Kitobni o'qish: «Гитлер и европейские элиты. Правящий класс Европы на службе Третьего Рейха»

© Изюмов А.И., 2023

© Книжный мир, 2023

© ИП Лобанова О.В., 2023

Помнить уроки истории!
90 лет назад к власти в Германии пришел Гитлер

«Круглые даты» могут быть светлыми и мрачными. Первые – для того, чтобы люди могли порадоваться, а мрачные – для того, чтобы вспомнить уроки прошлого и не допустить повторения трагических событий. Один из мрачных юбилеев нынешнего года – 90-летие прихода к власти Адольфа Гитлера. 30 января 1933 года он вступил в должность рейхсканцлера Веймарской республики. Началась новая, драматическая страница истории – не только германской, но и мировой. Началась открытая подготовка Германии (объявившей себя Третьим Рейхом) к большой войне. Об истории становления Третьего Рейха, его взлета и падения написаны тысячи книг. Я не претендую на то, чтобы дать даже краткую аннотацию на наиболее интересные и значимые из них.

Известный факт – Гитлера «сделали» страны-победительницы (в первой мировой войне), прежде всего Англия и США (они же – «англосаксы»). Об этом свидетельствует то, что еще до прихода к власти Гитлера экономику Германии уже начали «накачивать» англо-саксонские банкиры и промышленники. Кроме того, начался процесс ослабления тяжелейшего репарационного бремени, которое победители возложили на побежденную Германию (по решениям Парижской мирной конференции 1919 года). Но несмотря на оживление экономики Веймарской республики, она не сумела избежать экономического кризиса, который в 1929 году накрыл весь западный мир. Промышленное производство в период 1929–1933 гг. рухнуло на 40 процентов. Но этот кризис оказался настоящим подарком для Гитлера. На волне растущего недовольства народа усугубляющимся социально-экономическим положением он сумел прорваться к власти. При этом активно опираясь на национал-социалистическую риторику. Гитлер позиционировал себя выразителем интересов трудового народа.

Но придя к власти, фюрер (так стали официально величать Гитлера с 1934 года), сделал разворот в сторону крупного капитала. Отказался от своих более ранних обещаний по национализации собственности крупнейших компаний и банков. И даже провел ряд приватизаций государственной собственности в пользу тех олигархов, которые оказывали или обещали оказывать поддержку фюреру. Во внешнеэкономической сфере Третьего Рейха можно отметить три главных момента, связанные с приходом к власти Гитлера.

Во-первых, приток англосаксонского капитала в Германию продолжился и даже увеличился по сравнению с 1920-ми годами.

Во-вторых. Гитлер принял решение о полном прекращении выплат Германией репараций; оно полностью выполнялось, причем без каких-либо протестов со стороны стран-победительниц.

В-третьих, фюрер также объявил о прекращении выполнения Третьим Рейхом обязательств по внешнему долгу.

Первые два момента экономической жизни Третьего Рейха исчерпывающе освещены во многих работах отечественных и зарубежных историков. А вот о третьем моменте написано гораздо меньше. Поэтому хочу на нем остановиться подробнее.

Некоторые внешние долги, которые Германия имела на начало 1933 года, образовались в результате получения ею кредитов и займов еще в довоенное время (погашение и обслуживание их было прервано первой мировой войной). Но, оказывается, Германию в 20-е годы победители очень существенно накачивали не только инвестициями, но также кредитами и займами. Этому способствовал инициированный в 1924 году Вашингтоном план Дауэса, который декларировал цель скорейшего экономического восстановления Германии. В 1924–1929 гг. Германия получила в рамках указанного плана займов и кредитов от англосаксов на 4 млрд долл, (от США – на 2,5 млрд, от Великобритании – на 1,5 млрд долл.). Исходя из тогдашнего валютного курса марки, указанная сумма кредитов и займов может быть оценена в 16,8 млрд марок. Согласно оценкам, общая задолженность Германии к 1930 году возросла до 25 млрд марок (Статья «Долги военные» //Энциклопедия банковского дела и финансов. Под ред. Ч. Вулфела. Пер. с англ. – М.: ЗАО «Издательский дом «Федоров»», 2000).

По официальным немецким данным, сумма иностранной задолженности Германии составляла на февраль 1933 года около 19 млрд марок, в том числе на краткосрочные кредиты приходилось 8,7 млрд марок, а долгосрочные кредиты и займы – 10,3 млрд марок. Подавляющая часть всей внешней задолженности Германии приходилась на кредиторов из США и Великобритании. Держателями немецкого долга (в виде банковских кредитов и облигаций немецкого казначейства) были в первую очередь иностранные банки, но также другие финансовые и нефинансовые организации, а, кроме того, физические лица. Примечательно, что весь экспорт Германии в 1933 году составил 4,87 млрд марок. Следовательно, общая внешняя задолженность Германии на февраль 1933 года превышала годовой экспорт почти в четыре раза!

Планы Дауэса и Юнга (второй план пришел на смену первого в 1930 году) предусматривали существенные отсрочки в погашении основных сумм долга, да и по обслуживанию долгов (т. е. выплате процентов) были серьезные послабления. За период 1924–1930 гг. выплаты Германии Соединенным Штатам по долгам составили 449 млн рейхсмарок. Эта сумма составила лишь 4,3 % по отношению к сумме займов и кредитов, поступивших в Германию из США за тот же период времени.

Поскольку Гитлер и Третий Рейх рассматривались в качестве важной части геополитического проекта Финансового интернационала, то Запад предоставил фашистской Германии режим наибольшего благоприятствования в сфере торговли, инвестиций, кредита, репараций, долговых обязательств.

Гитлер начал открыто игнорировать даже те льготные условия погашения внешнего долга, которые предусматривались планом Юнга. Третьим Рейхом стала проводиться политика «долговых уклонений» в форме «мораториев», «отсрочек», «реструктуризации», «конверсии» долгов. Германия регулярно добивалась подписания соглашений с кредиторами об отсрочках выплат по кредитам и займам, о реструктуризации долгов, а также конверсиям краткосрочных займов в долгосрочные. В феврале 1933 года, буквально через неделю после прихода Гитлера к власти, основные кредиторы Германии согласились подписать очередное соглашение об отсрочке обслуживания и погашения кредитов. Через год, в феврале 1934 г. было подписано новое соглашение об отсрочке.

И одновременно с проведением курса «долговых уклонений» Гитлер активизировал поиск новых кредитов за границей. Важную роль в этом сыграл банкир Ялмар Шахт (в марте 1933 года он возглавил Рейхсбанк). В феврале 1933 г. он убеждал поверенного в делах США в Берлине, что фашистский режим «не представляет никакой опасности для американского бизнеса в Германии». В мае 1933 г. в качестве эмиссара Гитлера встретился с американским президентом Франклином Рузвельтом, членами правительства США и представителями Уолл-стрит. Америка выделила Германии новые кредиты на общую сумму в 1 млрд долл. А в июне 1933 года во время поездки в Лондон и встречи с директором Банка Англии Монтегю Норманом Шахт добивается предоставления английского займа в 2 млрд долл.

Берлин прекрасно понимал правила игры, которые ему навязывали Вашингтон и Лондон. Берлин все более усиливал антисоветскую риторику, понимая, что за это ему могут «списать» все его репарационные обязательства по Версальскому договору и дать новые кредиты. 15 июня 1933 г. на международной экономической конференции в Лондоне германская делегация обнародовала так называемый «меморандум Гугенберга». названный по имени руководителя делегации министра хозяйства Германии. Известно, что в составлении документа участвовали Шахт и Розенберг. С одной стороны, меморандум был призван запугать Европу и Америку опасностью большевизма, демонстрировал готовность Германии организовать «крестовый поход» против Советов. С другой стороны, в качестве платы за такую готовность он просил возвращения своих колоний в Африке и новых кредитов.

Самый решительный шаг в политике «долговых уклонений» Третий Рейх сделал 14 июня 1934 года. Рейхсбанк (центральный банк Германии) объявил о прекращении выплаты иностранных долгов и процентов по ним. Вместо этого кредиторы получали сертификаты, которые они могли превратить в облигации трёхпроцентного займа со сроком погашения 10 лет. В течение 1934 г. германский долг был сокращен на 97 %. Только в указанном году одностороннее решение Берлина сэкономило Германии более одного миллиарда марок.

Решение, принятое Берлином 14 июня 1934 года, можно сравнить с Декретом Совнаркома РСФСР от 21 января 1918 года «Об аннулировании государственных займов», согласно которому советское государство отказывалось от выполнения обязательств перед другими государствами по кредитам и займам царского и временного правительств. Как известно, реакцией Запада на этот декрет было немедленное установление торговой, морской и кредитной блокады советского государства. А чуть позднее началась военная интервенция. Но ничего подобного не произошло в отношении Германии, объявившей то, что сегодня принято называть «дефолтом по суверенным обязательствам». США и Англия как бы даже не заметили дерзкого демарша со стороны Берлина, продолжая оказывать экономическую поддержку Третьему рейху. В том числе поставляя необходимые Германии товары и налаживая через базирующиеся в Германии дочерние компании производства оружия и военной техники.

Полной развернутой картины долговой позиции Германии накануне начала Второй мировой войны нигде в открытых источниках не давалось. Имеются лишь некоторые общие цифры без расшифровки их содержания, методики расчетов. Так, в одном источники называется величина внешнего долга Германии на сентябрь 1940 года в 14,8 млрд марок. (Тимошина Т.М. Экономическая история зарубежных стран. – М.: Юстицинформ, 2006, с. 309). Согласно другому источнику, за период 1932–1940 гг. внешний долг Германии сократился с 20 до 10 млрд рейхсмарок (http://bolshoyforum.com/forum/index.php?topi с=240808.80) Вполне вероятно, что действительно к началу Второй мировой войны произошло снижение внешнего государственного долга Германии по сравнению с началом 1930-х гг. Однако это снижение произошло не в результате добросовестных выплат со стороны Германии, а за счет «реструктуризации» или банального одностороннего списания части внешнего долга.

