Kitobni o'qish: «Паническая атака. Избавиться раз и навсегда!»

Name: Паническая атака. Избавиться раз и навсегда!
Author: Андрей Курпатов
ISBN: 978-5-6050157-1-0

Андрей Курпатов

Shrift:

* * *

Эксклюзивный обладатель прав на серию книг А. В. Курпатова «Рецепты счастья» – ООО «Издательский Дом „Нева“

От автора

Мой опыт лечения панических атак составляет уже более 30 лет. И это неудивительно, потому что это, наверное, самый частый невроз, с которым обращаются к психологу или психотерапевту.

И вот что я хотел бы сразу абсолютно ответственно заявить: нет такой панической атаки, от которой нельзя было бы избавиться, причём раз и навсегда. Это решаемая проблема, и мы, работая с этой книгой, с ней обязательно справимся, кто бы и что вам по этому поводу ни говорил.

Ещё в начале 2000-х я написал книгу «Средство от вегетососудистой дистонии»¹, которая сразу стала бестселлером. И надо сказать, редко за какую книгу меня так благодарят, как за неё, потому что она реально помогает при панических атаках.

Она по-прежнему издаётся и помогает огромному количеству людей оставить страхи, связанные с паническими атаками, позади. Но время идёт, и я посчитал, что настала пора рассказать о панических атаках более детально, дополнив издание необходимыми психотерапевтическими упражнениями.

Отчасти это вызвано ещё и тем, что проявления таких состояний, как «паническая атака», меняются со временем – трансформируется её «клиническая картина». Есть даже у нас специальный термин для этого – «патоморфоз»: «пато» – это приставка, которая по-гречески обозначает «болезнь», а «морфоз» – «изменение».

Так что, как говорили те же древние греки, «всё течёт, всё меняется», и в том числе проявления болезненных состояний.

Если раньше моим пациентам, пока они не попали на психотерапевтический приём, ставили диагноз «вегетососудистая дистония» или, например, «диэнцефальный синдром», «синдром раздражённой толстой кишки» и т. д., то сейчас уже все врачи знают: нет таких диагнозов, есть «паническая атака».

На самом деле всё, конечно, чуть сложнее: врачи-психотерапевты, следуя современной классификации болезней, используют не только диагноз «паническая атака», но и понятие «соматоформные вегетативные расстройства» с кучей всяких уточнений.

Дело в том, что состояние, которое мы кратко называем панической атакой, может проявляться самыми разными симптомами – от учащённого пульса и эктрасистолий до головокружения, чувства онемения в пальцах и тошноты.

Иногда даже панической атаки как таковой – «классической» – у человека может не быть. Просто ему становится «дурно», «нехорошо», возникает приступ «слабости» и другая симптоматика, которая не ощущается прямо как ужас-ужас, но доставляет сильный дискомфорт.

Так или иначе, в основе всех этих «клинических признаков» всегда лежит один и тот же механизм нашего мозга. Причины, почему этот механизм включается, могут быть разные, но механизм – это универсальная формула для всех подобных состояний.

В этой книге мы с вами всё это подробно рассмотрим:

• вы узнаете, что это вообще за зверь такой – «паническая атака»;

• сможете разобраться, какой у вас тип панической атаки и почему она на вас напала;

• ну и самое главное – когда вы закончите читать эту книгу, вы с удивлением оглянётесь назад и спросите сами себя: «А что, так можно было?!»

Да, от панической атаки и всяких её разновидностей можно избавиться, главное подойти к делу серьёзно – читать, вникать и желательно делать упражнения, которые я даю.

Упражнения я распределил по всей книге – практика будет после каждой её главы. Мне кажется, что это удобнее – постепенно осваивать одну технику, затем другую. Но, если вам так будет комфортнее, можете сначала прочитать книгу до конца, а потом уже приступить к упражнениям. Вообще, главное – это прочитать её и вникнуть в то, что я буду рассказывать.

Лечение панических атак – это, прежде всего, интеллектуальная практика осознанности: уяснение самой сути психологической проблемы, лежащей за симптомом. Так что в каком-то смысле это так необходимое каждому из нас путешествие внутрь самих себя. И поверьте – это дорогого стоит!

Современный мир делает нас нервными, дёргаными, депрессивными, выгоревшими, пугает неопределённостью, создаёт психологические проблемы самим фактом жизни в нём… Поэтому понять себя, по-настоящему прочувствовать себя – это для нас единственный способ уберечься от этого токсичного влияния внешней среды, агрессивных людей, потоков информационной жути.

Собственно, нынешние панические атаки – это реакция на странное время хронической неопределённости, в котором всем нам довелось жить. Мы живём в мире, в котором так мало действительного мира, а потому чему удивляться – мы испытываем внутренний страх, а наш внутренний свет, напротив, меркнет. Но мы не можем этого допустить!

Так что я приглашаю вас к увлекательному путешествию в себя и к самим себе. Поверьте, в этом путешествии вам обязательно будет сопутствовать удача!

Искренне ваш, Андрей Курпатов

Введение
Картина маслом!

Если больной очень хочет жить, врачи бессильны.
Фаина Раневская

Всех людей можно разделить на две группы: одни (это счастливчики) даже не догадываются о существовании панических атак, а другие, напротив, знают о них по собственному опыту, и счастья тут днём с огнём не сыщешь.

Опыт человека, страдающего от панических атак и похожих приступов с телесными симптомами, полон странными ощущениями, пугающими переживаниями, чувствами растерянности и подавленности. Даже врагу его не пожелаешь. Складывается этот опыт из нескольких компонентов, где один другого краше…

Во-первых, человек мучается зачастую целым набором самых разнообразных симптомов: колебания артериального давления, сердцебиения, боли в области сердца (колющие, ноющие и бог знает какие ещё), перебои в его работе, затруднённое дыхание, головокружения, слабость, потливость, нарушения сна – всё вместе и по отдельности. Разумеется, ничего приятного в этом нет.

Во-вторых, такой человек далеко не сразу оказывается у «своего» специалиста – психолога или психотерапевта.

Он, как правило, предварительно наворачивает множество кругов по медучреждениям и разным врачам – от кардиолога до окулиста. И редко кто из них способен объяснить человеку, что же на самом деле с ним происходит: анализы и результаты исследования не так чтобы смертельные, но и лечения нет.

Врачи часто сообщают такому пациенту о результатах своего «диагностического поиска» с какой-то чудовищной неопределённостью: может быть то, а может быть это, «надо ещё посмотреть». И что с этими результатами делать, о чём на самом деле говорят обнаруженные «отклонения», непонятно. Что это вообще значит?! Всё, помирать пора, выбирать место на кладбище?.. Или подождать пока – но чего тогда ждём?

Человек, страдающий от панических атак, страдает по-настоящему, ему действительно плохо, приступы иногда могут быть мучительными, симптомы самыми разнообразными, однако при всём желании доктора-хорошие «ничего не находят»!

– Нет органической природы, – говорят. – Все органы в норме.

Может быть, правда, и найдут что-нибудь «малосущественное», плечами пожмут:

– Ну, это, наверное, у вас нервишки шалят. Постарайтесь не переживать и идите себе с богом.

Хорошенькое дело – «не переживать»! Сердце из груди выпрыгивает, давление скачет, ни вдохнуть, ни выдохнуть, ноги не слушаются, в тело словно бы свинец залили, места себе не найти, а они – «Не переживайте»!

Это «переживание» неопределённости, неясности, какой-то отчуждённости даже и есть третий компонент личного опыта любого человека, столкнувшегося с диагнозом «паническая атака». Ощущение, что никому ты со своей проблемой не нужен, нет до тебя никому дела – разбирайся со всем сам, если хочешь. Да уже и готов, но как?!

Понятно, что приходится обращаться за помощью к интернету, самому искать ответы на свои вопросы. Но поиск этот заканчивается лишь тревогой и новыми переживаниями.

Вроде бы вдруг находишь какой-то ответ, переживаешь, настолько это всё серьёзно, идёшь к врачу, который этими проблемами занимается: неврологу, эндокринологу, дерматологу…

А он руками разводит:

– Нет, – говорит, – вам не ко мне. По моей части у вас всё прекрасно!

Ну а куда в таком случае обращаться? То есть вроде бы и радоваться надо, что худшие твои предположения не подтвердились, но определённости-то всё равно нет. И снова это ощущение отчуждения, что словно бросили тебя на произвол судьбы и крутись как знаешь. Твои проблемы – сам и решай.

Причём и с близкими не поделиться. Вроде расскажешь им, что вот, мол, так и так – болит, ноет, странные ощущения, а врачам хоть бы хны. А твои близкие тебе в ответ:

– Хорошо же, что ничего не нашли! Значит, всё нормально!

А какое тут нормально, если ты чувствуешь себя больным, буквально ощущаешь эту болезнь в самом себе? Ничего подобного – не нормально, не должно так быть, и жить с этим состоянием невыносимо. О чём вы вообще?! Ни понимания, ни поддержки…

Простить другим их ошибки очень легко; куда больше смекалки и характера требуется, чтобы простить им то, что они были свидетелями ваших собственных ошибок.
Джессамин Уэст

Когда у тебя такая странная болезнь и вся эта медицинская неопределённость, то, хочешь не хочешь, будешь испытывать внутреннее напряжение. Пугает всё: и отдельные симптомы, и расплывчатость врачебных формулировок, и отсутствие эффекта от проводимого лечения, и просто недостаток человеческого участия – формальное отношение, поверхностные суждения и просто зачастую непрофессионализм. Наконец, сам диагноз может напугать, ведь кому-то сразу скажут, что, мол, это «паническая атака». А кого-то ещё предварительно всеми возможными медицинскими терминами напугают.

Раньше пациентам говорили: «Не переживайте, у вас вегетососудистая дистония». Может быть, и не надо переживать, но зато как непонятно и тревожно сам диагноз звучит – и какое-то «вегето» и «сосуды»!

– Так что с сосудами доктор?!

– Да нет, ничего. Не волнуйтесь…

В общем, звучит как что-то среднее между инфарктом, инсультом и концом света. Ну а так-то, конечно, «всё хорошо», да? Так ведь и с ума сойти можно!

Вот такой «личный опыт». Мука – иначе не скажешь. И получается дурацкая картина:

• сам человек мучается от множества самых разных симптомов, неприятных ощущений, эпизодами ему может казаться, что он и вовсе находится где-то на границе между жизнью и смертью;

• врачи при этом не выказывают никакого серьёзного беспокойства, а лишь успокаивают, предлагают какие-то «общеукрепляющие», как неизлечимому больному какому-то.

И что, теперь всю жизнь с этим мучиться?

Получается замкнутый круг.

Мне плохо – я обращаюсь за помощью, выказываю свою озабоченность – меня слушают, кивают, произносят загадочные слова («непереводимый медицинский фольклор»), назначают какие-то исследования.

Затем приходят результаты – там одна сплошная суета из цифр, верхних и нижних границ, референсных значений, и обязательно что-то не то, но в чём дело – непонятно (в интернете же почитаешь – ну всё, конец).

Дальше врач говорит, что «ничего страшного», «всё хорошо», и ты вроде успокаиваешься, тебе назначают какое-то лечение, но лучше от него, прямо скажем, не становится – наоборот, вдруг такой приступ может случиться, что мама дорогая.

Ощущения ужасные – и снова по врачам, высказываешь свою озабоченность, и снова слушают, снова кивают – мол, «всё нормально», «так и должно быть», «когда-нибудь пройдёт», а ещё лучше – «сходите к психологу» (чем психолог может помочь умирающему?!).

От всего этого становится ещё тревожнее, ещё хуже: ну ведь понятно же, что симптомы никуда не пропадают, лечение не помогает – так значит, диагноз неверный, что-то пропустили, не нашли, не заметили, но почему никто не скажет, в чём дело?

И что, если это всё-таки серьёзно и надо срочно что-то делать?! Что, если это действительно какая-то страшная болезнь, которую врачи обычно пропускают? Ведь столько было случаев, когда врачи не заметили серьёзного недуга у молодого человека, полагаясь на его молодость, а он – на тебе, умер в самом расцвете сил! Вчера ходил ещё живой, «здоровый», а тут – бах тебе, и всё, нет его.

