Kitobni o'qish: «Григорий Распутин. Жизнь старца и гибель империи»

Посвящается моему деду НИКОЛАЮ ГРИГОРЬЕВИЧУ ГУСАРОВУ,
редактору и журналисту
Легкая вера имеет глубокие корни.
Э. Ренан
Для Бога не существует закона! Где станет Бог – там уже место Божие! Где стану я, там сейчас же будет первое место… «всё дозволено», и шабаш! Всё это очень мило; только если захотел мошенничать, зачем бы ещё, кажется, санкция истины? Но уж таков наш русский современный человечек: без санкции и смошенничать не решится, до того уж истину возлюбил…
Ф.М. Достоевский. «Братья Карамазовы»
Дело не в Распутине – дело в нас.
И.И. Колышко. «Великий распад»
Пролог

В России ушедшее XX столетие на фоне и без того сложной истории выделяется пугающим количеством трагических событий: «Кровавым воскресеньем» 9 января 1905 года, Русско-японской войной, Первой мировой войной, Февральской революцией, большевистским переворотом, Гражданской войной, не менее страшными сталинскими репрессиями и новой, кровавой и бесчеловечной Великой Отечественной войной.
Жестокая первая половина железного века, миллионы человеческих жертв, забытых бессердечными потомками…
Кто застыл у померкших окон,
На чьём сердце «палевый локон»,
У кого пред глазами тьма? —
«Помогите, ещё не поздно!
Никогда ты такой морозной
И чужою, ночь, не была!»
Ветер, полный балтийской соли,
Бал метелей на Марсовом поле
И невидимый звон копыт…
И безмерная в том тревога,
Кому жить осталось немного,
Кто лишь смерти просит у Бога
И кто будет навек забыт.
А.А. Ахматова. «Поэма без героя»
В той трагической эпохе находись свои герои. О них уже слагаются мифы и легенды.
В 1991 году формально перестало существовать советское государство, созданное Лениным, Троцким и Сталиным на прочном фундаменте империи Романовых. Русское общество вступило в XXI век – новую цифровую эпоху глобального мира, но трагические события нашего прошлого каждый раз напоминают о себе очередными круглыми датами, и его герои оживают на страницах книг и экранах телевизоров, смахивая тлен со своих выдуманных биографий.
Примета нашего странного времени – псевдоисторики рисуют «красивое» прошлое…
Так незаметно подошло и 100-летие со дня гибели Григория Ефимовича Распутина – одного из тех исторических персонажей, кто олицетворял собою начало нового, тогда XX, столетия, кто стал символом правления императора Николая II, последнего царя бескрайней империи, «хозяина русской земли». И кто так трагически ушёл из жизни во дворе великокняжеского дворца, потянув за собой государя-императора и его семью.
В отчаянной попытке спасти шатающийся трон, сохранить страну, о которой мы сейчас судим только по мемуарам, старым фотографиям и вымышленным non-fiction произведениям беллетристов, группа заговорщиков убила «старца» в декабре 1916 года. Царскую семью вчерашние крестьяне расстреляли через полтора года.
Да, судьба или рок расписали жизнь Григория Ефимовича по минутам. В год Первой русской революции вошёл старец в высший свет блистательной имперской столицы, в огне Февральской революции он её покинул. Причем последнее произошло в буквальном смысле этого слова – забальзамированное тело царского «друга» сожгли в котельной Политехнического института в дни жестокой русской революции, названной совершившими её Великой.
Писать о Григории Распутине и легко, и сложно одновременно. Легко потому, что существует множество свидетельств и материалов о его жизни: воспоминания, журналистские расследования и архивные материалы. Да и написано о «старце» достаточно большое количество книг – от художественных малоправдоподобных произведений до исследований и документальных повестей хорошего, а иногда и научного уровня.
Распутиноведение зародилось ещё при жизни «старца» в форме многочисленных газетных публикаций, но в годы советской власти вяло и по-марксистки прямолинейно описывало лишь чудачества Григория Ефимовича, особо напирая на его «огромное влияние» на императора и русское правительство. Вновь вернулись к серьёзным исследованиям уже на исходе XX века, когда отдельные фрагменты биографии «старца» начали складываться в цельную картину распутинского мира.
Для историков в биографии Распутина всё ещё остаются белые пятна. Первым вспоминается дело Тобольской духовной консистории о принадлежности Григория Ефимовича к хлыстам. Никто ещё убедительно не доказал обратного, так что эта работа ждёт своих исследователей.
Почитатели Распутина, а их стараниями в XXI веке возникла определённая мода на «старца», к фактам обращаются редко. В их оценке Григория Ефимовича всё сводится к вере в его исключительность. Система рассуждений на удивление проста. Любые свидетельства отрицательного свойства отвергаются полностью, а совпадения и события случайного характера приписываются «божественному проведению» или «божественной сущности» самого старца. Всё сводится к одному утверждению: Распутин святой. Каким он, впрочем, был и для императрицы Александры Фёдоровны, и для группы петербургских дам определённого психологического склада.
Что ж, вера в «старца» – личный выбор, оставим его тем, кто его предпочитает. В этой книге они вряд ли найдут подтверждение «святости» своего кумира. Но учтём их мнение, а в попытке рационального объяснения событий и фактов жизни Григория Ефимовича необъяснимое оставим таковым. Небольшие тайны и трудные загадки обязательны для ненаучного исследования прошлого.
В историографии XX века имя Распутина связывали в основном с его (и его кружка) влиянием на внутреннюю и внешнюю политику государства, придавая этому большое значение. В трудах некоторых историков проводилась идея, что вся политика Николая II зависела от полуграмотного тюменского мужика. Это не так. Конечно, взаимоотношения Распутина и той же Александры Фёдоровны со временем приняли невероятную для Двора форму – при виде старца императрица иногда впадала в религиозный экстаз. Но корни этого нужно искать не в
Распутине, а в самой императрице, в её страхах и переживаниях. Здесь, как говорят, зёрна попали на благодатную почву.
Этим пользовался и сам Распутин, и группа лиц, сформировавшаяся вокруг него. Занимались ли они политикой? Безусловно, да. Распутинский кружок оказывал влияние на внутреннюю и внешнюю политику в той степени, в какой это было возможно, как и другие группы политиков, придворные или государственные институты, такие как Дума. Часть из них находилась в видимой части политического небосклона – та же церковь или депутаты. Другая часть оставалась невидимой для большинства, но оказывала сильное влияние на решения императора и высших государственных чиновников.
Здесь вспоминаются петербургские великосветские салоны и кружки. Эти неформальные собрания объединяли не только политических деятелей империи, но и промышленников, финансистов, а также думающую часть русского общества – писателей, журналистов и философов. Впрочем, вхожи сюда были многие. Некоторое число священников разного ранга активно участвовали в политической жизни страны, и, соответственно, примыкали к тому или иному неофициальному центру власти.
Назовём несколько конкретных имён.
В какой-то промежуток времени особенно влиятельным стал салон, организованный сенатором А.А. Римским-Корсаковым. С усилением группы сановников, продвигавших Б.В. Штюрмера, кружок А.А. Римского-Корсакова перестал существовать, объединившись со штюрмеровским. Его состав впечатлял: А.А. Макаров1, Н.Б. Щербатов2, Н.Е. Марков3, А.П. Струков4, князь В.М. Волконский5, Д.Н. Чихачев6 и другие.
У тибетского лекаря П.А. Бадмаева собиралась любопытная публика, обсуждавшая многие вопросы внутренней и внешней (по настоянию Бадмаева) политики. Здесь бывали А.Д. Протопопов, С.П. Белецкий7, генералы П.Г. Курлов, А.П. Балк.
Уместно вспомнить слова эсера М.В. Вишняка: «…Ни одна форма правления не даёт стольких оснований для пристального внимания к личности правителей, как абсолютизм, ибо самодержец не символ строя, а самый строй. От него исходят и в нём сосредоточиваются формально и фактически все начала и концы государства. Его личностью определяется социальный уклад, быт, иногда самый образ мыслей в стране»8. Как это знакомо!
К дворцовой камарилье, «тайным центрам власти», влиявшим на политику, относились и группы князя В.П. Мещерского, салоны графини С.С. Игнатьевой, группа графа А.А. Бобринского, А.М. Безобразова и, конечно, кружок Григория Ефимовича Распутина. Уже в эмиграции свидетель всех политических событий начала XX столетия Н.Е. Врангель писал: «Государством правила его жена [супруга императора Николая II. – Прим. А. Г.], а ею правил Распутин. Распутин внушал, царица приказывала, царь слушался». Причём мнение Врангеля в те времена разделяли многие – слишком явным было влияние Распутина, но, тем не менее, не всеобъемлющим, как многие советские историки пытались представить.
Другой русский мемуарист, Иосиф Иосифович Колышко, в эмиграции вспоминая начало XX столетия, весьма точно охарактеризовал состояние дел: «Политический маразм охватил страну. <…> А на фоне этого маразма извивалась цветистая фигура кудесника-плясуна Распутина»9.
В общих чертах столичное общество (где-то с 1912 года) придерживалось оценки жизни и деятельности Распутина, выраженной Врангелем и Колышко, и считало его участником многих нелицеприятных событий, связанных с престолом, Синодом и правительством. Газетные статьи и слухи активно формировали образ старца, а сам «кудесник» помогал этому своими «плясками».
При оценке значения Распутина в русской истории обязательно надо принимать во внимание личности императрицы Александры Фёдоровны и императора Николая II. Их психологическое состояние, семейные проблемы не только позволили оказаться Распутину рядом с русским престолом, но и «питали» жизненные силы «старца», поддерживали, продвигали и защищали его мифологическую «святость». Это важнейшая тема, и мы на ней подробно остановимся.
Противники Распутина готовы обвинить его во всех смертных грехах, а сложную и драматическую историю гибели империи свести к проискам крестьянина из сибирской глухомани. Но жизнь всегда многообразнее самых изощрённых теорий.
Известный русский политик того времени, член Государственной думы Василий Васильевич Шульгин писал в своих мемуарах: «А кроме того, есть нечто, перед чем бессильно опускаются руки… Кто хочет себя погубить, тот погубит.
Есть страшный червь, который точит, словно шашель, ствол России. Уже всю сердцевину изъел, быть может, уже и нет ствола, а только одна трёхсотлетняя кора ещё держится… И тут нет лекарства… Здесь нельзя бороться… Это то, что убивает… Имя этому смертельному: Распутин!!!»10.
Возможно, основная сложность в работе с биографией «старца» связана с оценкой тех или иных событий жизни, но более всего с интерпретацией подспудных исторических процессов, породивших Распутина как религиозного и политического деятеля, способствовавших его человеческой деградации, совпавшей, словно в насмешку, с гибелью старого мира.
В рассказе о жизни Григория Ефимовича всегда есть опасность соскользнуть не только к устоявшимся мифам о нём, но и в тёмный омут фантазий на тему магии Распутина и паранормальных явлений вокруг его деятельности.
Действительно, обычный сибирский крестьянин, каких на Руси полным-полно, хлыст (это пока не опровергнуто), каким-то невероятным, чудесным образом взлетел на самый верх русского общества. Тут вспоминается модный публицист и писатель начала XX века Василий Васильевич Розанов, высказывавшийся о том, что лежит за гранью логики: «…мистическое не столько есть в природе, сколько заключается в человеке: можно мистически смотреть на все вещи, все явления, но можно – и натурально. Камень упал на человека, и он умер: доселе – натурализм; но почему он упал на этого человека – это уже мистика»11.
Может быть, мы хотим видеть тайну в том, что таковым не является. Распутин становится загадочной фигурой лишь в нашем воображении, не способном принять факты его биографии и тем более объяснить их разумно. А это стоит делать всякий раз, когда за событием маячит неясный свет мистики, пронизывавший всё петербургское общество в последние годы существования империи. Многие отмечают, что модой «на необычное» в начале XX века Санкт-Петербург заболел, как чумой. А в такой атмосфере обязательно появляются свои «пророки».
Ещё в 1894 году начальник библиотеки Святейшего Синода коллежский советник, историк и публицист Аполлинарий Николаевич Львов записал в дневнике новость о том, что в Санкт-Петербурге объявился некий Антоний, пришедший в столицу пешком (и босиком!) в лохмотьях и веригах. Автор дневника подметил важную особенность: «Народ валит к нему тысячами и несёт, конечно, всевозможные приношения – и большие, и малые. Такие явления повторяются ныне всё чаще и чаще и составляют просто знамение времени. Относительно таких безобразных проявлений всяких ханжей и проходимцев и писания об них не принимается никаких ни полицейских, ни цензурных мер. Можно ожидать, что скоро их будут возводить в звание „синодальных странников“, как есть теперь синодальные миссионеры. Удивительное, право, время!»12. А какое удивительное время ожидало всех впереди! Но Аполлинарий Николаевич не застал его, так как умер в 1901 году.
Высший свет и простые обыватели по всей России были вполне подготовлены к появлению очередных провидцев, странников, старцев и юродивых. Что уж говорить о Санкт-Петербурге, с его почитанием блаженной Ксении или Матроны Босоножки. Напомню читателям, что Ксению Петербургскую официально признали святой только в 1978 году – это сделала Русская православная церковь за границей. Блаженная Матрона святой церковными властями пока не объявлена. Но православные верующие почитают обеих уже более ста лет…
А что же сам Григорий Ефимович? Как он воспринимал собственное положение при дворе? Подробно мы поговорим об этом далее, а здесь вспомним слова Распутина, сказанные историку и знатоку русской церкви Александру Степановичу Пругавину: «Вот видать, што ты ничего не знаешь: это я-то ничего не сделал царю? Да, думается, во всей Рассей нет никого, кто бы ему столько зла сделал, как я, а он меня всё любит». Распутин замолчал, а затем продолжил: «Ты не думай о том, што я сказал, всё одно тебе не понять, в чём дело тута. А только помни: покеда я жив – то и они живы, а коли меня порешат – ну, тогда узнаешь, что будет, увидишь»13.
В словах старца много кокетства и самолюбования, но в здравомыслии ему не откажешь – старец прекрасно понимал свою роль при царствующих особах.
Право, история постоянно преподносит нам сюрпризы. Жестокое убийство старца совпало с падением империи и расстрелом царской семьи. Умирая на петербургском снегу, Григорий Ефимович отомстил своим обидчикам, открыв проход в мир живых демонов революции, утопивших Россию в крови.
Но не сидели ли эти самые демоны в головах и душах русских людей? О грядущей революции последние несколько лет, а особенно весь 1916 год, говорили все: от извозчиков и рабочих до министров и депутатов Государственной думы. Предчувствие катастрофы было всеобщим. Так что все сказанные Распутиным Пругавину слова полностью соответствуют общему настроению времени, и не могут являться предсказаниями святого.
Нужно понимать, что убийство Николая II и его семьи в годы красного террора – довольно естественный шаг новой власти: большевики перестреляли большую часть Романовых, а заодно и десятки тысяч лучших русских людей, цвет нации. Пришла новая, весьма примитивная, человеконенавистническая власть, и она не собиралась уходить, а терпеть рядом с собой поверженных конкурентов Ленину и Троцкому было просто незачем. Мир медленно и верно сползал к любимому советскому принципу: «Нет человека – нет проблемы».
Крестьянская душа Распутина тонко чувствовала приближающуюся эпоху красных комиссаров – таких же, как он, вчерашних крестьян, но получивших наган, а с ним и безграничную власть. Не зря Григорий Ефимович часто повторял одно и то же предостережение: «…покеда я жив – то и они живы».
В определённой мере и сам Распутин ощутил пьянящий вкус власти. Это проявилось в обращении его со своими почитательницами, в покровительственном отношении к императрице, в записочках «министеру Хвостову», в возможности назначать чиновников. Даже в словах «покеда я жив – то и они живы» сквозит властный тон вчерашнего раба.
«Трагедия распада надвигалась с головокружительной (в историческом смысле) быстротой. Подогретая материалистическим прогрессом Европы и скованная инертностью Азии, славянская слизь претворилась в сплошной яд злостности, самоанализа, самолюбования, самодовления, окуталась испарениями мистицизма, загнила алчностью, похотью, аморальностью», – с горечью писал И.И. Колышко, и, словно описывая нам Распутина, продолжал: «Одним фасом рыдая, другим хохоча, этот загадочный фантом на рубеже двух столетий, этот всероссийский Хам… со складкой елейной религиозности, с невинной усмешкой отравленных уст, с лукавым поблёскиванием таивших ненависть глаз, широко крестясь и глубоко вздыхая, вёл Россию прямёхонько к пропасти. И шла святая Русь за страшным вожатым своим – хоть и упиралась, дрожала, падала и вставала, но всё же шла с повязкой на глазах, с залитым стыдом, схваченным тернием челом»14.
Всеобщее ожидание катастрофы, охватившее русское общество в начале XX столетия, довольно точно показал Николай Степанович Гумилёв в страшном своим финалом пророческом стихотворении «Мужик» (1918), посвященном, кстати, Григорию Ефимовичу Распутину.
В чащах, в болотах огромных,
У оловянной реки,
В срубах мохнатых и тёмных
Странные есть мужики.
<…>
В диком краю и убогом
Много таких мужиков.
Слышен по вашим дорогам
Радостный гул их шагов.
И они пришли. Пришли за всеми. Пришли вскоре после убийства представителями высшей петербургской знати удалого крестьянского «кудесника-плясуна».
Часть I
Божий отрок. Покровское и Россия
Глава 1
Тобольская губерния
Григорий Ефимович Распутин родился в селе Покровском Тюменского уезда Тобольской губернии (ныне – Ярковский район Тюменской области). Так указано во всех биографиях старца. Что ж, начнём и мы биографию Распутина с этого общеизвестного факта. А к нему добавим, что его родители происходили из сибирских крестьян.
Но прежде чем поближе познакомиться с семьей Распутиных и вспомнить детские годы нашего героя, посмотрим на край, где появился на свет будущий «друг» императорской семьи.
Далёкая от столиц Тобольская губерния возникла на карте нашего Отечества в конце XVIII столетия на месте Сибирского царства со столицей в Тобольске, существовавшего со времён императрицы Екатерины II. Государыня во время своего правления преобразовала в царство бывшую Сибирскую губернию, утверждённую ещё Петром I.
Сибирь. Как многозначно это слово для русского человека, какой далёкой казалась (да и сейчас кажется) эта земля. Расстояние от Тобольска до столицы Российской империи составляло 2834 верст15, до Москвы – 2318 верст16.