Не лишне вспомнить, что на Ялтинской и Потсдамской конференциях 1945 года обсуждались вопросы репараций, которые должны заплатить победителям Германия и ее союзницы по итогам Второй мировой войны. Западные страны-победительницы (США, Великобритания и Франция) на этих конференциях поднимали вопрос о том, что при расчете репараций для Германии по итогам второй войны необходимо учитывать то обстоятельство, что у Германии сохраняется большой непокрытый долг по репарациям времен первой мировой войны. И эти старые долги надо добавить к новым репарационным требованиям. Но примечательно, что вопрос о непокрытых долгах Германии по кредитам и займам западные победители предпочли не затрагивать. Почему? – Потому что тогда высветилась бы неблаговидная роль этих западных стран в подготовке второй мировой войны с помощью Германии и ее бесноватого фюрера. Подробнее об этом можно узнать в моей книге: «Россия в мире репараций» (М.: «Кислород», 2015).

В заключение хотел бы отметить, что сегодня коллективный Запад в своих отношениях с Украиной очень похож на англосаксов 1920-30-х годов в их отношениях с Третьим Рейхом. Тогда, англосаксы накачивали Третий Рейх деньгами, и сейчас США и их ближайшие союзники (а также Международный валютный фонд) оказывают Киеву кредитную помощь в размерах, совершенно несопоставимых с его экономическими возможностями.

И тогда Третий Рейх фактически объявил дефолт по своим суверенным обязательствам (в 1934 году), и сейчас Киев уже многократно допускал уклонения от выполнения своих долговых обязательств, которые следует однозначно признать дефолтами (просто МВФ, который обязан информировать международное сообщество о таких дефолтах, тихо помалкивает).

И тогда англосаксонские покровители Адольфа Гитлера не заметили дефолта Третьего Рейха, продолжая подпитывать Третий Рейх капиталами и необходимыми товарами, так и сегодня Вашингтон, Лондон и другие покровители Владимира Зеленского продолжают снабжать «Украинский Рейх» деньгами, оружием и боеприпасами.

А все потому, что и тогда англосаксонским заговорщикам Адольф Гитлер и Германия нужны были для того, чтобы уничтожить Россию, так и сегодня Владимир Зеленский и Украина нужны современным продолжателям англосаксонского заговора для уничтожения России. История повторяется. Будем вспоминать подзабытые ее уроки.

Валентин Юрьевич Катасонов

Доктор экономических наук, Председатель Русского экономического общества имени С.Ф. Шарапова

Введение

3 июля 2009 года резолюция Парламентской ассамблеи ОБСЕ¹ кощунственно обвинила Россию – правопреемницу СССР в соучастии развязывания Второй Мировой войны². Переписывание истории стало механизмом реализации проекта построения однополярного мира, установления вселенского порядка, с которым увязаны интересы элит Запада³. Фальсификация предыстории и начала Второй мировой войны – актуальное политическое явление. Решающее участие СССР в разгроме держав германского блока и в защите Европы от нацизма, в наше время оспаривается европейскими учёными и общественными деятелями⁴.

В Европе проводится целенаправленная политика на умаление роли СССР в деле освобождения человечества от коричневой чумы XX века⁵. В постановлении Европарламента от 19 сентября 2019 года «О важности сохранения исторической памяти для будущего Европы» говорится: «Вторая мировая война, самая разрушительная война в европейской истории, началась в результате печально известного советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 года, также называемого пактом Молотова-Риббентропа, и его секретных протоколов, где два тоталитарных режима, стремящихся к мировому господству, поделили Европу на две зоны влияния»⁶. Чудовищный по своей сути вердикт не соответствует исторической истине.

Разве Гитлер только после 29 августа 1939 года начал свой поход по Европе? И Красная Армия штурмовала Варшаву, Братиславу, Вену, Прагу не в 1939 г., а в 1945 г., освобождая европейские столицы от гитлеровских войск и армий немецких сателлитов! В череде событий европейской политики 30-х гг., узкая каста правящих классов решала, в угоду Гитлеру, судьбы народов⁷. Национализм и шовинизм захлестнули континент наряду с идеями ревизии Версаля, мирного договора, завершившего Первую Мировую войну – установившего новую систему межгосударственных границ и международных отношений.

В Европе, особенно в Германии, Италии, Венгрии, после Первой Мировой войны возник культ милитаризма, который ориентировал ценности общества на силу, принуждение, готовность к войне и священность своей нации. Сакрализация «борьбы» сопровождалась движением к фашизму⁸. В 30-е годы, особенно в Центральной и Юго-Восточной Европе, происходил процесс национализации наций. Шло их обособление во вне и консолидация внутри⁹. На протяжении длительного времени события Второй мировой войны являются предметом острого идеологического и политического противостояния. Ставятся под сомнение результаты войны, вклада СССР и его Вооружённых Сил в разгром Германии и её союзников, с целью оправдать территориальные и политические претензии к современной России¹⁰.

В Европе с 1935 года Гитлеру прислуживали: польская военщина и правительства Англии и Франции, венгерские земельные магнаты и словацкие клерикалы-националисты, румынская буржуазия и правящий класс Чехии. На севере континента ему помогал финский маршал Маннергейм, во Франции – маршал Петен, на юго-востоке – царь Болгарии Борис III. Гитлеровскими союзниками выступали премьер-министры: Италии – Муссолини, Португалии – Салазар, глава Испанского государства – Франко. Германофилы и шовинисты всей Европы являлись почитателями и подражателями Гитлера. Предвоенный для СССР период с 1936 г. до 22 июня 1941 года находится в центре политических и исторических дискуссий с 1990 года¹¹.

С уходом из жизни европейцев, для которых гитлеровский режим являлся фактором собственных биографий, субстанция коллективной памяти исчезает и заменяется далёкими от исторической правды представлениями о Гитлере, нацизме и фашизме¹². Так, например, в современной Польше объявлены незаконными упоминания о её соучастии в союзе с Германией в расчленении территории Чехословакии. Табу на сотрудничество с Гитлером правящих элит заложены в правовых базах Австрии, Бельгии, Венгрии, Франции, Чехии и ряда других стран¹³.

Название данной книги: «Гитлер и правящий класс Европы 1936–1941» исторически злободневно. Период европейской истории с 1936 г. до конца 1941 г., лежащий в основе научного сюжета, знаменателен триумфом Гитлера. Баталии вокруг коллаборационизма сегодня идут в учёных кабинетах, офисах политиков и информационном пространстве, где европейцами искажаются факты эпохи 1939–1941 годов. Это новоявленные апологеты коллаборационизма¹⁴. Понятие «коллаборационизм» означает изменничество, предательство и сотрудничество с фашистскими оккупационными властями во время Второй мировой войны в 1939–1945 гг. Данное исследование основано на анализе фактов, казалось бы, известных, но сконцентрированных и изложенных исключительно в русле темы: «Гитлер и правящий класс Европы». Смело можно сказать, что в книге представлены сведения, которые ещё никогда не были опубликованы в открытой печати. Прошлое остаётся полем битвы современников, особенно это касается Второй мировой войны.

Всеобщий поход на СССР, от Ледовитого океана до Чёрного моря, с германской армией в качестве стержня, с фашистами западной, центральной, юго-восточной Европы и поддерживающими их тылы фашистами Франции, Испании, Португалии состоялся в 1941 году. Объединившийся фашизм, ставший гитлеризмом, развернул агрессию для достижения Победы над Советской Россией¹⁵. Фашизм для нашей страны был угрозой уничтожения государственности, культуры и неминуемой гибели её граждан¹⁶. Гитлеризм – духовный и психологический феномен, атавизм, раскрепощение звериных инстинктов, возврат на, казалось, уже преодолённую ступень развития человечества¹⁷.

В гитлеровской Европе бойцов Сопротивления было гораздо меньше, чем добровольцев не немцев в СС и вермахте, не говоря уже о тех миллионах рабочих, трудившихся на военную промышленность оккупированной немцами Европы. Фашизм создавал иллюзию сотрудничества классов в западноевропейском обществе¹⁸.

Вторжение в СССР через Польшу, Румынию, Венгрию совершилось потому, что в них существовали правительства, враждебные Советскому Союзу, но солидарные с Германией¹⁹. В развязанной Гитлером и его вассалами войне решалась судьба мироздания. Сегодня история Второй мировой войны один из тех сегментов сознания европейцев, который более всего подвергается подлогу и лжи. Время между 1936 г. и до конца 1941 г стало роковым. Это были годы возрастания власти Гитлера над Европой, и эта власть стала почти абсолютной²⁰. В условиях гитлеровской оккупации, коллаборационисты надеялись, что в своих странах они будут политически властвовать. Гитлеровцы весьма ответственно относились к тем людям, которые становились под знамёна со свастикой. Драматические события накануне Великой Отечественной войны кардинально изменили политическую карту континента²¹.

История – ключ к пониманию современного мира. Идеологические потребности нашей современности определяют круг явлений и процессов прошлого, изучение которых актуально для решения проблем настоящего²². Коллаборационисты – прогитлеровцы правили своими странами с 1939 г. по 1945 г. естественно в рамках немецкой оккупационной системы. Термин «коллаборационизм» впервые употребил маршал Анри Петен, глава режима Виши (1940–1945) – ультраконсервативного государства, союзного Третьему рейху²³. Радикализм, военные и политические успехи национал-социализма позволяли, как тогда казалось, погасить противостояние общественных сил, особенно в странах, переживших тяготы Версальского мира. Гитлеризм виделся правящим элитам Европы – единственной эффективной альтернативой преобразованиям социального типа. Исторические события во всей их конкретности никогда не повторяются. Уникальный процесс объединения правящих классов Европы под эгидой Гитлера стал предметом рассмотрения в данной книге.

Историческое знание, прогрессируя, ставит не только абсолютно новые проблемы на повестку дня, но и обращается к казалось бы уже известным областям истории, опять затрагивая их научным анализом²⁴. Империализм, шовинизм не являлись специфически германскими явлениями. Они были массовыми международными движениями 30-х, 40-х годов XX века. Наконец, фашизм не был движением, ограниченным Италией и Германией. Фашистские системы возникли в Испании, Франции, Австрии, Венгрии. В Балканских государствах фашистские устремления имели значительное количество последователей²⁵. Не было ни одной западноевропейской страны, где не орудовали военные преступники не немцы, где не совершались преступления против человечества. Коллаборационизм охватил всю оккупированную Германией Европу!²⁶

Виновницей Второй Мировой войны была не только Германия, возглавляемая Гитлером, хотя её вина грандиозна и исключительна, но в той или иной степени государственная элита всех европейских стран. Учёные Европы, особенно в наши дни, активно обсуждают истоки Второй Мировой войны, вздорно обвиняя Россию в её разжигании²⁷. Преддверие войны, выход международных отношений в плоскость вооружённых конфликтов, скрытые роли различных стран в их инспирировании – до настоящего времени во многом тщательно завуалированные темы в истории Европы²⁸.