И ведь ему же точно говорили, что всё он себе «придумал», что здоровье у него «как у космонавта». Как в коротком «чёрном» врачебном анекдоте: «Наш симулянт сегодня скончался». Так, может быть, и со мной то же самое, может быть, и я сейчас сам – того-самого?..

Да, жизнь человека, страдающего от панических атак, просто катастрофа какая-то: тяжела, мучительна, постоянно под страхом и в неизвестности, а главное – выхода никакого нет!

Появившиеся когда-то симптомы постоянно видоизменяются, какие-то добавляются, какие-то, наоборот, проходят, становится то лучше, то хуже, а почему и отчего – непонятно.

Примыкают дополнительные заболевания: остеохондроз, артриты, головные боли, расстройства желудочно-кишечного тракта, аллергические риниты, хронические тонзиллиты, кожные заболевания, женские болезни и мужская половая слабость.

Но если посмотреть на упадок нашей собственной культуры, гораздо более заметный в наши дни, с точки зрения этолога и врача, то даже при невысоком уровне наших нынешних знаний можно заметить ряд расстройств, имеющих явно патологический характер.
Конрад Лоренц

Врачи то залихватски берутся за дело, словно гончие, учуявшие дичь, то потом охладевают, как ребёнок, наигравшийся с новой игрушкой. И ощущение, что никто ничего не доводит до конца.

Родственники сначала выказывают беспокойство, но потом машут на тебя рукой, а то и вовсе пускаются в обвинения:

– Ты все себе придумываешь, ничего у тебя нет! Ты что, думаешь, нам легко?! Найдут что-то серьёзное, будем заниматься. А сейчас – отстань…

И тут, хочешь не хочешь, падёшь духом. Дела не клеятся, на что-то решиться нет сил, или страшно, что не справишься из-за состояния здоровья. Во многом приходится себя ограничивать, радости от жизни никакой, а положиться и в самом деле, как оказывается, не на кого.

Короче говоря, постепенно возникает ощущение какого-то отчуждения, начинает казаться, что ты один на один со своим состоянием и никто во всем мире не хочет тебя ни понять, ни поддержать. Может, психолог, но и на него не всегда можно положиться…

В общем, нет твоим бедам ни конца ни края: болезнь не излечивается, симптомы не проходят, а душевное состояние – просто жуть, махровая депрессия уже. Единственные твои друзья – это какие-нибудь успокаивающие микстуры, корвалол с валокордином, валидол, который постоянно под рукой, или феназепам, который всегда в кармане.

Иногда алкоголь помогает, а иногда именно от алкоголя всё и усиливается. Бывает, впрочем, что и вовсе ничто не помогает – живи как знаешь, больших тебе успехов!

Такова печальная картина, которая предстаёт нашему взору, когда мы смотрим на себя и на все эти бесчисленные анализы непонятно о чём и к чему. В прежние времена какой-нибудь добрый доктор говорил:

– А не сходить ли вам к психиатру?

Но тут вообще весело становилось:

– Вот только психиатра мне и не хватало! Не знаете, как от меня избавиться?! Ничего не понимаете, а мне – к психиатру?! А сами не прошвырнётесь?!

Но на самом деле врач, который советует «не волноваться», «не переживать», сходить к психологу, психотерапевту или даже психиатру, не так далёк от истины.

Другое дело, что сначала, наверное, надо объяснить, что к чему, а уж потом давать подобного рода рекомендации…

Вот, собственно, с этого, я думаю, нам надо и начать.

Практическое задание
«Тест на панические атаки»

Сейчас я представлю вам 12 утверждений, а ваша задача – понять, какое вам соответствует, а какое – нет. Ниже я подготовил для вас небольшую таблицу. Напротив каждого утверждения отметьте, пожалуйста, галочкой «Да» или «Нет».

Если вам подходит хотя бы треть из этих утверждений (т. е. вы ответите скорее «да», чем «нет» на четыре утверждения моего списка), то с высокой долей вероятности у вас есть то, что принято называть в психотерапии «панической атакой».

Если вы набрали пять пунктов – у вас, скорее всего, не только паническая атака, но и дополнительно к ней соматоформная дисфункция. Это значит, что тот психологический стресс, который вы испытываете, проявляется не только психологическими симптомами, но и на телесном уровне.

Для здоровья это не опасно, но вот по ощущениям, конечно, очень неприятно. Если это ваш случай, то я попрошу вас не пропускать упражнения, которые я буду давать в практических заданиях книги. И, поверьте, мы точно со всем этим справимся!

СПАСИБО ЗА РАБОТУ!

Глава первая
Вегетативная нервная система

Человек не выбирает свою болезнь, но он выбирает стресс – и именно стресс выбирает болезнь.
Ирвин Ялом

Прежде чем мы перейдём непосредственно к паническим атакам, нам нужно уяснить, как вообще связаны наше тело и наша психика. Даже если вы в этом немного разбираетесь, лучше этот раздел не пропускать и всё разложить по полкам. От этого будет зависеть, насколько эффективно сработают наши упражнения.

Как вы уже поняли, раньше панические атаки в отечественной медицине относили к диагнозу «вегетососудистая дистония». И если что такое «сосуды», мы вроде как понимаем, то вот что такое «вегетатика» – это уже загадка, а она, собственно, и отвечает за связь между телом и психикой.

Мы привыкли думать, что стресс – это прежде всего адреналин или, например, кортизол. Но как это вещество понимает, что ему нужно выброситься в кровь? Ему это кто-то на ушко шепчет?.. Вряд ли.

На самом деле работа всех наших внутренних органов обеспечивается вегетативной нервной системой, а выброс адреналина – это лишь один из элементов её значительно более широкой и многоплановой работы.

Несимпатичная симпатика

Нервная система человека как таковая состоит из головного мозга, спинного мозга и нервов, идущих от этих «мозгов» к каждой частичке нашего дела.

• Какие-то из этих нервов собирают информацию о том, что творится вне и внутри организма, и доставляют её в мозг – это чувствительные нервные стволы.

Двигательные нервные стволы уже отвечают за то, чтобы передать команды от мозга к мышцам, что позволяет нам удерживать равновесие, двигаться и т. п.

• А есть в этом комплексе ещё и вегетативная нервная система – часть нервной системы, которая занимается регуляцией работы внутренних органов нашего тела.

Вот вы сейчас читаете книгу, и в этом деле всемерно участвует ваша нервная система. С помощью чувствительных нервных окончаний вы осуществляете зрительное и тактильное восприятие данного объекта. Информация, содержащаяся в книге, анализируется вашим головным мозгом. При этом вы занимаете определённое положение, которое регулируется соответствующими центрами в мозжечке, спинном мозге и двигательными нервами. Но ведь вы ещё и живёте при всём при этом!

Многие, кто жалуется, что не получает того, что заслужил, просто не знают, как им везёт.
Альфред Ньюмен

Ваше сердце бьётся, гоняя кровь по сосудам, грудная клетка курсирует, способствуя дыхательной функции, в кишечнике с помощью ферментов поджелудочной железы и печёночной желчи идёт расщепление пищи, осуществляется перистальтика, ещё у вас трудятся почки, селезёнка, железы и т. д. и т. п. Короче говоря, от глаз человека скрыта огромная, я бы сказал, гигантская работа его собственного организма.

А теперь давайте задумаемся: ведь кто-то же должен всей этой деятельностью руководить, контролировать слаженность взаимодействия всех внутренних органов, определять приоритеты, заведовать перераспределением ресурсов и прочее и прочее. Не само же собой всё там, в конце-то концов, происходит!

Правильно, не само. А начальник и распорядитель всего этого дела – вегетативная нервная система. Именно она отдаёт команды органам, определяет, каким из них снизить свою активность, а каким, наоборот, работать в поте лица.

Сама вегетативная нервная система устроена хитро и состоит из двух отделов: один называется симпатическим отделом вегетативной нервной системы, а другой – парасимпатическим. К каждому внутреннему органу нашего тела подходят нервы и от симпатического отдела вегетативной нервной системы, и от парасимпатического отдела (по-научному: через эти нервы осуществляется симпатическая и парасимпатическая иннервация). Причём задачи у симпатического и парасимпатического отделов прямо противоположные, т. е. они, говоря научным языком, антагонистичны.

В реальности этот антагонизм выглядит следующим образом: если один из этих отделов усиливает работу определённого органа тела (включая самый микроскопический сосудик или даже мышцу, которая регулирует величину нашего зрачка), то другой, напротив, затормаживает работу этого органа, и наоборот.

Проще говоря, один нерв – газ, а другой – тормоз. Причём в одних случаях, например в случае сердечной деятельности, газует симпатика, тормозит парасимпатика. Однако же в случае желудочно-кишечного тракта всё наоборот: газует парасимпатика, тормозит симпатика. Если пока всё более-менее понятно, то идём дальше.

Эмоции – сама наша жизнь, это собственно язык организма; они модифицируют основное возбуждение в соответствии с ситуацией, в которой нужно действовать.
Фредерик Пёрлз

Перед любым животным стоит понятная и благородная цель – выжить и отправить в будущее свои гены. Если животное этого не сделает, то все старания эволюции коту под хвост.

Для того чтобы выжить, необходимо питаться и не стать чьей-то пищей. Вот по этому принципу и работают отделы вегетативной нервной системы:

• симпатический обеспечивает нашему организму напряжение, необходимое для борьбы или бегства (таковы варианты поведения в ситуации стресса);

• парасимпатический отдел, напротив, заведует нашим отдыхом, покоем и пищеварением.

Вегетативная нервная система обеспечивает взаимодействие нашей психики и нашего тела.

Психика воспринимает то, что происходит во внешнем мире, и решает, что делать: расслабляться и вкушать удовольствия или напрячься и перейти к активным действиям.

Если принято первое решение, то включается парасимпатический отдел вегетативной нервной системы, который говорит организму буквально следующее: «Расслабься, покушай, отдохни, поспи…» И организм с удовольствием выполняет эту инструкцию.

Если же психика идентифицирует угрозу, то включается симпатика и организм мгновенно напрягается, готовясь к обороне или нападению.

В этот момент увеличивается мышечный тонус, усиливаются обменные процессы, ускоренный кровоток доставляет больше питательных веществ и кислорода к органам тела, с этой целью растёт частота сердечных сокращений и повышается артериальное давление.

Представим себе, что на нас нападает хищник. Как должен вести себя наш организм?

В первую очередь должны напрячься мышцы (нам ведь надо или «распускать руки», или «делать ноги» – одно из двух). Но напряжённые мышцы нуждаются в большом количестве питательных веществ и кислорода, а кроме того, представляют собой твёрдый объект, в который не так-то просто загнать кровь.

Так что на помощь необходимо призвать симпатический отдел вегетативной нервной системы: он увеличит частоту сердечных сокращений, поднимет артериальное давление, и поставленные задачи будут выполнены – мышцы быстро получат необходимое количество кислорода и питательных веществ, которые под большим давлением будут закачаны в мышцы.

Кроме того, симпатика сделает ещё массу самых разнообразных важных вещей:

• она изменит характер внешнего дыхания, т. е. сделает его более поверхностным и частым (на короткий промежуток времени подобный тип дыхания оказывается максимально эффективным);

• она будет заниматься терморегуляцией: усилит потоотделение, чтобы организм лучше охлаждался (в противном случае энергия, выделяемая работающими мышцами, может привести к внутреннему тепловому удару).

И это далеко не полный перечень… Но самое интересное здесь, как ни странно, в другом.

Давайте-ка зададимся вопросом: а надо ли нам переваривать пищу, когда мы, извините, «делаем ноги» или «распускаем руки»? Так ли это в данный момент актуально?

Наверное, нет. Ведь если мы не сосредоточимся сейчас на выживании и все силы на неё не бросим, то велика вероятность, что нам плоды нашей пищеварительной деятельности и не понадобятся.

Иными словами, если мы переживаем стресс, нам надо спасаться от опасности, а потому пищеварение может пока и подождать. Тратить на него силы в такой ситуации – это просто непозволительная роскошь! Все имеющиеся в распоряжении силы и средства должны быть брошены сейчас на спасение, а не на пищеварение!

Когда же ситуация изменится и нам ничто угрожать не будет, тогда надо расслабиться, умерить работу своего сердца, позволить крови «прилить к желудку» и таким образом безмятежно отдаться пищеварению. В этом-то нам и поможет уже парасимпатический отдел вегетативной нервной системы – парасимпатика.

