Серебряный голубь

Знаете, о чём я думала, во время и после прочтения этого романа? 1.Мне было безмерно грустно от того, что прозу серебряного века практически никто не читает; 2. Возможно, из-за чрезмерного самолюбия я радуюсь, что эти книги сейчас мало кого интересуют( чувствую себя своего рода первооткрывателем). Да, как-то чересчур неоднозначно. Конечно, чтение "Серебряного голубя" - занятие не из лёгких. Стиль Белого с ума свести может. А его обороты, многократные повторы и предложения в полстраницы! Для таких книг нужен чистый, трезвый ум. Особый интерес может вызвать у филологов. Я, будучи ценителем всякого рода словоблудий и литературных извращений, повеселилась на славу.

Не прозаик, а скорее поэт, не поэт, а скорее композитор: Белый начинал с новоизобретенного им же самим жанра "симфоний", и эти симфонии легли в основу его прозы. Его проза - скорее не ритмическая даже, но именно музыкальная: текст всегда строится на лейтмотивах, превращающихся иногда в так раздражающие многих частные повторы, которыми изобилуют описания, насыщены повествования и перегружены рассуждения. Так примерно написан и "Серебряный голубь", сравнивать который с "Петербургом" мы не будем, поскольку до "Петербурга" еще далеко и не носится еще в исступлении по набережным красное домино, зато промеж сел гуляет по-хозяйски красный петух.

Часть трилогии, но трилогии потенциальной - не люблю слово "незаконченной", к тому же Ларс Фон Триер как-то сказал о своей трилогии "Америка", которую он так и не доснял, что это новаторская трилогия из двух частей; Белый опередил его, написав такую же трилогию из двух частей, да еще и несвязанных ("Петербург" к "Голубю" примыкает, но примыкает условно). Есть такая привычка у авторов - мыслить трилогиями; будь то кино или литература, всегда найдутся те, кому даже большой формы мало, кому нужна форма монументальная. Таков Ларс Фон Триер, таков и Белый. Но по крайней мере в отличии от Триера, Белый не страдает излишним словоблудием. Пусть кому-то повторы Белого кажутся таковым, пусть многих именно это в творчестве Белого отпугнет; Белый не потому повторяется, что сказать ему нечего, а потому только, что пишет не прозу и не стихи - музыку.

Читал ли "Голубя" Хармс? Задаю вопрос скорее себе, потому что вся первая глава романа потрясающе в некоторых местах похожа на прозу Хармса; другое дело, что круг чтения Хармса - не самый исследованный аспект его биографии, и потому сложно на этот вопрос ответить. Впрочем, на другого мрачного певца ужасов Петербурга похожа первая глава романа - на Достоевского она похожа, причем на позднего: "Бесы", "Карамазовы", вот это вот все. Но чаще всего вспоминается Гоголь, о котором (как впрочем и о Достоевском) Белый писал очерки. Фамильярность рассказчика в этой части "Голубя" как-то расслабляющим образом действует, создает ощущение, схожее с тем, которое получаешь при прочтении злой хармсовской прозы, однако длится это не так уж долго, точнее длится долго, но постепенно к этому насмешливому голосу прибавляется голос второй, на протяжении большей части романа создающий с первым странную, построенную на диссонансах полифонию, пока под конец начисто не заглушает второй голос первый, и тогда первый голос исчезает и остается только второй - не насмешливый, а хтонически непонятный.

Именно описания духовной жизни секты потрясают в романе более всего: их совместные моления, перешептывания, исступленные религиозные экстазы галлюцинаторного толка создают это непонятное ощущение, и непонятным оно становится из-за того, что не ясно до конца - пугает оно или очаровывает. Будто сам ловишь на себе пристальный взгляд столяра, от которого, поговаривают, падали куры, и будто тебе самому кто-то на ухо нашептывает о голубях, делится сокровенным экстатическим опытом и обволакивает твой разум сладостными обещаниями. И гуляет по полю красный петух, от избы к избе гуляет красный петух по дороге, и издалека виднеется фигурка; неясно только до конца, есть ли у этой фигурки рога, черт это или все-таки не черт, непонятна эта далекая фигурка.

Белый - певец помутненного рассудка, состояние постепенного погружения в сумасшествие (исступление, помешательство) Белый рисует лучше многих других. И непонятно, в какой момент состояние это наступает (и вообще - быть может, было оно с самого начала и только казалось, что его не было), спохватываешься только тогда, когда весь текст уже утопает в этом безумии и выхода уже нет, потому как оторваться от текста невозможно, текст пугает, но завораживает. Быть может, это могут уловить только люди, впадавшие в подобное или близкое подобному состояние ума; может быть, что человек, всю жизнь сохраняющий ясность рассудка, не способен до конца прочувствовать эту странную атональную музыку. Хотя речь Белого в целом напоминает о той дремотной бездне, в которую проваливаешься, находясь между сном и явью, и непонятно еще до конца - спишь, не спишь... Слышно только, как шелестит перьями красный петух за окном.

