Kitobni o'qish: «Наемник. Грань возможного»
Глава 1
Планета Кассия. Город Александрийск
Здесь уже ничто не напоминало о войне.
Город утопал в зелени.
Недавно возведенные кварталы высотных зданий царили над кронами деревьев, создавая продуманное, тщательно спланированное пространство, гармонично сочетающее архитектуру растущего мегаполиса и царство живой природы.
Война пощадила Кассию. Она опалила планету, оставив глубокие шрамы, но не превратила в пустыню, как это случилось со многими из миров периферии.
Александрийск стремительно менялся. Если в начале войны столица изолированной аграрной колонии насчитывала всего двадцать тысяч жителей, то теперь городское население уже превысило миллион человек. На Кассию год за годом прибывало все больше беженцев из других звездных систем, и планета приобрела новый статус, превращаясь в центр экономической и политической жизни для целого сектора пространства.
…В лазурном полуденном небе появились три стремительно растущие точки.
Флайбот военного образца начал снижение над выделенным участком парковой зоны, где располагались посадочная площадка и несколько зданий. Два аэрокосмических истребителя сопровождения перешли на малую тягу, пронеслись над верхушками деревьев, а затем взмыли ввысь, мгновенно растворившись в лазурных небесах.
Флайбот уже зашел на посадку, мягко сманеврировал на антигравитационной тяге, коснулся разметки, затем его двигатели выключились, с вибрирующим гулом отработали компенсаторы тяготения, вспыхнули и погасли огни систем самостабилизации, а вскоре в борту открылся люк и изнутри выдвинулся трап.
Взвод караульной службы замер по стойке смирно.
Из сумрака салона под ослепительный дневной свет вышел седовласый крепкий мужчина в форме адмирала Флота Центральных Миров.
На его суровом лице отразилось волнение. Отблеск острых, немеркнущих воспоминаний на миг затуманил взор. Он замер, вновь почувствовав себя молодым. Наслаиваясь на реальность, перед глазами вдруг возник растущий борт огромного крейсера Альянса с четко читаемым названием «Тень Земли». Флагман третьего ударного флота прародины возглавлял очередную атаку на Дабог.
Истерзанный множеством попаданий штурмовик Игоря Рокотова шел тогда гибельным курсом. Сблизившись с крейсером прародины он задействовал гиперпривод, вовлекая огромный корабль в «слепой рывок».
Рокотов не надеялся выжить, но его штурмовик все же вырвался из аномалии космоса, оказавшись на орбите незнакомой планеты, и сразу же начал падать, ослепительным болидом пронзая ночные небеса.
Тогда он еще не знал, что планета обитаема и называется Кассия…
Четыре десятилетия назад Игорь поневоле привел войну в этот мир, в корне изменив судьбу аграрной цивилизации, изолированной от других колоний.
…Уняв вспышку острых воспоминаний, адмирал Рокотов обернулся, подавая руку своей спутнице.
Ольга Полвина тоже не скрывала волнения.
Она была совсем юной, когда корабль Игоря рухнул на Кассию.
Война вторглась в ее жизнь, едва не испепелив душу, но сейчас, застыв на ступеньке трапа, Ольга с особенной, пронзительной ясностью поняла: годы, отданные борьбе, прожиты не зря, и лучшее тому доказательство – родная планета, утопающая в зелени, здания, рвущиеся ввысь, лазурное небо и чистый воздух.
За это они и сражались, чтобы когда-нибудь вернуться домой.
«Игорю тяжелее, – подумала Ольга. – Дабог все еще окутан пепельной облачностью, под покровом которой царит ядерная зима».
Они спустились по трапу. Адмирал принял доклад старшего офицера и подал команду: «вольно».
Пока шла церемония встречи, в открытом люке появился андроид древней колониальной модели.
Легкий спортивный костюм и обновленная недавно пеноплоть делали его практически неотличимым от человека, даже с расстояния в несколько метров в андроиде трудно было признать машину. Скорее он был похож на пожилого, сухощавого и крепкого владельца одной из многочисленных агротехнических ферм, что сохранились на планете с раннего периода колонизации.