Таким образом, в нашем организме создана удивительная система регуляции работы внутренних органов (рис. 1):

Рис. 1. Таблица симпатических и парасимпатических влияний на внутренние органы человека

• в ситуации угрозы и стресса активизируются симпатические влияния, приводящие к активизации сердечной деятельности, дыхания и теплообмена;

• в ситуации безопасности и отдыха, напротив, активизируются парасимпатические влияния, которые обеспечивают покой и пищеварение.

Так что в каждый конкретный момент времени все силы организма брошены на те цели, которые именно сейчас являются приоритетными. И всё было бы так хорошо, если бы мы не были людьми…

Если сердишься – сосчитай до четырёх; если очень сердишься – выругайся.
Марк Твен

Наши эмоции в принципе ничем не отличаются от эмоциональных реакций любого другого животного. Но животные могут их демонстрировать, даже должны – агрессию, радость и т. п., вспомните домашних питомцев.

А вот мы постоянно сдерживаемся, нам нельзя показывать все свои эмоции. Животные же не занимаются подобным самоистязанием. В результате они живут-поживают, а мы страдаем неврозами.

Подобное сдерживание собственных эмоций крайне вредно для нашего организма. Мы фактически осуществляем акт насилия, пытаясь обуздать собственный организм.

Он, естественно, этому сопротивляется, ему от этого дурно, а потому дурно нам.

Конечно, можно уговорить себя, что «всё нормально», но если эмоция пошла в ход – ни вегетативные, ни другие телесные реакции остановить уже невозможно. Наши попытки нажать «стоп-кран» на полном ходу приводят к вполне предсказуемому эффекту…

Случай из психотерапевтической практики
«А можно меня просто любить?..»

Когда Наталия обратилась ко мне за помощью, стаж её панических приступов составлял уже шесть лет. И, как я выяснил в процессе беседы, именно тогда – шесть лет назад – в её жизни произошло очень неприятное, стрессовое событие – тяжёлый конфликт на работе, с которой её, по сути, выжили.

Наталия не смогла восстановить справедливость даже через суд, из-за чего ощущение отчаяния лишь усилилось. Трудно даже представить всё, с чем она тогда столкнулась: подделанные подписи, угрозы, равнодушие чиновников, агрессия и психологическое давление со стороны прежнего начальства.

Но самое печальное в истории Наталии даже не это… Самое печальное в том, что близкие Наталии никак не поддержали её в этой крайне непростой для неё ситуации. Можно сказать, оставили один на один с этой бедой. Она переживала внутреннюю боль, испытала чувство глубокого одиночества, покинутости.

Именно это внутреннее напряжение, этот стресс и вызвал у Наталии первый приступ паники, который случился в метро. Когда поезд остановился в тоннеле, ей показалось, что она задыхается.

При этом страх удушья, как оказалось, был знаком Наталии ещё из детства и не понаслышке: однажды соседские мальчишки специально закопали её в сугробе, и маленькой Наташе показалось, что она никогда из него уже не выберется.

Подсознание Наталии словно специально хранило это переживание для «удобного случая». Причём всё это происходило на глазах двух её сыновей – великовозрастных, но тоже «мальчишек».

Наталия в тот момент, конечно, на сознательном уровне об этом не думала, но, конечно, она ожидала, что сыновья ей помогут, что-то предпримут. Но они сидели в своих телефонах и не проявили никакого сочувствия к её состоянию: ни поддержки, ни понимания – пустота и одиночество.

И покатилось… Наталия переключилась со своих переживаний по поводу работы на переживания из-за состояния здоровья. Стала проверяться у врачей, постоянно прислушивалась к тому, как ведёт себя её организм. Особенно когда она оказывается в толпе, при скоплении народа, в лифте – там, где, как ей кажется, «может не хватать воздуха». При этом если прислушиваться к своему организму, то услышать можно многое…

Если же ты в этот момент ещё и тревожишься, то, конечно, в поле твоего внимания попадут и учащённое сердцебиение, и сбившееся дыхание, и потливость, и многое-многое другое. И тут сразу страшные мысли о смерти. Паника усиливается, а физические проявления страха (сердцебиение, головокружение, чувство удушья) и вовсе зашкаливают. Замкнутый круг, а врачи лишь подливают масла в огонь своей обтекаемыми формулировками. Никто же прямо не говорит: «Вы здоровы!» Нет, говорят: «Не волнуйтесь», – но от этого становится только страшнее!

Можно ли справиться с этим «приступом»? Конечно, что мы с Наталией и сделали. Но важно не только применить техники, о которых я буду рассказывать вам в этой книге, но и понять истинную причину своих приступов.

А, как мы видим, за ними у Наталии стоит ощущение одиночества – чувство, что ты не можешь опереться на самых близких тебе, казалось бы, людей: мужа, сыновей. Когда ты нужен – ты нужен, а если тебе плохо – не до тебя.

Тут, хочешь не хочешь, будешь воспринимать вегетативные симптомы как признаки тяжёлой болезни. Временами же из-за этого одиночества, из-за отсутствия понимания и душевного тепла в своём доме и в самом деле жить не захочется…

То есть подсознание Наталии в каком-то смысле проигрывало этот сюжет. Конечно, на сознательном уровне Наталия не могла и подумать, чтобы отдалиться от людей, которые к ней равнодушны, которые её используют, ведь они её семья – муж, сыновья. Но если нельзя уйти, так, может быть, можно просто умереть?..

В самом деле, во время нашей работы Наталия вдруг осознала, что для неё «смерть от удушья» – это что-то вроде бегства из холода тех отношений, которые сейчас сложились в её семье.

Осознав это, Наталия смогла критически отнестись и к самим своим приступам. Понятно, что детский страх удушья закрепился в памяти, но разве она хоть раз объективно задохнулась во время приступа, которых было, мягко говоря, немало? Нет, не задохнулась. Было неприятно, но не настолько, чтобы задушить саму себя…

Тут Наталия поняла, что она стучится в закрытую дверь. С мужем давно нет интимных отношений, сыновья уже взрослые, и совершенно им безралично, что у их жены и матери на душе. Наконец, Наталия сама задумалась о том, что же у неё на душе. И с этого начались её первые шаги навстречу новой жизни.

Занятия позволили Наталии оставить свои переживания и давние обиды позади, а с ними и страхи за здоровье. Конечно, хочется, чтобы близкие были за тебя горой. Ради этого на что только не пойдешь… Даже будешь чувствовать себя больным, только бы к тебе проявили внимание, теплоту, заботу. Но добьёмся ли мы желаемых результатов таким способом? Не факт.

Если мы хотим улучшить свою жизнь, а Наталия нуждалась в этом уже шесть лет назад, мы должны обустраивать свою жизнь в соответствии со своими желаниями и интересами.

Конечно, можно сконцентрироваться и на здоровье, тогда все другие проблемы сами собой откладываются в дальний ящик. Но решатся ли таким образом? Нет. Станет ли тебе лучше от этого? Нет. Поэтому об этом и надо думать – от чего, от какой жизни ты будешь и сможешь испытывать радость…

Анатомия эмоций

Нам свойственно считать, что эмоции – это то, что мы переживаем. На самом же деле, эмоции – лишь в последнюю очередь психологическое чувство. В основе своей это комплексная реакция организма!

Мы способны испытывать множество эмоций: радость, счастье, горе, печаль, гнев, страх, презрение и т. д. И любая эмоция состоит из трёх составляющих: мышечного компонента, вегетативного и когнитивного.

Мышечный компонент эмоции необходим, чтобы мы выполнили то, что должны сделать под руководством соответствующей эмоции:

• сбежать, спрятаться – если мы испытываем тревогу и страх;

• напасть на того, кто представляет для нас угрозу, – если это гнев и защита нападением;

• улыбка и смех, эмоция радости – это тоже действие, сигнал окружающим, что мы вместе, что мы команда.

Вегетативный компонент эмоции на самом деле тоже связан с действиями: любые наши действия сопряжены с регуляцией внутренних систем и органов:

• тем же мышцам, например, надо кровоснабжаться, тем более при их напряжении, а для этого необходимо и артериальное давление поднять, и частоту сердечных сокращений увеличить;

• чтобы в крови, которая поступает к мышцам, было достаточное количество кислорода, необходимо изменить характер дыхания, а за это тоже отвечает вегетативная нервная система;

• трата энергии, которая всегда происходит на эмоциях, требует правильной терморегуляции, чтобы организм не перегрелся, – отсюда и субфебрилитет, и потоотделение.

В результате мы можем оказаться ещё и под перекрёстным, так скажем, огнём двух конкурирующих отделов вегетативной нервной системы – симпатического и парасимпатического.

Когнитивный компонент эмоции – это не просто ощущаемые нами чувства и мысли, тут много других составляющих:

• области теменной коры головного мозга создают образы (иногда целые кинофильмы), например, тех страхов, которые мы испытываем;

• области височной коры создают мысли, которые сопровождают наши эмоции, – все те мысли, что сбивчиво суетятся у вас в голове, когда мы находимся в порыве чувств;

• области лобной коры создают мыслеобразы будущего: того, что с нами произойдёт, когда мы окажемся там, куда нас ведёт та или иная эмоция.

Впрочем, здесь же – в лобной коре – пытается брыкаться и наш с вами здравый смысл, который может постараться убедить нас, что мы или несколько преувеличиваем масштаб трагедии, или слишком идеализируем происходящее.

Короче говоря, планета наших эмоций, как и положено, покоится на трёх китах. По сути, это те кирпичики, которые лежат в основании любого нашего эмоционального переживания.

И если мы хотим справиться с негативными эмоциями, то мы должны пытаться не подавить их – это приведёт лишь к обратному эффекту, а эти кирпичики, которые и образуют непробиваемую стену отрицательной эмоции, из неё вынуть, а то даже и выбить.

Думаю, многие слышали такой термин – «осознанность». Но что это значит?

Во-первых, осознанность – это умение быть «здесь и сейчас», психотерапевтическая техника, похожая на медитацию, которая позволяет нам остановить поток навязчивых мыслей и ощутить чувство покоя.

Во-вторых, осознанность – это навык проживать жизнь в реальном мире, а не в автоматизмах. Проблема современного человека в том, что он постоянно где-то блуждает в своих мыслях, а действует как автомат, по сути, не осознавая, что он делает, зачем, как и почему.

В-третьих, и это самое важное применительно к этой книге, осознанность – это то, насколько вы правильно понимаете то, что с вами происходит, когда вы испытываете чувства страха или приступ паники.

Без понимания этого, поверьте, вы никогда не освободитесь от этих неприятных состояний. Это старая, но безусловная истина: в правильной формулировке вопроса содержится и ответ на него.

Как только вы станете осознавать, что с вами происходит на самом деле, освобождение от страхов, паники и тревог начнёт происходить само собой.

Да, это не описка. Вы всё правильно прочитали! Мы не будем себя насиловать и мучить, мы позволим нашей психике, нашему мозгу и нашему телу самим принять правильное решение. Именно благодаря этой осознанности наше состояние и будет меняться само собой.

Помните главное: мы не идём на вой ну со страхом, и мы не будем бегать от него, как пугливые зайцы. Нет, мы будем его просто разоблачать.

Представьте себе свой страх, свою панику как вредоносных микробов, которые разъедают вашу жизнь… Как только мы зальём их ярким светом осознанности, они просто исчезнут, не выдержав этого «ультрафиолета».

Но вернёмся к компонентам эмоций.

Ни положительная, ни отрицательная эмоция без соответствующего ей мышечного компонента обойтись не может. Уберите всякое мышечное напряжение из тела – у вас ни бояться, ни смеяться не получится. И точно так же с любым другим компонентом эмоции.

Эволюция придумала наши эмоции для дела, а не для забавы ради. Сами по себе наши переживания ей не нужны. Наши эмоции нами управляют: страшно – убегай, зло берёт – нападай, симпатию испытываешь – брюхо покажи.

Вегетативный компонент эмоций тоже нужен именно для дела. Внутренние органы – сердце, сосуды, лёгкие, почки и др. – необходимы для любого эмоционального действия.

А регуляцией работы внутренних органов, как мы уже знаем, занимается вегетативная нервная система. Так что по всему видно, что психологическая часть эмоции – это только верхушка айсберга, связанная с нашим сознанием.