К концу межвоенного периода в Европе сложилась сеть международных союзов и соглашений, но большинство из них не носили характера гранитных обязательств, которые обеспечивали бы неукоснительное их выполнение. Версальский мир не удовлетворил многочисленные претензии, не предотвратил углубление национальных и государственных коллизий. Европа с 30-х годов походила на кипящий котёл²⁹. Гитлер к началу 1936 года уничтожил прежний европейский строй и положил начало новому порядку в европейских отношениях³⁰.

Фашизм – явление сложное: Первая мировая Война, финансовое истощение воевавших стран, недовольство Версальским миром, обострение националистических настроений. Появление на арене истории требовательных народных масс, не так давно проливавших кровь за отечество и не желавших быть устранёнными от участия в государственной жизни – вот факторы, содействовавшие, в разной мере, возникновению фашизма³¹. Германский нацизм вызрел на пангерманских доктринах³². Чтобы колесо истории завертелось вспять, хотят, опасные в своём фанатизме, «наследники» Гитлера. Они анализируют причины, ищут ошибки, удивляются: как могло случиться, что прекрасно отлаженная военная машина расизма, подчинив себе всю Европу, завязла под Москвой и Сталинградом. Почти сразу после 1945 г. приверженцы Гитлера в Европе утверждали, что для него самого было абсолютной неожиданностью, когда после Его сентября 1939 г. Англия и Франция всё-таки объявили ему войну. А немецкий народ, вступая в мировую войну, якобы выполнял свой долг, «защищая» Германию. Агрессия германского империализма в 1939–1945 гг. трактуется учёными Запада как защита европейского порядка от анархо-синдикализма и социализма³³. Гитлер был не единственным в ряду тех, кто вырабатывал военную стратегию германского блока³⁴.

Советское руководство было готово в 30-е годы внести свой вклад в необходимые мероприятия, особенно в Восточной Европе, по обеспечению всеобщего мира, но это не нашло подобного отклика у правительств Европы³⁵. Третий рейх со своими сторонниками, а также весь лагерь европейских коллаборационистов – пал в бездну истории благодаря самоотверженности советского народа, его Красной Армии.

Чтобы прошедшие события с течением времени не пришли в забвение, не стали безвестными, надо помнить, кто был виновником раздоров между народами. Нации не существуют без исторического покрова и облегчающего их панциря. Этим панцирем является государство³⁶. История Второй мировой войны всегда жизненна, а история правящих классов европейских государств, помогавших Гитлеру или вступивших в союз с нацистской Германией, просто актуальна. Гитлер хоть и выступал главным разрушителем Версаля – был не одинок. У него нашлись последователи и помощники за пределами Германии. Без их усилий вряд ли бы удалось достичь тех фантастических военных и политических успехов по германизации Европы. Германия, отказавшись от выполнения статей Версальского договора, начала свой путь за мировое господство³⁷. В сентябре 1939 г. французы и англичане имели все шансы разгромить Гитлера и избавить планету от кошмара мировой войны, но они на это не отважились. Сейчас в Старом Свете делается всё, чтобы историю Второй мировой войны забыли³⁸. К сожалению, идет политическая и научная кампания по искажению хода и итогов священной для нас Великой Отечественной войны. В Европе слабеет иммунитет против фашизма. Очевидно потомки тех, кто пытался выстроить фашистскую Европу, хотят реванша над Россией. Прошлое, особенно трагическое, всегда рядом, поражение Гитлера не было предопределено³⁹. Пропаганда коллаборационистов любой оккупированной страны изображала «лондонские правительства» подчинённых Гитлеру государств в виде эмигрантской камарильи (продавшие интересы страны западным державам, а значит превратившиеся в марионетки в руках союзников США и Англии). В Лондоне, так называемые, правительства от Чехословакии и кончая Югославией, особенно в 1939–1941 гг. не имели никакой власти над своими народами. В то же время прогерманская администрация, капиталистический класс, коллаборационисты всех мастей, хоть и под немецкой оболочкой, налаживали хозяйственную жизнь в своих странах на пользу фашистской Германии.

В Европе происходит уничтожение памяти о войне, отрицание великой исторической миссии Красной Армии в спасении европейцев от гнёта фашизма. И эта тенденция имеет распространение даже в тех странах, которые подвергались унизительной гитлеровской оккупации. В истории не существует прямолинейного и безостановочного процесса, и рядом с силами, двигающими общество вперёд, одновременно оказываются силы, которые искажают, тормозят прогресс. Вследствие этого прогресс существует рядом с регрессом⁴⁰. Таким отступлением в культурном поле Европы стал фашизм, который развивался «как идеология, политическое движение и форма политического режима»⁴¹.

История европейского Сопротивления мифологизирована и декоративна. Борец номер один в Западной Европе, противостоящий фашистской Германии, – генерал де Голль как-то проговорился: «Сопротивление было блефом, который удался»⁴². Европейское сопротивление, по утверждению Э. Хобсбаума, было течением политическим, а ещё более – моральным. А для того, чтобы разгромить Гитлера, нужно было разбить вермахт, соединения СС, армии союзников Германии и всевозможные вспомогательные войска, что и совершила Красная Армия, став демиургом вселенной.

В каждой оккупированной стране местные фашисты, правые, капиталисты, банкиры, часть интеллигенции пошли на сотрудничество с немцами. На службу к ним шли сепаратисты и националисты, многие из них надеялись получить выгоду от коллаборационизма. Так же поступали и правые радикалы католической церкви, и легионы консервативных прихожан. Триумфальная поступь Германии по ликвидации Версальских договорённостей воздействовала на население континента как новая историческая реальность. «Дом Гитлера в Леондинге под Линцем с 1939 года превратился в место паломничества тысяч людей со всего мира. Представители дворянства и буржуазии, рабочие и учёные, служащие, студенты, военнослужащие приезжали в Леондинг, клялись Адольфу Гитлеру в верности с религиозным восторгом»⁴³. И это поклонение происходило ещё до «официального» начала мировой войны и оккупации континента германскими войсками. Версаль был обречён благодаря колебаниям, бездействию Соединённого Королевства Великобритании и Французской Республики, двум, так называемым, демократическим государствам. Гитлер воспользовался этим и смог сломать международный порядок, ослабить своих внешних врагов и распространить свою власть за границами Германии.

Идущая сегодня во многих странах порой ожесточённая дискуссия о причинах Второй мировой войны вызвана во многом и серией круглых дат, и стремлением национальных историков утвердить свою точку зрения о событиях конца 30-х – начала 40-х годов. В желании спрятать голову в песок едины политики, учёные и простые обыватели. Им хочется забыть, что их прародители были союзниками, пособниками, прислужниками Гитлера. Современные руководители Европы не хотят вспоминать, как их государства коллаборационирова-ли с Гитлером. Отсюда идёт официальное искажение истории, отрицание победы СССР над фашистским блоком. Мы в России длительное время не очень вспоминали, что против нас воевали не только австрийцы, итальянцы, испанцы, но и румыны, венгры, словаки, хорваты⁴⁴. В оккупированной Европе действовали лишь маленькие группки патриотов, которые не смогли разбить ни одной дивизии вермахта, являвшегося главным орудием могущества Германии⁴⁵.

Нет ничего современнее истории. История – это наука, служащая важным фактором национально-государственного развития. Поэтому сегодня, как никогда, необходимо увековечивать память о драматическом и, одновременно, героическом прошлом нашего народа, богатырской Красной Армии, раздавившей гитлеризм.

Прошедшая война является позорной страницей в истории европейских наций. В элитах всех стран было немало сторонников и последователей фашизма. С 1941 г. по 1945 г. наша страна сражалась не просто с Германией, а с объединённой и подчинённой нацистской идеологии Европой⁴⁶. На территории современной Европы, на полях сражений погребены миллионы наших соотечественников – воинов Красной Армии, спасших Земной шар от нацизма⁴⁷.

Но фашистское знамя не погибло в Берлине в далёком 1945 году, оно продолжает существовать и манит к себе новых последователей Муссолини и Гитлера⁴⁸. В послевоенной Европе национал-социалистическая идеология расового господства не улетучилась, а вошла в плоть и кровь сотен тысяч европейцев. «История любого вопроса не возникает на пустом месте и не обрывается раз и навсегда»⁴⁹. В споре вокруг переписывания истории мы должны одержать победу такую же убедительную, как в 1945 году. Мы не можем позволить себе проиграть. Может оказаться уж слишком высокой цена поражения. В особенности для будущих поколений россиян. Кто контролирует прошлое, контролирует и будущее⁵⁰.

Глава 1
Антиверсальская политика государств Европы: Венгрии, Болгарии, Польши, Италии

Корона святого Иштвана

Первая мировая война завершилась победой стран Антанты и США. Результаты войны закреплялись мирной международной конференцией в Версале. Её решения определили политику ряда стран на весь межвоенный период.

Первый президент Чехословакии Масарик выразил уверенность «что мир обеспечен в Европе по крайней мере лет на 90»⁵¹. Томаш Масарик, которого Бернард Шоу назвал потенциальным президентом Соединенных Штатов Европы, представил ошибочный политический прогноз. Версальский миропорядок 1919–1938 гг. оказался шатким, непрочным и не жизнестойким.

Гитлер был не первым политиком на континенте, требовавшим демонтажа версальских порядков. Самыми первыми в Европе против Версальских договоренностей решительно выступили правящие круги Венгрии. Венгерское королевство в составе Австро-Венгерской империи включало в себя земли собственно Венгрии, территории таких современных стран как Словакия и Хорватия, а также румынскую Трансильванию, украинское Закарпатье и сербскую Воеводину.

