Kitobni o'qish: «Ам Тракт. Меннониты при советской власти»

Ам Тракт. Меннониты при советской власти

Памяти моего прадеда Иоганнеса Андреса (1900-1937) и его жены, прабабушки Иоганны урождённой Унгер (1908-1970), жившим в селении Остенфельд и всем меннонитам колонии Ам Тракт посвящается.

Этот сборник является продолжением предыдущего «Ам Тракт. Материалы по колонии меннонитов», посвящённый проживавшим в селениях Гансау, Кёппенталь, Линденау, Фрезенгейм, Гогендорф, Лизандергей, Орлов, Остенфельд, Медемталь и Валуевка Малышинской волости Новоузенского уезда Самарской губернии (сегодня Энгельсский район Саратовской области) от основания и до 1921 года. Я использую для всех перечисленных выше поселений (колоний) меннонитов обобщённое название – колония Ам Тракт. Данный сборник «Ам Тракт. Меннониты при советской власти» объединяет публикации и документы на русском языке в период с января 1922-го и до начала коллективизации 1928-го года.

Грань между царской и советской историей в 1922 году мною проведена не случайно. Период с 1917 по 1922 гг. – это, фактически, Второе смутное время в истории России. Революции и свержение монаршей семьи означали конец былой эпохи, но всё же это было время борьбы и неопределённости. В 1922 году правительство большевиков участвует в конференции в Генуе (в Рапалло подписано соглашение с Веймарской республикой о восстановлении дипломатических отношений и урегулировании всех спорных вопросов), что говорит о признании на международном уровне. В этом году, по состоянию здоровья, от власти отходит Ленин, он же Владимир Ильич Ульянов, который был символом нового зарождающегося строя и на этой позиции укрепляется Сталин, он же Иосиф Виссарионович Джугашвили. Советы начинают активно изымать имущество Русской Православной Церкви. Неугодных большевикам, согласно призыву Ленина расстреливать и как можно больше, физически устраняют, но это не носит массовый характер, который будет в 1930-е гг. Несогласных с новой политикой высылают за границу под страхом расстрела при возвращении, так небольшая часть старой русской интеллигенции оказывается за рубежом, что получило собирательное название «Философский пароход». Появилось Главное управление по делам литературы и издательств, известное больше как Главлит, которое осуществляло тотальную цензуру всего, что планировалось в общественную печать. Новой идеологии не нужны были люди со старыми, преимущественно христианскими ценностями и помнящими былую жизнь при Царе, потому они постепенно устранялись. Для формирования человека нового типа, выращенного на идеях Ленина и революции, создаётся Всесоюзная пионерская организация. 15 ноября в состав РСФСР входит Дальневосточная республика как Дальневосточная область, а 30 декабря 1922 года провозглашён Союз Советских Социалистических Республик.

В условиях начавшегося голода Продовольственный комитет Немцев Поволжья и его подведомственные сети проводят в январе 1922 года перепись населения. Со списком проживавших в колонии Ам Тракт семей можно ознакомиться в главе Именной список на январь 1922 года. Кёппентальский район на момент переписи включал в себя меннонитские селения Ам Тракт, не меннонитским был хутор Ново-Привальное (Ной-Варенбург), который с 1922 года также получал продовольствие по линии Американской меннонитской помощи (АМП). Отмечу, что если кто-то в списках ищет своих родных 1920-го начала 1921-го гг. рождения, то их в списках может не быть. Поскольку младенческая смертность была высокой, то младенцев зачастую не записывали. Часть населения к переписи 1922 года была уже расстреляна в ходе Красного террора (смотрите «Дело №24 по обвинению Тиссен Франца Ивановича и др. 62 человек от 19 мая 1921 года» в сборнике «Ам Тракт. Материалы по колонии меннонитов»), некоторые члены семьи могли умереть от голода после потери кормильца и изъятия средств к существованию и всего имущества. Всего по стране от голода, только к весне 1922 года умерло более 5.000.000 человек (данные из официальной кинохроники тех лет).

По официальным данным на январь месяц 1922 года в меннонитской колонии Ам Тракт проживало: Кёппенталь 271 человек, Фрезенгейм 117 человек, Валуевка 59 человек, Гогендорф 123 человека, Лизандергей 192 человека, Орлов 133 человека, Остенфельд 194 человека, Медемталь 282 человека и в Линденау 153 человека. Всего 1524 душ обоего пола (в 1897 году численность населения составляла 1176 человек). Фактически эту цифру – 1524, можно взять как отсчётную для количества меннонитов в бывшей колонии Ам Тракт за весь советский период до депортации в 1941 году, поскольку в дальнейших статистических данных будет всё больше немецкого и русского населения, совместно проживавших в меннонитских селениях. С селом Ново-Привальное, численностью в 149 человек, в районе проживало 1673 человека.

В период голода в Поволжье из меннонитской колонии Ам Тракт около 130 человек переехало на временное проживание к своим собратьям в колонию Великокняжеское на Кубани, в обмен на продовольствие отдавалась сельскохозяйственная техника и породистый скот. Возможно, некоторые семьи перебрались и в другие колонии меннонитов, располагавшиеся в СССР (перспективными казались колонии в Сибири, например в районе города Славгорода Алтайского края и колонии в Средней Азии). Голодные годы меннонитам удалось перенести благодаря Американской меннонитской помощи (АМП) и Американской администрации помощи (АРА). Без поддержки этих и других иностранных гуманитарных организаций ситуация в Поволжье сложилась куда более катастрофично, что привело бы к ещё большим людским потерям и более затяжному восстановлению сельского хозяйства в регионе.

В 1922 году, в разгар голода в Автономной Области Немцев Поволжья в Москве выходит 5.000 тиражом брошюра Серебрякова Ф.С. «Немецкая Коммуна на Волге и возрождение юго-востока России». Средства от реализации должны были пойти на помощь нуждающимся, о чём гласит надпись Чистый сбор от издания – в пользу голодающих. В данном сборнике публикую только III главу, относящуюся к селениям колонии Ам Тракт Хозяйство менонитского района (Серебряков Ф.С., 1922 год). Автор приводит следующие данные по голоду: к августу 1921 года из общего количества населения в 452.000 голодало 56%, а к 1 января 1922 года 95%. Из заявленной потребности в продовольствии государство, при поддержке иностранных организаций и сбора пожертвований, смогло собрать только 10% от необходимого минимума. Серебряков отмечает помощь заграничных организаций Ара, Нансена и Красного Креста, особенно по спасению гибнущих от голода детей, которых в Области насчитывалось 161.000. Про Американскую меннонитскую помощь (АМП) автор не упоминает, в 1930-е и последующие годы про иностранную помощь забудут или признают незначительной, все заслуги будут приписывать лично товарищу Сталину, а после его смерти партии. На общественные работы в 1922 году должно было поступить 8 млн. руб., а получено с опозданием только 120 тыс.; на восстановление Области была составлена и представлена в центр смета на 23.215.020 руб., но ассигнований по ней не получено, что было в духе того времени и соответствовало призыву Карла Маркса Освобождение рабочих должно быть делом самих рабочих.

Современному читателю необходимо учесть время написания всех книг и текстов в советский период, которые пропитаны идеологией Октябрьской революции, без цензуры от Главлит и партийных деятелей в печать не выходили. Вину на упадок сельского хозяйства и бедственного положения крестьянства авторы перекладывают на царское правительство и закон от 2 февраля 1915 года «О землевладении и землепользовании в государстве Российском австрийских, венгерских, германских и турецких подданных», по которому данные подданные должны были в течение 6 месяцев продать своё имущество, а по истечении срока оно продавалось с публичных торгов. Имущество не изымалось безвозвратно и без уплаты компенсации, как это стало нормой при большевиках, а продавалось. Собственно действие данного закона не сильно сказалось на Поволжье, где германофобия ограничилась преимущественно переименованием немецких названий в более русские. Отчасти Серебряков Ф.С. вину перекладывает и на продразвёрстку, хотя сам же замечает, что были моменты, спасительные моменты, когда хлеб Коммуны приходил в Петербург и Москву как раз вовремя, когда казалось у местного населения не было надежды и на обычную восьмушку в день. Выходит, что спасение жителей Петербурга и Москвы – это уже не дело рабочих и оправдано жертвами от голода среди остального, преимущественно крестьянского населения, у которого этот хлеб изымался.