Сибирь на карте XVIII в.
И какой близкой, в случае надобности, оказывалась Сибирь для русской власти. С начала XVII века сюда ссылали неугодных. Сподвижник Петра, светлейший князь
А.Д. Меншиков, умер здесь, в Берёзове, в нужде и лишениях. А сколько таких, как он, знатных особ, сгинуло на сибирских просторах… Ещё больше страдальцев не столь высокого происхождения замёрзло в сибирских снегах в XIX столетии. Но и этого истории показалось мало. XX век стал рекордным по числу сосланных в сибирские лагеря.
Как место ссылки политических преступников и неугодных режиму людей Сибирь и, в частности, Тобольск, известны ещё с XVII столетия. Многим арестантам запомнилась Тобольская каторжная тюрьма, долгое время служившая перевалочным пунктом для бесконечных каторжных этапов, что при монархии, что при советской власти.
Именно в Тобольск в 1616 году сослали Марию Ивановну Хлопову, так и не ставшую русской царицей, женой царя Михаила Фёдоровича. Этот же город стал местом ссылки последнего Романова и его близких в 1917 году. Через Покровское везли Николая II Александровича и Александру Фёдоровну. Бывший монарх и его супруга проехали мимо дома их убитого «друга».
Тайга
да километры,
Звезда
в небе светит.
Сибирь.
Кто ответит
Тебе
коли крикнешь?
Е. Ваенга, Д. Винокуров. «Тайга»
С другой стороны, не занятая никем сибирская земля ждала своего хозяина – работящего крестьянина из центральной России, где наделов на всех катастрофически не хватало. Судьба переселенцев складывалась по-разному. Всё зависело от места, где располагался земельный участок, богатое было село или нет. В иных местах и земли хватало на всех, но не рос на ней хлеб – то камней много, то солончаков. Полей в Сибири в те годы было мало, и многие из них были отвоёваны у густого векового леса. Это в наши дни лес не помеха, а тогда он становился непреодолимой преградой для развития земледелия в суровом северном краю. История сибирских поселений знает случаи переноса сёл на новое место, за десятки вёрст от старого. Например, в районе Верхотурья хорошие пахотные земли располагались в 100 верстах от города, деревни были малолюдны. В основном деревни состояли из одного (!) двора, а самой большой была деревня на реке Невье с десятью дворами. Необходимо отметить, что указанное положение вещей сохранялось до начала XIX столетия.