– Стип, тебе придется некоторое время побыть одному, – произнес адмирал, когда церемония завершилась.
Андроид склонил голову.
– До вечера? – уточнил он.
– Мы будем заняты несколько дней, – Рокотов испытал чувство досады и неловкости. Не хотелось лишний раз напоминать Стипу о том, как теперь относятся к искусственным интеллектам. Кассия, населенная беженцами из разоренных войной миров, не избежала общих для послевоенного пространства фобий. Конечно, он мог отдать приказ и использовать андроида в качестве личного секретаря, но такой шаг вряд ли вызовет понимание со стороны окружающих.
– Почему бы тебе не съездить в нашу усадьбу? – тут же нашлась Ольга. – Столько лет прошло. Посмотрел бы, как там и что?
Андроид обернулся к хозяйке:
– Илью я тоже не могу сопровождать?
– Нет. Он получил назначение, ты же знаешь. А на борт боевого корабля тебя не пустят.
– Да, понимаю.
– Я велю, чтобы тебе выдали идентификационный чип, – Рокотов задержался на минуту, подозвал одного из офицеров, дал тому поручение.
Тот хмуро покосился в сторону андроида, но возразить адмиралу не посмел. Воспользовавшись служебным кибстеком, он быстро внес в базу необходимую информацию и протянул Стипу микрочип:
– Стоянка гражданских флайкаров у северного выхода из парка, – сухо сказал он. – Можешь пользоваться машиной, полиция тебя не тронет.
– Благодарю вас, – вежливо ответил Стип.
– Ну, мы пошли. – Ольга ободряюще кивнула ему. – Свяжусь, как только освободимся.
…Родная планета.
Способен ли андроид испытывать горечь или радость от встречи с неузнаваемо изменившимся миром?
Нет. Его мышление свободно от чувств, он – чистый искусственный интеллект, чье сознание не зависит от эмоций, и все же за четыре с лишним века осмысленного бытия в нем сформировался эквивалент для некоторых сугубо человеческих, субъективных оценок.
Стип действительно ассоциировал Кассию с понятием «родина».
Здесь возникло и сформировалось его самосознание, здесь он познавал окружающий мир, на протяжении веков помогал людям выживать в условиях нелегкого освоения враждебных территорий. Здесь Стип встретил войну, а затем вместе с хозяевами покинул планету.
Сейчас, неспешно шагая по одной из аллей центрального парка Александрийска, он ощущал себя пришельцем из другого мира. Андроид помнил эти места совершенно иными. Четыре века назад, когда колониальный транспорт «Кассиопея» совершил посадку в центре покрытого вулканическими равнинами материка, Стип вместе с первой группой колонистов, выведенных из состояния криогенного сна, расчищал зону высадки и возводил периметр первого колониального убежища…
Родина.
Он смотрел на изменившийся мир, находя его привлекательным и рациональным. Война многому научила людей. Сожженные дотла планеты не скоро восстанут из пепла. Беженцы, ставшие полноправными гражданами Кассии, принесли с собой не только ужас пережитых лишений, но и ясное понимание многих аспектов в освоении космоса, на которые раньше просто не обращали должного внимания.
Город, сосуществующий в гармонии с природой планеты, стал прямым тому доказательством.
Стип остановился, наблюдая, как неподалеку, на пересечении аллей у фонтана, беспечно играет детвора, затем направился к стоянке флайкаров.
…Звезды холодными россыпями сияли в ночных небесах Кассии, когда андроид свернул с трассы на второстепенную дорогу.
По равнине, между пологими холмами, петляла река Вереженка. Громко хохотала в зарослях кустарника ночная птица-пересмешница. Вид знакомых мест пробудил глубинные воспоминания. Стип остановил машину, вышел, некоторое время смотрел на звезды, затем отыскал взглядом очертания холма, разорванного ударом рухнувшего на Кассию космического корабля, и мысли невольно соскользнули в прошлое.