Королевство было крупнейшей страной в Центральной Европе. В своих границах королевство Венгрия просуществовало почти тысячу лет до конца Первой моровой войны. Перечисленные территории венгры потеряли. По Трианонскому договору – 4 июня 1920 года, входившему в комплекс договоров Версальского мира, Королевству оставили лишь 32,7 % довоенных владений. После Трианона венгры затаили глубокое чувство обиды, и все венгерские правительства как до Гитлера, так и вместе с ним, открыто проводили антиверсальскую политику, планируя вернуть утраченное могущество⁵². 13 ноября 1920 г. Трианонский мирный договор был ратифицирован. Правители Венгрии тут же, ссылаясь на его несправедливость, стали стремиться к реваншизму, уверяя, что страна в новых границах нежизнеспособна. Правящий класс Венгрии не собирался мириться с территориальными изменениями в Дунайском бассейне. Властители Венгрии хотели восстановления исторических рубежей страны. «Стержневым содержанием венгерской внешней политики со времени Трианона стала его ревизия и ревендикация (право на возвращение) территорий для воссоздания “короны святого Иштвана”»⁵³. В XX веке понятие святой короны превратилось в символ исключительности и превосходства венгров над другими народами: словаками, румынами, украинцами и сербами⁵⁴.

Первый премьер-министр объединенной Италии граф Кавур (1810–1861) характеризовал венгров так: «…мадьяры и борются за свободу, но других к ней не допускают»⁵⁵. Венгерское правительство всячески разжигало в обществе крайний шовинизм на грани расизма. Различные организации и учреждения ревизионистского содержания, поддерживаемые правительством, развернули широкую пропагандистскую работу, направленную на дискредитацию Версальской системы.

В качестве наглядности, изобличавшей Версальский мир, правительственная пропаганда свои требования подкрепляла выпуском миллионными тиражами географических карт с изображением кинжала, кромсавшего тело «святостефан-ской Венгрии». На улицах венгерских городов повсеместно вывешивались крикливые плакаты антиверсальской направленности. Планы государственной верхушки заключались в возрождении величия Венгрии. Была основана Венгерская ревизионистская лига, и предначертания территориальной ревизии Трианонского мирного договора казались быстро осуществимыми. Шовинистские, захватнические взгляды доминировали в умах венгерских политиков. Главным идеологическим оружием венгерской правящей элиты, с помощью которого она оправдывала своё правление, было объявление программы возвращения земель, тысячу лет принадлежавших мадьярам. Правящие круги, не таясь, заявляли: «Венгрия никогда не примирится с навязанными ей обязательствами»⁵⁶. Будапешт не особенно стремился вызывать доверие к себе у соседних стран. В противовес венгерской агрессивной политике создается союз государств, на территории которых претендовали будапештские стратеги. Малая Антанта была оформлена в 1920–1921 годах и стала внешнеполитическим объединением Чехословакии, Югославии и Румынии. Название «Малая Антанта» было пущено в оборот реваншистскими кругами, которые осознавали, что данный союз направлен исключительно против Венгрии, а вернее против ревизионистских устремлений её господствующих классов⁵⁷. Страны Малой Антанты признавали, что главной целью образования их группы является предотвращение возможности нарушения Венгрией мирного договора⁵⁸.

Миклош Хорти, адмирал

Венгерское королевство было монархией без короля. Верховную власть Государственное собрание вручило адмиралу Миклошу Хорти, ставшему регентом королевства. Будайская крепость – официальная резиденция Хорти, являлась центром принятия решений венгерской политики⁵⁹. Союз пробуждающихся венгров выражал полное доверие регенту Хорти⁶⁰. Адмирал слыл сторонником восстановления на венгерском престоле Габсбургов, но втайне мечтал самому завладеть троном и основать собственную династию⁶¹. Венгерский фашизм родился из идеи национально-мадьярского превосходства над соседними народами⁶². Хорти не был фашистом в чистом виде, но его диктатура с фашистами Венгрии имела крепкую связь. Фашистское движение обладало в стране внутренней силой, пустившей глубокие корни как в верхах, так и в низах. Венгерские фашисты, на которых опирался Хорти, выдвигали наступательные лозунги мадьярской политики, полагая главной целью своей деятельности возрождение величественности венгерской нации⁶³.

Венгерское ревизионистское движение не признавало никаких компромиссов. Его лозунгом стали слова: «Нет, нет, никогда!», которые выражали политические взгляды всего народа: как богатых земельных магнатов, так и беднейших сельскохозяйственных рабочих, многие из которых не имели даже обуви. «Никогда!» – таковым было восприятие простыми венграми потери румынских, словацких, сербских территорий⁶⁴. Венгерская реваншистская пропаганда стала прологом гитлеровского лозунга разрушения Версальских границ. Венгерские фашисты имели курьерскую связь с Гитлером ещё до его прихода к власти в Германии⁶⁵.

Учебный день в венгерских школах начинался хоровым чтением «Венгерского кредо», в котором вера в бога связывалась с верой в возрождение Венгрии. Страной правила глубоко националистическая консервативная аристократическая землевладельческая элита под руководством адмирала Хорти – последнего командующего австро-венгерским военно-морским флотом⁶⁶. В Венгрии допризывная молодежь воспитывалась в духе «священного возмездия» в организациях «Левейте», имевших профашистскую направленность⁶⁷.

Правящий класс Венгрии настойчиво искал союзников среди стран Европы, которых раздражали Версальские соглашения. Правительство Венгрии обратилось к только что пришедшему к власти Муссолини за получением экономической помощи⁶⁸. Венгерское руководство договорилось с премьер-министром Италии в его поддержке реставрации земель святого Иштвана. До назначения канцлером Германии Гитлера постоянно хорошими отношениями у Венгрии были только с фашистской Италией. Последняя была первой и единственной страной, с которой Венгрия заключила договор о дружбе⁶⁹. Италия по всем вопросам поддерживала Венгрию на международной арене. Рим не только имел с 1925 года договор с Венгрией о внешней торговле, но и предложил ей осуществлять свой экспорт и импорт товаров через порт Риеку. Несмотря на симпатии венгров к Муссолини, Будапешт перед Римом удерживал свою самостоятельность. Венгерское правительство пользовалось любым предлогом, чтобы продемонстрировать солидарность с фашистской Италией. На праздновании десятилетия похода Муссолини на Рим венгерская делегация преподнесла ему приветствие, подписанное двумя миллионами венгров, солидарных с ревизионистскими планами итальянских фашистов. Для борьбы с Югославией, к которой отошли Воеводина и Далмация, отторгнутые от Венгрии, мадьяры решили опираться на Италию⁷⁰. Но хортисты трезво оценивали слабый военный потенциал страны на Апеннинах. И склонялись к мнению, что в будущем только решительная помощь рейха обеспечит Венгрии осуществление её требований. В первую очередь поддержка Германией Венгрии была необходима против Чехословакии, в которую вошли Словакия и Закарпатье. Венгерское правительство, особенно в тридцатые годы, рассчитывало на динамизм Германии, уповая, что именно она разрушит статус-кво в Европе, созданный Версалем, и при её помощи Венгрия вернется в «границы» 1918 года. Венгерские общественные силы – экономисты, историки, географы, поддерживали начатое правящим классом движение за пересмотр «Трианона».

Приход к власти в Венгрии Гёмбёша, провозгласившего программу венгерского национального возрождения и развернувшего кампанию за пересмотр договоров, сразу накалил политическую атмосферу с соседними странами. Гёмбёш, полковник Генштаба, депутат парламента, мечтал стать венгерским Муссолини. Он являлся поборником мадьярской расовой политики. Верность Хорти обеспечивала ему политический успех⁷¹. Гёмбёш, будучи председателем шовинистической организации «Защита венгерского государства», разработал собственную политическую программу, ядром которой было итало-германо-венгерское сотрудничество в борьбе за ликвидацию Версальской системы. Назначение Дьюлы Гёмбёша – лидера крайне правых политиков, на пост премьер-министра в 1932 году привело к имплантации на венгерскую почву фашистских итальянских форм в виде создания массовой партии тоталитарного образца, вливавшуюся в государственный аппарат и идеологическую мобилизацию населения на борьбу за венгерские идеалы⁷². Гёмбёш посетил Гитлера в июне 1933 года, став первым главой европейского правительства, нанесшим фюреру официальный визит⁷³. Он, опередив Гитлера, выступал за «мирную ревизию». После прихода Гитлера к власти тон заявлений венгерского премьер-министра резко меняется. Это видно из его слов, что Венгрия и Германия «связаны единой судьбой»⁷⁴. Гитлер хоть и поддерживал Гёмбёша в вопросе, прежде всего военных статей Трианонского договора, рекомендовал с этим вопросом не слишком торопиться⁷⁵. В марте 1934 года во время пребывания Гёмбёша в Риме Муссолини подтвердил, что фашистская Италия будет продолжать оказывать содействие Венгрии в возвращении ей утраченных земель.

С 1935 года Венгрия стала публично требовать от европейского сообщества вернуть ей земли, принадлежавшие стране тысячу лет назад. Чехословакия должна вернуть Словакию, Румыния – Трансильванию, Югославия – Словению, Австрия – Бургенланд. Гёмбёш провозгласил политику «будапештского реванша». На встрече с Герингом он обсуждал вопрос создания в Венгрии немецких военно-воздушных баз⁷⁶. Основной задачей венгерской внешней политики, по заявлению Гёмбёша, является установление гегемонии Венгрии в Дунайской Европе. Венгрия, по его мнению, несет великую миссию, выполняя ведущую роль во всей огромной карпатской долине⁷⁷. Гёмбёш неоднократно провозглашал, что Венгрия имеет союзников как на севере, так и на юге от Дуная, имея в виду фашистские Италию и Германию. Венгерский премьер в своих внешнеполитических целях добивался сближения Италии с Германией. Это было замыслом всего хортистского режима⁷⁸. Гёмбёш объявил, что внешняя политика его страны должна базироваться на союзе Италии и Германии. Венгрия не должна выбирать, а ей необходимо стать осью между Италией и Германией. Сторонники Гёмбёша мечтали создать в Венгрии чисто фашистский режим диктатуры Гёмбёша. Вопрос о диктатуре зависел исключительно от состояния здоровья премьер-министра. Тяжелая болезнь почек значительно ослабила его организм. У него не было преемников с таким, как у него, авторитетом и престижем⁷⁹. Гёмбёш являлся горячим поклонником Гитлера и его политики. Он отстранял венгерских евреев от государственной службы, сам испытывал подобно Гитлеру антипатию к евреям, но законодательно и публично Гёмбёш притеснения евреев не проводил. Во времена Гёмбёша пропаганда государства в пользу пересмотра Трианонского соглашения становится непоколебимой и рискованной⁸⁰.