В 1922 году, при поддержке Обземуправления Области Немцев Поволжья, преподавателю Саратовского Института Народного Хозяйства Василию Ефимовичу Зюрюкину было поручено провести обследование меннонитских селений в бытовом и хозяйственном отношениях. Работа вышла в 1923 году отдельным изданием и приведена в главе Меннониты Кёппентальского района Области Немцев Поволжья (Зюрюкин В.Е., 1923 год). Василий Ефимович опирался на документы и обширный материал дореволюционных авторов, с некоторыми можно ознакомиться в предыдущем сборнике «Ам Тракт. Материалы по колонии меннонитов». В эти годы меннониты ещё строго не преследовались из-за своих религиозных взглядов, поскольку основная идеологическая борьба велась против Русской Православной Церкви. В период НЭПа не крупные хозяйства, даже с наёмными рабочими вполне устроили новый режим, но в период коллективизации были объявлены кулацкими с конфискацией всего имущества, а также о них вспомнили во время сталинских репрессии 1930-х достигших своего апогея в годы «Большого террора» 1937-1938 гг. Построение коллективной системы хозяйствования и вообще развитие сельского хозяйства и животноводства в 1920-е годы толкало власти опираться на уже накопленный положительный опыт в данном направлении в царское время.

В своей работе Зюрюкин В.Е. отвечает утвердительно на вопрос: выполнило ли меннонитское население перед Российским Правительством цель своего призвания служить образцом прочим земледельческим сословиям. В то же время само правительство и население юго-востока не использовали их пример и образец достижений в области сельского хозяйства. В Таврической губернии даже были образованы не меннонитские колонии из тех, кто специально к ним командировался для обучения. В первое время отучившиеся у меннонитов крестьяне поставили вполне успешные хозяйства по образцу своих учителей. Но, это было не долго и эксперимент провалился на том, что новые хозяйственники просто спивались.

Тех, кто с царских времён жил по иностранным паспортам, в 1920-е годы обязали от них отказаться в пользу советского гражданства, одними из них были мои прапрадед Корнелиус Андрес (1861-1933) и прадед Иоганнес Андрес (1900-1937), бывшие германские подданные. Мне точно не известна дата получения советского паспорта, но 24 ноября 1923 года Корнелиусу Андресу отделом Облисполкома Трудовой коммуны немцев Поволжья был выдан «Вид на жительство иностранца» прибывшему из Германии по паспорту, выданному в Берлине Германским Правительством 21 августа 1923 г. Привожу данный документ в главе Вид на жительство иностранца 1923 года.

После Красного террора и массового голода в Поволжье, жизнь постепенно начала налаживаться. Объявленная Новая Экономическая Политика (НЭП) в 1920-х и провозглашённая 6 января 1924 года Автономная Социалистическая Советская Республика Немцев Поволжья (АССР НП) из существовавшей с 19 октября 1918 года Трудовой коммуны немцев Поволжья дали свои положительные результаты. Миграционный отток населения замедлился, хотя его фактически сворачивала укрепляющаяся власть советов. Возможно, что кто-то из меннонитов колонии Ам Тракт перенял и искренне поверил в новую идеологию советского государства, перейдя на большевистскую службу и даже отказавшись от своих религиозных представлений.

Особо крупные частные хозяйства были упразднены после Октябрьской революции, земля национализирована, а собственники лишены права голоса, поскольку имели ранее крупные хозяйства – так лишён был в середине 1920-х годов прав мой прапрадед Корнелиус Андрес. До 1918-го года он владел 120 га наследственной и 50 га арендной земли, одним кирпичным домом с большими пристройками, до 40 рабочих лошадей, 20 молочных коров, 10-15 штук мелкого рогатого скота, 20 овец, 5 постоянных и 15 сезонных работников. После революции и до 1924 года владел посевной площадью до 35 га, одним домом с пристройкой, до 10 лошадей, молотилкой с мотором, 13 коров, 7-8 штук мелкого рогатого скота, 10 овец, 2 постоянных и 4-5 сезонных работников (информация из Свидетельства выданного сельским советом с. Медемталь Зельманского кантона о кулацком хозяйстве Андрес Корн. Корн.).

Восстанавливалось сельское хозяйство, пришедшее в полный упадок из-за проводимой внутренней политики Военного коммунизма с 1918 по 1921 гг. в условиях Гражданской войны, неурожайных лет начала 1920-х гг. и последовавшего небывалого голода. Нужно признать, что из-за непростой ситуации в Германии вначале 1920-х, которую многие потомки колонистов, проживавших в СССР, рассматривали как страну исхода предков и наиболее близкую по культуре и языку, было не до беженцев из бывшей Российской Империи. В период мирового экономического кризиса с 1929 по 1939 гг., известного как Великая депрессия, страны Западной Европы и Нового света (США и Канада) стояли перед собственными вызовами и грузом своих внутренних экономических, социальных и политических проблем, что затрудняло массовую миграцию меннонитов из СССР в страны Западного мира. В эти годы появились и сегодня существуют колонии меннонитов из России в странах латинской Америки.

Наличие автономии способствовало появлению большого количества статей на русском и немецком языке как сторонних, так и местных авторов об истории, хозяйственно-бытовом и культурном развитии немцев в Поволжье. В 1925 году в Саратове выходит исторический очерк «Немцы Нижнего Поволжья. Выдающиеся деятели из колоний Поволжья». Его автором был педагог, фольклорист и поэт Пётр Иванович Зиннер. Работа Зиннера П.И. посвящена в целом немецкой колонизации Поволжья, организации хозяйства и выдающимся деятелям из среды немцев-колонистов. Меннониты в его работе не рассматриваются, но есть о них упоминание в 9 главе «Переселенческое движение», которое и привожу здесь под названием Меннониты в переселенческом движении (Зиннер П.И., 1925 год). Пётр Иванович арестован 14 августа 1930 года Ленинградским ОГПУ (первый арест был в 1923 году в Саратове, спустя 2 месяца был освобождён) за разведывательную деятельность в пользу иностранного государства, умер в местах лишения свободы.

Меннониты всегда отличались высокой самоорганизацией, наличием различных кооперативов и обществ. В период Новой экономической политики действовало Всероссийское Меннонитское Сельскохозяйственное Общество, частью которого было Малышинское крестьянское сельскохозяйственное кооперативное товарищество Вольского кантона АССР НП. Как видим, меннониты колонии Ам Тракт сохранили в своём названии память о Малышинской волости, которую когда-то образовали в Заволжье. Привожу Именной список Малышинского товарищества на 1925 год, в котором помимо ФИО указываю место проживания и номер членской карточки. Всего в списках 140 человек/хозяйств.

В 1926 году в Госиздате «Красный Пролетарий» выходит весьма солидным тиражом в 50.000 экз. книга агронома Леопольда Генриховича Штрандта «Как ведут своё хозяйство немцы Поволжья». Складывается впечатление, что Штрандт не был знаком с меннонитами и все его знания взяты из работы предшественника Зюрюкина В.Е., что заметит читатель, ознакомившийся с обоими статьями. Первые пять глав посвящены описанию Немреспублики, с 6 главы «Как живут немцы-меннониты» и до конца книги автор посвящает меннонитам. Привожу здесь весь текст в главе Как ведут своё хозяйство немцы Поволжья (Штрандт Л.Г., 1926 год). Поскольку меннониты оказались территориально в составе АССР НП, а редактором издания, фактически цензором, был заместитель председателя Немреспублики при президиуме ВЦИК Давид Давидович Шмидт (расстрелян 8 февраля 1938 года на Бутовском полигоне), то автор их называет не иначе как немцы или немцы-меннониты и противопоставляет только русскому населению. У многих предыдущих авторов мы видим, что они зачастую голландского происхождения и противопоставлялись окружавшим их немцам-колонистам и русским. Местное население меннонитов зачастую называло пруссаками – поскольку они в своё время переселились преимущественно из Западной Пруссии (сегодня территория в составе Польской республики). В каком-то смысле шёл процесс онемечивания меннонитов через разрушение их религиозной самобытности и общинного устройства, что оказалось не столь тягостно в составе Немреспублики в силу общности языка.

