которых является усовершенствование навыков боя с рогатиной.

– Я и сам с ней не так уж хорошо обращаюсь, хотя, конечно, медведя в молодости бил, – похвастался Хас. – Шкура, что висит в кабинете, с моей добычи снята. Но вот только давно это было. Медведи здесь годами не появлялись, а это значит, что бить их никто молодое поколение не обучал. Когда стало понятно, с кем дело имеем, встал вопрос о рогатинах. Нашли только пять. Я сразу к ремесленникам обратился с просьбой сделать таких же побольше. Говорю, сделайте копье, у которого ниже острия поперечина надежная идет, чтобы когда я Зверя проколю, эта поперечина не дала бы оружию сквозь тело пройти, если тварь решит на меня навалиться. Смотри, что они сотворили.

Он достал из оружейного шкафа рогатину и передал Атису. В старых экземплярах поперечина была выполнена из дерева, а здесь ее сделали из железа. Атис провел пальцами по рожну – очень острый. Длина с два кулака. Железная поперечина закреплена надежно. Древко крепкое.

– Наши ремесленники дорого стоят, – восхищенно проговорил Атис.

– Да, здесь я согласен.

Атис и Хас были близки. Приятельские отношения между ними возникли давно. Многие вопросы, так или иначе связанные с управлением поселением, они часто решали совместно.

Хас рассказывал о поисках Зверя. С его слов Атис понял, что усилий охотники потратили немало. Также Глава охотников сообщил, что дичи в лесу стало меньше. Значительно меньше. Теперь, чтобы хоть что-то добыть, необходимо было охотиться сутки или даже больше. Ночевать в лесу охотники не боялись. Никто не пытался избежать встречи со Зверем. Люди верили в свое превосходство над ним.

Атис вернулся в Дом городничего – так называлось здание, в котором располагался его кабинет. По законам княжества он являлся Городничим. По законам города он – Глава города. Данный титул являлся неофициальным и существовал только в границах поселения. В принципе, как и титул Главы охотников, Главы стражей и иные титулы. Чаще же горожане называли Атиса городничим. Скорее всего, им так было удобнее.

У здания Атис обнаружил своего писаря Эвиса. Высокий худощавый парень робко стоял там. Атис посмотрел на него. Парень похудел с момента их последней встречи. Похоже, переживал. Атис поймал себя на мысли, что до сих пор не привык к тому, что у молодого парня голова более седая, чем у него самого. Это казалось странным, но не то чтобы уж слишком. Эвис обладал живым умом и трудолюбием, поэтому на некоторые странности помощника мужчина без труда закрывал глаза.

Эвис стоял и смотрел в сторону приближающегося Атиса. Городничий заметил, что парень несколько раз приоткрывал рот, пытаясь что-то сказать, но при этом не произнес ни звука. Он решил, что юноша старается выкрикнуть какое-либо приветствие, но то ли не решается, то ли не может подобрать нужные слова. Атис не удивился, так как знал, как обычно ведет себя Эвис: скромно и отстраненно.

– У тебя же ключи есть, почему не заходишь? – спросил Атис, подойдя ближе.

– Я рад… рад, что ты вернулся… сюда, – поприветствовал его парень, теряясь в словах.

– И я рад снова быть здесь. Рад вновь разговаривать с тобой.

Атис улыбнулся. Собеседник улыбнулся в ответ, но глаза отвел в сторону, будто смутившись.

– Ты совсем похудел. И бледный чересчур, – сказал Атис. – Давно на работе не был? Не отвечай, знаю, что с Ремаем ты так и не поладил. Это уже не важно. Дела твои дела никто не отменял. Мне сейчас помощь во всем нужна будет. Пройдем в кабинет и переговорим нормально.

Эвис принял приглашение, и они прошли внутрь здания.

– С кем из жителей ты общаешься. Не по работе, а лично? – спросил Атис.

– Только с Оридом.