Тобольск. С гравюры XVIII в.
Бескрайние сибирские просторы русские заселяли охотно, и процесс этот нарастал с каждым годом. В конце XIX столетия на территории губернии проживало почти 1,5 миллиона жителей, а города Тюмень, Тобольск и Курган уже были важными экономическими центрами не только региона, но и всей империи. Напомню, что при Петре I число русских сибиряков едва превышало 250 тысяч человек, так что прирост населения был значительным.
Конечно, русские люди приходили в обжитые места. На земле за Уральским хребтом уже жили немногочисленные местные племена. Но территория Сибири столь громадна, что аборигены просто терялись на её просторах, так что переселенцы из России занимали совершенно нетронутые человеком территории, и лишь изредка натыкались на юрты и деревни коренных сибирских народов и переселенцев других национальностей.
Заселение проходило не без сложностей, к числу которых относятся и природные условия, отличные от тех, к которым русские привыкли в европейской части. По нескольку раз прокладывали дороги и возводили мосты первые переселенцы: с весенними паводками пути совершенно размывались, а переправы уносились бурными потоками воды.
Летом дороги и мосты восстанавливали, но следующей весной стихия вновь разрушала построенное человеком.
Новые населённые пункты, ставшие позднее городами, возводились по одному плану. В 1598 году появилось, например, упомянутое мною Верхотурье, строителями которого история называет Василия Петровича Головина и Ивана Васильевича Воейкова. Для постройки города они наняли 550 человек, а смета расходов составила приличную для того времени сумму в 3120 рублей17. Все постройки города, естественно, были деревянными. Первым возвели острог – стены с башнями. В центре поселения поставили небольшой Троицкий храм, воеводский двор, съезжую избу, заложили двор настоятеля храма. Позднее в Верхотурье появились Гостиный двор с амбарами и кабак. Так, или примерно так, строились и другие сибирские города и крупные села. То же Покровское возникло как небольшой острожек.
Интересен состав жителей Верхотурья, указанный в официальном сборнике: «Книга, кто именем верхотурские и приезжие люди приведены к присяге с 15 октября 1645 г. по 3 июня 1646 г.». Можно предположить, что похожий состав жителей был и в других новых сибирских городах XVII–XVIII столетий. Детей боярских – 9 человек; таможенных и заставных голов – 5; таможенных подъячих – 3; связанных с церковью – 16; мельников – 7; сторожей – 17; палач, кузнец – 2; служилых людей – 100; купцов – 2; посадских людей – 43; крестьян – 10; гулящих людей – 617; ссыльный князь Матвей Великопермский – 1.
Общая численность жителей города достигала 850 человек, но нужно учитывать, что в список не включены женщины, дети, священники с семьями и монашество18.

Верхотурье. С гравюры XVIII в.
Отметим высокий процент жителей Верхотурья, живших за счёт казны, то есть тех, кого сейчас называют бюджетниками, и низкий процент самоорганизованных горожан, таких как купцы или ремесленники. Эта диспропорция вкупе с трудностью в возделывании земель влекла за собой проблемы с продовольствием. Город зависел от хлеба, ввозимого с «большой земли». Так, в 1609 году тобольский воевода писал: «…Люди бьют челом о денежном и хлебном жалованьи беспрестанно, а дать им нечего: денег и хлеба на 1609 год с Руси не прислано, а в казне денег и в житницах хлебных запасов нет. От служилых людей всех [сибирских. – Прим. А. Г.] городов докука [просьба. – Прим. А. Г.] великая, а говорят, приходя к нам, только-де им хлебного жалованья не будет, и им всем от голоду с жёнами и детьми брести на Русь, а сибирские города и остроги покинуть, чтобы им с голоду не помереть…»19.
Что ж, освоение Сибири считалось государственным делом, что и подтверждают указанные примеры.
Собственно Тобольская губерния вместе с несколькими соседними областями и являлась тем, что всегда называлось Сибирью – обширной и холодной территорией, покорять которую всевластные миллионеры Строгановы отправили в 1582 году авантюрного и лихого казака Ермака Тимофеевича. Естественными границами Сибири служили тогда Уральские горы, побережье Северного Ледовитого океана и Колымский край. В более позднее время в её состав стали включать и Дальний Восток.
Губерния заканчивалась у Северного Ледовитого океана, но наиболее населенной её частью, что естественно, оставался юг, ограниченный реками Тавда и Иртыш. После Тобольска Иртыш поворачивает направо, в сторону Севера, и берега великой реки активно заселялись в этой её части.
Как и по всей Российской империи, большинство сибирского населения и по роду занятий, и по происхождению составляли крестьяне.
В плане принадлежности к той или иной религии большая часть сибиряков относилась к православной вере, что естественно. Конечно, жили здесь и мусульмане, и можно было встретить христиан иных конфессий. Многие местные народности оставались язычниками и молились своим богам.
Статистика конца XIX столетия говорит о том, что порядка 4–5% верующих Сибири считались староверами, или раскольниками. Но была в этих цифрах одна неточность. С целью уменьшения процента раскольников многих из них приписывали к православным церквям, а некоторые из них и сами скрывали свою веру. Статистики по православным сектам нет, но их количество в Сибири всегда было большим – непокорный народ бежал сюда со всей России уже давно. Нас, конечно, будет интересовать история сибирских хлыстов – Григорию Распутину приписывали принадлежность к этой секте. Но хлысты посещали обычные приходские храмы и мало чем выделялись среди своих односельчан. Сколько их было в Сибири, мы точно не знаем, но исследования на эту тему велись ещё в XIX веке и определённые данные о хлыстах имеются. К хлыстам мы обязательно ещё вернёмся, вместе с историей «Дела о хлыстовстве» Распутина 1907 года.
Служба священников в Сибири в XVII и XVIII веках проходила не так гладко, как может показаться на первый взгляд. Постоянно ощущалась нехватка и иереев, и причта. В России мало находилось желающих добровольно отправиться в Сибирь. Ко всему прочему духовенство здесь постоянно притесняли воеводы и служилый люд, да так, что тобольский архиепископ Киприан писал жалобы в Москву патриарху и царю. В одном из таких писем государю архиепископ отмечает: «В сибирских городах твои государевы воеводы и приказные люди во всякие наши святительские и духовные дела и суды вступаются и церковников попов, дьяконов, дьячков, пономарей и всяких причетников к твоему государеву всякому делу и к письму от твоего царского богомолья от Божиих церквей насильно берут, во всём их судят и смиряют и от церквей Божиих оставляют, и с попов скуфьи снимают, в тюрьму сажают и батогами бьют и побивают. ив том попам и причетникам в Сибири от воевод и от приказных людей обида и притеснения великие»20.
Кроме того, далёкая Сибирь всё время оставалась культурной провинцией империи, а появление здесь общедоступных библиотек, театров и большинства высших учебных заведений относится уже к веку XX, периоду советской власти.
Хотя в том же Тобольске, основанном в 1587 году, драматический театр открылся в 1705 году, и основал его митрополит Филофей (Лещинский). Труппа существовала при семинарии, а её репертуар ограничивался постановками религиозного содержания. В 1794 году театр получил отдельное здание. В 1798 году в Тобольске начал выходить первый в Сибири литературный журнал «Иртыш, превращающийся в Иппокрену», а 1887 году в городе открылся художественный музей.
Первый город Сибири – Тюмень (основан в 1586 г.) отличился на ниве народного образования. Первое приходское училище (Знаменское) открылось здесь в 1796 году, а первый институт (педагогический) – в 1930 году. Театр в Тюмени появился в середине XIX века.
Сибирская земля дала миру многих известных людей. В Тобольске родились: выдающийся ученый-энциклопедист Дмитрий Иванович Менделеев; первый директор Академии художеств, архитектор Александр Филиппович Кокоринов; математик Юрий Сергеевич Осипов и физик-теоретик Николай Александрович Дмитриев. Уроженцем города был композитор и дирижёр Александр Александрович Алябьев. В Новосибирске появился на свет и другой российский композитор, Александр Сергеевич Зацепин.
Холодный край стал местом рождения таких замечательных актёров, как Лидия Смирнова и Александр Абдулов, Ирина Алфёрова, Николай Ерёменко и Юрий Назаров.
Но главной знаменитостью Сибири был и остаётся Григорий Ефимович Распутин.
Глава 2
Жизнь в деревне
Русская деревня, что в Сибири, что в Центральной России мало изменилась за последние сто – сто пятьдесят лет. Это хорошо видно из описания села Покровского, данного журналистом столичной газеты «Биржевые Ведомости» в 1915 году: «Село захудалое, бедное, окружённое болотами, глухое и дикое, забытое Богом и людьми. Пробираться туда пришлось на телеге, которая иногда утопала в грязи выше колёс». Читаешь эти строки о Покровском времён Российской империи, а кажется, что написано о сегодняшней России. Слава Богу, не только на телегах передвигаются нынче сельские жители, но дорог как не было, так и нет, а многие деревни в нашей стране действительно уже давно забыты и людьми, и Господом.
Возникновение Покровского относится к XVII веку. Поселенцы из России появились здесь в 1642 году. Как водится, первыми постройками стали небольшой острог и церковь Покрова Пресвятой Богородицы. Со временем в селе, получившем своё название по храму, образовалось две улицы (одна из них – Тобольский тракт), а деревянный частокол за ветхостью и ненадобностью разобрали. Так как село стояло на оживлённой дороге, то до десяти постоялых дворов (в XIX в.) принимали здесь усталых путников. Даже для ночлега каторжников, направлявшихся далее на Север, в Покровском организовали пересыльный пункт – большую избу на окраине поселения. Среди знаменитых каторжан, ночевавших в Покровском, можно вспомнить литератора и философа А.Н. Радищева, участников восстания на Сенатской площади в декабре 1825 года и писателя Ф.М. Достоевского.
Часть жителей Покровского устроилась на государственную ямскую службу. История ямщичества началась в губернии практически с самого начала освоения северных земель, а первый ям21 появился в Тюмени (Покровское входило в Тюменский уезд) в 1601 году. По-разному складывалась судьба сибирских ямщиков. Денежное содержание было скромным: 20 рублей годового жалованья и 12 четвертей ржи и овса. Если у ямщика была своя пашня, он получал только жалованье. Условия работы и размер вознаграждения часто менялись и зависели от места службы, но указанные цифры можно считать средними для новых земель. Учитывая огромные прогоны, иной раз приходилось преодолевать расстояние в 400–500 вёрст, денег постоянно не хватало, и народ бежал со службы.
Автор исследования по истории Сибири П.Н. Буцинский отмечал: «.. Ямская служба была столь тяжела в Сибири, что немногие русские люди соблазнились этим жалованьем и немногие откликнулись на призыв воеводы, и если ямщиков набрано столько, сколько требовалось указом [подписан царем Михаилом Фёдоровичем в 1629 г. – Прим. А. Г.], то это потому, „что воевода велел насильно писать в ямские охотники“, как впоследствии жаловались последние».
Особых достопримечательностей в Покровском никогда не было. Долгое время возвышался над селом православный храм, но его разобрали в 1953 году, а на освободившемся от церковного здания участке построили типовой Дом культуры.