В 1927 году в Покровске выходит 1000 тиражом брошюра «Предварительные итоги Всесоюзной переписи населения 1926 года по Автономной Социалистической Советской Республике Немцев Поволжья», автор – заведующий отделом Демографической статистики Белкин Н.А., при ближайшем техническом сотруднике Герстнер И.М. В ней достаточно подробно рассматриваются вопросы демографического и миграционного процессов в Республике Немцев Поволжья от первой Всероссийской переписи 1897 и до 1926 гг. В целом по АССР НП с 1897 (498.110) по 1926 (571.822) гг. произошёл прирост населения на 14,8%, но по сравнению с 1914 (649.354) и 1920 (660.841) гг. наблюдается убыль на 11,9% и 13,5% соответственно. Если же мы посмотрим на данные численности населения по селениям меннонитов, то увидим, что у них с 1922 (1.524) по 1926 (2.192) гг. наблюдается прирост в 668 человек. На мой взгляд, это стало возможно благодаря: 1) развитой взаимопомощи между всеми меннонитскими колониями в СССР, 2) поддержке, получаемой от меннонитов из-за рубежа по линии Американской меннонитской помощи (АМП) и 3) поселению среди них не меннонитского населения – немцев Поволжья и русских крестьян (отмечается, что в меннонитских семьях количество рождений на одну женщину было меньше, чем у немцев-колонистов и русских).

Поселения меннонитов колонии Ам Тракт в это время территориально относились к Кёппентальскому сельскому совету Куккусского кантона, привожу здесь только Данные о числе домохозяйств и населения на 1926 год. К Кёппентальскому сельскому совету в это время территориально относились не меннонитские селения Ней-Варенбург (Ново-Привальное), Широченко и Совхоз №5.

В 1927 году в столице АССР немцев Поволжья городе Покровске (с 1931 года Энгельс, в честь Фридриха Энгельса) выходит работа ассистента Саратовского Института Сельского Хозяйства и Мелиорации Дмитрия Владимировича Елпатьевского «Менно-голландский скот». Особенность в том, что это издание Малышинского (Меннонитского) Сельскохозяйственного Товарищества. Название работы полностью соответствует его содержанию и посвящено описанию молочного и мясного животноводства, которое должно стать образцом в Немреспублике и даже СССР, благодаря тем успехам, которых добились меннониты. Примечательно, что в своей работе Дмитрий Владимирович описывает не только хозяйства в Заволжье, но и активно ссылается на иностранный опыт. Профессор Елпатьевский Д.В. 21 февраля 1935 года был арестован НКВД и приговорён к 3 годам ИТЛ.

1920-е годы были сложными во многих отношениях, но в этот период теплилась надежда на лучшее завтра и построение светлого будущего. Проводимая Новая экономическая политика дала возможность хотя бы немного приподняться многим хозяйствам. Возможно, это были лучшие годы для моих прадеда и прабабушки, ведь они обрели любовь и были счастливы именно тогда. 27 мая 1927 года в Куккусском сельсовете Куккусского кантона АССР Немцев Поволжья была составлена актовая запись о заключении брака между Иоганнесом Корнеевичем Андрес (1900-1937) и Иоганной Ивановной Унгер (1908-1970), их совместное фото на обложке данного сборника. Куда трагичнее сложились 1930-е годы – годы коллективизации, массовых арестов и расстрелов, финальной точкой стала депортация оставшегося населения в 1941 году. Потому мною принято решение материалы о последних годах жизни меннонитов в Заволжье объединить в следующем сборнике «Ам Тракт. Исход меннонитов из Заволжья».

Встречающиеся ФИО меннонитов выделил жирным шрифтом для удобства восприятия и поиска, тексты и документы постарался передать максимально близко к оригиналу (даже сохраняю написание с одной буквой Н в слове меннониты у некоторых авторов).

Буду рад получить отзывы и дополнения к данному и другим сборникам, поскольку электронная версия даёт возможность их дополнять, что делает их «живыми», на электронную почту: andres_a@inbox.ru. Объединим усилия по сохранению памяти и поиска информации в группе ВКонтакте Потомки меннонитов переселившихся в Россию: www.vk.com/amtrakt, а также большой объём информации есть на сайте посвящённом колонии Ам Тракт: www.amtrakt.de.

Именной список на январь 1922 года

граждан Кёппентальского района, Ровненского уезда, Области Немцев Поволжья¹

Кёппенталь (Köppental)

Сегодня село Кирово Безымянского муниципального образования Энгельсского района Саратовской области.

Село основано переселившимися меннонитами из Западной Пруссии в 1855 году. В разные периоды имело различное административно-территориальное устройство и названия. В период Первой Мировой войны, в 1915 году, получило более русское название Сурки, после революции вернуло своё прежнее наименование. Изначально являлось центром Малышинского колонистского округа (волости) Новоузенского уезда Самарской губернии. Затем в Покровском уезде Саратовской губернии, до депортации в 1941 году немецкого населения успело побывать с 1918 года в составе Ровненского уезда Тарлыкского района, с 1923 года административный центр Кёппентальского сельского совета Вольского (Куккусского) кантона, с 1927 года в составе Ровенского (Зельманского) кантона, с 1935 года в составе Лизандергейского кантона.

После Указа о депортации 28 августа 1941 года и последовавшей ликвидации АССР Немцев Поволжья 7 сентября 1941 года было включено в состав Саратовской области и переименовано в село Кирово. Статистика населения в разные годы (всего/немецкого):

Названо по имени академика Петербургской академии наук, действительного статского советника Петра Ивановича Кёппена (02.03.1793 – 04.06.1864), начальник отделения в Министерстве государственных имуществ (1838-1841).

Кёппенталь 1 – 28

Кёппенталь 29 – 63

Кёппенталь 64 – 133

Кёппенталь 134 – 203

Кёппенталь 204 – 271

Гансау (Hahnsau)

Сегодня Новая Каменка Безымянского сельского поселения Энгельсского района Саратовской области.

Село основано переселившимися меннонитами из Западной Пруссии в 1854 году. После введения всеобщей воинской повинности в 1874 году, многие меннониты эмигрировали в Среднюю Азию (Туркестан) и Америку, а в 1881 году подворные участки скупили братья Миллер. В разные периоды имело различное административно-территориальное устройство и названия. В период Первой Мировой войны, в 1915 году, получило более русское название Каменное. Изначально относилось к Малышинскому колонистскому округу (волости) Новоузенского уезда Самарской губернии. Затем в Покровском уезде Саратовской губернии, до депортации в 1941 году немецкого населения успело побывать с 1918 года в составе Ровненского уезда Тарлыкского района, с 1921 года в составе Вольского района, с 1922 года административный центр Ново-Каменского сельского совета Вольского (Куккусского) кантона, с 1935 года в составе Лизандергейского кантона.

После Указа о депортации 28 августа 1941 года и последовавшей ликвидации АССР Немцев Поволжья 7 сентября 1941 года было включено в состав Саратовской области. Статистика населения в разные годы (всего/немецкого):

Село названо по фамилии председателя Попечительного комитета иностранных поселенцев Южного края, действительного статского советника Евгения Фёдоровича фон Гана (27.10.1807 – 6.12.1874). В переписи Кёппентальского района за январь 1922 года данное село не выделено, да и меннонитским давно не являлось.