– Это хороший человек. Орид нашел свое призвание в преподавании. Он видит, что ты грамотен. Знаю, многие другие горожане тебя сторонятся. Просто они не все видят и не все понимают. Тем более ты сам от всех загородился. Что бы ты ранее не пережил, от этого стоит отойти. Даю слово, что в этом городе ты можешь оставаться столько, сколько захочешь. Понимаешь, что значит мое слово?

– Да, понимаю, – ответил Эвис.

– Хорошо. Думаю, люди тебя примут, если сам постараешься. А, как твоя сестра?

– Нормально.

– Она выходит из дома?

– Нет… почти нет… часто болеет.

– Ты говорил с Оридом о том, чтобы отдать ее в школу?

– Она не хочет. Я сам обучаю, чему могу.

– Ладно, оставим пока это все, так как сейчас есть дела важнее. Ты присутствовал сегодня на площади во время общего собрания?

– Да.

– Значит, знаешь, что вечером собирается Малый совет. Будешь присутствовать и вести летопись.

Эвис кивнул. Несмотря на всю его сдержанность, Атис ощущал, что парень рад вновь приступить к исполнению своих обязанностей. Он называл Эвиса писарем, но обязанностей у того было намного больше, чем у писаря. Скорее, он являлся помощником Атиса. Городничий ценил сообразительность парня, но никак не мог смириться с его нелюдимостью. Казалось, что Эвис полностью уходил в себя от мира. При этом Атис часто замечал, что его помощник не испытывает страха перед людьми. Атис полагал, что парень намеренно отгораживает себя от того, что находится вокруг. Пытаясь приобщить Эвиса к жизни в поселении, Городничий часто давал задания, для выполнения которых необходимо было взаимодействовать с самыми разными людьми. Помощник все выполнял без нареканий. Ему это давалось тяжело, но он старался.

Эвис и Атис обсуждали накопившиеся дела. В этот момент к ним вошел Ремай. Он поприветствовал Городничего кивком, а на Эвиса даже не взглянул.

– Атис, все готово для Малого совета, – доложил он. – Члены совета к закату будут здесь. Давай переговорим сглазу на глаз.

– Знаешь, Ремай, – сказал, Атис, – я считаю, нет никакого повода не доверять Эвису. К тому же на совете он будет вести летопись.

– Сегодня можно обойтись и без нее. Не нужны сейчас лишние уши.

– Пусть будет, – твердо заявил Атис. – Не стоит делать ничего такого, что свидетельствовало бы о каких-то изменениях в городе или серьезных проблемах. Сохраняем традиции. Летопись – одна из них.

– Считаешь, ему можно доверять вопросы, связанные с Человеком?

– Все верно. Говори при нем.

Эвис стоял молча, всем своим видом показывая, что подобное обсуждение его персоны является для него безразличным.

– Пусть будет по-твоему, – сквозь зубы сказал Ремай. – Ты собираешься передавать членам совета слова Человека?

– Я должен все рассказать. Мне пришлось сегодня врать всему городу, но это была вынужденная мера. На Малом совете я не имею права утаивать что-либо, так как это непростительно. Нет оснований не доверять кому-либо из членов совета. Все понимают, какие новые слухи поползут, если слова нашего гостя будут преданы огласке.

– А ты готов держать язык за зубами? – обратился Ремай к Эвису.

– Я разговорчивым не являюсь, – спокойно ответил юноша.

Ремая от этих слов и тона, которым они были сказаны, слегка передернуло. Атис уже давно заметил, что того злит в Эвисе именно его хладнокровие, способность не проявлять эмоций и не реагировать на агрессию вообще никак.

Ремай был вспыльчив, но в меру. Окружающим это казалось нормой, так как все давно привыкли к этому чужаку. Он сумел стать своим для многих, но не для всех. Атис знал, как ему пришлось постараться, чтобы заслужить доверие горожан. С Городничим у Ремая были сложные отношения. Когда-то давно они встретились при странных и даже страшных обстоятельствах. Это оставило след в каждом из них.

– Ремай, у тебя все? – спросил Атис. – Предлагаю здесь закончить. Встретимся уже на совете.

Тот кивнул и вышел.