Выборы в Венгрии 1935 года показали популярность партии Гёмбёша. Она получила 172 места из 245. Парламент в Венгрии сформировался в большинстве шовинистическим⁸¹. Была восстановлена воинская повинность в Германии, декларированная Гитлером 16 марта 1935 года. А его высказывание: «Смыто шестнадцатилетнее позорное пятно. Отныне мы свободный народ», послужило для венгерского правящего класса призывом к тому, что после этого заявления фюрера у Венгрии развязаны руки, и страна последует германскому примеру⁸². Симпатии к гитлеризму испытывало молодое чиновничество, почти вся учащаяся молодежь. В Венгрии насчитывалось 78 фашистских объединений, единой фашистской партии всё-таки не было. Смерть Гёмбёша положила конец стремлению создать в Венгрии исключительно фашистскую диктатуру⁸³. Дьюла Гёмбёш (1886–1936 гг.), премьер-министр Венгрии в 1932–1936 годах, сторонник «оси» Рим – Берлин – Будапешт, умер в октябре 1936 года в Мюнхене от почечной недостаточности. Его кончина спасла Венгрию от прямолинейной нацификации.

Дьюла Гёмбёш, премьер-министр Венгрии

Ближайший сподвижник Гёмбёша Шандор Странявски и его группа принадлежали к верхушке главной тайной организации хортистского режима «Союза Этел-кёз». После кончины Гёмбёша Странявски и его сподвижники уверяли, что только они достойным образом отстаивают прогерманскую политику Гёмбёша и являются наиболее преданными сторонниками адмирала Хорти⁸⁴. Некоторые из вождей режима Хорти с гордостью называли венгров, т. е. себя, первыми фашистами Европы, неоднократно утверждая, что первой фашистской страной была не Италия, а Венгрия ещё с 1919 года⁸⁵.

Международная обстановка между 1936-м и 1938 годами способствовала развитию венгерских ревизионистских «аппетитов». Ремилитаризация Гитлером Рейнской области вызвала протесты западных союзников, но ответных мер с их стороны не последовало. Основным препятствием на пути ревизии «Версаля» в Центральной Европе в Будапеште считали Чехословакию⁸⁶. Венгры старались разложить словацкое общество и перетянуть на свою сторону хотя бы его часть. Хорти посетил Гитлера в Баварии в Оберзальцберге. Адмирала сопровождал только адъютант. Свидание Хорти с Гитлером в августе 1936 года расценивалось аналитиками как важное политическое событие, говорившее о том, что в Центральной Европе назревали события, от которых будет зависеть судьба мира. Поездка регента стала этапом на пути образования группировки держав германского блока, объединявшихся в ревизионистский фронт. Беседуя с Хорти, Гитлер теперь подталкивал Венгрию к аннулированию военных статей Трианонского договора: фюрер готовил развал Малой Антанты и желал вовлечь её членов в орбиту немецкого влияния. Венгрия имела самые дружественные отношения с Германией. Официально в стране насчитывалось 580000 немцев, которые жили в основном в окрестностях Будапешта. Венгерская аристократия и высшее офицерство владели почти поголовно немецким языком⁸⁷. Все усилия Будапешта были устремлены на союзы с Италией и Германией, но Венгрия внимательно следила, чтобы Болгария тоже оставалась в мире ревизионистов. В мае 1937 года Венгрия перестала считаться с военными ограничениями Трианонского пакта: ввела воинскую повинность и начала откровенное вооружение⁸⁸.

Короля Италии, символично посетившего Будапешт, в это же самое время приветствовали граждане страны на площади Муссолини в центре венгерской столицы. Присутствовавший при этом бургомистр города Шенди в своей речи, обращенной к итальянскому королю, подчеркивал, что внешняя политика Венгрии всецело опирается на дружбу с Италией.

Венгерская правящая клика вынашивала идею об образовании коалиции: Германия – Польша – Венгрия – Италия. Визит Виктора Эммануила III был подтверждением сердечности венгеро-итальянских отношений⁸⁹.

Италия, всегда поддерживавшая ревизионистские требования Венгрии, к 1938 году стала подталкивать последнюю выйти из Лиги Наций. В 1938 году Государственное собрание приняло закон «о расширении диктаторских полномочий Хорти»⁹⁰. Жители Дебрецена, второго по величине города Венгрии, на огромном митинге провозгласили Хорти королем Венгрии. Это был символический жест венгров в поддержку его политики⁹¹. Немецкое население Венгрии было пропитано гитлеризмом, венгерское крестьянство склонялось к национал-социализму. Хорти тоже был приверженцем национал-социализма, но правящий класс старался оставаться независимым⁹². Хортистский режим долгие годы находился во внешнеполитической изоляции. В этом заслуга хортистов, которые своими лозунгами ревизии Трианона, восстановления империи святого Иштвана настроили против себя почти всю Европу. Венгрия в 1938 году полностью зависела от Германии, особенно после аншлюса Австрии. Германия содействовала венгерским государственным планам. Гитлер был заинтересован в том, чтобы Венгрия добилась пересмотра Трианонского пакта. Венгерские власти согласились с подчинением своей внешней политики к указаниям из Берлина, но государственные мужи Венгрии всё же были против вмешательства рейха во внутреннюю жизнь страны. Поэтому Будапешт не оказывал особой поддержки местным национал-социалистам. Германия должна была предоставить право венгерским аристократам править страной так, как им казалось нужным⁹³. Немецкая пресса, выполняя правительственный заказ, призывала Венгрию на тесный союз с Германией, который спасет Венгрию от пут Трианона и позволит воссоединить оторванные от неё провинции⁹⁴.

На заседании в Бледе постоянного совета Малой Антанты с Венгрией 23 августа 1938 года было объявлено: «Переговоры привели к соглашению и признанию за Венгерским королевством равноправия в вооружениях»⁹⁵. Формально в стране господствовал «национально-христианский» дух, но хортисты явно становились подручными Муссолини и Гитлера⁹⁶. Не только у правящей венгерской элиты, но и у простых обывателей возрастали германофильские настроения, а с ними и ревизионистские ожидания⁹⁷. Венгрия, укрепляя союз с гитлеровской Германией, надеялась избавиться от диктата Антанты, опираясь на немецкую мощь⁹⁸. Ортодоксальный венгерский ревизионизм всё же настораживал Германию. Последняя была против поглощения Венгрией всей Словакии, а также не поощряла ревизию румыно-венгерской границы⁹⁹. Гитлера не прельщала самостоятельная Венгрия, ему нужен был покорный подручный, а не равноправный сподвижник, которого можно было использовать в немецких планах касательно Центральной и Юго-Восточной Европы. Венгерский ревизионизм декларировал не только вернуть границы Венгерского королевства. Его постулатом стала теория, что для спасения мира и водворения спокойствия в Центральной и Юго-Восточной Европе надо сделать Венгрию центром, объединяющим народы Среднего Дуная. Распространения на этих землях благ европейской цивилизации в венгерском формате, что обеспечит здесь охрану европейского мира¹⁰⁰. Состояние отношений с соседями сами правители Венгрии оценивали, как находящиеся на грани войны. Но к войне за передел в Центральной Европе венгры стремились, выбирая удобный для себя момент. Венгрия являлась авангардом европейского реваншизма. Благодаря «стараниям» венгерского правящего класса «ревизия стала международной проблемой»¹⁰¹.

Болгарское царство

Болгария и Венгрия потеряли свои территории, отобранные Антантой, за то, что они сражались на стороне немцев в Первую мировую войну¹⁰².

Нейиский мирный договор между Болгарией и странами-победительницами был подписан 27 ноября 1919 года в Нейи-сюр-Сен в предместье Парижа. Его условия для Болгарии, продиктованные великими державами, отличались особой суровостью. Болгарское население, оказавшееся за внешними границами страны, стало одним из важных факторов в будущем ревизировать тяжелейшие для Болгарии статьи Нейиского договора, лишавшего её возможности устроить национальное объединение всех болгар¹⁰³. Болгария потеряла одну десятую часть всего болгарского населения. Южная Добруджа была передана Румынии, Македония отошла к Югославии, Фракия, хоть и не сразу, перешла к Греции. А это отрезало Болгарию от Эгейского моря и лишало ее статуса Средиземноморской державы. Тяжелой потерей обернулась для Болгарии передача Южной Добруджи Румынии. Занимая почти семь процентов территории Болгарии, она была самой плодородной землей, подлинной житницей страны. «Никто не желал отказываться от неё окончательно»¹⁰⁴. Сумма репараций в 550 миллионов золотых франков должна была быть покрыта страной в течение 60 лет путем передачи репарационной комиссии Антанты¹⁰⁵.

У Болгарии в Европе сложилась репутация страны – любительницы войн¹⁰⁶. Болгарии разрешалось содержать 20-тысячную армию, формируемую на добровольной основе. Запрещалось иметь военную авиацию, танки. Боевые корабли перешли к победителям. Затрачивая огромные бюджетные средства на наемную армию, правительство не смело её увеличивать¹⁰⁷. Болгария, её правящий класс, да и простые болгары полагали, что страна находится во враждебном окружении. Такая угроза ощущалась со стороны Сербии¹⁰⁸. Военные круги Белграда, мечтавшие о великой империи от австрийской границы до Босфора, желали, чтобы одной из провинций стала Болгария. Развалить Болгарию Белграду не удавалось, но и София грезила о сербской Македонии, как о болгарской территории¹⁰⁹. Не отказываясь от лозунга пересмотра границ, болгарская правящая верхушка поначалу не выдвигала его в качестве требования, подлежащего немедленному исполнению. Тем более исключался насильственный путь, что было бы равносильно дипломатическому самоубийству¹¹⁰. София утверждала, что она проникнута мирным духом, но она не может, имея три тысячи солдат, которые ей разрешено держать на границе, охранять пограничную линию в 2000 километров¹¹¹.