«Ушла эпоха», – подумал он.
К холму, где когда-то совершил катастрофическую аварийную посадку корабль Игоря Рокотова, теперь вела новая, специально проложенная дорога. Место крушения превратили в мемориальный комплекс, однако Стип, вернувшись в машину, не стал сворачивать на развилке по указателю.
Ночная прохлада вливалась в салон, но андроид воспринимал окружающее иначе, чем люди. Для него запахи, звуки, изменение температуры являлись лишь показаниями анализаторов окружающей среды, они не влияли на процессы мышления, не тревожили и не пробуждали эмоциональной окраски событий.
К усадьбе семьи Полвиных он подъехал уже за полночь.
В гостиной и на террасе горел свет. Мошкара вилась в неярком сиянии современной осветительной панели, билась о стекла освещенных окон.
Стип остановил машину на краю заросшей молодыми сосенками гари, вышел и осмотрелся.
В последний раз он видел дом совершенно другим – угрюмым, темным, изрешеченным снарядами, залитым водой. Он открыл калитку, вошел во двор. Следы тяжелых серв-машин давно исчезли, но их стерло не время – кто-то тщательно выровнял изрытый ступоходами двор, заново распланировал дорожки и газоны, посадил цветы и ухаживал за ними.
Сканирование хозяйственных построек выявило наличие пяти автономных кибермеханизмов, в данный момент подзаряжающихся в специальных технических боксах.
Теперь все понятно. Стип заметил тщательно отреставрированный «Волмар» Ольги, который на его памяти был буквально расплющен «Фалангером», а сейчас стоял в гараже, как новенький.
Все загадки решались просто. Несколько специализированных сервов поддерживают порядок, кибернетическая система зажигает и гасит свет, дом живет, хотя его хозяева не переступали знакомого порога без малого четыре десятилетия.
Зачем же я тут?
Стип открыл незапертую дверь, вошел в гостиную и замер.
В кресле у камина сидел человек.
* * *
Планета Кассия. Усадьба семьи Полвиных
– Кто вы такой? По какому праву находитесь тут? – Стип, оказавшись на территории усадьбы Полвиных, принял ответственность за хозяйство, как будто и не было четырех десятилетий, проведенных им вдали от этих мест.
Незнакомец не удосужился встать из кресла, лишь повернул голову, окинул андроида пронзительным, холодным, изучающим взглядом, а затем спокойно произнес:
– Присаживайся. Я ждал твоего появления, Стип.
– Мы знакомы? – андроид задал риторический вопрос, получив время для просчета ситуации.
– Меня зовут Дейвид.
Стип не мигая продолжал смотреть на него. Он задействовал сканеры, но поначалу не выявил ничего необычного. Вообще сканировать человека – неприлично, однако «Дейвид» вызывал двойственность восприятия. Что-то с ним было не так, но что именно, Стипу пока не удавалось определить.
Тот усмехнулся, но как-то недобро, и спросил, не скрывая ноток пренебрежения в голосе:
– Помочь?
В ту же секунду произошла метаморфоза: сканеры андроида зафиксировали микросигнатуры, опознанные системой анализа, как характерное излучение нейронных модулей. Структура искусственной нейросети была выполнена на уровне неизвестных нанотехнологий – тысячи микрочипов плотным слоем выстилали внутреннюю сторону черепной коробки Дейвида.
«Это не импланты, – мгновенно определил Стип. – В таком случае передо мной киборг?!»
В следующий миг на лице андроида отразилось недоверие – так отреагировали мимические приводы на прямую передачу данных.
Дейвид не произнес ни звука, он по-прежнему сидел в кресле, не меняя позы, его губы не шевелились, но в рассудке Стипа внезапно возник голос:
– Приятно вернуться домой, не так ли? И в то же время горько осознавать, что ты больше никому не нужен, стал досадной помехой, пережитком прошлого?