5

Собрание Малого совета традиционно проходило в Доме городничего. Для этого здесь был оборудован зал с большим овальным столом и камином. Малый совет включал в себя шесть членов: Главу земледельцев – Мэса, Главу стражи – Арда, Главу просвещения – Манису, Главу охотников – Хаса, Главу ремесленников и торговцев – Ремая и, соответственно, Главу города – Атиса.

Эвис находился за отдельным столом.

– Уважаемые члены совета, – произнес Атис, когда все заняли свои места, – я предлагаю начинать.

Участники собрания одобрительно кивнули.

– Сегодня я успел переговорить в отдельности почти с каждым из вас, – продолжил он. – Я понял, что в мое отсутствие не возникло проблем с жизнеобеспечением. Каждый из вас знает свое дело и делает его превосходно. За это я вам признателен.

Члены совета молча кивали, выражая взаимную признательность.

– Случившиеся беды – это не вина кого-то из вас. Это просто случайности, которые произошли.

На этих словах Глава охотников Хас вздохнул и перевел взгляд с Городничего на стол. Атис подумал, что он не может смириться с тем, что ему как опытному охотнику не удалось выследить хищника. Конечно же, теперь для него идущая борьба стала делом чести.

Глава города сделал паузу, а затем продолжил:

– На сегодняшний день нет никаких оснований полагать, что животное все еще находится где-то рядом, но при этом нельзя пренебрегать мерами безопасности. Мы все слишком расслабились за последние годы, но каждый из нас помнит, к чему может привести отсутствие должной защиты. При этом я не хочу предпринимать слишком заметные меры для усиления охраны. Причина проста – горожане взволнованы. Любые действия, направленные на усиление охраны, могут быт поняты людьми как признание серьезности ситуации.

– Ты прав, – сказал Хас. – Мы имеем дело с животным, а значит, для безопасности хватит и простых мер. Пусть в лес после наступления темноты никто не выходит. На сегодня охотники действуют и ночью, но я с этим разберусь. Горожане за пределами города в светлое время поодиночке не появляются. Никакая женщина без вооруженного мужчины в лес или поле сама не выйдет. За детьми следить нужно – им опасности по душе.

– Хас, – спросил Атис, – что с оружием против крупного зверя? Мы с тобой уже говорили об этом, но расскажи теперь все совету.

– Кузнецы готовят рогатины. Лучше против крупного зверя ничего не найти. Охотники отрабатывают навыки владения ими. Дела идут хорошо. Думаю, достаточно двух моих людей, вооруженных рогатинами, чтобы навсегда угомонить эту тварь.

– Рогатина будет надежней арбалета?

– Арбалетов хватает, но мне рогатина больше по душе. Признаться, мощные арбалеты здесь делать никто не умеет. Это не упрек нашим ремесленникам. Я говорю лишь о том, что устройство у них не такое простое, как кажется. На вооружение их, конечно, берем, и при наличии возможности будем бить животное издалека. Не получится – пойдем на него с рогатиной. Никто из охотников не дрогнет – в этом я уверен.

– Я подумал, что рогатины необходимо раздать не только охотникам. Если, например, кто-то из земледельцев решит вооружиться, твои люди помогут с обучением?

– Никаких вопросов здесь быть не может – научим любого, кто станет просить.

– Что думаешь о размере животного? Что можешь сказать о его следах?

– Это не медведь. Следы не те вообще. Похожи на волчьи… скорее, на собачьи – у волка прямее они располагаются. По размерам… медведя три в нем будет, думаю.

– Рогатина выдержит, если это животное на рожон полезет?

– Оружие специально укрепляем, как можем. Охотники сейчас тренируются одновременно вдвоем-втроем колоть…

– Хорошо. Почему отследить не удалось?

– Это я и сам у себя спрашиваю, – сказал Хас. – Думаю, животное не так глупо: где-то нарочно следы очевидные оставляет, а где-то шагает так, что и видно плохо. Иногда оно прыжки делает. То есть идешь по следу, а он неожиданно исчезает. Потом в стороне новый находишь. По ним километров пятнадцать в лес пройдено. Не исключено, что после убийства у ручья он прочь помчался.