Сибирский извоз. Фото начала XX в.
Так и не узнали бы многие люди о селе в сибирской глубинке, если бы не Григорий Ефимович. Его имя позволило даже открыть здесь музей. Жаль только, что снесли дом «старца», хранивший память о своём неординарном владельце.
В Покровском по-разному относились к семье Распутиных, особенно после того, как Григорий стал в столице популярной личностью. Но вот корреспондент газеты «Биржевые Ведомости»22 сообщал своим читателям наиболее распространённое мнение односельчан о семье старца: «„Воры они и пьяницы“, – говорят в один голос о Распутиных покровцы». Отзывы односельчан трудно назвать положительными. Всё можно было бы списать на зависть – явление, распространённое в крестьянской среде, если бы они не находили подтверждения.
Отец старца – Ефим Яковлевич Распутин, слыл человеком не бедным, если, конечно, судить соразмерно уровню жизни в деревне. Занимался земледелием, ловил и продавал рыбу, возил в Тюмень и Тобольск пассажиров за плату, говорят, что владел мельницей, даже служил почтовым ямщиком, то есть состоял на государственной службе. В собственности Ефима Яковлевича значилось восемь выездных лошадей и двенадцать дойных коров. Для Сибири и Алтая это средних размеров крестьянское хозяйство.
Всё это подтверждает и дочь Григория Распутина, Матрёна, оставившая интересные и подробные воспоминания. В них, правда, она именует своего деда Ефимом Алексеевичем, а бабушку Анной Егоровной, но речь идёт о родителях Григория Ефимовича. Странно, но Матрёна ошиблась с отчествами дедушки и бабушки, что, однако, не умаляет значения оставленных ею воспоминаний.
«Дом на восемь комнат, хозяйство. Как и все в Покровском, Распутины делали обычную крестьянскую работу, занимались извозом и рыболовством», – пишет Матрёна Распутина. Ко всему прочему Ефима Алексеевича [Яковлевича] выбирали в селе старостой23, стало быть, был он человеком уважаемым и рассудительным.
«А как же пьянство?» – спросите вы. Очевидно, исправился, взялся за ум, да и семейная жизнь благотворно повлияла. Но односельчане ничего не забыли, как помнили они и Гришку, пляшущего и резвящегося пьяным на очередном сельском празднике. Поэтому и произнесли резкие слова в ответ на вопрос петербургского корреспондента: «Воры они и пьяницы».
В 20 лет Ефим Распутин женился на Анне Васильевне Паршуковой, дочери крестьянина Василия Паршукова из деревни Усалки24. Невеста была на два года старше жениха. Распутины часто общались в Паршуковыми, жившими в соседнем населённом пункте, так что вопрос женитьбы решился между семьями достаточно быстро. Венчание в местной церкви Покрова Пресвятой Богородицы состоялось 21 января 1862 года25.
Предки Распутиных относились к финно-угорскому народу зыряне (коми), издревле населявшего земли современных Тюменской, Омской и Мурманской областей, Урала и республики Коми. По вере они были православными, свою своеобразную культуру к тому времени утратили. Так что к моменту рождения Григория семья Распутиных была достаточно типичной для русского крестьянства. Ничто в «старце» не напоминало о финно-угорских корнях.
Ефим Яковлевич родился 24 декабря 1841 года в семье Якова Васильевича Распутина, годы жизни которого нам доподлинно неизвестны. У Ефима был родной брат – Матфей. В 1760-х годах в Покровском жили Иван и Мирон
Распутины, причём имена сохранились в истории благодаря их участию в строительстве новой деревянной сельской церкви.
В Тобольской губернии Распутины поселились в XVII столетии. Более ранние следы этой семьи исследователи находят в республике Коми. В 1653 году семья Изосима Фёдоровича Распутина перебралась в Сибирь из деревни Палевицы, стоявшей на реке Вычегде.
О предках и родственниках Анны Васильевны мало что известно. Умерла она 30 января 1906 года. Супруг её, отец «старца», пережил её на десять лет и скончался в один год с сыном.
Немного пишет о бабушке (и о дедушке) и Матрёна Распутина, хорошо помнившая родителей своего отца. Жаль, ведь она одна из немногих, кто имел возможность рассказать о своих родственниках.
Из воспоминаний М. Распутиной: «В семье Ефима Распутина родилось пятеро детей. В живых остался только Григорий. Ещё и так ему самой судьбой давался знак – на нём лежит какой-то долг. Не случайно же именно ему суждено было остаться жить»26.
Вначале на свет появлялись девочки27, но долго они не жили и умирали в младенчестве. Словно проклятье преследовало семью Ефима. Первого мальчика, родившегося 17 августа 1867 года, родители назвали Андреем, но ребёнок умер спустя несколько дней. Второй появился в семье на следующий год и получил имя Михаила.
И действительно, когда родился Григорий, в семье уже был старший сын Миша, трагическая судьба которого сильно повлияла на психику будущего проповедника.
Можно сказать, что жизнь всех детей Ефима Распутина сложилась трагически. Неведомое проклятие тяготело над потомством простого сибирского крестьянина и отчасти передалось его сыну Григорию.
Историю гибели Михаила подробно рассказала Матрёна Распутина. Как это часто бывает, старший брат стал для младшего своеобразным наставником и другом – Миша с Гришей часто гуляли вдвоём в лесу, рыбачили и купались в Туре. Первому – 10, второму – 8 лет. В один из летних дней 1878 года братья отправились на речку и, накупавшись в прохладной проточной воде, переместились к пруду. Как развивались события, мы знаем от Матрёны Распутиной: о них, очевидно, не раз рассказывали близкие родственники: «Миша нырнул первым. Как там что – не знаю, но он стал тонуть. Миша уже исчез из виду, когда отец подбежал к воде. Протянул руку, пытаясь нащупать брата под водой. Миша схватился за его руку и попытался выбраться, но лишь утащил за собой под воду и отца. Мальчики цеплялись друг за друга, пытаясь встать на ноги. К счастью, их увидел проходящий мимо крестьянин, бросился к пруду, дотянулся до них и схватил одного из мальчиков за руку. Они так вцепились друг в друга, что стали одним клубком. Только потому их и вытянули».
К вечеру братья слегли, но лечить детей в деревне оказалось некому – ближайший врач находился в 120 верстах. Так семья потеряла старшего сына, а Григорий лишился любимого и единственного брата. С этого момента, считает Матрёна, её отец замкнулся в себе, «заболел чёрной немочью».
Что удивительно, и это подмечает в воспоминаниях и дочь «старца», выкарабкавшись из воды в детстве, Григорий Ефимович закончит свою жизнь в холодной невской воде, словно отдаст долг смерти, от которой он сумел увильнуть, будучи восьмилетним мальчиком.
Глава 3
Сын Григорий
О рождении своего отца Матрёна Распутина написала короткую и красивую легенду: «Небо над деревней ночью 23 января 1871 года осветила падучая звезда – предвестница великого события. В ту же минуту жена Ефима Алексеевича Распутина – Анна Егоровна – родила второго сына. Его крестили Григорием».28
С датой рождения Григория Распутина много неясного. Дочь называет одну, сам старец несколько раз указывал другие, причём несовпадающие между собой. Но вот в Тобольске в архиве сохранилась переписная книга жителей Покровского за 1897 год. В этом официальном документе обнаружилась дата рождения Григория Ефимовича Распутина – 10 января 1869 года 29.
Так что со звездой, осветившей рождение нового «миссии», дочь немного приукрасила действительность ради красного словца, и великое событие произошло в более тривиальной обстановке.
Анна Васильевна родила Гришу 9 января, но в метрической книге священник Николай Титов, совершивший обряд крещения младенца, записал его на 10 число. Имя новорождённому дали по святкам в честь святителя Григория Нисского. Очевидно, выбор пал на этого малоизвестного святого случайно: по юлианскому календарю 10 января день его памяти. Католическая церковь отмечает этот день 9 марта.
Григорий Нисский (брат Василия Великого) служил епископом в г. Ниссы в 372–379 годах и был уважаемым философом и богословом, последователем греческого христианского ученого Оригена. Особой славы в христианском мире Григорий Нисский не стяжал, занимался в основном богословскими проблемами и борьбой с ересями. Очень мирного небесного покровителя получил Гриша Распутин.
Крёстными мальчика записали Матвея Яковлевича Распутина, его дядю, и жительницу села из семьи ямщиков Агафью Ивановну Алемасову.
Ребёнок родился здоровым, весил при рождении 2,87 кг, но что-то его беспокоило: мальчик плохо спал и постоянно крутился в люльке. Дочь в воспоминаниях отмечает плохое здоровье отца в детстве, но свидетельств этому недостаточно, а его быстрое развитие в определённой степени опровергает это: к полугоду Гриша мог легко подтянуться в люльке и встать, а после восьми месяцев он уже вовсю ходил по избе.
Со временем у Гриши выявились две проблемы: он страдал ночным недержанием мочи и поздно начал говорить. Первое время он говорил с трудом, словно что-то мешало ему, иногда было даже трудно разобрать, что же именно мальчик сказал.
Сам Распутин писал в своём мифологическом житие: «Вся жизнь моя была болезни. Всякую весну я по сорок ночей не спал. Сон будто как забытьё, так и проводил всё время с 15 лет до 38 лет. Вот что там более меня толкнуло на новую жизнь. Медицина мне не помогала, со мной ночами бывало как с маленьким, мочился в постели. Киевские сродники исцелили, и Симеон Праведный Верхотурский дал силы познать путь истины и уврачевал болезнь бессонницы».
Очевидно, что детские и подростковые проблемы Распутина относятся к отклонениям психологического характера. Физическому здоровью Григория Ефимовича можно только позавидовать. С теми же проблемами во многом связано и мессианство нашего героя. Известный советский психиатр профессор Владимир Евгеньевич Рожнов так определил тип психологической патологии Распутина: «параноическая психопатия или психопатия истерического круга со сверхценными идеями религиозного характера»30.
Но этот пример – лишь небольшая иллюстрация к рассказу о детских годах Григория, а позднее мы ещё вернёмся к мнению психиатров о его душевном состоянии. Но запомним диагноз, поставленный профессором Рожновым.
Трагическим рубежом стало для Григория его восьмилетие – неожиданная смерть брата повлияла на психику мальчика. Он и раньше своей активностью доставлял большие заботы матери, а после трагедии с Мишей и вовсе стал непредсказуем. Играет, бегает и вдруг остановится, сядет и сидит часами, не произнося ни звука. А бывало, неожиданно убежит в лес, бегает там и плачет, или, испугавшись чего-то, спрячется в доме, да так, что и не сразу его найдут.
Показательно, что у Гриши не было друзей, это подтверждает и Матрёна в своих воспоминаниях. Возможно, дети просто сторонились «странного» для них односельчанина, да и сам Распутин не особо нуждался в дружбе, живя в своём выдуманном детском мире. Родителям, не одобрявшим такой замкнутости, он говорил: «Не надо мне никаких друзей…».
«Был костляв и нескладен», – отмечает Матрёна, которая в своих воспоминаниях особо останавливается на цвете глаз отца, называя их ярко-синими.
О проблемах с психикой и о богатом воображении Гриши вспоминала и его мать, которой он рассказывал о красивой городской женщине, сидевшей у его постели в то время, когда он лежал с высокой температурой. Болезнь обострила все чувства мальчика, что и вылилось в это видение. Для почитателей Григория Ефимовича (и для дочери) эта женщина – Богородица, что, конечно, не соответствует словам самого ребенка, хорошо знавшего канонический облик Богоматери. Вряд ли он соответствует виду «красивой городской женщины».
Время шло, и Гриша рос. В 14 лет, со слов дочери, его «захватило» Священное писание, но увлечение это было мимолётным. Позднее оно вернётся к Распутину вновь, и пойдеёт он странствовать и проповедовать.
Став подростком, он уже мог помогать отцу в торговле, проявляя экстрасенсорные способности. Варвара вспоминала: «Как-то торговец лошадьми, пытаясь взвинтить цену, нахваливал свой товар. Отец отвёл деда в сторонку и предупредил: «Он врёт». Дед, разумеется, отмахнулся. Через некоторое время лошадь ни с того ни с сего, как казалось деду, околела».
А бывало, сидит Гриша у печки и вдруг скажет: «Идёт незнакомец». И действительно, спустя некоторое время в дом кто-то стучался.
С предсказаниями Распутина, особенно с высказанными в более старшем возрасте, случались интересные истории. Как-то в Покровском, стоя среди односельчан, Григорий Ефимович посмотрел на небо и изрёк: «Три месяца, до самого Покрова не будет дождя». И дождя не было три месяца. Легенда это или нет, но слухи о сибирском предсказателе поползли по России.
Эти выходки молодого человека пугали не только родственников, но и односельчан – в деревне нет семейных секретов.
Матрёна, однако, в воспоминаниях отмечает отчуждённость Гриши в отношениях с родителями, особенно с отцом, который считал, что все причуды сына связаны с нежеланием работать. Только позднее, когда сын стал известным, Ефим Алексеевич Распутин скупо скажет: «Парню, может быть, и дано…». Ну а пока между отцом и сыном, по словам Матрёны, установилось «вооружённое перемирие».
Изменилось поведение Григория и на улице – он стал драться, а вскоре и пить спиртные напитки. Иногда одно сочеталось с другим. Одну из таких драк описывает Матрёна: «Однажды, устав от издевательств, отец, под гиканье и свист, вступил-таки в драку. Его соперник, уверенный в своём превосходстве, ткнул в него кулаком, но отец отбил удар. Да так, что нападавший упал. Пока тот лежал, другие навалились на отца скопом. Но он справился с ними. И оставался при этом абсолютно спокойным».
Отец Распутина рассказывал: «…Пьёт, пьёт, а потом вдруг ну замаливать свой грех. В Верхотурье уйдёт. А как вернётся – не узнать моего Григория. Молится и прощения у всех просит»31. А ещё с кружкой в руках обходит дома в близлежащих селах и собирает деньги на строительство церкви.
Односельчане Григория Ефимовича отмечали, что в молодости его друзьями-собутыльниками были Стряпчев и Варнава. Последний, благодаря участию Распутина, станет тобольским епископом.