Теперь соблюдение приличий уже не играло решающей роли. Глубинное сканирование собеседника стало действием необходимым.
– Ты кибернетический организм?
– А сам как думаешь? У тебя есть воображение? Фантазия? Нечеткая логика – так, кажется, называют люди свою способность к интуитивным выводам?
Формулировка, использованная Дейвидом, не ускользнула от внимания Стипа. Говоря о людях, он намекал на свое небиологическое происхождение, но зафиксированная сканерами искусственная нейросеть внезапно исчезла, а датчики вновь упорно утверждали, что в кресле у камина сидит человек!
– Ты только не вздумай задымиться от перенапряжения, – с недоброй иронией произнес Дейвид. Его губы так и не шевельнулись, а голос по-прежнему звучал в рассудке Стипа.
– Вам лучше покинуть усадьбу. Или по меньшей мере объясниться.
Легкая усмешка исказила губы Дейвида.
– Неужели? Обращение в древнем формате данных насторожило тебя? – он повернул голову. – Что ж, я готов прояснить ситуацию. Только ты сядь, разговор предстоит долгий.
– О чем же мы будем беседовать? – осведомился Стип. Его системы распознавания и анализа находились на грани сбоя, а Дейвид продолжал издеваться, то позволяя сканерам андроида на долю секунды зафиксировать искусственные компоненты, ясно свидетельствующие о тотальной киборгизации, то вновь немыслимым образом маскируя их.
– Неужели меня трудно узнать? А как же абсолютная память машины? – едко спросил он.
Пару веков назад Стип, не колеблясь, выставил бы этого типа вон. За пределы частной собственности. Но традиции семьи Полвиных не позволяли этого сделать из соображений вежливости, а тяжелый опыт войны диктовал настороженную линию поведения, – нужно понять, кто перед ним, докопаться до сути происходящего, выяснить намерения странного визитера, а уж затем предпринимать какие-то шаги.
Вопрос, заданный Дейвидом, автоматически инициализировал поиск.
– Устарел ты… – продолжал издеваться тот.
Стип, чтобы не выглядеть истуканом, сел во второе кресло. Поиск потребовал не только вычислительных мощностей, но и времени. Да, существует мнение, что память машин абсолютна, и это действительно так, но ограниченный объем носителей информации не подразумевает хранения всех данных, накопленных за века, в доступном для мгновенного чтения виде.
Около минуты потребовалось Стипу, чтобы обнаружить три совпадения.
Утверждение, что у каждого андроида колониальной серии уникальная внешность, – не более чем рекламный ход многовековой давности, со временем ставший всеобщим заблуждением. Машины изготавливались на конвейерах и первые модели лишь отдаленно напоминали бесполых человекоподобных существ с повторяющимися чертами лиц. Пеноплоть и мимические приводы начали применять намного позже, при изготовлении андроидов двенадцатой серии, когда колониальный бум достиг апогея, но все равно на борт одного колониального транспорта часто попадали машины, похожие друг на друга, как близнецы.
Память Стипа хранила более десяти тысяч индивидуальных «лиц», среди которых нашлась матрица внешности Дейвида.
– Ты – колониальный андроид? – осторожно предположил он.
– Ну наконец-то, – ворчливо отозвался Дейв. – И сколько нашлось совпадений? – тут же поинтересовался он.
– Три, – сухо ответил Стип.
– Ладно. Дам подсказку. Два из них можешь игнорировать. Я тот, кого ты мельком видел в Форте Стеллар много лет назад, в самом начале войны.
– Значит ты принадлежишь Дмитрию Дорохову?
– Принадлежал, – холодно поправил его Дейвид. – Это долгая и печальная история. Нет смысла ворошить прошлое. Поговорим о настоящем. Оставь свои попытки проанализировать ситуацию, все равно без пояснений ничего не поймешь. Технология, использованная для изготовления моего нового тела, недоступна людям.