– Хорошо, Хас, – ответил Атис, – я благодарю тебя за честную службу, – и обратился далее. – Ард, если начнется паника, готовы ли стражи без вреда для горожан успокоить волнение?

– Люди больше переживают не из-за животного, а из-за Человека, – доложил Ард.

– Так, давай его обсудим позже. Я спрашиваю о том, как стражи будут действовать, если люди потеряют контроль? Я верю в разумность и достоинство горожан, но общий их настрой мне не нравится.

Ард немного подумал и ответил:

– Сам знаешь, что никто из стражей против жителей всерьез никогда не выступал. Мы все равные горожане. Что стражи против жителей делали когда-либо? Да ничего. Пьяного закроем, если нужно. Дебоширов всех давно изгнали Большим советом. Хочешь, чтобы я учил стражей против толпы сражаться?

– Нет, – твердо ответил Атис. – Любое насилие стражей против горожан недопустимо ни при каких обстоятельствах. Передай это всем подчиненным.

Ард кивнул.

– Не нужно, чтобы стражи готовились биться с горожанами, но нужно, чтобы те считали, что при необходимости стражи встанут на защиту города и будут защищать его даже от жителей. Не будут следовать моему слову – будет беда. Каждый должен понимать, на чем строится порядок. Понимаешь мою мысль? Твоя прямая обязанность – убедить стражей в том, что именно их задачей сейчас является контроль над порядком. Знаю, есть среди них те, кто готов бросить свое дело и помчаться в лес искать Зверя хоть в одиночку. Объясни, что это дело охотников. Перед ними же поставлена не менее важная задача, и если они не будут выполнять ее, устои нарушатся.

– Я понял тебя, Атис, – произнес Глава стражей. – Я напомню подчиненным, ради чего они служат городу.

– Маниса, переговорим с тобой, – обратился Атис к Главе просвещения. – По твоему мнению, как обстоят дела? Что ты думаешь о переживаниях людей?

– Не вижу особых поводов для беспокойства, – ответила Маниса. – Я была утром на площади во время твоего выступления, слышала, о чем шепчутся. Суеверные слухи распускают люди самые недалекие, а люди с умом не верят в сказки. У детей в школе последние события стали главной темой для обсуждений. Атис, я считаю, что город слишком долго жил спокойной жизнью, а то, что произошло, вырвало нас всех из нее. В результате возникли новые сильные чувства. Не пойми неправильно, но горожане устали от покоя.

– Ты хочешь сказать, людям полезно то, что их на части рвут, – грубо спросил Хас?

Маниса хотела ответить, но ее перебил Атис:

– Хас, не нужно. Я понял, что Маниса имела в виду. Люди на самом деле раздувают произошедшее, так чтобы это вырвало их из рутины. Спасибо, Маниса, твои слова для меня полезны.

– Мэс, а что говорят твои люди о происходящем? – спросил Атис Главу земледельцев.

– Моим людям есть чем заняться вместо того, чтобы болтать и фантазировать, – коротко ответил Мэс.

Атис не стал больше его расспрашивать. Он знал, что у земледельцев с урожаем все в порядке, а значит, голодать зимой не придется. Он обратился к Ремаю:

– А что можешь сказать о настроениях твоих людей?

– Нечего тут думать, – сказал Ремай. – Нужно быть жестче и принять все меры для подавления любых волнений.

– Это твое мнение или мнение твоих людей?

– Мое.

– Я его, конечно же, ценю, но спрашиваю в первую очередь о том, что думают именно твои подчиненные. Кузнецы, например. Сейчас у них много новых забот. С готовностью ли они занимаются улучшением оружия?

– С готовностью, – твердо ответил Ремай. – Они стоят на защите города так же, как это делают и охотники, и стражи. Все новые задачи они выполняют с гордостью. Ремесленники не просто производят оружие, а пытаются сделать его иным, более надежным. При этом хочу признаться, что я несколько упустил торговцев, так как был занят исполнением твоих обязанностей. Они обеспокоены тем, что зимой, с началом сезона торговли, доступ в лес будет ограничен. Именно эти люди оказались самыми ненадежными. Как выяснилось, не все они смелы. Я устроил показательное порицание тем, кто распускает ненужные слухи. Вопрос с ними еще не решен полностью, но я этим занимаюсь.