Г.Е. Распутин
Григорий Ефимович не скрывал своего пьянства в молодости. В интервью газете «Новое Время» в 1912 году он поведал сказочную историю своего падения: «В 15 лет в моём селе, в летнюю пору, когда солнышко тепло грело, а птицы пели райские песни, я ходил по дорожке и не смел итти по середине её… Я мечтал о Боге… Душа моя рвалась вдаль… Не раз мечтая так, я плакал и сам не знал, откуда слезы и зачем они. Постарше, с товарищами подолгу беседовал я о Боге, о природе, о птицах… Я верил в хорошее, в доброе… и часто сиживал я со стариками, слушая их рассказы о житии святых, о великих подвигах, о больших делах, о царе Грозном и многомилостивом… Так прошла моя юность… В каком-то созерцании, в каком-то сне… И потом, когда жизнь коснулась, дотронулась до меня, я бежал куда-нибудь в угол и тайно молился… Неудовлетворён я был… На многое ответа не находил… И грустно было… И стал я попивать»32.
В селе Григорий получил прозвище «Вытул», некоторые звали его «Гришка-вор». Нужно помнить, что обвинения Распутина в конокрадстве33 не имеют документального подтверждения и, скорее всего, являются лишь вымыслом.
Первый самостоятельный выезд в Тюмень Григорий совершил в 1884 или 1885 годах. Семья собрала хороший урожай ржи, продав большую его часть в самом селе, но остатки Ефим Алексеевич решил продать в городе. Так как работа по сбору урожая ещё продолжалась, в Тюмень отправили Григория: в поле он был неважным работником. Поездка оказалась удачной, Распутин-младший хорошо сторговался и привёз домой даже больше денег, чем планировал его отец.
С этого момента Григорий стал ездить самостоятельно в Тюмень или в Тобольск довольно часто, но возвращался домой без денег, пьяным и избитым. За такое поведение по решению местной власти Григория не раз секли розгами, но помогало это мало. И чем дальше, тем больше пил Распутин, а будучи в алкогольном опьянении дрался и воровал.
Столичный публицист П.И. Ковалевский писал о Распутине: «Прежде его обычным занятием были пьянство, дебош, драки, отборная ругань. Бывало, едет он за хлебом или за сеном в Тюмень, возвращается домой без денег, пьяный, избитый и часто без лошадей. Такая жизнь продолжалась до тридцати лет. Всё это время среди односельчан он слыл за пьяного, развратного человека»34. Эти слова подтвердила и дочь «старца» в своих воспоминаниях.

Тюмень. Фото С.М. Прокудина-Горского
В одну из поездок в Тюмень молодого Григория обольстила Ирина Даниловна Кубасова, стройная молодая женщина с белокурыми волосами.
К телеге Григория подъехала коляска со служанкой Кубасовой, которая передала просьбу Ирины Даниловны: «Через час ты должен сидеть на ограде имения Кубасовых напротив чёрного входа». В назначенное время Гриша подошёл к дому Кубасовых и по знаку всё той же служанки перелез через ограду и, пройдя по саду, зашёл в летний домик. Там его встретила Ирина Даниловна, обнажённое тело которой прикрывала лишь лёгкая накидка. Можно только представить, что испытал юноша в этой ситуации. Женщина обняла Григория, прошептала ему «Раздевайся» и шаловливо выбежала в сад. Распутин повиновался, но не стал ждать, а последовал за Ириной, забежавшей в дом. Вбежав в полутёмную комнату, он увидел Кубасову, лежащую на диване. Она громко скомандовала: «Теперь!». Оказавшиеся в комнате служанки распахнули тяжёлые гардины, и небольшое помещение залил солнечный свет. Распутин совершенно голый стоял перед лежащей в накидке владелицей дома и стоящими рядом с ней четырьмя молодыми женщинами.
В этот момент в комнату вошла ещё одна служанка Кубасовой с ведром воды, которую она выплеснула на Григория. Под общий оглушительный смех присутствующих дам, юноша упал, но одна из служанок, четырнадцатилетняя Дуня Бекешева, выбежала из комнаты. Она позднее и поведала Распутиным подробности этого происшествия.
Унижение в доме Кубасовых надломило впечатлительного юношу. По приезду домой он молчал, а о случившемся стало известно спустя много лет. Может быть, тогда Григорий и начал пить?
Но дочь Распутина приводит другой случай, также сильно повлиявший на отца и ставший, по её мнению, причиной его пьянства. Эту история Григорий Ефимович сам рассказал Матрёне.
Одну жительницу села Покровское уличили в связи с незнакомцем, причём женщина эта, Наталья Петровна Степанова, жила одна, будучи вдовой. Как водится, ревнители морали потребовали суда над ней, а правосудие вершил местный священник отец Павел. Приговор батюшки был прост: снять с «грешницы» всю одежду, выпороть плетьми и изгнать из общины. Всё это варварство происходило на исходе XIX столетия, тем не менее, селяне активно приняли в нём участие. Наталью Степанову раздели догола и привязали к лошади верёвкой. Животное медленно побрело вдоль рядов покровцев, вооружённых кольями и плётками, и те стали нещадно бить свою жертву.
Григория Распутина поразило, что все, кто избивал женщину, сами проделывали то, в чём обвиняли и наказывали несчастную.
Женщина потеряла сознание после первых ударов, и лошадь просто тащила окровавленное тело. Григорий догнал лошадь с несчастной уже в поле, отвязал Наталью Петровну и перенёс её в лес, где навещал некоторое время, принося еду.
Оправившись от ран, она тайком вернулась в свой дом за деньгами, решив навсегда покинуть село. Когда она уже выходила из Покровского, её заметили, и началось преследование, причём среди молодёжи был и Григорий. Он в итоге и спас бедную женщину, загородив её собой и дав ей возможность уйти по Тобольскому тракту. Покровцы не стали драться с Распутиным.
Свою будущую супругу Григорий встретил на очередной гулянке, которые он стал посещать с завидным постоянством. Многие очевидцы подчёркивали особую любовь Григория Ефимовича к пляскам, часто до изнеможения. В кабаках он мог плясать по три-четыре часа и в молодости, и во время жизни в Санкт-Петербурге.
Влюбился Григорий в крестьянскую дочь Прасковью Фёдоровну Дубровину, и после трёх месяцев ухаживаний они обвенчались. Супруга была старше на три года. Свадьбу сыграли в 1890 году, а первый ребенок в семье появился спустя четыре года. Всё шло нормально, но через несколько месяцев первенец Распутиных умер, и его кончина сильно сказалась на Григории, винившем себя в этой трагедии. Вспоминал он, возможно, и своих родителей, потерявших пятерых детей. Словно сама судьба противилась продолжению рода. Но в 1895 году родился сын Дмитрий, через три года, 27 марта 1898 года, на свет появилась Матрёна Григорьевна, а в 1900 году – Варвара Григорьевна. Несчастья миновали семью «старца».