На дипломатическом фронте болгарские представители уверяли: во внешней политике Болгария будет всегда проводить полное лояльное выполнение статей мирного договора и налаживать добрососедские отношения с соседними государствами¹¹². На деле в Народном Собрании Болгарии представители власти публично обсуждали вопросы, нарушавшие статьи Нейиского договора¹¹³. Болгарские буржуазные деятели Цанков, Колфов из «демократического сговора» считали, что страна должна управляться железной рукой. Правое профашистское течение требовало «режима кулака»¹¹⁴. Болгарский «крестьянский» фашизм выражался в копировании итальянских фашистов с установлением в Болгарии подобной иерархии, дисциплины, внутреннего порядка и сотрудничества классов¹¹⁵. Болгарская правительственная элита вела секретные переговоры с Римом, видя в нём покровителя политических интересов страны. На Болгарию рассчитывала и фашистская Италия, готовясь воевать с Югославией. Итальянцы намекали Софии, что сближение с их государством даст возможность присоединения югославской Македонии к Болгарии. Между Болгарией и Италией к началу 30-х годов сложились прочные и дружественные связи. Итальянский премьер в своём стремлении установления господства на Балканах особую ставку в данной политике делал на Болгарию. В Софии активно действовала итальянская дипломатия. Муссолини хотел распространить в Болгарии итальянское влияние, сделав его исключительным¹¹⁶. Правящие круги Болгарии под влиянием фашистской Италии начали широкую шовинистскую агитацию за пересмотр Нейиского договора. Первоначально оглядываясь на Рим, они рассчитывали добиться пересмотра границ с Югославией и Грецией с обеспечением выхода страны к Эгейскому морю¹¹⁷. Постепенно стали развиваться связи между болгарской и итальянской армиями. С итальянской фирмой «Ансальдо» был подписан контракт на поставку артиллерийских орудий. Фирма «Паве-зе» стала обеспечивать болгарскую военщину телефонным оборудованием. Росло идеологическое влияние фашистов на правящие круги Болгарии. Была создана по итальянскому образцу болгарская политическая партия фашистского типа – Народное социальное движение во главе с Цанковым¹¹⁸. В сложной дипломатической игре Рима повышенное внимание уделялось Болгарии.

От идеи подчинения её итальянскому вниманию посредством включения в систему договоров был сделан переход к непосредственному двустороннему сближению. Фашистские политики играли на противопоставлении Болгарии и Югославии, обвиняя последнюю в стремлении взять на себя роль лидера южных славян. В Болгарии, благодаря фашистской дипломатии, появляются возможности для освобождения от военного контроля, установленного мирными договорами. Начало 1934 года характеризовалось усилением реваншистских и ревизионистских настроений в Европе. В странах, считавших себя обойденными на Версальском конгрессе, национализм рос как на дрожжах¹¹⁹. На воображение болгарских государственных мужей сильное воздействие оказывали «невиданные успехи» Муссолини в строительстве тоталитарного государства. Атмосфера в стране всё более насыщалась реваншистскими парами¹²⁰.

Женитьба царя Бориса на принцессе Джованне (Иванне) укрепляла дружбу с фашистской Италией¹²¹. В 1934 году была создана Балканская Антанта. Болгарии делались неоднократные предложения войти в данный союз, но она отказывалась, так как присоединение к Балканской Антанте означало бы отречение Болгарии от ревизии Нейиского договора¹²². Балканская Антанта, образованная в феврале 1934 года в Афинах, стала союзом Греции, Румынии, Турции и Югославии в общей борьбе против территориальных претензий Болгарии. Антиревизионистская, антиболгарская направленность Балканского пакта была понятна всей Европе. Страны-соседи постоянно напоминали Болгарии, что её судьба зависит от их сочувствия¹²³. Болгария ощущала себя парией, окруженной странами, стремящимися исключительно к тому, чтобы держать её в состоянии покорности и подчинения¹²⁴. Вместе с тем, болгары в тридцатые годы жили с чувством, что они первые солдаты в мире¹²⁵. В стране почти все интеллигенты призывного возраста являлись офицерами. Правительство Болгарии постановило увековечить монументально павших героев-воинов, воздвигнув памятник неизвестному болгарскому солдату¹²⁶.

Приход Гитлера к власти вселил большие надежды в его болгарских последователей, способствовал приливу фашистских сил в Болгарии¹²⁷. С 1934 года в Софии начали расти прогитлеровские политические тенденции. Царь Борис выражал удовлетворение действиями нацистского режима в Германии и возрождением германской военной мощи¹²⁸. Балканские соседи предупреждали, что если София будет подражать политике гитлеровской Германии, то против Болгарии мобилизуются все пограничные с ней страны¹²⁹. Правительство 3латева заявило, что оно является противником республиканского режима. Новый премьер-министр декларировал создание в Болгарии нового государства, базирующегося на отсутствии различия классов и не на борьбе партий. Граждане будут входить в корпорации. Новое болгарское государство образует единую организацию, группирующую все созидательные силы нации с целью достижения материальных и моральных ценностей, доступных всем¹³⁰.

Борис III, царь Болгарии

Геринг, второй человек в Германии, посетил Софию в мае 1935 года. Считалось, что немецкий гость при встрече с царем будет склонять «Болгарию к германской точке зрения»¹³¹. Отъезд Геринга из Софии был триумфальным. Вдоль всего пути к аэродрому стояли толпы болгар, горячо приветствовавших его. Перед отлетом на аэродром приехал царь Борис со своим шурином принцем Гессенским, который приехал вместе с Герингом. Царь и Геринг пропустили церемониальным маршем роту почетного караула. Присутствовали ряд министров, в том числе военный – генерал Цанев¹³². К 1936 году политически и экономически Италия уступила свои позиции в Болгарии Германии, на долю которой стало приходиться 60 % болгарского импорта и около половины экспорта. Болгария неустанно проявляет стремление к отмене военных ограничений. Правда София хотела этого добиться путем дипломатического соглашения со всеми подписавшими Нейиский договор европейскими странами¹³³. «С горных вершин Родоп, по которым проходила граница, болгарские солдаты видели на горизонте “Белое”, то есть Эгейское море, но доступ к нему прегражден узкой и длинной полоской чужой земли»¹³⁴. Антанта лишила Болгарию всех гаваней в Эгейском море, передав их Греции, у которой и без того их было немало¹³⁵. Греция и Турция выселили из своих пределов болгарское население. Делалось это грабительски: у выселяемых отбирались дома, земля, скот, инвентарь¹³⁶.

Царь Борис на правительственном совещании ставил на обсуждение вопрос отказа от военных статей договора в Нейи, ограничивавших вооружение Болгарии h Проитальянскую политику, проводимую господствующими классами в Болгарии во главе с царем Борисом – зятем итальянского короля, сменила немецкая дипломатия, всячески подпитывая ревизионистские планы правящих кругов Болгарии во внешней политике. Царь Борис с 1936 года стал истинным самодержцем. Правительство в Софии являлось чисто бюрократическим аппаратом. Царь назначал и отзывал министров исключительно по своему желанию. И, следовательно, вся политика государства была у него в руках^{137 138}. Идеолог болгарского фашизма Цанков создал по гитлеровскому образцу профашистское движение, ратовавшее за диктатуру. По сути царь Болгарии и был диктатором¹³⁹. Болгария управлялась в конце 30-х годов самовластно посредничеством ответственного перед царем правительства, которое являлось лишь исполнителем его воли. Болгарский режим был последствием государственного переворота, совершенного офицерской лигой 19 мая 1935 года. Данное политическое событие и сделало царя Бориса диктатором. Но царь был популярен среди населения и особенно среди крестьянства¹⁴⁰. Состав и политика кабинета министров зависели исключительно от царя Бориса. Корона в Болгарии оставалась единственным конституционным фактором¹⁴¹. Борис III присвоил себе всю полноту власти в стране¹⁴².

Венгрия, Италия и Германия опасались, и совершенно напрасно, что Болгария может выйти из реваншистского лагеря и прекратить выстраивать планы возвращения своих бывших территорий. Болгария с 1936 года, неофициально и не афишируя, вернулась к системе всеобщей воинской обязанности. Правительство, пусть и в скромных размерах, насыщало болгарскую армию современными на тот момент танками и артиллерией. Официально не освободившись от военных ограничений, Болгария готовилась снова добиться выхода к Эгейскому морю¹⁴³. В этом же году Нейрат – министр иностранных дел Германии, во время своей поездки в Болгарию вел переговоры с болгарами о налаживании военного сотрудничества с целью создания немецких военных баз на черноморском побережье¹⁴⁴.

Англия к 1936 году стала склоняться к признанию права Болгарии на вооружение. Но географическое положение страны и увеличение её военных сил вызывали у соседней Турции возражения и требования пересмотра вопроса о демилитаризованной зоне Дарданелл¹⁴⁵.

24 января 1937 года Болгария заключила с Югославией, в то время тянувшейся к Германии, пакт «о вечной дружбе». Этот договор, благодаря прогерманской политике югославского премьера Стоядиновича, открывал перед Софией в ближайшей перспективе возможность заявить о своих территориальных претензиях Румынии и Греции.

Король Италии Виктор Эммануил III – тесть царя Болгарии Бориса III

Политика Франции, стоявшей на страже статей Версальского договора, царя Бориса абсолютно не удовлетворяла. Ему всё более импонировал гитлеровский порядок в Германии и её внешнеполитические устремления. 25 сентября 1937 года начались самые большие маневры болгарской армии после 1918 года. С завершением маневров царь Борис и царица Иванна неделю гостили в Риме у её родителей, у короля Италии Виктора Эммануила III и его супруги. В болгарских высших эшелонах власти стало преобладать германофильское течение, настаивавшее на самом тесном сближении и сотрудничестве и с Германией, и с осью Берлин – Рим. Сторонники присоединения к оси исходили из того, что единственной, решающей силой в Европе стали Германия и Италия, и что рассчитывать на какую-либо помощь в вопросах национальных и политических от Англии и Франции не следует. Поэтому у Болгарии, если она желает изменить условия, созданные Нейиским соглашением, остается один путь: примкнуть к оси Берлин – Рим. Обратиться за содействием и поддержкой своих государственных претензий к Германии и Италии¹⁴⁶. Соседняя с Болгарией Греция имела в своём руководстве немало германофилов, но опиралась на союз с Турцией, гарантировавшей военную помощь на случай нападения Болгарии с целью завоевания Салоник и побережья Эгейского моря¹⁴⁷. В июле 1938 года заключено Салоникское соглашение между Болгарией и странами Балканской Антанты, по которому страны обязывались воздерживаться от применения силы. В тридцатых годах Германия активно проводила политическую работу в Болгарии. Берлин тратил крупные суммы на подкуп видных общественных деятелей страны, а также на покупку болгарских газет. Шло непосредственное военное сближение между Болгарией и Германией. Приход в Варну немецкого крейсера «Эмден» превратил болгарогерманскую дружбу в манифестацию. Царь Борис посетил «Эмден» и затем устроил у себя во дворце прием для высшего командного состава корабля. Болгария целенаправленно с 1936 года увеличивает военные закупки в Германии. София покупает самолеты и ведет переговоры о приобретении подводных лодок. Гитлер подталкивает царя Бориса решительно стать на сторону Германии и держать у власти Цанкова, который без колебаний будет вести Болгарию по пути фашизма¹⁴⁸. С 1938 года Болгарии в планах Гитлера отводилась роль важного звена, притягивавшего к себе близлежащие страны, ориентирующиеся на итало-германский блок¹⁴⁹. Ревизионистская цель царя Бориса по возвращению потерянных территорий поддерживалась большей частью болгарского народа¹⁵⁰.