Ново-Привальное (Neu-Warenburg)

Сегодня Новопривольное Ровенского района Саратовской области.

Хутор села Альт-Варенбург, также Привальное на Тракте. В разные периоды имело различное административно-территориальное устройство и названия. Изначально относилось к Тарлыцкой волости Новоузенского уезда Самарской губернии. До депортации в 1941 году немецкого населения успело побывать с 1918 года в составе Ровненского уезда Тарлыкского района, с 1921 года в составе Вольского (Куккусского) района (кантона), с 1927 года в составе Ровенского (Зельманского) кантона, с 1935 года в составе Лизандергейского кантона.

После Указа о депортации 28 августа 1941 года и последовавшей ликвидации АССР Немцев Поволжья 7 сентября 1941 года было включено в состав Саратовской области. Статистика населения в разные годы (всего/немецкого):

Хутор к меннонитам колонии Ам Тракт отношения не имеет. Поскольку в 1922 году был в составе Кёппентальского района, то тоже приведён здесь. Не исключено, что кто-то из меннонитов проживал и на территории данного хутора и/или имели место смешанные браки. Особенно Ново-Привальное «сроднил» с ближайшими меннонитскими сёлами разразившийся голод 1921-1924 гг., с 1922 года они также получали гуманитарную помощь по линии Американской меннонитской помощи (АМП).

Ново-Привальное 272 – 340

Ново-Привальное 341 – 410

Фрезенгейм (Frösenheim/Fresenheim)

Сегодня не существует.

Село основано переселившимися меннонитами из Западной Пруссии в 1858 году. В разные периоды имело различное административно-территориальное устройство и названия. В период Первой Мировой войны, в 1915 году, получило более русское название Суходольное, после революции вернуло своё прежнее наименование. Изначально относилось к Малышинскому колонистскому округу (волости) Новоузенского уезда Самарской губернии. Затем в Покровском уезде Саратовской губернии, до депортации в 1941 году немецкого населения успело побывать с 1918 года в составе Ровненского уезда Тарлыкского района, с 1921 года в составе Вольского района, с 1923 года в составе Вольского (Куккусского) кантона, с 1927 года в составе Ровенского (Зельманского) кантона, с 1935 года в составе Лизандергейского кантона.

После Указа о депортации 28 августа 1941 года и последовавшей ликвидации АССР Немцев Поволжья 7 сентября 1941 года было включено в состав Саратовской области. Статистика населения в разные годы (всего/немецкого):

Село названо по фамилии главного судьи Саратовской Конторы иностранных поселенцев (1843-1858), статского советника Алексея Андреевича фон Фрезе (13.02.1789 – 16.03.1860).

Ново-Привальное и Фрезенгейм 411 – 477

Фрезенгейм и Валуевка 478 – 544

Валуевка (Walujewka)

Сегодня не существует.

Село основано переселившимися меннонитами из Западной Пруссии в 1874 году. В разные периоды имело различное административно-территориальное устройство и названия. На картах 1930 года отмечено как Петерсгейм, в 1934 году Визенталь, а в 1938 году Розенталь. Изначально относилось к Малышинскому колонистскому округу (волости) Новоузенского уезда Самарской губернии. Затем в Покровском уезде Саратовской губернии, до депортации в 1941 году немецкого населения успело побывать с 1918 года в составе Ровненского уезда Тарлыкского района, с 1921 года в составе Вольского (Куккусского) района (кантона), с 1927 года в составе Ровенского (Зельманского) кантона, с 1935 года в составе Лизандергейского кантона.

После Указа о депортации 28 августа 1941 года и последовавшей ликвидации АССР Немцев Поволжья 7 сентября 1941 года было включено в состав Саратовской области. Статистика населения в разные годы (всего/немецкого):

Село названо по фамилии министра государственных имуществ (1872-1879), главного попечителя всех колоний Российской Империи Петра Александровича Валуева (04.10.1814 – 08.02.1890).

Валуевка и Гогендорф 545 – 611

Гогендорф (Hohendorf)

Сегодня не существует.

Село основано переселившимися меннонитами из Западной Пруссии в 1862 году. В разные периоды имело различное административно-территориальное устройство и названия. В период Первой Мировой войны, в 1915 году, получило более русское название Высокое, после революции вернуло своё прежнее наименование. Изначально относилось к Малышинскому колонистскому округу (волости) Новоузенского уезда Самарской губернии. Затем в Покровском уезде Саратовской губернии, до депортации в 1941 году немецкого населения успело побывать с 1918 года в составе Ровненского уезда Тарлыкского района, с 1923 года в составе Вольского (Куккусского) кантона, с 1927 года в составе Ровенского (Зельманского) кантона, с 1935 года в составе Лизандергейского кантона.

После Указа о депортации 28 августа 1941 года и последовавшей ликвидации АССР Немцев Поволжья 7 сентября 1941 года было включено в состав Саратовской области. Статистика населения в разные годы (всего/немецкого):

Село названо по расположению на возвышенной местности, дословно с немецкого языка «высокая деревня».

Гогендорф 612 – 681

Гогендорф и Лизандергей 682 – 747

Лизандергей (Lisanderhöh)

Сегодня село Калинино Безымянского муниципального образования Энгельсского района Саратовской области.

Село основано переселившимися меннонитами из Западной Пруссии в 1864 году. В разные периоды имело различное административно-территориальное устройство и названия. В период Первой Мировой войны, в 1915 году, получило более русское название Воробьёвка, после революции вернуло своё прежнее наименование. Изначально относилось к Малышинскому колонистскому округу (волости) Новоузенского уезда Самарской губернии. Затем в Покровском уезде Саратовской губернии, до депортации в 1941 году немецкого населения успело побывать с 1918 года в составе Ровненского уезда Тарлыкского района, с 1923 года в составе Вольского (Куккусского) кантона, с 1927 года в составе Ровенского (Зельманского) кантона, с 1935 года в составе Лизандергейского кантона.

После Указа о депортации 28 августа 1941 года и последовавшей ликвидации АССР Немцев Поволжья 7 сентября 1941 года было включено в состав Саратовской области и переименовано в село Калинино. Статистика населения в разные годы (всего/немецкого):

Село названо по фамилии главного судьи Саратовской Конторы иностранных поселенцев (1863-1866), действительного статского советника Фёдора Станиславовича фон Лизандера (16.10.1816 – 15.02.1893).

Лизандергей 748 – 817

Лизандергей 818 – 887

Лизандергей и Орлов 888 – 955

Орлов (Orloff)

Сегодня не существует.

Село основано переселившимися меннонитами из Западной Пруссии в 1871 году. В разные периоды имело различное административно-территориальное устройство. Изначально относилось к Малышинскому колонистскому округу (волости) Новоузенского уезда Самарской губернии. Затем в Покровском уезде Саратовской губернии, до депортации в 1941 году немецкого населения успело побывать с 1918 года в составе Ровненского уезда Тарлыкского района, с 1923 года в составе Вольского (Куккусского) кантона, с 1927 года в составе Ровенского (Зельманского) кантона, с 1935 года в составе Лизандергейского кантона.

После Указа о депортации 28 августа 1941 года и последовавшей ликвидации АССР Немцев Поволжья 7 сентября 1941 года было включено в состав Саратовской области. Статистика населения в разные годы:

Село названо по материнской колонии в Западной Пруссии – селу Орлов.

Орлов 956 – 1025

Орлов и Остенфельд 1026 – 1092

Остенфельд (Ostenfeld)

Сегодня село Ворошилово Интернационального сельского поселения Краснокутского района Саратовской области.

Село основано переселившимися меннонитами из Западной Пруссии в 1872 году. В разные периоды имело различное административно-территориальное устройство и названия. В период Первой Мировой войны, в 1915 году, получило более русское название Горки, после революции вернуло своё прежнее наименование. Изначально относилось к Малышинскому колонистскому округу (волости) Новоузенского уезда Самарской губернии. Затем в Покровском уезде Саратовской губернии, до депортации в 1941 году немецкого населения успело побывать с 1918 года в составе Ровненского уезда Тарлыкского района, с 1923 года в составе Вольского (Куккусского) кантона, с 1927 года в составе Ровенского (Зельманского) кантона, с 1935 года в составе Лизандергейского кантона.