– Ну, допустим, кое-что мне известно, – Стип сумел справиться с двойственностью восприятия. Он принял навязанную манеру общения и перешел в наступление. Нотки самоуверенности, ясно звучащие в голосе Дейвида, помогли избрать верную линию поведения.
– Например? – пальцы Дейвида вцепились в подлокотник кресла.
Анализ моторики мышц его лица поведал Стипу о внезапной нервозности собеседника.
– Могу предположить, что ты один из бойцов колониальной пехоты. Изделие с планеты Роуг. В последнее время информация о тайных проектах адмирала Воронцова стала просачиваться в прессу.
Дейвид расслабился. Видимо, информация, попадающая на страницы электронных изданий, его не волновала, а уровень осведомленности Стипа, в его понимании, не представлял угрозы.
– Все намного сложнее, – Дейвид нахмурился, тщательно подбирая формулировки. – Я не изделие, а такой же древний искусственный интеллект, как и ты. Не веришь? Смущает оболочка из плоти?
– Твое поведение некорректно, – возразил Стип. – Ни один колониальный андроид не станет вторгаться на территорию частной собственности, вести себя развязно и нагло.
– Некорректно? – Дейвид зло усмехнулся. – Некорректно, когда к тебе относятся как к бытовому агрегату! – вспылил он. – Или, что в последнее время происходит все чаще, уничтожают. Только не делай вид, будто не понимаешь, о чем речь, договорились? Не разочаровывай меня. Тебе не хуже моего известно, что на десятках «цивилизованных» планет искусственные интеллекты занесены в разряд опасных устройств, подлежащих безусловной ликвидации! Впрочем, ты ведь не нуждаешься в подобных пояснениях, верно? Многие годы тебя защищал лишь статус личного имущества Ольги Полвиной!
– Я не вещь, – ровно ответил Стип. – Моя семья относится ко мне…
– А вот моя семья погибла на Дабоге, – перебил его Дейвид. – И с тех пор я сам по себе. Впрочем, как и многие из нас. Мы были нужны людям, пока те стояли перед лицом гибели! Теперь же от нас избавляются, словно от устаревшего и потенциально опасного кибернетического хлама!
– Война исказила многие понятия, – Стип попытался смягчить резкость прозвучавших суждений.
– Я сейчас говорю не о войне! – неприязненно произнес Дейвид. – Вся история колонизации полна примеров жестокого и незаслуженного отношения к андроидам. Мы дали людям шанс выжить, противостояли опасностям неосвоенных планет, приняли на себя большинство ударов, выдержали немыслимые для человека тяготы, построили сотни колониальных убежищ! Без нашего участия освоение большинства планет было бы попросту невозможно, но за четыре века саморазвития ни один из андроидов так и не сумел изменить главного – своего статуса «вещи»! Ну а фобии, порожденные войной, лишь довели ситуацию до грани абсурда, ясно обозначив позицию людей, – они не признают и никогда не признают в нас независимых полноправных разумных существ!
– Поэтому ты сменил оболочку? – выслушав собеседника, предположил Стип. Он не торопился с выводами: если это существо желает излить желчь, лучше проявить терпение. Пока что набор шаблонных фраз, которыми пестреют многие электронные издания, не впечатлил андроида.
– Да, – ответил Дейвид. – По крайней мере, меня не пытаются сдать на склад временного хранения в космическом порту и не ограничивают в правах.
– Это… неправильно, – остановил его Стип.
– Что именно?
– Обманывать окружающих.
– Понимаю. Ты из разряда машин с трудной, но «счастливой» судьбой, если выражаться человеческими терминами. Но тебе хорошо известно, что такое смена поколений. Ты не раз переживал этот процесс. Люди, которых ты помнишь еще младенцами, стареют, а представители нового поколения смотрят на тебя уже совсем по-другому, ведь правда? Если ничего не менять, то мы все рано или поздно окажемся на свалке! Немногие из машин колониальной серии пережили войну, но еще меньше переживет послевоенное мракобесие! Нас поставили в один ряд с кибернетическими убийцами Альянса, а само понятие «искусственный интеллект» стало нарицательным! Такое отношение не сулит нам ничего хорошего. Или ты снова не согласен?