Дом семьи Распутиных в селе Покровское
Дочь в воспоминаниях отмечает, что отец много работал. Поначалу они жили в доме Ефима Яковлевича, но затем Григорий отстроил рядом отдельный двухэтажный дом. «Самый большой», по мнению его дочери. Но в историю вошёл не он, а другой распутинский дом. До 1980 года стоял он в Покровском – местная историческая реликвия, погибшая на исходе жизни советской страны. Народная власть отомстила не только Николаю II, но и Распутину.
Григорий Ефимович приобрёл высокий и относительно новый жилой двухэтажный дом в три окна 19 декабря 1906 года. Деревянную постройку площадью около 100 кв. м срубил лоцман Тимофей Зубов и продал его Распутину за 1700 рублей, что было недёшево по тем временам.
По причине постоянных паломничеств главы семьи основные заботы по дому и хозяйству легли на плечи Прасковьи Фёдоровны. Но вести дела одной было всё же трудно, и Распутины наняли работниц. Первую из них звали Екатерина Иванова, и о ней мало что известно. Вторую – Дуня Бекешева, короткую биографию которой нам поведала Матрёна Распутина: «Дуня родилась в Тюмени, то есть была городская. В некотором смысле это весомая характеристика в глазах деревенского жителя. Но в ней не было ничего такого. Она несколько лет была в услужении у Кубасовых, вернее, у Ирины Даниловны Кубасовой. Следовала за ней по всем местам, где та путешествовала с мужем».

В одной из комнат дома Распутиных в Покровском
Да, в доме у Распутиных работала та самая Дуня Бекеше-ва, бывшая служанка той самой Ирины Кубасовой. Теперь понятно, как неприятная история, приключившаяся с молодым Григорием в Тюмени, стала известна в Покровском. Впрочем, Прасковья Фёдоровна так и не узнала об этом: Дуня поведала тайну только детям «старца».
Матрёна вспоминает, что мать часто плакала вечерами и смотрела на детей, как смотрят на сирот. В какой-то мере они жили и росли без отца, полностью предоставленными сами себе.
«Целый день мама буквально не присаживалась. Не помню, чтобы она и за столом сидела дольше нескольких минут. Всё боялась чего-нибудь не успеть. Тем более что после ухода отца свёкор и свекровь начали косо смотреть на неё. Думали, что в поступке сына (а они, разумеется, видели в нём только внешнюю сторону, так же, правда, как и мама) виновата жена. Так что ей пришлось очень нелегко», – отмечает Матрёна.35
Семья Григория Ефимовича занимала второй этаж с высокими окнами на улицу. На первом этаже жила прислуга и располагались хозяйственные помещения. В 1914 году Распутин решает перестроить «маленькое», по его мнению, здание, что и делает – площадь дома после реконструкции увеличивается в два раза, а на улицу смотрят уже не три, а шесть окон с тёмными резными наличниками. Перед домом появляется небольшой, обнесённый невысоким деревянным забором, палисадничек. Двор, примыкающий к дому, от улицы отгораживал забор в человеческий рост, с мощными воротами и глухой калиткой-дверью.

Распутин с детьми в Покровском
После кончины главы семьи дом и остальное имущество разделят наследники: супруга, сын Дмитрий и дочери Матрёна и Варвара. Дом подорожает после реконструкции и будет оценён Распутиными и нотариусом в 2 тысячи рублей. Стоимость же всего недвижимого имущества «друга» императорской семьи составит 2 600 рублей!
Падение царского режима, разгром Временного правительства и установление власти большевиков в общем-то мало повлияли на жизнь Распутиных. Хотя без «приключений» не обошлось.
Утром 21 апреля 1917 года в дом, в котором находились дочери Распутина, Анна Николаевна Распутина36 и Екатерина Ивановна Печёркина уверенно постучали, а на вопрос «Кто?» мужской голос ответил: «Открывайте двери!». В окна было видно, что у дома толпятся солдаты. Печёркина выглянула в окно и сказала, что в доме одни женщины, и они боятся открывать. Кто-то из военных ответил, что они сломают дверь. Ничего не оставалось, как впустить солдат в дом. Целый час они шатались по дому, вырывали фотографии Распутина из альбомов и что-то искали. Фотографии позже нашли изорванными во дворе дома. Уходя, солдаты вынули из рам два портрета «старца» и унесли их вместе с золотыми столовыми часами, золотым медальоном с портретом Григория Ефимовича, шёлковым шарфом, дамским гребешком, колодой карт на французском языке и другими подобными вещами.
Невольным свидетелем происшествия стал знакомый одного Покровского священника37, некий Сергей К., случайно зашедший в дом Распутиных. Часть фотографий и писем солдаты отдали этому человеку38. После ухода незваных гостей Распутины обратились в полицию.

Распутины. В центре – вдова Григория Распутина, Параскева Феодоровна; слева – сын Дмитрий; справа – его жена Феоктиста Ивановна. На заднем плане – Екатерина Ивановна Печёркина (работница в доме)
Стараниями директора Покровского музея Распутина М. Смирновой в архиве нашлось дело Тюменского окружного суда, начатое по заявлению старшей дочери «старца».

Матрёна Распутина в эмиграции
В первом протоколе значилось: «Протокол 1917 г. апреля 22 дня. Я, младший начальник 2-го участка Тюменской уездной милиции Филипчинский, составил настоящий протокол о нижеследующем. Сего числа гражданка с. Покровское той же волости Тюменского уезда Матрона Григорьевна Распутина заявила мне, что 21 апреля часов в 9 утра к нам в дом под командою неизвестного ей офицера пришли человек 50 нижних чинов…».
Дело об ограблении ни чем так и не закончилось, и его закрыли в мае 1919 года.
Дальнейшая семейная история Распутиных складывалась непросто.
Сын Дмитрий женился в феврале 1918 года, в возрасте 22 лет. Его избранницей стала крестьянская дочь из деревни Ламбиной (Кулиги) Куларовской волости Тобольского уезда Феоктиста (Фёкла) Иоанновна Печёркина. Их судьба сложится трагически: родство с Распутиным в Советской России ничего хорошего не предвещало.
В декабре 1920 года всех выселят из семейного дома, в котором откроют больницу, а позднее школу и магазин. Со временем Распутины построят на краю села небольшой новый домик, но и там советская власть не даст им спокойно жить. В 1930 году в один из дней вдову «старца» Параскеву Фёдоровну, сына Дмитрия Григорьевича и сноху Феоктисту Иоанновну посадят на телегу, разрешив взять с собой чуть более 30 кг личных вещей (на всех!), и отправят в Тобольск. Там несчастных разместят с другими раскулаченными крестьянами на открытой барже и повезут в Обдорск (Салехард). В пути на холодном судне Параскева Фёдоровна умрёт, место захоронения ее неизвестно. Где-то на берегу по пути в ссылку.
В Обдорске Дмитрию и Фёкле выделят место в большом общем бараке № 14, где через три года, 5 сентября 1933 года, от туберкулёза скончается Феоктиста, а в декабре того же года не станет и самого Дмитрия Григорьевича Нового (Распутина).
Младшая дочь Варвара умрёт в 1925 году от тифа. Она переберётся в Москву и до неожиданной кончины будет работать стенографисткой в Управлении юстиции.
Только дочь Матрёна, вовремя уехавшая из России, проживёт долгую жизнь и скончается от сердечного приступа в 1977 году в Соединенных Штатах Америки в возрасте 79 лет. Правильный выбор, сделанный однажды, сохранил Матрёне жизнь.
Часть II
В поисках Бога. Время странствий
Глава 4
Опытный странник
Всё хорошо в семье Григория Ефимовича Распутина – новый дом, хозяйство, планы на будущее, а неспокойно на душе главы семейства, сны снятся странные, кто-то зовёт куда-то. Часто во время сна является Казанская икона Божией Матери, и вроде бы неспроста, да растолковать значение этого не может Григорий, а подсказать пока некому.
Однажды, а дело было в 1892 году, Григорий вызвался отвезти в Тюмень на телеге студента духовной академии Малотия Заборовского, будущего ректора Томской духовной академии. Дорога в 80 верст занимала немало времени, так что монологи студента-монаха, очевидно, сильно подействовали на Григория, который спустя некоторое время отправился паломником в Верхотурье, в тамошний Николаевский монастырь, где пробыл три месяца. С этого началась история знаменитых распутинских религиозных путешествий.
Помимо этого, на Григория, как считала его дочь Матрёна Распутина, оказал влияние Дмитрий Иванович Печёркин – крестьянин той же губернии, потерявший жену и троих детей. В декабре 1919 года дочь Г.Е. Распутина давала показания следователю по особо важным делам при Омском окружном суде Н.А. Соколову, известному по расследованию убийства семьи Николая II. Матрёна тогда сообщила: «Раньше отец жил, как все крестьяне, занимаясь хозяйством. Вдруг он оставил семью и ушёл странствовать. Должно быть, что-то произошло у него в душе: он перестал пить, курить, есть мясо и ушёл из дома. Я думаю, что на него так подействовал известный в наших местах странник Дмитрий Иванович Печёркин, родом из деревни Кулиги (вёрст 300 от Тобольска). По крайней мере, перед уходом отца Печёркин у нас был, и они ушли тогда вместе с отцом. Приблизительно это было в 1905 году».
Где и когда познакомился Распутин с Печёркиным – нам неизвестно, но то, что оба паломника сблизились на духовной почве – это факт. В семье Григория Ефимовича в Покровском долгое время работала прислугой племянница Печёркина – Екатерина Ивановна; у Распутиных служила и его сестра – Авдотья Ивановна Печёркина. Екатерина, кстати, успела пожить и в столице, в квартире на Гороховой, 64, тоже в качестве прислуги. О своей работе Екатерина Ивановна сообщала при расспросах в Тобольской духовной консистории: «Живём, управляем хозяйством из-за содержания, когда нуждаемся в одежде, деньгах, Гр. Еф. не отказывает нам. Обращаются с нами хозяева и гости всегда хорошо и ласково, держат нас не внизу, а больше вместе с собою. С ними мы беседуем, поём церковное и слушаем чтение Евангелия. <…> Учит нас Гр. Еф. иметь чистую совесть и любить друг друга, заставляет ходить в церковь, исповедоваться чаще и причащаться».
Кроме этого, как я уже писал, сын Распутина Дмитрий женился на Фёкле (Феше) Печёркиной – родственнице Дмитрия Ивановича.
Так, по стечению обстоятельств и под влиянием новых знакомых, Григорий Ефимович встал на путь странничества и прославления православной веры.
Решение покинуть семью далось Григорию непросто. Всю ночь простоял он перед иконой, молясь и ища поддержки у Бога. Утром собрался и ушёл. Что он сказал своей жене, как объяснил своё решение, но только она подумала, что разлюбил Григорий её. «Поторопись», – только и смогла сказать ему на прощание Прасковья Фёдоровна. По свидетельству многих очевидцев, она не сразу признала новый стиль жизни своего супруга. По крайней мере, день, когда муж ушёл первый раз, стал для неё трагическим.
Иную интерпретацию истории первого ухода Распутина сообщает иерей Илиодор (С. Труфанов): «…Во время молотьбы, когда над его святостью смеялись домашние, он воткнул лопату в ворох зерна и, как был, пошёл по святым местам. Ходил целый год. Много видел, много слышал»39. Так Илиодору рассказывал сам Распутин, но, учитывая скандальную известность Труфанова, полностью доверять его словам довольно сложно.
Странствия Григория Ефимовича по России, на Святую землю и по святым местам Греции, Турции и других стран занимают в биографии старца важное и, конечно, почётное место. Эти путешествия Распутина в определённой степени сформировали его будущее петербургское «старчество». Не только бесценный духовный опыт обогатил сибирского крестьянина в долгих походах и поездках, но и уникальная возможность познакомиться с массой людей, увидеть свет, вырваться, в том числе и психологически, из замкнутого мира крестьянской общины. Жизнь в деревне назвать комфортной для Григория сложно, прежде всего в духовном смысле.
Многие участники событий подтверждали, что христианство определённым образом трансформировалось в сознании Распутина (под влиянием не только впечатлений от паломничества, но и знакомства с хлыстами) в разновидность «народного христианства», лишённого привычных атрибутов церкви, но воплощённого в самом Распутине – центре этого верования. Так, сам собой, возник и образ «старца», который Григорий Ефимович всячески пестовал, но который был бы невозможен без кружка почитателей, видевшего в Распутине провидца и утешителя. Было ли это просто игрой со стороны Григория Ефимовича? Вопрос сложный. Скорее всего, довольно быстро «старец» уверовал в свою избранность и в свои силы. Та же трансформация произошла и с его христианской верой.
Наиболее точно это передал секретарь «старца» Арон Симонович Симанович: «Распутин был верующим, но не притворялся, молился мало и неохотно, любил, однако, говорить о Боге, вести длинные беседы на религиозные темы и, несмотря на свою необразованность, любил философствовать. Его сильно интересовала духовная жизнь человека. Он был знаток человеческой психики, что оказывало ему большую помощь».
Впрочем, любовь к беседам и философствованию – это от поездок, от путешествий. В дороге, с незнакомцами, русский человек любит пофилософствовать, поговорить «по душам».
Сам Григорий Ефимович в «Житии» это подтверждает: «Я нашёл много людей, сомневающихся в себе с 16 лет и до 33, и мне пришлось беседовать по поводу сомнения. И так это сомнение доходит до такой глубины в забытье, что представляется в конце концов, что даже не достоин в храм ходить, Святыя Тайны принимать и на иконы, то есть на лик Божий взирать»40.