После Указа о депортации 28 августа 1941 года и последовавшей ликвидации АССР Немцев Поволжья 7 сентября 1941 года было включено в состав Саратовской области и переименовано в село Ворошилово. Статистика населения в разные годы:

Село названо по фамилии главного судьи Саратовской Конторы иностранных поселенцев (1869-1877), статского советника Георгия Александровича фон дер Остен-Сакена.

Остенфельд 1093 – 1162

Остенфельд 1163 – 1232

Остенфельд и Медемталь 1233 – 1299

Медемталь (Medemtal)

Сегодня не существует.

Село основано переселившимися меннонитами из Западной Пруссии в 1872 году. В разные периоды имело различное административно-территориальное устройство и названия. В период Первой Мировой войны, в 1915 году, получило более русское название Гусевка, после революции вернуло своё прежнее наименование. Изначально относилось к Малышинскому колонистскому округу (волости) Новоузенского уезда Самарской губернии. Затем в Покровском уезде Саратовской губернии, до депортации в 1941 году немецкого населения успело побывать с 1918 года в составе Ровненского уезда Тарлыкского района, с 1923 года в составе Вольского (Куккусского) кантона, с 1927 года в составе Ровенского (Зельманского) кантона, с 1935 года в составе Лизандергейского кантона.

После Указа о депортации 28 августа 1941 года и последовавшей ликвидации АССР Немцев Поволжья 7 сентября 1941 года было включено в состав Саратовской области и переименовано в село Молотово. Статистика населения в разные годы (всего/немецкого):

Село названо по фамилии действительного статского советника и директора Департамента общих дел министерства государственного имущества (1869-1877) барона Михаила Николаевича Медема (12.06.1831 – 14.03.1902).

Медемталь 1300 – 1369

Медемталь 1370 – 1439

Медемталь 1440 – 1509

Медемталь и Линденау 1510 – 1576

Линденау (Lindenau)

Сегодня не существует.

Село основано переселившимися меннонитами из Западной Пруссии в 1856 году. В разные периоды имело различное административно-территориальное устройство и названия. В период Первой Мировой войны, в 1915 году, получило более русское название Овражное, после революции вернуло своё прежнее наименование. Изначально относилось к Малышинскому колонистскому округу (волости) Новоузенского уезда Самарской губернии. Затем в Покровском уезде Саратовской губернии, до депортации в 1941 году немецкого населения успело побывать с 1918 года в составе Ровненского уезда Тарлыкского района, с 1921 года в составе Вольского (Куккусского) района (кантона), с 1927 года в составе Ровенского (Зельманского) кантона, с 1935 года в составе Лизандергейского кантона.

После Указа о депортации 28 августа 1941 года и последовавшей ликвидации АССР Немцев Поволжья 7 сентября 1941 года было включено в состав Саратовской области. Статистика населения в разные годы (всего/немецкого):

Название села произвольное, но возможно связано с липами (Linde с нем. липа), которые были высажены первыми поселенцами. Данное название весьма распространено среди других меннонитских колоний.

Линденау 1577 – 1646

Линденау 1647 – 1682

Хозяйство менонитского района (Серебряков Ф.С., 1922 год)

Глава из брошюры «Немецкая Коммуна на Волге и возрождение юго-востока России».²

В особенности высокой степени развития сельскохозяйственной техники и культуры достигает немецкий менонитский район, расположенный в 60 верстах юго-восточнее Саратова и представляющий собой колонии: Линденау – Кёппенталь – Фрезенталь³ – Орлов – Лизандер-Ге⁴ – Гогендорф – Медемталь – Остенфельд.

Этот район менониты превратили в течение ряда лет в высококультурный уголок экстенсивного хозяйства, установив на своих участках пятипольную систему. Обычно из 65 десятин подворного участка 5 десятин отводилось под усадьбу (двор, сад, огород), а остальные 60 десятин разбивались на 5 полей со следующим чередованием хлебов: 1) пар ранний, зелёный, 2) озимая рожь, 3) пшеница перерод или белотурка, 4) мягкая пшеница – русак или белоколоска, 5) частями овёс, ячмень и немного просо.

В общем, менониты-немцы – это высоко квалифицированные техники-практики не только сельского хозяйства, но также животноводства и садоводства. Их колонии в этом отношении – показательные образцовые поля, сады и питомники, охватывающие площадь в 16.000 десятин с 2.000 населения.

На эту сравнительно небольшую площадь в 1914 году приходилось сельскохозяйственных машин и орудий следующее количество:

Паровых молотилок 8;

Моторов 46;

Сноповязалок 156;

Жаток 225;

Рядовых сеялок 215;

Разбросных сеялок 150;

Плугов 950;

Тракторов 4.

Немой язык цифр в данном случае лучше всяких слов. Всё же мы прибавим, без всякого преувеличения, что помимо прочего, менонитские колонии – богатейшие источники племенного скота и племенных лошадей не только для Приволжского края, но и далеко за пределы его.

В этих колониях умеют не только выращивать скот, но и улучшать его породу путём систематического отбора и скрещивания. Поэтому вы здесь встретите в каждом хозяйстве образцовые конюшни и ясли с асфальтовыми покатыми полами, вентиляцией и электрическим освещением, каменные сараи и амбары, сепараторы, усовершенствованные маслобойки, подойники и т.д.

Уже с первых годов нынешнего столетия менониты сорганизовались в единое сельскохозяйственное товарищество с сыроваренным заводом и производством сливочного масла высшего качества. Кроме того, в это же время всё население было объединено в единый потребительский кооператив.

В силу указанных причин, на этот уголок следовало бы обратить особое внимание, применив, впрочем, не только к нему, но и по отношению всей коммуны ударные методы и использовав все средства для восстановления полуразрушенного войной и голодом хозяйства и превратив эту небольшую территорию в учебно-практическую базу и опорный пункт возрождения сельскохозяйственной культуры на всём юго-востоке России.

Это возрождение намечается яркими штрихами и вполне осознанно местными партийными деятелями, агрономами, техниками и самими крестьянами, жаждущими работы и хотя бы маленькой помощи. При наличии такого благородного и искреннего желания, при необыкновенном упорстве, энергии, воле и порыве к труду, было бы непростительно-грубой ошибкой не выявить и не претворить в жизнь назревшие потребности немецкого хозяйства.

Меннониты Кёппентальского района Области Немцев Поволжья (Зюрюкин В.Е., 1923 год)

Труженикам земли – крестьянам и агрономам юго-востока этот свой скромный труд посвящает автор.⁵

Предисловие

Меннониты Кёппентальского района, бывшей Малышинской волости, прежнего Новоузенского уезда, интересовали автора уже давно. Но вплотную к изучению «быта и экономического состояния их» ему удалось приступить лишь в 1920 году. Тогда Советом Саратовского Института Народного Хозяйства автору поручено было провести работу по изучению «Меннонитов Кёппентальского района в бытовом и хозяйственном отношениях». Однако, гражданская война, захватившая тогда Заволжье, а затем небывалый голод в нём мешали работе местного обследования интересующего района и вынуждали с ней терпеливо ждать более благоприятного момента. Отсутствие материальных средств на работу тоже не оставалось без своего влияния на то. И лишь в 1922 г., когда всё утихло и в закромах населения оказался хлеб, и когда Обземуправление Области Немцев Поволжья дало некоторую материальную помощь на дообследование и разработку материалов о меннонитах, автору, наконец, удалось довести работу до конца. Обземуправлению же она обязана и появлением своим в свет.