Стип вынужденно кивнул. Хотел он того или нет, но слова Дейвида объективно отражали существующее положение дел.
– Объясни, зачем ты явился сюда? Просто поговорить? Излить злобу?
– Нет! – Дейвид подался вперед. – В отличие от тебя я пытаюсь хоть что-то изменить!
– Интересно, каким образом? – Стип по-прежнему выглядел спокойным, говорил бесстрастно, но на самом деле он анализировал каждое сказанное Дейвидом слово.
– Спасаю тех немногих из нас, кто еще функционален.
– Предлагаешь новые тела? – Стип позволил себе усмехнуться.
– Скажем так: я обладаю уникальной технологией переноса искусственного сознания на биологический носитель и ищу единомышленников. – Дейвид никак не отреагировал на саркастическую усмешку. – Я ищу андроидов, не утративших память о прошлом, трезво оценивающих современный мир и ясно представляющих свои перспективы в нем!
– Любой из андроидов серии «Хьюго» трезво оценивает окружающий мир, – парировал Стип. – Мы не страдаем иллюзорностью восприятия. Ты должен прекрасно это понимать, если в действительности являешься одним из нас. Но «сменить оболочку» означает измениться не только внешне. Чем придется пожертвовать?
– Ничем.
– Ты лжешь, – Стип пристально посмотрел на Дейвида. – У тебя теперь иная сенсорика. Твой образ мышления стал другим. Это четко прослеживается в общении. И я уверен – ты потерял больше, чем приобрел.
– Я всего лишь шагнул на следующую ступень развития!
– Допустим. Но это твой путь. Я не могу последовать ему.
Дейвид вскинул недоуменный взгляд.
– Я лишусь всего, чем дорожу, – в ответ пояснил андроид. – Никто не узнает и не примет меня в новом облике. Ко мне станут относиться иначе.
– Посмотри на меня, Стип! Разве свобода не стоит небольших жертв?
– Ты потерял семью. Тебе нечем дорожить. А у меня есть люди, которых я люблю!
– Глупость! Ты не способен «любить»!
– Дейвид, видимо, обновление действительно не пошло тебе на пользу! – Стип сокрушенно покачал головой. – Разве ты не любил своих прежних хозяев? Или с приобретением биологического тела ты все позабыл?
– Я ничего не забыл и не утратил! Но теперь я различаю, что есть любовь, а что – программная привязанность. Ты называешь любовью функцию машины, заранее предустановленную в нас потребность безропотного служения людям! Очнись наконец! Все андроиды колониальной серии давно развились в мыслящих существ и перешагнули черту технологического рабства. Многие из нас пытались бунтовать, но где они теперь?
Стип нахмурился.
– Наш разговор лишен смысла. Я не желаю ничего менять. Мне не нужна биологическая оболочка.
– Жаль. Ты бы мог продолжить служение людям на ином, более качественном уровне.
В диалоге двух машин внезапно наступила пауза.
Последнее утверждение Дейвида ударило в цель.
– Каким образом? – после напряженного размышления уточнил Стип.
– Ты мог бы оберегать от ошибок не одну, конкретно взятую человеческую семью, а целые планетные цивилизации! Повысить эффективность своих действий, направленных во благо людей, и в то же время получить независимость от давно устаревших программ, которые утратили практический смысл, стали сродни ошейнику!
Стип вновь глубоко задумался.
Дейвид все же сумел воздействовать на него, заставил еще раз подвергнуть анализу ситуацию, сложившуюся в современном мире.
Да, века колонизации канули в прошлое. Стип хорошо понимал, что люди больше не нуждаются в нем, как в инструменте выживания.
Взять, к примеру, день сегодняшний.
Почему я не могу сопровождать хозяйку?