Два других важных компонента эмоции сознанию отнюдь не очевидны, а потому здесь и возникают существенные проблемы.

Поскольку между сознанием и подсознанием в нашем мозге взаимопонимание, прямо скажем, не на высшем уровне, мы можем думать что-то нейтральное, а на уровне организма испытывать сильное напряжение.

В психологии, должен сказать, и вовсе существуют такие очень уважаемые теории, которые доказывают, что вообще психологическая, когнитивная часть наших эмоций вторична.

Немного занимательной научной теории
«Задом наперёд!»

Теория, получившая название «теория Джеймса – Ланге», утверждает, что эмоция может переживаться нами на уровне мышечного и вегетативного компонентов.

При этом на уровне сознания мы ещё и не понимаем, что на самом деле чувствуем. Вот как писал об этом один из основателей научной психологии, знаменитый философ Уильям Джеймс:

«Обычно говорят: мы потеряли состояние, огорчены и плачем; мы повстречались с медведем, испуганы и обращаемся в бегство; мы оскорблены врагом, приведены в ярость и наносим ему удар.

Но правильнее было бы говорить так: мы опечалены, потому что плачем; приведены в ярость, потому что бьём другого; боимся, потому что дрожим, а не говорить: мы плачем, бьём, дрожим, потому что опечалены, приведены в ярость, испуганы…»

С этим некоторые, конечно, спорят. Но вот, например, наш знаменитый театральный деятель, автор школы актёрского искусства Михаил Александрович Чехов, создавший свою «систему» в противовес «системе Станиславского», спорить не стал.

Чехов просто начал учить своих актёров двигаться и возбуждать вегетативную нервную систему так, как если бы они действительно испытывали те эмоции, которые по пьесе переживает их персонаж. Результат этой практики был просто ошеломляющим!

И в этом нетрудно убедиться, ведь самые знаменитые артисты голливудского кино, хоть и говорят, что работают по Станиславскому, используют именно фишки из системы Чехова.

Проще говоря, они не столько воспроизводят внутренний мир своего героя, как предлагал Константин Сергеевич, сколько воспроизводят «физику» его движений, эмоциональных реакций «по Чехову» и буквально испытывают те чувства, которые испытывал бы их персонаж в реальности!

Так что нельзя недооценивать сложность, многокомпонентность любой эмоции. Но вот в чём загвоздка…

Большинство стрессов, с которыми мы сталкиваемся, находятся внутри нашей собственной головы. То есть как актёр играет пьесу, так и мы можем сами себе вообразить что-то трагическое в голове.

Хищники за нами не бегают, а нам самим вместо охоты (когда наши предки сутками ловили дичь) предлагается культурно сходить в супермаркет, чтобы там без лишней суеты отовариться. В целом можно вообще с дивана не вставать – с доставкой на дом принесут…

Получается, что мы в двух «нижних» компонентах своих эмоций – мышечном и вегетативном – не особо-то и нуждаемся.

Более того, если они активизируются (а они могут сделать это без объявления вой ны), мы куда эту их активность употребим?

• Нам вряд ли придёт в голову сбежать, например, с экзамена или от начальника, хотя, возможно, мы и боимся их как огня. Кроме того, будучи людьми приличными, мы не будем пытаться сразу порвать на куски обидчика.

• Если какой-то человек нас раздражает, мы сначала попытаемся сдержаться и уладить дело миром: убедить, внушить, осадить. Но это как раз расщепление единого тела нашей эмоции: на уровне сознания одно, а на уровне нашего тела – другое.

Короче говоря, цивилизованный человек принуждён постоянно подавлять не столько психологическую составляющую эмоции, сколько два других её компонента – мышечный и вегетативный.

Две опасности не перестают угрожать миру: порядок и беспорядок.
Поль Валери

Последние оказываются нам не нужны, но как запретить им проявляться, если мы чувствуем страх или, например, гнев? Нет, они нас – наше сознание – вряд ли послушают. И что произойдёт?

Допустим, мышцы напряжены, вегетатика в боевой позиции, а мы улыбаемся и машем… Какой будет эффект? Очевидно, что реализовать этот потенциал куда-то надо.

Что ж, мы ударим этим напряжением по самим себе, по своему организму. Недаром говорят, что все болезни от нервов!

Парасимпатические сюрпризы

Разумеется, мы чаще всего страдаем от проблем, связанных с работой симпатического отдела вегетативной нервной системы. Именно он отвечает за наиболее сильные наши эмоции – гнев и страх.

Однако, к сожалению, и парасимпатический отдел способен «подкидывать нам сюрпризы». В целом его роль прямо противоположна тому, что делает симпатика:

• если симпатика, например, увеличивает частоту сердечных сокращений, то парасимпатика, напротив, заставляет сердце биться реже;

• если симпатика ответственна за повышение артериального давления, то активизация парасимпатического, напротив, приводит к его снижению.

Вы, наверное, слышали, что люди делятся на нормотоников, гипертоников и гипотоников:

• артериальное давление у первых обычно 120/80 мм ртутного столба;

• у гипертоников нормальное давление от природы чуть выше, чем у остальных (например, 130/90 мм ртутного столба);

• а у гипотоников нормальное артериальное давление в норме ниже, чем у нормотоников (оно может быть, например, 110/60 мм ртутного столба).

В этом нет ничего страшного, такие различия нормальны и не свидетельствуют о болезни. Они говорят нам только о том, деятельность какого отдела вегетативной нервной системы превалирует у данного человека.

У нормотоников, как нетрудно догадаться, действие обоих отделов сбалансировано оптимальным образом.

У гипертоников преобладает симпатический тонус, а у гипотоников – парасимпатический, именно поэтому у них и давление редко когда поднимается, и пульс в среднем ниже, чем у других людей. Впрочем, всё это никакая не болезнь, а разновидность нормы, и данному организму, по всей видимости, так просто удобнее.

Серьёзных проблем с избытком собственно парасимпатического тонуса у людей, как правило, не возникает.

Проблемы начинаются там, где влияния этих двух отделов сталкиваются и происходит конфликт противоречивых тенденций: одни – за увеличение, другие – за понижение, одни – за усиление, другие – за выключение.

Возьмём для примера ситуацию сдачи экзамена (эту жизненную коллизию каждый из нас пережил).

Поскольку основная эмоция человека, сдающего экзамен, – это безотчетный страх, то, соответственно, здесь преобладает тонус симпатического отдела вегетативной нервной системы: сердце из груди выпрыгивает, речь прерывается, потому что дыхание сбито, ладошки потеют, ноги не слушаются.

Короче говоря, организм экзаменуемого работает нормально, поздравляем его. Но, как известно, иногда ко всему прочему добавляется и ещё одна малоприятная оказия – «медвежья болезнь». Человека начинает неудержимо тянуть в туалет «по большому делу» (иногда, впрочем, дело ограничивается полной потерей аппетита и тошнотой).

Кажется, что желудочно-кишечный тракт на фоне такого симпатического перенапряжения должен был просто выключиться, а тут на тебе – работает, да ещё как! В чём дело?!

Объяснение с нейрофизиологических позиций будет выглядеть слишком замысловатым, поэтому я позволю себе дать его по-простому – «по-нашему, по-бразильски».

Если мы загоним животное в угол и продолжим наступление, то, как бы ни были мизерны его шансы в борьбе с нами, оно пойдёт в атаку.

Примерно то же самое происходит и с парасимпатикой: если симпатические влияния оказываются избыточными, то парасимпатика, вместо того чтобы вовсе «уйти со сцены», напротив, чрезвычайно активизируется.

И тут возникает конфликт, о котором я говорил, со всеми вытекающими из него последствиями и парадоксальными реакциями. Что называется, не будите во мне зверя, а то у меня «медвежья болезнь» начнётся!

В сущности, это, наверное, самое страшное, что может с нами случиться – конфликт симпатических и парасимпатических влияний. Так что бояться здесь действительно нечего; возможно, придётся помучиться: нарушениями стула, тошнотой, может быть, даже рвотой – но, право, всё это не смертельно.

Сбои в работе нашего организма – вещь, конечно, неприятная и знакома каждому. Кто хоть раз испытывал ощутимый стресс? К счастью, от этого не умирают – никто и никогда. А потому не следует преувеличивать риск и тяжесть неприятностей, возникающих в подобных случаях.

Да, иногда может казаться, что организм совершенно выходит из-под контроля, но как он выйдет из-под этого контроля, так в него и вернётся. А паника может только усилить и продлить неприятные симптомы.

В условиях стресса страдает не только симпатический отдел вегетативной нервной системы, но и парасимпатический – могут возникнуть позывы к мочеиспусканию, тошнота, расстройства стула и т. п.

А после прекращения действия возбуждающих факторов и снижения симпатического тонуса активность парасимпатики часто и вовсе переходит все мыслимые и немыслимые пределы – срабатывает своеобразный эффект отдачи.

Стресса уже, кажется, нет, а организм всё ещё клокочет: давление взлетает и падает, человека одолевают головокружения, при этом кусок в горло не лезет, а, например, менструальный цикл (если такой предполагается) уходит «в глубокое подполье».

Практическое задание
«Замеряем уровень дискомфорта»

Сейчас мы определим уровень вашей тревожности. Будет два теста по 20 простых вопросов:

• первый – про ваше состояние сейчас, в данный момент;

• второй – о том, как вы чувствуете себя обычно, как правило.

ПЕРВЫЙ ТЕСТ: как я чувствую себя сейчас?

Внимательно прочитайте каждое из предложений и обведите цифру в столбце, название которого соответствует вашему состоянию в данный момент: «нет, это не так», «пожалуй, так», «верно», «совершенно верно».

Просьба, над вопросами в этом тесте долго не раздумывать. Правильных или неправильных ответов тут нет. Запишите получившееся количество баллов.

ВТОРОЙ ТЕСТ: как я чувствую себя обычно?

Внимательно прочитайте каждое из утверждений и обведите цифру в столбце, название которого соответствует тому, как вы чувствуете себя обычно: «почти никогда», «иногда», «часто», «почти всегда».

АНАЛИЗИРУЕМ РЕЗУЛЬТАТЫ

Общий показатель в двух тестах, которые вы прошли, может находиться в диапазоне от 20 до 80 баллов. Чем выше ваш балл, тем выше уровень вашей тревожности.

Суммировать результаты двух шкал не нужно. Проверьте, сколько у вас получилось по каждому из тестов, и сверьте свои результаты с этими данными:

• до 30 баллов – низкий балл,

• 31–44 балла – средний балл,

• 45 и более – высокий балл.

Высокий балл (> 45), как правило, свидетельствует о наличии серьёзного невротического конфликта, который может сопровождаться эмоциональными срывами и психосоматическими заболеваниями.

Низкий балл (< 30) может свидетельствовать о депрессивном состоянии – пассивности и низком уровне мотивации. Иногда очень низкая тревожность в показателях теста является результатом активного вытеснения сильной тревоги, чтобы таким образом обезопасить себя от плохих новостей.

Средний балл (от 31 до 44) – это норма, потому что любой человек, если он вообще жив, что-то чувствует, переживает, сталкивается с теми или иными жизненными событиями, которые вызывают в нём ответную психологическую реакцию.

При этом у каждого человека существует свои оптимальный, или, как ещё говорят психологи, желательный, уровень тревожности – это так называемая полезная тревожность, т. е. определённый уровень нервно-психического напряжения, который ему необходим для эффективного функционирования в мире.

Но зачем мы заполняли два теста на тревогу, а не один?

Дело в том, что тревожные расстройства бывают разными. Слово вроде бы и одно, а скрываются под ними зачастую самые разные психологические состояния, которые предполагают разные способы работы с ними.

Сейчас же мы использовали первую, самую простую классификацию.

ПЕРВЫЙ ТЕСТ говорит нам о том, является ли ваше состояние страхом или фобией или актуальным стрессом:

• если показатели по первому тесту у вас низкие или даже средние, но время от времени вас накрывает приступ паники или страха, то это значит, что ваша тревога не носит системного характера, это «локальная проблема», которая, впрочем, может иметь глубинные корни, скрытые в вашем подсознании;

• если ваши показатели по этому тесту высокие, то, скорее всего, вы находитесь в состоянии острого стресса, что по нынешним временам, мягко говоря, не удивительно.