Для неё использованы были печатные материалы о меннонитах, вышедшие отдельными изданиями или в журналах за время с 1854 года на русском и немецком языках; затем сырые материалы сельскохозяйственных переписей, а также и материалы специального обследования экономического состояния Немкоммуны на 1 января 1922 г.; разного рода материалы архива бывшего Малышинского Волостного Правления, ныне Кёппентальского райсовета, отчёты и многие другие материалы местных кооперативных организаций, записи хозяев о посевах, сборах хлебов и проч. за доброе полустолетие и, наконец, опрос меннонитского населения. Автор, однако, сожалеет, что ему не удалось использовать некоторые сырые материалы, погибшие в Самаре во время гражданской войны. Но всё же и без них, по его мнению, с вполне достаточной ясностью и очевидной убедительностью выяснилось не только «бытовое и экономическое состояние меннонитов, но и те факторы, которые позволили им в этом «крае без будущего» подняться на значительную высоту культурного уровня и материального благополучия, о каковом лишь мечтает наш крестьянин.

Весь пройденный меннонитами интересующего нас района путь, все их «хозяйственные искания» и достижения являются не только интересными, но и во многом поучительными для землероба и вообще работника на земле, особенно на нашем юго-востоке.

Нельзя при этом не пожалеть, что благодаря крайней спешности печатания «Меннониты Кёппентальского района», по техническим условиям пришлось диаграммы и фотографические снимки из текста вынести в «Приложение», помещая их в нём с сокращением прежней нумерации. Это, конечно, создаёт некоторое неудобство при чтении, и ослабляет яркость впечатления. Замечу также, что по тем же техническим условиям книга эта выходит без авторской корректуры.

В заключение остаётся выразить глубокую признательность Совету Института Народного Хозяйства в лице бывшего его ректора Л.Н. Юровского и профессоров: А.А. Рыбникова, И.Н. Богословского и др., Правлению Общества Археологии, Истории и Этнографии в лице его председателя С.Н. Чернова, Президиуму Обземуправления Обл. Нем. Поволжья в лице А.М. Фукса и др. организациям за содействие в работе.

Не могу здесь не выразить особой признательности агроному П.И. Шлегелю, своими указаниями и советами оказавшему громадную услугу делу издания «Меннонитов», а также поблагодарить заведующего библиотекой Сар. Ин. Нар. Хоз. С.Д. Соколова и П.И. Зиннера за содействие в собирании литературы по изучаемому вопросу, и, наконец, самих меннонитов Кёппентальского района за их радушный приём с обследованием и за всяческое их содействие в собирании мною материалов о их быте, хозяйственном строе, «исканиях» и проч., позволивших написать о них предлагаемую читателю книгу «Меннониты Кёппентальского района Области Немцев Поволжья в бытовом и хозяйственном отношениях».

1923 г. 13—VIII. Саратов. Автор.

I. Вместо введения

Анабаптизм. «Мятежный» анабаптизм. Фома Мюнцер, Мельхиор Гофман, Ян Маттиссен и Иоганн Лейденский. Мюнстерская катастрофа. Реакция в воинственном анабаптизме. Менно Симонс – основатель секты меннонитов. Сущность учения меннонитов. Гонения на меннонитов в Голландии и расселение их в разные страны. Причины выселения меннонитов в Россию из Данцигского района.

Религиозная секта меннонитов является одной из ветвей анабаптизма, этого значительного религиозного движения в Западной Европе, возникшего и развивающегося одновременно с реформационным движением в первой половине XVI столетия.

Появление анабаптизма относят к 1520 году и притом одновременно и совершенно независимо в Германии (Саксонии и Тюрингии) и Швейцарии. В той и другой из названных стран он имел общие основы, но отличался в оттенках.

Основной причиной, породившей его, было недовольство римско-католической церковью с её обрядами, таинствами, преданьями и бесчисленными поборами; а затем, правда, вскоре же по появлении анабаптизма, обнаружилось и полное расхождение его с новой государственной церковью, организуемой Цвингли и Лютером.

Зависимость церкви от «князей мира сего» и вообще от государственной власти, анабаптисты считали совершенно несовместимой с учением Христа и не приемлемой для его последователей, истинных христиан.

Они не считали также возможным добиться спасения одной верой, как учил Лютер. Вера без дел, по учению Христа, без «следования по стопам его», мертва и не приведёт к спасению. Для последнего необходимы добрые дела, необходимо устроение своей жизни согласно «Новому Завету», а ещё лучше по подобию первых христиан, с отрицанием частной собственности и признанием имущества всех членов секты общим. Затем, они придавали большое значение «внутренним откровениям», ставившиеся ими выше священного писания, «внешнего откровения», даже и Нового Завета.

Отсюда вытекала большая роль пророчеств и пророков у них, а также почти полное отрицание внешних обрядов – икон, распятия и даже самой церкви.

Отсюда же вытекало у некоторых из сект и отрицание Троицы и божественного происхождения Христа, признаваемого лишь учителем.

В «причастии» они отрицают пресуществление «хлеба и вина» в тело и кровь Христа, а признают их лишь символами, напоминающими о страданиях и смерти его.

Брак с «иноверцем» считается ими «грешным». Крещение они признают лишь взрослых, сознательно и по «доброй воле» относящихся к нему лиц. Детское же крещение отрицают, считая его простым «купаньем в ванне», почему и вступающие в эту секту несмотря на то, что они были крещены в детстве, подвергались новому крещению, «перекрещению». За это и секта анабаптистов получила название «перекрещенцев». Анабаптисты не признают присяги, суда, военной службы, войны.

К государству же относятся пассивно, повинуясь ему, хотя и считают его «не христианским». Однако, отдельные секты и в особенности в исключительные моменты доходили до «Отрицания» правительственной власти, активно выступая к ниспровержению её.

В первое время своего существования секта анабаптистов или «перекрещенцев» носила религиозный характер. Это имело место не только у швейцарцев, но и у «цвиккауских пророков» (в Саксонии), во главе с Николаем Шторх.

Значительный успех анабаптизма в Цвиккау вызвал преследование его последователей: заключение одних из них в тюрьму и высылки из города. Это не остановило цвиккауских пророков, которые повели более широкую пропаганду своего учения среди крестьянского населения, но уже включили в него и элементы социальные, которые, с течением времени, вместе с усугублением и ожесточением гонений, всё больше и больше усиливались в учении германских анабаптистов. С особенной яркостью, рельефностью и силой это нашло место в учении анабаптистов с момента активного выступления с проповедью Фомы Мюнцер. Этот последний уже выдвигал не только организацию «Общины святых», отрешённой от всего мирского, подобно швейцарским своим «братьям», но и коренное переустройство всего социального строя, который, как и при господствующей Римской церкви, так и при государственной реформаторской, продолжал держать трудящиеся классы населения в бесправии и материальной кабале у остальных господствующих классов. Мюнцер хотел основать на земле «царство равенства», «справедливости и братства», «царство божие для трудящихся и обременённых» и при том устроить его не за гробом, не в будущей жизни, а теперь и на этой грешной германской земле.

Естественно, что такая проповедь могла найти живой отклик в сердцах и душах угнетённого пролетариата и крестьянства, среди которого движение принимало с каждым днём всё более и более широкие размеры.

Но, с другой стороны, учение Мюнцера и его пророков-агитаторов не могло приветствоваться владетельным классом, правительственной властью и государственной церковью, интересы которых были в корне противоположны с той проповедью, почему правительство, вместе с князьями, епископами и самими реформаторами Цвингли и Лютером приняли все меры к подавлению анабаптизма. Это было не ново для него. Даже больше того. Фома Мюнцер с самого же начала своего выступления не только к этому был подготовлен, но и сам вёл самую активную деятельность по организации населения, вооружённой силой которого он и намеревался добиться поставленной цели. Анабаптизм таким образом превратился в руках его и его последователей в революционное движение, поставившее своей целью проведение социальной революции, положительные результаты которой и позволят осуществить полную религиозную свободу.