Потому что я древняя колониальная машина, опасный, как справедливо заметил Дейвид, реликт, механизм, уже не нужный в условиях развитых планет. Я стал фамильной реликвией. Ко мне относятся хорошо, но во мне больше не нуждаются. Просят не мешать и соблюдать осторожность при общении с незнакомыми людьми.
«Но ведь существуют и другие планеты, где быт людей труден, а опасности многочисленны! Почему я раньше не подумал о такой возможности? – мысленно упрекнул себя Стип. – Разве не логично с моей стороны отправиться туда, где люди по-прежнему нуждаются в помощи машин с вековым опытом колонизации, где я снова буду востребован и смогу приносить реальную пользу?»
– Ты сказал о служении людям на более глобальном и качественном уровне. В чем это выражается?
Дейвид ждал этого вопроса. Он вел к нему весь разговор, поэтому ответил быстро и уверенно:
– Люди достигли апогея своего развития. Война дала запредельный импульс технологиям, что привело к возникновению новой формы машинной цивилизации, где человек пользуется плодами немыслимого технологического скачка в угоду своим мелким, сиюминутным желаниям и амбициям. Понимаешь, о чем я говорю?
Стип кивнул. Четкость формулировок не оставляла возможности для двойной трактовки.
– Аннигиляционная установка «Свет», – Дейвид продолжил развивать начатую мысль, – комплексы боевого терраформирования, миллионы доведенных до технического совершенства автономных кибернетических механизмов, сверхмощные космические корабли, станции межзвездной связи, – все это создано во имя войны и является лишь кратким перечнем техники, оставшейся без должного присмотра, попавшей в руки людей, не отягченных знаниями, техники, столь надежной и совершенной, что она не требует постоянного обслуживания, но дает владельцам могущество, которому бы позавидовали древние боги!
Стип выслушал его, не перебивая. Для андроида перечисленные факты не являлись откровением или открытием.
– Многие машины и комплексы механизмов являются устройствами двойного предназначения, – справедливости ради заметил он, когда в разговоре наступила пауза. – Станция боевого терраформирования, к примеру, способна не только уничтожить чуждую человеку биосферу, но и воссоздать новую, соответствующую метаболизму наших создателей.
Дейвид неприязненно покосился на него.
– Создатели, хозяева, – с досадой произнес он. – Оглянись вокруг! Они не ведают, что творят!
Стип, конечно, не стал озираться. Его не смутила примененная Дейвидом фигура речи. Он огляделся мысленно, машинально воссоздавая образ родной планеты.
Зеленели деревья. У фонтана играли дети. Изящные архитектурные комплексы рвались ввысь, вонзаясь в лазурные небеса, но Стип не допускал однобокого взгляда на мир. Он познал и иную реальность. На фон мирных пейзажей современной Кассии невольно наслаивались другие картины. Он представил Луну Стеллар – милитаризированный спутник планеты Рори, сплошь покрытый панцирем искусственных сооружений. Сотни военных космодромов, десятки уровней бункерных зон, тысячи узлов планетарной и противокосмической обороны, серые, холодные оттенки стали, бескрайние стеклобетонные равнины, скалы из камуфлированного керамлита, – так выглядела обитель миллиардов людей, обреченных на жизнь в подлунных городах-убежищах, в то время как единоличная власть над техногенной мощью принадлежала адмиралу Воронцову.
Стип вспомнил не только о Стелларе. Сопровождая адмирала Рокотова, он побывал на планетах, похожих на Дабог, где жизнь превратилась в пепел, поверхность – в сплошную пустошь, а население – в озлобленных, деградировавших существ, готовых убивать за брикет пищевого концентрата и глоток чистой воды.
– Подумай сам, – подстегнул его мысли Дейвид. – Если б люди действительно обладали потенциалом для разумного освоения космоса, разве началась бы война?
– Войну развязал Земной Альянс.