А.С. Симанович
В другом месте «старец» рассуждает так: «Придётся если на мягком спать, то и хорошо в интеллигентном обществе, а в поле на кочке и слаще, и берёзонька под боком и зорьку не проспишь, и на всё это опыт. Ещё в петровские ночи я пахал, оводов тоже убирал с себя – пускай покушают тело и попьют дурную кровь. Я размышлял: и они Божие создание, так и я сотворен Богом. Кабы Бог не дал лета, не было бы и комаров. Ах, какой у мужика труд золотой, и он делает всё с рассуждением. Вот и комаров-то покормит и то во Славу Божию. Мужичок мудреный и опытный»41.
Указанные образцы незатейливой крестьянской философии Распутина, наивной, а местами примитивной, приводили в восторг «образованную» петербургскую публику.
Возникает ещё один важный вопрос. Не в многочисленных ли паломничествах появился у Григория Ефимовича определённый интерес к духовной жизни других людей, не там ли познал он многие стороны человеческой души? Ответить на это можно утвердительно. И о чём также можно говорить с уверенностью, так это о том, что все свои знания о Библии и вере вообще Распутин получил в поездках.
Писатель и проницательный человек Василий Васильевич Розанов писал о Распутине: «Мужичишко, серее которого я не встречал». Мы не раз ещё столкнёмся с подобными суждениями о Григории Ефимовиче, которого в беседе на духовные темы спасала лишь хорошая память и жизненный опыт.
Многие отмечали ум Распутина. Но мы должны понимать, что речь шла не об интеллектуальных способностях «старца», а о том, что мы называем «народной мудростью»: особенное житейское понимание действительности, основанное на личном опыте. У каждого из нас за плечами тот или иной багаж знаний о жизни, собрание наших личных представлений и предпочтений. Называть это умом, конечно, можно, но, согласитесь, это всё относится лишь к человеческому опыту, а не к интеллекту того или иного индивидуума. Так что не умом брал высший свет Григорий Ефимович, а хитростью и чутьём, в отношении человеческой, а точнее женской, психологии.
Психиатр профессор В.П. Рожнов точно подметил: «…Распутин был в какой-то степени личностью незаурядной. В ту мрачную эпоху не было у него ни знатного происхождения, ни богатства, ни образования. Однако, когда жизненная борьба столкнула его, малограмотного мужика, с представителями аристократической знати, он проявил великолепное понимание их человеческой натуры»42.
Окружающим последователям и особенно впечатлительным дамам казалось, что перед ними знаток Библии, да ещё и её толкователь, что, конечно, абсурдно. Нетрудно представить, что общение с духовными лицами и другими паломниками во время путешествий к святым местам позволили запомнить и толкование святых текстов. К тому же Распутин был неграмотным, и почерпнуть необходимые знания в части толкования библейских текстов из книг он никак не мог. Хотя в своем «Житие…» Распутин пишет, что черпал знания, читая Евангелие. Нужно понимать, что это выдумка – часть «старческой» легенды Распутина, а библейские знания Григория Ефимовича, скорее всего, состояли их толкований Библии всех тех, с кем он познакомился во время странствий, и того, что проницательный крестьянский ум выделил и запомнил.
Распутин открыто признавался в своей неграмотности во время встречи с Тобольским епископом Антонием, говорил, что читает по-русски плохо, а писать не может совсем, но любит слушать чтение Евангелий и книг на богословские темы. Подтверждал Распутин при этой встрече и то, что книг по богословию он не читал, как и саму Библию.
Писать невообразимыми каракулями и читать старец научился лишь в Петербурге, в 1910-х годах. Это и стало вершиной образования нашего героя.
Историк М.Н. Покровский отмечал: «Не может быть, чтобы „божий человек“ не умел говорить понятно, по-своему, по-крестьянски, но и ему, и его поклонникам обыкновенная человеческая речь показалась бы отступлением от ритуала»43.
А потому и вёл себя Распутин, как оракул, провозглашая общеизвестные истины и христианские сюжеты в форме народной, речевой, необычной для городских обывателей. Делал это осознано, специально говорил витиеватым языком. «Человеку, чем непонятней, тем дороже», – признавал в интимных беседах сам «старец».
Конечно, в определённый момент игра в старчество, которую начал «мужичишко» Распутин в Петербурге, а может быть, ещё и в Покровском, со временем переросла в нечто большее. И поверил он в свою великую миссию, решив, что он – мессия.
«Некоторые из его изречений меня удивили оригинальностью, – писал в 1912 г. в „Новом Времени“ о встречах с Распутиным М.О. Меньшиков, – и даже глубиной. Так говорили древние оракулы или пифии в мистическом бреду: что-то вещее развёртывалось из загадочных слов, что-то тёмно-мудрое»44.
С какой же убедительностью и силой малограмотный крестьянин изрекал свои истины, что удивил даже образованного публициста и идеолога русского национального движения Михаила Осиповича Меньшикова, которого никак нельзя причислить к последователям старца.
Нехитрый информационный «багаж» хорошо поможет старцу в Петербурге, где «духовная учёность» Григория Ефимовича станет предметом слепого поклонения группы экзальтированных особ женского пола, в числе которых окажется и императрица Александра Фёдоровна. Но у этой «учёности» старца была и оборотная сторона – отношение к ней Синода и его известных представителей.
Распутин намеренно противопоставлял себя официальной церкви, и это, в частности, выражалось в его особых интимных отношениях с женщинами, его взглядах на проблему взаимоотношения полов и греховности. К этой темой мы ещё вернёмся не раз.
Замечу лишь, что распутинское христианство в своей основе ближе к мироощущению библейских пророков-многожёнцев или того же весёлого царя Давида, чем к строгим положениям апостольской церкви. Давид, как известно, любил пиры и пляски, а пророки имели гаремы и бесчисленное потомство, что официальной церковью считается грехом. Впрочем, если Григорий Ефимович позиционировал себя в качестве пророка, то стиль его жизни был вполне органичен и находился в рамках библейских мифов.
Как и древние пророки, Григорий Ефимович превратил грех в фарс, а веру – в игру, назвав свои похождения добродетельными. И удивительно здесь то, что во всём этом была своя крестьянская правда: та незатейливая действительность, на словах отвергаемая лицемерным столичным обществом, властью и православной церковью.
По прошествии ста лет нам сложно представить картину жизни Григория Ефимовича во всей полноте, но определённое понимание его внутреннего мироустройства даёт книга «Житие опытного странника», вышедшая в 1907 году. Старец надиктовал её, вспоминая свои походы по России и в Палестину.
Основной идеей, пропагандируемой Григорием Ефимовичем, остаётся всё тот же славянофильский крестьянский монархизм, где народ, царь и христианство сливаются в соборной гармонии. Мудрый царь-батюшка правит, плохие чиновники мешают жить, пахарь пашет, воин воюет и так далее. Идиллия русского мира.
Довольно стройный отредактированный текст «Жития» рассказывает о походах «старца» достаточно подробно, в основном без точного указания мест. Рассказы о странствиях перемешиваются с историями об ощущениях Григория Ефимовича и рассуждениями о Боге и вере.
«Я шёл по 40–50 верст в день, – пишет Распутин, – и не спрашивал ни бури, ни ветра, ни дождя. Мне редко
приходилось кушать, по Тамбовской губернии на одних картошках, не имел с собой капитала и не собирал во век: придётся Бог пошлёт, с ночлегом пустят – тут и покушаю. Так не один раз приходил в Киев из Тобольска, не переменял белья по полугоду и не налагал руки до тела – это вериги тайные, то есть это делал для опыта и испытания. Нередко шёл по три дня, вкушал только самую малость. В жаркие дни налагал на себя пост: не пил квасу, а работал с подёнщиками, как и они; работал и убегал на отдохновение на молитву. <…> Природа научила меня любить Бога и беседовать с Ним. Я воображал в очах своих картину самого Спасителя, ходившего с учениками своими. Приходилось нередко думать о Царице Небесной, как Она приходила на высокие места и просила Бога – „Скоро ли я буду готова к Тебе“».45
И далее в том же духе.
Странствия Григория Ефимовича начались примерно в 1892 году, а первые остановки ищущего Бога паломника из Покровского произошли в двух монастырях: Абалакском и Верхотуринском.
Глава 5
Верхотуринский монастырь
Первое паломничество Григорий совершил в Верхотуринский Николаевский мужской монастырь, обитель достаточно древнюю и почитаемую у жителей Сибири и Урала. Неспроста пошёл Распутин в Верхотурье – здесь находятся мощи самого чтимого в этих краях святого Симеона Верхотурского, считающегося у верующих небесным покровителем Урала.
Мы уже немного познакомились с историей города Верхотурье, основанного у берегов Туры на месте небольшого поселения народности манси. Появление этого города связано со строительством в конце XVI века новой дороги в Сибирь от Соликамска, получивший название Бабиновской46. В конце этой дороги необходимо было поставить острог, а в 1597 году удобное место нашлось на берегу речки Туры, где располагалось старое городище Неромкура. О нём в Москву сообщалось: «На северном берегу Туры находится крутой камень-гора, возвышающийся над поверхностью воды на 12 саженей и больше, а длина оного по реке простирается до 60 сажен, так что со стороны Туры нет надобности ставить стены, то место и без городовой стены всякого города крепче, разве б по тому месту велеть хоромы поставить в ряд, да избы поделать, а дворы поставить постепенно, а по углам города от Туры поставить наугольные башни»47.
Весной 1598 года новый русский город в Сибири был заложен. Головин и Воейков участвовали в строительстве острога лишь на начальном этапе, и вскоре их сменили воевода Михаил Михайлович Вяземский и голова Таврило Самойлович Салманов.
Примерно в это же время, в конце XVI века, в Верхотурье прибывает иеромонах Иона, который решил рядом с отрогом основать мужскую обитель, выбрав место на берегу речек Калачик и Свияга. Он обратился к воеводе с просьбой бесплатно выделить лес, но получил категорический отказ. Обиженный Иона составил челобитную царю Борису Годунову, и монарх распорядился выдать необходимые строительные материалы. Руководство острогом выполнило волю царя, но весьма своеобразно: лес для постройки монастырского храма и келий они поставили Ионе в долг, и через некоторое время начали требовать его погашения. В 1602–1603 годах монах построил церковь святого Николая Чудотворца и кельи. В 1604 году Иона отправляется в Москву просить о постоянном жалованьи себе (6 рублей в год) и дьяку (3 рубля в год), которое в итоге получает. Так что строительство Верхотуринского Николаевского мужского монастыря идёт при активном участии правительства.
В этом нет ничего удивительного, так как Москва целенаправленно вела в Сибири работу по распространению православия. Даже иереев и монахов сюда направили по царскому указу вместе с первым архиепископом Киприаном. Большую часть белых и чёрных священников набрали в Москве, но не слишком удачно – многие убежали обратно в Россию, а оставшиеся отказывались служить в тяжёлых условиях. Беглецов задерживали и возвращали в Тобольск. И это при том, что священникам-переселенцам полагалось высокое жалованье – 23 рубля в год. Более того, со временем, кроме жалованья, стали выплачиваться и деньги на обустройство (подъёмные), которые достигали 60 рублей на семью. По тем временам это были большие средства. Для сравнения, дьяк в монастыре получал 3 рубля годового жалованья.
Город Верхотурье рос очень быстро. К 1624 году здесь проживало более 110 семей, общая численность членов которых достигала 200 человек. Монастырей рядом с городом к этому времени было уже два. В 1621 году сибирский архиепископ Киприан основал Покровскую женскую обитель.
Отстраивался и мужской монастырь. В 1624 году, кроме храма, на монастырской территории стояли четыре кельи: игумена, иеромонаха, старца и строителя. Рабочие жили тут же на собственном подворье. Кроме этого, монастырю принадлежали две деревни и земля рядом с самой обителью. Она и выступала основным источником натуральных доходов, главным из которых был, конечно, хлеб.
Площади монастырских земель с годами увеличивались, хотя число обитателей монастыря росло не так быстро: в 1621 году здесь проживало 8 монахов, а к 1672 году их стало 19 человек.
Особых событий в Верхотуринском монастыре не происходило. В начале XVIII века здесь возвели новый деревянный храм Покрова Пресвятой Богородицы. В 1704 году в нём установили раку с мощами Симеона Верхотурского. Спустя некоторое время московские архитекторы И.Б. Сорока и Н.Я. Грамотин построили рядом с ним большой каменный Никольский собор, в который в 1738 году перенесли останки Святого Симеона.