Мегаломания правящих кругов Болгарии с их проповедью о «Великой Болгарии» была вполне созвучна планам передела мира, выработанным Гитлером. Ревизионистские круги Болгарии претендовали не только на утраченные территории по договору в Нейи. София хотела получить греческие Салоники с прилегающим районом. Армия и особенно молодые болгарские офицеры, многие из которых учились в германских военных академиях, стояли на почве самого тесного сотрудничества с вермахтом. Болгарская буржуазия была настроена прогермански. Царь Борис и его ближайшее окружение были подвержены немецкому влиянию и готовились провести территориальные переделы на Балканах в пользу Болгарии¹⁵¹.

Польша «от моря до моря»

Версальский мир, учредив новые государства, вместо спокойствия породил напряженность. Ибо нет ничего опаснее, чем мания величия небольших стран. Не успели их учредить, «как они стали интриговать друг против друга и спорить из-за крохотных полосок земли: Польша против Чехословакии, Венгрия против Румынии, Болгария против Сербии»¹⁵². Едва родившись в 1918 году, польское государство обнаружило потребности в расширении своей территории¹⁵³. Польское великодержавие, воскресшее после 1918 года, получило новый щит в виде фашизма, фашизма феодального, опиравшегося на аристократию и военных¹⁵⁴. С первых шагов новообразованного государства, Варшава стала проводить в Центральной Европе мини-империалистическую политику¹⁵⁵. Первая истина, с которой знакомился польский гимназист, гласила: «Польша – великая держава». Об этом постоянно твердили газеты, журналы, радио. Мутная волна шовинистической пропаганды захлестнула польское общество¹⁵⁶. Громогласно руководство страны заявляло: «Польша не любит, чтобы с ней обращались не как с великой державой»¹⁵⁷. В стране воцарилось авторитарное националистическое правление военных¹⁵⁸. Польша в начале 30-х годов, имея армию в три раза превышавшую численность рейхсвера, главным противником считала не Германию с её реваншизмом, а Советскую Россию¹⁵⁹. Польские аграрные капиталисты являлись германофилами, их цезаристские устремления были направлены на захват новых земель¹⁶⁰. В фашистской Польше страна являлась каким-то «привеском» к армии, вернее, к её верховному командованию и офицерству¹⁶¹.

Юзеф Пилсудский, маршал Польши

Польские руководители находились в плену миража совместного с Германией похода на Восток¹⁶². С 1935 года отношение польского общества к рейху коренным образом изменилось в лучшую сторону¹⁶³. Польская военщина и нацисты готовились даже к возможному совместному польско-германскому военному выступлению¹⁶⁴. Фактический правитель Польши маршал Пилсудский (1867–1935) и его окружение вынашивали великодержавные планы переустройства границ в Европе¹⁶⁵. Германо-польский флирт имел, кроме политических, и культурные формы. Польский писатель Каден-Бандровский в 1935-м совершил триумфальное турне по Германии со своими лекциями. Успешно прошла поездка в Дрезден представителей Варшавского и Краковского муниципалитетов на шопеновские торжества. Затем последовали выставка польской графики в ряде городов Германии, дружеские радиопереклички между немецкими и польскими общественными кругами, поездка делегации в составе двадцати человек польского министерства коммуникаций по ряду городов Германии. Польские корреспонденты «Газеты польской» в Берлине и других городах Европы превозносили Гитлера и его политику. Польша демонстративно придерживалась пронемецкой позиции в европейских вопросах¹⁶⁶.

Премьер-министр полковник Славек воспринимался в Польше и за рубежом как носитель прогитлеровской внешней политики¹⁶⁷. Поляки стремились создать «великую Польшу». Пилсудский и Бек, с 1932 года по 1939 год министр иностранных дел и представитель Польши в Совете Лиги Наций, в своих намерениях искали поддержки у гитлеровского режима¹⁶⁸. Польша внушала своим соседям резонные опасения. Правительственную верхушку характеризовали такие черты как дух аристократизма и национальный эгоизм. Политическая концепция Пилсудского – пророка и отца возрожденной Польши, предусматривала создание польско-литовско-белорусско-украинской федерации «Междуморие» на территориях прежней Речи Посполитой¹⁶⁹. Геринг во время президентской охоты в Польше встретился с Пилсудским и Беком. Целью его поездки стало обсуждение укрепления военных связей двух стран¹⁷⁰.

Эдвард Рыдз-Смиглы, маршал Польши

В 1935 году Министр иностранных дел Чехословацкой республики Бенеш высказал мысль: «либо в Берлине и Варшаве сидят сумасшедшие, либо эти две страны поставили для себя задачу начать войну в Европе в течение ближайшего года»¹⁷¹. Гитлер в личном письме Пилсудскому предлагал маршалу сообща решать все проблемы, возникавшие между двумя государствами¹⁷². «Польский Муссолини» Пилсудский и его продолжатели строили свою внешнюю политику как агрессивную, захватническую, антиверсальскую¹⁷³.

После смерти Пилсудского в мае 1935 года диктаторские полномочия перешли его преемнику Рыдз-Смиглы, занимавшему пост инспектора армии. Он объявлялся ответственным за судьбу государства лишь «перед богом и историей». Декретом Республики генерал Рыдз-Смиглы признан первым лицом в государстве после президента. Все представители власти, включая председателя совета министров, подчинены генерал-инспектору армии, т. е. ему¹⁷⁴.

Министр-президент генерал Славой-Складковский в речи на заседании сейма сказал: «Эпоха Пилсудского не кончилась. Он нам завещал и нашего нынешнего вождя. Мы будем верны генералу Рыдз-Смиглому до последней капли крови»¹⁷⁵. Встреча Бека с Гитлером в июле 1935 года, при которой последний заявил, что слабая Польша представляла бы угрозу для Германии, произвела неизгладимое впечатление на Бека и в дальнейшем оказала огромное влияние на внешнюю политику Польши, сделав её прогерманской¹⁷⁶. Польское руководство лелеяло свой план раздела Чехословакии. Варшава в конце 1936 года планировала: Судето-немецкие части Чехословакии отходят к Германии. Польша получает Моравскую Силезию и ряд исправлений в свою пользу на границе в Татрах и Карпатах. Закарпатье отходит к Венгрии¹⁷⁷. Политическое поведение Польши в межвоенный период заставляет «задуматься над самыми глубинными аспектами истории и человеческой морали»¹⁷⁸. С 30-х годов началась таможенная война между Польшей и Чехословакией, продлившаяся несколько лет. Она только усугубила и без того напряженные политические отношения между двумя странами, длившиеся с 1918 года. Начиная с 1936 года, польские правящие круги начинают декларировать требования возвращения части Тешинской Силезии, входившей в состав Чехословакии с 1920 года, и установления общей совместной польско-венгерской границы. Министр иностранных дел Польши Бек исходил из убеждения, что развитие ситуации в Европе сделало невозможным вмешательство Франции в дела Центральной Европы. В этих условиях Бек полагал, что польско-чешский тандем исключен. Словакия, по плану Бека, должна стать польским протекторатом. Варшавская дипломатия прилагала усилия для активизации словацких сепаратистов. Существовала определенная конкуренция между Венгрией и Польшей за влияние в Словакии¹⁷⁹. Близкая по духу Польше Венгрия мечтала о возвращении Словакии под эгиду Венгерского королевства. Но к 1938 году некоторое польское влияние в Словакии, как и венгерское было вытеснено Германией. Польша проводила внешнюю политику, игравшую на руку политике пангерманизма. Часть правящей польской элиты стала полагать, что страна должна стать «блистательным лейтенантом» Германии и помочь ей установить свою гегемонию над Центральной и Восточной Европой, что даже надлежит поддерживать Германию против Франции. В виде вознаграждения Польша должна получить Литву, Украину, протекторат над Латвией и Эстонией. Эти политические проекты были сфокусированы польским общественным деятелем Студницким в книге «Политическая система Европы и Польша»¹⁸⁰. Адам Коц, лидер польских шовинистов, объявил о создании в стране «Национального фронта» с целью борьбы с марксизмом и единения национальных сил и групп. Работа «Фронта» должна была проходить под руководством правительства, армии и ставшего маршалом Рыдз-Смиглого. В основу «Национального фронта» положена программа заботы о национальной обороне и сплочении поляков. Все внутренние споры и распри должны быть забыты в культивировании католической веры. Рыдз-Смиглы был инициатором образования «Фронта».

Германские правительственные круги приветствовали дрейф Польши в сторону шовинистического государства на основе условного национального единения. Создание «Национального фронта» стало крупнейшим событием внутриполитической жизни Второй Речи Посполитой¹⁸¹. Гитлер никогда не сомневался в том, что апологеты польской великодержавности на его стороне. В их привлечении к сотрудничеству гитлеровской дипломатии не приходилось себя затруднять¹⁸². В ходе секретных переговоров с Германией польские правящие круги обещали немцам территориальные уступки в обмен на согласие о захвате Литвы и дальнейшем продвижении Польши на Восток¹⁸³. Маршал Рыдз-Смиглы целиком и полностью принял политику Бека. Геринг во время весеннего визита 1937 года в Варшаву целился на военный союз с Польшей. Представитель Гитлера предлагал: «Вы займете Украину, а нам – север». Поэтому дружба между Польшей и Германией должна быть укреплена и дополнена военным соглашением¹⁸⁴. Правящий класс Польши лелеял надежду на перспективное развитие союзных отношений с гитлеровской Германией¹⁸⁵. Гитлер и его окружение буквально играли на великодержавных вожделениях польской правящей элиты. Польша занимала одну из самых опасных стратегических и политических позиций Европы¹⁸⁶.