ВТОРОЙ ТЕСТ говорит нам о том, насколько ваша тревога носит системный, личностный характер:

• низкие показатели по этому тесту говорят нам о том, что ваша тревога или сильно вами внутренне подавлена, или – что, конечно, куда лучше – не носит системного характера (со всем этим мы будем разбираться чуть позже);

• средние и высокие показатели по этому тесту говорят нам о том, что у вас хроническое состояние тревоги, т. е., говоря врачебным языком, есть риск наличия тревожного или тревожно-депрессивного расстройства (подчёркиваю: это риск, по одному тесту диагноз поставить невозможно);

• кроме того, средние, а особенно высокие показатели по этому тесту могут свидетельствовать о том, что вы в принципе тревожный человек, который болезненно, близко к сердцу принимает множество ситуаций (это может быть связано с низкой самооценкой, ощущением собственной несостоятельности, неуспешности, гиперответственностью, сильной зависимостью от того, что могут сказать другие).

СПАСИБО ЗА РАБОТУ!

Немного занимательной научной теории
«Триединство мозга»

Тревоги и страхи – это производные нашего мозга. Поэтому нам не обойтись без того, чтобы хоть как-то представлять себе этот, как его называют учёные, «самый сложный объект во Вселенной». Думаю, что глубоко вникать в детали мы не будем, поэтому я воспользуюсь теорией «триединого мозга», которая в своё время была сформулирована выдающимся американским психиатром и нейробиологом Полом Дональдом Маклиным.

Эта теория настолько элегантна, что её используют многие. В отечественной традиции, установившейся благодаря Ивану Петровичу Павлову, мы обычно используем «двухэтажную модель» («кора» и «подкорка»), но лишь при этом надо оговаривать множество нюансов.

В концепции Маклина «три этажа», но зато их достаточно для описания. Итак, представим себе наш мозг как трёхэтажную конструкцию (рис. 2).

Рис. 2. Схематичное разделение мозга на три этажа в соответствии с их эволюционным происхождением

Первый этаж – это «рептильный мозг».

Нетрудно догадаться, от кого он нам достался, – от рептилий. Ну и функционал у него соответствующий:

• регуляция основных физиологических функций (дыхание, глотание, сердцебиение и т. д.);

• сбор и обработка сенсорных сигналов (обоняние, осязание, вкус и т. д.);

• включатель/выключатель сознания;

• клетки ретикулярной формации, создающие наш нервно-психический тонус.

Задача этого «этажа» мозга предельно проста: обеспечивать организму возможность выжить. Поэтому мы и видим здесь системы управления организмом, очень примитивные центры интерпретации внешних сигналов (по сути, выявляющие угрозу и то, чем можно было бы перекусить) и центры, отвечающие за выработку психической активности – своего рода наши внутренние аккумуляторы.

Второй этаж – «лимбический мозг».

Лимбическим мозгом могут похвастаться уже все позвоночные (рис. 3).

Рис. 3. Основные отделы лимбической системы

Благодаря лимбическому мозгу в нас живут биологические потребности и эмоции, здесь же – в подкорковых структурах – у нас формируется память. Точнее, даже не память, а память о памяти. Если вы пережили в каких-то обстоятельствах стресс, вы можете забыть детали, но ваша подкорка будет все чем-то сходные ситуации расценивать как опасные.

В общем, подкорка – это жаркое место (знаменитый Уолтер Мишел назвал эти области «горячим мозгом»), где живут все наши страсти: страхи, ощущения удовольствия и радости, а ещё желание доминирования и сексуальное возбуждение, чувство боли, поисковый интерес и т. п.

Впрочем, наши подкорковые «чувства» настолько примитивны, что их даже и чувствами-то сложно назвать – так, палитра реакций. Но реакции эти – основа нашего поведения, поэтому лимбический мозг включает в себя множество образований. В их числе: миндалевидное тело, гипоталамус, гиппокамп, поясная извилина, парагиппокампальная извилина, зубчатая извилина и т. д.

Наконец, третий этаж – «неокортекс», или «новый мозг».

Речь идёт о хорошо известной нам коре головного мозга, площадь которой составляет порядка 2200 см². Кора уложена в пространстве черепа как смятая салфетка, что позволяет нам за счёт образовавшихся извилин иметь такой относительно большой кортикальный слой (рис. 4).

Рис. 4. Основные чувствительные и двигательные области коры головного мозга

Значительная часть коры – это так называемые корковые анализаторы (зрительная кора, слуховая кора, сенсомоторная кора и т. д.), а также ассоциативные зоны коры, которые собирают информацию из анализаторов, образуя из соответствующих пазлов образы, мысли, представления и т. д.

В мышлении как таковом задействованы прежде всего:

• ассоциативные зоны теменной области;

• специальные нервные центры (типа речевых, например);

• бóльшая часть префронтальной коры, являющаяся, по существу, тоже ассоциативной областью.

В остальном же кора нашего мозга – это кора мозга обычного примата.

Но, конечно, эти три «этажа» мозга работают не по отдельности, тут всё взаимосвязано. И хотя формально за наши мысли отвечает кора головного мозга, нейронные сети, расположенные в ней, связаны и с подкорковыми структурами.

Вот что значит иметь три мозга в одном. Благодаря такому его устройству мы в каком-то смысле проживаем сразу несколько параллельных жизней.

Одна характеризуется запалом нашей психической энергии («первый этаж мозга» – ствол мозга, где, как я уже вам рассказывал, располагаются клетки ретикулярной формации):

• мы можем быть деятельны, полны жизненных планов, хотя, казалось бы, уже пора угомониться, но мы не можем, если наша ретикулярная формация бьёт ключом;

• и напротив, мы можем быть подавлены, лишены сил, смиряемся с ситуацией, хотя нужно взять себя в руки и действовать, но это крайне сложно, если активность той же ретикулярной формации снижена.

Вторая наша «жизнь» – подсознательная – воспринимает мир на уровне эмоций, инстинктов и подсознательных сигналов («второй этаж мозга» – лимбическая система):

• зачастую мы переживаем эмоции, которые не хотели бы испытывать, например гнев или просто неприязнь по отношению к какому-то человеку, – понимаем, что это негативно сказывается на нашем с ним деловом сотрудничестве, но ничего не можем с собой поделать;

• а ещё мы движимы потребностями, суть которых даже не всегда можем сформулировать – просто что-то толкает нас на те или иные шаги, а что именно, непонятно (например, чувствуем ревность там, где необходимо сотрудничество, или очень хотим чьего-то признания, хотя это, объективно говоря, никак не повлияет на нашу жизнь).

Наконец, третья наша «жизнь» – это наше представление о том, кто мы такие, каковы наши цели и задачи, принципы и ценности («третий этаж мозга» – кора головного мозга):

• с одной стороны, у нас есть рациональное представление о себе, т. е. некий «личностный нарратив», «концепция себя», и мы хотим ему соответствовать, но у нас почему-то не получается, и это вызывает чувство разочарования;

• с другой стороны, у нас есть некое представление о мире – каким он должен быть: что люди, например, должны испытывать благодарность за то, что мы для них делаем, что справедливо, если все получают по заслугам и т. д., – но реальность оказывается не такой, какой мы её мыслим, и это, конечно, тоже травмирует.

«Картина мира», которую нам привила культура со всеми своими сказками, этикой и моралью, – это, к сожалению, только слова. Да, мы и от других ждём, что они будут поступать «правильно», и к себе предъявляем постоянные требования: «не ешь сладкого, ты же на диете», «успокойся, не нервничай, всё будет нормально», «перестань об этом думать, а то с ума сойдёшь», «забудь его/её», «хватит вертеться, спи уже», «займись спортом, слабак» и т. д.

Но не очень-то это работает, правда?

Вот почему нужно научиться договариваться с собственным мозгом. А чтобы сделать это, нужно знать, чего он хочет. Потому что в конечном счёте его желания – это наши желания. Правда, пока они поднимутся со второго этажа, где они обитают, на третий, а там ещё до речевых центров доползут, то бывает, преображаются до неузнаваемости.

Знание принципов работы мозга – это не причуда, это инструмент управления собой и своей жизнью. А в современном мире без этого никак нельзя.

Стресс человека вроде бы разумного

Вот так мы незаметно перешли к обсуждению вопроса о стрессе. На самом деле стресс – дело хорошее, особенно когда он к месту.

Вот, например, животное оказывается в каких-то отчаянных условиях жизни: хищник на него нападает, пища у него заканчивается или ещё что-то в этом роде. Как оно должно реагировать? Разумеется, оно переживает стресс!

А зачем природа придумала этот стресс?

У стресса одна задача – мобилизовать живое существо, чтобы оно во всеоружии встретило «неприятеля», т. е. свои жизненные трудности. И лучшего средства, кроме как сделать это по путям симпатического отдела вегетативной нервной системы, нет.

Природа всё предусмотрела и всё, кажется, устроила замечательно. Однако она создавала всю эту сложную систему реакций организма для биологического выживания, а не для социальной жизни с её порядками и регламентацией.

Кроме того, природа, видимо, никак не рассчитывала на возникшую у человека способность к абстракции и обобщению, накоплению и передаче информации. Не знала она и о том, что опасность может быть не только во внешней среде (как это происходит в случае любого другого животного), но и «внутри головы», где именно у человека и помещается львиная доля его подлинных стрессоров.

Таким образом, весь этот блистательный, столь любовно изготовленный природой механизм «защиты» животного превратился в настоящую ахиллесову пяту человека.

Да, условия «социального общежития» человека внесли существенную путаницу в отлаженную природой схему реагирования на стрессовый фактор.

Появление всех вышеперечисленных симптомов в случае, когда, например, нас ожидает трудный экзамен или выступление перед большой аудиторией, когда мы узнаём о своей болезни или об измене супруга, как правило, нельзя считать уместным.

В таких ситуациях мы не нуждаемся в вегетативных реакциях, обеспечивающих наши потуги к «борьбе» или «бегству». Мы ведь, скорее всего, просто не воспользуемся этими вариантами поведения в условиях подобных стрессов.

Да и, согласитесь, глупо было бы драться с экзаменатором, даже если ты его ненавидишь; стремглав убегать от врача, узнав о своей болезни. Странно выглядел бы, наконец, артист, собравший полный зал поклонников своего таланта и не явившийся на выступление.

Можно, конечно, напасть на изменившего тебе супруга, однако же довести в данном случае желаемое до логического конца тоже не представляется возможным.

Но наш организм, к сожалению, реагирует исправно: сердце колотится, руки дрожат и потеют, аппетит никуда не годится, во рту сухость, зато мочеиспускание работает (так некстати) исправно.

Будучи «людьми приличными», мы не считаем нужным (или возможным) проявлять свои негативные эмоции и вынуждены сдерживать их насильственным образом.

Однако телесная реакция в этом случае не только не уменьшается, но, напротив, только усиливается! Наше сердце, например, в таких ситуациях будет биться не меньше, а больше, нежели у животного, если бы оно оказалось (допустим такую немыслимую возможность) на нашем месте.

Мы же не бросимся в «позорное бегство», не «опустимся на тот уровень, чтобы выяснять отношения кулаками», мы сдержимся. А если испытываем эти чувства в кабинете начальника или «в сцене примирения» с набившим оскомину супругом (супругой), то сдерживаемся мы, исключительно подавляя внешние проявления любой негативной эмоциональной реакции!

Животное, конечно, резонно ретировалось бы из-под бомбёжки столь сильными стрессорами, но мы останемся на месте, попытаемся до последнего «сохранить лицо», испытывая при этом настоящую вегетативную катастрофу.

Медицина – единственная профессия, которая неустанно старается разрушить основу собственного существования.
Джеймс Брайс

Стресс – дело важное в жизни любого животного, он его спаситель. Однако в случае человека ситуация сменилась на прямо противоположную.

Нам проявления наших эмоций приходится постоянно сдерживать, а от этого внутреннее напряжение только увеличивается. По сути, мы таким образом наносим сокрушительный удар по своему организму.

И это уже не просто стресс, а наш, эксклюзивно человеческий стресс – жестокий и беспощадный, хотя зачастую и менее очевидный, нежели у наших братьев меньших.