Верхотурский монастырь. 1890-е гг.
Расцвет паломничества в Верхотурье пришелся на вторую половину XIX столетия. С этим периодом связан и расцвет монастыря, его становление как важного духовного центра православия в Сибири. В обители возводятся новые здания, ремонтируются храмы. Так, деревянная гостиница для паломников появляется здесь в 1865 году, с увеличением числа верующих в 1892–1894 годах возводится новая двухэтажная каменная гостиница, а в 1910–1914 годах строится ещё и деревянный барак на 500 человек.
Во время, когда Григорий Распутин впервые посетил Верхотуринский монастырь, настоятелем в нём служил иеромонах Иов (Иван Брюхов), присланный с Валаама вместе с Арефом (Афанасий Тихонович Катаргин), известным впоследствии как преподобный Ареф Верхотуринский. Он, кстати, стал настоятелем обители в 1903 году, после Иова.
Но особо подружился Распутин с архимандритом Ксенофонтом (Медведевым), возглавившим монастырь в 1905 году. Познакомились они ещё при первом посещении, и в дальнейшем встречались не раз. По свидетельству Матрёны Распутиной, её отца приняли в обитель послушником. Условия жизни в монастыре комфортными назвать трудно: сырая келья с малюсеньким окошечком, узкая деревянная кровать без матраса, холодный каменный пол, старый грубо сколоченный стул, такой же стол.

Архимандрит Ксенофонт (слева)
Во второе или третье паломничество в Верхотуринский монастырь Распутин поселился не в самой обители, а у старца Макария (Михаила Васильевича Поликарпова), живущего в ближайшем к монастырю лесу отшельником. Григорий решил укрепить веру под началом знаменитого сибирского монаха, да и в самом монастыре ему настоятельно советовали отправиться в лес «за умом».
Макарий жил в лесу один и, кроме молитв, занимался выпасом монастырских коров и разведением домашней птицы. Он даже получил соответствующее прозвище – «Куриный святой». Постриг он принял уже в зрелом возрасте в марте 1900 года и почти сразу отправился в монастырскую заимку в лесу, в Октайский (Актайский) скит.

Старец Макарий
Участок земли на берегу реки Актай монастырь получил в 1850 году для заготовки дров и выпаса скота. Кроме этого, здесь косили траву и сушили на зиму сено и выращивали овощи. Довольно быстро скит стал и местом паломничества, особенно для странствующих православных людей, тут можно было отдохнуть и помолиться. К концу XIX столетия на заимке построили постоялый двор. К тому же местный родник вдруг стал целебным, что увеличило число паломников, желавших окунуться в святые воды. Над родником вначале поставили небольшую деревянную часовню, которую позднее перестроили в полноценный храм.
Матрёна так пишет о старце Макарии: «Сам старец – интереснейший тип. В молодости был мотом, спустил отцовское наследство. А в один прекрасный день проснулся, преисполненный отвращения к земным радостям. Следуя завету Христа: „Если хочешь быть совершенным, пойди и продай имение твоё и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною“, Макарий так и поступил. Когда желания плоти слишком донимали его, умерщвлял её жестокими самоистязаниями. Наконец он пришел к полной душевной безмятежности. Жил в лесу и наставлял тех, кто приходил к нему»48.
Видно, что история самого Распутина в чём-то схожа с историей монаха Макария, а его наставления благотворно влияли на бывшего крестьянина из Покровского.
Сам Макарий рассказывал о Распутине Следственной комиссии Временного правительства в 1917 году: «Старца Г.Е. Распутина я узнал лет 12 тому назад [в 1905 г. – Прим. А. Г.], когда я был ещё монастырским пастухом. Тогда Распутин приходил в наш монастырь молиться и познакомился со мной. Я рассказал ему о скорбях и невзгодах моей жизни, и он мне велел молиться Богу. Видимо, Распутин рассказывал обо мне бывшему царю, ибо в монастырь пришли от царя деньги на устройство для меня кельи. Кроме того, были присланы деньги для моей поездки в Петербург, и я приезжал тогда в Царское Село, разговаривал с царем и его семейством о нашем монастыре и своей жизни в нём. Каких-либо дурных поступков за Распутиным и приезжавшими к нам с ним не заметил».
Долго жил Григорий в лесном скиту, постоянно молился, носил тяжёлые вериги – усмирял свою гордыню. Но настала пора покинуть прибежище, что он и сделал, получив благословение от Макария на поездку в Святую землю.
В определённой мере старец сам подвигнул Распутина к дальнейшим паломничествам. На вопрос Григория: «Я сделаю, как ты велишь. Остаться мне в Верхотурье?», – Макарий ответил пространно: «Господь обитает не только в монастыре. Весь мир – Его обитель. Он всегда с тобой»49. Так Григорий и сделал – отправился обходить весь мир.
С началом Первой мировой войны в монастыре разместили воинскую часть, а на следующий год устроили тюрьму для австрийских солдат: с 1915 года в обители содержалось не менее 500 военнопленных. Кроме того, на территории Верхотуринского Николаевского монастыря на средства монахов открылся военный госпиталь на 15 коек. В дополнение к ним Русский Красный крест оборудовал лазарет на 30 мест.
Стоит отметить, что в 1905–1913 годах в монастыре велось активное строительство, и монастырская казна оскудела. Несмотря на это с началом войны обитель постоянно жертвует деньги на нужды армии, собирает и отправляет в воинские части продукты, обувь и обмундирование.
В первый раз Григорий Ефимович пробыл в Верхотурье три месяца, молился и познавал евангельские истины. А когда пришло время, отправился дальше. Дорога лежала в сторону Тобольска, поэтому следующая остановка молодого паломника пришлась на Абалакский монастырь.
Bepul matn qismi tugad.