Германия опутывала своего польского партнера сетью тайной агентуры. Варшава периодически скрытно проводила консультации с гитлеровцами о военном союзе двух государств, чтобы вместе воевать против СССР. Военные планы Берлина и Варшавы состояли в следующем: район действий немецких армий считался Нарва, Псков, Полоцк, Лепель. Польские войска должны были действовать южнее: Минск, Олевск – Залещики¹⁸⁷.

На страницах польской печати откровенно пропагандировалась концепция Пилсудского о разделе восточного колосса. Сближение Польши с Германией основывалось на общих видах на земли советских республик. Гитлер внешне временно отказывался от Данцига и польского коридора, «чтобы завоевать сомнительные симпатии Польши»¹⁸⁸.

Варшава вела себя наступательно против Чехословакии. Прага предлагала заключение договора о вечной дружбе, но получила отказ. Пражские политики предлагали спорные вопросы возложить на международный суд, но и это предложение тоже не было принято Варшавой¹⁸⁹. Она отказывалась от арбитража, требуя от Праги административных реформ в Тешинской области для умиротворения местных поляков. Бек на заседании комиссии сейма по иностранным делам выступил с докладом. Сближение с Германией министр охарактеризовал как крупнейший факт в деле создания мира в Европе. Бек высказался о ненормальности польско-литовских отношений. Чехословакию полковник обвинил в преследовании польского меньшинства. Из доклада министра иностранных дел выходило, что политика Польши – это следование примеру Германии и использование тех же аргументов, что и у рейха. Варшава охотно сближается с Венгрией и готова к созданию германо-польско-венгерского блока. Польша – это великая держава, отсюда строится её внешняя политика¹⁹⁰.

Гитлер поначалу выстраивал планы образования «фашистского блока из Германии, Италии и Польши»¹⁹¹. При проекте создания Восточного пакта польское руководство стремилось объединить в нём всех западных соседей СССР от Финляндии до Турции и придать пакту исключительно антисоветский характер¹⁹². Морская и колониальная лига Польши требовала от правительства развития мощного военного и торгового флота. Польша обязана получить и обладать колониями¹⁹³. Бек стремился исполнять функции посредника между Гитлером и западными державами. В Сейме министр высказывался о якобы недружелюбной политике Праги в отношении польского и немецкого меньшинства¹⁹⁴. Бек не питал к Франции дружеских чувств. Его симпатии склонялись в сторону Берлина. Париж же с особой предупредительностью относился к польскому министру и даже заискивал перед ним¹⁹⁵.

Политические эксперты Европы не могли понять, какой могла быть база для тесного политического сотрудничества между Берлином и Варшавой. Ведь ни исторические, ни различные национальные традиции, и тем более территориальные претензии Германии, продолжавшей считать свою восточную границу окончательно не установленной, не могли быть такой основой! В ноябре 1937 года Геринг уверил посетившего Берлин вице-министра иностранных дел Польши Шембека, что Германия заинтересована в сильной и влиятельной Польше, которая вправе иметь выход к Черному морю¹⁹⁶. Польский речной военный флот на реке Припять – притоке Днепра, насчитывал 51 военный корабль и свыше 113 вспомогательных боевых судов. Главный штаб, проводя военные игры, нацеливал Пинскую речную армаду на Киев с последующим её выходом в низовья Днепра и север Черного моря¹⁹⁷. Военное руководство публично декларировало, что польская армия в 1938 году являлась современной во всех смыслах этого слова.

В 1938 году между Польшей и Германией велись переговоры по согласованию военных действий против Чехословакии и совместной оккупации Литвы. По плану, напав на СССР, Германия в своём тылу позволяла бы Польше оккупировать всю Словакию, кроме Тешина¹⁹⁸. Гитлеровская дипломатия с помощью польской правящей элиты подготавливала агрессию в Европе и уничтожение Польши руками самих польских правителей¹⁹⁹.

В марте 1938 года Варшава предложила литовскому руководству объединить в одно государство Литву и Польшу. При обсуждении польских предложений литовские правящие круги опасались протеста народных масс, которые со дня образования самостоятельного Литовского государства воспитывались в духе ненависти к полякам из-за захвата ими Вильнюса. Руководство Литвы также предполагало, что объединение с Польшей приведет к гибели лучшей части литовского народа, что лишило бы литовцев возможности в будущем вести борьбу за независимость. Поэтому польским предложениям последовал отказ Каунаса²⁰⁰. На литовской границе была сосредоточена 5-тысячная польская армия. Польская провокация с Литвой была организована по указанию Берлина, чтобы отвлечь внимание от подготовлявшегося захвата Чехословакии²⁰¹.

Литва никогда не признавала решения «Конференции Послов», «присудившей» Вильнюс полякам²⁰². Литовское правительство в Каунасе требовало вмешательства Лиги Наций в польско-литовский спор о принадлежности Вильнюса, оккупированного Польшей в апреле 1919 года²⁰³. Вступая в сговор с Германией, польская государственная верхушка рассчитывала, что ей удастся создать гарантии в противовес немецкой потенциальной угрозе. Приоритетное место в этих планах занимали следующие проекты: усиление Польши за счет присоединения к ней Литвы и части Чехословакии; создание под эгидой Варшавы блока стран, включавшего прибалтийские государства, а также Румынию, Венгрию с опорой на фашистскую Италию²⁰⁴. Польское правительство поддержало захват Италией Абиссинии²⁰⁵. Между польским правительством и правящими кругами фашистской Италии был заключен договор на двадцать лет, на основании которого Варшава получила в 1924 году заем в сумме 400 миллионов итальянских лир²⁰⁶. В Варшаве и особенно в западных воеводствах с приходом Гитлера к власти возникли польские национал-социалистические организации. Эти объединения копировали гитлеровских штурмовиков и призывали к созданию великой национал-социалистической Польши, которой были тесны границы Версаля. Особенно выделялся «Национально-радикальный лагерь», деятели которого предлагали создание единой польской партии гитлеровского образца. Польские фашисты в тридцатые годы стали мощной антидемократической силой²⁰⁷. Решительная ориентация польских правящих кругов на союз с Гитлером наглядно проявлялась в их позиции, отвергавшей создание системы коллективной безопасности среди восточноевропейских стран. Варшава саботировала все проекты коллективной безопасности, направленные против Германии, тем самым выступая в роли защитницы внешней политики Гитлера. Не особенно стесняясь, польские верхи декларировали самые безумные планы завоевательных походов против Советского Союза, Литвы, Латвии и Чехословакии. Союзниками Польши должны были выступить Германия и Япония. В межвоенной Европе Польша имела высокомерные устремления и непомерные амбиции. Она буквально захлебывалась ролью «великой державы». Её правители вели в Европе политику антиверсальского фронта. Страна с азартом подключалась к немецко-итальянскому дуэту, активно исполняя обязанности союзника гитлеровской Германии²⁰⁸.

Гитлер предполагал использовать Польшу как плацдарм, а польский народ как пушечное мясо, двинув её военную машину в авангардные бои с СССР, в которых поляки неизбежно были бы обескровлены. Польшу направляло на этот же путь её правительство, связывавшее свою судьбу с Гитлером, который толкал поляков на путь опаснейших авантюр. Варшава и гитлеровский Берлин планировали разделить между собой даже Прибалтийские страны²⁰⁹. До конца 1938-го польские военные разрабатывали стратегические планы только против СССР²¹⁰. Польская внешняя политика лила воду на политическую мельницу рейха, тем самым буквально блокировала другим государствам возможность организации отпора Германии в её реваншистских устремлениях²¹¹. Историческое наследие Речи Посполитой в далеком прошлом, государство «от моря до моря»²¹², воинственные традиции польского правящего класса обусловили в политике межвоенного периода преобладание идеологии расширения границ новоиспеченной Польши, особенно на востоке и юге страны. Непомерная кичливость, имперская жадность получить многое минимальными усилиями доминировали в польском государственном управлении. Польша рассматривала себя в качестве союзника немецкого фашизма. Она изо всех сил старалась вписаться в европейскую фашистскую империю, которую с середины 30-х годов выстраивал германский канцлер²¹³. После ухода Германии из Лиги Наций польские представители по собственной инициативе отстаивали там интересы рейха. С трибуны Лиги Наций польские дипломаты оправдывали нарушения Германией статей Версальского мира. Поляки полагали, что если нацисты пойдут войной на СССР, то они с готовностью предоставят свою территорию для походных колонн вермахта, да и сами поучаствуют в этом марше, войдя вместе с немцами в поверженную Москву²¹⁴. Правителям Польши казалось, что их страна станет арбитром в Восточной Европе²¹⁵. Польские руководители вынашивали фантастическую идею создания сверхдержавы в центре Европы. Их воображение рисовало перспективы осуществления мечты о создании Польского государства «от моря до моря», т. е. от Балтийского до Чёрного. Варшавское правительство пыталось втянуть в свои границы в первую очередь Литву, Белоруссию и Украину. В межвоенной Польше культивировалась легенда о силе и мощи страны, о её, якобы, освободительных войнах и героическом справедливом народе. Вымыслы отливались в бронзу, высекались в граните, печатались в книгах, тиражировались в киноэпопеях²¹⁶. Стремление Гитлера пересмотреть «несправедливое» устройство Европы открывало перед другими странами возможность предъявить свои счеты соседям. Одной из активных стран-ревизионеров являлась Польша²¹⁷. Польская печать отражала на своих страницах планы правящей клики по захвату чужих территорий, декларируя, что Польша не ограничится простой выработкой захватнических замыслов, а готовится воплотить их в жизнь в ближайшее время. В начале 1938 года Бек усиленно повел агитацию за прямой раздел Чехословакии, в результате которого наступит успокоение на континенте. Своей пропагандой Бек стимулировал гитлеровскую экспансию в центре Европы²¹⁸. Неукоснительно продолжая курс на тесное сближение с Германией, Варшава словно не знала о геополитических амбициях нацистов. Надменный глава польского МИД Юзеф Бек уверял, что рост политического значения рейха будет исключительно благотворным для Второй Речи Посполитой. Полякам призрачные сны о великодержавии в конце 30-х годов казались реальными²¹⁹. Таким образом, польский межвоенный режим представлял собой милитаристскую, профашистскую бюрократию. При этом все политические силы – как правящую верхушку, так и её оппонентов, объединяло одно: радикально шовинистическое стремление к расширению территории Польши – пресловутое «восстановление границ 1772 года», а, следовательно, разрушение рубежей, подтвержденных Версальским миром²²⁰.