– Спасибо, Ремай, – сказал Атис. – Твои слова я тоже понимаю. Давайте все же обсудим того, кто нас так озадачил не меньше хищника.

Члены Малого совета заметно оживились, поняв, к чему идет разговор.

– Все вы либо присутствовали сегодня на площади, либо вам сообщили, о чем я говорил. Все вы знаете, что я сказал о нашем… госте. Признаюсь честно, я нарушил одну важную клятву, которую давал, принимая на должность Главы города. Видимо, настал тот день, когда нельзя говорить только правду. Я не был честен с горожанами и сейчас хочу хоть как-то искупить вину, рассказав правду вам. Она заключается в том, что наш гость знает о хищнике.

– Что он рассказал тебе? – напряженно спросил Хас. – Он связан с тем, что у нас здесь происходит?

– Утром он заговорил со мной по своей воле, без уговоров и запугиваний. Свидетелями разговора являются Ард и Ремай. Наш гость не объяснил своего внезапного и загадочного появления, но сказал, что знает о происходящем, а сюда пришел, чтобы убить животное.

– Зачем это ему? – спросил Мэс.

– Ответа я не получил, но, по его словам, сам он без нашей помощи это сделать не сможет, а мы не справимся с хищником без него.

– Каким образом этот доходяга может быть полезен охотникам? – усмехнулся Хас.

– Я не рассуждаю о смысле его слов, только передаю то, что услышал сам, чтобы быть честным перед Малым советом. Как бы то ни было, его осведомленность о хищнике несколько меняет дело. Либо он услышал краем уха о нашей беде и пытается получить для себя какую-то выгоду, либо… в самом деле имеет отношение к происходящему.

– Он хочет уйти из тюрьмы? – спросила Маниса.

– Нет. Не похоже, что он куда-то торопится. Как я и говорил на площади, держать его в заточении у меня нет оснований. При этом пусть лучше посидит до прояснения ситуации. У кого-то есть другое предложение?

Все члены Малого совета, кроме Ремая, отрицательно покачали головами.

– Ремай, тебе есть что сказать? – спросил Атис.

– Да, есть, – холодно ответил Ремай. – Не нужно везде и всюду проявлять доброту и милосердие. Особенно там, где есть угроза. Я был свидетелем разговора Атиса и Человека. Теперь для меня понятно то, что Человек участвует в каком-то сговоре против нас или же хочет нажиться на нашей общей беде. На сумасшедшего он не похож. Предлагаю говорить с ним, используя силу.

– Ремай, у нас здесь хоть раз пытали людей? – спросил Атис.

– Я не предлагаю вытворять зверства. Можно попробовать припугнуть. Не исключено, что он заговорит начистоту. Я жалею, что не принял такого рода мер, пока ты не вернулся.

– Не расколется. Не так-то он прост, – сказал Ард. – Ремай, ты в чести здесь, но не забывай, как ты сам тут оказался. То, что ты говоришь, относится не к твоему настоящему, а прошлому. Я думал, ты уже уяснил правила нашего сообщества.

– Время учить меня уже закончено. Общие правила я давно принял, – огрызнулся Ремай. – Мое прошлое не тронь. То, что я настроен против чужака, связано лишь с тем, что я забочусь о горожанах.

– Здесь не место для такого рода споров, – прервал его Атис. – Ремай, мы тебя поняли. Однако не думаю, что предлагаемые меры сейчас уместны.

Члены Малого совета закивали.

– Кто-то из собравшихся желает высказаться? – спросил Городничий.

Ард приподнял руку и произнес:

– Я не высказаться хочу, а скорее уж спросить тебя напрямую от лица многих членов нашего совета, а также от жителей. Не возражаешь?

– Ты можешь задавать мне любые вопросы, Ард. Сомнений здесь быть не должно.