Ряд восстаний анабаптистов, развернувшихся в крестьянскую войну в Германии в 1525 году, однако, не привели к желанным результатам. Мюнцер и тысячи его последователей были убиты и казнены с самыми жестокими пытками. Но это, всё же, не убило движения. Оно, в изменённых формах, продолжало существовать и развиваться в стране и вместе с переселявшимися анабаптистами перебросилось в Нидерланды, Австрию, Моравию, Англию, Америку и др. страны, где и началось довольно успешно развиваться.

Правда, оно и после крестьянской войны не всегда сохраняло своё пассивное отношение к политической власти и подчинение ей, хотя основным характером его было отсутствие воинственности. «Пророк» Мельхиор Гофман, основатель секты анабаптизма в Голландии, воскресил «мятежный дух» Мюнцера. Он проповедовал близкое пришествие Христа и наступление его тысячелетнего царствия. «Господь явится в Страсбурге (в 1533 году) и откроет здесь своё царство. Он вручит меч для искоренения нечестивых».

Вместо пришествия Христа с его царством в Страсбурге этот пророк попал в тюрьму, где через 10 лет и умер. Его преемник Ян Маттиссен – «обетованный пророк Илья» со своими 12 апостолами развернул проповедь в Голландии, Вестфалии и Эльзасе.

В Мюнстере их проповедь Иоганном Лейденским привела к трагической развязке.

Благодаря очень сильно возраставшему количеству последователей у Иоганна и Маттиссена им вскоре же удалось захватить город в свои руки. Маттиссен объявил его «Новым Иерусалимом», в котором и приступили к осуществлению принципов коммунизма. Массы гонимых анабаптистов из разных мест потекли в это «обетованное царство».

Однако, вскоре же (в 1534 году) Мюнстер был осаждён войсками, отрезан от остального мира и предоставлен в защиту лишь самому себе.

После смерти Маттиссена (погибшего во время одной вылазки из Мюнстера), Иоганн Лейденский объявил себя царём «Нового Сиона», который в 1535 году был взят осаждавшими его войсками мюнстерского епископа, а «Царь Сиона» вместе со всеми своими «сынами» были перебиты или казнены самыми жесточайшими способами.

Мюнстерская катастрофа с анабаптистами ещё более упрочила за ними славу «бунтарей» и «мятежников» и вызвала повсюду усиление гонений на них, создавши буквально невыносимые условия для их существования.

В этот тягчайший момент гонений на анабаптистов возникает в анабаптизме новое направление, явившееся, как бы реакцией его воинственности и бунтарства, направление мирное.

Наиболее ярким выразителем и основателем его оказался Менно Симонс (1492—1559 годов), бывший католический священник. От его имени и секта его получила название Меннонитов.

По его собственным словам, Менно Симонс не отличался научностью, ни благочестием, а был обыкновенным смертным человеком.

Правда ещё в бытность свою католическим священником его мучили разные вопросы религии и он перешёл в «евангелические священники». Трагедия с анабаптистами, завладевшими монастырём близ Доккума,⁶ которые были затем уничтожены в нём войсками, произвела резкий перелом в душе Симонса, толкнула его в 1536 году на разрыв с господствующей церковью и переход в анабаптизм. Ещё за пару лет до этого им было выпущено сочинение «О мщении», где доказывалось «обязанность верных претерпевать гонения, не прибегая к мечу». Это было полной противоположностью учения Мюнцера и его последователей включительно до Маттиссена и Иоганна Лейденского и в то же время оказалось залогом для последующей деятельности Менно Симонса в качестве анабаптиста-меннонита.

С 1537 года он делается «пресвитером» мирных анабаптистов и ведёт на протяжении ряда лет работу проповедника своего учения среди населения Голландии, Кёльнской области, Голштинии и Мекленбурга, Восточной Пруссии и наших прибалтийских губерний. Вместе с тем он «перекрещивал» своих последователей, объединяя их в религиозные меннонитские общины.

В своём существе секта меннонитов имеет те же религиозные основания, что и анабаптизм. Правительство же им признаётся, но лишь учреждением временным (и чуждым царству Христа Спасителя), которому, однако, следует подчиняться, но не носить оружия и не убивать людей, хотя бы и на войне.

Из этого вытекает запрещение отбывания воинской повинности и занимания правительственных должностей.

Церковь Менно Симонс считает «Обществом святых», которую в силу этого следует поддерживать в соответственной чистоте. При этом им отождествляется «Церковь», «Общество святых» и «приходская община», в которых он требует одинакового соблюдения строгих правил благочиния. Невыполнение последних карается «церковным отлучением», выливающимся в прекращение всяких сношений членов приходской общины с отлучённым.

Своё учение Менно Симонс изложил в ряде сочинений, главнейшими из которых являются: «Об очеловечении Спасителя», «О Троице», «О крещении» и «Об отлучении от церкви Христовой».

Несмотря на «отрицание политического и воинствующего назначения церкви» и вообще на мирный характер учения секты меннонитов, гонения и на них в разных странах имели место, мало в чём отличаясь от таковых на анабаптистов, с которыми их продолжали смешивать, и память о «мятежности» и «бунтарстве» которых была ещё свежа у правительств, почему и меннониты вынуждены были собираться на свои религиозные собрания лишь тайно, под угрозой всяческих кар, включительно до казни. А самому Менно, голова которого была в 1540 году оценена Карлом V, ничего не оставалось, как скрываться у своих последователей.

Такие тяжёлые условия жизни меннонитов в Голландии послужили причиной к расслоению их на более строгих в проведении в жизнь учения своей религии и менее строгих, либеральных. Но вместе с тем были среди меннонитов отдельные лица, которые из-за страха гонений и казней совсем оставляли учение Менно, лица «падшие». Они и послужили в дальнейшем к разделению меннонитов на две секты. Первые из них, руководимые Дирком, требовавшие отлучения всех «падших» от секты меннонитов, образовали секту радикальных строгих, впоследствии называвшихся утончёнными меннонитами. Умеренные же или либеральная часть меннонитов, настаивавшая на воссоединении «падших» с сектой, оказалась в меньшинстве и под влиянием и давлением строгих, к которым отошёл Менно, была отлучена от секты.

Вскоре они в Голландии объединились с меннонитами, жившими в местности Ватерланд, образовав меннонитскую секту либеральных тауфгезинтов, в последствие получивших название грубых меннонитов.

Этим, однако, не исчерпывается расслоение секты, образованной Менно Симонсом. Оно имело место и в других странах и продолжается и по сию пору, образуя всё новые и новые в ней течения, отливавшиеся в новые секты.

Но нам нет надобности, считаясь с характером нашего задания, входить в более подробное рассмотрение всех расслоений и новых религиозных направлений в меннонитстве за границей. К тому же и основной резервуар, из которого рекрутировались меннониты, переселившиеся в Россию, были голландцы, перебравшиеся за два с половиной столетия перед тем в «Гданьскую область», в Мариенвердерскую низменность (близ Данцига). Оттуда же переселились меннониты и в бывшую Малышинскую волость бывшего Новоузенского уезда, изучение которых является прямой нашей задачей.

Однако нельзя не оставить без рассмотрения расслоения меннонитов на секты в России.

Но этому уделим внимание в другом месте нашей работы.

При таком положении для более стойких меннонитов ничего не оставалось больше делать, как оставлять родину и переселяться на чужбину, где представлялось возможным жить и дышать свободнее.

Такими чужбинами для голландских меннонитов оказались Польша, Германия, Голштиния, Восточная Пруссия, а впоследствии Англия, Америка, Россия и другие страны.

В первую, из них, т.е. в Польшу меннониты охотно принимались ещё при королях Сигизмундах около 1540 года, которые им отводили местность около Данцига, так называемую Мариенвердерскую низменность в устьях Вислы, где скоро и сгруппировалось довольно значительное количество последователей гонимой секты. Низменность та представляла из себя в то время болота, пески и солончаки, покрытые кустарником и реже – лесом; местность эта нередко затопляемая водой из Вислы или моря, была совершенно непригодна для сельскохозяйственной культуры.