Впрочем, есть ещё одно отличие, существенно отделяющее нас от таких «нормальных» в сравнении с нами животных. И состоит это отличие в том, что количество тех стрессов, которое переживает животное, не идёт ни в какое сравнение с числом, выпадающим на долю человека.

Животное живёт в «блаженном неведении», мы же в курсе всех возможных (а зачастую и невозможных) неприятностей, которые могут, как нам иногда кажется, произойти с нами, «потому что они происходили с другими людьми».

• Мы боимся, кроме прочего, жёстких оценок наших действий, утраты с таким трудом завоёванных позиций в отношениях с родственниками, друзьями, коллегами.

• Мы опасаемся показаться несведущими или попросту некомпетентными, слабыми, недостаточно мужественными или недостаточно женственными, некрасивыми или чересчур обеспеченными, слишком нравственными или абсолютно безнравственными.

• Наконец, нас пугает финансовое неблагополучие, нерешённость бытовых и профессиональных проблем, отсутствие в нашей жизни «большой и вечной любви», ощущение нашей непонятости, ненужности, изоляции.

Короче говоря, вспомните обо всех своих каждодневных страхах: «имя им – легион».

Случай из психотерапевтической практики
«Силы нужно куда-то девать…»

Тамаре 50 с небольшим лет. Она обратилась ко мне с жалобами на постоянные слёзы, которые просто невозможно остановить. Смотрит кино – плачет, смотрит новости – плачет, провожает маму в санаторий – плачет, уезжает от сестры – снова плачет. Плачет буквально несколько раз в день!

Впрочем, слёзы далеко не единственная проблема Тамары… В последний год ухудшилось общее соматическое состояние. Несколько раз случались сердечные приступы, вызывали скорую, делали электрокардиограмму. Но сказали, что ничего серьёзного.

Потом был ещё приступ, снова обследование. Вроде как «что-то нашли», «какие-то изменения» на кардиограмме. При этом Тамару снова заверили, что беспокоиться ей не о чем. Страх у неё, впрочем, только усилился.

А совсем недавно возникло ощущение, что отнялась левая сторона тела! Подозрение на инсульт, но снова обследование показало, что «всё в порядке». Узнав об этом, Тамара вроде как пришла в себя, но зато проблемы с сердцем тогда усилились.

– Чем так мучиться, лучше умереть; такое ощущение, что жизнь проходит мимо меня, – посетовала Тамара на нашей первой встрече.

И что-то меня в этой фразе насторожило – «жизнь проходит мимо»… Разве так думают, когда переживают, что скоро умрут? Стали выяснять подробности.

Оказалось, что 20 лет назад у Тамары внезапно умер любимый муж. Ему было 37 лет, он ушёл на работу и пропал. Его тело молодая жена нашла уже в морге, на опознании.

Обширный инфаркт миокарда у молодого и здорового человека.

Два года Тамара каждый день ходила к мужу на кладбище, словно бы он и не умер. Если вдруг пропускала, то ей казалось, как будто она дома не была. Ощущение было тяжёлое, Тамара не находила себе места и если что и могла смотреть, то только один фильм – «Призрак», иногда несколько раз подряд.

Фильм давнишний, но и правда пронзительный. По сюжету влюблённая пара возвращается домой после счастливо проведённого вечера, и тут на них нападает грабитель. Защищая любимую, молодой человек погибает, но становится призраком – всё-таки кино. Дальше выясняется, что девушке продолжает угрожать опасность, и призрак даже с того света продолжает её оберегать. В общем, история далёкая от реальности, но очень-очень трогательная.

Спустя два года состояние Тамары вроде бы улучшилось, но вдруг появились предобморочные состояния, потом жар – не температура, а именно внутренний жар. Она перестала выходить из дома: «руки-ноги дрожали».

Воспитание дочери взяла на себя мама Тамары, ни работой по дому, ни работой как таковой заниматься у Тамары не получалось: «чувствовала себя будто в вакууме».

– Будто пелена вокруг: всё видно, но словно бы мешает что-то, – рассказывала мне Тамара.

Она продолжала обращаться к врачам, но никакой серьёзной помощи от них так и не получила. Состояние постепенно, само собой стало улучшаться, как вдруг… умирает отец Тамары.

Он умирает так же внезапно, как и её муж. Так же – «на фоне полного благополучия». Оторвавшийся тромб убил его буквально в считаные минуты. И снова слёзы, и снова тяжёлое физическое состояние.

Тамара почувствовала себя лучше только в тот момент, когда предприняла очень важное в своей жизни решение – перебраться в Москву из своего родного города.

Казалось бы, тяжелейшее потрясение: новый город, всё надо начинать с нуля – жильё, работа. Но Тамара на удивление стала чувствовать себя лучше. Могла устроиться школьным учителем, по своему образованию, но не захотела. Работать учителем ей никогда не нравилось.

Тамара подрабатывала няней в двух семьях сразу, а сейчас работает косметологом и очень своей работой довольна. Год назад она выдала замуж дочь. Вроде бы всё хорошо – живи и радуйся, – но слёзы, обмороки, сердцебиение.

Если внимательно проанализировать жизнь Тамары, то мы увидим: её физическое состояние становилось хуже именно в тот момент, когда серьёзные, большие проблемы были решены.

Когда ей нужно справиться со стрессом – её состояние нельзя назвать плохим, но только чёрная полоса прошла – снова физические недомогания. А тут ещё дочка выросла, начинает самостоятельную жизнь – замуж вышла. Это само по себе стресс, даже для устойчивой психики, надо ведь свою собственную жизнь начинать, нельзя уже быть в роли мамы-наседки.

Но Тамара не осознаёт, что это даже хорошо, это возможность, что называется, пожить для себя. Хотя, конечно, для этого нужно вытянуть себя в эту новую жизнь, сама собой она не сложится. И вот в этот момент активизируется засевший глубоко в подсознании страх внезапной смерти: муж, отец – может быть, теперь её очередь?..

Когда в жизни Тамары стресс – у неё нет на страхи времени и сил. Она собирается с духом и выкладывается на полную катушку, решает все жизненные проблемы. Но как только острота проблемы спадает, наступает время приступов, она расклеивается и словно теряет сама себя.

В чём же тут дело? Дело в том, что есть среди нас люди с высоким, так скажем, жизненным тонусом: психической энергии в мозге вырабатывается с избытком, и её надо на что-то тратить. Эта внутренняя энергия должна находить для себя выход.

Но у Тамары пока только два способа: или героически решать проблемы, или умирать от страха за своё здоровье. И нам предстояло искать третий, поскольку ни первый, ни второй не есть хорошо.

С приступами мы справились с помощью психотерапевтических упражнений, а вот занятие нашлось неожиданное – Тамара взялась помогать новому мужу с освоением дачи.

Она всегда хотела разводить розы и стала заниматься этим всё свободное время. Тамара приехала с юга, так что эти розовые кусты напоминали ей счастливые моменты детства.

Что ж, по-моему, прекрасное решение!

Вегетатика больна…

Если мы более-менее разобрались с понятием «вегетатика» (т. е. вегетативная нервная система), пора понять, почему «панические атаки» именовались какой-то странной «дистонией»?

Звучит этот термин угрожающе, хотя в действительности речь идёт не более чем о простом изменении («дис-») тонуса вегетативной нервной системы или, точнее говоря, о сбоях в её работе.

Сам по себе такой сбой не является трагедией, ведь сбой – это не поломка. Если у вас сбились часы и показывают теперь неправильное время, это ещё не значит, что они сломались. Возможно, вы просто забыли поставить их на зарядку или вставить в них новую батарейку, так что не будем паниковать раньше времени.

Хотя, конечно, и при сбое часов, и при сбое в работе вегетативной нервной системы у нас естественным образом возникают проблемы. Но, право, сбой – это не катастрофа, это трудность, и трудность преодолимая.

О «дистонии» и устранении этого «сбоя» мы ещё поговорим, но сейчас мне хотелось бы сказать о том, какие вообще бывают болезни вегетативной нервной системы, а она, как и любой орган нашего тела, может заболеть.

Молиться – значит просить, чтобы законы природы были аннулированы в интересах единственного просителя, к тому же, по его собственному признанию, недостойного такой милости.
Амброз Пирс

Вегетативные расстройства могут быть вызваны самыми разными причинами.

Во-первых, поскольку вегетативная нервная система – это часть нервной системы, то, соответственно, неврологические заболевания (заболевания мозга и нервов) могут проявляться и так называемым синдромом вегетативной недостаточности.

Чаще всего страдание вегетатики в этом случае обусловлено последствиями перенесённой инфекции (привет, ковид), тяжёлой травмы головного мозга или, например, может быть следствием алкоголизма, при котором нервная ткань страдает самым нещадным образом.

Разумеется, в этом случае возникновение вегетативных расстройств (сердцебиений, колебаний артериального давления, головокружений, обморочных состояний, потливости и т. п.) будет по времени и обстоятельствам связано с соответствующими болезнями: тяжёлой инфекцией (например, гриппом), черепно-мозговой травмой и пр.

Во-вторых, иногда причиной вегетативных расстройств оказываются другие телесные недуги, связанные с эндокринной системой. Вегетатика, как мы уже поняли, на пару с железами внутренней секреции регулирует работу наших внутренних органов.

Болезнь щитовидной железы, проявляющаяся тиреотоксикозом, патология надпочечников и другие заболевания, в процессе которых страдают органы тела, относящиеся к эндокринной системе организма, вовлекают в болезнь и вегетативную нервную систему.

Кроме того, любая тяжёлая соматическая патология (включая и инфекционные болезни), приводящая организм к истощению, может привести к тем или иным вегетативным расстройствам.

В-третьих, причиной вегетативных расстройств могут быть собственно психические заболевания. И серьёзные тревожные расстройства, и депрессии часто ведут к изменению в работе вегетативной нервной системы – сбивается регуляция, и вот она, так скажем, дребезжит.

Так возникают своеобразные «вегетативные бури», но, как правило, дело ограничивается лишь легким «вегетативным штормом». Ну, что поделать – как мы уже знаем, ни одна человеческая эмоция не существует без «вегетативного компонента» (рис. 5).

Рис. 5. Вегетативные расстройства

Те или иные признаки вегетативных расстройств действительно могут быть обусловлены ненадуманными болезнями. Однако в этом случае они, как правило:

• стоят на втором плане (т. е. не выходят в авангард болезненной симптоматики);

• имеют под собой очевидный органический субстрат (т. е. их причина лежит на поверхности, и врачи просто не могут её проследить);

• кроме того, они связаны с этими болезнями «временем и местом» своего появления.

У вегетативных расстройств психологической природы всё иначе:

• они выходят на первый план (т. е. беспокоят нас больше всего остального);

• органическая патология в этом случае отсутствует (т. е. врачи не могут найти телесной патологии, которая объясняла бы наше недомогание);

• а появление симптомов вегетативного недомогания в этом случае по «времени и месту» по крайней мере изначально связано со стрессом.

Но, как говорят врачи, «то, что бывает чаще, бывает чаще», так что вегетативный дисбаланс, как правило, вызван психологическими факторами, о которых мы уже вкратце сказали.

Если сильно в этом деле упорствовать, то можно, как я уже говорил, дойти и до так называемых соматоформных вегетативных дисфункций (прошу прощения за этот непереводимый медицинский фольклор).

Когда наши психологические реакции превращаются (посредством нарушения работы вегетативной нервной системы) в реакции телесные, у нас возникают специфические симптомы того или иного недомогания.

В одном случае сбой в работе вегетативной нервной системы затрагивает в основном:

• сердечно-сосудистую систему,

• желудок и кишечник,

• дыхательную систему и т. д.

И это именно сбой в регуляции, а не болезнь этих органов, хотя многие представители вида «человек разумный», не имея соответствующей информации, начинают думать иначе.

В целом паническая атака может приводить к таким сбоям, а может и не приводить. Не приводит она к ним, как правило, если человек просто не фиксируется на физических проявлениях своего страха, а занят другими компонентами эмоции.

Например, у некоторых пациентов паническая атака может выражаться в ощущении «помутнения в голове», страхом сумасшествия, что человек не сможет себя по каким-то причинам (по каким он, как и врачи, не знает) перестать контролировать себя и «сделать что-нибудь ужасное».

У кого-то из пациентов состояние развивается «по неврологическому типу», что тоже не имеет никакого отношения к фактическим нервным окончаниям или мозгу, а скорее вызывает странные чувства – парастезии: немеют пальцы или кожа на части конечности, возникает судорога и т. п.