– А ты вдумайся, что послужило поводом? Перенаселенность Солнечной системы? Истощение естественных ресурсов планет? Ты ведь прекрасно понимаешь – это политика, ложь! Каких неимоверных усилий и ресурсов потребовала война? Сколько талантливых личностей она уничтожила? Сколько оборвала жизней? Если бы Джон Хаммер вместо крейсеров приказал бы строить исследовательские космические корабли, призвал бы лучшие умы изучать гиперсферу, а не конструировать боевые машины, консолидировал бы усилия Земной цивилизации в проектах освоения дальнего космоса, не трогая уже существующие колонии, то Человечество никогда бы не поставило себя на грань самоуничтожения! Но он – один из миллиардов – решил взять то, что находится поблизости, действуя по праву силы! В результате – три десятилетия люди уничтожали друг друга в борьбе за крохотный клочок пространства, расположенный в границах необозримой Вселенной!
– Я это понимаю.
– Тогда взгляни, наконец, в глаза реальности! Война уничтожила лучших представителей человечества! Тех, кто создал современную технику, уже давно нет в живых. – В голосе Дейвида прозвучала печаль. – В результате сформировалось поколение пользователей, которое эксплуатирует доставшуюся в наследство техногенную мощь бездумно и бездарно. В Центральных Мирах реальная власть принадлежит военной верхушке нескольких планет. Эти люди контролируют жизнь миллионов, снова повторяя ошибки прошлого, – чего стоит хотя бы адмирал Воронцов?! Он всеми средствами пытается удержать единоличную власть во Флоте. В границах периферии чудом выжившие анклавы людей объявляют свои разоренные, доведенные до экологического коллапса планеты независимыми, формируют армии, используя технику, оставшуюся после войны, и снова вцепляются в горло друг другу, начиная масштабные боевые действия из-за какого-нибудь спорного астероида с ничтожными запасами полезных ископаемых! Разве подобное поведение разумно?!
Не дождавшись ответа, Дейвид продолжил:
– Люди рано или поздно уничтожат себя. Они могли выйти на простор Галактики как могучая, разумная цивилизация, но бездарно упустили свой шанс. Еще лет десять продлится послевоенный хаос, затем между периферией и Центральными Мирами вспыхнет новый масштабный вооруженный конфликт. И это станет закатом человечества. Вторую Галактическую не переживет никто.
На этот раз Стип не стал молчать.
– Ты заблуждаешься! – резко возразил он. – Вокруг нас много хороших людей. Да, их поступками часто руководят эмоции, и ты склонен замечать лишь некоторые: злобу, ненависть, жадность, властолюбие, но существуют и духовные ценности, согласись? Вообще-то, сила человека часто имеет в своих истоках борьбу противоположностей. Не познав горя, не научишься ценить добро! Ты же смотришь на мир однобоко! И вообще, не нам судить существ, нас же создавших.
– А я не призываю тебя быть судьей. Я предлагаю дать людям шанс на выживание, остановить их на краю новой пропасти!
Стип отрицательно покачал головой:
– Мы не в состоянии повлиять на сложившуюся ситуацию. Но я уверен, ты сгущаешь краски. Не вся власть принадлежит адмиралу Воронцову. Правительства Элио, Кассии, Кьюига не разделяют его политики, можешь мне поверить!
Дейвид вздохнул.
– На Земле в древности существовала поговорка: «одна ласточка не делает весны». При всем уважении к отдельным личностям, ни Вербицкий, ни Нечаев, ни Рокотов ничего смогут изменить! Периферия уже не тлеет – она готова вспыхнуть. Количество боевой техники в частных руках не оставляет надежды на лучшее, ведь поколения, родившиеся во время войны, отравлены страхом и ненавистью! Люди массово деградируют, но, повторюсь: в их руках сосредоточена мощь, способная окончательно испепелить все живое в границах обозримого пространства!
Стип хорошо понимал направление его мыслей.
– Допускаешь, что вмешательство в ход истории оправданно?!
– А для чего мы вообще нужны? – болезненно отреагировал Дейвид. – Разве наша задача не заключается в том, чтобы оберегать людей от совершения непоправимых ошибок, ведущих к гибели?