Спросите: о чем роман? Отвечаю: о путях России. Будто бы настоящие русские писатели писали когда-либо о чем-либо другом. Потому и называется трилогия Белого из двух частей "Восток или Запад", не дается только в ней окончательного ответа на поставленный в заглавии трилогии вопрос; но, кажется, пожирает Россию Восток. Непонятно только, страшно это или нет. Да вообще ничего непонятно.

Белый – поэт. "Серебряного голубя" я воспринимаю в первую очередь как поэзию, с особым языком, образностью, многозначностью. Голубь не зря серебряный, всё у поэта блестит и переливается: свет становится тьмой и через мгновение снова светом, хорошие люди оборачиваются злобной своей стороной, знание то возвышает, то унижает, любовь окунает как в счастливые, так и в мрачные бездны.

Человеческая душа кажется сложной, даже у тёмных крестьян открываются глубокие тайники чувств, а через минуту всё исчезает, и мужик - снова просто грязный неотёсанный мужик, полуживотное.

Что это было? Да так, блик на чёрной воде, мерцание, игра иллюзий. За какой иллюзией погонится человек, в каком омуте она его утопит – одному Богу известно.

Давно я хотела познакомиться с творчеством Белого. Я была наслышана о его манере письма, о том что много завораживающей мистики в ней, самобытности, и в хотелках давненько томился Петербург. Но вот ворвался Серебряный голубь, и я совсем не жалею.

"Серебряный голубь" это история про молодого хорошо образованного человека, Дарьяльского, из города он приезжает в отдаленную глухую деревню. А соседнем поселении живет молодая красивая дочь богатой помещицы Лиза, с которой он помолвлен. Приехав в деревню Дарьяльский сталкивается с совершенно другими миром, незнакомым ему и учитывая его образованность далеким для него. Но постепенно этот новый мир, мир деревни его все же поглощает. Дарьяльский узнает о тайном обществе "Серебряный голубь", его члены создают и проповедуют свою религию и веру. И конечно же обратного пути для Дарьяльского уже нет, да и представители этого общества так просто его не отпустят, ведь них на него есть планы.

Вообще для меня следить и вычленять сюжет из произведения оказалось не самой простой задачей. Очень самобытный язык, его нельзя назвать в полной мери старорусским, это какое-то смешение древне-русского, деревенского с региональными мотивами. Очень много мистики основанной на поверьях и традициях деревенских жителей. Вообще очень много в тексте подчёркивает что все происходит именно в деревне. Тому к то с деревней знаком лишь по рассказам других, или по литературе, сложнова-то понять некоторые особенности и устои. Но все это вместе с языком Белого создает какой-то чарующий текст, который буквально околдовывает тебя. И даже если сюжет периодически ускользает от внимания, то ритм посвистывания удерживает внимание.

Как итог знакомство вполне успешное, теперь еще больше хочу прочитать его Петербург, познакомиться с городской прозой.

Это первое крупное произведение Андрея Белого, и «Серебряный голубь» не является ритмизованной прозой, он имеет довольно четкую и прямую хронологию, оттого и читается легче любой другой прозы Белого. Сама история крутится вокруг графского поместья Гуголево, где живёт Лиза, невеста Дарьяльского(главный герой), деревни Целебеево, где живёт Матрена вместе со столяром и уездного города Лихова, где живёт Лепёха, основной способ дохода секты, а костяк романа довольно прост: метание главного героя между Матрёной и Катей, и, как всегда, ни Катя, ни Матрена не виноваты в этом выборе, но каждый вариант несёт свои тяжелые последствия. Изюминкой в сюжете является секта, устройство и мировосприятие которой очень хорошо показаны через мысли и диалоги сектантов. Ещё этот роман, разумеется, из жанра символизма. В героях можно найти черты известных людей того времени(начало 20 века), а также черты социальных явлений. «Серебряный голубь» не вау-роман, но довольно приятный и хороший. Я не знаю как Белый так делает, но я снова скучаю по персонажам, наверное они у него очень живые, и если вам сложна или если вас пугает ритмизованная туманная проза, характерная для Белого, то этот роман отлично подойдёт для знакомства с этим автором, хоть он и не покажет все грани писателя, которым я искренне восхищаюсь