Эти «странные» симптомы, как правило, связаны с мышечным компонентом эмоции страха и тревоги.

Из-за выраженного напряжения мышц локально, т. е. в отдельных местах, происходит передавливание очень мелких сосудов, что приводит к эффекту, похожему на тот, когда вы отлежали руку или отсидели ногу: конкретное нервное окончание не получило достаточно кислорода и питательных веществ и «бузит». Но, как вы понимаете, от этого тоже пока никто не умирал.

В любом случае, всё это проблемы регуляции работы наших внутренних органов, а не самих этих органов как таковых. То есть органы в норме, даже если кажется, что симптомы такие, что хоть святых выноси.

Да, даже «ужасность» симптомов часто оказывается мнимой. На деле телесные проявления панической атаки только имитируют, так сказать, реальные симптомы реальных болезней. И любой врач отличает их мгновенно, а потому даже не пытается объяснить пациенту, что это и почему.

Ну, не случайно нас, врачей, много лет учат тому, что такое тот или иной телесный признак на самом деле. Так, например, любой симптом реальной болезни имеет целый букет характеристик. И если они – эти характеристики – при осмотре не обнаруживаются, то перед нами не «симптом», а признак, так сказать, жизни живого организма. В общем, хорошая новость!

Проблема в том, что когда читаешь какую-то статью в интернете про ту или иную болезнь, то понять, о чём там на самом деле идёт речь, иногда даже с медицинским образованием непросто…

Никакая статья на даёт всей картины, всех характеристик, всех обстоятельств. Это всегда лишь какой-то скомпилированный текст, из которого без профессиональной подготовки можно сделать вообще любой вывод. И человек, у которого началась паника, вычитывает из этих статей то, чего в них нет. Считает, что у него именно те симптомы, которые в этих статьях описаны, потому что он сам их так называет. Но он-то называет по наитию, как ему кажется, а не так, как эти же самые слова использует врач.

Помню, когда я только начинал изучать терапию, меня потрясла огромная книга под тысячу страниц, на чёрной обложке которой было написано одно-единственное слово – «Боль».

Да, так назывался справочник, в котором описывались разные типы боли. Вы только вдумайтесь: речь шла только о разных типах боли при разных заболеваниях!

Ну и вот пишут в статье «боль» («боль в области сердца», «боль в лопатке», «боль в правой пятке») при описании того или иного заболевания. И что нам это говорит? Да ничего!

Пока ты в соответствующей клинике не отработаешь хотя бы пару лет после медицинского вуза – ты не знаешь, что это за боль. Впрочем, лучше, чем написал об этом Джером К. Джером в своей книге «Трое в лодке, не считая собаки», у меня не получится. Поэтому я воспользуюсь правом на цитату (она блистательна – психотерапевтический шедевр мировой художественной литературы!):

«Как-то раз я зашёл в библиотеку Британского музея, – рассказывает Джером от лица героя своей книги, – чтобы навести справку о средстве против пустячной болезни, которую я где-то подцепил, – кажется, сенной лихорадки. Я взял справочник и нашёл там всё, что мне было нужно, а потом от нечего делать начал перелистывать книгу, просматривая то, что там сказано о разных других болезнях.

Я уже позабыл, в какой недуг я погрузился раньше всего, – знаю только, что это был какой-то ужасный бич рода человеческого, и не успел я добраться до середины перечня „ранних симптомов“, как стало очевидно, что у меня именно эта болезнь. Несколько минут я сидел, как громом поражённый, потом с безразличием отчаяния принялся переворачивать страницы дальше.

Я добрался до холеры, прочёл о её признаках и установил, что у меня холера, что она мучает меня уже несколько месяцев, а я об этом и не подозревал. Мне стало любопытно: чем я ещё болен? Я перешёл к пляске святого Витта и выяснил, как и следовало ожидать, что ею я тоже страдаю; тут я заинтересовался этим медицинским феноменом и решил разобраться в нём досконально.

Я начал прямо по алфавиту. Прочитал об анемии – и убедился, что она у меня есть и что обострение должно наступить недели через две. Брайтовой болезнью, как я с облегчением установил, я страдал лишь в лёгкой форме, и, будь у меня она одна, я мог бы надеяться прожить ещё несколько лет.

Воспаление лёгких оказалось у меня с серьёзными осложнениями, а грудная жаба была, судя по всему, врождённой. Так я добросовестно перебрал все буквы алфавита, и единственная болезнь, которой я у себя не обнаружил, была родильная горячка.

Вначале я даже обиделся: в этом было что-то оскорбительное. С чего это вдруг у меня нет родильной горячки? С чего это вдруг я ею обойдён? Однако спустя несколько минут моя ненасытность была побеждена более достойными чувствами. Я стал утешать себя, что у меня есть все другие болезни, какие только знает медицина, устыдился своего эгоизма и решил обойтись без родильной горячки.

Зато тифозная горячка совсем меня скрутила, и я этим удовлетворился, тем более что ящуром я страдал, очевидно, с детства. Ящуром книга заканчивалась, и я решил, что больше мне уж ничто не угрожает».

Немного занимательной научной теории
«Страх – это стресс, или стресс – это страх?»

Страх – одна из древнейших, если не самая древняя наша эмоция, основа нашего инстинкта самосохранения. Вы прекрасно знаете, что бояться могут и домашние животные, и дикие, конечно, а кроме того, птицы, рыбы, лягушки, жуки и пауки.

Впрочем, они вряд ли испытывают тот же страх, что и мы с вами. Они испытывают «стресс» – комплексный ответ организма на угрозу. Это элементарная, примитивная реакция, которая позволяет животному поскорее унести ноги.

Страх, каким мы его испытываем, состоит из трёх компонентов: мышечного, вегетативного, когнитивного. Но понятно, что «когниций» (мыслей) у наших эволюционных предков, мягко скажем, немного.

Рыбы, например, у меня в аквариуме шарахаются от нежданных гостей. Они не понимают, почему они это делают, в чём именно состоит угроза – они просто реагируют на какие-то непривычные движения.

Рыба не испытывает страха, у неё просто реакция стресса – «беги» (уплывай). То есть у неё работают два первых компонента эмоции: мышечный – надо двигаться, чтобы убежать, – и вегетативный – это активизация внутренних органов для обеспечения этого бегства.

Никаких мыслей, никаких идей – один только стресс. Вот поэтому, если мы хотим танцевать от печки, мы должны первым делом разобраться с тем, что такое стресс.

«Стресс» – в дословном переводе с английского языка – это напряжение. Термин «стресс» был введён в научный обиход канадским эндокринологом австро-венгерского происхождения Гансом Селье в 1936 году. Под этим термином он понимал комплексную реакцию организма на внешние факторы, которая обеспечивает мобилизацию организма.

Основной смысл стрессовой реакции – это быстрая доставка в больших количествах кислорода, глюкозы и свободных жирных кислот к головному мозгу, сердцу и скелетным мышцам.

И в самом деле, если вам надо убежать от угрозы, вашим мышцам нужна энергия, да и ваш мозг должен работать на максимуме. Вот почему важно ускорить сердечные сокращения, чтобы гнать кровь по сосудам (рис. 6).

Рис. 6. Физиологические механизмы стресса

На самом деле всё, конечно, сложнее. Мозг опознаёт наличие стрессового фактора и включает:

• во-первых, симпатический отдел нервной системы, который отвечает за стимулирование участвующих в стрессовой реакции внутренних органах нашего тела – в частности, работу сердца, сосудов, дыхания и т. д.;

• во-вторых, активизируются подкорковые ядра – миндалина, гипоталамус и гипофиз, дающие сигнал надпочечникам выработать главные гормоны стресса – кортизол и адреналин, – благодаря которым в крови растёт количество питательных веществ – глюкозы и свободных жирных кислот;

• в-третьих, выделяется гормон роста и гормоны щитовидной железы, благодаря которым повышается скорость метаболизма, частота сердечных сокращений и сужаются сосуды, что приводит к росту артериального давления (рис. 7).

Рис. 7. Признаки стресса

Таким образом, наш организм готов к самозащите (бегству, или, при необходимости, нападению):

• учащается и усиливается работа сердца,

• повышается кровяное давление,

• усиливаются дыхательные движения грудной клетки,

• повышается потребление кислорода и образования углекислоты,

• усиливается распад гликогена в печени и мышцах,

• повышается содержание сахара в крови,

• усиливается потоотделение,

• ускоряется свёртывание крови,

• повышается возбудимость органов чувств,

• повышается возбудимость нервных клеток коры головного мозга.

И всё это – далеко не полный список телесных реакций мобилизации (рис. 8).

Рис. 8. Стадии стресса (по Г. Селье)

Стресс, как вы видите, – это нормальная физиологическая реакция, очень важная и очень нужная нам. Если бы человек не мог испытывать стресс, то он бы:

• не смог уберечься от внешних угроз (не смог бы отпрянуть от движущегося на тебя автомобиля, не стал бы одёргивать руку от пламени или струи горячей воды);

• не сделал бы ничего путного (всё-таки любая учёба, работа, любые наши достижения требуют напряжения сил, а это стресс);

• оказался бы глух к своим внутренним потребностям (например, не испытывал бы дискомфорта, связанного с голодом, и умер бы от истощения).

Но если стресс действует постоянно, то мы перегружаем этим напряжением свои органы и системы, в результате чего они страдают – возникает язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки или развивается гипертоническая болезнь.

Такой длительный, травматический стресс Ганс Селье предложил называть дистрессом – патологическим, болезненным стрессом.

Чем же страх отличается от стресса? Стресс – это реакция организма, а страх – это субъективное переживание или, проще говоря, эмоция. То есть страх – это стресс плюс когнитивный (мыслительный) компонент соответствующей стрессовой реакции. На самом деле, к стрессу можно добавить и другие когнитивные компоненты, и в этом случае вы испытываете уже совершенно другую эмоцию.

Вы когда-нибудь ощущали, как сердце стучит от счастья по случаю какой-то большой радости, или от ощущения острого, жгучего, как говорят, интереса, или когда вы смеётесь над каким-нибудь забавным видео? Наконец, не смущает ли вас учащённое сердцебиение после оргазма? Всё это стресс с добавлением разных когнитивных компонентов.

Страх – это стресс, приправленный дурными мыслями: мол, вдруг случится что-то плохое, мне станет плохо, я начну плохо себя чувствовать, я задохнусь, захлебнусь, погибну и т. д.

Таким образом, сам по себе стресс не плох и не хорош. Проблемы из-за стресса возникают только в двух случаях:

• когда мы испытываем стресс слишком долгое время, истощаем ресурсы организма и это приводит к внутренним поломкам организма;

• когда мы дополняем стресс дурными мыслями, которые заставляют наше воображение порождать ужасы и несчастья, что, в свою очередь, усиливает наше состояние стресса.

Итак, мы обсудили с вами физиологию страха, а точнее – стресс. Именно он лежит в основе наших с вами страхов, тревог и панических атак. Поверх физиологических проявлений стресса ложится «когнитивный компонент» (т. е. наши с вами мысли), в результате чего мы испытываем уже полноценный страх.

Страх – это не ужас-ужас, а просто эмоция, вполне нормальная при определённых обстоятельствах. Но как так получается, что нормальная вроде бы психологическая реакция превращается то в «фобию», а то и в «паническую атаку» и «тревожное расстройство»? С этим нам ещё предстоит разобраться!

Практическое задание
«Расслабление через напряжение»

Главный секрет успеха в борьбе с панической атакой заключается в том, что вы не должны справляться с самим страхом, который вас донимает в момент приступа.

Страх вообще нельзя победить здравым рассуждением, дав себе соответствующую установку: «не нервничай», «не переживай», «всё будет хорошо», «расслабься». Это так не работает: страх слишком древняя эмоция, нашему сознанию к ней – в глубину мозга – просто не пробиться. Поэтому если мы уже испугались, то, что называется, суши вёсла – жди, пока приступ пройдёт, а потом берись за голову.

Во время приступа наше сознание пляшет под дудку нашего страха, а не наоборот. Поэтому уверять себя в том, что нам не страшно, когда мы уже испытываем страх, – это лишь самих себя обманывать и делать хорошую мину при дурной игре.

