Kitobni o'qish: «Джульетта и Марк»

Глава 1.

Марк остался. Это решение не было прописано ни в одном его жизненном алгоритме. Классический продукт Садового кольца, человек, чья квартира в Хамовниках напоминала операционную, где влажность поддерживалась с точностью до процента, теперь жил в мансарде, которая пахла старым деревом, оливковым маслом и неизбежностью дождя.

Утро начиналось не с будильника и не с отчета о фазах сна. Утро начиналось с того, что Джульетта выливала ему на живот стакан ледяной воды.

— Сон — это баг, — сообщала она, уже стоя на подоконнике в позе цапли. — А день уже скомпилирован. Вставай, Ромео, у нас дедлайн по восходу солнца.

Марк пытался работать. Он пытался сохранить остатки своей идентичности. Он лежал на полу мансарды, потому что единственный стол занимали ее тюбики с краской, и пытался рендерить визуализацию жилого комплекса в Хамовниках. Но стеклянные башни на экране его макбука казались картонными муляжами.

Тимлид нашел его через почту Джульетты.

[08:15] Тимлид: «Марк. Я знаю, что ты там. Сеть спит, но голуби летают. Клиент готов утроить бюджет. Секретный проект. Нейросеть, предсказывающая человеческие желания. Ты нужен здесь. Шесть нулей. До налогов».

Марк закрыл крышку ноутбука. Звук замка прозвучал как раскат грома. Он вышел на пожарный балкон, прилепленный к стене над самой водой. Джульетта сидела на ржавых перилах, свесив босые ноги, и рисовала углем тень от кипариса на древней кладке. Солнце золотило ее выгоревшие волосы.

Марк посмотрел на свой макбук, потом на нее. Он попытался вспомнить пароль от своего основного банковского приложения. И не смог. Ему было все равно.

Глава 2.

В Херцег-Нови нельзя просто появиться. Город старый интроверт, он не любит суеты. Но Аркадий Вениаминович, отец Марка, пренебрег правилами антиматрицы. Он прилетел на частном гидроплане, который сел на воду бухты с оглушительным ревом турбин, распугав всех чаек и половину пенсионеров на променаде.

— Я спасать тебя, — бросил он ошалевшему Марку на пирсе, ступая на бетон в идеальных кожаных туфлях.

Аркадий Вениаминович был физиком-ядерщиком. Человеком, который верил, что если явление нельзя измерить вольтметром или взвесить на аналитических весах, его не существует. Он приехал изымать сына из деструктивного культа босоногих.

Вместо лохматой сектантки он нашел Джульетту в саду под инжировым деревом. На ней был надет его, Марка, дорогой смарт-костюм, обрезанный ножницами до состояния шорт. Волосы она стянула в пучок кабелем от старого зарядного устройства «Юго». Джульетта стояла на стремянке и методично срезала секатором недозрелые плоды.

— Какова вероятность распада вашего союза в ближайшие полгода? — сухо спросил Аркадий Вениаминович, глядя поверх очков для чтения.

Джульетта даже не повернула головы. Она выбрала самый спелый инжир, прицелилась и метнула его в голову физика. Плод с влажным шлепком разбился о седую макушку, оставив на лысине россыпь рубиновых зерен.

— Нулевая, — спокойно ответила она, срезая следующий инжир. — И у меня нескончаемый запас инжира. К тому же, Аркадий, вы испортили мне тень. Вы загораживаете солнце своим скепсисом.

Отец Марка стер с лица липкую мякоть. Впервые за двадцать лет преподавания в МФТИ его законы физики дали сбой.