– Расскажи, почему ты так задержался? Будь ты в городе, люди были бы спокойнее. И почему ты Ремая вместо себя оставил? Ты же знаешь, что отнюдь не все так просто это приняли? Многим показалось это чуть ли не насмешкой. Я уже спрашивал тебя об этом, но ты не ответил. Сейчас же спрашиваю еще раз в присутствии тех, перед кем ты обязан быть честным.

Атис посмотрел на Ремая. Услышав слова Арда, тот злобно улыбнулся и вновь сделал каменное лицо. Его руки сжались в кулаки.

– Я осознаю, что подвел город, отсутствуя в нем в важный момент, – начал Атис. – Вину свою я не отрицаю, но причины отсутствия называть не буду, так как с делами города они не связаны. Относительно назначения Ремая скажу следующее: назначить заместителя – это мое право. Если я сделал такой выбор, значит, так было нужно. Вижу, до этого отношения у вас с ним были лучше.

Члены Малого совета молчали.

– Не будем продолжать этот разговор, – предложил Атис. – Я не спал уже почти двое суток, а вопросов для обсуждения осталось еще много. Давайте говорить о том, что важно именно сейчас.

6

Через девять дней после возвращения Атис вновь спускался в подвал, служивший местной тюрьмой.

Спускался один.

Он приказал стражам не сопровождать его и отпер все двери самостоятельно.

Наступал вечер. В помещении, в котором последнее время находился тот, кого прозвали Человеком, становилось темно. В нем было лишь одно небольшое окно возле самого потолка. Атис зашел внутрь с горящей свечой. От нее он зажег несколько свечей внутри помещения.

В подвале находилось три камеры с прутьями. Занята только одна. Человек сидел в той же самой позе, что и в момент первого визита Городничего, а взгляд его все также упирался в пол. На появление гостя он не отреагировал.

– Я приветствую тебя, – сказал Атис. – Жаль, так и не знаю твоего имени. Здороваться без него как-то неловко.

Человек не ответил, и Атис продолжил:

– Знаешь, здесь не самое лучшее место для длительного пребывания. Воздуха мало, да и света не хватает. Зимой комфорта еще меньше будет. Честно говоря, я это не понаслышке знаю. Мой отец был человеком строгим. Как-то, будучи подростком, я сильно напился и устроил скандал. Он меня не пожалел – запер здесь на неделю. Как раз в камере, где ты сейчас сидишь. Дело было зимой, и никакая одежда мне согреться не помогла. Похоже, он еще и распорядился, чтобы печь топили не слишком усердно. Помню, когда только стал Городничим, решил, что обязательно изменю эту тюрьму, но до сих пор так и не сделал ничего… Хочешь здесь и зиму просидеть? Учти, с отоплением здесь все плохо.

– Ты хочешь сказать что-то важное? – произнес Человек, подняв глаза на собеседника.

– Нет, просто решил зайти поговорить. Так или иначе, ты являешься гостем моего города. Я должен понимать, комфортно тебе или нет, – сказал Атис.

Он не был уверен, что диалог удастся, так как чужак после последней их встречи так ни с кем и не разговаривал. Правда, он стал проявлять больше активности: умывался и даже делал простейшие физические упражнения. С аппетитом у него проблем не возникало.

Атис пододвинул стоящий в углу стул к камере, сел и поставил свечу на пол. У него появилась хорошая возможность разглядеть собеседника. В день первой встречи лицо Человека покрывала какая-то грязь, теперь же оно было чистым. Городничий пришел к выводу, что тому на самом деле не больше тридцати лет. Ранее его поразил взгляд Человека – как у старца. С того момента он не изменился, но Атис на этот раз не испытал сильных эмоций, ощутив этот взгляд на себе.

У Человека были каштановые волосы, не длинные. Челка лишь слегка опускалась ниже бровей. Похоже, что он пытался причесаться, но из этого мало что вышло. Волосы скомкались. Скорее всего, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы расплести все колтуны. Городничий про себя отметил, что взъерошенная прическа как-то не слишком сочетается с образом таинственного чужака.