Когда мы боимся, на уровне сознания с помощью воображения мы видим больничные коридоры, у нас возникают мысли о смерти, о раке, об инфаркте, о том, что сердце остановится, болезни нас сведут в могилу и т. д.

Конечно, сознание, может быть, будет говорить вам и о том, что не «всё так плохо – выживем, справимся» и т. д. Но это говорит уже испуганное сознание, а потому толку от этого ноль. В общем, если наш страх разбушевался – здравомыслия от собственного сознания нам ждать не приходится.

И как же в таком случае быть?

Не случайно я рассказывал вам протри компонента страха – собственно, в этом знании и заключается ключ к победе над тревогами и страхом.

Если мы хотим перестать испытывать отрицательную эмоцию, но сознанием её выключить не получается, мы можем ударить по её компонентам.

Проще говоря, «разделяй и властвуй»! Нужно оказать то или иное воздействие на отдельные компоненты эмоции, а не пытаться с ней соревноваться в «силе духа».

До сознательных установок мы, конечно, ещё доберёмся, но начнём с мышечного компонента эмоций.

Немного занимательной научной теории
«Многообразная мышечная ткань»

Всего у нас в теле порядка 320 пар скелетных мышц, что в совокупности составляет 640 штук. Именно благодаря этому разнообразию мышц мы можем совершать всё разнообразие своих движений – от ходьбы и вождения автомобиля до балета и оперного пения (рис. 9).

Рис. 9. Мышечная система

Кроме скелетных, у нас есть ещё два вида мышц, которые имеют другую структуру на уровне клеток и работают без нашего сознательного участия (непроизвольно):

• гладкие мышцы, которые находятся:

♦ в стенках наших внутренних органов, которые должны сокращаться (желудок, кишечник, мочевой пузырь, матка);

♦ в стенках кровеносных и лимфатических сосудов, в каналах дыхательной, мочевыводящей и репродуктивной систем;

♦ в коже (именно они поднимают волосы «дыбом» в ответ на холод или страх);

♦ в глазах (сужение и расширение зрачков) и т. д.;

• сердечная мышца – толстенная мышца из специальных клеток огромной силы, создающая четыре полости внутри себя: два предсердия и два желудочка, которые обеспечивают работу двух кругов кровообращения:

♦ большой круг, который питает наше тело;

♦ малый круг, который занимается забором кислорода из лёгких.

Только скелетной мускулатурой мы можем управлять сознательно. Гладкой мускулатурой командует вегетативная нервная система, сердечной мышцей – она же плюс внутренняя электрическая система сердца с так называемыми водителями ритма (клетками-пейсмейкерами) (рис. 10).

На всякий случай скажу отдельно про сердечную мышцу: посмотрите на рисунок и убедитесь, в том, что это супермегасистема с толстенными стенками, мощными взаимосвязями и невозможностью разрыва.

Рис. 10. Мышечная ткань

При этом, поскольку скелетная мускулатура растягивается сухожилиями, которые крепят её к костям скелета, тут есть опасные зоны перехода между мышцей и сухожилиями, которые, как говорят, можно «порвать» или «потянуть». Но в сердце нет таких зон перехода, оно как свёрнутый из единого полотна мешок (рис. 11а, 11б).

Рис. 11а. Сердечная стенка

Рис. 11б. Сердечная стенка

Но вернёмся к скелетным мышцам, напрягать которые (и вообще напрягаться) мы умеем прямо-таки замечательно: «Гвозди бы делать из этих людей!»

Вся наша жизнь напичкана всевозможными спринтерскими забегами, проверками на вшивость и на прочность, испытаниями терпения и нервов. И мы напрягаем мышцы до такой степени, что расслабиться уже не можем:

• спину ломит, мы горбимся;

• шея от страха голову намертво в плечи втянула;

• ноги выкручивает, а то они «ватные» от перенапряжения;

• руки скованы, пальцы дрожат…

Тут ещё от напряжения начинаются перебои с дыханием, мышцы дыхательные ведь тоже напряжены:

• дыхание спёртое, воздуха не хватает;

• боль в грудной клетке и постоянные невралгии;

• когда волнуешься, голос сдавливает напряжением так, что слово из себя не выдавить…

Вспомните визит к стоматологу: хочется кричать, а мы максимум мычим. Грудь, как воздушный шар, раздувается, дыхание задерживаем, как можем.

ДАВАЙТЕ ПРОВЕДЁМ НЕСКОЛЬКО ЭКСПЕРИМЕНТОВ!

Эксперимент 1. Составьте брови домиком, губу сковородником, сгорбитесь и оставайтесь в таком положении пару минут, прочувствуйте свой эмоциональный фон.

Теперь попробуйте в этом же положении радостно произнести: «Я счастлив!»

Эксперимент 2. Сделайте осанку прямой, улыбнитесь, подвигайте руками и ногами, головой, разведите лопатки, можете посмеяться и подурачиться.

Теперь произнесите: «Моя жизнь разбита. Я сломлен».

Эксперимент 3. Подожмите плечи, сожмите кулаки, стисните зубы, подожмите губы и нахмурьте брови. Оставайтесь в таком положении пару минут.

Теперь произнесите: «Я спокоен, совершенно спокоен!»

Ну как, получилось? Согласитесь, ощущения весьма странные…

И это неудивительно, поскольку сейчас мы работали с мышечным компонентом эмоций. У каждой эмоции есть свой паттерн напряжения мышц, и когда мы его включаем, то эта эмоция – сама собой, даже не имея на то никаких внешних оснований – начинает в нас проявляться.

Вот почему, если вы скрючились в бараний рог, вы просто не можете ощущать счастье и радость. Вот почему, когда вы расслаблены, вы не можете чувствовать страх и агрессию.

Эмоция – это не что-то живущее само по себе; наши эмоции и в первую очередь, разумеется, страх – это лишь субъективное, психологическое переживание трёх компонентов: мышечного напряжения, вегетативных реакций и мыслей, которые вы в данный момент осознаёте.

Теперь вопрос: странно ли, что мы, будучи в состоянии хронического мышечного напряжения, страдая спазмами и остеохондрозом, не умеющие расслабляться, чувствуем себя тревожно?

Ответ: нет, не странно. Причём мышечный компонент эмоции подавлялся у нас еще с малолетства. Дома, в детском саду и в школе мы постоянно слышали: «Не крутись!», «Сиди смирно!», «Хватит елозить!»

Постепенно у нас сформировались хронические мышечные блоки, которые мы уже не ощущаем, потому что они нам привычны. Это хроническое мышечное напряжение приводит к возникновению постоянного и стойкого очага патологического возбуждения в мозге.

Проще говоря, напряженные мышцы посылают в мозг информацию о том, что они напряжены, а для мозга это значит буквально следующее: если мышцы напряжены – значит, где-то есть опасность.

Сознание начинает подыскивать поводы, чтобы оправдать это хроническое мышечное напряжение какими-нибудь опасностями, угрозами и т. п. Способности сознания в этом вопросе почти безграничны, а поэтому мы находим массу поводов, чтобы напугать или рассердить себя ещё больше.

Мы начинаем бояться всего подряд: агрессии со стороны близких и сотрудников, социального и финансового краха, болезней; раздражаемся из-за каких-то мелочей, сердимся на всех и вся. И такой повод всякий раз кажется нам достаточным и серьёзным!

В результате возникает своеобразный порочный круг:

• из-за постоянного подавления мышечного компонента эмоции возникает хроническое мышечное напряжение;

• для того чтобы это напряжение оправдать, сознанию приходится подыскивать внутри головы «опасности»;

• может быть, кто-то что-то кому-то про нас сказал; может быть, что-то мы сами не то сделали; может быть, какая другая опасность нас поджидает;

• мы фиксируемся на любой мелочи и начинаем прокручивать её внутри головы днём и ночью;

• в результате интенсивность нашего стресса только увеличивается, что приводит к дополнительному росту мышечного напряжения;

• круг замыкается, а мы становимся невротиками, которые способны тревожиться и раздражаться на ровном месте.

Здесь остаётся добавить, что всякий страх, предполагающий попытку бегства, неизбежно увеличивает наше мышечное напряжение, но часто ли мы решаемся фактически убегать от того, что нас пугает?

Да, если нам кажется, что за нами по тёмной улице идёт маньяк-убийца, то, вероятно, мы несколько ускорим свой шаг. Но и в этом случае вряд ли побежим, поскольку как-то неловко (т. е. опять же страшно!).

Что уж говорить о тех наших страхах, от которых мы вообще не можем убежать?! Ведь нельзя же убежать от страха сердечного приступа или от страха собственной импотенции, например!

Для нашего организма страх – это команда напрячься. Мы напрягаемся, напряжение это никуда не девается, и у нас возникают хронические мышечные блоки, которые делают нас ещё более тревожными и боязливыми.

Справляться с хроническим мышечным напряжением можно и нужно. Обычно мы используем массаж, баню или физические занятия. Но этого, как правило, недостаточно.

• Массаж и баня дают только временный эффект, хотя, безусловно, полезны.

• Занятия в спортзале, к сожалению, чаще приводят не к расслаблению, а к переутомлению мышц. Последние, конечно, расслабятся, и уровень психологического стресса снизится, но у переутомления есть и обратная сторона: оно может вызывать чувство подавленности, апатии, безразличия.

Поэтому я предлагаю изучить такой способ работы с напряжёнными мышцами, который вы сможете применять в любых условиях (лишь бы рядом был жёсткий стул), не затрачивая много времени (5 минут и даже меньше) и не задействуя окружающих.

Метод прогрессивной мышечной релаксации был разработан американским учёным и врачом Эдмундом Джейкобсоном в 1920-х годах.

Методика основана на простом физиологическом факте: после периода сильного напряжения любая мышца автоматически вынуждена расслабиться. Следовательно, чтобы добиться глубокой релаксации всех скелетных мышц, нужно одновременно или последовательно сильно напрягать все эти мышцы.

Доктор Джейкобсон и его последователи рекомендуют максимально напрягать каждую мышцу в течение 5-10 секунд, а затем в течение 15–20 секунд концентрироваться на возникшем в ней чувстве расслабления.

Эта концентрация на ощущении расслабленных мышц – штука очень приятная, а то, что приятно, само по себе является положительным подкреплением. Проще говоря, если мозгу что-то приятно, он это запоминает и учится воспроизводить ситуации, собственные состояния, которые дают ему чувство спокойствия и радости. В результате мы обучаем свой организм мышечной памяти на расслабление…

«Мышечная память» – это не фигура речи, это реальная память: мозг запоминает, как он должен управлять мышцами, осуществляя те или иные действия.

Классические примеры мышечной памяти: умение писать от руки или печатать «слепым методом» на клавиатуре, умение играть на музыкальных инструментах, водить автомобиль и т. д., даже умение ходить – это пример мышечной памяти (я, например, утратил его в 23 года, а потом долго учился ходить заново – сложная задачка, скажу я вам).

Так вот, наша с вами святая обязанность перед самими собой – не только научиться расслабляться, когда страшно и просто дискомфортно, но и сформировать мышечную память на расслабление. Память, которую вы сможете задействовать, включать в любой момент, когда вам это потребуется, чтобы вернуть себе доброе расположение духа!

УЧИМСЯ РАССЛАБЛЕНИЮ

Главная хитрость этого упражнения проста: нам надо на короткий момент (буквально 5-10 секунд) так сильно напрячь группу мышц или максимально возможное количество мышц тела, чтобы удерживать это напряжение дальше стало невозможно.

По сути, мы физически вынуждаем наши мышцы расслабиться – как говорится, клин клином! Поэтому я и называю данное упражнение «Расслабление через напряжение».

При его выполнении запомните главное: ваша задача – сразу напрячься согласно инструкции максимально сильно, а затем пытаться напрячься ещё сильнее. Звучит парадоксально, но это нужно, чтобы наши мышцы не решили, что раз уж мы сразу взяли главную высоту, то можно и посачковать – незаметно сбрасывать напряжение, сигнализируя нам о том, что всё по плану, напряжение держим.

Работая с мышечным напряжением, будь то отдельная группа мышц или всё тело сразу (вы получите и те, и другие инструкции), считайте про себя до 7: напрягли, протяжно просчитали до 7, с каждым счётом прикладывая всё большие и большие усилия, и расслабились.