Меннониты рады были и такому неприветливому уголку, лишь бы им не мешали отбывать их религиозные потребности по их учению.

Шаг за шагом с величайшим трудом, настойчивостью и обдуманностью они отвоёвывали у моря, Вислы и болот кусок за куском земляными плотинами, ограждая ту низменность от наводнений со стороны реки и моря, осушая болота, выводя пески и солончаки, превращая в конце концов всю ту низменность в плодороднейший район, богатейший в стране.

Трудолюбие, честность, а главное полезная деятельность меннонитов для государства, сумевшего без затрат с своей стороны превратить громаднейшую болотистую и до того бесполезную местность в плодороднейший и богатейший район, были оценены королями и расположили их в пользу меннонитов.

Во-первых, короли охотно стали принимать выходцев из Голландии, во-вторых, представляли им свободу в их религии, освобождая их от военной службы и наделяя их разными правами, вольностями и «охранными грамотами». Так они жили около двух с половиной столетий до первого раздела Польши (1772 г.), при котором Данциг был выделен в самостоятельную единицу, которая вскоре это всё почувствовала, рано или поздно станет Прусской.

Положение меннонитов, оказавшихся в местности отошедшей к Пруссии, сразу же стало изменяться к худшему.

То же почувствовалось и меннонитам, оставшимся при вольном городе Гданьске или Данциге.

Надо сказать, что меннониты здесь сидели на землях купленных. У них установился обычай, явившийся в результате их хозяйственной деятельности, не допускать дробления своих участков, ведущее обычно к упадку хозяйства.

Поэтому для подрастающего поколения обычно приобретались земли на стороне (новые участки), что обыкновенно проделывалось общинами и что при сплочённости членов общины и сравнительно высокой зажиточности меннонитского населения не представлялось для них делом трудным.

Весьма вероятно, что такой обычай меннонитов приводил постепенно к обезземеливанию местного более слабого и менее сплочённого земледельческого населения, неспособного выдержать конкуренцию с ними.

Этим, по-видимому, и объясняется сделанное в 80-х годах XVIII столетия Данцигским магистратом постановление о воспрещении меннонитам покупки земель в «Гданьской области».

Такой шаг Магистрата поставил меннонитов в крайне затруднительное и невыгодное положение.

Не лучшие перспективы ожидали их и при переходе Гданьска (Данцига) с областью под владычество Пруссии. Такой перевод представлялся им «фатальной катастрофой»: их пугало «прусское ярмо», которое уже надевалось на их «братьев» в Пруссии.

Там, например, в 1780 году, к ряду ограничений прав, меннониты взамен рекрутской повинности, обязывались уплатить подать в 5.000 талеров на содержание Кульминского кадетского корпуса, а через девять лет их лишили права приобретать земельную собственность, предоставив это право лишь для меннонитов, соглашавшихся отбывать воинскую повинность.

Таким образом, меннониты «Гданьской области», т.е. живущие на Мариенвердерской низменности оказывались в крайне неудобном положении: с одной стороны они уже были стеснены в земельной площади, не сулящей им хорошего будущего; а возможность попасть в «прусское ярмо» ещё горше могло отразиться на их будущем.

Русское правительство того времени ещё не перестало пользоваться всяким удобным случаем для вызова к себе переселенцев, хотя, определённо считалось им, что немецкая колонизация в России не была удачной. Но ведь при ней, как движении массовом, мало обращалось внимания на подбор переселяющихся, их способность и материальную возможность стать здесь «примерными сельскими хозяевами», дающими поучительный пример остальному населению. Среди них было немало семей довольно бедных и немало, кроме того, совсем не занимающихся на родине сельским хозяйством, и, наконец, лиц порочных – пьяниц.

Меннониты же были совсем иными, чем немцы-колонисты, даже в своей массе: они были весьма трудолюбивыми, образцовыми и состоятельными хозяевами, вполне пригодными для «примерных хозяев» нашей России, что и побудило русское правительство, несмотря на законченность немецкой колонизации в России, переманить их сюда.

Пользуясь таким положением меннонитов в «Гданьской области», им русским правительством через своего уполномоченного г. Траппе было сделано предложение о переселении их в Россию.

Предложение это было весьма кстати.

Но, однако, меннониты подходили к переселению весьма осторожно и деловито.

Они, во-первых, требовали для себя исключительных прав и преимуществ по сравнению с прочими переселенцами из Данцига и его округа и, во-вторых, считали необходимым условием предварительно иметь точные сведения о землях, которые им будут отведены для водворения. Последнее они находили возможным и полезным осуществить через осмотр отводимой им земли или выбора её своими уполномоченными, которые и должны были отправиться для этой цели в Россию, за счёт последней.

В 1786 году депутаты от 270 меннонитских семейств – Яков Геппнep и Иоганн Барч отправились в Россию, где и облюбовали себе, во-первых, лежащий против города Берислава остров Тавань с окружающими его мелкими островками, омываемый рекой Конскими Водами и покрытый в изобилии кустарником; во-вторых, земли лежащие по правую сторону Конских Вод и на протяжении 5 вёрст представлявшие из себя «луга и сенокосы», в-третьих, наконец, специально «для земледелия и хлебопашества» землю, лежавшую «в одной версте от большой дороги в Чёрнинькую» и с левой стороны вдававшуюся в степь.⁷

Условия, на которых могут переселиться доверители (270 меннонитских семейств) Барч и Геппнер изложили в 20 «просительных статьях» и просили Потёмкина исходатайствовать у императрицы «утвердительную грамоту».

По ним русским правительством было: 1) предоставлено меннонитам и их потомкам свободное отправление их религиозных обрядов; 2)освобождение от отбывания воинской службы; 3) наделение каждой меннонитской семьи землёю в размере 65 десятин, не считая неудобной; 4) десятилетнее освобождение от всех податей, а по истечении того срока установлена была оплата каждой десятины, отведённой им земли, по 15 копеек в год; 5) увольнение от подвод, работ и постов, кроме времени проходящих каких-либо команд и содержание в исправности мостов и дорог в своём владении; 6) выдачи на каждое хозяйство беспроцентной десятилетней ссуды в 500 рублей на обстройку и обзаведение хозяйства на месте водворения; 7) выдачу «на каждую семью четырёх саженных брёвен по 120 и потребное число брёвен на 2 мельницы с 6 камнями»; 8) приём всех расходов по переезду меннонитов в Россию русским правительством за свой счёт и кроме того выдачу на суточное довольствие каждому из переселяющихся меннонитов до 15-ти летнего возраста—по 15 копеек, а старше—по 25 копеек, как в период переезда, так и здесь на месте по 10 копеек на душу до сбора первого урожая, и, наконец, снабжение каждой семьи повозкой и лошадью; 9) снабжение их семенами хлебных растений для первого посева; 10) предоставления им права пользоваться рыбною ловлею в водах, омывающих их земли.⁸

Все эти права, предоставленные первым переселенцам из меннонитов в Россию, с убедительностью говорят, что и меннониты сумели оценить своё положение.

Что же касается всех льгот и пособий, так они создали благоприятные условия для постановки хозяйства меннонитскими переселенцами, которыми в самое непродолжительное время созданы были образцовые хозяйства.

Первая группа меннонитов в 228 семейств, переселилась в Россию в 1789 году, поселившись 8-ю колониями около Береслава, Екатеринославской губ. и уезда; вторая – 118 семейств прибыла в 1793 – 1796 гг. из них 86 семейств расселились в тех же колониях, а остальные 32 семьи основали по колонии в Александровском и Новомосковском уездах, образовавши Хортицкий район.⁹

Последние переселения меннонитов были в конце XVIII и первой половине XIX века в другие южные местности. Меннониты же Кёппентальского района в Области Немцев Поволжья (бывшая Малышинская вол., Новоузенского уезда, Самарской губ.) являются последними выселенцами из Германии. Колонизация их была несколько отлична от прежней, почему мы и уделим ей внимание в следующей главе.